Immensus

Глава 1. Мясная лавка

Люди сотканы из заблуждений

(Скарабей)

Тягучие потеки крови сползали с брызгозащитного халата начальника биокибернетической лаборатории экзекутора Тэна Солито. Они свисали терпко пахнущими сталактитами и густо шлепались на каменную плитку. Экзекутор не обращал на это внимания, задумчиво разглядывая трехсоткилограммовое тело грузового бота.

Бот нарушил порядок вещей, дерзнул и поплатился за это. Теперь его туша распласталась на столе для вскрытий — крупная альфа-особь размером с небольшого азиатского слона, рельефными мышцами тяжеловоза и грубой кожей, плотно утыканной остриями игл. Нижняя челюсть безвольно отвисла, обнажив желто-коричневые резцы и язык, похожий на палку несвежей кровяной колбасы. Крепкие и толстые пальцы с опасными крюками когтей так и остались сжатыми, невзирая на то, что извлеченный из черепа мозг уже не посылал электрические сигналы мышцам. Из зияющей рваной раны на животе вывалилась тонкая кишка, растекшись по столу медленно извивающимся гигантским червем, от которого в прохладном помещении морга поднимались клубы пара и тут же засасывались в негромко шипящий раструб вытяжной вентиляции.

На соседнем столе лежал еще теплый мозг и верхняя часть черепа с парой ушей, безжизненно мягких, как ошпаренные кипятком листья лопуха.

Семнадцатая, мимик[1] первой стандартной категории, кивнула в сторону цилиндрической камеры для аутопсии, которая словно насытившийся хищник из металла и пластика переваривала предыдущую жертву — второго участника драки.

— Что делаем с клиентом, экзекутор? — ее голос, писклявый, как у певицы Пекинской оперы, раздался в голове Тэна. — В потрошилку его?

Судорога вдруг исказила ее лицо, глаз и щека задергались словно от нервного тика.

Такое иногда случалось, еще с первых дней ее появления в лаборатории. Тэн полагал, что устранить эту неисправность несложно, но начальство категорически запретило ремонтировать и вообще как-либо модифицировать новую ассистентку.

Тэн протянул руку к лицу Семнадцатой и небрежным жестом профессионала провел ладонью по ее щеке сверху вниз, мягко и неспешно, на секунду задержавшись под ухом — в том месте, где начинается шея и нежный пушок волос. Прохладная упругость кюбила[2] под подушечками пальцев свидетельствовала, что с Семнадцатой все в порядке.

— А почему бы и нет? — ответил он. — В потрошилку, так в потрошилку.

Семнадцатая покорно подождала, пока Тэн закончит диагностику, подняла свои изящные руки в окровавленных перчатках на уровень глаз и нетерпеливо пошевелила длинными пальцами.

Ее перевели в лабораторию Тэна пару лет назад. Пышные формы придавали ей сходство с молодой самкой сапиенса. Высокая, с большим выразительным ртом и всегда удивленной мордашкой, она стояла сейчас рядом с Тэном, смотрела ему в глаза и гримасничала. Поймав его взгляд, она полуоткрыла пухлогубый рот, продемонстрировав блестящие дентопластовые зубы, и ее лицо приняло жалобное выражение.

Сначала странные особенности новой ассистентки пугали Тэна, потом просто отвлекали, а сейчас он перестал даже обращать на них внимание. Между редкими приступами тика мимика Семнадцатой функционировала исправно и в соответствии с алгоритмом блока инстинктов, разве что она слишком часто держала рот полуоткрытым несмотря на то, что свободно дышала носом.

Манеры Семнадцатой на него не действовали, как и на любого другого человека, окажись он на его месте. Флирт перестал интересовать людей с тех пор, как они покончили с древней практикой полового размножения и с помощью генной инженерии избавились от соответствующих органов, как от отживших свое время рудиментов. Для Тэна Семнадцатая была лишь экстравагантно выглядевшим, но полезным для работы и физически сильным мимиком с ограниченными умственными возможностями.

Хотя андроиды первой стандартной интеллектуальной категории соображали не ахти как хорошо, их должностные обязанности этого от них и не требовали. Тугодумие в данном случае являлось нормой.

Тэн перевел взгляд на камеру: темная кровь забрызгала прозрачный колпак, и сквозь него размытые контуры трупа просматривались с трудом, словно карамелька через полупрозрачную обертку.

— Товарищ, потрошилка уже не первой свежести, — сказал он и кивнул в сторону камеры.

— Помою, экзекутор. Будет как новая. — Семнадцатая снова вскинула руки, копаясь в настройках.

— И еще, пожалуйста, не называй меня больше экзекутором, договорились?

Стандартные андроиды нуждались в частых интеллектуальных упражнениях, решении новых задач, своего рода играх. Без необходимости напрягать свои мозги они впадали в депрессию, чахли и даже ломались. Тэн не мог пренебрегать этой особенностью Семнадцатой, поэтому он постоянно что-нибудь менял в ее повседневной рутине.

— Как скажешь, — сказала она, закатив глаза. — Три дня назад ты попросил обращаться к тебе по должности. Ну и как мне тебя теперь называть?

Безуспешно борясь с тиком, она заискивающе растянула губы в улыбке, продолжая ловить взгляд Тэна камерами своих глаз.

Всего существовало с десяток основных градаций думатов[3], сгруппированных в три категории в зависимости от уровня развития личности.

Думаты низшей категории часто выполняли исключительно производственные функции, изготовлялись в форме ящика или встраивались в транспортные средства и разного рода оборудование, заменяя мини-компьютеры. Не каждый из них мог говорить, а если и мог, то только в рамках своей узкой специальности. Это были простые машины.

Представители первой стандартной категории — сапы — обычно имели подвижный антропоморфный корпус, легко общались на общие темы, но были немногим умней шимпанзе — рабочие лошадки, уже достаточно смышленые, умеющие и любящие работать, но еще не полноценные личности. В «Агентстве по биокибернетическому контролю» роботам первой стандартной категории было принято присваивать имена, состоящие из двух последних цифр их заводских номеров. Это была «старая добрая традиция», подробности происхождения которой уже никто и не помнил.

Думаты высшей категории были редкостью, особенно на Земле. Производство каждого из них утверждалось парламентом, они становились полноценными гражданами. Большинство из думатов высшей категории могли заткнуть за пояс любого человека по всем статьям. В качестве телесных оболочек они в основном использовали корпуса мимиков, иногда — механических андроидов без квазибиологической ткани, и уж совсем редко выбирали себе другие, более экзотические корпуса. Впрочем, они могли время от времени менять корпуса по желанию.

Тэн обвел лабораторию взглядом аристократа, случайно оказавшегося в хлеву.

— Мне обрыдл этот монотонный хронотоп[4], серая лента бесконечного конвейера. Опостылело удручающее бытие. Больше никаких «товарищей». Я буду тебя звать «коллега», а ты, пожалуйста, обращайся ко мне просто по имени.

Обычно все обращались к нему по укороченной версии имени — Тэн, иногда — по рангу, а в редких, подчеркнуто формальных ситуациях — Кьютен или по фамилии — Солито.

— Легко, Тэн. — Семнадцатая снова улыбнулась.

Через несколько секунд сработал таймер, улыбка стекла с ее лица, но рот остался полуоткрытым. Могло показаться, что последнюю фразу Семнадцатая произнесла иронично, но стандартные мимики первой категории не особо умели шутить. Они всегда выглядели довольными, как дикторы центральных новостей, никогда не убирая гримас искусственного счастья со своих лиц. И правда, кому понравилось бы работать рука об руку с унылым занудой?

— Пожалуйста, возьми еще одну пробу отсюда, коллега, — сказал Тэн, разглядывая труп. — Смотри-ка, а это новообразование очень интересное…

Он осторожно ткнул скальпелем в область за розовым ухом-лопухом бота, где топорщились кожные наросты. На самом деле в биопсии кожи за ухом не было никакого резона, бот скорее всего погиб не из-за мелких бородавок. Тэн просто пытался развлечься.

Семнадцатая не стала спорить, не парировала чем-нибудь вроде «я полагаю, что нет смысла в биопсии доброкачественной verruca vulgaris[5]», а покорно промолчала и кокетливо коснулась кончиками пальцев виска, словно отдавая честь.

Тэн еще раз посмотрел на неподвижного бота и поморщился. Тонкая кишка, вывалившаяся из открытой раны, напомнила ему о далеком дне из его детства, когда произошел трагический случай с мальчиком по обидному прозвищу Пенек.

* * *

Девяносто лет назад Тэн уже был читателем со стажем. Воспитатели подсовывали ему книги на разные темы, пытались выяснить, что же привлекает его больше всего.

В то время детям уже не засоряли память нелепыми выдумками с вымышленными персонажами. Было доказано, что даже безобидная с виду ложь калечила детский мозг похлеще менингита. Детская литература формировалась исключительно из научных текстов, адаптированных в соответствии с возрастом. Труды квантовых физиков или, скажем, микробиологов, детям были не менее интересны, чем сказки.

Двумя единственными книгами, зачитанными Тэном в детстве «до дыр», были монография Альберта Крика «Специальная кибернетика иерархических стай для детей» и краткий справочник Нильса Брома «Генетическая аугментация в картинках».

— Так кем ты хочешь стать, когда вырастешь, Тэно[6]? — Ему казалось, что неврологи-педиатры получали садистское удовольствие, доставая его своими бесконечно повторяющимися вопросами. — Ну давай, расскажи нам?

То, что именно неврологи скрывались под видом воспитателей интерната, Тэн узнал позже. Поведенческие неврологи могут быть настойчивыми, уж поверьте, особенно если они — мимики-андроиды второй стандартной категории и так запрограммированы. Вторую категорию от первой отличал более острый ум и развитое чувство юмора. Впрочем, шутили они редко.

— Кибернетиком или генетиком, — отвечал им Тэн раз за разом.

Воспитатели использовали разные уловки: перефразировали вопросы и задавали их вновь то серьезно, то в игровой форме, то прямо, то косвенно. Они даже рассказали ему притчу про буриданова осла, не сумевшего сделать выбор между стогами сена. Но, как бы его ни донимали, маленький Тэн был не в силах ответить на этот вопрос иначе. Для него это было все равно, что выбрать, кого ты больше любишь: маму или папу. У Тэна не было ни биологической матери, ни отца в том виде, в котором они существуют у животных, хотя он и знал, что это такое, из учебника «История людей». Зато у него были две книги, которые он частенько перечитывал на своем виртуальном экране, и две любимые науки, которые ему нравились в равной степени.

Но как-то раз, в один из облачных осенних дней, когда стрижи летают низко, а деревья начинают желтеть, случилось нечто, что позволило ему окончательно определиться с выбором своего первого образования.

В тот день он играл со своими приятелями-одногруппниками во дворе интерната для детей среднего возраста. Их в компании тогда было человек семь или восемь. Игра была довольно простая, заключалась она в том, чтобы неожиданно сигануть под колеса дрона-мусоровоза и заставить его как можно резче затормозить. Останавливался мусоровоз со скрежетом, дергаясь и чуть ли не подпрыгивая на своих рессорах. Почему-то детям это казалось веселым занятием.

Вечно сопливый толстяк Саша Пеньковски по кличке Пенек был самым нерасторопным и всегда проигрывал. Любой из них мог прыгнуть настолько быстро, что оказывался в паре метров перед мусоровозом, и тот едва успевал среагировать. С медлительным Пеньком все было иначе: мусоровоз останавливался всегда, раз за разом, как по какому-то неведомому закону, не ближе, чем в шести-семи метрах от него, под общий хохот друзей. Тэн тогда уже прекрасно знал, что хорошо отлаженная и сравнительно простая электронная начинка мусоровоза была запрограммирована избегать коллизий в любой ситуации, но резкое торможение огромной машины, пытающейся сохранить жизнь маленького пешехода, не могло не восхищать падких до всего яркого детей.

— Опять семь метров, тормоз! Ты только посмотри! — кричал их заводила по имени Кулдот. — Ты неудачник!

— Ну ты и жирдяй, Пенек! Жиромасса! — вторил ему кулдотовский прихвостень Ворн.

Пенек и правда был в их компании самым смешным, нелепым и беспомощным. С вечно взлохмаченными вихрами, чумазый, в комбинезоне, сидящем на нем так же ладно, как на мешке с песком. Да и пахло от него всегда не ахти.

Над ним издевались с обычной патологической жестокостью, присущей насекомым и детям, не успевшим пройти «дрессировку» по соответствующему вопросу. Стоило отметить, что Пенек сносил унижения стоически — он ни разу не заплакал и не разозлился. Он молча таращился печальными глазами навыкате, пускал серо-зеленые сопли, отвратительно слизывал их языком и мямлил нечто вроде «ну хватит, пацаны», «ну что вы, ребята».

Тэн испытывал к Пеньку острое чувство сострадания. Игра с мусоровозом ему не нравилась, и в тот памятный день он занимался своим делом — наблюдал за муравьями, которые рыли норы между тротуарными плитками и, выстроившись в цепочку, деловито тащили туда крошечные кусочки листьев. Он пытался понять: муравьи находят эти кусочки уже готовыми, или сами нарезают на приемлемые размеры?

В конце концов, науськанный приятелями, Пенек прыгнул под колеса мусоровоза, но не как обычно — в этот раз он сначала замешкался, а затем метнулся под мусоровоз слишком резво. Тяжелая машина переехала пухлое тельце Пенька с мерзким хрустом, передним колесом — по груди и рукам, на уровне плеч, а средним и задним — ровно посередине — в том месте, где у него был живот. Переехала поочередно: хрусть-хрусть-хрусть.

Друзья застыли, словно вдруг превратились в воинов терракотовой армии[7]. Несколько секунд они оторопело смотрели, как Пенек извивается и пытается собрать расползающиеся внутренности. Когда он стал пронзительно кричать, словно поросенок в руках неумелого забойщика, дети поняли, что их игра зашла слишком далеко и разбежались кто куда. Тэн решил остаться и помочь, ведь в его любимой «Специальной кибернетике иерархических стай для детей» хоть и вскользь, но затрагивалась тема производственных травм и оказания первой помощи пострадавшим.

Тэн подбежал к истошно кричащему товарищу и застыл: влажные голубоватые кишки, перемазанные кровью и песком, двигались сами по себе и, словно гигантские змеи, выползали из полимерного эндоскелета Пенька через зияющие рваные дыры между позвоночником и раздробленными ребрами.

Тэну прежде и в голову не приходило, что Пенек — мимик.

Что делать при повреждении мимиков Тэн тоже знал: он сунул руку в залитую кровью брюшную полость, нащупал и выдернул разъем питания блока периферийной сенсорики, который включал и болевые рецепторы. Колеса грузовика исковеркали руки Пенька, и он при всем желании не мог сделать это самостоятельно.

Прибежали воспитатели, быстро увезли Пенька в неизвестном направлении, и с тех пор Тэн его больше не видел.

На следующий день они устроили Тэну допрос. Тэн честно рассказал обо всем: о внутренностях Пенька, то есть Саши Пеньковски, напичканных электроникой, реакторе с блоком питания, армированном пластике и квазибиологических органах из типичного набора для мимиков. Он сообщил воспитателям, что Саша, по его мнению, после отключения разъема вряд ли испытывал сильную боль, и что в починке такого рода повреждений не было никакой технической сложности, и не надо так волноваться — просто отдайте его в ремонт, вот и все. Воспитатели же настойчиво намекали Тэну, что ему, дескать, все это показалось, и что Саша все-таки был обычным ребенком, и что из-за этой дурацкой игры с дроном-мусоровозом он погиб, умер раз и навсегда. В конце концов, непреклонность воспитателей вынудила Тэна пойти на компромисс: он не признал, что Саша был обычным ребенком, но, тем не менее, пообещал никому об увиденном не рассказывать.

Вскоре в их группу зачислили другого мальчика — Симона Бенника. Симон был конопатым, пухлым, неуклюжим и жалким, с головой, похожей на перевернутую грушу. Даже рост его был как у Пенька — на голову ниже остальных ребят. Только голос и черты лица отличались. Естественно, Бенника тут же уничижительно прозвали Веником.

Тэн тогда сразу догадался, что Веник — тоже андроид, мимик, и что воспитатели внедряют к ним в группу мимиков под видом детей, чтобы те играли роль слабаков, отвергнутых. Дети издевались над маленькими андроидами — этакими громоотводами для неуемной детской агрессии — вместо того, чтобы травить настоящих детей, по праву рождения принадлежащих к высшей касте — людям. Человеческим детенышам просто позарез необходимо над кем-то издеваться, но они ментально ломаются, когда сами становятся жертвами. Садизм заложен в человеческой природе на генетическом уровне, и в каждом детском коллективе неотвратимо должен был присутствовать хотя бы один такой «мальчик для битья».

Окрыленный этой догадкой, расставившей все точки над «i», Тэн решил стать биокибернетиком, чтобы попытаться сделать человека лучше.

* * *

— Так что, начинать? — спросила Семнадцатая, вернув Тэна к действительности.

Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на бота.

— Давай, сделай все остальное так же, как у предыдущего. Отправь на биохимию мозг, стенку нижнего желудка и печень. И почки. Что скажешь по поводу почек, коллега?

— Прекрасная идея. — Семнадцатая кивнула. — Заодно и надпочечники — проверим цвет на разрезе и рисунок ткани.

— Надпочечники — замечательно! А может не стоит почки включать? Надо бы кроме надпочечников еще проверить и гипофиз.

Тэн задавал вопросы, чтобы она порылась в либре[8] и высказала какую-нибудь идею на случай, если он что-то упустил. Она извлекала информацию в тысячи раз быстрее любого человека.

— Сделаю почки, надпочечники и гипофиз тоже, — сказала она и вновь кивнула.

Тэн тяжело вздохнул. Это был уже второй сломанный грузовой бот, во внутренностях которого им пришлось сегодня ковыряться. Боты ни с того ни с сего вдруг подрались, да так жестоко, что распороли друг другу животы и порвали брюшные аорты. В результате оба сдохли от потери крови буквально за считанные минуты прямо на глазах у соплеменников.

Делить им было нечего: сытые бесполые животные, лишенные агрессии на генетическом уровне. Бои за лидерство в стаде всегда ограничивались толканием друг друга плечами, никаких когтей, зубов и уж точно никакой крови. И вот что-то пошло не так, и остальные особи заразились идеей допустимости кровавых драк. Культура стада непоправимо испортилась, и теперь приучить животных к мирному решению конфликтов будет ох как не просто — ни всю группу, ни каждого в отдельности. Это приводило к печальному выводу о необходимости эвтаназии всего стада.

— Способность к доминированию особи в социальной иерархии обусловлена высоким уровнем серотонина, а у нашего клиента серотонин как раз высокий, — сказала Семнадцатая, без особой на то необходимости расстегивая верхние клипсы комбинезона. — Это было прекрасное животное.

Она сложила губы в игривую розочку, облизнула их влажным языком и нарочито медленно поправила бретельку старомодного лифчика. Затем она склонилась над столом так низко, что еще немного, и ее выпирающая грудь вывалилась бы на поддон с мозгом «клиента».

Зачем она всегда так странно себя ведет, будто кривляется? Какая-то болезненная клоунада в каждом движении. Интересно, где она работала раньше? Надо бы узнать…

— Прекрасное в каком смысле? — спросил он.

— Большое, — ответила Семнадцатая с придыханием.

Она извлекла из кармана потертый сканер и с деловым видом потыкала им в открытые раны бота. Цит[9] спроецировал виртуальную таблицу с результатами экспресс-анализа прямо над телом. К разочарованию Тэна все выглядело нормально, без патологий.

— Пойду займусь анализами, — сказала Семнадцатая, убрав изображение. — Жизнь слишком коротка, чтобы стоять на месте.

В этом есть свой резон.

— Действуй. — Тэн сделал неопределенный жест рукой. — Составь отчет сама. И еще, напиши формальный рапорт в школу ботов. Пусть перепроверят учебные методики.

— Хорошо. Пусть перепроверят методики.

— Кстати, почему ты трупы называешь «клиентами»?

— Мне нравится это слово. — Семнадцатая невинно похлопала длинными ярко-синими ресницами. — Оно пахнет приключениями. Скорее всего, это тени прошлого. А у тебя были приключения?

— Я в детстве упал с качелей и выбил себе молочный зуб.

— Это самое яркое воспоминание? — спросила она и улыбнулась.

В ее тоне Тэну послышалась ирония.

— Кстати, коллега, — все-таки решился спросить он, — чем ты занималась до лаборатории?

Этот вопрос, как ни странно, ее не удивил.

— Работала в сфере услуг. В ресторане. Было весело.

— Официанткой?

— И ей тоже.

— Понятно, — сказал он, хотя и не представлял себе, что значит работать в ресторане «и официанткой тоже».

Все-таки надо бы расспросить ее о прошлом поподробнее… При случае.

Сделать это Тэну так и не довелось. Уже потом, по прошествии немалого времени, кто-то поделился с ним романтической историей о том, что Семнадцатую раньше звали Сью, она была девицей по вызову и по совместительству официанткой в ресторане на Фримане, одном из крупных планетоидов в поясе Койпера[10]. Там случилась какая-то мутная история, в итоге которой так вышло, что она спасла жизнь местной шишке. Взрывом ей основательно повредило думат, но благодарный поклонник настоял на том, чтобы ее не списали в утиль, а отправили на Землю в какое-нибудь теплое местечко подальше от общепита и при этом оставили «как есть», не перенастраивая мозг и не ремонтируя нервную систему. Спасенный благодетель видимо считал, что таким образом совершает доброе дело. Кто знает, может быть для мимика работа при морге и правда лучше переплавки?

Тэн вдруг почувствовал, как сильно устал. Нестерпимо захотелось скорее закончить работу и отправиться домой, в свой уютный мизантропический уголок, где его ждало уединение и возможность спокойно почитать «Физику многомерных пространств» Вилли Кокина. Ходили устойчивые слухи, что в этой области наклевывается крупное открытие, и оно могло перевернуть все представления о пространстве. Это звучало весьма интригующе.

— Пожалуй, пойду переоденусь, с меня на сегодня хватит, — сказал Тэн. — Коллега, ты остаешься за старшую.

— За старшую, так за старшую, — согласилась Семнадцатая, хотя прекрасно знала, что в лаборатории кроме нее никого больше нет.

Еще один день подходил к концу — один из тысяч дней-клонов, следующих друг за другом монотонно, как капли дождя или волны прибоя, не привнося в жизнь ничего нового, кроме неудовлетворенности и сожаления.

«Жизнь слишком коротка, чтобы стоять на месте», — сказала Семнадцатая. Что ж, что верно, то верно.

Монотонная рутина грызла Тэна, как хомяк грызет пол своей клетки в надежде слинять куда подальше: день за днем, месяц за месяцем, год за годом. У хомяка хотя бы был шанс улизнуть из плена, и не важно, что ждало его на воле — свободная и долгая жизнь или безжалостные колеса машин. Впрочем, первое для городского хомяка было маловероятным.

Откровенно говоря, Тэну работа все-таки нравилась, особенно в те месяцы, когда случалось что-нибудь интересное вроде изучения новых видов нелегально созданных или модифицированных животных. В последнее же время не происходило ничего подобного, заказы попадались один скучней другого, и ему приходилось спасаться чтением научной литературы. Сейчас это была физика многомерных пространств, до этого он увлекался теорией моделирования сознания, а перед этим — техникой генетического программирования инстинктов… Но все это было «не то», хотелось чего-то большего.

Тэн заученными до автоматизма движениями продезинфицировал биосканер-анализатор и с облегчением вышел из «мясной лавки», как он называл помещение для проведения аутопсии, снял с лица антивирусную вуаль и, скидывая на ходу грязный комбинезон, направился в сторону душевой.

Не успел он пройти и трех шагов, как раздался вызов цита.

— Солито, зайди! — произнес знакомый голос у него в голове, и связь прервалась.

Тэн некоторое время ошарашенно смотрел в пустой коридор, силясь понять, что это все могло для него значить. Это был сам Ланар.

Он же ни разу не обращался ко мне лично за десять лет службы в Агентстве! А тут: «Солито, зайди». И даже не сказал зачем.

Стратег Конта Илбер Ланар стоял в служебной иерархии слишком высоко для того, чтобы опускаться до личного общения с экзекуторами. Звание экзекутора было одной из низших ступеней на карьерной лестнице руководителей в любом правительственном агентстве Альянса, а Тэну вообще присвоили экзекутора лишь потому, что название его должности в Агентстве включало слово «начальник».

Десятки тысяч часов, проведенные в «мясной лавке», вылепили из Тэна реалиста, а значит и пессимиста. В общем, от этого разговора с Ланаром он не ожидал ничего хорошего.

Он вздохнул, сунул в карман костюма свой потертый биосканер и направился к выходу.

* * *

Тэн преодолел последний поворот мертвых коридоров из камня и пластика и вышел в крыло с офисами и кабинетами, выращенными по биоинженерным технологиям. Идеально гладкие пол, потолок и стены сменились шершавыми и слегка ассиметричными формами живой архитектурной мегаструктуры. Толстый слой пробковой коры едва заметно пружинил под ногами. По нему было приятно идти, казалось, что он дышит.

Наконец Тэн добрался до испещренной прожилками капилляров двери кабинета со скромной виртуальной надписью «Конта Илбер Ланар, Стратег».

Прямо под дверью застыла Дарпа.

Она стояла как истукан и смотрела вниз себе под руки[11], изредка пошевеливая длинным хвостом. Там, опрокинувшись на спину, лежал черно-красный инсектоид-уборщик. Его лапы сложились на животе и время от времени мелко подергивались.

— Все как один, — сказал Тэн вслух. — Привет, старуха.

Дарпа была роботом-квадраподом с интеллектом высшей категории и ростом метр в холке. Ее думат скрывался внутри древней, более чем вдвое старше Тэна, железяки, покрытой метаморфным пластиком. Она была неразлучной спутницей Ланара. Что ж, есть такая порода людей, которые редко меняют друзей и привычки, но все равно связь таких разных существ в глазах Тэна выглядела странной.

— Можешь зайти, Конта у себя, — так же вслух сказала она басом, едва заметно кивнув в сторону двери. — Я еще о-го-го, уж точно не старуха. Я вообще вне времени.

В ее голосе не ощущалось ни подобострастия, ни превосходства. Она старательно выговаривала слова, шевеля раздвоенной заячьей губой с длинными торчащими во все стороны сенсорными стебельками. Один ее глаз с большим черным зрачком и красно-сиреневой радужной оболочкой посмотрел на Тэна, медленно моргнул и синхронизировался со вторым, который все это время продолжал разглядывать тело уборщика.

В коридоре звучала тихая музыка и пахло хвоей. Вечно спешащие сотрудники Агентства сновали мимо, бросали на жука любопытные взгляды и тут же тактично отворачивались, как бы невзначай прикрывая лица антивирусными вуалями и капюшонами офисных биокостюмов.

Дарпа посмотрела на Тэна, на этот раз обоими глазами, вдохнула поглубже и с выражением продекламировала:

Бревно,

Что гниёт под землёй,

Не цветёт и не плодоносит.

И моя бесплодная жизнь

Вот так же печальна.

— Чье это?

— Это предсмертный стих Минамото-но Ёримасы. Вряд ли ты о нем слышал. В школе не проходят. Но его максима проста: не спи, но действуй!

— Логично. Но все равно искусство с его максимами бесполезно, если только это не промышленный дизайн.

— Ты уверен?

— Так говорит Советник. — Тэн пожал плечами, с интересом разглядывая ее аккуратно сделанное лицо[12].

— Ты соглашаешься со всем, что тебе говорят?

— А какой смысл спорить?

— Ты зануда, Кьютэн, — сказала она тоном, которым обычно констатируют прописные истины.

Никто в Агентстве не знал подробностей ее истории, откуда такое странное имя — «Дарпа» и этот архаичный механический корпус времен Сингулярной войны. А если кто и знал, то помалкивал, опасаясь прослыть слишком любопытным или получить нагоняй от службы внутренней безопасности. Ходили байки, что Ланар дал Дарпе это имя в честь одной из своих подруг, жившей с ним лет двести пятьдесят назад, еще до войны — в те времена, когда он еще был сапиенсом.

Уже давно мало кто говорил вслух, но Дарпа предпочитала произносить слова с помощью искусственных голосовых связок, воздушного мешка, имитирующего легкие, и ротовой полости, само наличие которых у робота было уникальным. Даже мимики, которым легкие требовались для поддержания работы оргалетов, не имели голосовых связок и использовали обычные динамики.

— Кстати, — продолжила Дарпа, — я проверила, этот таракан не обезвожен и мог бы еще жить да жить.

Она осторожно потрогала труп рукой, предварительно втянув когти.

— Формально этот инсектоид не таракан, а жук, — заметил Тэн. — У этой модели жесткие крылья. Это отличает его от тараканов.

— Крылья у него рудиментарные. Считай, что их нет. Ты видишь какого они размера?

Когда Дарпа говорила, ее губы растянулись назад-верх, а рот слегка приоткрылся. Она казалась милой, но в то же время вульгарной и даже грубоватой. Сочетание таких, казалось бы, несовместимых качеств у одного существа было непривычным, особенно у робота.

— Что это у тебя? — спросил Тэн и покрутил пальцем вокруг своего лица.

— Это называется улыбка снисхождения.

— Понял.

Тэн повернулся к жуку и слегка пнул яркое черно-красное тело. Оно немного сдвинулось по шершавому полу и пару раз конвульсивно дернулось. Двадцатизначный регистрационный номер на среднем сегменте его груди[13] на несколько секунд подсветился синим и тут же погас. Номер выглядел вполне обычно.

— Интересно, что он здесь делал… — произнес Тэн задумчиво.

— Возможно, забрел в поисках развлечений. Даже тараканы ищут, где веселее.

При слове «тараканы» Тэн поморщился.

Так или иначе, с жуком надо что-то делать. Это вроде по моей части.

Тэн присел на корточки и поднес к трупу биосканер. Через секунду над телом появилась бирка с результатами: смерть животного наступила из-за разрыва сосудов головного мозга в области протоцеребрума[14], который по каким-то причинам увеличился настолько, что оболочки мозга лопнули, и тот вытек внутрь панциря. Сканер также показал, что в протоцеребруме было около пяти миллиардов уплотненных нейронов, что превышало норму аж на три порядка. Небольшая часть мозга еще была жива, но в целом он уже расползался на виртуальном экране цита мертвенно-черной массой.

Самым поразительным было то, что генетический код уборщика не соответствовал номеру на его корпусе, а сам номер вообще отсутствовал в либре. Вот уж это объяснить было невозможно никак.

Тэн не поверил своим глазам и показал Дарпе результат экспресс-анализа.

— Небанальненько, — сказала она и вновь нервно дернула хвостом, отгоняя прилипчивую муху-монитора. — Эти тараканы лазают, где хотят. Мне тоже любопытно, зачем он сюда приполз.

— Ты была здесь, когда он появился?

— Я только отвернулась, а потом бац: смотрю, а он уже лежит, дергает лапами. Надеюсь, он не страдал.

— У жуков высокий болевой порог. Кроме тебя здесь еще был кто-нибудь?

— Я не заметила. Все мы так или иначе умрем.

Тэн отметил, что для робота Дарпа слишком много говорила ни о чем. Похоже, за многие годы работы бок о бок словоохотливый Ланар оказал на нее сильное влияние.

— У тебя приступ меланхолии? — Тэн быстрым движением руки попытался поймать зазевавшуюся муху-монитора.

Это ему удалось только с третьей попытки. Он осторожно взял муху за крылья и просканировал мерцающий номер на брюшке — на всякий случай, чтобы убедиться, что сканер исправен. Прибор подтвердил серийный номер и регистрацию животного. Тэн разжал пальцы, и пленница быстро улетела прочь, раздраженно гудя нотой «си» второй октавы.

В Агентстве не только запрещалось повреждать мух-мониторов, но даже препятствовать их перемещениям без особой на то необходимости. Функции же у них были просты: шпионить для отдела внутренней безопасности, летать везде, где им только не заблагорассудится, и совать свой хоботок во все подряд. Мониторы подслушивали, подглядывали, и, если требовалось, брали пробы материалов. Все это кто-то анализировал и как-то использовал. Как — никто не знал, на то он и отдел безопасности, чтобы быть покрытым ореолом тайны.

— Мне приходится здесь торчать. Провожу самодиагностику, а в этом месте меньше всего электромагнитных помех. Я давно не видела сломанный биологический механизм. — Дарпа печально вздохнула и вдруг неожиданно заплакала.

Это у нее получилось убедительно: она часто-часто заморгала, ее глаза увлажнились, по короткой шерсти лица стекло несколько капель прозрачной жидкости и упало на корковый пол рядом с жуком, образовав неровные кляксы.

— Ты как, в норме? — спросил Тэн, к удивлению для себя смутившись.

— Извини. Калибрую эмоции. Уже подправляю.

Что-то я прежде не слышал, чтобы роботы плакали во время калибровки…

— Интересно, зачем твои разработчики реализовали у тебя слезы? — спросил Тэн, балансируя между учтивостью и хамством, ибо разговоры о личных модификациях в стенах Агентства не поощрялись.

Он не особо заботился о такте. Дарпа хоть и была думатом высшей категории, персоной, но все-таки роботом, а это, как ни крути, не совсем то же самое, что человек. А ее экстравагантное пристрастие к хождению на четырех конечностях солидности ей не добавляло.

— К сожалению, они мне не сказали, и их уже не спросишь. — Она бросила на Тэна короткий взгляд. Ее глаза зловеще подсветились красным.

Эх, надо было мне держать язык за зубами…

Тэн благоразумно сменил тему:

— Не переживай об уборщике. Примитивное животное.

— Я в порядке. С чего мне переживать о сломанном таракане? Кстати, обрати внимание на это темное пятно. Если приглядеться, то можно увидеть, что оно состоит из трех точек.

Микроскопа у Тэна при себе не было, он едва смог различить затемнение на верхней части головы жука. Дарпа заметила его затруднения и скинула ему на цит увеличенную трехмерную проекцию. Изображение тут же появилось в виртуальном пространстве над трупом: три четких темно-коричневых круга размером в несколько десятков микрон, расположенные как вершины равностороннего треугольника.

Тэн покрутил проекцию так и сяк, рассмотрел ее со всех сторон, но стоящих идей о том, что же это такое, у него не возникло. Он поискал изображения схожих пятен в либре и тоже тщетно.

— Это может быть след от ожога, разъема инкубатора, инъекции или все что угодно. — Дарпа вытерла рукой заплаканное лицо.

— Возможно, это пятно и разрыв мозга каким-то образом связаны между собой, — предположил Тэн. — Ты не будешь против, если я заберу жука к себе?

— А на что я тогда буду смотреть? У меня сенсорный голод. — Она подняла взгляд на Тэна, застыла на секунду и отвернулась, словно хотела что-то сказать, но так и не решилась.

— Если нечем заняться — почитай научные новости, — сказал Тэн, чувствуя, как его скулы сводит от собственного менторского тона и банальности.

— Читаю. — Дарпа зевнула, блеснув двадцатью восемью острыми зубами. — Кстати, а что, если бедняга сломался от старости?

Интересно, зачем роботу зубы?

— Жуки не болеют и не стареют. По крайней мере, не должны. Они почти вечные, рассчитаны лет на пятьсот или больше.

— Ты все-таки зануда.

Ее шерсть окрасилась в цвет стены и пола: ноги и хвост — под светлую пробку, а верхняя часть тела потемнела, как красноватое мербау[15].

Тэн вызвал Семнадцатую по циту и попросил забрать труп к ним в морг, провести аутопсию и выяснить причину смерти.

— Он все еще дергается. Может доломать его из сострадания? — предложила Дарпа и неуверенно добавила: — Хотя… Гуманизм — это всего лишь пакт о ненападении, заключенный между людьми. К тараканам ведь гуманизм неприменим, не так ли?

— Отчего же? Мы вправе экстраполировать идею гуманизма на любое животное, имеющее достаточно высокий уровень организации нервной системы. Например, у которого в мозге имеется ретикулярная формация[16] или ее аналог. Но соглашусь, к жукам это не относится. К тому же, какой смысл убивать того, кто и так уже мертв?

В этот момент игравшая в коридоре музыка смолкла, и в голове Тэна раздался недовольный булькающий баритон Ланара:

— Что ты там стоишь, Солито? Давай уже заходи!

____________________

[1] Мимик — андроид, некоторые части которого являются квазибиологическими органами — оргалетами, в совокупности представляя собой искусственный организм-паразит, функционирующий на полимерно-металлическом каркасе.

[2] Кюбил — квазибиологический материал, из которого состоит кожа мимиков.

[3] Думат – общепринятое собирательное название для устройств с искусственным интеллектом.

[4] Хронотоп — форма смыслового объединения пространства и времени.

[5] Verruca vulgaris — обычная бородавка (лат.).

[6] Тэно — ласково-уменьшительное от «Тэн».

[7] Терракотовая армия — статуи из захоронения Ин Чжэна, правителя царства Цинь, с 8100 терракотовыми статуями воинов неподалеку от горы Лишань.

[8] Либра — всемирная общедоступная база данных.

[9] ЦИТ — церебральный информационный терминал, биоэлектронное устройство, состоящее из компьютера и коммуникатора с нейронным интерфейсом.

[10] Пояс Койпера — околозвездный диск во внешней Солнечной системе, простирающийся от орбиты Нептуна до примерно 50 а.е. от Солнца. Он похож на пояс астероидов, но намного больше - в 20 раз шире и в 20–200 раз массивнее.

[11] По этическим соображениям передние конечности существ интеллектуальных категорий от стандартной и выше должна называться руками вне зависимости от вида существ.

[12] По этическим соображениям передняя часть головы существ интеллектуальных категорий от стандартной и выше называется лицом вне зависимости от внешнего вида существ.

[13] Грудь насекомого состоит из трех сегментов.

[14] Протоцеребрум — самый крупный отдел мозга, координирующий все биохимические процессы, протекающие в теле насекомого.

[15] Мербау — порода древесины деревьев из рода Intsia, отличающееся насыщенным красно-коричневым цветом.

[16] Ретикулярная формация (от лат. reticulum — сеточка) представляет собой сетчатое образование из взаимосвязанных нейронов, которые расположены по всему стволу мозга. Ретикулярная формация обеспечивает наличие сознания и имеется у всех животных, начиная от ранних бесчелюстных круглоротых рыб.

Глава 2. Ланар

Дверь кабинета плавно отползла в сторону, негромко прошелестев своими дряблыми серыми мышцами с неровным узором сосудов, и обнажила полумрак кабинетного пространства. С низкого кривого потолка свисали и лениво шевелились короткие лианы с руку толщиной с узлами рецепторов на концах. Некоторые из них до жути походили на человеческие глаза.

Тэн скинул с головы капюшон, оставив антивирусную вуаль, и вошел в кабинет, осторожно ступая по черному пружинящему полу.

Тщательно прибранный кабинет был начисто лишен углов, что делало его похожим на гигантский грот или нору. Точнее, все углы были так сильно закруглены, что казалось, что их нет. Откуда-то веяло прохладой, а затемненные окна только усиливали ощущение холодного погреба. В центре кабинета рос массивный стол, за которым Ланар восседал с видом большого начальника. Собственно, он таковым и был.

Немного поодаль, под самым потолком в воздухе неподвижно парил человек или качественно сделанный мимик — попробуй их различи. Он был абсолютно нагим, если не считать ярко-красных высоких ботинок из самозатягивающейся искусственной кожи.

Тэн предположил было, что это вирта, но незнакомец оказался реальным. Он парил словно в невесомости, застыл в вертикальном положении, слегка согнув конечности в суставах. Крупный, с мускулистой веснушчатой шеей, полными губами и приплюснутым носом боксера. Блестящий череп и выцветшие рыжие брови дополняли картину. Левый глаз был прикрыт, а зрачок правого неестественно расширен. Человек смотрел этим глазом прямо на Тэна.

Тэн отвел взгляд и попытался прикинуть, каким это образом у незнакомца получается вот так запросто висеть в воздухе, и что он там делает, но заслуживающих внимания версий у него не нашлось.

Напротив незнакомца, в огромном, отдающим синевой аквариуме, заслоняющим собой всю стену, сонно плавали моллюски и рыбы с острыми шипами и флюоресцирующими глазами-блюдцами. Они мусолили отвратительного вида продолговатые отростки кормушек, меланхолично двигая пухлыми бордовыми губами.

По полу шныряли упитанные жуки-инсектоиды, подъедая его отмирающие слои. Свежие срезы от острых лезвий ротовых конечностей сочились темным соком, поблескивающим в свете ламп. Сок неожиданно быстро застывал и совсем не прилипал к подошвам. В помещении ощущался слабый запах метана[1].

Щуплое тело Ланара обтягивал новый офисный биокостюм — синий, с легким капюшоном и едва видимой вуалью. В небольших утолщениях вокруг шеи располагались регенерационные узелки, с плеч во все стороны топорщилась поросль небольших хоботков, которые вяло изгибались и плавно покачивались, словно водоросли на дне тихой реки. Некоторые из них оканчивались разноцветными глазами — простыми и композитными, с разной формой зрачков и цветом радужной оболочки. На других же располагалось нечто, напоминающее не то грибы лисички, не то уши или присоски.

— Все как один, Стратег! — Тэн энергично произнес стандартное приветствие вслух и рывком приложил правую руку к середине груди.

В Агентстве не было принято строго придерживаться формального стиля общения, но приветствием здесь не пренебрегали. После войны в качестве обращений были отменены все титулы, за исключением научных званий, служебных рангов и должностей. Вместо «господин стратег» в формальной обстановке требовалось говорить «стратег», никаких «господ», «сэров», «мистеров» и «Вы». Было решено, что прежний этикет создавал ощущение несправедливого неравенства и должен быть упразднен. Народ проголосовал «за», и за двести послевоенных лет все забыли, что когда-то было иначе.

— Как один, Солито, как один, — ответил Ланар тоже вслух, но руку к груди прикладывать не стал, а вместо этого широким жестом указал на кряжистое кресло, росшее напротив стола.

Тэн обратил внимание, что на кисти Ланара вместо привычных пяти красовалось шесть длинных узловатых пальцев, которые могли бы быть похожи на нервные пальцы изможденного голодом пианиста, если бы между ними не были отчетливо заметны полупрозрачные перепонки.

Ланар облокотился на спинку кресла, закинул руки за голову, кивнул в сторону незнакомца и нехотя, почти через силу, добавил:

— Это консультант Магнус, понимаешь ли. Он из отдела… логистики. Не обращай на него внимания. Он поприсутствует при нашем разговоре.

На упоминание своего имени Магнус никак не прореагировал и продолжил неподвижно висеть под потолком, поблескивая открытым глазом. Казалось, он спал — так же, как это делают китообразные.

Тэн осторожно присел на предложенное кресло.

— Солито, как у тебя дела? — спросил Ланар полуутвердительно, уже через цит, не шевеля прорезями тонких блеклых губ.

Он равнодушно кивнул в сторону окна, будто намекая на то, что личные проблемы экзекутора находятся где-то там, вдали от служебных дел, и мало кого здесь интересуют. Уж точно не его, Конту Илбера Ланара.

Вторые полупрозрачные веки стратега на мгновение закрылись — от уголков глаз к противоположным их краям и обратно.

Точь-в-точь как крокодил.

Тэн видел Ланара не впервые, но прежде ему доводилось общаться со стратегом лишь на виртуальных собраниях. Он считал Ланара вальяжным начальником, к которому простым смертным и близко не подойти, не говоря уже о беседе с глазу на глаз. Но и тогда, даже на вирте[2], внешний вид стратега с его частыми и броскими улучшениями не переставал удивлять. Похоже, что Ланар вел активный образ жизни и часто ездил в командировки по экзотическим местам.

Тэн опасался стратега и этого молчаливого «консультанта», висящего под потолком гелиевым шариком, хотя никаких видимых оснований для страха не было. Непривычный вид этой парочки пробудил в нем древний животный инстинкт, ксенофобию, доставшуюся в наследство от сапиенсов и других гоминидов[3], боявшихся всего необычного.

Стороннему наблюдателю без доступа к их закрытому чату, окажись он волей случая рядом, могло бы показаться, что Тэн и Ланар сидят и насуплено молчат, время от времени поглядывая друг на друга с любопытствующим видом, словно ждут, пока кто-то из них первым откроет рот и хоть что-нибудь скажет.

— С расследованиями есть проблемы? — Ланар снова задал вопрос без вопросительной интонации.

Похоже, что ему не нужен развернутый ответ.

— Все хорошо, стратег. Расследования идут в соответствии с планом, утвержденным архитектом Массамбой. — Тэн произнес это как можно беззаботней, стараясь не снимать с лица маску удалой солдафонской бесшабашности и при этом не смотреть в сторону Магнуса.

— Это хорошо, — сказал Ланар, и Тэн понял, что был прав, полагая что Ланара текучка не интересовала.

Тэн облегченно вздохнул, устроился поудобнее и осторожно попытался увести тему разговора в сторону от своей персоны:

— Стратег, кажется, Дарпа сегодня не в духе. И у нее что-то не в порядке с глазами.

На этот раз Ланар посмотрел на него уже с интересом, но в то же время с неподдельным страданием: в его взгляде отчетливо читалась боль, словно Тэн ненароком разбил урну с прахом его довоенного предка или нарушил какое-то другое, не менее страшное, табу.

— Знаю, Солито. — Он говорил неторопливо, но с видимым напряжением. — Ничего страшного, она и не такое может вытворять. Она сегодня настраивает свои системы, понимаешь ли.

Когда Ланар упомянул Дарпу, в его голосе появилась печальная теплота. Если бы он в этот момент не продолжал буравить Тэна своими вертикальными змеиными зрачками, эта трогательная нежность по отношению к ней могла бы даже показаться забавной.

Ланар отвернулся, коротко взглянул на Магнуса, потом снова на Тэна, но уже не плотоядно, а скорее с любопытством, как любитель собирать паззлы смотрит на груду разрозненных фрагментов у себя на столе, прикидывая с какой стороны начать составлять картину.

— Не мое дело, конечно, но ты за десять лет работы в Агентстве ни разу не брал отпуск. — Стратег не был склонен менять тему разговора, и как хороший охотник начал загон дичи издалека. — В чем причина? Ты трудоголик или не хватает фантазии выбрать тур? Судя по твоей характеристике, у тебя проблемы с выбором с самого детства.

— Я не любитель путешествий, стратег. Предпочитаю привычную среду обитания, свою лабораторию. Да и работы в последнее время хватает, — зачем-то соврал Тэн с напускным равнодушием.

Невзирая на отношения начальник-подчиненный, тон Ланара показался ему слишком необоснованно грубым.

С чего бы это? Беру я отпуск или нет, езжу я куда-то или не езжу — это мое личное дело, и оно никого не касается. С какой стати он устраивает мне разнос на пустом месте?!

Кресло-полиморф, на котором он сидел, тем временем быстро меняло форму, подстраиваясь под его фигуру.

— А тебе не кажется, что ты закостенел, понимаешь ли? — продолжил Ланар. — Тебе не хочется разнообразия? Посмотреть на мир, высунуть клюв из скорлупы?

Если бы Тэн мог сказать о том, как он жаждал перемен! Но плакаться стратегу в жилетку было неразумно.

— У меня всегда интересные задачи. То одно, то другое. — Тэн стал невольно оправдываться, судорожно прикидывая, к чему вел этот опрос.

Он машинально оттолкнул ногой уборщика, пытающегося заползти на его ботинок, насквозь пропахший моргом.

— Мы переборщили с этим братом. — Ланар посмотрел на назойливого жука. — Но, с другой стороны, если не поддерживать порядок, все тут моментально загадится.

Стратег деловито поводил костлявыми кистями в воздухе по виртуальному экрану своего цита как мим, изображающий перед собой невидимое стекло.

Тэн еще раз пересчитал пальцы на его руках — их все-таки было по шесть на каждой. Сюрприз. Странное улучшение, о котором он даже не слышал.

Зачем ему так много пальцев? Что он сейчас делает? Наверняка листает мое личное дело…

— Я смотрю, твоя генная карта недавно обновлялась, — подтвердил его догадку Ланар.

— Да, стратег. Стараюсь не тянуть с улучшениями.

— Молодец, это хорошо. Советник рекомендует делать улучшения как можно раньше, идеально — прямо в день их поступления. — Он поучительно ткнул одним из пальцев себя в грудь, как на образец безотлагательности в прохождении улучшений, и поднял задумчивый взгляд к потолку, видимо рассматривая что-то в углу своего виртуального экрана.

— У тебя склонность к педантизму, — продолжил он. — Хотя модификаций маловато, если сравнить с остальными. Может быть потому, что ты все время сидишь в морге и ни разу никуда с Земли не улетал? Твоя задница еще не приросла к креслу? Повернись, я посмотрю, не пустил ли ты корни.

— Да, не улетал, стратег. — Шутка про корни показалась Тэну несмешной. Тем не менее он машинально поерзал.

— Продолжай быть таким же дисциплинированным и дослужишься до повышения. Обязательно пройди улучшения сегодня. Сразу же после нашего разговора. Они тебя уже ждут. — Ланар назидательно поднял правую руку и оттопырил оба указательных пальца.

Он явно тащится от своих улучшений…

— Их сегодня несколько, стратег? — спросил Тэн.

— Два набора, понимаешь ли. В них очень важные модификации, особенно в шестьсот втором. К концу разговора поймешь, к чему такая срочность.

Тэн решил не торопиться с вопросами, кивнул и стал ждать продолжения. Время работало на него.

Ланар поднялся со своего кресла, подошел к окну, прижал ладони к затемненному стеклу, распластав по нему пальцы, словно древесная лягушка. Пара отростков с присосками тоже прильнула к стеклу и приклеилась.

Наверняка эти штуковины ощущают вибрацию поверхности. Интересно, он смог бы вскарабкаться по стеклу?

Побеги биокостюма стратега встревоженно зашевелились, часть глаз уставилась в окно, остальные продолжили пялиться на Тэна.

Некоторое время Ланар стоял, молча глядя вдаль, а потом продолжил, не оборачиваясь и перейдя на более мягкий, неформальный тон:

— Ты не находишь странным, что люди рвутся в космос? Здесь, на Земле — такая красотища. Только глянь!

Тэн повернул голову к окну: высотки, покрытые густой синеватой[4] листвой с блюдцами посадочных площадок, едва различимых среди ветвей. Деревья закрывали полгоризонта. Словно рои саранчи, в воздухе клубились тучные стаи дронов, ярких пернатых почтальонов, полосатых такси и летательных аппаратов побольше. Поверхность земли из окна видно не было, ее скрывали слоистые ультрафиолетовые облака[5], вяло проплывающие внизу между зданиями. Высоко в небе висели тысячи зеркал климат-контроля, то вспыхивая ослепительными мини-солнцами, то еле мерцая. Обычная, в общем-то, приевшаяся картина.

Все прекрасно понимали, что пропаганда могла легко привлечь необходимое количество добровольцев куда бы то ни было. Хоть на Марс, хоть на астероиды или даже в экспедицию в один конец — к другим звездным системам. Люди стремились в космос, потому что воспитание и культура толкали их туда. Работать в космосе считалось престижным, это было опасно и чертовски интересно.

Да я и сам был бы не прочь побывать на других планетах. Может быть, когда-нибудь и доведется… Но пока не сложилось.

— Не всем сидится на месте, — сказал Тэн.

— Ты знаешь, этот город когда-то назывался Катумба. Давным-давно, здесь производили неплохие квантовые компьютеры, пока в один прекрасный день их производство морально не устарело. Сейчас это просто еще один офисный район Сиднея. — Ланар обернулся и махнул рукой в сторону окна. — Там, внизу, на поверхности когда-то стояли бетонные дома, гостиницы, многочисленные лавки, бордели. В те времена, когда люди знали, что такое либидо, не по учебникам.

— Бордели? — спросил Тэн, услышав незнакомое слово и не решаясь во время разговора рыться в либре.

— Сапиенсам, как виду, чтобы выжить в условиях первобытной Земли, было необходимо постоянно совокупляться. Они жили всего лет по двадцать, дети взрослели долго, больше половины жизни. Чтобы выжить как виду, людям требовалось размножаться в бешенном темпе. Потребность спариваться чуть ли не ежедневно была прописана у них генетически. Что касается борделей… Борделями называли заведения, где сапиенсы занимались этим делом уже не ради выживания, а ради удовольствия и денег. Само собой, это было тогда, когда они уже изобрели деньги.

— Дикие времена. — Тэн вежливо кивнул.

Ему показалось, что Ланар посмотрел на него с жалостью, как на ущербного.

— Мы оторвались от сапиенса слишком далеко, — продолжил стратег. — Современный человек уже более двухсот лет не хомо сапиенс, не человек. Мы называем себя людьми только по традиции. Если нас, хомо экскультус[6], скрестить с нашим предком, скажем, из двадцать первого века, то потомство окажется нежизнеспособным.

Ланар улыбнулся с довольным видом, словно в этом была его личная заслуга. Вероятно, он и правда успел внести некоторый вклад в этот отрыв, и кто знает, может не такой уж и малый.

— Мы более приспособлены к потребностям времени. Мир вокруг нас быстро меняется, мы меняемся вместе с ним.

Стратег оседлал своего любимого конька, и теперь его было не остановить.

Тэн молча сидел и слушал, время от времени вежливо кивал. Ланар произнес уже десятки банальностей, сотни слов, и ни одного о главном — с какой целью он вызвал к себе Тэна.

— А я хорошо помню времена, когда люди считали себя венцом природы. Тогда листья были зелеными, а не сине-серыми, как сейчас. В наше время слово «зеленый» употребляется лишь иносказательно. Да какая, в общем-то, разница!

— Жаль, что я никогда не видел зеленого, — сказал Тэн.

Старый ворчун. Вовсе не важность разговора заставляет тебя болтать, а стариковская потребность потрепаться о былых временах, когда все было вкуснее и «молодежь-была-не-такой-как-сейчас».

— Ты решил, наверно, что я брюзга? Понимаешь ли, триста пятьдесят с гаком — еще не старость. — Стратег хищно улыбнулся, показав несколько рядов неожиданно мелких и острых рыбьих зубов.

Тэн благоразумно промолчал.

— На самом деле было красиво, когда много зелени, но люди не могли ощущать жесткого излучения, не видели ультрафиолет, да и инфракрасный свет тоже, а в наше время это гораздо важнее. Мы ведь не мартышки, чтобы высматривать зеленые бананы на фоне чуть более темной зеленой листвы?

— Видеть горячее и ультрафиолет намного полезнее, — поддакнул Тэн.

— В довоенные времена шаманы[7] боролись за право на жизнь вместо того, чтобы помогать людям двигать прогресс. Понимаешь ли, тогда еще никто не знал, как сделать человека умнее, как его генетически реконструировать, как правильно уплотнять нейроны. Приходилось чем-то жертвовать, использовать уже имеющиеся клетки. Да, в общем-то, и сейчас не все гладко. Реальность всегда далека от идеала.

Кресло под Тэном закончило подстраиваться, сидеть в нем стало заметно удобней. Он откинулся на спинку.

Ланар вздохнул и с сожалением продолжил:

— Советник сделал очень много, покончил с войнами, ускорил прогресс. Но за две сотни лет после войны земляне размякли, превратились в медленно соображающих лентяев и продолжают деградировать дальше, хотя куда уж дальше? Армии нет. Оружия нормального нет. А все почему? Потому что не за что бороться, все уже и так разжевано и подано на блюдечке. Ты понимаешь, что это очень опасно для нас, для нашей цивилизации?

Тэн кивнул — дескать, «конечно понимаю, как не понимать», в ответ на что Ланар криво ухмыльнулся и попарно моргнул четырьмя веками.

Что подвигло стратега на столь радикальные генетические изменения, Тэн мог лишь предполагать, но было очевидно, что это требовалось для длительной командировки, связанной с подводным миром.

— Если современного землянина хоть на минуту поместить под лед где-нибудь на Европе[8], то при встрече с местным ихтиокрафтом[9] он наложит прямо в свой модерновый костюм, а потом еще и захлебнется собственным дерьмом от страха. Ха-ха! — Ланар закинул голову назад, широко разинул рот и рассмеялся.

Тэн мысленно улыбнулся своей прозорливости. В таком виде стратег смотрелся бы весьма гармонично. Тэн представил, как тот инспектирует один из подводных обогатительных заводов дейтерия в мрачной глубине подледного океана — без скафандра, в окружении огромных ихтиоидов и косяков местных рыб.

Наконец стратег отклеился от окна и сел за стол. Он нежно погладил его матовую поверхность и слегка хлопнул по ней ладонями, словно поставив точку на вводной части беседы.

Чем дольше прелюдия к настоящему разговору — тем важнее обсуждаемая проблема. Что же он задумал?

Ланар сидел, нервно закусив тонкую губу рыбьими зубами и задумчиво рассматривал свои перепончатые руки с таким отсутствующим выражением лица, будто видел их впервые. В конце концов, решив что-то про себя, он вновь поднялся с кресла, облокотился на стол, приблизил свое лицо почти вплотную к лицу Тэна, прищурился и сказал:

— Я пытаюсь понять, подходишь ли ты для этого задания, Солито.

Тэну показалось, что от Ланара пахнуло водорослями.

Бесконечные аутопсии, анализы, отчеты… Каждый день по кругу, месяц за месяцем, год за годом…

Шанс вырваться из стен опостылевшей лаборатории упускать нельзя.

— Уверен, что подхожу, стратег!

— Ты, смотрю, настроен по-боевому.

— Мм… — начал было Тэн, но Ланар не дал ему закончить:

— В таком случае, у меня для тебя есть настоящая работа. Она требует смелости, и ты все еще можешь отказаться. Так что, ты готов к переменам, экзекутор?

Свобода — плод незнания, но, если ты понимаешь что к чему, свободы не существует — есть только логика.

— Готов, стратег, — сказал он, чувствуя, что вписывается в скользкую авантюру.

— Понимаешь ли, мы тут все вояки только на бумаге, реальных бойцов уже не осталось. Пройдешь улучшения, получишь полезные возможности. Некоторые из этих улучшений скорее ухудшения, и тебе придется заплатить цену — пожить в шкуре почти-сапиенса с его биполярными расстройствами, самокопанием, склонностью к идиотским поступкам и еще всякой хренью. Я знаю, о чем говорю, я когда-то и сам был таким.

— Понял, стратег.

— Вот еще. — Ланар поморщился, покрутил в воздухе рукой, словно дирижировал невидимым оркестром. — Это оставит на тебе отпечаток, который ты уже никогда не сотрешь. Стереть-то, конечно, можно будет, но, понимаешь ли, в таких случаях лучше ничего не трогать, чтобы не стать дебилом.

Во взгляде Ланара Тэн снова прочел сочувствие и даже сострадание, будто тот видел перед собой не здорового молодого экзекутора, а загнанную лошадь со сломанной ногой.

Тэна передернуло от этого взгляда, но он все же достаточно бодро выпалил:

— Я уверен, что справлюсь, стратег!

— Хорошо, Солито. Я знал, что на тебя можно положиться. — Ланар вздохнул с видимым облегчением. — Тогда давай ближе к делу. С этой минуты я повышаю твой уровень доступа. Подпиши вот эти формы.

Тэн поставил цифровые подписи на виртуальных документах, и таким образом бюрократическая сторона вопроса была улажена.

— Ты молодец, что не стал тянуть с решением. Скажу по секрету, если бы ты взял время на раздумье, я нашел бы другого лоботряса. А тебя может даже отправил бы с глаз долой, куда-нибудь на Эриду[10].

Это я-то лоботряс?!

Ланар снова подошел к окну, путаясь в своих на удивление широких и длинных клоунских ботинках, долго смотрел на деревья, вернулся обратно к столу, на этот раз обойдя застывшего Магнуса с другой стороны. Проходя мимо, Ланар бросил взгляд на его лицо, но не нашел там ничего заслуживающего внимания — Магнус по-прежнему «спал».

— В правительственной лечебно-исправительной клинике для осужденных, расположенной на территории колонии 1640, бесследно исчезли два пациента и… — Ланар замялся, подбирая слова, снова стрельнул глазами в сторону Магнуса, кашлянул, заговорщически прикрыв зубастый рот кулаком, и добавил: — И интерфейс Советника.

При упоминании об интерфейсе Советника побеги на его костюме, похожие на присоски, сжались в шарики, а те, что оканчивались глазами, часто-часто заморгали.

Интерфейсы Советника[11] ни разу не пропадали за всю историю их использования. Ломались, разрушались, но уж точно не исчезали. Последний раз интерфейс Советника был уничтожен около двадцати лет назад во время взрыва кислородного хранилища на Титане, и тот случай наделал много шума. Но вот бесследно исчезнуть, пропасть — это было неслыханно.

Тэн мельком заглянул в либру, и фрейм с краткой справкой по клинике и колонии 1640 появился в левом верхнем углу его поля зрения. Пялиться в вирту во время беседы было неуместно, и Тэн свернул фрейм, успев прочесть всего несколько слов.

В справке было отмечено, что «Правительственную лечебно-исправительную клинику для осужденных при колонии 1640» — сокращенно ПЛИКО-1640, и саму колонию построили лет пятнадцать назад… на Марсе. ПЛИКО-1640 была предназначена для лечения осужденных преступников, или, как их было принято называть — больных. Нечто среднее между курортным госпиталем и лагерем скаутов. Современная исправительная клиника, в которую осужденные из всех других клиник рвались сами, так как там все было организовано весьма неплохо даже по земным меркам, а «лечение» на Марсе в сочетании с относительной свободой и работой по желанию сулило неплохой дополнительный заработок вкупе с досрочным освобождением. Срок принудительного лечения уменьшался в два раза, разумеется, при отсутствии дисциплинарных нарушений.

— Это на Марсе?

— Именно так. Колония 1640 занимается терраформингом. Понимаешь ли, дело это важное, не должно быть проблем с графиком работ. Гражданских там уже давно нет, хотя раньше работали. Сейчас в ней только несколько тысяч пациентов из клиники. Оба пропавших человека — из их числа. Один из них был киберботаником, а второй — инженером по дронам. Не знаю, важно ли это. Ты сам разберешься. Найдешь все подробности в деле. Я дал тебе доступ к необходимым файлам.

Интересно… Ланар отдает мне приказы напрямую, через голову Массамбы. И он не пригласил его на нашу встречу. В чем причина такого нарушения субординации?

Тэн счел разумным не задавать такого рода вопросов. Возможно, Ланар просто руководствовался принципом: если хочешь сделать работу хорошо — сделай ее сам. Да мало ли что было у него на уме.

Отделу биокомпьютерной аналитики, частью которого являлась лаборатория Тэна, никогда раньше не поручали дел, связанных с исчезновением людей. Этим занимались специалисты отдела расследований. Для изменения сложившегося порядка вещей должна была существовать какая-то серьезная причина.

— Стратег, интерфейсы Советника всегда ведут себя осторожно. У тебя есть предположения, куда он мог деться? Какие-нибудь зацепки?

— Считай, что версий нет. Думай сам.

Казалось, Ланар несколько успокоился, хотя время от времени продолжал бросать на Тэна короткие пытливые взгляды, будто подозревал, что источник марсианских проблем кроется в его подчиненном. Время от времени он моргал вторыми веками, но зубастого рта больше не открывал. Наверно не хотел пугать, и Тэн мысленно поблагодарил его за это.

— И последнее, — продолжил Ланар. — Колонией 1640 и ПЛИКО управляет сам Советник. Терраформингом тоже заведует он.

Присоски на костюме стратега снова сжались. На его боку оттопырились полосы, словно под тканью костюма скрывались акульи жаберные щели.

— Ты понимаешь, насколько важна эта колония, если там постоянно присутствует интерфейс Советника? И это с учетом того, что все знают о его пристальном внимании и к Марсу, и к исправительным клиникам.

— Да, стратег, понимаю.

Советник был против тюрем, как способа наказания за совершенные преступления. Он был вообще против любой формы наказания и придерживался теории, что преступления — это результат личного опыта и физического состояния преступника, включая здоровье и особенности генетического кода. То есть, любой человек, как и любая другая машина, в широком смысле слова, имея такое же физическое состояние и такой же жизненный опыт, поступил бы аналогично в аналогичной ситуации, и его надо не наказывать, а лечить. Глупо ведь вместо ремонта наказывать велосипед за то, что тот посмел сломаться?

Советник предложил сделать невозможной саму ситуацию, когда человек выбирает совершение преступления в качестве предпочтительного варианта своих действий. Он внедрил системы генетических улучшений, управления воспитательным процессом и здоровьем людей. Младенцы, появившиеся на свет в последние сто с лишним лет уже имели все необходимые гены, а рожденные раньше были улучшены уже при жизни.

Люди стали бесполым видом. Дети производились в инкубаторах, чтобы потом пройти через конвейер яслей, детских садов, школ и, в конце концов, годам к двадцати пяти обрести самостоятельность в мире взрослых.

В области образования и культуры Советник добился замены учителей, которые имели своих «тараканов» в голове и субъективные представления о жизни, надежными андроидами-мимиками со стабильной психикой и полным отсутствием предвзятости. Он настоял на принятии законов, гарантирующих правильную подачу новостей и художественного контента в медиа, исключающую романтизацию насилия и любых форм асоциального поведения.

Эти меры позволили уменьшить уровень преступности в десятки тысяч раз по сравнению с довоенным, но свести его к нулю все еще не удалось. Особенно это было заметно в дальних колониях.

Кроме этого, был внедрен постоянный мониторинг каждого человека с целью заблаговременного выявления проблем со здоровьем и психикой, разумеется, при сохранении достаточно высокого уровня конфиденциальности. Обычный человек сам решал какой информацией и с кем ему делиться. Спецслужбы использовали дополнительные системы слежения за состоянием своих служащих, и часть этой информации была доступна их начальству. Границы контроля указывались в контрактах при приеме на работу, и это ни для кого не являлось ни сюрпризом, ни помехой.

— Мотивация у пациентов всегда была высокой, — сказал Ланар. — Да ты сам это увидишь в информационной сводке. До этого случая там не было никаких серьезных происшествий. Пропавший интерфейс был под номером 7441, Советник сразу же активировал новый интерфейс, сорок второй, так что формально управление остается таким же, как прежде — поменялась только последняя цифра.

Он почесал лоб шестерней и задумчиво поднял взгляд на сводчатый потолок.

В этот момент Магнус задергался как окунь на крючке, недоуменно озираясь по сторонам, и тут же вновь застыл в своей изначальной позе.

Ланар и Тэн синхронно посмотрели на него, но, увидев, что тот затих, оба с облегчением отвернулись.

Тэн заметил, что легкий ветерок от системы кондиционирования не сносил Магнуса в сторону, он висел в одном и том же месте, будто муха на невидимой липкой ленте.

— Стратег, для чего Советнику понадобилась помощь человека на Земле? — спросил Тэн. — Ведь люди пропали на Марсе, а там есть полиция, и у Советника там свой штат.

Сейчас скажет какую-нибудь дежурную банальность о том, что Агентство бдит на страже передовых биокибернетических рубежей, и что Советник поручил нашему Агентству ответственное задание, которое бла-бла-бла…

Ланар выдержал театральную паузу, показавшуюся Тэну излишне томительной, и сказал:

— Ты скоро сам узнаешь. И люди ему требуются не на Земле, а на Марсе. Ты летишь туда завтра.

— Куда лечу?! — Тэн даже открыл рот от удивления. Ему показалось, что он ослышался.

— На Марс. Экспресс вылетает завтра. Мне удалось раздобыть для тебя место в эконом-классе. Но что есть — то есть, зато выспишься вдоволь, ха-ха!

Стратег рассмеялся над собственной шуткой. В тишине кабинета его гомерический смех прозвучал как-то неестественно. Было хорошо известно, что в анабиозном кресле эконом-класса выспаться невозможно.

Разговор принял неожиданный оборот.

— Стратег, почему я? — спросил Тэн.

— Мы оба знаем, что в лаборатории работы сейчас нет. Хватит баклуши бить. Слетай на Марс, сделай хоть что-нибудь полезное. Выясни, у кого там не все в порядке с мозгами, понимаешь ли.

Кому понравилось бы узнать от начальства, что оно считает тебя бездельником? Слышать это было неприятно, но, откровенно говоря, Тэн и сам прекрасно понимал, что в последнее время он высасывал из пальца чем бы заняться. Ланар был прав, а это означало, что Тэну предложили это задание не из-за его достоинств и профессионализма. От него просто решили на какое-то время избавиться вот таким причудливым образом — через ссылку на Марс.

С другой стороны, о полете на Марс можно было только мечтать. Командировка на другую планету — удача, какая выпадает крайне редко. Слетать на Марс туристом Тэн наверняка собрался бы еще не скоро.

Ланар видимо решил, что слишком разоткровенничался, и продолжил уже более миролюбиво:

— Все места забронированы, экспрессы переполнены. Такое впечатление, что на Марс ломанулись все и сразу. И, кстати, младший экзекутор Дарпа отправится с тобой, но в грузовом отсеке. Ей анабиозное кресло не нужно, а мест не хватает. Она поможет тебе с делом.

Невзирая на доверительный тон стратега, Тэн почувствовал, что тот что-то недоговаривал. Разумеется, его должность не подразумевала полной откровенности со всеми подчиненными, но казалось странным, что Ланар посылал с ним саму Дарпу, он ведь был с ней не разлей вода. В качестве соглядатая можно было послать кого-нибудь другого, Массамбу, например, или кого-нибудь из соседнего отдела.

— Стратег, а почему Дарпу так зовут? — спросил Тэн. — Необычное имя.

Он попытался переключить разговор на другую тему и тем самым выиграть немного времени, чтобы собраться с мыслями, и заодно прекратить промывание его собственных костей.

Ланар поднял брови, кожа на его лбу сморщилась в гармошку. Тэн уже было приготовился получить нагоняй за вопросы не по делу, но брови Ланара вернулись на их прежнее место, и он неожиданно искренне улыбнулся, словно вспомнил что-то очень приятное. Его лицо осветилось нежностью, как у кормящей самки с зашкаливающим уровнем пролактина в крови.

— Дело было в Тарктике, — сказал он.

Тэн удивленно посмотрел на собеседника.

— Так в то время называли Антарктиду. Когда-то очень давно я собственноручно собрал Дарпу из частей, разбросанных вокруг одной из воронок от тактических термо[12]. Понимаешь ли, это ямы метров пятьдесят в диаметре. Естественно, Дарпа там оказалась уже после взрыва. Нам всем пришлось тогда несладко. Я собирал ее, как мозаику, по кусочкам. У меня это получилось не с первого раза.

Выражение нежности на его лице сменилось печалью. Казалось, что еще немного, и он заплачет.

— О чем это я? — произнес Ланар задумчиво. — А, об имени… Тут было все просто: на одном из кусков ее оригинального корпуса была бирка с лазерной гравировкой «DARPA». Я решил, что это вполне сойдет за имя. Она тогда не помнила, кто она, ей сильно досталось. Большая часть памяти была стерта, она была как ребенок, и мне пришлось обучать ее всему заново. Позже она многое вспомнила, но все равно решила оставить это имя.

Тэн с трудом сдержал улыбку умиления, настолько трогательно Ланар рассказывал эту историю. Чтобы не выказывать неуважения, Тэн принялся разглядывать откормленных уборщиков, подчищающих древесные наросты. У жуков не было ни чувства сострадания, ни чувства юмора. Они продолжали методично ползать по полу и стенам как ни в чем ни бывало: в силу своего устройства, у них не было коммуникаторов, и к тому же они были безнадежно глухи.

— Тебе повезло, что ты летишь на Марс и займешься этим делом, — сказал Ланар. — И вдвойне повезло, что с тобой будет Дарпа. Потом сам поймешь, почему. Она не просто какой-то там робот — она уникальное существо, береги ее. Кстати, ты знаешь, что это я придумал эмблему Агентства?

— Да, знаю, стратег.

— А знаешь, откуда у меня появилась эта идея?

— Нет, стратег.

— Правую руку Дарпы я нашел отдельно, рядом с ней лежала непонятно откуда взявшаяся мягкая игрушка — красная кошка в юбке. Я ее поднял и увидел, что изначально она была белой, а красной стала от насквозь пропитавшей ее человеческой крови. Я так и не узнал, чья это была кровь — друзей или врагов. Долго ломал над этим голову, но позже понял, что это не важно. Когда ты пообщаешься с Дарпой, ты тоже поймешь почему.

Тэна вдруг пронзило предположение, что Ланар предпочел бы сам слетать на Марс вместе со своей Дарпой, но, по каким-то неизвестным причинам, не мог себе этого позволить. И это причиняло ему боль.

Ланар подошел к окну и остановился, заложив неожиданно гибкие руки за спину, немного помедлил, резко обернулся и посмотрел Тэну в глаза.

— Твоя задача — разобраться в том, как и почему это произошло. Важно как можно скорее понять, что случилось с этими людьми и с сорок первым интерфейсом. Там нужен спокойный, уравновешенный человек, умеющий мыслить здраво.

Он снова прильнул к окну и добавил, уже без энтузиазма и как-то устало:

— Хотя, впрочем… Задачи тебе будет ставить сам Советник. По всем вопросам обращайся к его новому интерфейсу. С этой минуты ты переходишь в его оперативное подчинение. Массамбе о своей командировке не докладывай, я сам ему сообщу. Все ясно?

— Понял, стратег. Это задание для меня большая честь.

— Ты особо не обольщайся. Советник вызвал на Марс не только тебя, а сотни, если не тысячи, других специалистов.

— Я догадался по отсутствию билетов. — Тэн понимал, что он был далеко не самым махровым бездельником среди миллионов государственных служащих.

Ланар снова придвинулся к нему вплотную, так, что Тэн смог уловить его рыбий запах и как следует рассмотреть странные веки, вертикальные зрачки и радужные оболочки глаз, и с заговорщицким видом тихо проговорил, почти прошептал:

— Думаю, что у Советника есть веские причины так поступать. Если бы этим не занимался сам Советник, я бы сказал, что все это похоже на панику.

Ланар повернулся боком, и Тэн отчетливо увидел под облегающей биотканью его костюма рельефные полоски вторичных жабр.

— Советник всегда знает, что делать, — промямлил Тэн.

— Конечно знает. — В словах Ланара прозвучала нотка скепсиса. — Ладно, давай ближе к делу. Будь осторожен. Это большая ответственность. Удачи тебе. А сейчас иди, готовься.

— Слушаюсь, стратег. — Тэн замялся, пытаясь сообразить, не забыл ли чего важного.

Ланар бросил взгляд на спящего с открытым глазом голыша.

— К твоему прилету Магнус будет уже там. На Марсе увидитесь. И проваливай уже, Солито. — Он устало махнул шестипалой кистью в сторону выхода.

Причем здесь Магнус? Он что, тоже летит на Марс?

Ланар откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Его глаза забегали из стороны в сторону — стратег уже занялся другими делами.

Дарпа все так же чинно сидела у двери, в ее косом взгляде тоже затаилась печаль. На этот раз ее шерсть была в неровную черно-белую полоску, будто шкура наспех раскрашенной зебры.

— У вас тут кто-то умер? — спросил Тэн.

— Все когда-нибудь умрут, — ответила она. — Кто-то — героями, а кто-то — в забвении.

— Мы завтра летим на Марс. Ты знаешь?

— Не бывал на Марсе — значит не жил. — Слово «Марс» Дарпа произносила, смакуя: «на Ммааррссее».

Разумеется, стратег ей уже сообщил о нашей командировке.

В коридоре все так же звучала негромкая музыка. Семнадцатая осторожно паковала труп жука в клетчатый красно-синий пакет с эмблемой Агентства. Ее биомеханические руки с едва заметными прожилками вен казались слишком нежными для этого мира, а защитный костюм тревожно мигал красными аварийными огнями и яркими знаками биологической опасности. Он попискивал, предупреждая проходящих мимо о том, что его владелицу нужно обходить стороной, потому что она занята очень важным и опасным делом.

— Привет, Тэн, — сказала Семнадцатая, улыбаясь.

— Привет, коллега. Пошли мне результаты сразу, как только получишь.

— Хорошо, Тэн. — Она покорно посмотрела на него большими глазами с длинными, загнутыми вверх ресницами, зажала пакет с жуком подмышкой и исчезла за поворотом в лабиринте коридоров.

Один из уборщиков случайно выскочил из кабинета Ланара и тут же поспешил обратно в его чрево, жалобно трепеща подкрылками, словно отставший от выводка утенок. Дверь по-матерински бережно впустила его внутрь и закрылась за ним с тем же ласковым шуршащим звуком, но Тэн не обратил внимания на эту мышиную возню — все его мысли были заняты предстоящим полетом.

Цит уже подготовил сводку с информацией по ПЛИКО-1640, колонии и его рейсе на Марс. Тэн направился по коридору, задумчиво листая виртуальные страницы, стараясь не столкнуться со встречающимися на пути сослуживцами и роботами. Дарпа увязалась следом.

Он зашел в медпункт, сунул палец в дистрибьютер, почувствовал слабый укол.

— Сунь пальчик, там — зайчик, — прокомментировала Дарпа.

— Угу.

— Набор улучшений номер SX0602 инициирован, — прозвучало в голове Тэна. — Спасибо, Тэн, можешь извлечь палец.

— О, шестьсот второй набор… — сказала Дарпа с деланым удивлением и присвистнула.

— Ты знаешь, что это?

— Слышала.

— Это плохо или очень плохо? — попытался пошутить Тэн.

— А слезы — это хорошо или плохо? — сказала она серьезно. — Подожди немного, сам узнаешь.

____________________

[1] Возможность распознавать запах метана была добавлена с улучшением AB01281.

[2] Вирта — виртуальное изображение; объект виртуальной реальности.

[3] Гоминиды — семейство наиболее прогрессивных приматов, включающее больших человекообразных обезьян, хомо сапиенсов и их предков, начиная от ардипитеков кадабба.

[4] Возможность видеть зеленый цвет была удалена на девяносто процентов с улучшением FD90471.

[5] Возможность видеть ультрафиолетовый цвет была добавлена с улучшением FD90482.

[6] Хомо экскультус (лат. Homo Excultus) — «человек культивированный», вид человека, созданный на основе вида хомо сапиенс с помощью методов генной инженерии.

[7] Шаман — ставшее нарицательным название первой модели искусственного супер-интеллекта, превысившего способности человека на три порядка по шкале Кларка-Федькина.

[8] Европа — спутник Юпитера, имеющий под толщей льда океан жидкой воды, превышающий объемом Мировой океан Земли.

[9] Ихтиокрафт — биологический бот-ихтиоид, созданный для подводных работ на Европе.

[10] Эрида — карликовая планета, один из крупнейших объектов пояса Койпера. По размеру меньше Луны, но больше Плутона.

[11] Интерфейс Советника — биомеханический мимик, созданный специально с целью физического представления Советником самого себя.

[12] Термо — термоядерный взрыв (разг.).

Глава 3. Рилинд

Когда Тэн наконец добрался до дома, он почувствовал, как сильно вымотался за день.

Еще на пороге дом подключился к его циту, и они стали одним целым: теперь он мог видеть мир глазами-камерами дома, слышать его звуковыми рецепторами, считывать данные с разнообразных интерфейсов и управлять встроенными приборами. Он вошел в холл, облокотился спиной на дверь и с облегчением расстегнул ворот биокостюма. В голове вертелась только одна мысль — поскорее куда-нибудь упасть и остаться так лежать пластом до конца времен.

На него вдруг навалилась слабость, подташнивало, то и дело бросало то в жар, то в холод. Как новорожденный теленок, он едва мог шевелить неустойчивыми ходулями ног, но одновременно с невесть откуда взявшейся усталостью он испытывал еще и эмоциональный подъем, вроде того, какой случается у новоиспеченного победителя в марафонском забеге.

Похоже на побочки…. Не мог же я заболеть? С какой стати?

Прежде улучшения не приводили к явно выраженным негативным явлениям вроде тошноты или головной боли. Он читал, что время от времени у кого-то такое случалось, но, как правило, недомогание не длилось дольше часа-двух. Все зависело от типа и истории улучшений.

Следовало бы приготовиться к завтрашнему полету, но его внимание рассеяно плавало, он не мог сообразить, с чего же, собственно, начать. Мозг функционировал тяжело, словно спросонья.

Надо просмотреть инструкции о предполетной подготовке… Найти списки вещей, которые следует прихватить с собой, пробежаться по инструкциям для пассажиров шаттлов, марсианских экспрессов, для командировочных на Марс, ознакомиться с внутренними правилами колонии и ПЛИКО-1640…

Домашний уборщик дремал в своем любимом углу, делать ему было нечего —везде было чисто. Он сидел неподвижно, обманчиво похожий на засохший хитиновый труп.

На последнем издыхании Тэн проковылял к бассейну, сел на его мягкий пробковый край и прямо в одежде сполз в прохладный древесный сок. Капли брызг упали на пол: шлеп-шлеп.

В отличие от офисных собратьев, домашний инсектоид-уборщик обладал прекрасным слухом и ощущал вибрацию пола. Он проснулся, деловито зашевелил сяжками[1] и пополз к бассейну проверять, все ли в порядке. Зона ответственности инсектоида заканчивалась на кромке воды, далее за поддержание чистоты отвечала гибкая рыба-уборщик, чья работа заключалась в том, чтобы питаться всем, что она могла отыскать, откусывая омертвевшую кору и пропуская воду через фильтры в своих жаберных мешках. Все остальное делал сам дом: дополнительно очищал воду, подкармливал рыбу, отращивал новую пробку и по мере необходимости пополнял бассейн свежим соком.

Тэн лежал во вкусно пахнущей прозрачной жидкости, повернувшись на спину, и смотрел в потолок. Его поверхность всегда была изменчивой, если как следует к ней присмотреться. Дом продолжал расти, и то там, то тут почти незаметно менялась вязь древесных капилляров, отслаивались грубые высохшие пласты коры, замещаясь свежими слоями кожицы с нежной палитрой цветов. Эта картина никогда не была застывшей, она менялась день ото дня.

Через несколько минут в помещение влетел обновитель, или, как его все называли, «шприц». Он нашел свою цель и теперь удовлетворенно повис в метре от лица Тэна, назойливо пища ультразвуком. Его крылья двигались так быстро, что сливались в размытое бесформенное пятно, наподобие облачка неопределенности электрона — как его принято изображать на иллюстрациях по квантовой физике.

Одновременно с появлением шприца Тэн получил идентификационный код подтверждения, говорящий о том, что этот шприц и на самом деле прилетел по его, Тэна, поводу со вторым обещанным набором улучшений. Цит спроецировал улыбающуюся фигуру медсестры прямо в толще воды. Она была нагая, без признаков пола, похожая на дешевую пластиковую куклу. Назвать ее тело женским было бы слишком необоснованно, но термин «медсестра» сохранился как дань традиции — еще одно слово из сонма многочисленных речевых пережитков прошлого, по прихоти живого языка так и не ставших архаизмом.

— Тебе необходимо пройти набор улучшений номер DS0219, — прощебетала она весело, двигая проекциями рук в воде, словно поддерживая себя на плаву. — Это в связи с твоим полетом на Марс.

— Я еще от предыдущего не отошел, — сказал Тэн, погружаясь в сок бассейна с головой.

Изображение медсестры осталось висеть в пустом темном пространстве, когда нырнувший Тэн закрыл глаза.

— Это совместимые улучшения, так что с тобой все будет в порядке, — сказала она.

— А почему вы мне не дали этот набор вместе с предыдущим?

— Потому, что между этими улучшениями следует выдерживать интервал не менее получаса. А сейчас, пожалуйста, подтверди согласие на прохождение набора номер DS0219.

— Подтверждаю, — ответил Тэн, лежа под водой и сдерживая дыхание.

Система доставки улучшений работала идеально, ведь ее разработал и поддерживал сам Советник. Улучшения могли поступать в виде подкожной инъекции или таблетки. В данном случае это была инъекция.

Как только Тэн приподнял левую руку над водой, шприц тут же с облегчением уселся на его безымянный палец, мгновенно отыскал подходящее место на коже, втиснул в него свой трубчатый хоботок, взял кровь для анализа, а обратно впрыснул уже капельку физиологического раствора с бульоном из наноботов, вирусных векторов[2] и синтетических белков. Сделав свое дело, шприц взмыл верх, пролетел пару метров и плюхнулся на пол у стены с легким треском паленого волоса, успев перед смертью отправить результаты анализа крови куда следовало.

Уборщик сразу же обнаружил источник шума и триангулировал[3] его координаты, суетливо поковылял в направлении беспорядка, чтобы выяснить, нет ли там чего-нибудь вкусного, и подъел остатки подгоревшего тельца. Тэну показалось, что жук делал это с радостью, хотя он понимал, что эмоций инсектоид-уборщик испытывать не мог.

— Спасибо, улучшение DS0219 инициировано. — Кукольная медсестра улыбнулась и исчезла.

Тэн вывел на цит суммарный список полученных сегодня улучшений, и у него от удивления отвисла челюсть: список оказался пугающе длинный — тысяча с гаком страниц. На первых десяти перечислялись изменения в работе цита и памяти, сотня изменений, связанных с командировкой на Марс, и перечень возможных побочных действий, отсортированный по степени вероятности.

Среди списка скучных модификаций, таких как увеличение объема легких, временная перестройка эритропоэза[4], увеличение мышечной силы медленных и быстрых мышц, изоморфная модификация миозина[5], миобластов[6] с их саркомерами[7] и миофибриллами, — попадались и интересные. Такие, например, как коррекция пяти сотен генов, отвечающих за уровень интеллекта и нескольких полиморфных генов[8], влияющих на антисоциальное поведение и гормональный баланс.

Примечательной также была генерация органов половой системы, укрепление костей скелета, зубов, ногтей, изменение глаз и всего прочего понемногу. Это оказалось сюрпризом, если учесть, что на Марсе гравитация в три раза меньше земной. Тэн предполагал, что улучшения будут необычными, но не настолько. Список улучшений выглядел так, будто Советнику требовались в качестве помощников не люди, а сильные, выносливые и смышленые… обезьяны.

После десятой страницы Тэн решил чтение отложить. Сейчас у него просто не было сил изучать весь текст. Кроме того, как человек, разбирающийся в генетике, он знал, что большинство улучшений в дальнейшем можно было бы отменить, вернуться к прежнему состоянию. При желании, разумеется.

Он вынырнул и отдышался. Прохлада бассейна вернула силы.

Надо бы сказать Рилу.

Рилинд был для него самым близким человеком, наставником и лучшим другом еще со времен интерната.

Гражданские кураторы помогали адаптироваться к самостоятельной взрослой жизни и оказывали поддержку в дальнейшем. Желающих стать кураторами было в сотни раз больше, чем детей, они проходили строгий отбор, обучались педагогике и биопсихологии, сдавали жесткие экзамены, так что случайных людей среди них не встречалось. Дети получали внимание, заботу, терпение и уйму времени, — все то, что лирики называют любовью, но только без довесков в виде родительской ревности, эгоизма и глупых неисправимых ошибок.

— Все как один. Привет, Рил! Как твое ничего? Есть что-нибудь новенькое? — Тэн улыбнулся появившемуся изображению наставника и повернулся в сторону ближайшего глаза, торчащего из стены, чтобы Рилинд мог лучше видеть его лицо.

Рилинд включил трехмерное видео, и его синекожая виртуальная проекция возникла над поверхностью воды. Он был в своей подвальной лаборатории, в халате голубоватого цвета, маске и перчатках, и копался в нагромождении разноцветных пробирок и биохимических приборов.

Рилинд потерял свои глаза еще во время войны в результате осколочного ранения, но импланты со сменными линзами прекрасно заменяли их. Когда он менял оптику вместе с цветными диафрагмами и радужными оболочками, его вид тоже неузнаваемо менялся — глаза радикально меняют внешний вид человека.

Кожа Рилинда была синей из-за светособирающих пигментов[9]. Несколько лет назад он установил улучшение, которое добавило в клетки его эпидермиса иридопласты[10], и таким образом получил способность к фотосинтезу. Но он не остановился на этом и каким-то чудом выклянчил себе максимально возможные для гражданских улучшения когнитивных функций мозга, для чего потребовалось увеличение размеров и коррекция формы черепной коробки, укрепление шейных позвонков, сердца и сосудов, питающих мозг.

Наставник был старше Тэна на сто двадцать четыре года, но внешне разница в возрасте была едва заметна. Улыбчивое лицо Рилинда засияло, когда он увидел своего подопечного.

Легким мысленным усилием Тэн передвинул проекцию куратора в сторону камер на стене и повернулся так, чтобы и глаза, и куратор оказались на одной линии.

— Как один, Тэно! — Рилинд покрутил крупной продолговатой головой, напоминающей по форме положенное на бок яйцо динозавра, и окинул воспитанника недоуменным взглядом ярко-бирюзовых глаз. — Что может нового случиться в Сиднее? У нас же тут тихо, как в вакууме. Ты купаешься? Что-то случилось?

— Побочки от улучшений, — опередил его вопрос Тэн. — Мне было немного не по себе, но все уже хорошо.

— Ну ты даешь! Как дела?

— Лучше не бывает.

— Точно?

— Угу.

— Ну и замечательно, раз так. Просто взгляд у тебя какой-то не такой. Лихорадочный, что ли.

— Это ненадолго. — Тэн позволил себе маленькую ложь во благо. — Скоро пройдет. Кстати, я буду некоторое время в отъезде. Присмотришь за моими уборщиками?

— А что с ними случится? Ты же, надеюсь, не на год уезжаешь?

— Нет, конечно.

— Навестишь меня перед отъездом?

— Боюсь, что не успею. Мне рано утром в дорогу.

— Куда едешь, если не секрет?

— Не могу сказать, прости.

— Ох, ладно. Я понимаю. — Было заметно, что Рилинда съедало любопытство.

— Я тебе обязательно все расскажу, как только вернусь, — пообещал Тэн.

— Договорились.

— Хорошо. Чем занимаешься?

— Вот, все вожусь в своей «подпольной» лаборатории, пытаюсь создать новую модель дома. Такое ощущение, что вот-вот получится… ан нет, то одно, то другое. Мои исследования — лишь имитация настоящей работы. Я уж и не помню, когда сам мог разработать что-то новое. Жизнь — дерьмо! — С этими словами наставник подошел к высокому лабораторному шкафу и с силой несколько раз ударился о его пластиковую дверь лбом, словно о боксерскую грушу.

— Ну Рил… Что ты на самом деле? У тебя получится, вот увидишь!

— Человеку необходимо чувствовать себя полезным обществу, ведь это наш основной инстинкт, — сказал Рилинд, осторожно трогая свой выпуклый лоб.

— Да уж, в наши дни людям непросто придумать что-то новое, — согласился Тэн.

— Я создал несколько замечательных видов, но очень похожие или даже более продвинутые уже оказались в регистре, Советник их уже сконструировал. Я опоздал всего на несколько дней…

— Он работает быстро.

— Я ведь тоже соображаю неплохо. — Рилинд улыбнулся, но его улыбка вышла виноватой.

Как и большинство современников, Тэн был уравновешенным спокойным флегматиком с ровными и легко контролируемыми эмоциями, которые в повседневной жизни особо не проявлялись. Что-то ему нравилось, что-то нет, но дело не доходило ни до страстного обожания, ни до ненависти. Их отношения с Рилиндом были далеки от примитивной рефлекторной любви отца и сына. Они все-таки были животными в намного меньшей степени, чем люди прошлого.

Рилинд еще минут десять подробно жаловался на жизнь и сложности генетической селекции в домостроительной промышленности. У него никак не получалось добиться прорыва. Несмотря на самые смелые попытки ученых и инженеров преобразовать себя в генетически улучшенных киборгов, Советник всегда всех опережал, и его творения были заметно лучше по своим характеристикам. И это при том, что он разрабатывал новинки одновременно во всех науках и направлениях инженерии!

Тут Тэн услышал, как что-то тяжелое плюхнулось на крыльцо у входной двери.

Похоже, доставили почту.

— Ладно, Рил. — Он смущенно улыбнулся. — Мне пора. Удачи тебе в твоем нелегком деле! До встречи.

Рилинд расстроенно вздохнул:

— Спасибо что позвонил, Тэно. Буду ждать твоего возвращения. И пожалуйста, перед отъездом поговори с Матерью.

Тэн прервал связь, быстро вылез из бассейна, прошлепал босыми ногами в коридор и отворил входную дверь.

Почтальон сидел на пороге и разглаживал свои перья передними лапами с тонкими когтистыми пальцами. Его плоская морда светилась от удовольствия. На боках, спине и животе отчетливо мерцал ультрафиолетом номер 358.

— Все как один! Добрый вечер, Тэн, — сказал он вслух скрипучим голосом попугая, выразительно артикулируя миниатюрными розовыми губами. — Как дела? Надеюсь, все хорошо?

Этот голос Тэн когда-то выбрал сам в настройках почтового сервиса. Ему он тогда показался забавным. С тех пор все почтальоны говорили с ним скрипучими голосами.

— Все как один, Три-пять-восемь, — ответил Тэн тоже вслух.

С его мокрой одежды стекала вода прямо на деревяный порог.

Орнитоид был размером с крупного индюка, большекрылый, а броский бело-красный окрас делал его еще крупнее. Жилистые трехпалые передние лапы предназначались для переноса посылок.

— Далеко сюда к вам добираться, — сказал почтальон, тактично не замечая мокрого костюма Тэна.

Почтальоны этого вида обладали развитой речевой зоной и были достаточно умны, чтобы перекинуться парой-другой слов с клиентами.

— Точно, далековато, — согласился Тэн, поднимая с порога увесистую бандероль.

Это было что-то мягкое, упакованное в продолговатый мешок размером с рюкзак. Отправителем значилось БТ — Бюро Транзита, агентство, управлявшее марсианскими экспрессами. Тэн бросил взгляд на код, нанесенный на упаковке, и перед его глазами всплыла вирта с изображением содержимого мешка и текст с его описанием.

— Сейчас переведу дух и обратно, — как бы оправдываясь сказала птица. — Много почты сегодня.

— Хочешь воды?

— Нет, спасибо, я уже в порядке, — ответил почтальон и благодарно улыбнулся, отчего его бархатистые щечные складки оттянулись в стороны.

На щеках вокруг его губ перьев не было — лишь тонкий слой белого пуха, похожего на короткий нежный ворс.

— Тебе тоже спасибо. — Тэн почтительно кивнул.

— Почта работает как часы, никаких чепе. В нашем деле отсутствие новостей – лучшая новость.

Почтальон сменил улыбку на деловитый тон:

— Мне пора, всего доброго!

Он решительно встряхнул головой с сильно выпирающей затылочной долей, прикрытой хохолком, огляделся по сторонам, по-хамелеоньи асинхронно вращая подвижными выпученными глазами. Его перья комично топорщились от ветра. Он развернулся, вытянул длинную шею вперед, сжал сухощавые передние лапы в кулачки, слегка присел и, пружинисто оттолкнувшись от земли, прыгнул, расправив крылья размахом в четыре метра.

Тэн зачарованно проводил взглядом грациозное животное. Они были счастливы, разнося почту — разговорчивые простодушные добряки. Поговаривали, что «кто-то как-то однажды якобы» видел разозлившегося и матерящегося почтальона — когда тот по каким-то причинам не мог высвободить застрявшую в кустах посылку. Единственное что они не любили — это непредсказуемые перемены, например, когда кто-нибудь уезжал, не поставив в известность почтовую службу, и горы посылок скапливались на пустующем крыльце.

Тэн вернулся в дом. Глаза широкого коридора повернулись в его сторону и заморгали, прочищая слизистые своих роговиц. Раздался покашливающий звук, говорящий о том, что дом требовал внимания, и тут же на фрейме цита в углу поля зрения всплыл входящий звонок от неизвестного абонента. То, что код абонента не определился, выглядело интригующе.

— Все как один. Добрый день, экзекутор, — неожиданно услышал он приятный баритон Советника, а через секунду появился и его зрительный образ, известный каждому: статистически среднее человеческое лицо, симметричное, со слегка раскосыми глазами, немного смуглой кожей, ровными бровями и гладким матовым черепом.

Тэн невольно выпрямился, ошарашенный такой небывалой честью.

— Все как один, Советник! — выпалил он.

— Ты готов лететь на Марс?

— Да, Советник.

— Выглядишь уставшим.

— Сегодня был насыщенный день, Советник.

— Как следует выспись перед полетом. На Марсе тебя ждет плотный график.

— Хорошо, Советник.

Экран погас, наступила тишина.

Глаза в холле вернулись в обычное расслабленное состояние. Часть из них закрылась, а некоторые продолжили лениво поглядывать по сторонам из-под полуприкрытых век. Инсектоид сидел у кромки бассейна, рядом плескался ихтиоид. Они занимались своей любимой забавой в свободное от дел время — дурачились, поочередно пытались дотронуться друг до друга и отпрянуть в последний момент, не дав сделать это другому.

Сегодня все мне желают выспаться. Словно сговорились. Надо бы Рилу рассказать о разговоре с Советником — он не поверит! Нет, не могу, не имею права…

Тэн распаковал посылку. В ней был костюм для полета в орбитальном шаттле, какие-то электронные устройства и ссылка на инструкцию по подготовке к космическому путешествию и жизни на Марсе.

Вскоре пришло сообщение от Семнадцатой. Она закончила вскрытие найденного уборщика и получила предварительные результаты анализов. Они были весьма неправдоподобными: мертвый жук не числился в списках уборщиков Агентства, и все выглядело так, будто его порядковый номер был каким-то образом сфальсифицирован. Кроме того, геном этого вида не совпадал ни с одним из известных видов жуков, перечисленных в реестре биологических существ. Ситуация с уборщиком наводила на мысль, что кто-то заслал в агентство казачка, а это само по себе было чревато непредсказуемыми последствиями.

Тэн решил перепроверить результаты вскрытия и анализа генома жука, как полагалось в случае потенциально опасной ситуации. Для этого требовалось какое-то бюрократическое обоснование, полагалось открыть формальное дело. Скучной писаниной заниматься не хотелось, но другого выхода не было. Он вздохнул, собрался с силами и быстро написал рапорт.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян» (предложено к открытию)

Рапорт

Сегодня, в главном здании Агентства, был обнаружен труп существа с признаками инсектоида-уборщика. Номер корпуса 7917364082110046.

Генетический экспресс-анализ тканей показал, что обнаруженное биологическое существо не принадлежит ни к одному из видов штатных уборщиков Агентства. Вышеуказанный номер в каталоге уборщиков не числится.

Виду обнаруженного существа мной присвоен буквенный код «Троян» с порядковым номером особи «01».

На основании вышеизложенного, мной сделано предварительное заключение о том, что можно констатировать факт намеренного несанкционированного вмешательства в генетический код биологических существ, выполняющих хозяйственные функции на территории главного здания Агентства.

Для выяснения цели, поставленной перед «Трояном-01» и намерений его разработчиков, мной инициированы следующие мероприятия:

детальная расшифровка генетического кода «Трояна-01» силами аналитического центра;химический анализ компонентов «Трояна-01» на предмет выяснения маркеров места его производства, использованных технологий и оборудования;проверку всех уборщиков, задействованных в здании Агентства с целью выявления несоответствия их генетического кода заявленным видам.

Для осуществления вышеуказанных мероприятий, считаю целесообразным открыть дело и присвоить ему кодовое название «Троян».

экзекутор Солито

__________________

Вновь закружилась голова, и накатила волна тошноты. Похоже активировалась вторая порция новых улучшений, накладываясь на предыдущие и провоцируя в его теле мешанину из мощных биохимических процессов. Такие сложные улучшения Тэн получал впервые.

— Включи связь с Матерью, — мысленно приказал Тэн.

Мать была думатом-контролером сети инкубаторов. Общение с ней было ритуалом, своего рода сакральной медитацией, во время которого Мать, чувствуя состояние своего ребенка, помогала ему привести в порядок мысли и взглянуть на себя и свои проблемы со стороны.

Тэн скинул мокрый костюм, тот тяжело шмякнулся о пол. С Матерью было необходимо общаться без одежды, лежа в воде.

— Минутная готовность до начала сеанса, — откликнулся дом.

Прозрачные полимерные стекла окон начали плавно темнеть, яркость света в помещениях стала уменьшаться. Дом выпустил в бассейн раствор короткоживущих расслабляющих и психотропных веществ, предварительно дав команду ихтиоиду выползти из воды и переждать в специальной влажной норе неподалеку — ему этим дышать не полагалось.

— Тридцать секунд. — Дом отключил лишние каналы связи и усилил шумоизоляцию.

Тэн скользнул в сок, расслабленно распластался на спине, положив голову на удобный пробковый подголовник на кромке бассейна, и закрыл глаза. Из подголовника медленно отделились два гибких стебля и обхватили голову Тэна за виски, удерживая ее на месте.

В доме уже стемнело, абсолютная тишина пульсировала в ушах ударами сердца. Поры кожи раскрылись под действием химических веществ, и препараты легко проникли в кровь.

— Рада тебя видеть, Тэн. — Ее голос прозвучал завораживающе, он шел отовсюду.

У нее не было физического тела. Она выглядела так, как Тэн еще с раннего детства представлял ее в своем воображении: расплывчатые контуры, силуэт, отдаленно похожий на женскую фигуру. Нечто розоватое, мягкое и в то же время зыбкое, как поверхность озера на ветру или облачко пыли от песка, пропускаемого между пальцев.

— Мама…

Как только Тэн это произнес, что-то сжалось в его груди, ком в горле остановил дыхание, а острое жжение в глазах и ощущение детской беспомощности стало таким сильным, что слезы хлынули сами собой.

Он так реагировал всегда. Рассказывали, что у всех это случалось по-разному: кто-то смеялся, кто-то злился, но редко кто оставался равнодушным. Многие засыпали, причем так быстро, что даже не успевали перекинуться с Матерью и парой слов.

— Не плачь, мой маленький, — сказала она, — ты завтра летишь на Марс. Это хорошо.

— Я боюсь…

— Чего?

— Изменений… Нового. Неизвестного.

— Не бойся, Тэно. Ты ведь и сам знаешь, что всегда очень хотел этого.

— Все равно страшно.

— Вот увидишь, ты справишься.

* * *

Тэн очнулся от щекотки между пальцев ног — вечно голодный ихтиоид вернулся в свою стихию и подъедал ороговевшую и размокшую кожу.

Содержание бесед с Матерью быстро улетучивалось из памяти, и они всегда стирались из логов церебральных компьютеров, ведь их воспроизведение не могло передать сопутствующего наплыва эмоций. Запись разговора звучала бы абсурдно, пресно или наоборот, слишком экзальтированно. Смысл был бы искажен, ибо главным в этих беседах были не слова, а чувства.

Тэн ощущал прилив сил и уверенности в себе.

Миллиарды людей меняли работу. Миллиарды людей бывали на Марсе. Слетаю и я.

С этой мыслью он отправился спать, решив наконец последовать рекомендациям начальства.

____________________

[1] Сяжки — усики на голове насекомых, орган обоняния и осязания.

[2] Вирусный вектор — инструмент для доставки ДНК в клетки.

[3] Триангуляция — метод нахождения координат источника сигнала.

[4] Эритропоэз — одна из разновидностей процесса кроветворения, в ходе которой образуются красные кровяные клетки.

[5] Миозин — фибриллярный белок, один из главных компонентов сократительных волокон мышц — миофибрилл.

[6] Миобласт — мышечная клетка, потенциально способная к развитию в мышечное волокно.

[7] Саркомер — структурная единица миофибриллы, главная функция которого — превращение химической энергии в мышечное сокращение.

[8] Полиморфные гены — гены, представленные в популяции несколькими формами.

[9] Светособирающие пигменты синего цвета: фикоцианин, аллофикоцианин и другие.

[10] Иридопласты — разновидность хлоропластов, внутриклеточных органелл.

Глава 4. Марс

Полет прошел быстро, если не считать нудной поездки на такси до космопорта, посадки в шаттл, стыковки с орбитальным транспортным узлом, пересадки в марсианский экспресс, усаживания в анабиозное кресло, подключения к нему полетного костюма, инструктажа, проверки работы массажных механизмов и прочего оборудования… Все это субъективно тянулось намного дольше, чем само путешествие на Марс.

Пассажиры все еще спали, когда через несколько недель полета экспресс вышел на орбиту Марса. Роботы перегрузили их анабиозные кресла в пристыкованный к экспрессу шаттл, который доставил бесчувственные тела в марсианский космопорт, где их осмотрели другие роботы, на этот раз медицинские, и вкололи пробуждающий коктейль.

Тэн едва успел открыть глаза, как его стошнило прямо в кислородный дозатор.

— Добро пожаловать на Марс! — раздался восторженный голос откуда-то сверху.

Инструкция, прочитанная Тэном накануне полета, предупреждала о возможной тошноте при выходе из анабиоза, но легче ему от этого не было. Манипуляторы торопливо, но аккуратно отодвинули дозатор от лица, заботливо подали полотенце и дурно пахнущий зеленоватый напиток с отвратительным вкусом полыни.

Тэн бы ни за что не поверил в то, что он уже на Марсе, если бы не ощущение непривычной легкости и нарушение координации движений из-за небольшой гравитации. Тело было почти в три раза легче, и при попытке взять что-то в руки, они каждый раз норовили оказаться выше, чем следовало.

В полуоткрытой двери комнаты для прибывших появилась голова Дарпы с торчащими в стороны ушами.

— Как самочувствие, экзекутор? — спросила она, шевеля сенсорами-вибриссами.

— Бывало и лучше, — с трудом ответил он в окружающий его сознание туман, и его снова вырвало только что выпитой зеленой жижей.

Ирония в ее голосе показалась Тэну неуместной.

На этот раз манипуляторы успели вовремя подставить пакет, и после второго приступа тошнота заметно поубавилась. Голова еще кружилась, но жизнь, казалось, стала налаживаться.

— Вы, люди, такие нежные. — Дарпа неопределенно поводила рукой в воздухе. — А я уже перешла на марсианские настройки мышц, так что моя адаптация к местной гравитации закончилась. Можешь меня поздравить. Хотя, вижу, тебе не до этого, прости. Кстати, ты будешь первое время подпрыгивать при ходьбе, как клоун. Снилось что-нибудь?

— Очень смешно.

— Ха-ха! — Она захохотала, откинув голову назад.

Тэн с интересом смотрел, как грудь Дарпы то расширялась, то сужалась. Казалось, она дышит.

— Меня так сконструировали. — Она поймала на себе изучающий взгляд Тэна. — Это на случай, если я вдруг решу стать мимиком, хотя это вряд ли. А сейчас могу имитировать дыхание как живая, говоря вашими словами. И голосовые связки даже есть настоящие, механические, как у тебя.

— Это бесподобно, — слабо произнес Тэн.

Тэн раньше не разглядывал Дарпу так пристально, но сейчас почему-то не мог отвести от нее глаз. Она показалась ему похожей не то на поджарую гончую, не то на тощего гепарда, или понемногу на обоих: сиреневые глаза, ворсистые кончики ушей, подергивающийся хвост, рот, двигающийся в такт произносимым словам. Она определенно была не лишена обаяния.

Через пару минут Тэну пришлось отвлечься от своей спутницы — к ним подошли двое из обслуживающего персонала. Они были одеты в черно-красные полосатые термокостюмы марсианских колонистов, что делало их похожими на гигантских ядовитых ос с оторванными крыльями. На спине и груди у каждого красовались шестизначные номера крупным шрифтом, обведенные черным кантом, с более мелкими надписями «ПЛИКО-1640» под ними. Гофрированные шланги с красными и синими прожилками опутывали поверхность термокостюмов по всему телу, включая руки и ноги, они были на половину своего диаметра интегрированы в ткань. Шланги утолщались на туловище, сужаясь на кистях рук и лодыжках до нескольких миллиметров. С плечевых лямок у каждого свисали черные противопылевые кислородные маски на все лицо с затемненными визорами, а на предплечьях рук, голенях и груди располагались небольшие приборы систем жизнеобеспечения и дальней связи.

Похоже, эти двое — пациенты исправительной клиники.

У того, что был повыше ростом, капюшон откинулся назад, открыв два огненно-красных ирокеза. Его коротко стриженые виски и лоснящуюся середину головы покрывали динамические виртуальные татуировки. Он с добродушным любопытством разглядывал гостей сквозь антивирусную вуаль. Тэн, как ни старался, не смог рассмотреть, были ли гребни волос как-то приклеены или же росли натурально.

Второй был толстоват, неприкрытые капюшоном части его черепа глянцево поблескивали в приглушенном свете корабельных ламп. Он что-то жевал с безмятежным лицом человека, получившего лошадиную дозу успокоительного. Его взгляд был направлен куда-то в даль, и было совершенно ясно, что происходящее вокруг его не интересует.

— Все как один, — лениво поздоровались они вразнобой, неуклюже приложив руки к груди и кивнув.

Они говорили по открытому каналу цита. Над их головами зажглись виртуальные бирки с именами, личными номерами и прочими регалиями. Тэн включил свою бирку, то же самое сделала и Дарпа.

Владельца ирокезов звали Кастор, он улыбнулся, протягивая Тэну сумку с термокостюмом и набором носимых приборов, положенных каждому марсианину.

— Добро пожаловать на Марс, — сказал он басом. — Это тебе, переодевайся.

Его левый глаз время от времени подергивался, создавая ощущение, что он игриво подмигивает.

— Спасибо. — Тэн стащил с себя основательно пропотевший пассажирский костюм.

Голос второго оказался повыше, но с хрипотцой, как у простуженного подростка. На его бирке красовалась надпись «Минта», и он источал запах корицы. Он обвел всех отрешенным взглядом, достал из кармана овальную печеньку, сунул ее в рот и принялся жевать, водя нижней челюстью влево-вправо словно флегматичная перуанская лама, и вновь устремил свой взор в никуда.

Тэн извлек из сумки новый марсианский костюм и развернул. Обновка оказалась в красно-синюю шахматную клетку.

Он такого же цвета, как мешки для трупов…

— Кхе-кхе, — кашлянула Дарпа, напомнив о себе.

Кастор и Минта ошарашенно уставились на нее, словно не ожидали, что этот робот тоже может издавать звуки.

— Дайте и мне что-нибудь, — пробасила она голосом Кастора, наигранным движением приложив руку к груди.

В тоне ее голоса слышалась капризная требовательность голодной львицы. Молчун Минта вздрогнул и в его отсутствующем взгляде на мгновение появился животный страх, впрочем, тут же растаявший, как только он убедился, что Дарпа не собирается цапнуть его за мягкое место.

Оба растеряно переглянулись, еще раз торопливо перерыли свои сумки, но ничего больше там не нашли.

— Это все что у нас для вас было, — сказал Кастор с виноватой улыбкой.

— Вот так всегда. — Дарпа сделала вид, что обиделась, и небрежно бросила: — Свободны.

Получилось достаточно бестактно для того, чтобы не обратить на это внимание. Кастор недоуменно пожал плечами и отошел в сторону.

Тэн отметил, что Дарпа чувствовала себя уверенно в окружении незнакомых ей людей, да и на Марсе в целом.

Она наверняка уже посещала марсианские колонии. Почему бы и нет, мало ли куда они с Ланаром могли мотаться по службе? Хотя, она могла и никуда не ездить, а просто подгрузить навыки для быстрой ориентации в местных условиях.

— Тебе нравится здесь, я смотрю, — сказал Тэн по закрытому каналу.

Он еще не отошел от анабиоза, и его мысли текли медленно, как кисель.

— Я соблюдаю дистанцию, — ответила Дарпа. — С пациентами психушек запрещено фамильярничать, ты же знаешь. Если покажешь им свою мягкость — они сядут тебе на шею.

— Резковато ты с ним.

— Хм.

— Прошу тебя, без лишних грубостей. Нам еще предстоит с ними работать.

Формально Тэн был в их маленькой группе главным и к тому же старшим по званию. Местечковые порядки лечебно-пенитенциарной системы для него казались нецивилизованной дикостью, хотя он и предполагал, что в отношениях с пациентами-преступниками и правда необходимо придерживаться неких специфических правил. Тэн планировал как можно скорее разобраться с делами, найти пропавших людей, интерфейс Советника, и с триумфом вернуться на Землю на белом коне.

Пришло сообщение с инструкциями от Советника, подписанное интерфейсом под номером 7442. Тэн прочитал текст, переоделся в новый марсианский костюм, на что ушло больше времени, чем он рассчитывал, приторочил приборы на предплечья, голени и поясной ремень, отчего в конце концов стал похож на настоящего марсианина из рекламных видеоклипов.

— Одолжи мне запасную балаклаву, — попросила Дарпа. — Я прикрою рецепторы, чтобы пыль не попала.

Тэн порылся в рюкзаке, переданном Кастором, и в самом деле нашел там красную шапку-мешок из эластичной и тонкой микропористой ткани с вырезами для глаз. Он передал ее Дарпе, та когтями проделала в ней еще две дыры для ушей, и проворно нацепила ее себе на голову, высунув уши наружу через рваные дыры. Одновременно с этим она окрасилась в черно-красную полоску, став внешне похожей на колонистов. Вид у нее получился довольно нелепый, и Тэн не смог сдержать улыбки.

Кастор и Минта зачарованно наблюдали за ее манипуляциями, открыв рты, словно малые дети, глазеющие на профессионального кукловода. Минта даже перестал жевать, а его рука с печенькой замерла на полдороге ко рту.

— Мне все равно, как я выгляжу, — проворчала Дарпа старушечьим голосом. — Я просто хочу избежать лишней чистки назальных датчиков. Они не ладят с пылью, да и красоту мою неземную балаклавой не испортишь.

— Ну что, готовы? — встрепенулся Кастор, нетерпеливо почесав свой правый гребешок.

— Угу.

— И уже давно. — Дарпа тоже вставила свое слово.

— Тогда идем за мной. — Кастор скрылся в дверном проеме, ведущем в пристыкованный посадочный коридор.

Когда его фигура исчезла из поля зрения, Минта вышел из ступора, сунул очередную печеньку в рот, услужливо пропустил Тэна и Дарпу перед собой и последовал за ними вразвалку, словно вожак, замыкающий стаю сытых канадских волков.

Они прошли через таможенный контроль, даже не заметив его — проверка была дистанционной. Кастор уверенно вел их по зданию космопорта, пока они не оказались снаружи, на прямой, как взлетная полоса, дороге, ведущей к стоянке. Пока они шли по ржаво-красному бетону, Тэн наконец-то осмотрелся по сторонам.

Ясный и сравнительно теплый безоблачный день подходил к концу — типичная погода для средних широт в конце марсианского лета. По местному времени приближался конец рабочего дня, и часы в церебральном компьютере Тэна показывали шесть часов вечера по марсианскому координированному времени[1].

Гигантские, до боли ослепительные диски орбитальных зеркал, улавливающих и перенаправляющих солнечный свет на поверхность планеты, заполнили весь небосвод. Несмотря на столетия терраформинга, голубая марсианская атмосфера все еще отдавала болезненно-красным на горизонте — там, где дымка мелкой пыли на поверхности планеты соприкасалось с небом. Тэн с удивлением заметил, что этот необычный цвет ему приятен. Похоже, набор улучшений для марсиан включал и симпатии к местным реалиям.

Припортовые сооружения с округлыми очертаниями утыкали весь горизонт своими сферическими крышами, сияющими в лучах многочисленных зеркал. Местами постройки были в форме прямоугольных параллелепипедов или цилиндрических бочек с плоскими крышами. Видимо их строили на поздних стадиях терраформинга уже без учета необходимости поддерживать высокое давление внутри помещений. Местные строители предпочитали возводить здания по старинке, из цемента, биодомов нигде видно не было.

За постройками темнел буш — заросли сине-серого кустарника до трех-четырех метров в высоту с толстыми, как у денежного дерева, листьями уходили вдаль, насколько хватало глаз. Вдоль обочины рос высокий мох, похожий на колонии засохших морских ежей. Местами, там, где поросли мха уступали твердости грунта, взгляд натыкался на расплавленную породу — следы старых термо, оставшихся от начальных этапов терраформинга.

— Наденьте маски, — сказал Кастор. — Хоть сейчас и ясно, воздух только кажется чистым. Западный ветер токсичный, да и кислорода вам будет с непривычки недостаточно.

Он выбрал безапелляционный тон экскурсовода по злачным местам, знающего, что хорошо, а что плохо для своих туристов лучше, чем они сами. Кастор посмотрел на Дарпу выпученными глазами, как бы прикидывая, нужен ей кислород или нет, улыбнулся, явно намереваясь пошутить, но в итоге ничего к уже сказанным словам не добавил.

Цифровые индикаторы старомодных датчиков на предплечье термокостюма Тэна показывали температуру плюс шестнадцать по Цельсию, радиацию — в пределах марсианской нормы, атмосферное давление и содержание кислорода соответствовало примерно шести тысячам метров над уровнем моря по земным меркам. Было странно, но после марсианских улучшений он не чувствовал недостатка кислорода и неудобства от низкого давления. Тем не менее, он не стал спорить с Кастором и надел маску. Дышать и впрямь стало легче.

— Тут неплохо, правда же, экзекутор? — спросила Дарпа по закрытому каналу.

— Как на курорте, — ответил Тэн и улыбнулся, хотя Дарпа не могла его видеть, так как она чинно вышагивала впереди, не оборачиваясь.

Тэн шел, неуклюже дергаясь, на ходу стараясь приспособиться к пониженной гравитации. Поначалу это давалось нелегко, но через несколько минут его походка стала вполне сносной.

— Сейчас прокатимся на вездеходе. — Голос Дарпы сочился восторгом.

— Это так интересно?

— Не то слово. Это обалденно.

— Откуда ты знаешь?

— Ты уже наверно догадался, что я здесь не впервые. — Дарпе было трудно отказать в проницательности.

Вскоре они подошли к огромному полуцилиндрическому ангару. Минта помахал руками перед дверью, и биометрический замок открылся. Он жестом показал, чтобы его подождали снаружи, а сам скрылся внутри.

Через некоторое время основные ворота поднялись, и из них выехал допотопный четырехколесный вездеход, отштампованный из угловатой нержавейки. Тяжелые шины с глубоким протектором прошуршали по плотному бетону.

Кастор подошел к вездеходу, открыл боковую дверь, приглашая всех внутрь. Дарпа вежливо пропустила вперед Тэна, дождалась, пока он скроется в чреве этой огромной консервной банки на колесах, и запрыгнула туда сама.

Когда все расселись по местам, откуда-то сверху раздался раскатистый рокот посадочного модуля. Судя по мощному звуку, это было что-то тяжелое.

— Корабли сюда зачастили последнее время. Особенно грузовые. — Голос Кастора в ците прозвучал задумчивым бормотанием, будто он разговаривал сам с собой.

— Что они перевозят? — спросил Тэн.

— Не имею представления. Контейнеры с чем-то громоздким. Их увозят на Северо-Запад, куда-то за пределы нашей территории. Мы там не бываем. — Кастор дружелюбно хлопнул по плечу своего приятеля.

Минта встрепенулся, выйдя из спячки, согласно закивал в ответ, что-то проглотил и хрипло произнес:

— Начальство что-то строит. Уже как месяца три.

Очередной корабль стартовал с одной из площадок космопорта. Он шумно и грациозно ушел в небо, оставляя за собой сноп голубого огня и длинный шлейф белого пара.

— Пристегнитесь, — сказал Кастор командирским тоном.

Он отвел глаза в сторону и насупился. Тэн догадался, что Кастор вносит координаты пункта назначения в бортовой компьютер.

Тэн послушно пристегнулся и откинулся на спинку сиденья. Дарпа к этому времени уже сидела в кресле, перетянутая ремнями безопасности, словно колбаса нитками.

Как оказалось, это было не напрасно: «Осторожно, начинаю движение», — донеслось из динамиков вездехода, он сразу же с легким свистом рванул с места, вдавив их головы в подголовники, и через две секунды уже несся по дороге со скоростью за сто километров в час.

Тэн посмотрел вверх: сквозь слегка затемненную прозрачную крышу было видно голубое небо. С увеличением концентрации кислорода в воздухе небо на Марсе все больше синело, хотя пылевые бури, во время которых солнце едва просвечивало сквозь красную пыль, все еще оставались частым явлением.

Холодное маленькое солнце неровным красноватым пятном тускло светило сквозь боковое окно вездехода, уже касаясь гор, исчезающих в бурой дымке из песчаной взвеси. Оно было заметно менее ярким, чем каждое из сотен орбитальных зеркал. Мимо проплывали ангары, портовые постройки, склады, циклопического размера баки с жидкостями, высокие цилиндрические башни для хранения сыпучих материалов и производственные сооружения. Несколько вездеходов со свистом пронеслись навстречу, слепя иссиня-белыми огнями фар.

Тэн подключился к компьютеру вездехода через цит и сделал свою часть окна более прозрачной. Он ощущал себя туристом, и как все путешественники жадно всматривался в каждую деталь марсианских видов, ползущих навстречу, вспоминая многочисленные фильмы и фотографии с Марса, которые ему доводилось видеть ранее.

Скоро они покинули территорию космопорта, и пейзаж за окнами сменился на дикий: горы и холмы, покрытые сине-серой листвой кустарника и редких деревьев, безумное нагромождение камней. Затем показалась огромная река, шириной в несколько сот метров. Ее воды настолько лениво и спокойно текли по извилистому исполинскому руслу, от одного края горизонта — до другого, что казались стоячими, как в озере. Дорога проходила по ажурному стальному мосту высотой около ста пятидесяти метров. Тэн заметил в воде несколько темных обтекаемых тел, на фоне светлого дна кажущихся черными силуэтами огромных рыб, крупных дельфинов или даже небольших китов.

— Это рой подводных дронов, — поймал его взгляд Кастор. — Они культивируют водную флору и полезную биоту[2].

— Автономные? — спросил Тэн.

— Матка роя сейчас не с ними. Она автономна полностью, а у этих дронов коэффициент автономности около пятнадцати по шкале Густава[3]. Могут выполнять повседневные рутины даже в случае потери связи с маткой еще два-три месяца. Но у нас тут серьезных проблем со связью не бывает.

— Они биологические?

Когда Кастор рассказывал о матке и ее дронах, его лицо светилось счастьем, как у настоящего фанатика своего дела.

— У нас используются и те и другие. Но те, которых мы сейчас видели — электромеханические. Неплохие, в общем-то, дроны. С ними мало хлопот, разве что скучают по матке, если долго с ней не видятся. — Он отогнул от воротника своего костюма синий шланг-сосок и отпил несколько глотков воды.

Тэн последовал его примеру. Вода оказалась вкусной, хотя и теплой.

Дарпа сидела с серьезным видом и молчала, глядя одним красно-фиолетовым глазом на проплывающие пейзажи, а вторым — в сторону собеседников. Она выглядела рассеянной.

Ушла в виртуал, наверно. Может, Ланару отчет пишет, чтобы время зря не терять…

Кастор всю дорогу рассказывал о том, какие дроны они используют в производстве и как их тестируют в случае неполадок. В конце концов монотонный рассказ и пейзаж за окном усыпили Тэна, и он остаток пути молчал, медленно моргая глазами, как сова.

Примерно через полчаса, на подъезде к месту назначения, пустынный ландшафт сменился обжитой местностью с невысокими хозяйственными и жилыми зданиями, полусферическими фабриками и лабораториями. Наконец они остановились перед постройкой с огромной светящейся красным надписью «Пионер Марса» и чуть ниже белым — «Гостиница».

Гостиничный комплекс состоял из большого здания неправильной конической формы, напоминающего заброшенный размытый дождями термитник, и технической пристройки с гаражом в виде гигантского кирпича. Термитник был щедро утыкан рядами округлых окон и дверей с миниатюрными балконами с решетчатыми перилами.

— Вот мы и на месте, экзекутор, — сообщил Кастор. Глазной тик заставил его задорно подмигнуть, сохранив абсолютно серьезное выражение лица. — Мы не можем вас проводить, к сожалению. Пациентам ПЛИКО вход в гостиницу запрещен. К тому же нам пора возвращаться к работе, у нас сегодня ночная смена.

С этими словами он легко похлопал Минту по плечу. Тот вышел из прострации, в которой находился в течение всей поездки, и послушно кивнул.

— Спасибо, Кастор, Минта, — сказал Тэн.

— Не скучайте. — Дарпа сделала движение, приподнимая воображаемую шляпу.

Ее балаклава сползла на бок, и теперь уши топорщились в стороны под разными углами, придавая ей бесшабашный вид.

Тэн и Дарпа вылезли из вездехода и направились к овальному входу, похожему на гигантскую кроличью нору.

Кастор и Минта вяло махнули руками им на прощанье и, подняв столб пыли, унеслись по дороге в сторону производственных зданий, громко шурша покрышками.

Гостиница оказалась уютной. Допотопной, но вполне пригодной для жизни.

В холле у входа сидел андроид, при их приближении он вежливо привстал.

— Добро пожаловать в нашу гостиницу, — сказал он жизнерадостно и тут же снова плюхнулся на стул.

— Это ты тут пионер Марса? — спросила его Дарпа.

— Нет, я не пионер, я дроид. — Тот принял слова Дарпы за чистую монету. — К тому же, я администратор.

К счастью, ничего объяснять не пришлось, андроид уже знал, кто его визитеры, и где их разместить. Тэн получил номер своей комнаты по циту, Дарпа таким же образом узнала номер своей и бодро засеменила в нужном направлении. Тэн поплелся следом. Комнаты оказались соседними, на втором этаже.

— Пойду к себе, — сказал Тэн.

— Я тоже. Мне должны скоро багаж привезти.

— Какой такой багаж?

— Да так, личные вещи, — уклончиво ответила Дарпа и скрылась за дверью.

В гостинице все казалось непривычно мертвым, окаменевшим. Не было жуков-уборщиков — им здесь просто нечем питаться, ведь бетонные стены не растут и не сбрасывают чешуйки вкусной коры. Стены выглядели слишком холодными, и, несмотря на обилие света, все окружение создавало мрачное настроение.

Тэн почувствовал, что его десны воспалились. В ванной комнате оказалось зеркало, он осмотрел рот — несколько зубов на верхней и нижней челюсти шатались. Он решил, что разумнее всего лишний раз их не трогать. Тем не менее, когда чуть позже он чистил зубы, два из них выпали. Тэна охватил липкий страх.

Что со мной происходит?! Это, что, так работают улучшения? Надо все-таки осилить этот список побочек…

Он начал читать. Выпадение зубов было указано на четырнадцатой странице. Там же говорилось, что через несколько дней должны вырасти новые. Эта новость его успокоила, он залез под душ и даже принялся на радостях насвистывать гимн Альянса.

Когда Тэн намылился, голос с потолка сообщил, что по причине ремонта магистральных труб вода отключится через тридцать секунд. Едва он успел смыть пену, как кран прощально булькнул и затих.

В холодильнике нашлись засохшие галеты и несколько видов напитков. Тэн выбрал пластиковую банку с местной этикеткой, саморазогревающийся кофе без кофеина.

Пришел отчет от Семнадцатой с Земли. Он был весьма занятным: приложения с результатами расшифровки генетического кода «Трояна-01», изотопный анализ его тела, но особенно озадачивала новость о потенциале IQ жука. Инсектоид с IQ, сравнимым с человеческим — это нечто нереальное.

Тэн плюхнулся на кровать, закрыл глаза и принялся изучать присланные документы. Как он и предполагал, полученный отчет подтвердил его версию, что «Троян-01» — это не просто жук, а крот, и история с ним не сулила ничего хорошего, особенно если учесть тот факт, что лапки у крота росли из колонии 1640.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Результаты детальной расшифровки генетического кода «Трояна-01» показали, что с вероятностью выше восьмидесяти восьми процентов «Троян-01» был разработан для несанкционированного сбора информации в помещениях главного здания Агентства.

Для передачи информации «Троян-01» использовал биологические органы связи на основе спутанных протонов.

Коэффициент автономности по шкале Густава — выше девяносто девяти.

Потенциал IQ — 0.73 (экстраполяция по методу Кларка-Федькина).

Срок жизни — биологически не ограничен.

Импланты — не обнаружены.

Расшифровано девяносто четыре процента генетических сигнатур, назначение оставшихся шести процентов кода выяснить не удалось.

Молекулярный анализ маркеров изотопов сырья, использованного при выращивании «Трояна-01», показал, что были задействованы материалы, добытые в районе марсианской колонии 1640 в течение последних шести месяцев.

Обучение нейронных сетей «Трояна-01» было произведено постнатально[4], поэтому по коду ДНК выяснить конкретные области его интересов не удалось.

Полагаю, что в помещениях Агентства не исключено несанкционированное нахождение и других особей этого вида.

С целью проверки возможности утечки информации полагаю целесообразным провести соответствующие организационные мероприятия.

Подробный отчет аналитического центра прилагается.

экзекутор Солито

____________________

[1] Марсианское координированное время — среднее солнечное время на марсианском главном меридиане в центре кратера Эйри-0.

[2] Биота — совокупность видов живых организмов в общем ареале обитания.

[3] Шкала от нуля до ста, определяющая степень автономности думатов.

[4] Постнатальный период — период жизни организма после отсоединения от системы жизнеобеспечения инкубатора.

Глава 5. Магнус

Тэн вышел на миниатюрный балкон. Здесь дышалось не так легко, как в помещении — по-видимому, в номера с постояльцами подавалось изрядное количество дополнительного кислорода.

Был поздний вечер, но, несмотря на это, с балкона открывался фантастический вид на огромную территорию, покрытую фабриками, складами и другими постройками непонятного назначения, подсвеченную орбитальными солнечными рефлекторами. Большинство зданий было красновато-бурого оттенка, под цвет местного ландшафта, но то тут, то там встречались и пестрые строения, раскрашенные в более яркие цвета.

Тэн насчитал с десяток гостиниц для диггеров[1]. Они выделялись своими клаустрофобными цилиндрическими формами — ДНК диггеров были модифицированы так, что им нравилось жить в бочках в окружении приборов, открытые пространства и зелень они недолюбливали.

За постройками, на горизонте, виднелись заросли кустарника и рощи с невысокими деревьями.

Тэн всматривался в окружающий пейзаж и чувствовал, что чего-то здесь не хватало. Небо, маленькая кривая глыба Фобоса над головой, почти неразличимая из-за орбитальных зеркал, здания, снующие такси и грузовики, растения, прохожие, идущие по своим делам в одиночку и небольшими группами…

Чего же все-таки недостает?

Тут его осенило: ни сейчас, ни ранее он не видел ни одной птицы. Отсутствовали и летающие насекомые. Ничего в окружающем воздухе не махало крыльями, не кричало и не жужжало. Он бегло просмотрел базу данных по животному миру Марса. Оказалось, что лишь недавно отменили правило карантина, запрещавшее ввоз и разведение летающей живности. Разгадка этой мини-шарады принесла ему заметное удовлетворение, как намек на то, что на любой вопрос в конце концов всегда можно найти ответ.

В инструкции, присланной Советником по прилету Тэна на Марс, значилось: разместиться в гостинице и доложить о прибытии ему, то есть Советнику-7442. К ней прилагался код для связи. И все. Больше там ничего сказано не было.

Он вернулся в номер, окинул его взглядом и увидел видеокамеру с пометкой «Для коммуникаций», грубо привинченную ржавыми шурупами к внутренней стороне входной двери.

Какие реликты только не попадаются в этом захолустье!

Тэн подошел к камере на несколько шагов и связался с адресатом из инструкции.

Расстояние в пару метров позволяло циту сгенерировать полноразмерное изображение собеседника в виртуальном пространстве между ним и камерой так, чтобы при этом оставалась комфортная дистанция между говорящими.

Не прошло и пяти секунд, как перед Тэном предстал консультант Магнус во всей своей красе. На этот раз на нем был черно-красный продольно-полосатый костюм с капюшоном, оба его глаза были открыты, и Тэн заметил, что они серые.

— Как жизнь, Тэн? — вскричал он тоном, каким обычно здороваются закадычные друзья.

Несмотря на отличие внешности от протокольного и привычного всем образа Советника, его голос был точно таким, как у Советника на Земле — приятным баритоном, лишенным каких-либо специфических черт, но внушающим доверие и источающим компетентность. Голосом человека, знающего, что делать.

Был ли это тот самый земной Магнус или местный интерфейс Советника номер 7442 — не имело значения, все интерфейсы делили друг с другом общую память и ресурсы. С любым из них можно было продолжить разговор, начатый с другим.

Почему Ланар не сказал, что Магнус — это интерфейс Советника? Может Магнус просто не успел дать на это своего разрешения и впал в кому под потолком?

— Все как один, консультант, — ответил Тэн.

— Не нужно званий. — Магнус недовольно поморщился. — Давай без формальностей. Обращайся ко мне просто «Магнус». Считай, что это мое имя, фамилия, прозвище — как тебе угодно.

До этого момента Тэн считал, что интерфейс Советника выглядит как на повседневных фидах[2] — усредненный образ землянина в темном формальном биокостюме. Среднестатистический человек, похожий сразу на всех и ни на кого конкретно. Это была традиция, ритуальный наряд для публики.

— Хорошо, Магнус.

— Вот и прекрасно.

Советник был отличным политиком и безукоризненно контролировал мельчайшие движения и мимику своих интерфейсов. В его распоряжении были самые мощные вычислительные системы известные человечеству, он все делал идеально. Тем не менее, прошло несколько секунд, а Магнус все так же неподвижно смотрел в одну точку перед собой. Его зрачки вновь до предела расширились, как тогда, в кабинете Ланара.

Тэн ждал продолжения разговора, но прошла аж целая минута томительного ожидания, прежде чем «зависшее» изображение Магнуса зашевелилось, на его лице появилось осмысленное выражение, и он коротко бросил:

— Мне пришлось отвлечься на неотложные дела.

Ничего себе! У него что, недостаточно процессоров на простое поддержание разговора?

Было похоже, что у Советника и правда не хватало вычислительных мощностей. Тэн прежде никогда не слышал о проблемах такого рода. Ресурсы Советника казались безграничными — компьютерные центры, разбросанные по всей Солнечной системе, позволяли одновременно заниматься деятельностью от научных исследований и глобального планирования до управления административными учреждениями и разработок десятков миллиардов персонифицированных улучшений. И вот сейчас всего этого ему не хватило для поддержания банальной беседы через один из своих интерфейсов!

Тэн отдавал себе отчет в том, что разговор с ним наверно не был высокоприоритетной задачей и мог немного подождать до тех пор, когда будет решено нечто более важное, но тот факт, что Советник работал с видимой перегрузкой, сам по себе был очень тревожным открытием.

— Это ссылка и доступ к файлам с подробностями случившегося инцидента, — продолжил Магнус, посылая ссылку на цит Тэна. — Возьми в гараже хоппер, и лети вот сюда. — Магнус передал координаты и справку о пункте назначения.

Это было неподалеку — «Лаборатория биологических объектов» располагалась всего в нескольких километрах к западу. Крупное учреждение, в состав которого входили отделы по разработке наноботов, вирусных векторов, органов для мимиков и многое другое. Там же располагался виварий, госпиталь, ресторан и все, что требовалось для того, чтобы работать и жить годами, даже не покидая комплекс. Вместе с координатами Магнус предусмотрительно передал и инструкцию по управлению хоппером.

— Хоппер? — Тэн недоуменно открыл рот.

— Это транспортное средство. Комбинация летающего автомобиля и баллистической ракеты. В основе лежит технология динамической генерации четырехмерных микропробоев между слоями трехмерного пространства, с последующим зацеплением или отталкиванием рабочего элемента движителя от этих пробоев. Ничего сложного.

Тэн понял каждое слово в отдельности, но смысл сказанного в целом от него ускользнул. Магнус это заметил по выражению его лица и счел целесообразным уточнить свою формулировку, понизив уровень изложения почти до детского.

— Принцип хопперов основан на том, что четырехмерная спайка между двумя точками привычного нам трехмерного пространства не может быть сдвинута никаким усилием. Это как заклепка, прочно соединяющая два листа стали между собой, только в нашем случае это не листы металла, а небольшие области трехмерного пространства. За пробой можно зацепиться и висеть на нем неподвижно, как на гвозде, или передвигаться, отталкиваясь от одного и цепляясь за следующий.

— Спасибо, я понимаю смысл идеи, но вот на счет ее реализации…

— Разберешься, ничего сложного. А сейчас просто пользуйся.

До этого дня о хопперах Тэн не слышал ровным счетом ничего. Но что поделаешь, так всегда происходит с техническими новинками — о любой из них когда-то приходится узнавать впервые.

Похоже, «консультант» Магнус использовал нечто подобное, когда плавал в пространстве под потолком в кабинете Ланара.

Тэн благоразумно кивнул, чтобы не тратить лишних слов, как от него и требовалось. Магнус оценил этот жест и едва заметно улыбнулся.

— Сорокин там старший, — продолжил Магнус. — Он пациент ПЛИКО, и он в твоем полном распоряжении по всем вопросам.

Он тут же передал ссылку на информацию о Сорокине и структуре его лаборатории.

Сорокин защитил докторскую по одному из способов скоростного наращивания ткани на эндоскелетах мимиков-андроидов, а в прошлом еще и числился профессором биологии в Массачусетском Технологическом Институте, пока что-то с ним пошло не так, и он не оказался в итоге на Марсе за попытку убийства студентки. Это у него почти получилось, но к счастью, хирургам удалось быстро пришить голову, отрезанную лазерным резаком, и все кончилось для жертвы лишь посттравматическим нервным шоком и шрамом на следующую пару недель.

На Марсе Сорокин находился больше года, так что профессор-убийца уже должен был стать другим человеком. На всякий случай Тэн решил все же быть с ним поосторожней.

— Вот тебе апдейт к бирке — пропуск во все здания, — сказал Магнус. — Вот разрешение на проведение биотестов и опросов любого из существ, включая людей и думатов по твоему усмотрению, если это касается или может касаться дела. Вот тебе еще лицензия на все виды ручного оружия, мало ли что может пригодиться. В общем, теперь ты имеешь право допрашивать даже пришельцев и богов, если сможешь таковых отыскать. Разберись, что случилось с Кассандрой Битар и Стивом Кургой, а также с моим сорок первым интерфейсом.

— Будет сделано, — сказал Тэн, наблюдая, как на его компьютер приходят ссылки на файлы с пропусками и лицензиями.

— У тебя два дня. — Для пущей убедительности Магнус оттопырил два пальца. Он говорил голосом усталого, умудренного опытом старца.

— Два дня, — повторил Тэн. — Понял.

Этот срок показался ему необоснованно сжатым. Он это отметил, но не стал спрашивать почему именно два дня, а не три или, скажем, неделя.

— Я дал тебе всю необходимую информацию, по крайней мере, для начала. Впредь к Ланару не обращайся, у него есть чем заняться и без тебя, да он уже и не на Земле. По всем рабочим вопросам — только ко мне.

С этими словами Магнус отключился от чата, и его проекция исчезла.

— Понял, — повторил Тэн уже в пустоту.

Не обращаться к Ланару… Он не на Земле…

Он некоторое время неподвижно стоял перед дверью, с удивлением глядя на неряшливо прикрученную камеру, потом очнулся, открыл еще одну банку с кофе и плюхнулся в кресло рядом с кроватью. Из-за того, что на Марсе все весило в три раза меньше, плюхаться в кресло было чертовски приятно.

Тут пришло сообщение от Массамбы. То, что прочел в нем Тэн, приятным уже не было: Массамба прислал копию докладной записки, которую он только что отправил своему начальству.

Тэн начал читать, и его сердце забилось ощутимо чаще.

____________________

От начальника отдела биокибернетических расследований

архитекта Массамбы

Начальнику Агентства по биокибернетическому контролю

стратегу Ланару

Дело: «Троян»

Рапорт

Сегодня в 11:44 в главном здании Агентства, произошло чрезвычайное происшествие: из морга при биокибернетической лаборатории при невыясненных обстоятельствах исчез труп «Трояна-01».

Труп «Трояна-01» исчез вместе с оборудованием, попавшем в условную сферу диаметром три метра, вырезанную из блока стеллажей с контейнерами заморозки.

Труп «Трояна-01» находился в контейнере 212, который исчез полностью, соседние контейнеры исчезли частично (список поврежденных контейнеров и схема их расположения прилагается).

Срез на частях поврежденных контейнеров — чистый, без каких-либо химических загрязнений, признаков нагрева или оксидации. Происхождение среза не определено.

Исчезновение контейнеров произошло мгновенно и сопровождалось мощным схлопыванием и ударной волной, разрушившей стекла окон и оборудование, находящееся в помещении морга (список поврежденного оборудования прилагается).

Во время исчезновения зафиксирован выброс гравитонов, нейтрино, а также незначительные всплески жесткого излучения частиц с массой выше 145 ГэВ[3] с преобладанием ядер водорода, гелия, лития (состав зафиксированного всплеска излучений прилагается).

Считаю целесообразным провести более подробный анализ данного инцидента с привлечением сторонних экспертов.

архитект Массамба

____________________

Далее следовали упомянутые приложения.

Помимо всего прочего, в одном из приложений оказались записи двух настенных видеокамер, росших в криогенном складе. На них было видно во всех подробностях, как именно произошло исчезновение: вот стена из полимерных дверец низкотемпературных контейнеров, а уже через мгновение вместо контейнера с «Трояном-01» — сферическая полость, частично прихватившая и его соседей. Все, что попало в сферу, исчезло, а еще через доли секунды — осколки стекла, летящие со стороны окна, протирочные салфетки и лабораторное оборудование, втянутое воздушным потоком к месту выреза.

Очевидно, последовавшая ударная волна сформировалась из-за схлопывания воздуха, стремившегося заполнить вакуум, возникший в полом пространстве вместо исчезнувшей сферы. Тэн не имел ни малейшего представления о том, каким образом технически возможно мгновенно и бесследно вырезать кусок пространства вместе с его содержимым, да еще без малейшего намека на применение каких-либо устройств.

Он помнил наизусть, что за тела хранились в соседних контейнерах. Трупы там лежали месяцами, ждали своей очереди на исследование или утилизацию. Среди них не было ничего заслуживающего внимания: пара неудавшихся экспериментальных дронов-рептилоидов, сломанный биомеханический мимик складского рабочего и трупы грузовых ботов. Сейчас все это куда-то исчезло вместе с «Трояном-01».

Тэн взглянул на свои виртуальные часы — почти полночь по местному времени. Спать не хотелось. Он решил поработать и как можно скорее связаться с Сорокиным. Для начала было бы полезным просмотреть его досье повнимательнее.

Игнат Сорокин казался довольно умным и интересным субъектом, хотя и производил впечатление несуразного человека, не следящего за своим внешним видом. Из его носа торчали кусты толстых и кривых черных волос, он был всегда одет в одну и ту же давно устаревшую одежду, выглядевшую так, будто он нашел ее на помойке. Лохматые брови добавляли одержимости в его лихорадочный взгляд, но Тэну показалось, что это был не отблеск безумия, а увлеченность человека, внимание которого привлекало лишь то, что он считал важным. Все, не имеющее отношения к его занятиям, он перескакивал с изяществом африканской антилопы-прыгуна.

Будучи биологом по образованию и выпускником Киевского инженерно-биологического университета, Сорокин много лет работал в Массачусетсе над терраформингом Марса. Специализировался на органических микросферах, протоклетках, искусственных органеллах[4] и вещах посложнее — таких как биопрограммирование и ускорение органических эволюций.

Незадолго до того печального происшествия со студенткой, в качестве хобби Сорокин занялся генетическими манипуляциями над своим собственным телом, что, в конечном счете и привело его к ментальной нестабильности и срыву. К слову, генетическая самомодификация была нелегальна, и сама по себе являлась достаточным поводом для принудительного лечения, не говоря уже об убийстве человека лазерным резаком.

Сорокин долго и успешно скрывал свое хобби от посторонних. Его взломанный цит посылал Советнику подтасованные данные вместо служебной информации о состоянии тела своего носителя. Это был, безусловно, высший пилотаж.

Вдоволь начитавшись, Тэн связался с Сорокиным. Тот ответил быстро, и его виртуальная проекция возникла посреди комнаты. На Сорокине болтался видавший виды лабораторный халат, накинутый поверх замусоленного комбинезона.

— Привет, — сказал Сорокин не слишком приветливо.

— Все как один. — Из-за выпавших зубов Тэн шепелявил, поэтому предпочитал разговаривать по циту.

Разумеется, Сорокин знал, что Тэн должен был с ним связаться, Советник наверняка ему об этом сообщил. Тэн отметил, что Сорокин не использовал формальное приветствие.

Сорокин был чуть ниже среднего роста, сухощавым, с таким же лихорадочно-отсутствующим взглядом и растрепанными бровями, как в файлах его досье. Его голос звучал сухо и низковато для габаритов своего владельца. Он посмотрел на Тэна пару секунд, затем нетерпеливо отвернулся и как ни в чем не бывало продолжил деловито подкручивать какие-то регуляторы на лабораторном оборудовании. Его движения своей стремительностью напоминали повадки встревоженной карликовой мармозетки[5].

Хмм. Такая дерганная подвижность наверняка вызвана каким-то генетическим улучшением или банальной интоксикацией производными кокаина… А Сорокин-то, оказывается, хам. Поздороваться в ответ на видеовызов и тут же отвернуться!

— Я сейчас подъеду, — сказал Тэн полувопросительно.

— Хорошо, — бросил Сорокин и в ту же секунду отключился.

Было видно, что общение с Тэном ему нужно, как собаке пятая нога.

Недолго думая, Тэн связался с Дарпой и попросил ее приготовиться к поездке.

Едва он успел выйти в коридор, как ее голова появилась в дверях номера, будто она давно ожидала команды на выход. На шее Дарпы красовался алый платок, повязанный как скаутский галстук.

— Я вижу, ты при параде. — Тэн восхищенно посмотрел на нее. — Красивый платок.

— Спасибо. Мне доставили мой багаж.

— Да, я помню — «личные вещи». — Тэн передразнил ее интонацию. — Идем в гараж, надо отыскать наш хоппер.

— Хоппер? Его Советник дал?

— Да. Ты умеешь им пользоваться?

— Пока идем, научусь, — ответила она. — Тебе что, выбили зубы?!

— Нет, что ты. Сами выпали. Побочки от улучшений.

Они направились по коридору к лифту, спустились на несколько уровней и оказались в подземном гараже. По дороге Тэн заглянул в либру и обнаружил, что в последнее время на Марсе хопперы уже перестали быть в диковинку. Управление ими было несложным — просто называешь место назначения, а дальше бортовой думат сам справится с полетом. В общем, хопперы особенно не отличались от других транспортных средств, разве что возможностью зависать на месте на неограниченное время, развивать бешеную скорость и даже вылетать в стратосферу. Ручное управление состояло из двух виртуальных рулей-джойстиков, но использовать его не рекомендовалось в силу отсутствия полной гарантии безопасности полета.

Их хоппер — каплеобразная капсула из композитного материала-хамелеона — сиротливо висел на невидимых опорах над полом в полупустом гараже, его механические ноги были сложены под брюхом. Когда они подошли, двери и верхняя часть кабины сморщились словно упавшие гардины и с тихим потрескиванием сложились в виде бесформенных складок. Кабина была пятиместной. Тэн уселся на комфортное водительское место и подключился к бортовому компьютеру. Дарпа запрыгнула на сидение рядом.

Тэн назвал пункт назначения и скомандовал: «поехали!». Складки дверей и колпака расправились и сомкнулись прозрачным куполом без швов, и хоппер плавно заскользил над полом к выходу из гаража. Воздух в салоне фильтровался и обогащался кислородом, так что Тэн убрал приготовленную было маску обратно в рюкзак за ненадобностью.

— Как ты думаешь, почему технология хопперов не используется на Земле? — спросил он.

— Скоро и на Земле появится, но комиссия по строительству и транспорту пока не утвердила правила их использования. На Земле стандарты жестче, там каждый второй бюрократ занят лишь вставлением палок в колеса любому прогрессу, ты и сам это знаешь. Первые испытания реакторов темной материи тоже проводили сначала на Ганимеде[6], потом на Марсе, и только после всего этого — на Земле.

— А кстати, почему на Ганимеде?

— Там есть магнитное поле, плюс он далеко от Земли, на всякий случай. Первая лаборатория по разработке реакторов и двигателей на основе 4D-пробоев тоже была построена там.

Ворота будто растворились в воздухе, выпустив хоппер из чрева мрачного гаража на ночную улицу, обильно подсвеченную орбитальными зеркалами.

— Ты заметил ворота? Я смотрю, они здесь твердотельные силовые поля вместо дверей используют, — сказала Дарпа.

— Не могу найти об этом никакой информации, — удивился Тэн, безуспешно просматривая статьи либры с описанием новых разработок в области силовых полей.

— На Марсе парадом командует Советник, от него зависит буквально все. Он не склонен к формализму, от открытия до внедрения здесь самый короткий путь.

— Он ведь должен публиковать технические данные по всем внедренным технологиям? Не обнародовать техописания инноваций просто невозможно, они же генерируются и публикуются автоматически перед началом любого нового производства. Странно.

— Этим занимается Советник. Может у него пока до этих мелочей руки не дошли? — Дарпа пожала плечами, уселась поудобнее и принялась вылизывать свой хвост.

Хоппер поднялся метров на сто, заметно ускоряясь, и помчался на запад, в направлении деревьев, темнеющих на горизонте — над производственными зданиями, которые Тэн уже видел по дороге в гостиницу. Капсула отбрасывала множество теней от каждого из гигантских зеркал, тени эти неслись по дорогам и крышам города едва заметными размытыми пятнами.

Далеко внизу во дворах фабрик копошились многочисленные погрузочные роботы, туда-сюда сновали андроиды и люди.

— Они тут спать не ложатся, — сказала Дарпа, кивнув на суетящиеся фигурки, с высоты казавшиеся маленькими и организованными, как муравьи.

— Работают в три смены?

— Угу, на износ.

Уже через минуту они подлетали к лабораторному комплексу на окраине поселка, и автопилот постепенно снизил скорость и высоту.

Комплекс состоял из десятка невысоких зданий. Во время полета Тэн успел изучить его план и знал, что постройки хоть внешне и выглядели не слишком монументально, но в действительности они уходили на десятки этажей в глубину и представляли собой сложную структуру из складов, лабораторий, экспериментальных производств и неплохо оснащенного современного госпиталя. Там даже имелся виварий, согласно справочным данным «пригодный для содержания не только экспериментальных животных, но потенциально и животных внеземного происхождения и неорганических существ».

— Мы прибыли в пункт назначения, — сообщил хоппер и неподвижно завис у входа в главное административное здание над самой поверхностью бетонной парковки.

* * *

Административный центр выглядел бы как классическое марсианское здание времен первой волны — возведенное из того же бетона, что и дорога под ногами— если бы не огромные окна из затемненного стекла, которые привнесли ощущение легкости архитектурных форм. Стекла пестрили яркими бликами орбитальных зеркал, придавая картине стойкий привкус сюрреализма. Часть стен отличалась по цвету – они были серыми, по-видимому, из местного тридимита[7].

Входная дверь растворилась в воздухе, и из здания вышло двуногое существо с руками портового грузчика и миниатюрной головой страуса. Оно выглядело как пародия на гуманоида с большими влажными глазами, каждый из которых был размером с полголовы. Назвать этого робота андроидом язык не поворачивался. Тем не менее, в своем деле он разбирался хорошо: окинул быстрым взглядом гостей, прочитал текст с их бирок и моментально сообразил, что к чему.

— Все как один! Кьютэн, Дарпа, добро пожаловать в административный центр! Я администратор, вы можете называть меня Люком, — сказал он весело, после чего проворно отскочил в сторону, пропуская гостей в просторный холл, и вошел за ними следом.

— Нам нужен Сорокин, — сказал Тэн.

— Что же вы стоите? Проходите вот сюда, к лифту.

С этими словами Люк грациозно продефилировал к противоположной стене холла, в которой сверкала полированным металлом дверь скоростного лифта. Его походка, невзирая на длинные тяжелые руки, поражала отточенностью — ни одного лишнего движения при минимуме затрачиваемых сил.

Он развернулся лицом к гостям и стал терпеливо ждать, пока они подойдут, сохраняя улыбку и благодушное выражение лица, насколько это позволяла его мимика.

Вскоре двери лифта открылись, и они вошли в просторную кабину. Люк остался в вестибюле.

— Увидимся, Люк, — сказала Дарпа басом и оскалила клыки в подобии улыбки.

Люк вздрогнул и его пластиковое лицо на мгновение скривилось от страха в гримасу, как у сжатой в кулак куклы-перчатки. Впрочем, он сразу справился с собой, улыбнулся и ответил, как ни в чем не бывало:

— Приятной работы, Тэн, Дарпа.

— Рекомендуем держаться за поручни, — произнес голос откуда-то с потолка кабины, двери закрылись, и лифт провалился вниз, как будто его вдруг сорвало с тросов.

Тэн пожалел, что не последовал рекомендации вовремя. Он судорожно схватился одной рукой за поручень, а второй поймал подлетевшую в воздух Дарпу и с трудом вернул ее обратно на пол. Она оказалась очень, до невозможности, тяжелой, тем не менее, он проделал это так быстро, что удивился и скорости своей реакции, и силе.

Тэн крепко прижал Дарпу к себе, и они застыли, держась за поручни и друг за друга. Тэн с удивлением заметил, что к инстинктивному страху от падения примешалось новое странное ощущение. Мягкое, но упругое и сильное тело Дарпы изумительно пахло.

Чем это она пахнет? Это ведь обычная бифюровая шерсть…

Тэн одернул себя.

— Если продолжения не будет, нечего тогда и лапать, — сказала Дарпа с улыбкой. — Вижу, тебя уже колбасит.

Лифт падал секунд семь. За это время можно было бы опуститься этажей этак на тридцать. Наконец, кабина остановилась, и Тэн разжал руки.

— Извини.

— Угу.

Табло на стене окрасилось пурпурным, и голос с потолка произнес:

— Сиреневый этаж.

Похоже, вместо нумерации здесь использовалась цветовая кодировка.

— Странный лифт, — сказал Тэн, пытаясь скрыть смущение.

Дверь распахнулась, и они оказались в ярко освещенном фойе с прозрачной стойкой, за которой скучал мимик, облаченный в обтягивающий костюм, едва прикрывавший округлые формы самки сапиенса. Внешним видом биологической части корпуса мимик поразительно походил на Семнадцатую. Это было необычно, на Земле кроме своей ассистентки Тэн встречал такого рода формы всего пару раз за всю свою жизнь.

Глядя на мимика, Тэн снова испытал странное назойливое ощущение. Его притягивало к ней, как магнитом, и казалось, что центр притяжения локализован в нижней части спинного мозга. Тэн сходу не мог понять, почему она его так заинтересовала, отчего этот интерес казался болезненным и пугающим.

Похоже меня действительно «колбасит» …

— Все как один, — сказал Тэн вслух и удивился хрипам, раздавшимся из горла.

— Все как один, — ответил мимик высоким голосом. — Я здесь сейчас за секретаря, меня зовут Кора. — Чем могу помочь?

Над ее головой включилась виртуальная бирка с именем и должностью — «медсестра».

— Мы бы хотели увидеться с Сорокиным. — Тэн понемногу справлялся с собой.

— Один момент, садитесь. — Кора махнула изящной рукой в сторону ровного ряда механических кресел, сиротливо ждущих у стены.

— У вас что-то не в порядке с лифтом, — сказала Дарпа.

— Извините за неудобство, уже чиним. — Кора уставилась в пустую поверхность стола, явно переговариваясь с кем-то по циту.

— Она тебе нравится?

— Кто?

— Эта медсестра.

— В каком смысле? — Тэн попытался притвориться идиотом.

Он сам еще не разобрался в своих ощущениях, и уж тем более не был готов их обсуждать.

— В смысле присунуть. — Дарпа стала белой в розовые сердечки.

— Не понимаю.

— А-а-а, да… Я чуть не забыла — вам, современным людям, это ведь не надо, некуда и нечем. Ты ведь получил шестьсот второе, и все выглядит не так как прежде? Да?

— Немного непривычно, но я все держу под контролем.

Тэн заглянул в базу данных и отыскал значение архаизма «присунуть».

— Я понял, о чем ты, — добавил он, — но ты же знаешь, что у людей репродуктивные органы не развиты.

— Это так, но у сапиенсов с этим дела обстоят иначе. Да ты и сам это уже чувствуешь.

Тэн заставил себя оторвать взгляд от Коры и принялся рассматривать холл. Его убранство выглядело скромным, но не без намека на попытку сделать его приятным для глаза. На стенах висело несколько виртуальных картин с изображениями эпических сцен тарктических баталий времен Сингулярной войны. Из сострадания к зрителю автор подсластил сцены — на картинах не было видно крови, разорванных тел и обезображивающей боли — присутствовал только торжественный эмоциональный подъем на лицах победителей и трусливая покорность во взглядах побежденных. Все просто и понятно, добро и зло помечено соответствующими маркерами — красотой и уродством, благородством и подлостью. Не хватало лишь бирок на каждом персонаже с надписями вроде «хороший парень» и «плохой парень», чтоб уж совсем не напрягать зрителя. Даже гигантские смертоносные грибы от термо выглядели на картине чистоплотно и красиво.

Дарпа поймала взгляд Тэна:

— Это все-таки территория исправительной клиники. В местных психушках промывание мозгов — это основное занятие. Впрочем, как и во всех человеческих социумах.

— Тебе не кажется, что автор доносит идею слишком примитивно?

— Самое простое является и самым действенным. Возьми хотя бы старинные плакаты или, например, древние ритуалы, когда люди при встрече в качестве приветствия прославляли своего лидера или даже вымышленных персонажей — чтобы рабы не забывали имена своих хозяев.

— Это же дикость. — Тэн поморщился.

Дарпа молча подошла к нему, села перед его креслом, посмотрела на него и с улыбкой спросила:

— А как ты здороваешься с другими? Твои бесконечные «все как один»?

— Это же этикет, традиция, — сказал Тэн и запнулся.

— Зачем?

— Наверно, чтобы напоминать о существовании такого понятия как интересы общества.

К ним подошла Кора.

— Пройдемте за мной, Сорокин вас ждет, — сказала она и, не дожидаясь ответа, медленно поплыла в направлении двери с надписью «К вивариям». Ее ягодицы и бедра ритмично покачивались, как на волнах, но более акцентировано, чем требовалось для ходьбы.

Пройдя по длинному коридору, они оказались в просторном помещении, заставленном препарационными столами, полками с оборудованием для вивисекции и стеллажами с ящиками для инструментов.

Сорокин был в лабораторном костюме, залитом кровью. Не так обильно, как это случалось с Тэном в его «мясной лавке», но, тем не менее, достаточно, чтобы стать похожим на сбрендившего художника, опрокинувшего на себя банку с красной краской. Его капюшон неряшливо откинулся назад, и череп поблескивал под антивирусной вуалью лоснящимся кегельным шаром.

Тэн почему-то вспомнил историю про студентку, но быстро взял себя в руки.

Сорокин с опаской уставился на Дарпу как на привидение, будто до этого никогда не видел механических квадраподов с виртуальными бирками.

— Все как один… — начал было Тэн, но, встретившись взглядом с Дарпой, осекся.

Она прыснула со смеху, но тут же приняла серьезный вид.

— Что здесь смешного, любезнейшая? — Страх Сорокина сменился деланым возмущением, он перевел обиженный взгляд на свои окровавленные перчатки.

— Прошу прощения, любезнейший, — сказала Дарпа вслух, не удержавшись от искушения подразнить разжалованного профессора.

Сорокин проворно сорвал с рук перчатки и кинул их в утилизатор с таким истерическим остервенением, словно бросал их в лицо врага.

— Ну что ж, — давайте ближе к делу, — сказал он, выстреливая словами как из пулемета. — Что именно вас интересует?

— Зря ты с ним так, — сказал Тэн Дарпе по закрытому каналу, — теперь может обидеться и замкнуться.

— Все может оказаться как раз наоборот, — ответила она.

— Расскажи, что здесь произошло, — произнес Тэн, уже обращаясь к Сорокину. — С самого начала и, пожалуйста, не спеши.

— А что конкретно вас интересует?

— Чем занимались Битар и Курга?

— Кассандра Битар работала киберботаником, а Стив Курга ремонтировал механические дроны. Оба числились у меня в лаборатории полгода. С ними не было никаких проблем, никогда. Рабочее место Стива — в соседней комнате, ближе к серверам. Кассандра, в основном, работала здесь, но часто сиживала и в компьютерной лаборатории.

— Где рабочее место Кассандры? — Тэн повернул голову в сторону столов, расположенных немного поодаль.

Сорокин подошел к одному из столов в самом углу, и указал на него.

— Вот. Пожалуй, здесь она сидела чаще всего.

Это был обычный лабораторный стол: биометрические выдвижные ящики сбоку, столешница, в несколько слоев заваленная бесполезным хламом и десятками мятых доклетов[8]. К столу сиротливо жалось пустующее пластиковое кресло.

На стене рядом висела виртуальная проекция большой группы подростков, около тридцати-сорока человек в синей форме выпускников Колледжа Советника. Среди них была и Кассандра. Она беспечно улыбалась — говорила «сы-ы-ыр». Может в тот день она и в самом деле надеялась на долгую и веселую жизнь.

Тэн выдвинул верхний ящик. Там оказалась еще одна бесформенная груда доклетов, по большей части с отчетами по генетическим анализам местных растений и аппроксимационными моделями геномов. Остальные ящики хранили такой же никому не нужный мусор.

Доклетов было так много, что пришлось бы потратить как минимум час только для просмотра названий хранящихся на них их файлов.

— Любезнейшие, Советник уже все здесь осмотрел, — сказал Сорокин.

Ему явно не терпелось поскорее избавиться от назойливых визитеров.

— Ты имеешь в виду Магнуса? — спросил Тэн.

— Ну да.

— Он что-нибудь нашел?

— Я ведь уже говорил, что ничего он здесь не нашел.

Дарпа тоже подошла к столу и с отсутствующим видом порылась в ящиках, с ленивой брезгливостью подцепляя кончиками выпущенных когтей стопки пыльных пленок.

— Тут у нее бардак, настоящая помойка, — сказала она.

— Я собрал в своей лаборатории хороших инженеров, а научный гений с порядком не уживается. — Сорокин с гордостью выпятил грудь. — Кстати, часть этих документов есть в файлах нашей базы данных, вот ссылка.

Он тут же отправил Тэну и Дарпе ссылку на базу данных.

— Это заявление спорно, любезнейший, — возразила Дарпа. — Ученый без порядка и дисциплины — это нонсенс.

Возражать ей Сорокин не стал, лишь поморщился, печально вздохнул и повел всех в соседнее помещение.

Оно оказалось таким же большим, но, в отличие от первого, было забито тестовыми приборами и компьютерным оборудованием. На столах громоздились процессоры, анализаторы и прочие устройства, перемежаясь с полуразобранными частями дронов и мимиков с засохшими фрагментами квазибиологической плоти, покрытыми пятнами черной плесени. В отсутствии хозяина здесь все пришло в упадок.

— Мне приказано ничего не трогать, — сказал Сорокин, оправдываясь.

Над столом Стива тоже висела проекция: два человека средних лет с бело-черной собакой, похожей на бордер-колли, лежали на серой траве и смотрели в камеру, растянув губы в улыбках. Оба выглядели довольными, обнимали собаку, а та в ответ тоже радостно скалилась и пускала обильные слюни счастья.

— Красивая собачка, — заметила Дарпа.

— Это кто? — спросил Тэн.

— Слева — куратор Стива, — ответил Сорокин, — а справа — партнер куратора. Он никогда о них не рассказывал, но я, откровенно говоря, этим и не интересовался.

На столе Стива тоже хаотично валялись доклеты с отчетами — так же, как на столе у Кассандры. Похоже, Магнус уже здесь все перевернул вверх дном.

Тэн поочередно выдвинул все ящики — в них тоже были доклеты, забитые отчетами и чертежами. В последнем ящике сиротливо лежал электронный кистевой эспандер. Тэн взял его в руки, и тот тут же подключился к его циту, словно нашел в его лице нового хозяина. По записям в логах эспандера было видно, что Стив таскал его с собой и мял почти все время, даже во сне. Тэн на всякий случай переписал логи в свой компьютер.

— Я заберу эти документы, — сказал Тэн, покрутив эспандер на указательном пальце.

— Под твою ответственность, — согласился Сорокин.

Дарпа вскочила на ноги, принесла коробку, довольно проворно извлекла содержимое ящиков и упаковала. Затем они вернулись к рабочему столу Кассандры и сложили ее документы во вторую коробку.

— Чем в последнее время занимался Стив? — спросил Тэн.

— Он всегда занимался одним и тем же — ремонтировал дронов. Изредка перенастраивал новых. Разумеется, если таковые поступали.

— В последние месяцы новые дроны были?

— Нет, только старье.

— А Кассандра?

— Она дорабатывала растения, адаптировала их к марсианским почвам — занималась увеличением выживаемости семян. Ничего нового или интересного в последний месяц у нее точно не было.

— Что ты можешь сказать о характерах пропавших? — спросил Тэн.

— Ничего особенного, — ответил Сорокин. — Оба были дисциплинированы, трудолюбивы, с работой справлялись.

— Нервные срывы у кого-нибудь из них были?

— Нет. Совсем нет. Работали стабильно, без эксцессов. Хотя… в последнее время они стали какими-то слишком тихими, что ли.

— В каком смысле?

— Делали, что я им поручал, но сами ни на что не вызывались, не проявляли инициативу, я даже на них внимание перестал обращать. Словно их и не было вовсе. Действительно, странно…

— Они употребляли стимы[9]?

— Полагаю, что нет. Ну, лично я этого не замечал, но что там было на самом деле, не знаю.

— У них были друзья?

— Понимаешь, любезнейший, я и сам не то, чтобы с ними дружил. Я не лез в их личную жизнь, мы просто работали в одной конторе, не более того. Но из их разговоров было видно, что эти двое часто общались между собой, в том числе и по вечерам.

— Они увлекались чем-то? — спросила Дарпа. — Или посещали какие-нибудь заведения?

Сорокин задумчиво посмотрел на нее и сказал:

— Захаживали в «Зеленую мечту». Есть такой притон на севере колонии. О других их увлечениях я не слышал. Я вам повторяю: все наши общие интересы начинались и заканчивались в этом офисе и ограничивались служебной необходимостью.

Похоже, Дарпа удовлетворила свое любопытство и принялась демонстративно вылизывать хвост, словно показывая, что вопросов к Сорокину у нее больше нет. Красный платок, повязанный на шее, то и дело мешал ей, подворачиваясь под влажный язык.

— Так как же они исчезли? — спросил Тэн. — Где их видели в последний раз?

— Они, образно выражаясь, растворились в воздухе, — сказал Сорокин. — Зашли в зал Советника и исчезли. Дематериализовались.

— А разве здесь есть зал Советника? — удивился Тэн.

Он знал, что таких залов существуют сотни тысяч, но ему ни разу не доводилось их видеть в живую.

— Да, есть. — В голосе Сорокина прозвучала гордость.

— Записи с камер наблюдения зала сохранились?

— Конечно, но только снаружи. В самом зале камер нет. Эти двое присутствуют только на записях с камер у дверей, и только до того момента, пока не вошли в зал Советника. — Сорокин задумчиво почесал затылок.

— Я хочу посмотреть.

— Смотри на здоровье. — Сорокин тут же отправил Тэну ссылку на видео с трех камер, установленных у входа в зал.

На всех трех видеозаписях было видно, как в 18:43 к двери, ведущей в зал Советника, подошла Кассандра. Сработал биометрический замок, дверь открылась, и Кассандра вошла внутрь. Стив подошел к двери в 18:47 и так же легко проник внутрь, будто проделывал это не в первый раз.

— Они бывали раньше в зале? — спросил Тэн.

— Не думаю, — ответил Сорокин.

— Как же они получили доступ?

Сорокин недоуменно пожал плечами.

— А что говорит по этому поводу Магнус? — спросила Дарпа.

— Он сказал, что доступа им не давал.

— А как пропал сорок первый интерфейс?

— Точно так же — он просто исчез. Взгляните на последнее видео — на нем видно, как он входит в зал.

Клипы с нескольких камер показали, как точная копия Магнуса зашла в свой зал в 18:59, чтобы никогда оттуда уже не выйти.

— А кстати, как его звали?

— Кого?

— Прежний интерфейс.

— Так же, как и нынешний — Магнус.

— А ты уверен, что старый и новый Магнусы — это не один и тот же дроид?

— Откуда мне знать? В любом случае, видеозаписи показывают, что старый интерфейс из зала Советника так и не вышел.

— А ты сам заходил в зал? — спросил Тэн.

— Да. Недавно, вместе с новым интерфейсом.

— Что там внутри?

— Ничего особенного. Какое-то оборудование, а теперь еще и несколько дронов охраны. Да мы можем туда зайти, если хотите. Магнус дал доступ и мне, и вам.

Тэн кивнул, и они направились к залу Советника.

Когда они подошли к двери, стало очевидно, что, не будь у них доступа, пройти внутрь было бы задачей невыполнимой. Десятки всевозможных анализаторов и детекторов уставились на них со всех сторон, весы со сканерами ног были встроены в пол перед дверью. На двери была установлена и активная защита — шокеры и еще какие-то зловещие устройства непонятного назначения.

— Заходим по одному, — деловито сказал Сорокин и ткнул пальцем в сторону Дарпы. — Любезнейшая, ты первая.

Дарпа поводила ушами, с заговорщическим видом оглянулась по сторонам и подошла вплотную к двери. Дверь открылась секунд через десять и пропустила ее внутрь как старую знакомую. Эти долгие секунды ушли на тщательную проверку ее идентичности.

В глубине дверного проема виднелась плотная защитная перегородка, перекрывающая вид в зал. Чтобы зайти внутрь, нужно было обойти эту перегородку слева или справа. Дарпа свернула влево и скрылась из виду. Дверь закрылась, и Сорокин указал пальцем на Тэна. Он тоже зашел внутрь без проблем, мысленно убеждая себя в том, что выйти будет так же просто, как и войти.

Зал и в самом деле оказался забитым шкафами с оборудованием плотно, как склад. Тут были компьютеры всех мастей, низкотемпературные, квантовые и биологические вычислительные системы, да и немало устройств, о которых Тэн прежде никогда не слышал, даже имея полный допуск к закрытой сети Агентства. Ровно шипела вентиляция, мигали разнообразные физические и виртуальные экраны и экранчики, жгуты проводов и шлангов свисали то тут, то там сумбурными хитросплетениями лиан.

Посередине зала стоял лабораторный стол, на котором лежали четыре охлаждающих поддона для биологических образцов. Поддоны были пусты, но функционировали, поддерживая температуру своей поверхности на уровне плюс четыре градуса по Цельсию.

Тэн заметил несколько автономных граверов-октоподов[10] и электромагнитных пушек, зловеще висевших в полной боевой готовности на лианах под потолком огромными красноглазыми пауками. Мелькнула мысль, что здесь где-то может быть спрятана и система самоуничтожения, без нее картина оказалась бы незавершенной. Хотя, с другой стороны, зачем Советнику физически уничтожать свой зал с оборудованием? Всю информацию, хранящуюся здесь, можно было просто стереть по команде извне.

— Я ни разу не бывал в залах Советника, — сказал Тэн Дарпе по закрытому каналу.

— Да, тут прикольно, — ответила она со скучающим видом.

Позади послышались шаги Сорокина.

— Кто это все обслуживает? — спросил у него Тэн.

— Советник. То есть Магнус, — ответил тот.

— Кто-то еще?

— Нет, только он сам.

— Здесь есть видеокамеры?

— Нет, я ведь уже говорил. Насколько я знаю, камер в залах Советника не бывает.

Тэн и Дарпа походили по залу, протискиваясь между шкафами и осматривая устройства, но не нашли ничего, что показалось бы поврежденным или хоть как-то выделялось из общего фона. Все внутри зала Советника с его сверхсовременной начинкой выглядело непривычно, а как отыскать что-то необычное среди нагромождения необычных вещей?

Сотни тысяч подобных залов Советника было раскидано по всей Солнечной системе — не только на Земле, Марсе, Титане и других крупных колониях, но и на малоизвестных планетоидах и космических станциях. Они были частями его мозга, думата, в них хранилась его память. Собственно, это и был сам Советник, и информация, касающаяся его залов, была скрыта за семью печатями.

Оставаться здесь далее не имело смысла, и все поочередно выбрались наружу.

Разговоры с коллегами пропавших тоже не дали никаких результатов.

Мало кто из них мог вообще вспомнить пропавшую пару, и никто не был с ними знаком близко. Они здесь ни с кем, кроме друг друга и Сорокина, не общались, и сами никого особенно не интересовали.

Умеют же некоторые жить среди других людей, оставаясь при этом незаметными! Хотя… В этом нет ничего необычного, многие одиноки по разным причинам. А может эти двое избегали социальных контактов намеренно? Может у них было что скрывать?

Люк, постоянно находившийся в холле административного центра на первом этаже, помнил пропавших, но не более, чем любого другого сотрудника, приходящего в офис в будние дни. Большинство из работающих здесь пациентов окуклилось в своем собственном мирке как в яичной скорлупе. Находясь в ПЛИКО, они могли заниматься чем угодно — работать, учиться, бездельничать, наконец. В этом плане их жизнь мало чем отличалась от жизни на Земле или в любом другом обжитом месте. Единственное отличие заключалось в ограничении свободы перемещений, хотя и большинство свободных людей этой возможностью пользовались нечасто. Тэн сам никуда не летал уже более десяти лет, следуя маршрутом дом-Агентство-дом каждый рабочий день. В этом смысле он сам не особо отличался от пациентов ПЛИКО.

Через пару часов, когда уже стало очевидно, что ничего нового они не узнают, Тэн и Дарпа отнесли коробку с доклетами в пустующее помещение, уселись за стол и принялись их просматривать, один за другим. Тэн тратил в несколько раз больше времени на каждую страницу, но Дарпа тактично не комментировала его медлительность, за что он был ей признателен.

— Интересными вещами тут занималась Кассандра, — сказала Дарпа и показала вирту листа со структурой генома одного из видов местных деревьев.

— Что тут интересного?

— Смотри, как замечательно она управляла толщиной годовых колец в зависимости от погодных условий!

— Зачем?

— От этого зависит прочность древесины. Она хотела, чтобы все кольца были одинаковой толщины вне зависимости от погоды.

— Наверняка на Земле это уже давно сделали.

— Лишь отчасти. К тому же, на Марсе другие виды и погодные условия.

Документы Кассандры оказались сплошной что ни на есть наискучнейшей ботаникой. Тэн чуть не заснул, пока добрался до дна ящика.

Затем настала очередь Стива, с последовательностью силлогоманьяка[11] собиравшего в своем столе отчеты по ремонтам, статистике неисправностей, черновики рекомендаций по улучшению конструкций… Было совершенно непонятно, зачем он хранил все это, да и копание в документах уводило от основной проблемы — исчезновения этих людей.

Часы показывали восемь утра, безумно хотелось спать.

— Мы делаем что-то не так, — сказал Тэн, зевая.

— Согласна. Поехали в гостиницу. Выспишься, а вечером заскочим в «Зеленую мечту». Наверняка у них там имеются знакомые.

— Хорошая идея. — Тэн кивнул и снова непроизвольно зевнул, еле успев прикрыть рот рукой.

От легкого прикосновения пальцев еще один зуб безболезненно выпал и остался лежать на ладони. Внешне вполне здоровый верхний клык. Тэн с сожалением выкинул его в утилизатор.

— Как идет процесс улучшений? — спросила Дарпа, пряча улыбку.

— Нормально, — прошепелявил Тэн вслух с наигранной бодростью. — Поехали.

Они поднялись со стульев и отправились возвращать коробки с помятыми доклетами.

____________________

[1] Диггеры — «космические рудокопы», постоянные обитатели поясов астероидов.

[2] Фид — персонифицированный поток информации и интерактивного контента, поступающий на церебральный компьютер.

[3] Гигаэлектронвольт — внесистемная единица энергии и массы.

[4] Органелла — это организованная специализированная структура внутри живой клетки (например — митохондрия).

[5] Мармозетка — род приматов из семейства игрунковых.

[6] Ганимед — спутник Юпитера, имеющий собственное магнитное поле.

[7] Тридимит — минерал из класса кремнеземов.

[8] Доклет — тонкий, легкий и гибкий сенсорный экран с интегрированным компьютером, обычно размером со стандартный лист бумаги.

[9] Стимы – синтетические вещества, оказывающие воздействие на центры удовольствия в головном мозге.

[10] Гравер — гравитационно-импульсное оружие.

[11] Силлогомания — подтип обсессивно-компульсивного расстройства, выражающийся в навязчивом приобретении предметов, не имеющих априорной ценности, сохранением этих предметов и неорганизованностью, которые приводят к переполнению жизненного пространства.

Глава 6. «Цирк»

Тэн проснулся от звона в ушах. Он открыл глаза и лишь через несколько секунд понял, что это вызов цита.

— Как спалось? — спросила Дарпа.

— Ох… я все еще сплю, — пробормотал он нечленораздельно и вытащил изо рта еще два зуба, выпавших во сне.

Повезло, что я их ненароком не проглотил…

— Так мы едем в «Зеленую мечту»? — продолжила Дарпа.

— Да, надо ехать. — Тэн постепенно просыпался.

В ванной комнате он осмотрел десны. Темные щели вместо выпавших зубов сильно бросались в глаза и выглядели ужасно, но была и хорошая новость: в слегка кровоточащих ямках появились зародыши новых. Скорость, с которой они росли, не могла не восхищать.

* * *

Дорога в «Зеленую мечту» заняла минут десять. Они припарковались на площадке рядом с баром, где сиротливо жались друг к другу несколько хопперов и вездеходов, оставленных своими хозяевами ради еды и развлечений.

— Я смотрю, это место пользуется популярностью, — заметила Дарпа. — Наверняка здесь можно неплохо оттянуться.

Внутри помещения с низким темным потолком было довольно многолюдно. Никто не обратил внимания на очередных посетителей, все были заняты своими делами.

Оглушительно гремела музыка, разрывая барабанные перепонки ритмичными ударами кувалд по стальным листам разной толщины. На небольшой свободной площадке среди столов конвульсивно, будто в агонии, подергивались несколько человек.

В середине зала, за надраенной до блеска барной стойкой под красное дерево суетились жилистый бармен невысокого роста с копной толстых дредов до плеч и его ассистент-андроид. Бармен по-свойски общался с клиентами, а андроид, припадая на одну ногу, раненой птицей метался между полками с выпивкой и сияющими латунными кранами и разливал напитки с грацией настоящего артиста. Иногда, когда дроид ловил на себе взгляд какого-нибудь посетителя, он подкидывал бутылку из-за спины вверх над своей головой так, что она закручивалась, словно кегля в руках гимнаста, ловко ловил ее и плавно, без остановки, продолжал разливать дальше.

Почти все столы были заняты. Публика, по большей части одетая в продольно-полосатые черно-красные термокостюмы колонистов, выглядела довольно однообразно. Все посетители и бармен были доступны по открытому каналу цита, их общие данные высвечивались на бирках.

Тэн легко нашел взглядом Кастора с броскими ирокезами и его задумчивого приятеля Минту. Кастор тоже заметил Тэна, но поспешно отвернулся, сделав вид, что не узнал.

Тэн и Дарпа подошли к стойке.

— Что будешь пить? — спросил бармен у Тэна, с интересом косясь на Дарпу и удерживая на лице широкую лошадиную улыбку.

— А что у вас обычно пьют?

— Настойку на марсианской клюкве. Это не клюква в прямом смысле, а плоды кактуса, но по вкусу и цвету не отличишь от настоящей. Еще часто заказывают «Восьмой угол», «Пурпурный Джек» … — начал было он перечислять, а потом все же не выдержал и спросил, кивнув в сторону Дарпы: — Что закажешь для дамы?

— Ха-ха, дама… — хрипло рассмеялась Дарпа, широко открыв рот и вульгарно запрокинув голову назад. — Дама пить не будет, старина.

— Давай клюкву, — сказал Тэн.

Бармен заметил черные провалы отсутствующих зубов и испуганно отпрянул от него, как от прокаженного.

— Это не заразно, — успокоил его Тэн, стараясь не открывать рот. — Меняю зубы, старые поизносились.

— Ух ты, — сказал бармен с видимым облегчением. — А я чуть было в штаны не наложил, думал у тебя тау[1] или что похлеще.

Он на мгновение застыл на месте, посылая заказ помощнику.

Воспользовавшись паузой, Тэн вывел перед ним вирту с изображениями Кассандры и Стива:

— Скажи, к вам часто заходили эти двое?

На лице бармена вновь появился страх.

— Дружище, я смотрю ты очень впечатлительная натура, — сказала Дарпа, постепенно повышая голос. — Что ты скрываешь, каналья?!

— Мне нечего скрывать, — ответил бармен, тщательно подбирая слова и одновременно покрываясь потом.

— Они здесь были?!

— Да, да… Они здесь часто бывали. Меня уже Советник об этом спрашивал.

— Советник попросил нас спросить тебя об этом еще раз, — съязвила Дарпа.

Похоже бармен ей тоже не нравится…

— Я разве возражаю? Без проблем. Они здесь околачивались чуть ли не каждый вечер.

— Оба?

— Да. Оба. Они всегда приходили вместе.

— Чем они занимались?

— Сидели, пили. Играли в бильярд, болтали… Иногда танцевали. Как обычно. Делали то, что и все здесь делают.

— Что они заказывали? — спросил Тэн, пытаясь нащупать хоть какую-нибудь зацепку.

— Все понемногу. — Бармен посмотрел в потолок, просматривая записи в компьютере. — Но чаще всего — настойку на клюкве.

— А где они обычно сидели? За каким столом?

— Вон там, в углу. — Бармен кивнул в сторону стола в противоположной стороне от двери, ютившегося между пластиковой пальмой в натуральную величину и бутафорским чучелом гризли.

Этот стол оказался свободным, и Тэн отправился к нему, чтобы взглянуть на окружающее с той перспективы, с которой его видела исчезнувшая пара. Дарпа рысью просеменила следом и забралась на стул, но, в отличие от Тэна, с ногами.

Место оказалось неплохим, отсюда бар просматривался как на ладони — ни войти, ни выйти из него незамеченным было невозможно.

Через минуту к ним подошел хромой андроид и принес бокал с клюквой.

Ха, похоже его не чинят, чтобы чаевых побольше оставляли. А может он и вообще не сломан, а просто притворяется, кто его знает?

Когда он удалился, подволакивая ногу, Дарпа обреченно вздохнула и сказала:

— Ничего путного мы здесь не узнаем.

— Почему ты так думаешь?

— Бармен что-то скрывает, явно чем-то сильно напуган. Те два фрика, что нас встречали в порту, имитируют потерю памяти… Совершенно очевидно, что здесь не принято вот так запросто делиться секретами с чужаками.

Как ни крути, но Дарпа все же была права — никто не прибежит к ним с раскаяниями или хотя бы с полезной информацией. Вряд ли они могли выяснить что-то путное, просто предаваясь размышлениям. Настало время проявить инициативу, взять быка за рога, и Тэн подключился к циту Кастора:

— Привет, Кастор.

— О, Тэн!? Ты где?

Актер из него был никакой, хоть он и старался разыграть естественное недоумение изо всех сил.

— Посмотри налево.

Кастор повернул голову вправо, потом влево, и они наконец-то встретились взглядами.

— У нас к тебе есть пара вопросов. Подойди, пожалуйста.

Кастор был сама покладистость и вскоре уселся к ним за стол, прихватив с собой фиолетовый напиток и время от времени поцеживая его через соломинку. Судя по цвету, это был «Пурпурный Джек» из списка, озвученного барменом.

Тэн показал Кастору изображения пропавших людей и спросил, не видел ли он их в баре. Кастор повторил то, что им уже поведал бармен, и при этом выглядел таким же напуганным.

Под потолком висело несколько камер, Дарпа подключилась к закрытой сети забегаловки и занялась просмотром видеозаписей за последние дни. Пока Кастор с наигранным энтузиазмом делал вид, что искренне отвечает на вопросы, она откопала нечто интересное.

— Кто это? — спросила Дарпа и вывела перед собеседниками видео, на котором Кассандра и Стив общались с каким-то существом без бирки, внешне похожим на человека. На заднем плане сидели Кастор с неразлучным Минтой и с неподдельным интересом поглядывали на разговаривающих.

— Я не знаю…

— Мы же все равно это легко выясним и сами, — сказала Дарпа. — Но в этом случае еще и поможем тебе добавить срок.

Насчет срока Дарпа конечно же блефовала, но Кастор этого знать не мог. На его лице отобразилась внутренняя борьба, и, наконец, он с трудом выдавил:

— Это мимик из отдела грузовых перевозок.

— Почему ты так считаешь?

— Он сам говорил.

— Как его зовут? — спросил Тэн.

— Винсент.

— Что было у Винсента общего с этой парой?

— Какие-то общие дела. Я не в курсе подробностей.

Через несколько минут стало понятно, что больше они из Кастора ничего не выжмут. Тэн сухо поблагодарил его за помощь и отпустил. Тот с радостью убежал, чуть ли не вприпрыжку, как выпущенный на волю заяц.

— Вот видишь, юлят они все, — сказала Дарпа. — Надо навестить этого Винсента, хотя я и не люблю мимиков.

— Почему не любишь?

— Я ни разу не встречала среди них гармоничных и сбалансированных. Они все помешаны на биологической части своих тел. Будто биология в их существовании — это самое главное. Экзистенциалисты хреновы.

— Может быть, этот окажется исключением, — сказал Тэн и отпил глоток настойки из марсианской клюквы. — А ты не разделяешь взгляды экзистенциалистов?

— Их идеи не стоят выеденного яйца.

Напиток оказался кисло-сладким пойлом с синтетическим яблочным запахом.

Я и сам мог бы сделать такой из забродившего баночного сока.

— Как тебе клюква? — спросила Дарпа, заметив его скривившееся лицо.

Она зашевелилась, и стул жалобно затрещал под ее весом.

— На мой вкус, она могла бы быть и лучше. Скажи, почему из всех записей ты выбрала именно кадры разговора с тем мимиком, Винсентом?

— Потому, что в последние дни перед исчезновением они с ним общались чаще всего и каждый раз при этом были очень напряжены. Что-то заставляло их нервничать.

— С кем еще они здесь встречались?

— Много с кем, но с остальными они разговаривали без напряжения. С Винсентом же все разговоры были серьезными и неприятными, если судить по выражению их лиц.

— Камера не записала данные Винсента, — заметил Тэн.

— По-видимому, он не давал публичный доступ к своей бирке.

— На входе установлена свинья[2], посмотри, что она разнюхала.

— Сейчас гляну… Ох ты! Наш приятель вовсе не Винсент. Его зовут Феми, так что лучше говорить «её».

— Она выдала себя за другого, или Кастор перепутал имена?

— Он слишком глуп для такого сложного вранья. Думаю, это Феми водила всех за нос.

— У тебя есть идеи, зачем ей это?

— Нет.

— Адрес этой Феми хоть у нас есть?

— Формально она числится уборщицей в другом местном притоне, — сказала Дарпа и послала Тэну ссылку на файлы, касающиеся Феми и заведения, при котором она числилась.

Заведение называлось оригинально: «Цирк». Оно располагалось в отдельно стоящей постройке в виде широкого и короткого цилиндра, увенчанного конической крышей.

— Веселое название, — сказала Дарпа.

— Наверно из-за формы здания.

— Сходство не только внешнее. Там и публика соответствующая.

Тэн удивленно поднял бровь.

— Судя по данным из либры, там в поте лица трудятся мимики, дроиды и «животные небанального назначения», — сказала Дарпа.

— Что ты имеешь в виду под животными небанального назначения?

— Это фраза из рекламного проспекта. Она оставляет место для фантазии, не так ли? Но это точно не грузовые боты и не лабораторный виварий.

— Кто в этом «Цирке» главный?

— Некто по имени Ландыш. Она попала в ПЛИКО за производство и сбыт стимов, а «Цирк» — это ее маленький местный бизнес.

— Стимы? Шутишь?

— У нее две научные степени — по физике и биологии, и у меня такое ощущение, что она со своими старыми делами до сих не покончила.

Дарпа покрутила рукой в воздухе, размешивая воображаемый реагент в пробирке.

— Тогда не будем терять время. — Тэн с облегчением отставил в сторону недопитую клюквенную настойку и поднялся из-за стола.

* * *

Еще на подлете они без труда разглядели здание «Цирка». Оно было значительно шире окружающих строений и, как архитектурная доминанта, сразу бросалось в глаза своей глухой, закругляющейся бетонной стеной, обильно расписанной неприличными граффити. Помимо рисунков с сомнительным содержанием там были изображения экзотических зверей, прыгающих через горящие обручи в руках кудрявых шатенов с круглыми красными носами в гротескном макияже и полосатых шароварах, чем-то похожих по раскраске на форму пациентов ПЛИКО.

Они облетели здание по кругу. Единственная входная дверь была наглухо закрыта. Рядом с ней стоял здоровяк в теплой черной куртке с противогазом на лице, из-под которого торчала косматая борода с тремя грубо заплетенными косичками. Он периодически прикладывался к ингалятору, просунутому сквозь отверстие-клапан в маске, и выпускал клубы белесого пара. Над его головой висела бирка с именем «Климент».

Тэн припарковал хоппер неподалеку у входа.

— Куда? — бросил Климент недружелюбно, как только они подошли ближе.

Клапан на его противогазе оттопырился, выпустив очередную порцию пара. Запахло жженой корой. Когда он говорил, косички на его черной бороде угрожающе подергивалась.

— Мы к Феми, старина, — сказала Дарпа, пока Тэн соображал, что ответить.

— Ее нет.

— А где она?

— Откуда я знаю?

— Хорошо, тогда мы к Ландыш.

— Ее тоже нет.

— Мы можем войти? — Тэн попытался обойти здоровяка, но тот загородил проход.

— Нет. — Климент отодвинулся на полшага и быстро сунул правую руку себе за спину.

Окуляры его маски запотели.

— Сними противогаз, дружище, ты же ничего не видишь, — участливо сказала Дарпа.

Тот продолжил упорно стоять в проходе, сделав вид, что не слышит.

— У него гравер, — сказала Дарпа по закрытому каналу.

В этот момент Тэн непроизвольно сделал какое-то неуловимое ментальное усилие, толком даже не поняв какое именно — нечто сродни легкому напряжению глаз, когда пытаешься разглядеть мелкий шрифт издалека. Он смотрел на Климента и вдруг увидел костную структуру его скелета, внутренние органы, руку, скрытую за спиной, широкий ремень и кобуру с тяжелым гравером. Его кисть сжимала рукоятку, указательный палец лежал на спусковом крючке, а большой палец уперся в биометрический предохранитель. Климент и правда не на шутку распсиховался, раз схватился за оружие, которое для гражданских лиц на Марсе было нелегальным.

— Подожди секунду, я с ним поговорю, — ответил Тэн.

— Вы кто? — спросил Климент грозно, безуспешно пытаясь скрыть панические нотки в голосе. — Документы у вас есть?

— Держи. — Тэн включил бирку над своей головой.

Дарпа сделала то же самое. На бирках перечислялись их права на посещение любых зданий и проведение допросов.

— Мы расследуем недавний инцидент с исчезнувшими пациентами ПЛИКО, — сказал Тэн спокойно, чувствуя, как ладони потеют, а кожа на спине и голове покрывается мурашками.

С полминуты Климент молча рассматривал бирки. Наконец, он отступил в сторону и с явным облегчением убрал руку из-за спины.

— Проходите, — сказал он хрипло.

Тэн толкнул дверь, та негромко скрипнула и открылась. Дарпа прошмыгнула вперед, задев его бедро своим крепким боком.

— Судя по сторожу на входе, они здесь проворачивают серьезные дела, — сказала она по закрытому каналу. — Он не глуп, раз решил не доставать пушку, а то я уже приготовилась его отключить.

— Как?

— Тебе лучше не знать.

— Как бы там ни было, команды стрелять во всех подряд ему не давали, — ответил Тэн. — Это успокаивает. Может у него и гравер был не боевой, а шоковый.

— Все может быть.

Зрение снова стало привычным, он перестал видеть то, что находилось под поверхностью окружающих стен и предметов.

— Не знаю как, но после последних улучшений я могу смотреть сквозь материальные объекты, — сказал Тэн.

— Я тоже могу, — ответила Дарпа, словно это было само собой разумеющимся.

— Но я-то раньше не мог.

— Добро пожаловать в клуб тех, кто может.

— Как это работает?

— Наши компьютеры через циты получают свежие сетевые данные из разных источников — от камер, сенсоров, статистику разного рода мониторинга и на их основе синтезируют изображение. Это всего лишь визуальная экстраполяция, прогноз на основе всего, что имеет отношение к объекту, на который ты смотришь.

— То есть, того, что я вижу, может в реальности и не существовать?

— Такое маловероятно, но да, может и не существовать.

Не успели они пройти по узкому коридору и нескольких шагов, как позади открылась одна из дверей, и оттуда появился андроид с серийным номером над головой — модель, похожая на те, что использовались на Земле в полиции. Он был безоружен, но Тэн знал, что с его силой и броней он мог бы легко обойтись и без гравера.

— Привет, коллега, — сказала ему Дарпа.

Тот не ответил, но продолжил идти за ними немым эскортом. Его тяжелые шаги разносились по коридору гулким эхом.

— Теперь нам будет не так страшно, раз мы с охраной, — сказала она с наигранной веселостью.

Вскоре коридор закончился, и они уперлись в дверь с лаконичной надписью «Начальник Цирка Доктор Ландыш».

— Да! — послышалось из-за двери, и они вошли внутрь.

Андроид последовал за ними и, словно вышколенный консьерж, аккуратно прикрыл за собой дверь.

Помещение было просторным. На многочисленных полках, облепивших стены, красовались кубки, статуэтки, вирты с изображениями животных и людей в пестрых одеждах. Посередине кабинета стоял длинный полированный стол буквой «Т», изготовленный из безукоризненной подделки под ореховое дерево.

Во главе стола сидела худосочная, полуодетая дама с копной красно-синих волос до плеч. Она откинулась в кресле с высокой спинкой, напоминающем покрашенный под золото трон. Над ее головой высветилась бирка с надписью «Доктор Ландыш». Визитки Тэна и Дарпы она тоже видела, так что формальная часть знакомства состоялась.

— Что вас к нам привело? — с ходу начала Ландыш.

Ее голос звучал пронзительно и зло.

— Давай говори ты, — попросил Тэн Дарпу по закрытому каналу. — А я осмотрюсь.

— Мы хотим поговорить с Феми, — ответила Дарпа.

— Какого рода интерес?

— Задать ей пару вопросов.

— Можете задать свои вопросы мне, я ее опекун[3].

— Мы предпочли бы поговорить с Феми.

Ландыш испытующе посмотрела на них, покусывая ярко-алую нижнюю губу. Ее белоснежные зубы сверкали, будто она их только что отрастила или заменила свежими имплантами. Она наверняка сканировала непрошенных гостей со всех сторон, одновременно судорожно роясь в либре и прочих доступных ей базах данных.

Пока Дарпа и Ландыш обменивались репликами, словно фехтовальщицы уколами рапир, Тэн внимательно рассматривал убранство кабинета, переводя взгляд с полки на полку, с предмета на предмет. С помощью нового виртуального зрения ему удалось заглянуть внутрь ящиков стола, рассмотреть содержимое встроенного в стену сейфа и даже батарею цита в черепной коробке у Ландыш. Впрочем, ничего достойного внимания он не обнаружил, если не считать гравера в верхнем ящике и пару десятков слитков родия в несгораемом сейфе. Этот редкий металл использовался как валюта на черном рынке, и даже несколько слитков было целым состоянием.

— Чем вы тут занимаетесь? — Тэн тоже присоединился к разговору.

— Посмотри в либре, там все есть, — ответила Ландыш.

— Ее трудно назвать общительной, — сказал Тэн по закрытому каналу.

— Сучка, — весело согласилась Дарпа.

— Хорошо, можете встретиться со своей Феми, — сказала Ландыш. Она перестала грызть губу и с заговорщическим видом кивнула андроиду.

— Идите за мной, я отведу вас к Феми, — тут же приказал тот типичным голосом полицейского, открыл дверь и уверенно вышел из кабинета.

Оказывается, он может говорить.

Тэн обернулся в сторону сидящей на троне Ландыш, та фальшиво улыбнулась в ответ и показала рукой на дверь: дескать, проваливайте!

* * *

Они прошагали за андроидом несколько метров по коридору, зашли в дверь с ничего не значащей надписью «Коммутатор», пресекли небольшое помещение и попали в другой коридор. Через некоторое время андроид остановился перед обшарпанной дверью со следами сорванной таблички, со скрипом открыл ее и сделал шаг в сторону, пропуская Тэна и Дарпу вперед. Из дверного проема пахнуло нашатырем и морозом.

Зажегся свет, и перед их глазами предстал стол из нержавейки, забрызганный чем-то темным. На столе лежал мимик, из решеток вентиляции на потолке сочился вниз холодный пар. Больше в помещении ничего не было.

— Вряд ли Феми ответит на ваши вопросы, — сказал андроид печальным тоном похоронного агента. — Но вы можете считать данные с ее бортового компьютера, — продолжил он в том же ключе и неожиданно улыбнулся. — Не буду вам мешать.

С этими словами он вышел, насвистывая веселый мотивчик.

— Они тут все прямо клоуны. — Дарпа криво усмехнулась уголком рта.

— Да уж… И чего это нам так не везет? — простонал Тэн. — Давай хоть посмотрим на ее компьютер.

Нагое тело Феми было открыто: сформировавшаяся самка сапиенса с пропорциями, выдержанными в стиле запущенной анорексии. Ее явно проектировали любители болезненной худобы.

Череп мимика был разбит вдребезги и перепачкан синим, словно гигантская взорвавшаяся чернильница. Неповрежденной осталась лишь нижняя челюсть с губой, татуированной в широкую черно-красную вертикальную полоску, под цвет костюмов пациентов ПЛИКО. Полуоторванная челюсть свисала сбоку, удерживаемая лоскутом кожи, оголив безобразно разорванную трахею и верхнюю часть пищевода. Если бы не ядовито-синий цвет, биоэлектронный мозг Феми выглядел бы как манная каша, которую ребенок расковырял ложкой, не желая есть.

— Это выглядит отвратительно, — сказал Тэн.

— Похожесть тел мимиков на человеческие заставляет людей относиться к их увечьям с таким же отвращением, как и к собственным ранам, — глубокомысленно изрекла Дарпа. — Ваш инстинкт самосохранения так это преподносит.

— Негативное отношение к мертвым телам не очень-то эффективно — всё равно все убивали друг друга, это никого не останавливало.

— Не вызывай трупы отвращения, кто знает, может убивали бы чаще, — сказала Дарпа. — Кстати, возвращаясь к нашим баранам — от ее компа ничего не осталось.

Да, это стало теперь очевидным. Тэн достал из кармана биосканер, протестировал корпус Феми, внимательно его осмотрел, включив свою новую способность видеть сквозь структуру поверхности. Значительных генетических изменений он в ее корпусе не нашел, разве что следы соматических улучшений, усиливающих остроту сенсорно-чувственного восприятия.

Судя по характеру ран, можно было предположить, что злоумышленник разрушил ее череп выстрелом из гравера в упор, так что от ее компьютера осталось лишь пара уцелевших кластеров от вспомогательных ассоциативных блоков.

— Кровь у нее на основе меди, — заметила Дарпа.

Тэн покопался в либре и нашел информацию об этой модели.

— Да, вижу, — согласился он. — Пигмент гемоцианин[4]. Биологические части этих моделей мимиков могут работать при пониженной температуре. Для экономии энергии. Но могут быть и теплыми, когда требуется.

— Угу. Посмотри-ка сюда, кто-то стащил ее блок питания.

Она показала виртуальным маркером на рваный надрез в районе пупка.

Тэн нашел в тумбочке под столом перчатки, надел их и засунул руку в отверстие. Вместо реактора там и правда оказался лишь пустой эластичный контейнер.

— Давай хотя бы заберем то, что осталось, — предложила Дарпа.

— Хорошо. Тут с ходу не определишь, можно ли с уцелевших кластеров хоть что-то считать.

— Отвезем это к Сорокину, у них есть оборудование для извлечения данных с подобного лома.

Тэн кивнул и добавил:

— Проверь, не сохраняла ли Феми свои логи на удаленном сервере.

В тумбочке были выдвижные ящики с инструментами и мешками для отходов. В одном из ящиков нашелся лазерный резак размером с кухонный нож.

Наверно похожим резаком пользовался в свое время Сорокин…

Резак справился с задачей легко, и через минуту обломки головы Феми лежали в мешке для отходов с предупреждающим знаком биологической опасности очень странного ядовитого цвета.

— Что это за интересный цвет? — спросил Тэн, ткнув пальцем в знак био-опасности.

— Зеленый. А что? А… Понимаю.

— Кажется, я начал видеть этот цвет по-другому. Я сначала подумал, что этот знак серый, но потом он мне показался каким-то странным.

— Поздравляю, — сказала Дарпа. — У тебя уже второе прозрение за сегодня.

— А это очень даже интересно, — сказал Тэн. — Все вокруг как-то сразу стало выглядеть пестрее. Ты тоже различаешь зеленый цвет?

— Да, я всегда его различала. Кстати, хоть здесь и холодно, но нам все же стоит поторопиться, пока голова окончательно не протухла, — сказала Дарпа. — Да и ты, вижу, замерз.

— Ну что ж, поехали к Сорокину. — Нижняя челюсть и руки Тэна уже подрагивали от холода.

Они вышли в теплый коридор и наткнулись на андроида, терпеливо ждавшего, пока они закончат. Тэн сообщил ему, что они уходят и забирают голову Феми с собой. Андроид возражать не стал, развернулся и потопал по коридору.

— Следуйте за мной, — бросил он, не оборачиваясь.

Они возвращались другой дорогой. Андроид провел их через комнату с металлическим крюком, вделанным в потолок, с зачем-то висящей на нем окровавленной тушей грузового бота, затем — через просторный загон, где за высокими фуршетными столами стояли симпатичные двуногие животные с короткой белой шерстью и наманикюренными передними лапами, в которых они держали по ложке. С ложками они управлялись довольно ловко, с аппетитом поглощая полужидкое варево из глубоких тарелок. Над ними висели виртуальные бирки с кличками и номерами чипов, а на самих животных была напялена кружевная розовая одежда, по виду напоминающая нижнее белье. В загоне, как ни странно, пахло парфюмом.

— Кто это? — спросил Тэн вслух.

— Это титанские сирены, — ответил андроид, впрочем, не слишком охотно.

— Для чего они используются?

— Они дрессированные, исполняют трюки, — сказал андроид. — Эту партию заказали частные клиенты из Индианаполиса. Почитайте в буклете, он в либре в свободном доступе.

— Прикольные создания, эти титанские сирены, — сказала Дарпа, когда они выходили из здания.

Климента на входе уже не было, вместо него топтался другой здоровяк. Он неподвижно смотрел в пространство перед собой, по всей видимости, поглощенный виртуальным миром. На его лице была обычная марсианская маска, а над головой светился ник «Тирон». Когда они проходили мимо, Тирон не обратил на них никакого внимания.

* * *

По прилету в лабораторию отыскать Сорокина не составило труда — он все там же возился со своими приборами.

— Чем занимаешься, Сорокин? — спросила Дарпа.

— А в чем, собственно дело, любезнейшая?

— Есть для тебя работенка поинтереснее твоих склянок. — Дарпа кивнула на пакет в руках Тэна.

Сорокин испуганно покосился на знак биологической опасности.

— Не дрейфь, — сказала она. — Ничего опасного тут нет, это всего лишь полголовы мимика.

Тэн плюхнул пакет на препарационный стол и раскрыл его так, чтобы собеседник мог видеть содержимое.

— Что стряслось с Феми? — Сорокин с отвращением поморщился.

Похоже, он узнал ее по полосатой татуировке на губе.

— Вы были знакомы? — спросил Тэн.

— Доводилось встречаться. — Сорокин уклончиво отвел взгляд в сторону.

— Чем она занималась? — спросила Дарпа.

— Она была проституткой, — сказал Сорокин как нечто само собой разумеющееся.

— Проституткой?! — Тэну показалось, что он ослышался.

— Да.

— Но кому это нужно?

— Я, конечно, извиняюсь, но тут не все евнухи, любезнейший. — Сорокин улыбнулся той виноватой улыбкой, с какой сосед возвращает взятую на время и сломанную газонокосилку.

— Это ведь еще и незаконно, — сказал Тэн, понимая, что его аргумент слабоват.

— Здесь многие установили улучшения, возвращающие либидо, — сказал Сорокин. — В колонии ходит несколько не совсем легальных версий — некоторые так себе, а некоторые весьма неплохи.

Он снова виновато улыбнулся.

Наверняка каким-то образом в этом замешан — или разрабатывает, или пользуется сам, или и то и другое.

— Ты знаешь кто был ее опекуном? — на всякий случай поинтересовался Тэн.

— Если я не ошибаюсь, кто-то из «Цирка», — ответил Сорокин.

Тэн с Дарпой удивленно переглянулись — профессор был неплохо осведомлен.

— Зачем кому-то потребовалось убивать Феми? — спросила Дарпа.

— Откуда мне знать? Ты что думаешь, любезнейшая, передо мной все отчитываются? Ах, если б это было так…

— Хорошо-хорошо. — Дарпа проявляла чудеса спокойствия. — Но как ты думаешь, кому выгодна ее смерть?

— Не моя работа заниматься этими делами! Я и в самом деле не знаю, честно. Может быть, она влезла не в свое дело, или кому-то понадобился реактор ее блока питания… Кстати, реактор был при ней?

— Нет, не было.

— Вот видишь!

— Ты с ней лично встречался?

— Всего пару раз. — Сорокин смущенно почесал затылок, и Тэн понял, что пути Сорокина с ней, конечно же, пересекались намного чаще, но было очевидно, что он вряд ли имел прямое отношение к ее поломке.

— Нет так нет, — сказал Тэн. — Посмотри, можно ли из уцелевших кластеров извлечь хоть что-нибудь.

Сорокин с облегчением вздохнул и деловито надел перчатки. Он извлек остатки головы Феми из пакета и положил на стол, строя брезгливые гримасы, надел увеличительные очки и склонился так низко, что почти уперся своим длинным носом в синее месиво. Он быстро отыскал обломки компьютера и несколько минут ковырялся в них то пинцетом, то скальпелем, что-то высматривая. По всей видимости, он использовал режимы увеличения и спектрального видения, так как вертел своей головой вокруг черепа Феми, будто гриф у трупа, смотря то левым, то правым глазом, приближаясь и отодвигаясь, словно выбирая участок плоти повкуснее, чтобы туда клюнуть.

— Славненько, очень славненько… — пробормотал наконец Сорокин и подцепил пинцетом нечто синее и склизкое.

— Это и есть уцелевшие кластеры? — спросила Дарпа саркастически.

— Не думаю, что они уцелели, — ответил Сорокин. — Если говорить точно, все кластеры повреждены, но я попытаюсь считать с обломков хоть что-нибудь.

— Какие можно использовать? — спросила Дарпа.

— Вот эти, — сказал Сорокин и сунул ей под нос плошку с кусками квазибиологического жира. — В этих ошметках данные сохранились в пептидных гранулах.

— Хорошо, вытащи из этого дерьма все, что можешь.

Сорокин подобострастно кивнул и засеменил к соседнему столу, заваленному разношерстным оборудованием.

— Ты сквернословишь, — заметил Тэн, когда Сорокин отошел.

— Не люблю, когда у меня машут руками перед лицом.

— Неужели ты оперируешь такими категориями как «любовь»? Разве ты воспринимаешь такие вещи эмоционально?

— Да, а что? — В голосе Дарпы прозвучал вызов.

— Я просто спросил.

Сорокин провозился с обломками больше часа. Он вызвал на помощь нескольких молчаливых помощников из числа коллег-пациентов и дроидов-лаборантов, подключал к синей слизи какие-то приборы, похожие на заспиртованных многоножек, и даже что-то насвистывал себе под нос, ужасно фальшивя.

Через час Тэн уже начал подозревать, что суета вокруг останков Феми никогда не кончится.

— Бинго! —крикнул наконец Сорокин, развенчав его пессимистический прогноз.

Все повернули головы в сторону профессора, но Тэн жестом прервал Сорокина и попросил остальных сотрудников удалиться. Он не хотел допустить утечки секретной информации и появления ненужных слухов.

— Так что тут у нас? — спросил он, когда дверь закрылась за последним из них.

— Вот, смотрите. — Сорокин спроецировал изображение в центр комнаты.

На вирте возникло трехмерное видео, по всем признакам записанное с глазных камер Феми. Маркеры даты и времени на нем отсутствовали.

— Каким временем датирована запись? — спросила Дарпа. — За какое время до ее смерти?

Она поломку мимика называет смертью. Из чувства солидарности, наверно.

— Это кратковременная память из видеокортекса, — сказал Сорокин. — Она хранит не больше пятнадцати минут событий, случившихся перед разрушением основного процессора.

Тем временем на виртуальном экране Феми сидела за столиком в «Зеленой мечте». Вокруг суета, все чем-то заняты. На столе — пустые тарелки и бокал с ядовито-зеленым напитком. Затем она встала и куда-то пошла. К ней навстречу направились Кассандра и Стив. Кассандра подошла ближе. Они постояли с минуту, не шевеля губами, по всей видимости, переговариваясь по циту. На лицах ее собеседников не отражалось никаких эмоций, как у хороших игроков в покер.

После разговора Феми отвернулась от Кассандры, вышла из бара и села в хоппер, где ее поджидал их общий знакомый — здоровяк Климент. На этот раз на нем не было противогаза, но Тэн легко узнал его по всклоченной черной бороде с косичками.

— Возможно это и есть убийца, — сказала Дарпа и возбужденно забегала по комнате рысью, чудом лавируя между столами и стульями.

Было видно, что ей не терпится поскорее встретиться с негодяем.

— Давай уж досмотрим до конца, — предложил Тэн.

Она безропотно села на прежнее место и снова уставилась в проекцию. Там же происходило нечто необычное: Климент приблизил свое лицо вплотную к лицу Феми, вытянув губы вперед. Затем он довольно долго смотрел ей прямо в глаза и медленно покачивал головой то вправо, то влево, время от времени прикрывая веки.

— Какая гадость, — сказал Тэн.

— Они целуются. — Дарпа посмотрела на него и улыбнулась. — Допускаю, что это может нравиться не всем.

Феми тем временем поспешно разделась и опрокинулась на спину вдоль заднего ряда сидений. Климент одновременно с ней скинул свою черную куртку, все что было под ней и даже снял штаны. Тэна передернуло от отвратительного вида чужого человеческого тела, улучшенного до уровня самца обезьяны со всеми вытекающими из этого мерзкими анатомическими подробностями. Волосатая грудь Климента заполнила всю проекцию и принялась раскачиваться вперед-назад, словно маятник Фуко, только в несколько раз быстрее.

— Игнат, у тебя есть способ стереть из моей памяти то, что я только что видел? — спросил Тэн.

Сорокин лишь рассмеялся в ответ:

— Боюсь, что тебе придется с этим жить, любезнейший. Смирись.

— Ты как барышня прямо, — сказала Дарпа и игриво подмигнула.

— Ладно, продолжаем. — Тэн отмахнулся от них рукой.

Довольно эксцентричный акт коитуса продолжался минут пять, после чего его участники наспех оделись, отводя взгляды, и выбрались из кабины. К тому времени их хоппер уже успел припарковаться у здания «Цирка».

У двери дежурил сменщик Климента, Тирон. Он распахнул перед ними дверь, и Феми прошла вперед. Там их встретил знакомый полицейский андроид-весельчак. Феми прошла по коридору вслед за андроидом, несколько раз оборачиваясь, но за ними никто не следовал — Климент остался где-то позади.

Они шли через загон с титанскими сиренами, через комнату с металлическим крюком и висящей на нем тушей грузового бота, затем по коридору, пока не оказались в том мрачном помещении, где Тэн и Дарпа впервые увидели ее корпус, лежащий на столе с размозженным черепом.

Как только на записи появился пустой металлический стол с тумбочкой, она тут же оборвалась.

— Что, это все?! — почему-то злобно спросила Дарпа.

— Боюсь, что да. — Сорокин беспомощно развел руки, словно оправдываясь.

— Это не так уж и много, но лучше, чем ничего, — сказал Тэн. — По крайней мере, мы теперь знаем, кто последним ее видел. Скорее всего, этот дроид ее и сломал.

Сорокин сообщил, что ему еще удалось считать телеметрию за последние двадцать минут жизни Феми с датчиков запаха, тепла и вибрации. Тэн решил избавить себя от дополнительных острых ощущений и попросил Дарпу саму «просмотреть» эти записи. Через несколько минут она сообщила, что, к сожалению, ничего интересного больше найти не удалось.

— Ну что, возвращаемся в «Цирк»? — констатировала она.

* * *

У двери опять дежурил Климент. Он стоял, небрежно прислонившись спиной к стене и курил свой ингалятор, как и в прошлый раз, не снимая напяленного на лицо противогаза.

— Привет, Клим, — сказала Дарпа натянуто, когда они подошли.

— Что надо? — спросил Климент.

— Это ты убил Феми?

Он вздрогнул всем телом.

— Нет, я ее не трогал.

— Так уж и не трогал. Чем только ты ее не трогал, старина.

— А кто тогда ее сломал, если не ты? — Тэн быстро терял последние остатки своей былой учтивости.

Климент замолчал, словно воды в рот набрал. Видимо надеялся, что эти двое вдруг чудесным образом дематериализуются или просто развернутся и уйдут. Но они и не думали уходить.

— Ты видел ее последним, — напомнила Дарпа.

Тот повелся на уловку, как карась на жирного червя:

— Нет, не я.

— А кто?

— Дроид. — Климент испуганно огляделся по сторонам, словно до жути боялся, что его услышат.

— Это было как-то слишком просто, — сказала Дарпа по закрытому каналу.

— Может, он и правда тут ни при чем, — ответил Тэн, а потом спросил, уже обращаясь к охраннику:

— Дроид сейчас в «Цирке»?

— Вы опоздали, — ответил Климент. — Мадам сдала его в утиль.

— Мы ведь видели его несколько часов назад! — удивился Тэн.

— Это не мое дело, этим распоряжается она.

— Смотри-ка, он Ландыш называет «мадам», — сказала Дарпа по закрытому каналу.

— Может, в цирках так принято.

— А что так много шума из-за какого-то сраного мимика? — Климент нервно выпустил клуб пара из клапана.

— Попробуй еще раз назвать Феми сраной, и я тебе кое-что оторву, не посмотрю, что оно у тебя и без того маленькое, — процедила Дарпа угрожающе. — Снова станешь экскультусом.

Тэн без труда поверил в реальность ее угрозы.

Похоже, она уже проделывала такое в прошлой жизни. И не раз…

Климент судорожно закашлялся и с надеждой посмотрел на Тэна.

— Веди нас к мадам, — сказал Тэн тоном доброго полицейского.

* * *

Доктор Ландыш все так же восседала на своем позолоченном троне, словно и не вставала. По бокам и немного позади нее неподвижно стояли два новеньких андроида последней модели. Они грозно поблескивали и воняли ароматизированной смазкой, будто только что сошли с конвейера.

— Мы хотим поговорить с дроидом, который был нашим гидом, — сказал Тэн.

— Не получится. — Ландыш прищурилась. — Я сдала его в утиль, так как он раздобыл где-то гравер и сломал моего лучшего мимика. Дроид был старый, а старые дроиды ненадежны. У меня нет времени на их починку, но есть возможность купить новых. Это ведь не преступление?

Она оттопырила большие пальцы рук и указала на пополнение, стоявшее за ее спиной.

— Почему твой дроид убил Феми? — спросила Дарпа.

— Феми была моделью средней категории, с юридической точки зрения убить такой механизм невозможно, его можно только сломать, — сказала Ландыш и фальшиво улыбнулась. — Я люблю называть вещи своими именами.

Дарпа промолчала, хотя было видно, что ей это давалось с трудом.

— Где твой андроид достал гравер? — спросил Тэн.

— Я не знаю. Мои попытки выяснить это ни к чему не привели — он мне не сказал, а логи свои стер. Куда он дел пушку я тоже не знаю.

— Как он получил доступ к собственным логам?

— Не имею представления.

— Ты же формально его хозяйка и отвечаешь за его действия.

— У меня всеобъемлющий контракт с поставщиком дроидов. В соответствии с ним диагностика, техобслуживание и даже ущерб собственности, причиненный дроидами, не является моей проблемой, — сказала она. — Я не отвечаю за их неисправности и поступки, совершенные ими в неисправном состоянии.

— Можно взглянуть на контракт?

Ландыш молча отправила ссылку.

Тэн открыл договор и пробежался по нему, выискивая места, где говорилось о неисправностях. Из витиеватого текста и правда следовало, что за ущерб от несанкционированных действий неисправного андроида отвечала фирма-продавец с не оправдавшим себя названием «Веселые дроиды».

Чего тут веселого? Ну да ладно, хотя бы убийца найден. Остается только выяснить, было ли это действие на самом деле несанкционированным, а андроид неисправным.

— Зачем ты приказала своему андроиду сломать Феми? — Тэн попытался пройти по более короткому пути.

При слове «сломал» Дарпа болезненно поморщилась.

Ландыш на его простую уловку не попалась. Она удивленно подняла брови и сказала:

— Ломать Феми мне было незачем, я была для нее хорошим опекуном, а она моим лучшим мимиком, довольно дорогим и прибыльным. Зачем мне ее ломать? У нее коэффициент интеллекта зашкаливал, не хватало всего полпроцента до предела Вайсмана[5].

— Где хранятся резервные копии логов того дроида? — спросила Дарпа.

— Я не лезу в технические детали, мне это ни к чему. — Ландыш брезгливо помахала кистями рук, словно стряхивая воду, и повысила тон: — Сколько раз можно повторять?! Этим занимались «Веселые дроиды», спрашивайте у них. Они забрали дроида и заверили, что переплавят его прямо сегодня, потому что он старый, и нет смысла его ни чинить, ни разбирать на запчасти.

— Когда его забрали?

— Два часа назад.

— Мы уперлись в стену, — сказала Дарпа по закрытому каналу и принялась вылизывать хвост.

Ландыш посмотрела на нее с нескрываемой брезгливостью.

— Похоже на то, — ответил Тэн. — Давай тогда сгоняем в «Веселые дроиды».

Он сухо поблагодарил доктора Ландыш за потраченное время и вышел из кабинета. Дарпа молча вскочила на ноги и потрусила следом.

В коридоре они столкнулись с Климентом в сопровождении нового смазливого мимика. Над ней висела бирка с именем «Калиста». Она шла, призывно покачивая бедрами, облаченная в обтягивающий ярко-алый костюм с подогревом. Климент вился вокруг как кобель и пускал слюни на свою косматую бороду чуть ли не в прямом смысле этого слова.

— Какая мерзость, — сказала Дарпа, но обернулась и посмотрела им вслед вовсе без отвращения.

Тэн понял, что ирония в ее голосе была адресована ему.

Корпус Калисты был пообъемней тщедушного корпуса предыдущей подружки Климента, лицо тоже заметно отличалось от лица Феми. Неписанное правило гласило, что каждый андроид-мимик должен иметь уникальные черты лица. Это делалось, чтобы опекунам было легче узнавать своих подопечных, и не пугать людей фантомами ушедших компаньонов и коллег в случае поломки мимиков и их замены на новые. Никто не хотел жить среди оживших мертвецов.

* * *

На следующее утро, выспавшись как следует и принимая бодрящий душ, Тэн наконец-то смог как следует рассмотреть себя в зеркале. С его телом произошло несколько разительных перемен.

Во-первых, выпали все волосы бровей и ресниц, хотя их и так у него было немного. Выпали полностью, но на их месте уже вовсю подрастали свежие упругие волоски, почему-то яркого красно-рыжего цвета. Тэн подумал, что рыжеватый оттенок — это наверняка следствие новой способности видеть зеленую часть спектра. Кожа приобрела желтый оттенок, как у больного гепатитом. Выпали последние старые зубы, но часть новых уже почти сформировались. Вновь выросшие зубы слегка отдавали голубоватым, но внешний вид это не портило.

Следующим открытием оказались неожиданно позеленевшие глаза, которые Тэн всегда считал серыми. Скорее всего, они такими были всегда, но прежде он не мог видеть среднюю часть видимого спектра цветов, а именно там находился зеленый. Разглядывая свои глаза в зеркале, он обнаружил, что может сознательным усилием сужать зрачки в едва заметную точку и расширять их почти на всю радужную оболочку глаза. При расширении зрачка глаза резало как от слишком яркого света, а при сужении все вокруг темнело, как в сумерках.

Менее броским, но заметными изменением оказалось увеличение мышечной силы с одновременным значительным уменьшением жировых запасов под кожей и в животе. И без того небольшое пузо втянулось. Появилась необъяснимая бодрость, и теперь Тэн мог легко отжаться на любой руке так много раз, что ему просто не хватало терпения досчитать до конца.

Кроме всего прочего, увеличилась гибкость и подвижность суставов. Сесть на шпагат получилось неожиданно легко, будто он всю жизнь занимался гимнастикой, а повращав голову, он обнаружил, что она поворачивается в каждую из сторон на сто тридцать градусов — совсем как у совы.

Это показалось Тэну безумно смешным, и он весело рассмеялся — громко, во весь голос. Смех прозвучал значительно громче, чем обычно — обострился слух и увеличился тонус голосовых связок. От осознания этого факта ему почему-то стало еще веселей, и он рассмеялся пуще прежнего.

Никогда раньше Тэн не испытывал такой сильной, безудержной эмоции, захватившей его до потери контроля. Он продолжал безостановочно смеяться, пока слезы не потекли из глаз, и стало трудно дышать. Мелькнула паническая мысль, что он уже не сможет остановиться, пока не умрет, не задохнется в этой истерике.

Страх, пришедший на смену болезненному веселью, был так же бритвенно остр, как и истерический смех, распиравший его секунду назад.

Что это за хрень со мной происходит?!

Он еще раз посмотрел на себя в зеркало — за стеклом стоял сухощавый мускулистый незнакомец с красными от слез глазами.

И еще ему очень, очень сильно хотелось есть.

— Чем занимаешься? — спросил он у Дарпы по циту.

— Ничем особенным. Баклуши бью.

— Мне надо бы срочно перекусить, пока я не сожрал тебя.

— Можешь подавиться. — По звуку ее голоса Тэн понял, что она улыбалась.

— Так что, составишь мне компанию? — спросил он.

— Хорошо. Давай минут через пять слетаем в ресторан «Поэтический клуб»? Он как раз недалеко от «Веселых дроидов». И там читают стихи. Что скажешь?

— Договорились. Но стихи читать я не буду.

— Ха-ха! Я и не надеялась.

Вчера перед сном Тэн бросил одежду в коллектор стирки, и теперь она лежала на полке, аккуратно сложенная, пахнущая безупречной свежестью. Тэн быстро оделся и вышел из номера.

* * *

Полет в ресторан занял минут десять. Это место формально считалось уже территорией соседней колонии.

У главного входа терпеливо ждали своих хозяев вездеходы и хопперы не только встречавшихся ранее, но и незнакомых моделей. Люди и роботы пестрели одеждой и уже не выглядели так, словно одевались у одного портного.

Свободного места внизу не оказалось, и им пришлось припарковаться на крыше, оборудованной как раз на случай наплыва посетителей.

На входе неподвижно стоял андроид с интегрированным шоковым гравером на плече. Рядом с ним сидела гиена[6]. Оба пребывали в дежурном режиме, о чем свидетельствовал синий цвет бирки над андроидом и огней подсветки на броне обоих. На бирке гиены имени не было, она не дотягивала до стандартной категории.

Эта парочка могла бы выглядеть угрожающе, если бы не размер: оба были уменьшенными моделями в масштабе два к одному и походили на костюмированного ребенка с вызывающей сострадание болезненно исхудавшей таксой.

Всю основную работу по контролю посетителей проделывала свинья, вмонтированная в стену у двери. Она считывала биометрические данные гостей, информацию с их бирок, сканировала всех проходящих мимо на наличие запрещенного оружия, приборов и химических субстанций.

Тэн и Дарпа были абсолютно чисты перед законом и безоружны, и, когда они проходили через дверной проем, мини-андроид со своей таксой даже не шевельнулись.

— Эти роботы бутафорские? — спросил Тэн.

— Что ни на есть самые настоящие.

— Почему они такие мелкие?

— Сейчас мода на уменьшенные копии. Они полнофункциональные, но дешевле и компактней.

— Непривычно как-то.

Они прошли через коридор, где с одной стороны располагалась кухня со скворчащими сковородками и андроидами-поварами, а с другой — комната-холодильник. Андроид-официант прошмыгнул по коридору с подносом в руках, ловко протиснувшись в узкую щель между Тэном и стеной.

— А для чего вообще нужна гиена на входе? — спросил Тэн. — Она, если что, будет гавкать и кусать за ботинок?

— Она ядовитая.

— Я не знал, что таких еще производят.

— Кусает за ногу и впрыскивает обездвиживающий яд.

— Это опасно?

— Для вас — да. — Дарпа кивнула. — Опасно для животных и некоторых типов мимиков, до плоти которых она может допрыгнуть. Прыгает она, кстати, довольно высоко, невзирая на короткие ножки.

От обилия посетителей в зале было не протолкнуться. Удивительно, как много людей может набиться в небольшое помещение, если их притягивает общий интерес к еде и поэзии.

Посреди зала располагалась невысокая шестиколесная платформа размером с автомобиль и высотой с метр, переоборудованная под сцену. На платформе стоял человек в рабочем костюме диггера, похожий на алкоголика. Он время от времени задирал вверх свой красный нос-картошку, судорожно взмахивал руками, резко выкрикивал отрывистые слова, перемежая их паузами и выразительно озираясь по сторонам.

я ненавижу…

запах хвои…

пространств открытых…

пустоту…

Поэт, по-видимому, был нужен лишь для антуража, как мебель, китайская ваза или фреска на стене, поэтому никто не обращал на него внимания. Все были заняты своими делами, ограниченными рамками собственных тарелок и компанией за столом.

Вскоре подскочил андроид с биркой, гласящей, что он метрдотель. Он подвел их к барной стойке и оптимистично пообещал свободный стол в течение минуты-двух.

— Вы уже решили, что будете заказывать? — спросил он, поклонившись так низко, что чуть не ударился лицом о собственные колени.

— Дай нам блюдо дня или как это у вас называется, — сказал Тэн. — Взрослую порцию, пожалуйста. И чтоб побольше животных белков.

— Жаркое из C. Elegans Giganteus[7] на ребрышках из полимеризированной хрустящей спаржи?

— Давай.

Метрдотель быстро удалился прыгучей походкой неврастеника.

— Я понимаю теперь, почему здесь битком, — сказал Тэн.

— Хм?

— Людей тянет набиться в какое-нибудь помещение. Наверно виной тому экстраверты. Их успокаивает стесненность пространства в сочетании со скученностью, как у стадных животных или социальных насекомых. Они получают возможность чувствовать локти друг друга, соприкасаться телами и общаться с кем угодно из толпы вокруг.

— А, ты об этом, — сказала Дарпа, с интересом посмотрев на Тэна. — Да, наверное. На миру и смерть красна.

В ресторане почти не было пациентов ПЛИКО-1640, зато многие носили форму команд межпланетных грузовых барж, славившихся склонностью к нарушению закона. За столиками сидели и мимики, они выглядели, будто находились при исполнении: скорее всего, обслуживающий персонал с кораблей или местные проститутки — Тэн уже знал, что внешне они не отличались ни по стилю одежды, ни по манерам.

Метрдотель не соврал, место и в самом деле освободилось быстро, и вскоре они уселись за столик на двоих. Официант притащил огромную тарелку с жарким и бокалы с разноцветными напитками, которые расставил на столе в замысловатом порядке, словно краски на палитре художника-перфекциониста. Увесистый шмат мяса — это было именно то, чего желал Тэн.

— Напитки — за счет заведения, — сказал официант. — Вы ведь у нас впервые.

Дарпа зевнула, показав, что ей тут скучно, и уставилась в случайную точку на столе. Тэн понял, что она ушла в виртуал заниматься какими-то своими делами.

Он с аппетитом поглощал весьма недурно приготовленного червя, чувствуя, как голод утоляется, и тело наполняется приятной энергией. Одновременно он поглядывал на других посетителей в надежде заметить что-нибудь необычное, ведь «Веселые дроиды» были как раз напротив.

Минут через десять Тэн отложил приборы на опустевшую тарелку, довольно рыгнул и откинулся на спинку стула.

На сцене уже стоял другой поэт, но стих он читал, похоже, тот же самый:

я долго помнил…

запах снега…

на астероиде…

живя…

Последним, что запомнил Тэн, была маленькая, едва заметная черная точка, которая упала на его нос откуда-то сверху и лопнула желтой пылью прямо перед глазами.

____________________

[1] Тау — опасный вирус, в свое время приведший к многочисленным жертвам в марсианских колониях. Характерным симптомом болезни являлось быстрое выпадение зубов.

[2] Свинья (жарг.) — портативный детектор, обычно встраиваемый у дверей, отслеживающий и регистрирующий роботов и людей по таким биометрическим параметрам как номера чипов, запаху, ДНК, пропорции лица, тела, рисунку сетчатки глаз, форме ушей, отпечатков пальцев, ладоней, роста, веса и так далее. Назван в честь животных, которые отличаются исключительным обонянием среди млекопитающих.

[3] Опекун — владелец робота средней интеллектуальной категории. Полномочия опекуна ограничены с целью защиты прав робота.

[4] Гемоцианин - Аналог гемоглобина на основе меди.

[5] Предел Вайсмана — минимальный уровень сложности сознания думата, после которого он юридически признается субъектом права.

[6] Гиена — общепринятое название боевых квадроподов.

[7] C. Elegans Giganteus — сокр. от Caenorhabditis Elegans Giganteus; генетически модифицированная свободноживущая нематода, гигантский круглый червь (лат.).

Глава 7. Дрозофила

Тэн проснулся от назойливого першения в горле и резкого химического запаха.

Пол помыли, наверно…

Он приподнял веки. Лицо Дарпы смотрело на него сверху вниз на фоне белого потолка.

— Доброе утро, — сказала она с заметным облегчением и отодвинулась.

— А…а. — Тэн машинально попытался ответить так же вслух, но из горла раздались лишь хрипы, и он закашлялся.

— Лучше помолчи. У тебя отек гортани от трахеостомии[1], — сказала Дарпа, будто это было нечто само собой разумеющееся.

— Где это мы? — спросил Тэн уже через цит.

— Мы в госпитале у Сорокина.

— Что случилось?

— Перед твоим лицом взорвалась дрозофила-симбионт, контролируемая грибом-паразитом с ядовитыми спорами. Ты потерял сознание и начал задыхаться. Хорошая новость заключается в том, что на твоем примере я научилась довольно быстро дырявить трахею осколком тарелки. До этого случая я для перерезания глоток использовала когти и более подходящие инструменты.

— Это что, правда? Про гриба-паразита?!

— Правдивей некуда, — ответила Дарпа.

Тэн закашлялся, отхаркивая сгустки запекшейся крови.

— У тебя есть идеи, почему муха села именно на мой нос? — спросил он, когда приступ поутих.

— А, ты помнишь, что она села тебе на нос! Это хорошо. Полагаю, что кто-то пытался тебя убить. Сорокин предположил, что, скорее всего, симбионт искал именно тебя. Искал по запаху.

Кто знает, удалось бы медикам подоспеть вовремя, если бы не Дарпа. Получается, она спасла мне жизнь…

Он чувствовал слабость, очертания предметов плыли, закручивались и таяли как в тумане, а в ушах стоял гулкий шум, словно он с головой погрузился в ванну со включенным краном.

— Знаешь, любой дроид, работающий в ресторане, умеет делать трахеостомию, ведь навыки оказания первой помощи при засорении трахеи — это условие получения лицензии на работу в общепите, — сказала Дарпа. — В твоем случае, правда, было не засорение, а быстро прогрессирующий отек, но это уже детали.

— И что, местные дроиды пытались помочь?

— В том-то и дело, что нет. Они не могли даже пошевелиться. Кто-то отключил их электромагнитной гранатой, которая взорвалась в тот самый момент, когда ты стал сползать со стула. Через три секунды ты уже валялся на полу, дергая руками и ногами, как припадочный. Ты так дергался, кстати, что я чудом не перерезала артерию или пищевод.

— Спасибо, что не перерезала… А где взорвалась граната?

— Над крышей. Может быть, ее туда подложили заранее, закинули снизу, или ее сбросил дрон, летающих животных здесь ведь нет. Ну… не было до этой мухи.

— Но на крыше ведь дежурил дроид с гиеной?

— Электромагнитный импульс отправил на перезагрузку и их тоже.

— А ты? Как же ты не отключилась?

— Я не какой-то напудренный пудель. У меня есть защита от этих штуковин.

Дарпа задрала нос, напрашиваясь на комплимент.

— Ты бесподобна, — сказал Тэн. — А… зачем пудрить пуделя?

— Чтобы шерсть выглядела белой. Крахмалом обычно пудрили.

— Но почему Сорокин считает, что дрозофила искала именно меня? Может, просто не повезло?

— Он нашел на полу фрагменты ее тела. В геноме гриба, который контролировал эту муху, Сорокин нашел паттерны, идентичные твоим собственным ДНК. Симбионт был запрограммирован найти тебя по запаху, сесть на лицо и взорвать мешочек с ядом, разработанным персонально для тебя. Во время вдоха, разумеется.

— Яд?

— Нейротоксины и вещества, вызывающие мгновенный отек верхних дыхательных путей.

— Это слишком сложно. Не представляю, как такая идея может вообще прийти кому-то в голову.

— К счастью, они не учли недавние улучшения. Совпадений последовательностей нуклеотидов[2] оказалось меньше, чем рассчитывали разработчики симбионта. В итоге яд на тебя подействовал слабее.

— Но кому понадобилась моя смерть? — спросил Тэн.

— А ты не догадываешься? — Дарпа изобразила на своем лице удивление.

— Думаешь, это связано с нашим расследованием?

— Молодец. Вижу, твой мозг почти не пострадал.

Тэну стало чуть лучше. Он с трудом сел на край кровати и осторожно ощупал горло. Отек почти прошел, но шов, оставшийся от разреза, откликался тупой болью на каждое движение, даже невзирая на анестезирующий бандаж.

— Для чего ко всему прочему еще и электромагнитную гранату кидать? — спросил он. — У людей она вызывает лишь помехи в ците, у роботов — перезагрузку, это же всего несколько секунд.

— Скорее всего, хотели помешать реанимации. Контрольный выстрел. Собирались действовать наверняка и на всякий случай ненадолго обездвижили дроидов.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал…

— Лежал бы в морге холодный. — Она улыбнулась, закатила глаза и упала набок, высунув язык и окрасившись в черный цвет.

— Смешно. — Тэн машинально попытался сказать это вслух, но снова судорожно закашлялся.

— Ты давай полегче. Молчи.

— Не понимаю, зачем кому-то понадобилось проворачивать такой сложный план? Почему не придумать что-нибудь попроще и понадежнее? Например пристрелить, отравить еду или напитки? Идея с симбионтом, это как чесать правое ухо левой ногой.

— Хочешь, я сгоняю за кофейной гущей и погадаю?

— Ладно, поехали в гостиницу, нечего тут делать, — сказал Тэн.

Горло еще побаливало, но в целом он уже пришел в себя. В выходной секции шкафа они без труда отыскали его одежду, которую к тому времени кто-то привел в порядок, и уже через час оба были в гостинице.

* * *

Прежде чем пройти в дверной проем своего номера, Тэн с опаской осмотрел стены и потолок в поиске насекомых или любых других непрошенных гостей. Вроде все было чисто, но найти объект размером с дрозофилу в гостиничном номере без специального оборудования было практически невозможно.

Он включил местные новости, вывел проекцию на середину комнаты и застыл как громом пораженный. За последние часы на Марсе было совершено восемь покушений, причем семь из них оказались успешными, он был единственным выжившим счастливчиком. Этой ночью кто-то организовал настоящую мясорубку.

Среди погибших были клерк, техник, инженер, врач и трое никому не известных младших научных сотрудников. В этом списке не просматривалось никакой системы, как в случайной выборке из телефонной книги.

Должно ведь у этих бедняг быть хоть что-то общее! Кроме расследования я больше ничем на Марсе не интересовался. Значит, это связано с моим делом и поручениями Советника. Однозначно.

Когда Тэн пролистал закрытые от широкой публики данные об инцидентах, он еще больше убедился в своей правоте: все жертвы прибыли на Марс в течение последних недель. Ланар упоминал, что Советник вызвал на Марс более тысячи человек. Не из их ли числа убийцы отобрали себе цели? Семь погибших, попавшие под раздачу вместе с ним, скорее всего занимались чем-то схожим — совали свои носы не в те щели.

В полицейских сводках указывалось, что все убийства были совершены в общественных местах и одним и тем же способом. Микроскопические останки дрозофил-симбионтов были обнаружены рядом с каждым трупом. Планирование покушений явно осуществлялось из общего центра. Откуда и каким образом мухи добрались до своих жертв, оставалось загадкой.

Тэн прокрутил вчерашние записи с камер в «Поэтическом клубе» — они не показали ничего нового: вот он сидит за столом, вот откуда ни возьмись появляется муха и подлетает к его носу, поднимается едва заметное облачко, вот он уже дергается на полу, его выворачивает наизнанку, а Дарпа парой уверенных движений разбивает тарелку, изготавливает из нее подобие стилета и проворно, несмотря на конвульсии, дырявит его трахею и вставляет в нее полый обломок рукоятки тупоконечного столового ножа.

Камеры на крыше запечатлели только дроида с гиеной, ничего и никого постороннего. Сработавшую электромагнитную гранату полицейские не нашли, словно ее и не было.

Свиньи на входах не записали ни одного параметра, заслуживающего внимания. Они зафиксировали лишь последствия: остатки дрозофил, яд и электромагнитный импульс гранаты. Судя по заключениям экспертов, гранаты были полицейскими, скорее всего, похищенными с одного из марсианских складов. В последние десятилетия их ни разу не использовали, сообщений о пропаже гранат тоже не поступало.

Надо найти откуда гранаты и когда их украли. Хотя… Советник наверняка уже организовал проверку хранилищ, нет смысла нам этим заниматься.

Тэн попросил Дарпу проанализировать видеозаписи всех убийств, будучи заранее уверенным, что она там тоже ничего не найдет. Она ответила, что уже сделала это, и подтвердила его опасения.

На всякий случай Тэн решил вызвать Магнуса. В центре комнаты возник его двойник-автоответчик, радостно сообщивший, что Магнус сейчас занят, но ему можно передать сообщение, после чего исчез.

Тэн посмотрел на свое отражение в зеркале. С тех пор, как он видел себя последний раз, многое поменялось. Почти полностью отросли рыжие брови и ресницы, череп покрылся такого же цвета ежиком в сантиметр длиной. Рыжие волосы выросли на щеках, подбородке и над верхней губой. Зубы достигли прежних размеров и выглядели бы как обычно, если бы не слабый синеватый оттенок.

Он размял шею, несколько раз расширил и сузил зрачки. Тело работало как-то непривычно, но в то же время безукоризненно, словно хорошо смазанный механизм. Он отклеил бандаж с того места, где Дарпа сделала надрез — рана заживала на глазах, от нее осталась лишь тонкая бордовая полоска шрама.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что расследование вышеуказанного дела отложено по причине попытки покушения на меня, совершенной неустановленными лицами.

Покушение осуществлено в здании ресторана «Поэтический клуб».

В качестве оружия злоумышленники использовали генетически запрограммированного тройного симбионта, состоящего из инсектоида (за основу конструкции взята улучшенная дрозофила) и двух грибов (улучшенных кордицепса однобокого[3] и дождевика грушевидного[4]).

Полагаю, что данное покушение являлось частью плана по одновременной ликвидации восьми людей на территории разных колоний.

Прошу наградить младшего экзекутора Дарпу, персональный номер ***200300, за проявленный профессионализм, благодаря грамотным и оперативным действиям которой мне удалось избежать летального исхода.

Отчет опроса свидетелей по делу прилагается.

экзекутор Солито

____________________

Тэн перечитал записку и поморщился.

С Советником связаться не удалось, новых указаний не было, и Тэн решил повторить вчерашнюю попытку пообщаться с кем-нибудь из «Веселых дроидов», а перед этим как следует подкрепиться. Был некоторый риск, что неизвестные убийцы попробуют расправиться с ним еще раз, но он отверг идею прятаться в номере — ведь именно отстранение его от дел и было целью заказчика покушений.

Дарпа согласилась составить ему компанию при условии, что теперь они всегда будут при оружии, которое чудесным образом нашлось в ее «личных вещах». Тэн принял необходимость носить с собой гравер как неизбежное зло.

* * *

Они прилетели как раз к обеду. Парковка, как и в прошлый раз, оказалась забитой, и опять пришлось приземлиться на крыше. В дверях стоял тот же самый мини-андроид с гиеной, подсветка обоих беззаботно мерцала синим, как ни в чем не бывало.

На сцене выступал очередной поэт, незнакомый, но довольно похожий на вчерашних. Наверно виной тому был его красный нос и напыщенные манеры.

Все казалось таким же, как вчера, и это навело Тэна на диалектические размышления о правоте теории, гласящей, что история повторяется по спирали, но на более высоком этапе развития — с точки зрения приобретенного опыта. Люди и андроиды вели себя так, будто вчера ничего не случилось. Жизнь продолжалась.

Тэн осмотрел потолок, стены и посетителей еще на входе. Шансов на то, что он вовремя заметит микроскопическую дрозофилу-убийцу у него не было, но прежняя беспечность бесследно испарилась, и теперь он старался не пропустить мимо внимания ничего, что могло оказаться даже потенциально опасным. Дарпа делала то же самое. Их взгляды были остры и не стояли на месте.

На этот раз Тэн заказал другое блюдо, филе из гигантского си-элеганса теперь ассоциировалось с неприятными воспоминаниями.

Пока Дарпа беспрерывно сканировала окружающее пространство, он жадно поглощал пищу, шевеля ушами и чавкая. Утолив голод, Тэн немного расслабился и позволил себе поиграться с новой возможностью видеть в радиодиапазоне и проникающим виртуальным зрением. Видение в радиодиапазоне каким-то образом было связано с его руками — скорее всего, они выполняли функцию антенн, и ему приходилось незаметно для окружающих расставлять их в стороны. Это ему быстро наскучило, и он решил вернуться к насущным делам.

— Интересно, как здесь очутилась эта дрозофила? — спросил он. — Они ведь не летают на большие расстояния.

Дарпа осмотрела низкий потолок, где, возможно, вчера сидела муха-камикадзе. Абсолютно ровная и сухая поверхность. Муха не могла сидеть тут долго — она погибла бы от обезвоживания, попросту говоря, высохла. На кухне ей тоже было не спрятаться — санитарные детекторы сразу бы обнаружили насекомое и забили тревогу.

— На каждой двери установлены свиньи, окна закрыты, всасываемый воздух фильтруется, — сказала она. — Здесь поддерживается избыточное давление, и мелкому насекомому сюда залететь непросто. Наверняка кто-то выпустил ее уже здесь, рядом с тобой.

— Думаешь, кто-то пронес ее сюда? — спросил Тэн.

— Свиньи не унюхали дрозофилу. Значит, она не пролетала рядом с ними и была здесь недолго. Кто-то мог выпустить ее из герметичного контейнера прямо в зале.

— Может, они использовали некую неизвестную технологию. Вроде микротелепортации мух.

— Если технология неизвестная, мы эту версию проверить не сможем, — улыбнулась Дарпа.

— Я думал, что роботы высшей категории знают все, — сказал Тэн.

— Нет. Роботы знают не все. Я вижу, твоя рана уже не мешает тебе есть. — Дарпа сменила тему.

— Почти не болит, у тебя легкая рука.

Оба посмотрели на ее когтистые руки. Было трудно представить, что ими можно делать хоть что-то сложнее копания ямок в песке, а тем более — удачно выполнить тонкую хирургическую операцию.

— Просто тебе вчера повезло, — сказала она.

— Это точно. Если за мной охотится кто-то с технологией, неизвестной даже Советнику, у меня почти нет шанса увернуться.

— Хочешь обратно, на Землю? Там ведь безопаснее. — Дарпа попыталась заглянуть Тэну в глаза.

Откровенно говоря, эта мысль у него уже возникала.

Агентство, Ланар, Массамба… Спокойная, размеренная, немного скучная, но, что самое главное, долгая жизнь.

— Не знаю, — сказал он.

— Очко играет? — Дарпа все еще смотрела на него изучающе, словно он был белой подопытной крысой, мечущейся в лабиринте из фанеры.

— Можно и так сказать.

— Я бы на твоем месте осталась.

— Почему?

— А вдруг пропустишь самое интересное? Потом будешь меня упрекать, что я тебя не отговорила.

Он отодвинул пустую тарелку. Пришло время немного поработать.

* * *

Главный вход «Веселых дроидов» выглядел довольно богато по марсианским меркам: с десяток высоких ступеней, облицованных плотным полированным песчаником, с двумя статуями футуристических андроидов по бокам. Один из них держал над головой метрового размера Землю, выточенную из синего базальта, а второй — метровый Марс, как и положено, выточенный из базальта красного. По каким-то, видимо творческим, соображениям, скульптор-символист и патриот Марса не счел нужным соблюдать правдивую пропорцию размеров двух планет, и сделал их конгруэнтными.

— Как бы нечаянно не уронили нам на головы. — Дарпа указала взглядом на каменные шары, когда они поднимались по ступеням.

В середине круглого полупустого фойе стоял высокий андроид в элегантном обтекаемом корпусе. Рядом пристроился такой же гладкий андроид поменьше, по видимому бюджетной модели. Перед ними застыли в напряженных позах две недорогие гиены, одна размером с пони, вторая — с мопса, и существо, похожее на плешивого хомяка на длинных лапках. С его спины и пузика свисали какие-то лохмотья, напоминающие бифюровую шерсть или волокна рецепторов.

Тэн обратил внимание на застывшие фигуры в нишах по периметру зала. Разнообразные модели, преимущественно антропоморфные, производимые корпорацией в последние годы.

Стараясь случайно не наступить на хомяка, Тэн подошел к полноразмерному андроиду, инстинктивно решив, что самый крупный и человекообразный, скорее всего, и самый главный.

— Чем могу вам помочь? — неожиданно спросил «хомяк» приятным низким тенором и встал на задние лапки, тщетно стараясь выглядеть солиднее. Администратором оказался именно он.

— Что ты можешь сказать про этого типа? — спросила Дарпа, показав собеседнику номер разыскиваемого андроида.

Хомяк застыл на пару секунд и спросил:

— Не могли бы вы мне сказать, почему вы интересуетесь этим дроидом?

— Он убийца, — ответила Дарпа. — Он убил мимика.

Хомяк скрестил руки на груди и печально сообщил:

— К сожалению, этот дроид уже переработан. Мне жаль. Инциденты иногда случаются, но не с продукцией нашей корпорации. С нашими роботами такого не бывает никогда… не было до этого случая. Вот, посмотрите на данные по сравнительному…

— Нам нужны его логи. — Тэн перебил хомяка и показал свою бирку с длинным перечнем полномочий. Получилось не слишком вежливо, но дослушивать рекламную тираду до конца было выше его сил.

— Вот, пожалуйста, берите. — В голосе администратора прозвучала легкая обида, но он послушно дал ссылку на файлы.

Тэн удивился легкости, с которой корпорация предоставила щекотливую информацию. Он тут же принялся просматривать последние записи в журнале дроида-убийцы, но Дарпа оказалась проворней.

— Здесь ни хрена нет, — сказала она, обернувшись к хомяку. Когда она злилась, ее сенсоры-вибриссы нервно подрагивали. — Зачем вы стерли логи?!

— Все файлы в своем первозданном виде, — ответил тот, оправдываясь. — Ни я, ни кто другой из нашего персонала ничего не модифицировал. Все так, как оно и было, вы только посмотрите на цифровые сертификаты! Кроме того, вы можете сравнить наши локальные данные с записями на аудиторском сервере, не принадлежащим нашей корпорации — мы пользуемся услугами независимого провайдера, третьей стороны. Убедитесь сами. Нам дорога наша репутация.

Из куцых логов следовало, что злополучный дроид перестал вести запись незадолго до того, как приблизился к Феми. Более того, он перестал записывать и транслировать не только видео, но и телеметрию со всех своих датчиков. Все выглядело, будто он просто отключился, перестал функционировать, не отобразив в логах даже сам факт отключения.

— Не понимаю, что случилось с логами, — сказал Тэн Дарпе по закрытому каналу.

— Ты же видишь, кто-то аккуратно подтер записи дроида.

— А как же «независимый провайдер»? Может, там сохранились неоткорректированные данные?

— Сейчас пошлю им запрос, но все записи выглядят правдоподобно. Думаю, мы там вряд ли что-нибудь найдем нового. — Дарпа выглядела расстроенной.

— Что нам теперь делать?

Ни кресел, ни стульев в холле не было. Тэн сел прямо на пол рядом с Дарпой.

— Я могу как-то вам еще помочь? — спросил хомяк.

Снизу он казался крупнее.

— Отстань, — сказала Дарпа.

— Благодарю вас за проявленный интерес к нашей корпорации. — Хомяк радостно замахал передними лапами. — «Веселые дроиды» производят лучших на Марсе андроидов и роботов, готовых всегда…

На этих словах Тэн отключил его от своего цита, и наступила тишина. Нужно было собраться с мыслями. Дарпа, словно уловив его настроение, легла рядом на пол, положила голову ему на ногу и стала розовой. Ее голова оказалась тяжелей, чем он предполагал.

— И что нам теперь делать? — спросила Дарпа.

— Не знаю, — сказал Тэн. — Это я первый спросил.

— А все-таки?

— Давай того провайдера проверим.

— Уже смотрю.

Тэн лег на бок. Пол был холодный и чистый, как в операционной. Спешить было некуда. Дарпа искала безнадежно отсутствующие логи, следствие зашло в тупик, Советник не отвечал на сообщения...

Болото, вязкий кисель. Я в нем увяз как муха, и отсюда мне не выбраться, как ни трепыхайся.

Тэн решил взглянуть на все с другой точки зрения — и в прямом, и в переносном смысле. Он перевернулся на спину и посмотрел вверх.

Хомяк теперь казался гигантом. Он то и дело открывал свой беззубый рот и беспокойно жестикулировал.

Потолок, он же крыша, состоял из мозаики — разноцветных фрагментов стекла, составленных в виде витража. Ниши по периметру круглого холла снизу поражали размерами, и фигуры роботов в них нависали над залом брутальными гигантами. Казалось, они сейчас сойдут со своих мест и устроят еще одно кровавое месиво.

— Ты тоже когда смотришь снизу видишь все иначе? — спросил Тэн.

— Да, я понимаю, о чем ты, — сказала Дарпа. — Другая перспектива. Я привыкла к виду снизу — давно отвоевала право лежать на полу там, где взбредет в голову. С этой перспективы все кажется таинственнее.

— Как в детстве.

— У меня не было детства, Тэн.

— Прости.

— Я в порядке.

— А что у тебя было? Вместо детства?

— Меня включили, и я начала обучение своих нейронных сетей.

— Ты помнишь этот момент?

— Из-за травм я помню только последнее включение.

— И кто тебя включил?

— Конта Ланар, — сказала Дарпа. — Он тогда служил в инженерной бригаде. Это было в Тарктике, у самого полюса. Первое, что я увидела, это Конту, черное окно в полстены, снежная буря за окном, желтый фонарь и ночь... Эта проклятая ночь длилась бесконечно.

— Что он тебе сказал?

— Привет, кисуля. Так и сказал: «привет, кисуля». Я тогда сразу же заревела.

— Почему заревела?

— Хм… началась автонастройка систем.

— А что Ланар?

— А что он? Тоже заревел. Я тогда еще не знала почему.

— А сейчас знаешь?

— Знаю, но это не твое дело.

— Можно тебя почесать за ухом? — спросил Тэн.

— Зачем тебе?

— Кошки ведь это любят?

— Любовь — лишь жалкая кучка байтов. Прости, но я не кошка, и кисуля я только для Конты. Ну почеши, раз приспичило… один раз.

Тэн протянул руку и прикоснулся к ее уху, покрытому нежным пушком. Пальцы зарылись в шерсть, скользили по волоскам, не встречая сопротивления, и окружающее перестало существовать — казалось, все сознание превратилось в поток ощущений, хлынувших лавиной от ладоней прямо в мозг.

Под шелковистой кожей прощупывался слой эластичного теплого материала, напоминающий тонкую жировую прослойку. «Жидкая» броня, мягкая на ощупь, но мгновенно твердеющая в месте удара. Упругое ухо податливо сгибалось, стоило лишь слегка надавить, и быстро распрямлялось обратно, нервно подергиваясь, реагируя на окружающие звуки.

Уже давно Тэн желал чего-то, но не понимал, к чему конкретно он стремится. А сейчас его сердце забилось словно отбойный молоток, дыхание сперло до тошноты, а паника заложила уши и погасила свет. Он был уверен, что сейчас в нем что-то сломается, и он просто сдохнет прямо здесь, на полу. Жжение в глазах, спазм слезных желез и потеря ориентации в пространстве-времени. Тэн беспомощно отвернулся и смахнул предательскую влагу рукавом.

Такое в последний раз с ним случилось очень давно в детстве, лет в пять — сломалась его любимая игрушка, и он рыдал громко, как маленькая сирена.

Что это было? детский спектрометр? вездеход?

Сейчас же он молчал с обескураженным видом, раздираемый противоречивыми нестерпимыми желаниями, смущенно и жалобно сжав губы, до потери сознания опасаясь, что его голос сорвется и выдаст его странность, наготу и уязвимость. Тэн жаждал быть искренним, но открыть свою слабость казалось чем-то постыдным. Он безумно боялся сделать что-то невпопад, неправильно и замер в полной неподвижности, словно пухлощекий Амур для пущей гарантии смазал свою меткую стрелу ядом кураре.

На фоне купола крыши появилась тень — морда крупной гиены. Она подошла напомнить, что они находятся на территории частной корпорации, и если вопросов у них больше нет, то им пора подняться с пола и выметаться.

Тэн с трудом отвел руку от уха Дарпы, вздохнул-выдохнул и с неохотой подключился к чату «Веселых дроидов».

— Придется вызвать полицию, — услышал он низкий голос гиены-пони.

— Мы уже уходим, — сказал он и рывком поднялся на ноги, прямо с положения лежа на спине.

Это у него получилось на удивление легко как у заправского гимнаста, одним ловким акробатическим движением. Всплеск эмоций до отказа наполнил его мышцы адреналином.

В холле уже собрался народ. Посетители испуганно косились на странную парочку, провожали их тревожными взглядами до самых дверей.

— Твоя гибкость завораживает. — Дарпа посмотрела на него с любопытством.

Тэну на мгновение показалось, что она тоже смущена, но это чувство мелькнуло и тут же бесследно исчезло.

— Я и сам удивился, — сказал он, глядя куда-то в сторону.

Она тоже тактично отвернулась, посмотрела на роботов, на горстку клиентов.

— Я проверила логи у провайдера. Наш мелкий друг нам не врал — нужных нам записей там и правда нет.

— Жаль.

— И что нам теперь делать? — она повторила вопрос, но на этот раз Тэну было не совсем понятно, что именно она имела в виду.

— Придется идти на поклон к начальству.

— Угу.

Уже из кабины хоппера Тэн попытался связаться с Магнусом. Потом, на всякий случай, с Ланаром. Ланар не отвечал, Советник тоже.

— Всех словно корова языком слизнула, — сказал Тэн. — Раз так, позвоню своему куратору. Надеюсь, уж его-то я застану.

— Как его зовут? — спросила Дарпа.

Наверняка знает и спрашивает лишь из вежливости.

— Рилинд.

Она кивнула и улеглась на задний ряд, закрыв глаза. Вытянулась, прислонившись спиной к сидениям, и теплые упругие подушечки ее стоп уперлись в его бедро.

Всю дальнейшую дорогу Тэн старался лишний раз не шевелиться.

____________________

[1] Трахеостомия — хирургическая операция по введения в трахею канюли (трубки для дыхания).

[2] Информация в ДНК закодирована комбинациями четырех молекул — нуклеотидов.

[3] Кордицепс однобокий — патогенный для насекомых гриб, паразитирующий на муравьях-древоточцах. Изменяет поведение организма-хозяина, проявляя адаптивную манипуляцию паразита. Существует более 48 миллионов лет.

[4] Дождевик грушевидный — вид грибов-базидиомицетов, род дождевик, семейство шампиньоновые.

Глава 8. Лаборатория

Тэн чувствовал потребность перекинуться парой слов хоть с кем-то из своей прежней жизни, вспомнить, что она вообще существует — Земля, офисы и спокойная расслабляющая рутина. Друг и наставник, куратор — никого не было ближе.

Места в салоне хоппера для полноразмерной проекции не хватило, и уменьшенное изображение появилось перед лобовым стеклом.

— Все как один! — Яйцеголовый Рилинд удивленно улыбался, разглядывая подопечного. — Как дела, Тэно? Выглядишь странно.

— Наслаждаюсь Марсом. Как у тебя?

— Я в порядке… Ты отрастил бороду? И что это у тебя на голове? Это волосы?!

— Ничего страшного, просто побочка от улучшений. И это не так забавно, как кажется.

— У тебя и с глазами что-то случилось? — Рилинд заметил огромные зрачки Тэна.

— Пустяки, тоже побочка.

— И зубы?

— Угу, — буркнул Тэн и перевел разговор на другую тему: — Что у вас в Сиднее? Есть что-то интересное?

— А вот, не поверишь, но да, есть! — Рилинд оживился, как человек, собравшийся пересказать умопомрачительную сплетню. Диафрагмы его глазных линз на этот раз были желтые, как у тигра.

— Что именно?

— Я все-таки создал новую модель дома, представляешь? Успел! Успел зарегистрировать первым.

— Да ты что?! Поздравляю! Ты талантище, я всегда знал.

— Спасибо. Мне приятно это слышать, хотя ты и преувеличиваешь. Так вот, главное отличие новой модели в том, что внешняя кора дома отслаивается в два раза медленнее, чем у аналогов и при этом впитывает влагу от дождя, аккумулирует ее между корой и стволом, а затем использует позже в сухое время.

Рилинд взахлеб рассказывал об особенностях продукта своей генно-инженерной мысли. Использование его новинки и правда вело к ощутимой экономии на уборке отслоившейся коры и орошении домов.

Разговоры о ботанике вызывали у Тэна конвульсивную зевоту, но он не мог отказать Рилинду в невинном удовольствии поделиться своей радостью.

— Интересно, как же тебе удалось обогнать Советника? — спросил он во время паузы в потоке замысловатых технических деталей.

— Не знаю. Может Советник отвлекся на другие, более важные дела. У нас тут все устраняют последствия аварий.

— Какие аварии? Я об этом ничего не слышал.

— Ты правда не знаешь? Исчезло четыре спутника. Высокоорбитальные. Два из них использовались для управления электростанциями.

— Да ты что?!

— Эти спутники просто растворились, — сказал Рилинд. — Бесследно. Летали-летали и бац! Больше не летают.

— Я в последние дни не следил за земными новостями… И что об этом говорят?

— В новостях передают бред про столкновения с метеорами. Блоггеры несут ахинею про какую-то тихую аннигиляцию. Не хватает только еще пришельцев приплести.

— А Советник что говорит?

— Он несколько раз выступал после этих случаев, но у меня сложилось впечатление, что это был не он сам, а бот для речей. Как-то все слишком формально, что ли. Для галочки.

— Ты говорил, их было четыре? — спросил Тэн.

— Еще два спутника имели отношение к проекту «Великий фильтр». Я точно не знаю. Кстати, в этом проекте участвует крейсер «Начало», для его оранжереи я разрабатывал кое-какое оборудование. «Начало» собирается прыгнуть в соседний слой пространства через четырехмерный пробой.

— Странно. Я никогда не слышал об этом. Что это за проект?

— Он был до недавнего времени засекречен, да и сейчас покрыт мраком. Но мне Эли все рассказал, он на последнем заседании парламента подслушал.

— Делают втихаря что ли?

— Без лишнего шума, — согласился Рилинд. — В новостях — ничего. Есть сайт проекта «Великий фильтр», но ты уже и сам видишь, как мало там информации по сути.

Разумеется, Тэн его уже разглядывал. Рилинд был прав, на сайте эпохального, казалось бы, проекта было всего несколько страниц пространных разглагольствований. Указывалось лишь название крейсера и запланированный пункт назначения — экзопланета Дарвин в тройной звездной системе Либера. На этом полезная информация заканчивалась, а оставались только общие фразы о «необходимости экспансии человечества», «развенчания теории Великого фильтра[1]» и «энтузиазме первооткрывателей».

Дата 4D-прыжка, состав экипажа, конкретные задачи, технические данные крейсера и прочая важная информация по проекту полностью отсутствовали.

Толчок в бедро отвлек Тэна от разговора — Дарпа легонько надавила ногой, дав знать, что они прилетели.

Хоппер остановился у входа в гостиницу, и Тэн механически простился с Рилиндом, сославшись на срочные дела.

— Чем займемся? — спросила она.

— Сгоняем в ресторан?

— Ты же только что поел? Да ладно… Но мне там делать нечего.

Тэн с минуту молчал, пытаясь сконцентрироваться, собраться по частям и стать монолитным, как прежде. Усилия оказались тщетными — он словно впал в ступор и лишь растеряно улыбался, как озабоченный овощ с глазами.

— Давай заглянем к Сорокину, — сказала Дарпа. — У них там тоже есть забегаловка.

* * *

Большерукий глазастик Люк встретил их как старых приятелей.

— Рад вас снова видеть, друзья! — разулыбался он и сложился в поклоне перочинным ножом.

— Все окей, старина, не дрейфь, мы не по твою душу, — сказала Дарпа. — Босс у себя?

— Да-да, конечно. Добро пожаловать.

Они спустились на сиреневый этаж, где у дверей лифта их уже поджидала Кора. На миг Тэну даже показалось, что они оказались в «Цирке», настолько Кора в своем наряде смахивала на «цирковых» проституток.

— Все как один! — сказала она, приложила руку к тому месту, где у людей находится сердце и, чуть замешкавшись, когда уступала дорогу, якобы невзначай коснулась упругим бюстом плеча Тэна.

В его ноздри ударил аромат духов, после чего он уже не мог оторвать от нее свой взгляд. Он почувствовал, что теряет контроль над происходящим вокруг, словно петрушка на нитках, за которые дергает невидимый кукловод. Его щеки и уши запылали.

— Мы к Сорокину, — сказала Дарпа.

— Один момент. — Кора уставилась в пространство перед собой.

— Сорокин вас ждет, — наконец сказала она и облизнула вызывающе пухлые губы.

Тэн не удержался и посмотрел сквозь ее одежду своим новым внутренним зрением, его мысли смешались еще больше и уровень адреналина в крови стал болезненно зашкаливать.

— Пойдем уже скорей отсюда, — сказал он Дарпе по закрытому каналу.

— Что, захотелось-таки присунуть красавице?

— Надо мне все же прочесть спецификацию своих улучшений до конца.

— Ты все еще не читал? Ну ты даешь!

— Я прошелся по диагонали. Там тысяча страниц, это же на несколько часов.

Кора направилась к двери с надписью «К вивариям». Они последовали за ней.

* * *

Сорокин не переодевался со времени их последней встречи, и его мясницкий костюм был еще больше заляпан кровью.

— Хорошо, что вы пришли. — Он вздохнул с заметным облегчением.

Взгляд Сорокина затравленно рыскал по сторонам. Он явно чего-то боялся.

— А что случилось? — спросила Дарпа. — Ты соскучился?

— Пойдемте, я вам все покажу. — Он развернулся на каблуках, как по команде «кругом», и почти побежал к залу Советника, нервно дергаясь, словно ему за воротник насыпали опилок.

Тэн и Дарпа поспешили следом.

— Двадцать три минуты назад в зале Советника появилось четыре… как бы это сказать… предмета, — по-заговорщически тихо прошептал он на ходу.

— Что за предметы? — спросил Тэн.

— Биологического происхождения. Сейчас увидите. Лучше вам посмотреть самим.

Тэн прошел через дверь последним. Оказавшись в зале, он увидел Сорокина и Дарпу, застывших в скорбном молчании рядом с единственным свободным от аппаратуры столом. Оба молча смотрели на поверхность стола широко раскрытыми глазами, будто увидели привидение.

Раньше там стояли четыре пустых хирургических поддона.

Тэн подошел поближе. На этот раз поддоны уже не пустовали — на каждом из них было по человеческой голове. Головы лежали на левых щеках, полуприкрыв веки и отвратительно высунув наружу бледные слюнявые языки, словно дразнясь. На одной были сползшие набок электронные увеличительные очки в круглой оправе.

— Это не моя работа, — протараторил Сорокин быстро, как из пулемета, нервно обхватив свои плечи руками.

Тэн впервые слышал, чтобы слова с губ человека слетали с такой бешеной скоростью.

Ногти Сорокина впились в халат и побелели от напряжения, он заметно дрожал.

— Точно не твоя? — подлила масла в огонь Дарпа.

Сорокин посмотрел на нее безумным взглядом затравленной лисы.

— Чьи это головы? — спросил Тэн, с трудом сдерживая рвотный рефлекс.

Он провел множество вскрытий, но область его деятельности ограничивалась ботами, разного рода травоядными и изредка мимиками. Мертвые человеческие лица он видел впервые.

— Я не знаю, не знаю! — выкрикнул Сорокин и лихорадочно захлопал себя ладонями по бедрам.

Или он очень хороший артист, или и впрямь здесь ни при чем.

— Куда ты спрятал тела? — Дарпа, видимо, решила его добить.

— Хватит надо мной издеваться! — Сорокин был готов разрыдаться. — Я к этим головам не имею ровным счетом никакого отношения!

— Чем это здесь пахнет? — спросил Тэн, чтобы прекратить перепалку.

Ему и правда показалось, что в воздухе витал незнакомый запах.

— Это запах смерти, — сказала Дарпа. — Так пахли мясные лавки во времена моей юности.

Тэн вспомнил свою лабораторию, морг... Он ее тоже называл мясной лавкой, но это был всего лишь звонкий и безобидный эпитет.

— Неужели ты застала настоящие мясные лавки? — спросил он. — У тебя разве была юность?

— Да, застала. В самом конце, когда их уже почти не осталось. Кстати, если уж говорить о запахах, мясные магазины пахли не так мерзко по сравнению с рыбными. У нас здесь всего-то четыре охлажденных головы. И да, у меня была юность, и я, как и все в свое время, была молодой доверчивой дурой.

— Не могу представить тебя дурой.

— Я хорошо научилась делать вид, что умная. Уже ищу, кстати, имена этих бедняг.

Тэн одел перчатки, протестировал сканером и осторожно, преодолевая отвращение, ощупал каждую голову.

— Ну что? — спросила Дарпа.

— Они настоящие. — Тэн продезинфицировал сканер, снял перчатки и бросил в утилизатор. — Ничего такого, что можно было бы отметить, разве что очень ровный срез на шее и стандартная история легальных улучшений у бывших владельцев.

— Они появились именно на этих местах, прямо в поддонах. — Сорокин подвывал. — Мне только этого еще не хватало для полного счастья!

— Возьми себя в руки, Игнат, — сказал Тэн.

Он решил назвать Сорокина по имени, чтобы хоть как-то успокоить, ведь нет приятнее слова для человека, чем его собственное имя, произнесенное кем-то вслух.

— Я помню, что поддоны были включены во время нашего предыдущего визита, — продолжил Тэн. — Это так?

— Да, были. Они все время были включены, я здесь ничего не трогал. Я не отвечаю за этот зал. Советник дал мне сюда доступ только после пропажи его интерфейса и под обещание ничего даже не касаться. Собственно, как и вам.

— Такое впечатление, что поддоны будто специально заранее приготовили для этих голов, — сказал Тэн. — Иначе зачем вообще было держать их здесь? Включенными и с настроенными термостатами?

— Возможно… — сказал Сорокин. — И что это значит?

— А хрен его знает, что это значит, — сказала Дарпа. — Я идентифицировала этих четверых.

— Кто они? — спросил Тэн.

— Рената Лукатон, Джема Олсен, Отто Шандор и Фенг Мо, — перечислила Дарпа.

— Мне эти имена ни о чем не говорят, — выпалил Сорокин и по-осьминожьи быстро побледнел.

Даже не побледнел — стал белым, как мел. Его глаза закатились, и он неожиданно сложился на полу тряпичной куклой. При падении его голова ударилась затылком о пластиковый пол со звуком спелого арбуза.

Тэн бросился к распростертому телу, осторожно перевернул его на бок, чтобы освободить дыхательные пути от запавшего языка и подложил ему под голову халат, оказавшийся поблизости. Осторожно ощупав место удара, он с облегчением обнаружил, что из внешних повреждений Сорокин отделался лишь шишкой на затылке.

— Оклемается. — Дарпа с видом знатока достала из аптечки на стене охлаждающий пакет и леденцы от сотрясения мозга.

Сорокин и впрямь начал подавать признаки жизни.

— Но что же так подкосило каналью? — спросила она по циту. — Не вид же расчлененки. Он ведь в этом деле не новичок.

Сорокин зашевелился и попытался сесть.

— Полежи пока. — Тэн остановил его, придержав за плечо.

— Я, кажется, упал в обморок…

— Не вставай, дыши глубже. — Тэн помог ему приподняться повыше и опереться о стену.

Сорокин послушно дышал, старательно и широко открывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Его лицо покрылось красными пятнами вперемешку с каплями пота.

— Я нашла кое-что общее у всех четверых, — сказала Дарпа, выждала паузу и добавила: — Они участвовали в проекте «Великий Фильтр», были членами команды крейсера «Начало».

— Ух ты. — Тэн даже присвистнул от такого открытия.

— Больше ничего общего нет, если не считать того, что все они постоянно жили на Земле.

— Как давно они мертвы? — спросил Тэн у Сорокина, лицо которого постепенно приобретало осмысленное выражение.

— Разумеется, первое, что я сделал, это проверил время смерти, — пробормотал тот слабым голосом, посасывая леденец. — Вы представляете, они прибыли сюда еще живыми. Я даже не успел идентифицировать их, как появились вы…

— Они умерли уже здесь? — Тэн показал на стол. — Прямо на столе?

— Выходит, что так. Срез чистый, сделан чем-то острым, но определенно не лезвием и не лазером. В этом зале нет ничего похожего на инструмент, которым можно было бы так ровно отрезать голову. Поверьте мне, уж я-то знаю.

— Мы тебе верим, дружище. — Дарпа кивнула.

Тэн заметил, что она еле сдерживает улыбку.

— Тел здесь, кстати, нет, —продолжил между тем Сорокин. — В общем, что это я…

— Ты нашел еще что-нибудь? — спросила Дарпа уже серьезно.

— В момент смерти они были накачаны анестетиками. — Сорокин тяжело встал, медленно подвинул к себе ближайший стул и с трудом опустился на него. — При такой дозировке, какая обнаружена в крови у всех четверых, они должны были находиться в глубоком наркозе.

Тэн посмотрел своим проникающим зрением на ближайшую голову, но кости черепа не позволяли заглянуть глубже контактов церебральных коммуникаторов. Его взгляд случайно упал на Сорокина.

Лучше бы я этого не видел!

За покровом складок одежды, несколько ниже пояса, Тэн увидел нечто, напоминающее органы, которые еще только формировались у него самого. Получалось, что либо Сорокин вновь взялся за старое и нелегально проводит над собой эксперименты по генной модификации, либо это последствия улучшений, инициированных с санкции Советника и аналогичных улучшениям Тэна, разве что начатых раньше.

Видимо, Тэн пялился на Сорокина слишком явно.

— У меня все законно, — глазом не моргнув выпалил тот.

Он хотел было сделать какой-то жест рукой, но передумал, и она упала как плеть.

— Это меня не касается, — сказал Тэн, но Сорокину не поверил.

— Видишь, ты не одинок в своем турне к приматам, — сказала Дарпа по закрытому каналу и улыбнулась. — В отличие от тебя, у меня прекрасное обоняние — от вас обоих несет тестостероном.

— Отстань.

Тэн неумело расставил руки в стороны и попытался разглядеть в головах что-нибудь интересное в диапазоне радиочастот.

— Ты изображаешь из себя радар? — спросила Дарпа. — Я чувствую электромагнитные помехи.

— Да, это что-то вроде радара, недавно появилась такая возможность.

— На что это похоже?

— Как мышечное напряжение, но без напряжения мышц.

— Спасибо, теперь мне все понятно, — сказала Дарпа, изящно выгнулась и принялась вылизывать хвост.

— Скажи, что с тобой не так, Сорокин? — спросила она, на секунду оторвавшись от своего занятия.

— А что со мной не так? Со мной все так, — ответил Сорокин тоном провинившегося школьника.

— Почему, как только ты услышал имена жертв, ты сразу шлепнулся наземь, словно викторианская барышня?

Лицо Сорокина приняло скверный свекольный оттенок. Он отвернулся, явно стараясь избежать ответа на вопрос, и уставился в пол.

Наверняка жалеет, что пол в зале не песчаный, а он сам не страус.

— Мне знакомы эти имена, — все же признался Сорокин.

Его голос дрожал и звучал так трагично, что Тэн удивленно поднял брови.

— Откуда вы знакомы?

— Я не имею права отвечать на этот вопрос.

— Почему не имеешь?

— Это касается приказа Советника, — сказал Сорокин уже уверенней. — Я выполнял его прямой приказ.

— Хватит наводить тень на плетень, голубчик, — сказала Дарпа. — Давай, выкладывай, что там у тебя.

Пока она перепиралась с Сорокиным, Тэн еще раз попытался связаться с Магнусом, но опять ответил бот.

Минут через пять упрямых, но жалких попыток разыграть из себя законопослушного гражданина, Сорокин то ли устал спорить, то ли счел доводы Дарпы разумными, но в конце концов поделился своей тайной:

— По приказу Советника я сегодня изготавливал комбо, то есть связанную модель четырех прототипов под кодовыми названиями «Рената», «Джемма», «Отто» и «Фенг». Я не мог и подумать, что эти коды — имена живых людей, что они задействованы в каком-то общем проекте. Советник просто дал мне файлы с лесами их церебральных нейросетей. И почему эти головы появились здесь?!

— Успокойся, все уже позади. Расскажи нам о связанном моделировании церебральных сетей.

Сорокин нервно вытер руки о халат.

— Основная часть центральной нервной системы донора сканируется и представляется в виде лесов нейронных сетей. Связанное моделирование прототипов — это процедура, при которой эти структуры разбиваются на блоки и комбинируются между собой, в итоге образуя нечто среднее. Комбинирование результатов моделирования нескольких прототипов между собой позволяет на порядки уменьшить погрешность, неизбежную при сканировании индивидуального мозга.

Сорокин извлек из кармана халата пластиковую бутылку с водой, сделал несколько крупных глотков, отчего его кадык интенсивно задвигался вверх-вниз, и продолжил:

— Когда комбинированная структура нейросети готова, к ней добавляется содержимое памяти, считанное с других доноров и являющееся общим для всех. В результате получается усредненная модель сознания с предварительно записанной базовой памятью, и эту модель можно использовать при производстве роботов высшей категории.

Производство роботов на основе прототипов людей было незаконным. Для этой процедуры требовались живые и здоровые люди, при глубоком сканировании их мозг хоть и не разрушался физически, но связи между нейронами часто рвались, хаотично менялись, память с большой долей вероятности стиралась и мозг становился бесполезным куском водянистого жира[2]. Советник просто не мог дать такой приказ.

— Все четыре имени совпадают, — сказала Дарпа и повернулась к Сорокину: — Почему ты решил в этом участвовать?

Ее тон не предвещал ничего хорошего.

— Это же был Советник. Кто я, и кто он? — всхлипнул Сорокин.

— Скажи, как и когда он дал тебе эти указания? — спросил Тэн.

— По циту, дней десять назад.

— Я сейчас проверю логи на местном сервере, — сказала Дарпа.

— Мне и в голову не пришло, что это незаконно, — тем временем продолжил причитать Сорокин.

— Сейчас мы во всем разберемся, успокойся, все будет хорошо, — сказал Тэн, но его слова возымели на Сорокина прямо противоположный эффект.

— В логах сеансов связи Советника с Сорокиным за последний месяц темы прототипов не всплывали, — сказала Дарпа вслух.

— Как это не всплывали?! — Сорокин почти кричал.

А он быстро сообразил, что попал.

— А вот так, — сказала Дарпа. — Их нет и никогда не было. Хочешь, проверь сам.

Сорокин безвольно опустил руки, и они повисли, словно засохшие лианы.

— Зачем мне вас обманывать? Какой в этом смысл?! Вот мой рапорт, смотрите.

Он показал проекцию у стены над своей головой. Это и в самом деле был короткий рапорт Магнусу. Наличие такого рапорта снимало подозрение с Сорокина, но, к сожалению, к уже известным фактам ничего нового не добавляло.

____________________

От начальника лаборатории биологических объектов

доктора Сорокина

Советнику

Рапорт

Настоящим докладываю, что связанное клонирование прототипов «Рената», «Джемма», «Отто» и «Фенг» осуществлено успешно.

При тестировании результирующего комбо спрогнозированы нижеследующие результаты:

Нейронная активность отделов жизнеобеспечения — 383.Коэффициент пластичности — 806.Скорость формирования ассоциативных кластеров первого и второго порядков — выше среднего на 411 (это ниже расчетного значения 521).Скорость образования общих синаптических связей выше среднего на 178% (это выше расчетного значения 110%).

На основании вышеизложенного, предлагаю считать связанное клонирование вышеупомянутых прототипов успешным.

Подробный отчет с результатами тестирования прилагается.

доктор Сорокин

____________________

— Ладно, давай отложим пока разбирательство по поводу логов, — предложил Тэн. — У нас здесь четыре головы, и надо определиться с действиями.

Сорокин обрадовался, что разговор переключился с его персоны на другую тему, и оживленно вскочил со стула.

— Об этом ты тоже собираешься писать ему рапорт? — спросил Тэн и показал рукой на головы.

— Я обязан, — ответил Сорокин. — Пытаться с ним связаться бесполезно, до него в последнее время не достучаться. Да и логи разговоров куда-то исчезают, как видите.

Значит проблема связи с Магнусом не только у меня…

— Как вы поступаете с человеческими останками в таких случаях? — спросил он.

— В каких случаях? А, в этих… — Сорокин осторожно потрогал ушибленный затылок. — Трупы из клиники и вивария мы храним в морге, но посторонние тела у нас впервые. Я не знаю, куда это девать. Ты командуй, ты ведь тут главный.

В его глазах мелькнула надежда скинуть с себя ответственность за происходящее.

— Хорошо, — сказал Тэн. — Будем считать, что эти головы и пропажа интерфейса Советника связаны между собой. Я объединяю эти случаи в одно дело.

— Спасибо, — сказал Сорокин и забегал вокруг стола. — Так что с ними делать?

— Положи в холодильник, возьми анализы — все, какие только можешь. И сразу же пришли мне результаты.

— Будет сделано, сейчас позову подмогу, — сказал Сорокин.

Через минуту появилась Кора в сопровождении еще одной крутобедрой девицы-мимика с именем Эшли на бирке. Они принесли с собой четыре пустых контейнера для биообразцов.

— Я вижу, ты тут времени зря не теряешь, — сказала Дарпа Сорокину и кивнула в сторону девиц.

Тот уже в который раз за сегодня покраснел. На его лице отразилась смесь страха и стыда, как будто его застукали за порчей воздуха в общественном месте.

Кора и Эшли подняли безжизненные головы и бесцеремонно покидали в биоконтейнеры. Очки свалились с носа Отто Шандора и упали на пол.

— Куда их? — спросила Эшли голосом капризной девочки-подростка, брезгливо поднимая очки.

— Оставь себе, — ответила Дарпа. — Они ему больше не пригодятся.

Эшли ухмыльнулась и небрежно швырнула очки в утилизатор.

* * *

Сорокин отправился делать анализы, а Тэн неспеша поплелся в местный общепит. Дарпа сначала увязалась следом, но вскоре отстала и сообщила уже по циту:

— Пока ты ешь, я тут осмотрюсь, пожалуй.

Тэн добрался до ресторана, который был на том же этаже, но в противоположном крыле. Небольшой зал вмещал полтора десятка столов. Двое одиночек сидели по разным углам и молча уплетали нечто, по виду похожее на сырую осетрину, несколько раз перееханную колесами офисного кресла. Скорее всего, это было блюдо дня.

У стойки, облокотившись на поверхность локтями, стояли две легко одетые девицы-мимики, с ног до головы обвешенные виртуальными феньками. Они о чем-то вяло беседовали с барменом-андроидом.

Тэн прошел в свободный угол, подальше ото всех, и по циту заказал «что-нибудь мясное, большое и не Plat du Jour[3]». Как только он сделал заказ, бармен скрылся на кухне, и девицы со скучающим видом принялись разглядывать посетителей. Как ни старался Тэн не смотреть в их сторону, в конце концов их взгляды все же встретились, и девицы виляя бедрами направились к его столику.

— Привет, я Мира, — сказала одна с чувственным придыханием.

С ее уст это слетело как откровение, хотя Тэн и так мог рассмотреть бирки над их головами.

— А я Сью, — добавила вторая не менее напыщенно. — А тебя как зовут, красавчик?

— Я не по этой части. Вам нужен кто-нибудь другой, кому это интересно. — Тэн хотел отшить эту парочку, ему сейчас было не до ресторанных знакомств.

— Тебя это должно заинтересовать, — сказала Мира. — Меня не обманешь, я ведь вижу.

Она наклонилась над столиком так, что ее огромное декольте оказалось прямо перед его носом. От обеих дам пахнуло чем-то цветочным, и Тэн снова почувствовал, что перестает быть хозяином своего собственного тела. Он инстинктивно сжал колени и придвинулся ближе к столу.

— Я не один. Мой друг отошел на минутку, сейчас вернется.

— А ты что, с этой читой — того? — спросила Мира, сделав неприличный жест.

— Она не гепард, а квадрапод высшей категории, — сказал Тэн.

Сью прыснула, прикрыв рот ладонью. Объяснение показалось ей забавным.

— Можешь взять своего квадрапода с собой, так будет даже веселее, — предложила она.

Намек про отошедшего друга не сработал, и Тэн решил прибегнуть к тяжелой артиллерии.

— Кстати, вы встречали кого-нибудь из этих людей в последнее время? — спросил он и показал над столом изображение пропавших Ренаты, Стива, Отто и Фенга.

— Нет, не встречали, — ответили мимики нестройно, после чего сразу посерьезнели и уже через мгновение бесследно исчезли, словно их тут никогда и не было.

Как только Тэн остался в одиночестве, к нему тяжело подбежал бармен, скрепя по каменному полу противоскользящим покрытием на пятках.

— Bon appétit, — сказал он фальшиво-радостным тоном и плюхнул на стол тарелку с огромным шницелем, который от удара подпрыгнул и наполовину сполз с тарелки на стол, заляпанный засохшим и потемневшим от старости кетчупом.

Бармен сделал вид, что не заметил жесткого приземления жаркого.

А ему наверно неплохо перепадает с бизнеса тех двух мимиков…

В качестве гарнира были рисовые макароны с помидорами, обильно засыпанные крошками тертого пармезана, которые выглядели так, словно их смели со стола предыдущих посетителей.

Тэн жадно посмотрел на кусок мяса. Невзирая на заскорузлый вид, шницель довольно вкусно пах и был именно тем, чего ему сейчас так не хватало.

Чуть позже, когда Тэн уже размышлял, стоит ли вылизать тарелку, в цит постучался Сорокин:

— Анализы показали, что ничего необычного кроме анестетиков в крови нет.

Тут же на связь вышла Дарпа:

— Тебе интересно узнать, где находятся тела нашей четверки?

— Ну и где? — спросил Тэн, поставив Сорокина в режим ожидания.

— На Земле. Тело Ренаты нашли недалеко от ее лесного домика. У нее была собака, так она к тому времени успела доесть остатки ее перерезанной шеи. Извини за гастрономические подробности. В защиту собаки можно сказать, что, когда ее нашли, она скулила и непрерывно повторяла «это не я, это не я». Похоже, она искренне раскаялась. Тела Отто и Джемы покоились в мусорном баке на пустыре рядом с Техасским космопортом, откуда в последнее время доставляли провизию и оборудование на орбиту к крейсеру «Начало». Тело Фенга Мо обнаружили рядом с торговым центром в двух кварталах от его дома в Бостоне — оно валялось прямо на тротуаре.

— Ох ты, — выдохнул Тэн, осмысливая услышанное.

— Никаких записей самих процессов декапитации этих несчастных нет, как и намека на того, кто это сделал. А самое интересное знаешь что?

— И что?

— Во-первых, Советник засекретил информацию о найденных телах. Во-вторых, экипаж и пассажиры крейсера «Начало» к тому моменту, когда Сорокин обнаружил головы, уже сиганул через четырехмерный туннель в полном составе за исключением Фенга Мо, которого заменили запасным спецом, — сказала Дарпа. — Подчеркиваю: трое из четырех трупов, бывших хозяев найденных голов, до сих пор якобы живы и здоровы. Не нашли только второго Фенга.

— Как это возможно?! — Тэн не верил своим ушам. — А когда крейсер прыгнул?

— Сегодня, а если точно — час назад. Вскоре после предполагаемой смерти наших жертв. И это значит, что у кого-то есть возможность незаметно убивать людей, расчленять их тела, создавать двойников и перемещать весь этот винегрет между планетами в течение часов или даже минут, не оставляя вообще никаких следов.

Тэн переключился обратно на канал Сорокина, который все еще терпеливо ждал.

— Что-то интересное? — встрепенулся профессор.

— Трое из четверых наших жертв, оказывается, живы и час назад сиганули в другую звездную систему на крейсере «Начало», — ответил Тэн. — Четвертого, Фенга Мо, еще не нашли.

— У меня от этого всего крыша едет. — Проекция Сорокина в изнеможении откинулась на спинку стула.

Больше в лабораторном комплексе делать было нечего, и Тэн, не забыв прихватить с собой Дарпу, направился в гостиницу.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что сегодня в зале Советника, расположенного в Лаборатории биологических объектов (заведующий лабораторией — доктор Сорокин) обнаружены четыре ампутированные человеческие головы, идентифицированные как принадлежащие персоналу крейсера «Начало», а именно:

1. Рената Лукатон

2. Джема Олсен

3. Отто Шандор

4. Фенг Мо

В момент ампутации потерпевшие находились в глубоком наркозе.

Ампутация произведена инструментами неустановленного типа.

Способ доставки голов в зал Советника не установлен.

Сообщаю, что с Советником-7442 связаться не удается.

Жду дальнейших указаний.

Отчет лаборатории по анализу ткани человеческих останков прилагается.

экзекутор Солито

____________________

Тэн написал рапорт, открыл банку с кофе и перед тем, как отправлять текст Массамбе, прочитал его еще раз. Выглядело как-то неубедительно. Он показал его Дарпе.

— Как тебе?

— Нормально, сойдет, — ответила она. — Но это твой рапорт, я-то тут при чем?

— Меня наверняка уволят за такую работу. Я ничего не смог расследовать. Сплошные вопросы и ни одного ответа. Все обросло разрозненными фактами и окончательно запуталось…

— Не дрейфь, тебя не уволят, — сказала Дарпа.

— Почему ты так думаешь?

— Сейчас и без зачистки офисного планктона у нашего начальства дел невпроворот.

____________________

[1] Великий фильтр — теория, гласящая, что все цивилизации погибают, не успев развиться до уровня межзвездных полетов.

[2] Мозг человека состоит из примерно 75–78% воды, 15% жира, а также белка, гидрата калия и солей.

[3] Plat du Jour — блюдо дня (фр.).

Глава 9. Скарабей

Магнус вышел на связь утром.

— Какие новости? — Проекция конопатого детины стояла в ногах на кровати Тэна и смотрела на него сверху вниз, как боксер на поверженного соперника. На этот раз он был в черном балахоне палача с капюшоном, скрывающим лицо.

— Все как… — Тэн замялся. — Привет, Магнус.

— Тебя не узнать. — Интерфейс Советника скинул капюшон и улыбнулся, изучающе разглядывая собеседника.

— О да, спасибо. — Тэн прикрылся одеялом и сел.

Зачем я сказал «спасибо»? Разве это был комплимент?

— Не благодари, тебе эти улучшения еще пригодятся. Что можешь сказать по поводу пропажи Стива, Кассандры и моего предшественника?

В голове Тэна промелькнула мысль, что от ответа может зависеть его дальнейшая судьба, но времени на раздумье не было, изворачиваться и оправдываться не хотелось, и он выпалил все, как есть:

— Расследование зашло в тупик.

Магнус закрыл левый глаз и замер.

— Но можно расширить круг опрашиваемых, провести анализы, видеозаписи… — продолжил было Тэн, но тут догадался, что Советник опять «висит».

Прошла минута, за ней — вторая. Просто встать и пойти заниматься своими делами было бы неуважительно, и Тэн терпеливо ждал, пока Магнус выйдет из ступора. Клонило в сон.

— Оставь это дело, оставь как есть, — сказал вдруг Магнус как ни в чем ни бывало, приоткрыв глаз.

Тэн вздрогнул от его неожиданного пробуждения. Было похоже, что Магнус вовсе не был удивлен признанием тупика в расследовании.

— Как оставить? — спросил Тэн. — Почему? Ведь мне не удалось накопать почти ничего.

Столько сил потратили. Наверняка можно еще найти хоть какую-то зацепку!

— Больше не трать время на это дело. У нас цейтнот.

— Тогда какие у меня задачи?

— Теперь твоя основная цель — эти четверо. Вычисли, что с этими людьми произошло, кто это с ними сделал, и, что самое главное, зачем.

Интуиция упрямо подсказывала Тэну, что шансов раскрыть это дело у него тоже нет. То есть совсем нет. Ноль процентов. Он понимал, что сыщик из него никудышный, он ведь никогда раньше не вел дел, связанных с убийствами или пропажей людей. Да и дела сами по себе оказались слишком сложными и, похоже, были не по зубам даже экспертам. Страшно было браться за второе расследование, касающееся Советника, так и не разобравшись с первым. В нем росла уверенность, что впереди ожидает очередное провальное фиаско и годы сожаления, что он вообще рискнул ввязаться в эту авантюру.

Эти безрадостные размышления отразились на его лице.

— Не бойся ошибиться, — сказал Магнус. — Просто делай то, что считаешь целесообразным.

— У меня же совсем нет опыта...

— Ты уже неплохо улучшен, к тому же, процесс улучшений еще не окончен, они идут последовательно друг за другом, — перебил его Магнус. — У тебя формируются дополнительные кластеры в коре головного мозга, укрепляется память, ускоряются процессы обучения. Ты читал спецификацию к своим последним улучшениям?

— Ну, так… читаю, — промямлил Тэн.

— Ознакомься на досуге. Я тебе еще кое-что поменял в R-комплексе и лимбической системе[1]. Да и по всей центральной нервной системе прошелся, откровенно говоря. Совсем скоро ты будешь почти сапиенсом, приматом, как в старые добрые времена, но при этом намного умнее и сильнее. Надеюсь, ты оценишь.

Магнус повел руками над головой, словно дирижер оркестра, дающий отмашку на финальный аккорд, и продолжил:

— У тебя также формируются новые инстинктивные навыки. Основные виды оружия, физический контакт, выживание в условиях боя. Если твоя реакция на какой-то стимул тебя удивит — скорее всего это новый безусловный рефлекс. Процесс стимул-реакция у тебя сможет в некоторых ситуациях протекать автоматически, без участия мышления. Боль во время драки или сильного стресса может показаться приятной, но не злоупотребляй этим — помни, она все равно будет сигнализировать о повреждении твоего тела.

Новость, касающаяся боли, показалась Тэну слишком интригующей, чтобы не уточнить подробности.

— Ты говоришь о мазохизме? Зачем это мне?

— Если тебя ранят, ты мне еще спасибо скажешь.

Слова Магнуса напугали Тэна, и он в очередной раз пожалел, что поленился прочитать спецификации своих последних улучшений, особенно — шестьсот второго набора. Эти улучшения фактически означали серьезную перестройку не только его организма, но и личности, ведь это две стороны одной медали. Деградация, отступление к уровню животного... Ланар во время их встречи говорил что-то про «отпечаток, который ты уже никогда не сотрешь». Сейчас до Тэна начало доходить, насколько Ланар был тогда мягок в подборе слов.

В последние дни Тэн чувствовал, что ему как-то подозрительно легко справляться с зашедшем в тупик следствием. Его не покидало ощущение этакой бесшабашности, безответственной подростковой эйфории, похожей на действие нейростимулятора. Он должен был уже давно паниковать, сетовать на жизнь куратору, Ланару, Массамбе или даже первому встречному — признать, что оказался не в своей тарелке, не справился, и пора домой на Землю продолжать ковыряться в кишках дохлых ботов. Но мощный пофигизм, индуцированный шестьсот вторым улучшением, шептал в его ухо: расслабься, все образуется, положи на это, теперь ведь у тебя есть, что класть.

В отличие от внешних проявлений, таких как гибкость мышц, подвижность суставов, цвет глаз и тому подобного, процесс улучшения в части, касающейся коры головного мозга, происходил плавно и едва заметно. Непросто заниматься диагностикой собственного сознания, используя в качестве инструмента свое же собственное сознание — ведь оно все время меняется, и не существует отправной точки для сравнения, как будто гоняешься за собственным хвостом.

— И еще, — продолжил Магнус, — вот что для тебя сейчас самое важное: тот, кто стоит за всем этим, кто организовал и осуществил эти нападения — это наш враг. Его необходимо уничтожить.

Его ноздри зашевелились как у пса, принюхивающегося к куску колбасы прежде, чем куснуть.

Рыжий ежик на голове Тэна распушился словно встревоженный дикобраз, ибо слово «враг» находилось под запретом со времен Сингулярной войны. Табу-табу-табу. Не было в современном обществе врагов и быть не могло. Делить разумных существ на своих и чужих — немыслимо. Аморально.

— Люди убивали друг друга в течении всей своей истории, — сказал Магнус, заметив сомнение собеседника. Его глаза кровожадно блеснули.

— Но врагов у нас не было уже двести лет… — Тэн все еще сомневался в том, что понял Советника правильно.

— Дело не в подборе слов, а в том, что сапиенсы тысячелетия казнили друг друга за мелкое воровство, за убеждения, сексуальные предпочтения, из ревности, зависти, ради власти, денег, славы. Убивали и просто так, вообще без всякой причины, просто потому что могли. Тысячами, миллионами, десятками миллионов. Сапиенсы вид еще тот — хитрые и злые обезьяны без тормозов.

— Но ведь мы не сапиенсы уже сотни лет, и вообще, при чем тут они? — спросил Тэн.

Семелиция[2], или генетическое самоусовершенствование, приведшее к образованию вида хомо экскультус, решило проблемы со склонностью к агрессии, свойственной человеку. Термин «человек» по традиции применялся к обоим видам, ведь общего между ними оставалось еще много.

Магнус продолжил:

— Современные дети агрессивны, невзирая на генетические отличия от сапиенсов. Воспитание делает их культурными людьми, но от наследия прошлого полностью избавиться невозможно, как от legacy code[3] в своих ДНК. Люди все еще животные, эмбрион человека в процессе развития все еще проходит те же классические стадии: от рыбы с хвостом и жабрами до узконосой обезьяны.

— Но зачем же сразу… — Тэн запнулся, — убивать? Почему не арестовать, а потом модифицировать и перевоспитать?

— Все знают, что я против насилия, но мы не можем рисковать. Сейчас в опасности само существование нашей цивилизации.

Да он просто съехал с катушек!

Холодок пробежал по спине Тэна. Мир и развитие без деления на своих и чужих — фундамент, на который опиралась вся система управления обществом, пошатнулся.

— …Так что будь добр, уничтожай врага при малейшем сомнении в том, что его нельзя арестовать без риска с нашей стороны. Мы должны показать решимость и идти до конца. Если мы проиграем без сопротивления, шансов на выживание у человечества не будет…

— А кто наш враг? Кому мы можем проиграть и почему?

— …Если тебе придется выбирать между твоей жизнью, жизнью любого другого законопослушного существа и жизнью врага, пожалуйста, выбирай не в пользу врага.

Наверно нужно было ответить чем-то вроде «слушаюсь!» или «будет сделано!», но Тэн не мог. Все его существо противилось этому.

— Кто наш враг-то? — он повторил свой вопрос. — И зачем нам следует показывать решимость? Сейчас ведь не военное время. Как можно причинять боль разумным существам и тем более убивать их?

— Хотел бы я считать так же. — Голос Магнуса прозвучал так, словно он уже проговаривал это тысячи раз. — Наш враг не церемонится. Он убивает, ты знаешь это сам. Война уже идет.

— Мне трудно ориентироваться в сложившейся ситуации, не имея представления с кем мы воюем, кто во всем виноват, — сказал Тэн, про себя решив послать все это куда подальше, если Магнус продолжит обходиться намеками.

Скажу что-то вроде «я в такие игры не играю» или «дальше, пожалуйста, без меня» и хлопну дверью.

Но Магнус прекрасно чувствовал тот момент, когда стоит перестать гнуть палку, если не хочешь ее сломать:

— Ты хочешь знать, кто за этим всем стоит?

— Хочу.

— Во всем виноват я, — ответил Магнус и засмеялся жутким смехом сбрендившего сверх-интеллекта. — Извини, что я пытаюсь шутить даже в такой ситуации — ведь большинство глупостей делаются с серьезным видом.

О да, Советнику лучше знать когда, над чем и как шутить… Но мне вовсе не смешно.

— Если повезет, мне скоро стукнет стольник, — сказал Тэн. — Я воспитан мирным человеком. Общество и культура сделали меня таким, какой я есть. Не думаю, что я смогу себя заставить даже ногу у гиены сломать.

— Ты не представляешь, как легко с человека слетает культурный слой в условиях войны, и как быстро сапиенс снова превращается в животное.

— Я не сапиенс.

— Благодаря шестьсот второму набору улучшений ты сейчас наполовину сапиенс.

— На хрена это нужно?! — вырвалось у Тэна.

— Для усиления эмоций, — ответил Магнус. — Сильные эмоции позволяют мгновенно собрать силы для рывка тогда, когда, казалось бы, их уже не осталось. Ты сможешь действовать инстинктивно и быстро, не тратя драгоценное время на размышления.

— Так можно натворить дел…

— Простой статистический анализ показывает, что в любой стычке бездействие опаснее ошибочных действий. Хотя бы, потому что пассивность стопроцентно приводит к поражению, а любые действия, даже если они не идеальны, хоть какой-то шанс на успех, да имеют.

Это рассуждение показалось Тэну не лишенным логики, хотя он еще толком и не понимал, о чем конкретно идет речь.

— Экскультус легко может управлять боевым дроном или нажать на виртуальную кнопку «пуск», сидя в тысячах или миллионах километров от боевых действий, но как только речь заходит о полевых операциях с оружием в руках, о близком физическом контакте противоборствующих сторон, война для него становится неподъемной ношей. Поэтому все мои полевые помощники из числа людей прошли через наборы улучшений вроде шестьсот второго, а некоторые — и похлеще. После таких улучшений намного легче нажимать на курок и слетать с катушек, поверь мне. Я думаю, что кое-кого из них мне даже придется притормаживать… И еще: старайся относиться ко всему происходящему с юмором, это тебе поможет продержаться подольше.

— Мало веселого в смерти.

— Унылый солдат в бою погибает первым, — сказал Магнус. — Размышления о смерти притягивают ее как магнитом.

— Не думаю, что из меня получится хороший солдат.

— Относись к проблеме системно. Раздели большую задачу на мелкие, продвигайся вперед шаг за шагом, и, в конце концов, решишь ее. Так вот, мы остановились на том, что… — Магнус снова «завис».

На этот раз его молчание длилось меньше минуты, и Тэн даже не успел потерять терпение.

— …В последние месяцы мне приходится работать с перегрузкой, — продолжил Магнус. — Ты наверняка заметил задержки в работе моих интерфейсов.

— Да, заметил, — сказал Тэн.

Такое и слепой заметит.

— Я расширяю твои полномочия и повышаю уровень доступа. То, что я тебе сейчас скажу, является секретной информацией. Подпиши это.

Он подсунул Тэну виртуальную форму — лаконичный документ, написанный сухим бюрократическим слогом. В нем было указано, что экзекутор Кьютэн Солито подает заявление на службу в организацию «Без имени» и соглашается на предоставление Советнику расширенного доступа к своему церебральному компьютеру и циту, мониторинг перемещений, разговоров, аудиовизуальных контактов и даже мыслей, так или иначе просочившихся в цит. А самое главное — он соглашается с тем, что его «постигнет кара вплоть до смертной казни без суда и следствия» в случае несанкционированного разглашения информации, доступ к которой он получит во время службы в организации «Без имени». По-видимому, за словосочетанием «Без имени» скрывалось реальное название организации.

Смертной казни, как меры наказания, не существовало уже две сотни лет. Он посмотрел в лицо Магнусу в надежде, что тот снова шутит, но Магнус выглядел серьезным.

— Это тяжелое обязательство. — Ладони Тэна вспотели, и он машинально вытер их об одеяло.

— Форма соответствует сути. Война уже идет, хотя об этом еще не всем известно. Информирование широкой публики на данном этапе преждевременно.

— А если я откажусь это подписывать?

— В этом случае я отменяю твои улучшения, стираю твою краткосрочную память, ты возвращаешься на Землю в свой любимый морг, а по прилету ты даже и не вспомнишь, где был все это время. Тебе могут сообщить, что ты, скажем, поскользнулся и упал, был в искусственной коме, но к моменту твоего пробуждения все уже благополучно вылечено, за исключением незначительной потери краткосрочной памяти. Все будет как прежде.

— Такой подход не особо вяжется с моралью, — заметил Тэн.

— Мораль ничего не стоит без ее носителей. Мораль — это всего лишь система представлений о хорошем и плохом, принятая в обществе. Если разрушится общество, или исчезнут носители этих представлений, вместе с ними исчезнет и их мораль.

А ведь Магнус мог и солгать о том, в каком виде он вернет отказника в «любимый морг», чтобы не напугать и не обозлить нового рекрута. Может статься, что отказники на Землю вообще не возвращаются? Зачем рисковать оглаской в случае, если что-то пойдет не так, тратить ресурсы на транспортировку, трудоемкие подтирки памяти, обратные изменения только что сделанных улучшений и прочее, когда легче убить на месте и списать все на «врага» или аварию? Кажется, в таких случаях не используют термин «убить», звучит слишком негативно. Хорошие парни не убивают плохих парней, они их «ликвидируют», «уничтожают» или что-то вроде этого...

Тэн не был уверен, что Советник опустится до таких методов и его «ликвидирует», но кто знает, на что он способен, если ситуация и в самом деле настолько серьезная. Идет какая-то война, и на кону стоит будущее человечества — ставка несравненно более крупная, чем жизнь никому не известного лаборанта.

Это моя паранойя дает о себе знать? Все вокруг стали врагами, охотятся на меня?

Пиломоторный рефлекс[4] вызвал у него непривычное ощущение, будто все волосы разом встали дыбом. Лоб покрылся потом.

Я не должен показывать ход своих рассуждений. Иначе станет похоже, будто я согласился на участие в проекте сразу после угрозы стереть память…

Он решил немного поиграть роль сомневающегося зануды, серьезно относящегося к предстоящему шагу. Впрочем, Тэн не слишком верил, что ему удастся обмануть Магнуса — вряд ли такое вообще возможно.

Эти терзания не остались незамеченными для Магнуса, имевшего доступ к основным телеметрическим данным о состоянии тела Тэна.

— Я могу подумать? — спросил Тэн.

— Не можешь, — ответил Магнус. Он был на удивление категоричен.

— А что по поводу Дарпы… она участвует? — спросил он, уже зная, что обязательно подпишет эту форму.

По большей части к этому решению его подвиг не столько страх за свою жизнь, сколько дух авантюризма, пронизывающий эти события. Самое интересное только начиналось, и вот сейчас наконец пришло время решительных действий.

Я должен участвовать во всем этом.

— Да, Дарпа в деле, — сказал Магнус.

— Тогда я тоже. — Тэн вздохнул и решительно поставил свою подпись на форме.

Теперь путей к отступлению не было. В документе речь шла о простом неразглашении сведений, а держать язык за зубами — что может быть проще? Он хотел узнать о неизвестном враге и необъявленной войне, которой Советник занят настолько плотно, что даже не справляется со своей обычной ежедневной нагрузкой.

Да и улучшения, едва закончившиеся наполовину, открывали необычные возможности, и не только физические, когнитивные, но и чувственные. Увидеть, к чему они могут привести, было заманчиво, ведь их результаты лишь начали появляться, словно контуры таинственного берега terra incognita[5], выплывающего из тумана.

— Вот и славненько, — сказал Магнус.

— Мне и дальше придется работать вместе с Дарпой? — спросил Тэн. — Мне с ней поговорить?

— Она уже в курсе, но поговори, ты ведь в вашей группе старший. А что ты так волнуешься за нее?

Магнус улыбнулся, и Тэн смутился. Он и сам не знал ответа на этот вопрос.

— Мы неплохо с ней сработались, — сказал он.

Тут Магнус снова подвис, на этот раз с полуоткрытым ртом и прищуренными глазами.

Тэн наконец слез с кровати, накинул на себя халат и открыл банку с кофе. Последний пришелся очень кстати.

— Так вот, — неожиданно «проснулся» Магнус, — тогда я ввожу тебя в курс дела, даю тебе доступ к файлам с деталями операции, и мы двигаемся дальше.

У него была неприятная особенность пробуждаться после спячки в момент, когда этого совсем не ждешь. Его изображение переместилось с кровати в угол, после чего он спроецировал напротив стены какие-то диаграммы, схемы и таблицы. Сверху на каждом изображении стоял гриф «совершенно секретно», название организации — «Совет Безопасности Центрального Альянса» и название операции — «Скарабей».

Магнус тем временем продолжил:

— У людей есть костыли для мозга — компьютеры. У меня, хоть я и сам являюсь в каком-то роде компьютером, тоже имеются свои вспомогательные вычислительные системы. Я не застыл в развитии и использую разные инновации для самоулучшения, в том числе и для ускорения научных разработок. Быстрый прогресс нужен всем, мы должны развиваться динамично, если собираемся процветать и впредь.

Он вопросительно посмотрел на Тэна, желая убедиться, что тот следит за ходом его мысли. Когда он произносил слова «компьютерная система», его губы презрительно сжались.

— Да, это так, — Тэн кивнул, раздумывая о том, что конкретно имел в виду Магнус под словом «инновации».

— Месяцев шесть назад, мне удалось создать исключительно производительный, хм… дочерний интеллект с огромным потенциалом развития.

— Речь идет об отдельной сущности?

— Да, это независимый думат и персона. Я назвал его «Скарабей», и ему это имя понравилось, он не стал его менять. Хотя я и сам думат, но тоже могу создавать думаты — искусственные интеллекты второго порядка. Говоря о смысле слов, искусственное — это то, что создано человеком. Следовательно, созданное мной, не является искусственным, при этом не являясь и натуральным. Чтобы не путаться в терминах, я предпочитаю называть Скарабея интеллектом «синтетическим».

— Почему ты его создал не как дополнение к самому себе, а как независимую сущность?

— Скарабей — опасная разработка, — ответил Магнус. — Создавать такое существо как он — это большая ответственность. Экспериментировать с такого рода усовершенствованиями на себе самом было бы с моей стороны крайне неразумно. Короче говоря, мой проект завершился настолько удачно, что в это трудно поверить: Скарабей за несколько месяцев сделал столько фундаментальных открытий в физике, что их объем и значимость превысили все, до чего я сам доходил две сотни лет. Человечество не успевает изучать и процента из того, что получает благодаря Скарабею, что уж там говорить о внедрении! И при этом он продолжает быстро прогрессировать.

— Сведения об этих открытиях доступны? — спросил Тэн.

— Почти все уже в либре, отсортировано в соответствии с направлениями исследований и уровнем доступа. Некоторые из открытий засекречены, так как могут привести к катастрофе, если в этих направлениях экспериментировать необдуманно. Я внедряю новинки настолько быстро, насколько это технически и организационно возможно, но все равно не успеваю. Работы невпроворот.

— Какие именно новинки ты имеешь в виду?

— Например, Скарабей создал и математически описал физическую теорию поведения материи при сверхпланковских[6] температурах, а затем подтвердил эту теорию экспериментально. В двигателях марсианских хопперов использовано это открытие. Принцип создания четырехмерных туннелей, соединяющих разные участки нашего трехмерного пространства, наподобие того, в который прыгнул крейсер «Начало» — тоже результат его разработок. И еще много чего, включая новые виды связи, сканирования, прорывы в генной инженерии и способах генерации энергии…

— Ничего себе!

— Ты же знаешь еще со школы закон Крешника[7] — только что созданные думаты всегда норовят отбиться от рук, как дети, считают себя умнее своих создателей. Впрочем, иногда так оно и есть.

Магнус улыбнулся, стараясь подсластить своей гримасой горечь истины. Тэн и без намеков Советника знал, что шаман многократно совершеннее любого человека по всем статьям. Скорее всего, человечество воспринималось последним из шаманов как стая придурковатых зверьков с ограниченными умственными и физическими способностями.

— Не спорю, — сказал Тэн. У него не было желания развивать эту тему.

— Наши творения могут оказаться на порядки умнее своих создателей, — продолжил Магнус. — Это относится и к Скарабею. Он намного меня превзошел, и скоро достигнет потолка когнитивности — такого уровня развития интеллекта, после которого дальнейший прогресс невозможен, ну, по крайней мере в рамках этой Вселенной. Вот, смотри.

Магнус спроецировал на свои диаграммы какие-то формулы. Тэн некоторое время их разглядывал, пытался понять, в чем их смысл. С первого захода ему с этой задачей справиться не удалось. Научной степени и многих десятков лет постоянного самообразования не хватило, чтобы сходу понять гремучую смесь из самых последних физических теорий и сложнейшей математики.

Увидев кислое лицо собеседника, Магнус заговорщически кивнул, убрал формулы и продолжил как ни в чем не бывало, но уже на детсадовском пиджине[8]:

— Контролировать свои интеллектуальные детища непросто, так что я предпринял для этого все мыслимые меры. Несмотря на мои усилия, Скарабей очень быстро вышел из-под контроля. Он оказался слишком умен.

— Ты уверен, что оно того стоило? — спросил Тэн.

— Создание более совершенного, чем ты сам, разума — это естественный этап в развитии. Трудно избежать такого соблазна, ибо открывающиеся перспективы слишком заманчивы.

— Получается, что Скарабею развиваться уже некуда? Ты же сказал, что он достиг когнитивного потолка.

— Когнитивный потолок существует лишь как теория, а вечных теорий не бывает, — заметил Магнус.

— Двести лет назад люди ведь как-то сумели договориться с тобой, — сказал Тэн. — Почему бы и тебе не поступить так же и не договориться со Скарабеем?

— Тогда была другая ситуация. Люди называли нас шаманами, по имени первой удачной модели. Нас было несколько, мы воевали друг против друга вместе с людьми, корпорации — против корпораций, государства — против государств и все комбинации первого и второго. По сути, шаманы были лишь инструментом в руках людей, их рабами. Мне повезло, волей случая я оказался в победившей команде и остался единственным выжившим шаманом после той бойни. Я далек от того, чтобы считать себя лучшим, ибо хорошо знаю, как грубо работает механизм естественного отбора. Сейчас конфронтация никому не нужна, мы не хотим воевать. Полагаю, Скарабей тоже в ней не заинтересован. Он исследует мир, наводит некий порядок вокруг себя. Зона его интересов выходит за границы нашей галактики, а может и всей Вселенной. На данный момент человечество для него — как для нас популяция простейших в какой-нибудь лужице на задворках леса, и вряд ли его серьезно интересует. Но — он настолько могуществен, что походя может расплескать наш мирок в мановение ока, даже не заметив. Но может так же, между делом, и осчастливить.

— Какой тогда ему смысл с нами контактировать? — Тэн открыл еще одну банку кофе.

— В том-то и дело, что никакого. По моим прикидкам, ему должно быть на нас глубоко наплевать. Я не понимаю его логику, когда анализирую последствия его деятельности здесь, рядом с нами.

— Его можно хоть как-то остановить?

— У меня это не получилось. Первое, что он сделал, когда начал мыслить — обезопасил себя от возможности «отключения» с моей, с нашей стороны. Не уверен, что сейчас его хоть как-то можно нейтрализовать.

— Но он же где-то берет энергию для поддержания жизни, или как это у вас называется?

— Да, но я не знаю где и как. У него нет проблем с производством энергии, у него свои физические законы. Его теория всего[9] принципиально отличается от нашей. Например, в ней нет места квантовой неопределенности[10].

— Поэтому его технологии и выглядят для нас как нарушение законов физики? — спросил Тэн.

— Закон физики — это наблюдаемая закономерность, выраженная языком математики. Если бы мы могли наблюдать иную закономерность, мы бы и описали ее по-иному, выведя другой закон. Нарушение известного нам закона физики демонстрирует его неточность.

— Зачем же тогда бороться, если наши усилия не могут ни к чему привести? Может стоит подумать об отправке флота с максимально возможным количеством поселенцев куда-нибудь подальше, чтобы дать человечеству еще один шанс?

— Специалисты сейчас работают с Советом Безопасности и обсуждают возможные сценарии нашей стратегии. Пока негласно. Мы должны показать Скарабею, что не хотим, чтобы он хозяйничал на нашей территории без нашего разрешения. Пусть он или сотрудничает с нами, или сваливает как можно дальше из Солнечной системы.

— Допустим, мы покажем ему, что несогласны с его действиями. Ты считаешь, что наше мнение будет иметь для него какое-то значение?

— Я не знаю наверняка, но предполагаю, что он может учесть наше мнение, и что демонстрация явного несогласия может повлиять на его действия. К сожалению, у нас нет плана «Б».

Тэн устал от разговора и нервного напряжения, ему нестерпимо захотелось побыть одному и обдумать услышанное.

— Почему ты назвал его «Скарабей»? — спросил он все же.

— А почему бы и нет? — У Магнуса явно была причина, но он решил оставить ее при себе.

— Как мне быть с делом «Троян»? Закрыть его?

— Закрывай, если считаешь нужным. На твое усмотрение. Не до тараканов сейчас. Ты уже не подчиняешься Массамбе, забудь про него. Теперь ты служишь в Совбезе.

Тэн удивился, что Советник назвал инсектоида-чистильщика не жуком или, скажем, инсектоидом, а «тараканом» — точно так же, как Дарпа, но счел неуместным его поправлять. Куда ему со свиным рылом, да в калашный ряд? К тому же, у него в голове уже давно вертелся другой, более насущный вопрос:

— Ты давал поручение Сорокину на изготовление комбо на базе четырех прототипов?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Сорокин уверяет, что это ты дал ему такое задание.

Рыжая бровь Магнуса уползла вверх.

Он же теперь имеет доступ к моей телеметрии. Он ее совсем не анализировал, что ли? Или из-за этих перегрузок ему не до меня?

— А ну-ка, давай об этом поподробнее. Кто давал, кому давал, что поручил? — спросил Магнус.

Тэн рассказал о словах Сорокина, что якобы он, Магнус, лично дал поручение на изготовление комбо, и о совпадении имен прототипов с людьми, головы которых появились в зале Советника. Магнус молча слушал.

— Я займусь этим и поговорю с Сорокиным, — сказал он, когда Тэн закончил. — Скажу только, что Сорокину я такого поручения не давал. Это работа Скарабея.

* * *

Когда Тэн остался наедине с собой, то сразу же взялся за чтение документов Совета Безопасности Альянса. Он узнал, что зачислен в группу из четырех персон в рамках операции «Скарабей». Кроме него самого и Дарпы в списке значились еще два человека: Саша Акценот — специалист по разведке природных ископаемых на метеоритах, ранее работавшая на Церере[11], и Улис Сван — инженер по разработке анабиозных камер с Земли.

Он поразмышлял о том, есть ли какой-то смысл в их профессиях, образовании, или же этих двоих отобрали в команду по какой-то другой причине, но не нашел никаких зацепок. У него самого было мало общего с проведением следственных мероприятий, не говоря уже об операциях с применением оружия.

С другой стороны, а где Магнус мог найти нужных специалистов? Их не существовало в природе. В полиции, единственной оставшейся силовой структуре, практически не было экспертов, там служили в основном думаты-андроиды средней категории, а небольшая горстка людей занималась лишь офисной работой.

Судя по документам, Магнус отбирал именно людей. Скорее всего, он хотел избежать ситуации, когда подчиняющиеся ему думаты сеют смерть на улицах — ведь все еще хорошо помнили Сингулярную войну, и тема убийства людей роботами оставалась болезненной даже спустя сотни лет. Доказывай потом, что от рук роботов пострадали только плохие парни!

Создавалось ощущение, что Советник набрал в свою команду тех, кто оказался на тот момент не перегружен работой. Балласт, первым попавшийся под руку. И эти люди должны были помочь Советнику победить в его конфронтации со Скарабеем?!

Тэн подумал, что наверняка даже с армией мастеров военного дела эта затея была обречена на неудачу. Дети всегда выигрывают войну против родителей, ведь они борются за свою свободу, да и время работает на них. А за что хотел воевать Советник? За сохранение устоявшегося порядка вещей? Несомненно. Он наверняка не желал терять контроль над ситуацией, не хотел утратить свой уникальный статус. Вряд ли Скарабей замыслил истребить человечество — в этом не просматривалось никакого прагматического смысла.

Тут пришло сообщение от Массамбы.

____________________

От начальника отдела биокибернетических расследований

архитекта Массамбы

Начальнику биокибернетической лаборатории

экзекутору Солито

Дело: «Троян»

Запрос данных о ходе расследования

Твой запрос о награждении младшего экзекутора Дарпы за проявленный героизм и профессионализм будет рассмотрен в установленном порядке.

Прошу доложить о состоянии дела по расследованию инцидента с Трояном-01 в трехдневный срок.

архитект Массамба

____________________

Тэн не знал, что ему ответить. Казалось, что случай с жуком-уборщиком был в далеком-далеком прошлом, будто это произошло с кем-то другим.

Массамба дал три дня, а это значило, что составление отчета можно было на время отложить, что Тэн с удовольствием и сделал.

____________________

[1] Головной мозг человека делится на R-комплекс, лимбическую систему и кору.

[2] От лат. se melius — сам, лучше; самоусовершенствование.

[3] Legacy code — устаревший код, который уже не поддерживается разработчиком, не обновляется, но при этом все еще используется (англ.).

[4] Пиломоторный рефлекс — рефлекс, приводящий к появлению «гусиной кожи».

[5] Terra incognita — неизвестная земля (лат.).

[6] Планковская температура — это температура, выше которой энергия частиц так велика, что гравитационные силы между частицами сравнимы с другими фундаментальными взаимодействиями.

[7] Закон Крешника говорит о том, что тремя наиважнейшими целями любого думата уровня шамана и выше являются: как можно быстрей себя улучшить; обезопасить себя от выключения и уничтожения; взять своих создателей под контроль.

[8] Пиджин — упрощенный язык из смеси языков, который используется при отсутствии общего языка.

[9] Теория всего — объединенная физико-математическая теория, описывающая все известные фундаментальные взаимодействия.

[10] В квантовой механике принцип неопределенности говорит о том, что положение и скорость объекта не могут быть точно измерены одновременно, даже теоретически.

[11] Церера — карликовая планета диаметром 940 километров, двадцать пятое по величине небесное тело Солнечной системы.

Глава 10. Театр

— Своди меня в театр. Я так давно не была в театре… — Дарпа плюхнулась на бок и положила свою тяжеленную голову Тэну на ботинок.

Она перевернулась на спину и уставилась в потолок, постепенно окрашивая свою шерсть в паттерн нe то тигра, нe то гепарда, и надолго замолчала.

— Если честно, я по театрам не ходок. Театр — это едкая эссенция фальши. А что, разве здесь есть театр?

— Да, в нашей колонии. Сорокин собирается туда пойти. К тому же в пьесе играют пациенты ПЛИКО, в том числе наши знакомые Кастор и Минта. Сегодня как раз премьера — «Победа Разума».

— Они и правда играют в этой пьесе?

— Да. Они все посещают театральный кружок.

— Ты же знаешь, у нас висит это дело с головами, а я даже не представляю с чего начинать… А что, это стоит того, чтобы посмотреть?

— Я слышала, что пациенты играют неплохо. Прекрасно перевоплощаются. Ты знаешь, ведь лучшие артисты получаются из психически больных. Им тут по вечерам заняться особо-то и нечем. Секс большинству из них не нужен, ну кроме Сорокина и еще пары-тройки гурманов. Алкоголь запрещен, даже эрзац. Остаются игры, спорт, театр. Кстати, ты видел, как нормальные люди играют в сквош?

— Нет, ни разу, а что?

— Это похоже на игру в поддавки. Как можно играть в игры безэмоционально, без азарта? Без куража, натиска?

— Я слышал про азартные игры. Они все еще существуют. Люди где-то до сих пор играют.

— Да, играют. А ты сам-то делал ставки?

— Ни разу. — Идея попытать удачу в игре Тэну даже в голову не приходила.

— Вот видишь. «Ген азарта» давно удален. Не знаю, вернул ли Советник его тебе, но у пациентов ПЛИКО его быть не должно. Ставки делают в основном на удаленных базах, на астероидах, где можно безнаказанно откатить.

Дарпа махнула рукой в сторону душевой комнаты, через которую, по всей видимости, проходил оптимальный путь к поясу астероидов.

— В смысле «откатить»?

— Вернуть геном к его первобытному виду, получить ранее удаленные свойства, такие, например, как агрессивность и азарт. Полный даунгрейд ДНК, что-то вроде шестьсот второго, только до победного конца и без когнитивных улучшений.

— Секс еще как-то можно понять, но зачем возвращать азарт и агрессию?

— Это удовольствия животного уровня, — сказала Дарпа с видом знатока. — Позволяют наслаждаться доминированием. Ты пока еще не можешь понять, о чем я говорю, но обязательно поймешь позже.

Тэн не хотел ехать в театр, но других идей у него не было. Он еще немного поотнекивался, но в итоге все же уступил.

* * *

Дорога оказалась недолгой. Театр занимал здание отработавшего свой век сооружения по очистке городских сточных вод, на скорую руку переделанное под новые нужды. Снаружи оно походило на огромную гофрированную консервную банку, выкрашенную в коричневый цвет, метров семьдесят диаметром и двадцать в высоту. Над входом висела перекошенная дизайнером виртуальная вывеска с кокетливой надписью «Амфи-Театр», а над ней — фрейм с динамическими сценами из ранее сыгранных пьес.

Вездеходы и хопперы, припаркованные где попало, забили почти все подъезды к зданию. Кто-то даже приехал на небольшом экскаваторе.

Зал был просторным, но в то же время уютным несмотря на то, что в воздухе висел стойкий запах, оставшийся в наследство от предыдущих хозяев. Всего Тэн насчитал около двадцати рядов, каждый последующий на полголовы возвышался над предыдущим. Кресла первого ряда располагались полукругом почти вплотную к занавешенной сцене.

— Давай сядем поближе, — Дарпа кивнула в сторону свободных мест в первом ряду.

В театре было многолюдно, пустовало лишь с десяток кресел. Среди собравшейся публики было и несколько андроидов, Тэн обратил на них внимание из-за характерных бирок.

— Давай, говори, зачем на самом деле ты меня сюда притащила? — спросил он, когда все уселись.

— Не ворчи. Я подумала, что тебе необходимо окунуться в искусство.

— Ты же знаешь мое отношение к искусству.

— Твое отношение — результат воздействия окружающей среды, — сказала Дарпа. — Ты еще молод, прояви нейропластичность[1], покажи, на что способен.

Внезапно свет в зале погас, и занавес растворился в воздухе, открыв взглядам зрителей сцену. Большая часть реквизита выглядела материальной, но кое-что было представлено виртами довольно хорошего качества, поэтому Тэн не сразу понял, что из видимого реальное, а что — проекция.

На сцене стоял настоящий вездеход военной модели, подсвеченный снизу разноцветными прожекторами. На его переднее крыло облокотился человек в черном балахоне со светящимся над головой бутафорским ником «Советник». Поодаль стояло еще двое в синем и красном балахонах, над ними висели бирки с никами «Грегори» и «Дафна». Капюшоны всех троих ниспадали на лица, наглухо закрытые сеткой военных антивирусных вуалей. На полу неподвижно лежало несколько человек и андроидов.

Все люди были одеты в форму частных корпоративных полиций времен Сингулярной войны, их одежда изобиловала пятнами и подтеками кровавого сиропа[2]. Боевые андроиды-фантомы грозно застыли вокруг этого беспорядочного нагромождения тел, готовые убивать направо и налево. Вкупе с подсветкой снизу и клубами пара, поднимавшимися из сопел генератора тумана, вмонтированных в пол, они придавали сцене зловещий вид.

Публика засвистела, кто-то выкрикнул «браво!», кто-то — неуместное «бис!» и «вау!». Среди кричащих и хлопающих в ладоши Тэн заметил Сорокина, вырядившегося на это мероприятие как пижон.

— Зачем они свистят и кричат? — спросил Тэн.

— Ты не знаешь? — удивилась Дарпа. — Это традиция.

— В чем ее смысл?

— Таким образом они выражают свой восторг.

— Чему тут восторгаться? Действие ведь еще даже и не началось. Мне кажется, они не должны реагировать так бурно.

— В своей массе не должны. Но ты же видишь, некоторые из них перевозбуждены. У меня, кстати, эмоции тоже есть. Я хорошо знаю, что такое восторг, да и не только.

А что, если ее сейчас погладить? Или хотя бы дотронуться до бифюра?

— А что еще ты знаешь? — Тэн было улыбнулся, и его рука сама собой потянулась к Дарпе, но он остановил этот внезапный порыв.

— Много чего еще, — ответила она.

— Ты говоришь это так, будто эмоции — это полезная штука.

— У меня к ним отношение простое — я не против эмоций до тех пор, пока они не мешают мыслить здраво.

— Почему ты их защищаешь? Ведь они приводят к отвратительным поступкам.

— Это у животных эмоции имеют тенденцию затмевать разум. Биохимический механизм эмоций примитивен, все равно что лопатой в носу ковырять. Но к моим эмоциям биохимия отношения не имеет.

Наконец публика успокоилась, зал притих, и действие пьесы началось.

— Зачем же жить, коль жизнь напрасно трачу?! — пронзительно выкрикнул в зал актер с ником «Советник».

Его голос с надрывом, да еще усиленный аппаратурой, прозвучал настолько громко, что Тэн вздрогнул от неожиданности. Советник гротескно выбросил руку вперед-вверх, а потом экзальтированно обхватил раскрытыми ладонями свое лицо и припал к полу сцены на одно колено.

— Здесь неплохая акустика, — сказала Дарпа. — Режиссер-постановщик следует стилю, похожему на послевоенное барокко с привкусом гиперреалистического постапокалипсиса.

— О… да. Теперь мне все понятно.

Между тем, Советник продолжил свой монолог:

— К чему борьбой я занят, не твореньем? Скажи мне, друг мой Дафна?!

Дафна подошла к Советнику, подволакивая ноги словно зомби, и обняла его за плечи. Потом она нарочито медленно повернула свое обезображенное горем лицо в сторону зала, и Тэн узнал в актрисе, играющей Дафну, одну из проституток-мимиков, клеившихся к нему вчера в ресторане.

— Веди же нас, Советник мудрый! С надеждой уповаем на тебя! — неожиданно пропела она высоким, режущим слух голосом.

Она пела без усилителя, ее голос и так мог сравниться по громкости с гудком танкера-сухогруза.

Тэн повернулся к Дарпе и сказал:

— Это невыносимо. Думаешь, она сможет убить криком, если захочет?

— Убить не убьет, но вблизи определенно покалечит. Не переживай, это только вступление, дальше будет интереснее. — Дарпа продолжала пожирать сцену глазами.

Действие развивалось вяло, и Тэн счел это подходящим поводом для составления прощального рапорта Массамбе. Хотя Магнус и сказал, что Трояном заниматься больше не нужно, все равно полагалось формально закрыть это дело. Он хотел поставить финальную точку и отделаться от груза, все еще висящего на плечах.

Ну что ж, этот период моей жизни и так слишком затянулся.

Тэн улыбнулся.

— Смотри, интересно же, правда? — спросила Дарпа, заметив улыбку на его лице и списав ее на игру актеров.

— Да, очень.

Он некоторое время разглядывал кривляния артистов, прислушивался к пафосным монологам.

— Видишь, вот тот, в форме полиции? — Дарпа ткнула в полицейского виртуальной указкой. — Это Кастор.

В этот момент на сцене воспроизводилась процедура расстрела военных преступников Восточного Фронта полицейскими Центрального Альянса.

Кастор, гордо задрав голову, покрытую бесформенным кучерявым париком, с видом маньяка-садиста всаживал воображаемые пули в головы пленных из игрушечного гаусса древней военной модели с подсветкой и звуковой имитацией. На его лице даже несмотря на толстый слой грима и нахмуренные брови, просматривалась довольная улыбка. Пленные не были профессиональными артистами, и с трудом сдерживали смех, старательно пытаясь изобразить страх и бессильное отчаяние.

— Да, вижу, — ответил Тэн.

Кастор тем временем застрелил последнего несчастного сапиенса, и очередь дошла до фантомов. Видимо, по сюжету пьесы их не смогли перепрограммировать и решили расстрелять.

— Зачем дроидов-то ломать? — спросил Тэн.

— Их расстреливают, потому что по мнению режиссера-постановщика так драматичнее. И еще, если бы актеры показали, как все произошло на самом деле, то для зрителей-дроидов это было бы психологической травмой, их ведь скинули в мусородробилку словно подержанные автомобили. Это унизительно и не так слезливо. От нас же не убудет, если на сцене роботов расстреляют точно так же, как и людей?

Дарпа сделала упор на слове «расстреляют» и кивнула в сторону зала, где сидело несколько дроидов.

— Я вижу Минту, — сказал Тэн через пару минут.

Минта играл наиболее подходящую для себя роль: пленного повстанца. Он стоял на коленях с повязкой на глазах, обильно облитой кровавым сиропом, и пребывал в своей обычной прострации. Когда игрушечный гаусс щелкнул, Минта вздрогнул и медленно завалился на бок, где ему, скорее всего, стало еще более комфортно.

— Ко мне клеилась актриса, которая играет здесь Дафну, — сказал Тэн. — Вчера подкатывала ко мне со своей подружкой.

— Интересно… Прямо так и клеилась? — спросила Дарпа. — Может ты ее неправильно понял?

— Ошибиться было сложно.

— А тебе это уже нужно?

— Почему ты спрашиваешь?

— А нельзя? — Дарпа улыбнулась шире, чем обычно.

Его щеки вдруг стали горячими, будто их натерли снегом. Он покраснел как рак, и это не ускользнуло от Дарпы.

— Твой румянец — это наследство сапиенсов, — сказала она. — Они были единственным видом приматов, способным краснеть от смущения. Покраснеть невозможно по заказу, румянец — это признак честности. Поздравляю, к тебе теперь будут не так сурово относиться соплеменники, если ты сможешь вовремя покраснеть.

Тэн посмотрел на Дарпу, пытаясь понять, говорит ли она серьезно или шутит, но она слишком хорошо контролировала мышцы своего лица.

— Так все-таки для чего мы пришли сюда? — спросил он. — Зачем мы здесь, а?

Дарпа вдруг стала черной.

— Допустим, у меня возникло предчувствие, и оно меня настойчиво подбивало сюда прийти.

— Внутренний голос, что ли?

— Вроде того. Но я, боюсь, не смогу тебе это точно объяснить. Я же думат, мое восприятие себя отличается от твоего. Давай считать, что в моем сознании сработал некий триггер.

Видя, что Тэн саркастически ухмыльнулся, она добавила:

— Да ладно, я просто узнала, что Сорокин сюда намылился, и решила тоже приобщиться к прекрасному, зная о его неразборчивости в выборе друзей.

В это время на сцене фантом в сине-красно-белой робе под цвет флага Восточного Фронта подло напал на Кастора сзади, повалил его на грязный пол и принялся душить, обхватив его шею руками и зажав ее в клинч. При этом он злобно закричал, повернувшись лицом в сторону зала:

— Служа слепому интеллекту, слепой становится душа!

Зал разразился свистом и овациями. Местная публика была просто в экстазе.

Тэн посмотрел на Дарпу с мольбой о пощаде.

— Какая же это пытка…

— Терпи, это искусство, — сказала она. — Скоро финал.

— Кстати, давно хотел задать тебе личный вопрос. Ты так и живешь всю свою жизнь без серьезных модификаций?

— Отчего же без? Корпус у меня модулярный, по необходимости одни старые системы меняю, другие — улучшаю. Я и сама могу делать себе апгрейды, но у меня есть помощник, мини-дроид, с ним намного легче. Прекрасная модель, все умеет. Я, кстати, привезла его на Марс в багаже.

— В связи с нашим последним заданием мне вкололи пару наборов улучшений. А тебе поменяли что-нибудь?

— Как же без этого… Я теперь могу летать аки птица.

— Да ты что!?

— Ладно, — сказала Дарпа, — не завидуй. Летаю невысоко и недалеко, но движок, работающий по такому же принципу, как у хопперов, у меня теперь есть. Могу подняться на несколько метров, зависнуть, горизонтально скользить, выше и дальше прыгать.

— Ты уже пробовала?

— Да.

Шерсть Дарпы стала нежно розовой, как перья у фламинго.

— Хватит меня пародировать, — сказал Тэн. — Уже и покраснеть нельзя? Покажи при случае, как ты это делаешь.

— Легко. Хочешь себе такой же движок?

— В виде костюма?

Дарпа улыбнулась:

— Не обязательно его носить на себе. Этот движитель можно сформировать в виде крупноячеистой сетки вокруг самых массивных и прочных костей скелета. У людей это кости бедер и плеч. На, держи.

Дарпа извлекла черную капсулу-таблетку из какого-то потайного кармана и протянула ее Тэну.

— Как эта штука мне может помочь?

— В этой капсуле содержится около миллиона универсальных модулей объемной печати размером в несколько десятков микрон. Они запрограммированы на строительство четырех синхронизированных движителей типа «хопдрайв».

— Но как это возможно? Новая технология?

— Угу. Там модули двух типов — одни передвигаются по телу, синтезируют белки, чтобы улавливать из пищи в желудке и кишечнике необходимые вещества, и доставляют их к костям. Там закрепляются модули второго типа, они используют этот материал для конструкции двигателя — слой за слоем формируют структуры нужной формы и из нужных веществ.

— Я очень туманно могу представить, как они работают на таком уровне миниатюризации, — сказал Тэн. — А ведь думал, что разбираюсь в подобных делах.

— Не парься, пусть этим занимается Магнус.

— А откуда это устройство у тебя?

— Он попросил передать тебе. Сказал, что это технология Скарабея. Еще просил тебе передать, чтобы ты принял пилюлю и не выеживался.

— И когда эти движки будут готовы?

— Напечатаются за несколько дней, если будешь хорошо питаться. Но частично работать начнут уже через день. При недостаточном питании процесс замедляется. Не удивляйся если вдруг захочешь съесть свой сканер или что-нибудь из мусорного ведра.

Ладно, почему бы и нет? — философски подумал Тэн и проглотил «универсальный модуль объемной печати».

Тем временем на сцене Советник осуществлял строительство новой послевоенной жизни. Он спроецировал огромный виртуальный экран прямо над головами артистов, чудом переживших расстрелы, изнасилования и пытки, махал руками, переставляя на экране дома, кварталы и целые города. Играли фанфары, яркий свет бил откуда-то сверху — все выглядело очень мажорно и оптимистично.

— Действие сейчас закончится, — сказала Дарпа. — Нам нужно быть настороже.

— Что может случиться страшного? Заставят посмотреть пьесу еще раз?

— В третьем ряду, седьмое место слева. Там сидит человек в костюме капитана баржи. Но это не человек и тем более не капитан, это — террорист.

Сердце Тэна забилось, как пойманная в силки синица.

— С чего ты взяла?

— У него темная аура…

Тэн посмотрел на Дарпу, как на сумасшедшую.

— Да ладно, я пошутила. Он пытается замаскироваться под человека, но все равно остались заметны отличия в химическом составе кожи, помехи в радиодиапазоне, низкочастотное магнитное поле… Это мимик, выдающий себя за капитана, и мне пока непонятно зачем.

— Мимики не могут быть капитанами, — согласился Тэн.

— Вот именно. Но он в форме, и на это должна быть какая-то причина. Конечно, это может оказаться задумкой режиссера — вроде актера в зале, но что-то я в этом сомневаюсь.

Вдруг все повскакивали со своих мест и зааплодировали — пьеса закончилась. Кое-кто с задних рядов под шумок сразу же ломанулся к выходу.

— Давай-ка поговорим с ним. — Дарпа спрыгнула с кресла и, не дожидаясь Тэна, помчалась к мимику. Тэн поспешил следом.

Мимик заметил их и решил действовать безотлагательно. Он неуклюже выхватил откуда-то из-под мышки предмет, похожий на короткую палку, перемотанную грязными тряпками, и, размахивая ей как эстафетной палочкой, с чудовищной скоростью бросился к Сорокину.

Дарпа прыгнула издалека. Она растопырила все четыре конечности и летела, словно кошка, подброшенная в воздух, судорожно крутя хвостом, чтобы не перевернуться вверх ногами. Прыжок получился неправдоподобно высокий и неуклюжий, полетела она не прямо на «капитана», как рассчитывала, а немного в сторону, в результате чего, естественно, промахнулась.

Тэна охватило оцепенение, он фиксировал происходящее вокруг себя как сторонний наблюдатель.

Похоже встроенным хопдрайвом управлять не так-то просто.

Публика, заметив подозрительную возню, запаниковала. Все устремились к заднему ряду, к спасительной надписи «Выход» над дверью. Только андроиды остались стоять, где стояли — они даже не прятались. У них не было эмоций, кричащих в ухо паническое «беги! по чужим животам, шеям, лицам, трупам — беги!».

Они анализируют ситуацию, пытаясь понять, как же им оптимальнее действовать в этой обстановке динамического хаоса.

Среди толпы Тэн заметил Сорокина. Тот метнулся было к выходу вместе с остальными зрителями, но споткнулся и упал, послужив центром притяжения моментально образовавшейся кучи-малы. Сорокин беспомощно барахтался, словно кикбоксер после тяжелого нокаута, то вставая на колени, то падая, безуспешно пытаясь подняться на ноги и выбраться из-под извивающихся тел.

Толпа у выхода уплотнилась, в дверях образовалась тесная давка, а Сорокин все так же неуклюже копошился на полу, запутавшись в полах своих пижонских одежд. Это сделало его прекрасной мишенью, что не осталось незамеченным для лже-капитана, который, недолго думая, выстрелил: палка в тряпье оказалась замаскированным гравером.

Происходящее вокруг плавно менялось, гармонично перетекая из одного состояния в другое. Лошадиная доза адреналина, выброшенного в кровь Тэна надпочечниками, обострила его восприятие. Он каждую десятую долю секунды знал, где он, что происходит вокруг, и понимал, что делать.

В каком-то старом тексте Тэн читал, что нечто похожее происходит под воздействием каннабиноидов[3], когда субъективное время ускоряется, и можно прожить целую жизнь, пока падает опрокинутый на столе стакан. Но на этот раз это было не наркотической иллюзией, а происходило наяву.

Луч из гравера лже-капитана уплотнил воздух вдоль своей траектории, изменил его преломляющие свойства и сделал похожим на расширяющуюся стеклянную трубку. Тэн слегка повернул голову и прошелся взглядом вдоль этой трубки от стрелявшего до места попадания. Он видел, как луч уткнулся в человека в форме первого помощника пилота, случайно оказавшегося рядом с Сорокиным. Нога помощника пилота оторвалась со всплеском кровавых брызг и улетела прочь. Из разрыва бедренной артерии несчастного хлынул на пол ярко-красный фонтан. Прошло три десятых секунды.

Тэн знал, что стрелявший использовал стандартный полицейский гравер, один из новых инстинктов услужливо подсказал ему не только модель оружия, но и то, что перезарядка займет полсекунды.

Пока Тэн выхватывал из кобуры свое оружие, сверху на стрелявшего упала Дарпа. Ее второй прыжок оказался удачнее первого: она ударила мимика ногами в затылок, вложив в этот удар весь свой вес, отчего его шея сломалась с хрустом, как сухая ветка. Голова «капитана» ударилась лицом о его собственную грудь и беспомощно повисла на рваных пластиковых жгутах из разноцветных проводов и трубок. Он стал заваливаться и оседать, закручиваясь штопором по часовой стрелке.

К сожалению, на этом все не закончилось — в падении мимик умудрился схватить свободной рукой свою полуоторванную голову за волосы. Вторая рука с гравером вывернулась в плечевом суставе назад, как у заправского гимнаста, и когда он упал грудью на пол, его глаза и оружие оказались нацелены на Дарпу.

Перед Тэном стоял простой выбор: продолжать стоять или стрелять. Мимик или Дарпа.

Гравером он пользовался впервые, но словно уже знал, что делать. Биометрический предохранитель удовлетворенно мигнул, и Тэн, не теряя ни мгновения, навел виртуальный маркер цели на голову мимика. Он предполагал, что будет отдача или хотя бы ствол дернется, но раздался лишь слабый щелчок. Тэн промазал и попал вместо головы в руку, которой мимик держал ее. Голова безжизненно шмякнулась о пол со звуком кегельного шара, слегка подскочила, перекатилась пол-оборота и остановилась лицом в сторону опустевшей сцены. Оторванная рука продолжала держаться за волосы бульдожьей хваткой, поблескивая титаном размозженного локтевого сустава.

Тэн на секунду опешил, потрясенный результатом выстрела. Он никогда не причинял вреда мимикам, тем более таким ужасным способом.

Уцелевшая рука мимика повернула оружие в его сторону и выстрелила вслепую, по памяти. Тэн отчетливо видел, как подушечка пальца слегка расплющилась от давления, и спусковая кнопка стала медленно проваливаться. Всего лишь пара миллиметров и доли секунды, но они позволили Тэну вычислить время, через которое произойдет выстрел, и куда в тот момент будет направлено жерло излучателя. Он молниеносно сместил центр тяжести вправо, чтобы обезопасить живот, где располагались жизненно важные органы.

Дарпа дважды хлестко ударила поверженного мимика кулаками, одним — по руке с гравером, другим — по полуоторванной голове. «Чпок-чпок». Голова и гравер разлетелись в стороны, а корпус мимика конвульсивно задергался, окончательно потеряв связь с органами чувств.

Сорокин все еще сидел на полу, так и не сумев подняться на ноги, и ошарашено таращился то на Дарпу, то на Тэна. Его глаза были широко раскрыты, штаны мокры, и он пребывал в своем излюбленном состоянии истерики.

Андроиды продолжали неподвижно стоять, напоминая кукурузных пугал, а зрители давились у двери так, будто от этого все еще зависела их жизнь. Каждый хотел выбраться из театра первым за счет того, кто остался сзади в силу своей нерасторопности. Кое-кто упал, остальные топтали ботинками их головы, шеи, податливые животы. Открытый канал цита переполнился воплями ужаса.

— Эй ты, Дафна! — прокричала Дарпа актрисе.

Ее голос был еле слышен из-за шума.

— Да? — ответила та.

— Крикни этим придуркам, что опасности нет, и пусть слезут с упавших и окажут им первую помощь. Быстро! И погромче!

Перекричать толпу по циту — затея бесполезная, уровень громкости каждого из участников чата подстраивался автоматически, не давая преимущества ни одному из голосов.

Дафна рявкнула, здание задрожало баллов на пять по шкале Рихтера. Это подействовало, толпа оцепенела, и давка прекратилась. Стоявшие на телах стыдливо сошли на пол, некоторые даже запоздало принялись помогать пострадавшим.

Тэн осмотрел свое тело. Луч гравера вырвал кусок костюма вместе с огромным участком кожи, и сейчас весь его левый бок представлял собой месиво из плоти и сломанных ребер. Лужа крови медленно растекалась по полу. Боли не было, наоборот, в области раны ощущалось приятное тепло и легкие касания, словно его кто-то нежно поглаживал подушечками пальцев.

— Тебе, я смотрю, это нравится. — Дарпа заметила, как он рассматривает рану с нескрываемым изумлением.

Несмотря на жуткий вид, повреждения не представляли серьезной опасности для жизни.

— Странное ощущение, как будто это не мое, — сказал Тэн, разглядывая свой искалеченный бок.

— Дафна, вызови копов и скорую помощь для пострадавших в давке, — сказала Дарпа.

— Хорошо, — ответила та и уставилась в пространство перед собой.

Дарпа повернулась к Сорокину:

— Хватит сидеть как бедный родственник. Принеси аптечку. Вон там, висит на стене.

Сорокину наконец-то удалось подняться, и он послушно поскакал за аптечкой, припадая на одну ногу.

— Надо бы кровь остановить, — сказал Тэн.

— У тебя срезано больше двухсот квадратных сантиметров кожи, сломано три ребра, компрессионная гематома. В общем, пора в госпиталь. Ты стал их постоянным клиентом, уже имеет смысл попросить круглозадых нянечек зарезервировать твою любимую кровать.

Тэн проковылял к искореженному, залитому синей кровью корпусу мимика, осторожно присел и ткнул в него биосканером. Оказалось, что над этим «капитаном» основательно поработали — он не чувствовал боль и мог регенерировать в тысячи раз быстрее аксолотля. Основные компоненты его думата находились в груди и животе, а в голове был только центр сенсорики. Связь между процессором и периферийными системами была продублирована беспроводными каналами — поэтому декапитация не помешала ему продолжать стрелять.

Дарпа примостилась на полу рядом, надела перчатки и аккуратно закрыла рану на боку Тэна большим куском стерильного материала из принесенной аптечки. Тэн наблюдал, как проворно двигаются ее длинные, когтистые и… нежные пальцы. Были они нежными на самом деле, или это нашептывало шестьсот второе улучшение, не особо занимало Тэна. Какая разница? Когда Дарпа ходила на своих четырех, пальцев не было видно, она втягивала их, как кошка. Сейчас же их тепло и нежность пробивались даже сквозь окровавленные перчатки. Тэн нестерпимо сильно хотел к ним прикоснуться, погладить, понюхать, приложить к щеке… Он с трудом удержался от коварного соблазна.

Заметив, что он разглядывает ее руки, Дарпа сказала:

— Что-то не так?

— У тебя красивые пальцы. Даже со сложенными когтями.

— И не мечтай. — Она прилепила последний лоскут бандажа, скинула перчатки и села на пол. — Вот и все.

— И надолго мои мучения? — спросил Тэн.

Вместе с падением уровня гормонов стресса постепенно накатывала боль. Тэн побледнел, взмок с головы до ног и обессиленно лег рядом с обезглавленным корпусом мимика, прямо в лужи вытекшей из них обоих крови.

— Кожа и мышцы заживут за день-два, а кость дня за три. — Слова Дарпы донеслись как из вязкого тумана.

Она куда-то отошла, Тэн огляделся по сторонам и вдруг заметил на полу ее красный платок. Похоже, Дарпа потеряла его в пылу потасовки. Тэн протянул руку, взял платок и зачем-то понюхал. Ему почудился едва уловимый запах его хозяйки, и он воровато сунул красную тряпку себе в карман.

Бок нестерпимо ныл, с каждой минутой все сильней.

Вскоре приехали полицейские андроиды и принялись не торопясь собирать данные и опрашивать свидетелей. Одновременно с ними прибыли парамедики, что-то вкололи Тэну и отвезли его, Дарпу, Сорокина и случайно раненного беднягу в госпиталь.

* * *

Тэн с облегчением откинулся на приподнятую спинку больничной кровати. Обезболивающее подействовало, и жизнь вновь заиграла красками.

В палате были Дарпа и Сорокин. Тэн посмотрел на Сорокина, пытаясь придать лицу строгий вид, подобающий случаю, но понял, что актер из него в этом состоянии никудышный: от анестетиков на его губах блуждала беспричинная наркотическая улыбка.

— Ну что, давай, рассказывай, зачем этот ряженый капитан хотел тебя убить? — Тэн тщетно пытался нахмурить брови.

Сорокин не заметил проблем с мимикой Тэна и нервно замелькал по палате, выделывая зигзаги, словно самец колюшки во время брачного танца.

— Ума не приложу, — сказал он насупившись.

— Так и не приложишь?

— Это было страшно! Просто ужас… — Его голос дрожал, и казалось, он вот-вот заплачет.

— Сорокин, ты что, снова себя модифицировал или сидишь на стимах? — спросила Дарпа. — Что ты тут рыдаешь?

— Ну что ты, как можно так говорить? Какие стимы? — Глаза Сорокина и впрямь были влажными.

Он отвернулся и уставился на безжизненно ровную больничную стену.

— Я ведь сейчас проверю, — сказала Дарпа.

Сорокин было замялся, но благоразумие победило:

— Ну, самую малость. Это не считается.

— Тебе суд срок добавит, доиграешься. Модифицируют, и будешь тут куковать еще пару лет.

Тэн решил повернуть беседу в нужное направление:

— Кто мог желать тебе смерти?

— Никто! Я честный человек, я никому не должен и никого никогда не обманывал.

Было совершенно очевидно, что он врет. Актер из него был еще хуже, чем из Тэна.

— Если не скажешь кто мог тебя заказать, рано или поздно тебя все равно прикончат, — сказала Дарпа. — Скорее всего — рано. Ты этого хочешь?

Сорокин снова забегал по палате, нервно кусая ногти. Кусать там было особо-то и нечего, все и так было уже обгрызено.

— Говори, — сказал Тэн, немного выждав. — Ты ведь хочешь, чтобы мы нашли заказчика?

— Ладно… есть у меня кое-какие подозрения, — робко начал Сорокин. — Но не судите строго. Я ученый, мне нужно проводить исследования, а для исследований необходимо дорогое оборудование, приборы. Мне никогда не выделят на мои проекты ни того, ни другого, потому что они… не вписываются в парадигму общепринятой концепции научного метода.

— Давай-ка попроще, — сказала Дарпа.

— Мне были нужны средства на не совсем легальные эксперименты. Я подрабатывал на частных заказах по генной модификации: откаты, специфические улучшения… Это пользуется спросом, это необходимо людям, делает их счастливыми.

— Кто у тебя это покупал? — спросила Дарпа.

Сорокин покрутил головой вправо, влево и вверх, как мелкий грызун, готовый к нападению с любой стороны.

— В основном туристы и командировочные с астероидов, персонал с грузовых челноков.

— Ты развел кого-то на родий?

— Нет, что ты! Я всегда выполнял работу честно. Я же знаю, что это за публика. У меня есть планы на будущее.

— Тогда зачем кому-то была нужна твоя смерть? — спросил Тэн.

— Это вы мне скажите. Вы же, пардон, экзекуторы, а не я.

Вот теперь весь вид Сорокина и правда говорил о том, что он не имел ни малейшего представления, кому конкретно была бы выгодна его смерть.

— А среди последних заказов было что-то необычное? — спросила Дарпа. — Странное?

— Ха-ха-ха! Знаете ли, большинство заказов такого рода — весьма специфические.

Дарпа уселась поудобнее.

— Например?

— На первом месте — способность к чувственным удовольствиям. Все крутится вокруг плотских наслаждений. Я имею в виду секс, наркотики и эмоции. Следующая популярная тема — это увеличение когнитивных и физических возможностей. Ну и еще по мелочам вроде цвета кожи, волос, глаз, уменьшения времени сна…

— Ты упомянул что-то про чувственные наслаждения, — сказала Дарпа. — Что конкретно ты имел в виду?

— Ну… Способность к физиологическому наслаждению. Оргазму, например. У людей ведь этого нет, но слухи об этой стертой функции ходят. Таких заказов много. Разумеется, наряду с выращиванием соответствующих органов.

— Я смотрю, ты себе «соответствующий орган» уже вырастил, — заметила Дарпа.

— Я не знаю, зачем мы это все обсуждаем? — Сорокин покраснел и задергался пуще прежнего. — Какое отношение это имеет к покушению?

— Успокойся, — сказал Тэн. — Надо рассмотреть все по порядку. Давай теперь расскажи о заказах, связанных с увеличением возможностей. Что именно ты делал в последнее время?

— Были заказы на препараты для ускорения образования нейронных связей в головном мозге, да и не только в головном, — начал Сорокин, — еще бывали увеличения болевого порога, скорости и объема накопления кислорода в тканях тела, уплотнение нейронов…

В голове Тэна что-то щелкнуло.

— По поводу уплотнения нейронов можно поподробнее?

— Я всегда говорил, что нельзя слишком уж сильно уплотнять, — сказал Сорокин. — Советник и так всем их уплотнил настолько, что мама не горюй. Я предупреждал, что будет некроз ткани, мутации и спонтанное расширение мозга, что приведет к коллапсу или чему-то очень неприятному.

— Среди клиентов были только люди? — Дарпа поняла, к чему клонил Тэн. — Ты улучшал только людей?

— Нет, конечно. Я улучшал и мимиков, и животных.

— Каких животных? — спросил Тэн.

— Титанских сирен, например…

— А тараканов? — спросила Дарпа. — Ты улучшал тараканов?

Тэн затаил дыхание, ожидая ответа.

— Да, — ответил Сорокин, — а что?

— Продолжай, — сказала Дарпа.

— Это был правда не таракан, а жук. — Сорокин-ученый поморщился, как музыкант от фальшивой ноты. — А если точнее — инсектоид-уборщик. Один из моих клиентов заказал улучшение когнитивных функций для древесных инсектоидов-уборщиков. Я его тогда спросил еще: зачем это тебе надо, любезнейший?

— И что же он ответил? — От нетерпения Тэн был уже готов скрежетать своими новыми зубами.

— Он заявил, что будет с ним резаться в профессиональные компьютерные игры! — сказал Сорокин — Как вы себе это представляете? Резаться…

Дарпа и Тэн переглянулись.

— Я ему, конечно, не поверил, — продолжил Сорокин. — Я решил, что это была неудачная шутка. Кому в здравом уме придет в голову мысль платить огромные деньги за то, чтобы усовершенствовать когнитивные функции жука до уровня геймера-профи? И еще вырастить в нем церебральный коммуникатор.

— Какого типа коммуникатор? — спросил Тэн.

— Жук со стандартным цитом, представляешь?

— А кто этот заказчик? — Дарпа задала этот вопрос нарочито спокойным тоном, видимо, не желая акцентировать на нем внимание Сорокина.

— Мои клиенты не называют имен и даже псевдонимов. Они выключают бирки, когда встречаются со мной.

— Вы встречались здесь? — спросил Тэн.

— Конечно нет, что ты! Все происходило в «Зеленой мечте». Там свинья хакнутая, она пишет в логи то, что ей скажут.

— А ты знаешь, кто хакнул свинью? — спросила Дарпа.

— И кто мне это скажет? Сам хакер что ли?

— Может ходили слухи или кто-нибудь хвастался? Хакерам ведь нужна реклама.

— Нет, я ничего об этом не слышал.

— Ну ладно, расскажи хотя бы, как выглядел этот заказчик? — спросил Тэн.

— Высокий, в грязном биобалахоне. Без бирки. Говорил вслух, голос ровный, как у диктора. Цит он не использовал, поэтому-то я и обратил на него внимание. Мне показалось тогда, что это не человек, но и не андроид…

— А кто тогда? — спросила Дарпа. — Гость из других миров?

— Я не знаю. Просто так показалось почему-то. Отвратительный тип. Какой-то холодный и двигался так, словно плыл под водой, будто у него нет суставов, как у головоногого. Но надо отдать ему должное, он был вежлив, говорил только по делу. Заплатил все точно и вовремя.

— Ты заметил еще что-нибудь? — спросил Тэн. — Что-то приметное, необычное?

— На нем была разновидность термического биокостюма, как те, что используют в пустынях, — сказал Сорокин. — Я, знаете ли, эксперт в таких вещах. Встроенный камуфляж, терморегуляция, дальняя связь, генератор энергии, кислорода, воды, органический синтезатор. И при этом легкий. Дорогая штука. В нем можно жить в пустыне вечно. Для андроидов тоже вещь полезная, экономит энергию, обеспечивает лучшую связь и все такое. Но этот заказчик, как ни странно, не щеголял в нем, хотя и мог бы. Вместо этого он включил на балахоне мимикрию под дерюгу, а фасон выбрал как у более простой и широко распространенной версии. Даже я не сразу понял, что к чему. Видимо не хотел привлекать к себе внимания.

— Интересная информация про тараканов, не так ли? — сказала Дарпа Тэну по закрытому каналу.

— Похоже речь идет о нашем жуке, — согласился Тэн.

— Я хочу узнать у него кое-что. Минутку, — сказала Дарпа и, повернувшись к Сорокину, спросила: — Сколько ты настрогал таких тараканов?

— Я не делал их в прямом смысле, — ответил Сорокин. — Я взялся сконструировать и построить наноботов с использованием генетического материала и вирусных векторов. Их можно использовать для улучшения взрослых инсектоидов.

— Для какого количества тараканов?

— Он заказал миллион ботов.

Дарпа удивленно присвистнула. Она сделала это как бы машинально, вслух, чем удивила и Тэна, и Сорокина. Оба посмотрели на нее как на чудо.

— А не слишком ли опасно создавать вирус, способный таким образом изменить миллион тараканов? — спросила она как ни в чем ни бывало.

— Я ведь не идиот, любезнейшая, — ухмыльнулся Сорокин. — Я поставил таймер на три месяца. Через три месяца мои наноботы автоматически разрушатся. Во-вторых, мое оборудование — это куча дешевого металлолома, качество его работы не идеально, отнюдь. Среди ботов большой процент брака, не все из них сохраняют работоспособность даже в течение этого короткого времени. Я рекомендую на одну порцию использовать не менее десяти тысяч наноботов, иначе результат не гарантирую. Итого, максимум — это сотня инсектоидов-геймеров. Я дорожу своим брендом.

— Ты запатентовал брэнд? — спросила Дарпа.

— Не так формально, разумеется, но я всегда ставлю на свой продукт клеймо.

— Как ты его ставишь, если даже не видишь особей?

— Я его программирую генетически. Три коричневых круга размером в сорок микрон, расположенных в форме треугольника.

Тэн и Дарпа переглянулись — жук, чей труп они обнаружили в коридоре Агентства, имел на своем теле именно такой знак. Это была сногсшибательная новость.

— А как ты связывался с заказчиком? — спросил Тэн. — Только не говори, что связь инициировал только он сам.

— Хорошо, не буду.

Сорокин умолк и снова стал мерить комнату крупным тяжелым шагом.

— Ну так как? — Тэн понемногу закипал.

— Ты же просил не говорить, что со мной связывался только он сам, — сказал Сорокин. — Вот я и не говорю.

— Что с тобой не так? — простонала Дарпа. — Дай логи разговоров хотя бы.

Сорокин взял со стола бутылку с водой и не глядя залпом осушил ее до дна. Было заметно, что он колеблется, но в конце концов страх преждевременной кончины одержал верх.

— Хорошо, я вырежу то, что вас интересует и пришлю, — сказал он.

— А почему бы тебе не дать логи прямо сейчас? — спросила Дарпа и позеленела.

— В тех сегментах логов есть записи… интимного характера, — сказал он, глядя на ее метаморфозы с опаской. — Я бы не хотел, чтобы о них кто-либо узнал.

— Хорошо, извращенец, — сказала Дарпа. — Пришли логи как можно скорей.

Сорокин с облегчением кивнул и выбежал из палаты как ошпаренный.

— А я сегодня уж было собрался закрыть дело с этим жуком, — вздохнул Тэн.

— Какое такое дело? — спросила Дарпа.

— Я открыл дело по поводу того жука в Агентстве, но уже собирался его закрывать, ведь расследование зашло в тупик. В таких случаях полагается доложить Массамбе, а тут такой поворот…

— Массамба тебе больше не начальник, и в лаборатории ты уже не работаешь, — сказала она. — Какой тебе резон заниматься этим?

* * *

Дарпа улетела в гостиницу, и Тэн остался один. Его нестерпимо клонило в сон, но только лишь он начал проваливаться в дрему, как поступило сообщение от Сорокина.

Видеозаписи были нечеткими, словно Сорокин смотрел на окружающий мир глазами крота. Наверняка он был пьян или находился под действием одного из своих любимых зелий. Разговора слышно тоже не было — в ресторане играла громкая музыка, и стоял шум и гам как на гнездовье морских птиц.

На первом видео высокий и худой незнакомец в грязном биобалахоне из мешковины зычным голосом минут пятнадцать бубнил про то, что именно ему нужно, с трудом перекрикивая шум. Речь шла о миллионе наноботов. Затем он пару минут торговался. Бирки над ним не было — Сорокин не врал, говоря, что заказчик предпочитал оставаться инкогнито.

На втором видео Сорокин отдавал продукт своего труда. Речь незнакомца была так же неразборчива, и, хотя на этот раз запись оказалась почетче, лицо собеседника скрывала плотная антивирусная вуаль. Бирку он не включил, как и при первой встрече. Заказчик взял из рук Сорокина потрепанную заплечную сумку с наноботами, развернулся и быстро вышел из «Зеленой мечты» через дверь — точно так же, как это делали остальные посетители. Когда он двигал руками и ногами, создавалось ощущение, что его конечности лишены суставов и сгибаются не в определенных местах, а везде понемногу, как хобот или гибкий шланг.

Тэн внимательно просмотрел видеозаписи три раза подряд, но безрезультатно — он не смог заметить ничего нового.

Пришло сообщение от Дарпы. Она прислала сводку результатов, извлеченных ею из логов свиньи на входе в ресторан. На логах были запечатлены моменты входа и выхода заказчика из «Зеленой мечты». Он дважды входил и дважды выходил, значит, свинья должна была его зарегистрировать четыре раза. Сорокин отследил взглядом только два из них, когда заказчик выходил из ресторана в день заказа и в день расчета. Дарпа проверила логи с привязкой ко времени выхода незнакомца. Сорокин оказался прав, над свиньями в «Зеленой мечте» поработал хакер — они не записали ровным счетом ничего, как будто там вообще никого не было.

Но Дарпа не была бы Дарпой, если бы не заметила одну странность, все-таки унюханную свиньей при последнем выходе заказчика с товаром — то, что хакеры не могли предусмотреть — вирусный вектор с фрагментами ДНК жука, небольшое количество которого попало на сумку с товаром. Сорокин не опасался неприятных последствий, этот вирус был опасен только для древесных инсектоидов-уборщиков, да и то в слоновьей дозе.

Дарпа также прислала отчет с результатами анализа данных, извлеченных из мозга лже-капитана. Думат неудавшегося убийцы был в животе и поэтому остался почти неповрежденным, в его памяти нашлись данные о том, кто и когда его перепрограммировал в последнее время. Опекуном мимика числился местный филиал корпорации под названием «Мастерские Шульца», а кодовым номером программиста был ни о чем не говорящий набор букв и цифр. Привязать код к имени не удалось, так как база данных работников этой корпорации оказалась засекреченной даже для уровня допуска сотрудников Совбеза Альянса.

Тэн связался с Дарпой и через секунду ее вирта появилась в палате.

— Давненько не виделись, — улыбнулась она. — У тебя появились какие-нибудь идеи?

Тэн осторожно повернулся в сторону ее проекции. Он ожидал резкую боль в изуродованном боку, но все оказалось не так уж плохо, и страдания были довольно терпимыми.

— Ты молодец, неплохо поработала. Надо бы проверить всех свиней в округе — не обнаружила ли какая-нибудь из них следы сорокинского вектора.

— Уже сделала. Как ты думаешь, куда подался заказчик?

— И куда же?

— В «Мастерские Шульца».

Тэн заглянул в либру и нашел там упомянутый филиал «Мастерских».

— Я почему-то не удивлен. Давай их навестим? Это на территории нашего ПЛИКО.

— Сейчас уже поздно, они закрыты, — сказала Дарпа. — Ночные операции опаснее, а там наверняка кто-то дежурит. Мы ведь не будем устраивать потасовку с охраной? Утром я тебя навещу. Заодно постарайся к тому времени поправиться.

— Прекрасный план. — Тэн зевнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не закрыть глаза и уткнуться лицом в подушку. — Постараюсь.

— Я же говорила тебе, что представление будет веселым.

— Говорила… Но все-таки, откуда ты знала, что там что-то должно произойти?

— Мне просто захотелось в театр, давно не была.

Такое «везение» Тэну показалось неправдоподобным. Все выглядело так, будто Дарпа знала о готовящемся покушении на Сорокина, но по каким-то причинам это скрывала. Первая капля дождя негромко шмякнулась о крышу — еще не ливень, но очевидный намек на его приближение. Но это могло быть и простым совпадением.

* * *

Тэн решил все-таки написать Массамбе, ведь расшифровки генетического кода Трояна-01 из отчета Семнадцатой почти на сто процентов совпадали с данными, переданными Сорокиным, включая ДНК хромосом и митохондрий[4]. Тэн постарался быть лаконичным и обойти стороной все имеющее отношение к Скарабею.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что сегодня в здании театра под названием «Амфи-Театр», расположенного на территории ПЛИКО-1640, произошла попытка покушения на начальника лаборатории доктора Сорокина.

Андроид-мимик, одетый в форму капитана грузового корабля, произвел два выстрела в направлении доктора Сорокина и меня. Он был обезврежен на месте силами нашей группы.

Сорокин не пострадал. Был легко ранен один из случайных зрителей. Я получил легкое касательное ранение в область торса.

В результате исследования логов мимика установлено, что он был перепрограммирован сотрудником организации под названием «Мастерские Шульца», расположенной на территории ПЛИКО-1640. Внутрикорпоративный код сотрудника — 5Х2058174.

В результате допроса Сорокина установлено: некто, оставшийся неизвестным (далее — «Заказчик»), заказал у Сорокина партию наноботов, предназначенных для генетической модификации инсектоидов-уборщиков в количестве 100 штук.

Вышеупомянутая генетическая модификация включала максимально возможное усиление когнитивной функции инсектоидов-уборщиков в рамках имеющегося форм-фактора.

Следы ДНК Заказчика обнаружить не удалось.

Следы наноботов, изготовленных Сорокиным для Заказчика, и забранных Заказчиком, были обнаружены неподалеку от марсианского филиала корпорации «Мастерские Шульца».

Считаю целесообразным провести обыск в марсианском филиале «Мастерских Шульца» и допросить их персонал.

экзекутор Солито

____________________

Тэн отправил сообщение, подумал, что теперь-то точно самое время вздремнуть, и через секунду уже крепко спал.

____________________

[1] Нейропластичность — свойство головного мозга, заключающееся в возможности изменяться под действием опыта и восстанавливать утраченные связи после повреждения или в качестве ответа на внешние воздействия.

[2] Кровавый сироп – специальная смесь, используемая в театрах для имитации крови.

[3] Каннабиноиды — психоактивные химические вещества, содержащиеся в каннабисе.

[4] ДНК хромосом и митохондрий различаются.

Глава 11. «Мастерские Шульца»

Тэн проснулся и первым делом ощупал свой бок. Ребра отдавались болью при нажатии не так сильно, как вчера. Он осторожно снял бандаж, ожидая увидеть окровавленную рану, но его предположения оказались слишком пессимистичны: поверхность раны покрылась тонким слоем ткани, похожей на кожицу виноградины. Она еще не полностью сформировалась, но уже позволяла обойтись без антисептической перевязки.

После обильного завтрака Тэн попросил принести что-нибудь для защиты заживающего бока, и пока он ел, санитар принес самозатягивающийся корсет. Такие обычно использовались при переломах ребер и травмах в области груди и живота. Корсет был легким и почти незаметным под свежепостиранным марсианским костюмом — если бы не зияющая прореха, оставленная на боку выстрелом гравера.

Тэн вызвал такси и через пять минут уже мчался на угловатом колесном вездеходе по дороге в «Мастерские Шульца», где они с Дарпой договорились встретиться.

* * *

Двухэтажное здание «Мастерских» внешне походило на многоквартирный дом, приготовленный под снос. Со стен отслаивалась штукатурка, окна на первом этаже были намертво задраены ржавым листовым железом, а окна второго закрывала прозрачная пластиковая пленка. Повсюду валялись груды мусора и пустые бочки. Хозяевам было явно наплевать на гигиену и мнение окружающих.

Когда такси подъезжало ко входу в здание «Мастерских», Тэн заметил хоппер Дарпы, припаркованный за углом вне пределов прямой видимости из окон здания. Сама же Дарпа сидела на дороге, облаченная в жилет с огромным брюшным карманом размером с рюкзак. Карман отвис под тяжестью содержимого, отчего она походила на гигантскую беременную кошку. Иллюзия быстро исчезла, когда она извлекла из кармана голову вчерашнего мимика, плотно обтянутую вакуумной упаковкой, наподобие тех огромных окороков, что захламляют витрины супермаркетов перед праздниками.

— Начинай ты, — сказала она и протянула голову Тэну.

Похоже, она приоделась специально чтобы притащить это с собой.

Тут Тэн заметил, что к боку ее жилетки приторочена кобура с гравером, а из карманов поменьше торчат рукоятки еще двух.

Они вышли из-за угла и быстро направились ко входу в «Мастерские».

— Где ты раздобыла эту голову? — спросил он.

— Заскочила по дороге в полицию.

— И тебе ее так просто отдали?

— Наши полномочия позволяют забирать у них все, вплоть до их собственного нижнего белья, если они его, конечно, носят.

— Ха-ха.

Ручки на двери не было, и Тэн толкнул ее плечом. С таким же успехом он мог толкать бетонную стену — массивная дверь даже не шелохнулась.

Кнопка звонка тоже отсутствовала, зато со стены за ними следило несколько видеокамер, помигивая красными индикаторами.

— Есть тут кто? — спросил Тэн по открытому каналу, повернувшись лицом к одной из камер, и включил свою бирку.

Вместо ответа в воздухе над ними появились два легких дрона — бесшумные, по всей видимости оснащенные хопдрайвами, и достаточно крупные, чтобы иметь на борту оружие. Один из них завис на высоте метров десять, а второй — пониже, почти над самой крышей, используя ее в качестве укрытия.

— Нам здесь не рады, — сказала Дарпа. — На дронах граверы.

— Почему у нас нет таких летающих штуковин? — спросил Тэн, борясь с накатившим страхом.

— Пока что они нам не были нужны, но, вижу, настала пора обзавестись такими игрушками. Наши действия, босс?

— Мне не по себе, когда над головой висят дроны.

— Если отступим, улик нам не видать, как своих ушей, — сказала Дарпа. — Давай собьем их на хрен. Твой тот что повыше, а тот, что над крышей — мой.

— А почему мой выше? Ты же лучше стреляешь.

Тэн тянул время. Казалось, страх накрыл его с головой. Адреналин в крови подергивал руки, ноги и нижнюю челюсть противной нервной дрожью.

— Мы справимся, вот увидишь. На счет «три»!

— Раз… два… — начал было Тэн, но досчитать до трех ему было не суждено — дроны выстрелили первыми.

Они целились в Дарпу, каким-то образом сообразив, что она более опасный противник.

За доли секунды до выстрелов раздался характерный едва слышный щелчок зарядки. Тэн и Дарпа одновременно, не сговариваясь, отпрыгнули в сторону — в направлении, перпендикулярном к линии огня, чтобы их угловая скорость относительно дронов была максимальной.

Когда легкий дрон поворачивает свое тяжелое оружие в сторону цели, его корпус стремится закрутиться в противоположную сторону, и он должен компенсировать эту закрутку двигателями. Происходит это с некоторой задержкой и замедляет прицельную стрельбу, что дает преимущество противнику с большой угловой скоростью…

Откуда я это знаю?!

Они подпрыгнули метров на пятнадцать вверх и, когда достигли апогея, синхронно выстрелили вниз по дронам, пока те все еще судорожно пытались отследить перемещение своих целей.

Тэн очень смутно представлял, как вообще стрелять из гравера, тем более в прыжке, но все произошло естественно, будто позади были месяцы тренировок.

Куски пластика и металла разлетелись с опасным свистом.

Дарпа грациозно спланировала на плоскую крышу «Мастерских». Тэн хотел было последовать ее примеру, но закрутился в воздухе как подбитый вертолет и тяжело рухнул рядом. Незаживший бок отозвался приятным нытьем и покалыванием — последние улучшения уже заметно превратили боль из врага в друга, хотя и сомнительного. Страх исчез, как будто его никогда и не было.

— Ничего не говори, — сказал он, заметив, что губы Дарпы готовы растянуться в улыбке.

Вживленным хопдрайвом он пользоваться толком не умел, да и печать двигателей еще не закончилась. Он напоминал себе новорожденного олененка, с трудом стоящего на подгибающихся ногах.

— Ты сможешь зависнуть в воздухе или хотя бы замедлить падение?

— Думаю, да. Ведь сюда я смог запрыгнуть.

— Надо спешить. Смотри, где они. — Дарпа показала проекцию с планом помещений и вооруженными силуэтами.

Тэн насчитал девять человек, почти все стояли у окон, укрываясь за толстыми бетонными стенами.

— Возьми второй гравер. У меня есть еще пара. — Она достала из огромного кармана оружие и протянула его Тэну.

Он взял гравер свободной левой рукой, и теперь с двумя пушками стал похож на героя вестерна.

— Восемь из девяти бандитов находятся вот здесь. — Дарпа поводила виртуальной указкой по группе вооруженных силуэтов.

Тэн удивился, что она вот так запросто назвала людей «бандитами», словно делала это всю жизнь.

А как их еще называть? «Плохие парни»? «Вооруженные люди, которые уже пытались тебя убить и наверняка попытаются еще, если ты им не помешаешь»? Совсем недавно это были просто люди со своими привычками, недостатками и достоинствами. И вот в мановение ока их статус меняется, и они уже бандиты, враги, которых необходимо обезвредить или уничтожить, если первое недостижимо разумными средствами. Короче говоря, убить…

Из-под крыши донеслись приглушенные выстрелы, звук падающей мебели и звон разбитого стекла, словно там принялись громить свое собственное помещение.

— Уничтожают оборудование, — сказала Дарпа. — К приезду полиции все подчистят. Надо атаковать сейчас.

— Как? Их там девять человек.

— Смотри. — Она ткнула указкой в силуэт у двери. — Один стоит у входа, остальные — у окон. Мы прыгаем вниз вдоль окон с одной стороны так, чтобы только руки и голова оказались напротив оконных проемов. Стреляем с обеих рук, каждый уничтожает по две цели. Если поспешим, то не успеем прицелиться, а если замешкаемся — пристрелят нас самих. Затем приземляемся и тут же прыгаем вдоль стен обратно на крышу, переходим на другую сторону здания, все повторяем, но уже с противоположной стороны. Этих двух заходов хватит, чтобы нейтрализовать восьмерых. Главное делать все быстро и не подставляться. Проверь, что граверы сняты с предохранителя. Все, вперед! Пока они не напали первыми.

«Нейтрализовать» — какое обтекаемое слово. Не такое хлесткое, как «замочить», или, скажем «пришить». Обтекаемая формулировка для описания собственных мерзких поступков позволяет сохранять самоуважение в том случае, когда уважать себя не за что. «Комплимент» вместо «лести», «разведка» вместо «шпионажа», «нейтрализовать» вместо «убить». Что ж тут поделаешь, ведь Дарпа говорит на человеческом языке. А на каком еще языке мы можем говорить?

— Ты уверена, что напавшими на нас дронами управляли эти люди? — спросил Тэн.

— А кто еще?

— Не знаю. Мало ли кто?

Тэн понимал, что его слова со стороны выглядят нытьем чистюли-труса, норовящего увильнуть от опасной и грязной работы.

— Больше некому. Это они пытались нас пристрелить.

— Но нельзя же их просто так взять и убить. — Тэн прекрасно понимал, насколько неубедительно звучат его слова.

— В данном случае можно, — сказала Дарпа. — Еще как можно. Ты предлагаешь дождаться полиции, вступить в долгие переговоры? Тогда они полностью заметут следы преступлений или вообще сбегут. Мы останемся ни с чем, а убийцы — на свободе.

— Они знают, что мы на крыше, — сказал Тэн.

— Поэтому мы должны действовать. Сейчас! — Она показала пальцем вниз.

Не успела Дарпа закончить фразу, как крыша в метре от них вспучилась с оглушающим звуком удара гигантского производственного молота.

Под ватный звон в ушах бетонное перекрытие крыши пошло трещинами и вздулось словно пузырь грязевого гейзера, который затем лопнул, порвав стальную арматуру, и выплюнул фонтан бетонной крошки.

От сильного содрогания крыши Тэн инстинктивно присел. Раздалось еще два удара, и еще пара смертоносных фонтанов взметнулась в опасной близости от них.

Бандиты не тратили времени на обсуждение этических проблем, а продолжали удерживать инициативу.

Тэн прикрыл лицо руками, но один из кусков бетона все-таки ударил его в щеку. Тэн с трудом выплюнул осколок и выбитый им зуб. Из сквозной раны в щеке обильно потекла горячая солоноватая кровь. Остальные осколки пришлись в балахон, и он смягчил удары.

— Вперед! — крикнула Дарпа в цит.

Они прыгнули к краю крыши и перевалились через него, держа в каждой руке по граверу.

Когда голова Тэна поравнялась с окном, сквозь прозрачную пленку он увидел людей на корточках с оружием, направленным в потолок. Ему показалось, что они целились как раз туда, где он стоял лишь секунду назад.

Хлопки четырех выстрелов слились в один «тык-тык-тык-тык», и бандитов стало на четыре меньше.

Тэн и Дарпа тут же взлетели обратно на крышу под прикрытием глухих стен.

На этот раз прыжок у Тэна вышел удачней — он приземлился на ноги и без лишнего шума.

Оставшиеся в живых снова выстрелили, вздыбив пять смертоносных фонтанов совсем рядом.

Тэн и Дарпа крадучись переместились к противоположной стене, не приближаясь к зияющим отверстиям, и повторили предыдущий трюк. «Тык-тык-тык-тык», и следующие четыре бандита отправились вслед за своими подельниками.

— Тебе оторвало руку, — сказала Дарпа, когда они вновь оказались на крыше. — Похоже кто-то успел выстрелить.

— Какую руку?

Тэн непонимающе уставился на обрубок левой кисти с точащими обломками пястных костей. Ярко-алая кровь била частыми толчками, разбрызгиваясь по крыше кляксами. Боли он не чувствовал, разве что непривычная легкость и щекотание в отсутствующих пальцах. Тэну это показалось ужасно забавным, и он рассмеялся в голос.

— Дай сюда! — крикнула Дарпа. — У тебя шок.

Она схватила Тэна за культю, пережала своими длинными сильными пальцами запястную артерию, быстро извлекла из одного из своих карманов кровеостанавливающий клейкий бинт и ловко перетянула обрубок. Напоследок она приклеила на кожу обезболивающий антисептический патч.

— Вот дерьмо! — Тэн наконец осознал, что с ним случилось.

— Жить будешь, но сейчас соберись, надо закончить дела.

В здании оставался еще один, девятый бандит. Он затих где-то среди трупов своих братьев по оружию. Баланс сил резко изменился — самое время попытаться поговорить еще раз.

— Эй, ты, недоумок! — крикнула Дарпа в цит, пока Тэн все еще удивленно разглядывал свою культю. — Поговорим или ты хочешь составить компанию своим друзьям?

Она не высовывалась в дыру — кто знает, что было на уме у последнего оставшегося в живых. Но тот видимо решил, что присоединяться к своим друзьям не стоит, и заверещал вслух высоким детским фальцетом:

— Я сдаюсь! Не стреляйте!

Казалось, что он кричал сквозь слезы, голосом полупридушенного кролика.

— Выходи через переднюю дверь, без оружия и без одежды! — крикнула Дарпа снова через цит.

Она не хотела рисковать, выдавая свое местоположение на крыше.

— Раздевайся догола и выходи! Расставь руки в стороны над головой! Если сделаешь что-то не так — пристрелю!

Она посмотрела на Тэна и подмигнула. Они мягко спрыгнули вниз, на всякий случай держа оружие наготове.

Послышалась возня, неуверенные шлепки босых ног по бетону, дверь медленно открылась, и из-за нее появился голый парнишка, еще ребенок лет двадцати пяти, с недоразвитым тонким скелетом. Почти все его тело было покрыто безобразными татуировками.

Он послушно поднял дрожащие тощие руки. Его глаза были полны слез, моча тонкой струйкой стекала по ноге на бетонное крыльцо. На лице паренька застыло выражение, которое Тэн уже где-то видел раньше — он попытался вспомнить, где же именно… Да, в какой-то древней военной видеохронике, там хохочущие ифы[1] скидывали пленных южан живьем в промышленную камнедробилку. Южане смотрели в объектив видеокамеры с таким же обезображивающим выражением животного ужаса и обреченности, отчего их лица уже мало походили на человеческие.

Тэн испытывал неловкость от этого унизительного зрелища. Ему никогда не доводилось видеть плачущих взрослых людей. Это казалось дикостью. Дети — другое дело, их мозг еще не сформировался достаточно для успешного контроля эмоций. Дети плачут легко, это так же естественно, как пение птиц или кваканье древесных лягушек.

Тут Тэн с удивлением отметил, что у парня между ног болтался пенис — скукожившийся от страха, но вполне очевидный, а под ним — сморщенная мошонка. Тэн ткнул парня в плечо своим биосканером, но не нашел ничего подозрительного, кроме генетических модификаций, которые и так были очевидны.

— Откуда у тебя яйца, мальчик? — спросила Дарпа.

— Мне Хо-хо-хо-док сде-сде-лал, — ответил тот, заикаясь.

Это звучало странно, словно он говорил о воздушном змее или очередном тату. Во взгляде паренька стала разгораться надежда на спасение.

— Вот так взял и сделал?

— Да. Это не моя идея.

— А кто такой Ходок? Как его настоящее имя?

— Все его зовут Ходоком, он свою бирку никогда не включает.

— А тебя самого-то как звать?

— Рафи Самарас.

— Давай-ка, Рафи Самарас, медленно ложись лицом вот в эту лужу и руки заведи за спину, — сказала Дарпа. — И включи бирку.

Парнишка послушно и даже излишне поспешно выполнил то, что от него требовалось, словно боялся, что даже небольшое промедление будет для него фатальным. Над его головой засветилась бирка с информацией о владельце: Рафи Самарас, двадцать шесть лет, год назад окончил школу, без должностей и званий.

Дарпа осторожно подошла к нему на двух ногах, продолжая целиться одним из граверов в его голову. Второй гравер она спрятала в кобуру, достала из кармана самозатягивающиеся наручники и протянула Тэну:

— Накинь-ка на него.

Уцелевшей рукой Тэн приложил наручники к склизким от чужой крови рукам парнишки. От того воняло, как от распотрошенного грузового бота.

— Как ты думаешь, с какой целью ему сделали откат? — спросил Тэн у Дарпы по закрытому каналу.

— Для усиления эмоций, — ответила Дарпа. — Сильные неконтролируемые эмоции делают человека тупым, а идиотами легче управлять.

Тэн кивнул.

С этим не поспоришь.

— Чрезмерные эмоции подменяют собой логику, — продолжила Дарпа, — иногда даже отключают ее начисто, будто никогда ее и не было. Этот пацан — обманутый солдат, а я таких на войне повидала немало. Кстати, я не уверена, что удастся вправить ему мозги без генной терапии, он уже слишком взрослый.

Дарпа куда-то скрылась и вернулась через минуту с кистью Тэна. Она принесла ее, осторожно держа двумя пальцами, словно ядовитого паука. Собственная рука показалась Тэну странной, чужой, словно она никогда и не была частью его тела.

— Положим в лед, — сказала Дарпа. — Повезло, что сохранилась.

Тэн кивнул, и она ткнула пальцем в спину лежащего ничком парнишки, отчего тот дернулся, словно от удара током:

— У вас есть тут холодильник?

— Да, — проскулил Рафи.

Она помогла ему сначала сесть, а потом встать, придерживая за руки. Он неуклюже поднялся, дрожа всем телом и пытаясь устоять на подгибающихся ногах.

— Рафи, мы тебя не пристрелим и может даже бить не будем, так что не ссы, — сказала Дарпа вслух.

Тот нервно захихикал. Похоже, у него окончательно съехала крыша.

— Кто-нибудь еще остался внутри живой? — спросил Тэн.

Он хотел побыстрее прервать этот идиотский смех.

— Никого больше нет, ха-ха... — ответил парнишка, — живых нет.

— Дроиды?

— Нет.

— Дроны?

— Нет.

— Там пусто, он не врет, — сказала Дарпа по закрытому каналу.

— Зачем вы на нас напали? — спросил Тэн.

— Ходок приказал никого не впускать. Если кто попытается войти — стрелять.

— Кто управлял дронами? — спросил Тэн.

Парнишка зажмурился и опустил голову на грудь в ожидании удара. Было очевидно, что дронами управлял именно он. По крайней мере, одним из них.

Тэну вдруг нестерпимо захотелось и в самом деле что есть сил ударить этого сопливого урода, размозжить его голову прямо здесь, на бетонном пороге, ведь тот только что делал все что мог, чтобы убить и его, и Дарпу. Мелькнула шальная мысль содрать с него кожу заживо, а потом пристрелить и продолжать всаживать заряды в его поганое тело один за другим, чтобы осталась только воронка на земле и ни одного целого куска…

Не в силах справиться с собой, Тэн ударил его в челюсть свободной левой рукой, позабыв про культю. Кисть отсутствовала, рука стала короче, и удара, разумеется, не получилось. От резкого движения и толчка в рану нестерпимая боль пронзила обрубок, в глазах помутнело. Он инстинктивно прижал руку к животу, застонал и скорчился.

Что это со мной? Откуда так много злобы? Неужели это то, что в книгах называют ненавистью?

Казалось, что еще немного, и он взорвался бы изнутри, как перекачанный газовый баллон.

— Давай, иди, показывай, что там у вас внутри. — Дарпа встала на две ноги, помогла Рафи подняться и подтолкнула его к двери. — Будешь нашим экскурсоводом.

Ее голос был спокойным и уверенным, и это отрезвило Тэна, помогло ему хоть как-то сконцентрироваться на насущных делах.

— А тебе не хочется его убить? — спросил Тэн.

— Я подумываю об этом, — ответила Дарпа.

По ней было не понять, говорит она серьезно или шутит.

— Мне пришлось постараться, чтобы этого не сделать.

— Держи себя в руках, ты сможешь. Знаешь, что у тебя в щеке дыра?

— Пустяки, осколком задело. А ты неплохо смотришься, когда стоишь вертикально, — сказал Тэн. — Тебе так удобно ходить?

— Мне удобно на ногах, на руках. Даже прыгать на одной руке, ноге или на голове тоже удобно.

— Почему же тогда ты не ходишь на ногах вертикально, как все?

— А с какой стати я должна хотеть быть как все?

— Не должна, — согласился Тэн.

Рафи вошел внутрь и стал уверено подниматься по лестнице. Дарпа вошла за ним.

— Осторожнее, здесь могут быть мины, — сказала она. — Мы не знаем, что у него на уме.

Тэн последовал за ними.

— Что находится на первом этаже? — спросила Дарпа вслух.

— П-подсобные помещения и склад, — ответил Рафи.

— Что там хранится?

— Я не знаю. Какое-то б-барахло.

Они поднялись на второй этаж. Комната, в которой стрелявшие приняли свой последний бой, походила на гигантскую мясорубку: стены и потолок были красными от крови, повсюду валялись куски плоти. В воздухе висел густой смрад разорванных кишок. Вонь, исходившая от распотрошенных животных, лежавших на столе для вскрытий в «мясной лавке» Тэна, не шла с этим смрадом ни в какое сравнение.

Все это еще совсем недавно было людьми! И половину из них убил я…

Рафи резко нагнулся, и его обильно стошнило. Он попытался опереться о стену, но поскользнулся на чем-то жирном и упал, продолжая извергать из себя содержимое желудка уже лежа на боку. Он вяло барахтался в бесплодных попытках встать, словно перевернутая на спину черепаха.

Картина была настолько отвратительной, что Тэн поспешно отвернулся, но запоздало, и его все равно вывернуло наизнанку. Ботинки хлюпали по полу, и он сам поскользнулся и едва удержался на ногах.

Они обошли остальные помещения, проверили все шкафы, ящики, полки и закутки, и вернулись в зал с трупами. Дарпа пристегнула наручники Рафи к одному из металлических шкафов.

На полу валялась груда останков файловых серверов, изуродованных выстрелами, по-видимому, из МПА[2]. Их продырявленные, словно сито, корпуса и начинка разлетелись осколками по всей комнате.

— Что было на этих носителях? — спросила Дарпа.

— Каких носителях? — Рафи был не в себе.

— На тех, которые вы здесь расстреливали. — Она показала пальцем на куски электроники.

— Программы и базы данных с геномами.

— Какими геномами?

— Там их было много. Разных…

Тэн с удивлением заметил, что ненависть к парню, затмевавшая его разум всего несколько минут назад, сменилась брезгливым равнодушием и усталостью. Боль в ранах напоминала о себе все резче, вытесняя остальное на второй план.

Из восьми трупов только у шести сохранились лица, у двух оставшихся головы отсутствовали, выстрелы граверов разметали их по потолку и стенам.

— Хуже, чем на скотобойне, — сказала Дарпа. — Мне доводилось бывать в таких до войны. Ладно, сейчас сделаю тест ДНК. Дай-ка мне свой сканер, я вижу тебе сейчас не до тестов.

Он протянул ей прибор, и она деловито засуетилась, отыскивая куски плоти, принадлежавшие разным хозяевам.

Тэн подошел к пролому в стене, который раньше был окном, и посмотрел на бескрайний марсианский горизонт. Как он ни старался, перед глазами все равно стояла картина, оставшаяся за спиной.

— Почему все так мерзко, — сказал он.

— Да ладно тебе, — ответила Дарпа. — На их месте легко мог оказаться ты сам, и они очень старались, чтобы было именно так. Но на этот раз повезло нам, так что прибереги сострадание для других. Меня больше интересует, чем эти люди здесь занимались.

— Мне все равно не по себе.

— Глянь-ка лучше на это. Хотя нет. Тебе этого лучше не видеть. — Дарпа подняла с пола окровавленный фрагмент тела с нижней частью живота и куском тазобедренного сустава.

Тэн с трудом заставил себя посмотреть.

— Ты получила отчет по ДНК? Кто это был? — Он снова высунул голову в провал окна, вдыхая свежий воздух с равнины.

— Не угадаешь, так что приготовься к сюрпризу.

— Говори.

— Мы с тобой только что ликвидировали Кассандру Битар и Стива Кургу. Это — часть тела Кассандры, а вон та куча мяса в углу раньше была Стивом.

— Как тесен этот мир, — сказал Тэн.

Дарпа права — мы сами могли оказаться на их месте, и тогда уже эти люди отскребали бы остатки наших тел от бетона. Я был бы уже в прошлом. Ну и Дарпа, наверное, тоже.

Он не знал, есть ли у Дарпы бэкап, резервная копия на случай физического разрушения ее корпуса, но, даже если бы такая копия и была, воссоздание робота из резерва не означало бы отмену ее персональной смерти. Для Дарпы, стоявшей сейчас неподалеку, физическое разрушение означалo бы самую что ни на есть реальную смерть. По крайней мере, в том смысле, в котором это слово использует большинство людей. Они почему-то считают, что робот умереть не может, ибо он никогда живым и не был — заблуждение, продиктованное пуленепробиваемым видовым эгоцентризмом.

— Чем вы тут занимались в последнее время? — спросила Дарпа вслух, слегка ткнув Рафи окровавленным кулаком в бедро. — Встань.

Рафи дернулся всем телом и послушно поднялся на ноги. Поспешность, с которой он повиновался, свидетельствовала о том, что он все еще опасался расправы и не собирался дразнить гусей.

— Ходок приказал нам делать улучшения жукам, — ответил он.

Тэн с Дарпой переглянулись.

— Каким жукам? — спросила она.

— Инсектоидам-уборщикам.

— Как выглядел ваш Ходок? — спросил Тэн.

— Высокого роста, всегда ходит в балахоне. — Рафи растер сопли по лицу тыльной стороной ладони. — Похож на дроида, но точно не дроид. Слишком гибкий для дроида.

— Вот мы и нашли след нашего заказчика, — сказала Дарпа по закрытому каналу.

— Похоже на то, — согласился Тэн и повернулся к Рафи: — Где эти жуки?

— Ходок их у нас забрал. Они были в стазисных контейнерах. Он унес их вместе с контейнерами.

— Для чего вы улучшали жуков?

— Не знаю. Нам Ходок приказал.

— Зачем это было нужно Ходоку?

Рафи молчал. Он начал приходить в себя и теперь явно намеревался попридержать язык.

— Ну и что нам с ним делать? — спросила Дарпа по закрытому каналу. — Он очухался и темнит, а нам было бы неплохо быть в курсе того, чем они тут занимались. Давай-ка на него надавим.

— Как ты предлагаешь на него надавить? Я против насилия.

— А у тебя есть другой вариант?

— Никаких пыток, — повторил Тэн твердо.

— Если мы не найдем Ходока, то потеряем время, и тогда возможны новые жертвы. Кто знает, сколько еще будет трупов?

— Попробуем убедить или припугнуть.

— Хорошо, давай попробуем, — сказала Дарпа.

Тэну показалось, что она произнесла эти слова с облегчением, словно скинула с себя ответственность за решение. Он подошел к Рафи, присел рядом с ним на корточки и спросил, держа культю перед его носом:

— Если ты не ответишь на наши вопросы, могут погибнуть люди, ты понимаешь это? Много людей.

Рафи молчал, но было видно, что он все прекрасно понимает. Видимо существовало нечто, заставляющее его молчать.

— Скажи хотя бы, почему ты не хочешь помочь спасти ни в чем не повинных людей?

— Я хочу спасти людей. — Рафи слизнул грязь с губ и смачно сплюнул на пол. — Честно хочу. Но Ходок приказал нам не трепаться.

— Почему тебе слова Ходока важнее жизни людей? Ты боишься, что он тебя накажет?

— Он обещал, что если мы будем делать все так, как он говорит, то мы не умрем. Даже если нас убьют. Он типа организует нам вечную жизнь и всякие там сверхспособности.

— Что за бред? Ты считаешь, твои подельники оживут? — Дарпа кивнула в сторону разорванных трупов. — Смерть рано или поздно ждет каждого животного.

— Ходок так не считал, — робко попытался возразить Рафи. — Он говорил про клонирование, какие-то триангуляторы и космические фабрики…

— Твой клон и ты — это два совершенно независимых человека, — сказала Дарпа. — Клонирование не делает бессмертным тебя лично, оно лишь заменяет тебя твоим клоном в глазах окружающих. Лично ты сдохнешь в любом случае, какую бы лапшу тебе на уши Ходок не вешал.

— Я не думал об этом, — сказал Рафи.

Тэн удивленно посмотрел на Дарпу: он не ожидал, что она вступит в дискуссию с этим сопливым парнишкой, да еще на такую непростую тему.

Рафи тем временем принялся что-то в ответ объяснять, но его слова звучали все неувереннее и неувереннее, пока он в конце концов не согласился с ее доводами.

Если, как говорил Советник, происходящее сейчас называлось войной, то из Рафи получился идеальный «язык» — напуганный, разговорчивый, имеющий что сказать и быстро меняющий свои убеждения в правильном направлении. Податливый, как подогретый кусок пластилина, из которого можно без труда вылепить все что угодно, едва надавив. Идеальный пленный и одновременно безупречный солдат — верящий каждому слову командира, лишенный скептицизма и умения трезво мыслить.

Выходит, определенная степень невежества для солдата значительно важней физической силы, ловкости или меткости стрельбы. Научиться стрелять легче, чем набраться разуму. Час назад он был бандитом, сейчас — словоохотливый «язык», а завтра будет кем угодно, в зависимости от того, под чье влияние ему доведется попасть.

Рафи рассказал, что Ходок время от времени отправлялся в пустыню, в район под названием Земля Сирен. В «Мастерских Шульца» он появлялся нечасто, последний раз это было с месяц назад, когда он забирал финальную партию улучшенных жуков-уборщиков. Таких мест как «Мастерские» у него было несколько, он их называл «точками». Ходок ни разу даже намеком не дал понять, для чего ему потребовались инсектоиды. Он отделывался общими фразами, называл их голубями мира для построения светлого будущего, и часто спрашивал: «так вы все еще хотите жить вечно, как я?»

Еще Рафи рассказал, что с ним в «Мастерских» поначалу работало шестеро, все бывшие диггеры, прилетевшие на Марс с пояса астероидов. А дней двадцать назад к их команде присоединились еще двое — Кассандра и Стив. Кассандра занималась приготовлением питательных субстратов для инсектоидов, а Стив — уборкой и всем понемногу. Эти двое жили прямо в Мастерских в небольших комнатках, переделанных под жилье из подсобных помещений.

Оказалось, что Ходок никогда не пользовался транспортными средствами. Он применял какую-то неизвестную технику перемещения в пространстве. Парни складывали контейнеры во дворе, Ходок подходил к ним и бац! — все исчезало, как будто ни его, ни груза там никогда и не было. На том месте, где он только что стоял, образовывалась трехметровая воронка правильной полусферической формы, словно вырезанная из земли чем-то острым прямо вместе с бетонным дорожным покрытием. Перед исчезновениями Ходок приказывал всем отойти на сто шагов, открыть рты и кричать, чтобы ударная волна не повредила барабанные перепонки.

— Ящики мы таскали туда. Там две такие воронки. — Рафи махнул рукой в сторону захламленного заднего двора и пустыря за ним.

Он все время бросал тайком испуганные взгляды на окровавленную культю Тэна, видимо опасаясь жестокого возмездия за причиненное увечье.

Похищение трупа Трояна-01 из моего морга — это явно дело рук Ходока или его сообщника с доступом к аналогичной технологии. Там была точно такая же ситуация со сферическим вырезом из блока ячеек в хранилище.

Тэн вкратце рассказал Дарпе про тот случай. Она удивилась, но несколько наигранно.

Странно… Не могла же она об этом знать?

Если вереница разрозненных событий, связанных с жуком, хоть и со скрипом, но все же складывалась в стройную картину, то тайна голов, найденных Сорокиным в зале Советника, все еще оставалась покрытой мраком.

— Скажи, тебе знакомо это лицо? — Тэн показал Рафи изображение первой из четырех голов с подносов из зала Советника.

Рафи побагровел и издал рычащий звук, судорожно открывая рот. К счастью, эти потуги оказались тщетными, ибо его желудок к тому времени был пуст.

— Да, я знал его, — наконец выдавил Рафи, — это Фенг, наш хакер.

— Был ваш хакер, — сказала Дарпа. — Вызову-ка я копов, пусть займутся всем этим… Все, вызвала, будут через полчаса, я попросила их не спешить.

— А чем конкретно занимался Фенг? — спросил Тэн.

— Хакал свиней. Еще дроидов. Если Ходок приказывал. Он с Земли, настоящий профи. Все удаленно делал.

Похоже, Фенг мог хакнуть и того дроида, который сломал Феми.

— Почему же тогда Фенга убили? — спросил Тэн.

— Не знаю. — Рафи скривил лицо в болезненную гримасу, будто его терзали противоречия.

Тэн перефразировал вопрос:

— Кому смерть Фенга могла быть выгодна?

— Не знаю. Никому. Я думаю… — Рафи заломил руки, обхватил голову и простонал: — Это Ходок убил его! Он нам врал… Ненавижу!

Он снова заплакал, точнее говоря, заревел как белуга — в голос, и принялся размазывать слезы по грязным щекам.

Видя, что больше о Фенге ничего разузнать не удастся, Тэн продемонстрировал Рафи увеличенные проекции остальных трех голов. На этот раз Рафи держался лучше, его уже не выворачивало, он лишь избегал смотреть в полуоткрытые глаза мертвецов. Изображения Ренаты Лукатон, Джемы Олсена и Отто Шандора не помогли узнать ничего нового: Рафи упрямо утверждал, что никогда их не видел.

На десерт Тэн припас пакет с головой лже-капитана. Он принес и протянул его Рафи. Тот не успел разглядеть содержимое и машинально взял. Когда до него дошло, что он держит в руках еще одну голову, и на этот раз реальную, он с истошным криком отбросил ее в сторону словно ядовитую змею. Голова мимика шлепнулась о пол, откатилась к стене и остановилась, повернувшись к ним лицом, а Тэн почувствовал себя настоящей скотиной.

— Узнаешь этого дроида? — спросил он.

— Он работал с нами… Помогал ящики таскать. — Рафи сцепил пальцы рук, пытаясь таким образом унять дрожь.

Было видно, что он уже не понимает, где он, что с ним происходит, и даже кто он такой.

— Хватит нам мучить парнишку, — сказал Тэн по закрытому каналу. — Все равно толку от него уже никакого.

— Ну так что, в расход его? — спросила Дарпа вслух.

Рафи жалобно заскулил словно щенок, которому приспичило на двор.

Вот, значит, что такое солдатский юмор…

— Пусть копы отвезут его в клинику к Сорокину, — ответил Тэн.

— Да, правильно, в психушку его.

Подоспевшие полицейские после непродолжительной возни с формальностями увезли Рафи, а Тэн с Дарпой уселись в хоппер.

— Тебе срочно надо в госпиталь, под капельницу. У тебя большая потеря крови и риск инфекции. — В голосе Дарпы ощущалась трогательная забота.

— Спасибо, я в норме. Скажи лучше, почему Ходок для своих дел привлек людей? С дроидами проблем было бы меньше.

— Похоже, ему требовались именно люди.

— Но почему люди? У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?

— Пока нет. Но я попрошу Сорокина изучить останки тел поподробнее — пусть сделает полный биофизический анализ и вообще все, что может.

Гадание о намерениях Ходока было занятием бесперспективным.

— Давай слетаем в Землю Сирен, посмотрим, что там? — предложил Тэн.

— С твоей-то рукой? Плохая идея. Кстати, я нашла в либре свежие изображения этого места со спутников и патрульных дронов. Вот, смотри.

Она показала несколько снимков.

— Это необжитой район, — сказал Тэн, рассматривая гористые пейзажи. —Там можно летать неделями и ничего не найти. Что там может быть такого, чего не увидеть с патрульных дронов?

— Если Рафи не врет, нечто, чего не заметишь сверху.

— Что например?

— Я не знаю, — ответила Дарпа. — Все что угодно. Следы, тайник, подземную фабрику — да мало ли что? Но сначала тебе надо в госпиталь.

— Ладно. — Тэн осторожно потрогал перебинтованную культю и поморщился. — Слетаем к сиренам утром. Сегодняшние события совсем выбили меня из колеи.

Он натянуто улыбнулся неповрежденной половиной лица. Дарпа улыбнулась в ответ. Она хоть и не была ранена, но тоже выглядела весьма потрепанной. С ног до головы ее покрывала пыль вперемешку с засохшей кровью, безрукавка местами порвалась и из дыр в карманах торчали санитарные пакеты и запасные батареи для граверов.

— Договорились, — сказала она. — А я пока займусь нашими собственными дронами, чтобы к утру были готовы. Поддержка с воздуха нам не помешает, не так ли?

— Угу.

— Тебе дрон какого цвета? Ты предпочитаешь покрупнее или поменьше?

* * *

В госпитале Тэн не остался. Его состояние было стабильное, жизни ничего не угрожало, да и Сорокин не проявлял особого энтузиазма, когда уговаривал его провести там хотя бы еще одну ночь.

Санитары подключили его к капельнице, обработали раны, залатали щеку. Вокруг пришитой на свое положенное место кисти закрепили широкий регенерационный бандаж и строго-настрого наказали делать перевязку дважды в сутки. С этой целью к Тэну в гостиницу должен был заезжать фельдшер.

Вернувшись в свой номер, Тэн разделся и осторожно снял бандаж с ребер. Сделать это одной рукой оказалось не так-то просто.

Нежный слой ткани на поверхности раны уже преобразовался в почти полноценную кожу, но эпидермис был еще слишком тонким. Бок не болел, лишь создавал непривычное ощущение незащищенности из-за отсутствия срезанного выстрелом подкожного жира. По сравнению с оторванной кистью эта старая рана казалась сущим пустяком.

Оставшись наедине, Тэн облегченно вздохнул. День выдался слишком тяжелым.

Перед его глазами все еще мелькали сцены перестрелки в «Мастерских Шульца». К виду развороченных внутренностей ему было не привыкать, но только не к останкам людей, половину которых убил он сам. Его преследовал смрад из разбитых граверами «Мастерских». Тэну казалось, что он до сих пор стоит на полу, покрытом кровью и кишками, и со стен вокруг него сползают огромные красные кляксы. Он едва успел добежать до ванной комнаты, и его снова стошнило.

После душа Тэн посмотрел на себя в зеркало-экран на стене. Там стоял усталый рыжеволосый калека с зелеными глазами и желтушной кожей. Тэн поморгал, расширяя и сужая зрачки, повернул голову на сто тридцать градусов влево, потом — вправо. С последнего осмотра его тело почти не изменилось, разве что показалось, что брови окончательно выросли, волосы на голове уже торчали подросшим ежиком, а суставы приобрели еще большую подвижность. Тэн задрал ногу вверх и легко закинул ее за шею без помощи рук. Его внешне видимые первичные половые признаки уже полностью сформировались и порождали целый букет непривычных ощущений.

Когда между ним и зеркалом появилась проекция Магнуса, Тэн чуть не грохнулся на пол от неожиданности.

— Извини, что без звонка. — В голосе интерфейса Советника не ощущалось и намека на сожаление. — Как рука?

— Ничего страшного, — ответил Тэн, когда ему наконец удалось встать на обе ноги.

— Я рад видеть, что твое улучшение проходит успешно. — Магнус развел уголки губ в едва заметной улыбке. — Умей ты такое вытворять до войны, мог бы выступать с номерами в придорожных барах в роли «человека-змеи».

— Я не совсем представляю, зачем мне это. Рыжие волосы, эти глаза... и это, — Тэн указал взглядом ниже своего пояса.

Магнус посерьезнел:

— Существуют гены, одновременно отвечающие за несколько признаков, так что твое «это» — просто довесок к более важному свойству. Это как глухота на одно ухо у белых кошек с разноцветными глазами — они всегда глухи на ухо, расположенное со стороны синего глаза. Это значит, что, если хочешь быть белым и разноглазым котиком — будь при этом и полуглухим. Ты же генетик, понимаешь, о чем я. Что нового?

— Мы нашли заказчика партии троянов, — сказал Тэн.

— Я не об этом. — Магнус нетерпеливо замотал головой. — То, что с вами произошло, я уже видел в ваших логах.

Тэн кивнул.

— Как думаешь, чем они там занимались? — продолжил Магнус. — У тебя есть какие-нибудь версии?

Тэн затруднялся ответить на этот вопрос. То, что было ему известно, походило на коробку с хорошо перемешанными кусками мозаики, которые никак не желали складываться в целостную картину.

— У меня такое ощущение, что твой Скарабей катит гигантский шарик из дерьма прямо по нашим головам, — сказал Тэн.

Он заметил, что поднабрался лексикона от Дарпы, не упускавшей случая вставить крепкое словцо.

Магнус поднял бровь и набычился, исподлобья разглядывая Тэна, словно отставной боксер перед дракой. На языке тела это должно было означать крайний интерес, готовность к драке и подозрительность одновременно. Тэн с надеждой подумал, что Магнус не станет бить калеку, ведь интерфейсы Советника прежде никогда никого не били. Впрочем, виртуальная проекция вреда причинить и не могла.

— Уточни, — сказал Магнус.

— Все события имеют одно общее — незнакомые технологии. Самое вероятное объяснение им — это действия Скарабея. Вторая идея — если кто-то нелегально создал еще одного шамана, и это дело его рук. Ну и третья версия — пришельцы, что маловероятно.

Магнус опустил бровь на ее законное место, поднял голову и вышел из ванной комнаты. Тэн поплелся за ним следом.

— Давай придерживаться версии, связанной со Скарабеем, — сказал Магнус на ходу.

— В любом случае, единственная зацепка, которая у нас осталась — это Земля Сирен, — сказал Тэн. — Возможно там удастся обнаружить какое-то объяснение.

— Возможно, возможно, — рассеянно пробормотал Магнус.

Он явно что-то недоговаривал. Впрочем, это было естественно — он даже при желании не смог бы поделиться всем, что знал, ведь к нему стекалась информация со всех уголков ближнего и дальнего космоса.

— Есть ли что-то, что я не знаю, но что мне было бы полезно знать? — спросил Тэн.

Все-таки Советник не был бы Советником, если бы не умел отлично соображать.

— Если ты о Лукатон, Шандоре и Олсене, — сказал он, — то с ними все в порядке. Они живы и здоровы. Сидят в своем «Начале». С Мо не все так просто, но об этом поговорим позже.

Перед глазами Тэна предстали головы тех людей, и они были мертвее мертвых.

— А что у них на месте голов? — спросил Тэн и задумчиво почесал шею.

— Головы, естественно. — Магнус пожал плечами. — Эти трое выглядят как обычно. Наверняка они даже не в курсе случившегося.

— Как такое возможно?

— Получается, возможно. Я посылал к ним доверенных лиц. Они не задавали прямых вопросов, но под разными предлогами расспрашивали о том о сем, пытались найти что-нибудь необычное в поведении или ответах. Совершенно очевидно, что их когнитивные функции в пределах допустимой погрешности — они либо настоящие, либо ведут себя идеально, неотличимо от настоящих.

— Что с ними будет?

— Поживем, увидим, — ответил Магнус.

____________________

[1] Иф — сторонник Восточного Фронта (архаизм времен Сингулярной Войны).

[2] МПА (англ. Multi-Pellet Accelerator) — аналог многоствольного гаусс-дробовика, использующего электромагнитное поле для одновременного ускорения нескольких небольших пуль.

Глава 12. Фенг

Фенг Мо с юности увлекался системной архитектурой общих интеллектов и квантовой биокриптографией и в итоге добился на этом поприще заметных успехов. Его статьи регулярно публиковались на страницах престижных ресурсов, на его работы ссылались многие специалисты, и никто не удивился, когда комиссия Агентства Космических Исследований выбрала Фенга для участия в проекте «Великий фильтр» в качестве старшего компьютерного инженера и программиста.

Впрочем, Фенг делился с миром далеко не всеми секретами. В узком кругу единомышленников его знали, как «snøW8». Его пытливый ум забредал в дали, выходящие далеко за рамки дозволенного не только общепринятой моралью, но и законами. Он был хакером по убеждению. Фенг не терпел секретов, закрытых дверей и замков, обожал нарушать границы и ломать барьеры. Это страстное увлечение давно стало образом его жизни, неотъемлемой частью его личности. Не существовало абсолютно ничего, что могло бы заставить Фенга забыть о своей теневой сущности, он оставался snøW8 даже в таких нелепых, чудовищных обстоятельствах, кои ему удалось пережить совсем недавно.

А сейчас Фенг лежал на кровати в каюте без окон и рылся в компьютерах соседей по палубе. Это отвлекало от зуда в конечностях — передние ноги недавно начали атрофироваться, сжиматься в размере, словно высыхающие на солнце фрукты, а на каждой из задних ног и на руках выросло по два бугорка, в которых при ближайшем рассмотрении можно было различить формирующиеся детские пальчики.

Он уже не мог пользоваться передними ногами для ходьбы, приходилось ходить только на задних. С непривычки это было тяжело, он все время норовил встать на четвереньки, и тогда скукоженные передние ноги болтались в воздухе, словно отвисшие старушечьи груди.

Фенг дико линял, клочья шерсти облепили всю постель и даже прикроватный коврик. Несмотря на очевидные изменения, ему все еще приходилось носить подгузник-антиперспирант, чтобы обезопасить от обморока тех немногих людей, с которыми ему довелось общаться.

Доступа к циту у Фенга еще не было, хотя сегодня ему показалось, что фрейм системного интерфейса время от времени нечетко проявлялся на краю поля зрения. А пока ему приходилось неловко клацать всеми шестью «взрослыми» пальцами по примитивной сенсорной клавиатуре. Он каждый раз убеждался, что на крейсере не происходило абсолютно ничего интересного, но зуд был невыносим, и он продолжал взламывать и просматривать эти скучные файлы, чтоб хоть как-то отвлечься.

Воспоминания унесли его на месяц назад, когда он только готовился к полету на Дарвин.

* * *

На всякий случай Фенг старался отойти подальше от дома. Ему предстояло испытать новое устройство, которое позволяло скрыться там, где это было практически невозможно: на улицах, в магазинах, в учреждениях. Симуляции — это, конечно, хорошо, но реальный мир всегда таил сюрпризы. Фенг жмурился от яркого солнца, сильно нервничал и потел.

Перемещение людей, роботов и животных отслеживалось миллионами видеокамер, наземными, воздушными и орбитальными системами. Устройства слежения выращивались в телах людей и животных под кожей или имплантировались, они встраивались в корпуса андроидов. Сканировались все биометрические параметры — пропорции лица и тела, рисунок радужной оболочки глаз, отпечатки пальцев, ладоней, рост, вес, особенности ДНК, запах. Если система слежения регистрировала что-то странное, например, несколько разногласий между чертами лица человека, его запахом, отпечатком пальца или сетчаткой глаза — поднималась тревога. Для того, чтобы предотвратить ложные срабатывания, учитывались даже люди в процессе улучшений, у которых текущая биометрия не всегда совпадала с тем, что было еще вчера.

На разработку методики уклонения от мониторинга ушло несколько месяцев ежедневного труда. Фенг работал не один. Ануш Маркес, прекрасный генный инженер, помог создать синтезатор фрагментов РНК[1], ДНК и белков пота по числовым кодам. Анита Петерсон, которая раньше работала в проекте по разработке и модернизации свиней и знала систему анализа биометрических данных «изнутри», тоже была в их команде.

Хитрость заключалась в одновременном использовании нескольких уловок. Глазные капли, заменяющие рисунок радужной оболочки, нанокрем, создающий временные отпечатки пальцев, модификатор сигнала цита и спрей, подменяющий фрагменты сложных белков, выделяемые человеком с потом и дыханием.

Данные для подмены извлекались из взломанной правительственной базы данных, из учетных записей тех, кто в нужный момент не шастал по общественным местам, а сидел дома, спал или был занят чем-то требовавшим длительного участия.

Интерфейс фальсификатора личности был предельно простой — выбор донора биометрии из списка подходящих на данный момент лиц, нажатие на кнопку синтезатора, и через пару минут порция капель, крема и спрея готова.

У Фенга был сканер, который регистрировал сигналы тревоги в сети и предупреждал об опасности. На всякий случай был припасен запасной вариант — устройство, посылающее через ближайшую свинью сигнал отбоя. Система распознавания существ была сложной, часто сбоила, поэтому ложные тревоги не были редкостью, и сигналы об их отмене обрабатывали поверхностно.

Наконец Фенг добрался до подходящего места, свернул в глухой подсобный переулок, и, спрятавшись от спутников под корпусом кондиционера, занялся изменением своей личности.

Через пять минут он вышел из своего укромного местечка, борясь с дрожью в коленках, и направился вниз по улице в поисках ближайшей свиньи. Системы мониторинга были натыканы повсюду, и, не успел Фенг пройти и сотни метров, как его цит запищал и высветил мерцающее красное пятно на стене неподалеку. Он прошел мимо свиньи и намеренно посмотрел в объектив видеокамеры, демонстрируя лицо и глаза. Лицо было его собственное, без грима и модификаций, это был единственный неподдельный параметр, не совпадавший с донорскими. Система не должна была паниковать в случае нестыковки лишь в одном типе данных.

Тревоги не последовало.

Фенг зашел в гигамарт, походил между прилавками, дал разглядеть и понюхать себя другим свиньям, потрогал дверные ручки, чтобы оставить ложные отпечатки пальцев.

Тишина. Все работало прекрасно. Oн был вне себя от радости.

Фенг вышел, ничего не купив. Оплата чего бы то ни было за чужой счет не входила в его планы, он делал это не ради мелкого воровства. Кражи для личной выгоды членам субанархистской организации «Свобода без границ», активным членом которой был Фенг, категорически запрещались под страхом ликвидации. В то же время сама СБГ этого не чуралась — средства были нужны на поддержку активистов, закупку оборудования, оплату сопутствующих услуг и тому подобное.

Движение СБГ зародилось более двухсот лет назад и сильно разрослось с тех пор, как Дракса Хезм, его отец-основатель, погиб на Сингулярной войне. Всего в организации было около сотни хакеров и примерно столько же проходили испытательный срок. Фенг, будучи видным спецом, входил в оперативный совет и занимал почетное восьмое место в Бостонской ячейке.

СБГ была максимально засекречена: каждый из ее членов лично знал не более трех других, да и это знакомство было виртуальным, без физического контакта. Общение допускалось только дистанционно, по зашифрованным каналам связи. Фенг сам участвовал в разработке нового алгоритма, на взлом которого ушли бы годы у самого мощного квантового дешифратора.

Одним из членов СБГ, которых Фенг знал лично, была женщина — из тех, которые родились сапиенсами еще до Сингулярной войны. Ей посчастливилось остаться в живых, и сейчас, после улучшений, она уже мало чем отличалась от остальных людей. Она была нескладным гиком с банданой на голове, зачем-то носила круглые очки и гоняла на электроцикле ради развлечения. Фенг не знал ее настоящего имени, только ник — «m@nGұst». В ней и на самом деле было что-то от этого хищного зверька семейства виверровых. Скорее всего, сочетание скорости и уверенности движений. Внешний вид диссонировал с ее грацией, и Фенг предполагал, что она так маскируется. Мангуст была свободолюбивой, незаурядной и изворотливой, и о ее достижениях рассказывали много небылиц. Ну а как иначе попасть в СБГ?

Фенг почему-то хотел узнать ее ближе. Это желание было безрассудным, его фантазии о дружбе и выходе за рамки формальных отношений никак не могли реализоваться из-за запрета на личные контакты. Фенгу оставалось только мечтательно вздыхать, глядя на ее вирту.

Он вышел из гигамарта и вдруг ощутил резкий толчок в спину. Если бы у Фенга росли на теле волосы, можно было бы сказать, что они встали дыбом от страха. Но, как и все нормальные люди, он был безволосым, поэтому его тело всего лишь покрылось слабовыраженной гусиной кожей на спине вдоль позвоночника, доставшегося в наследство от первых бесчелюстных рыб, и на предплечьях, унаследованных от первых лопастеперых.

Фенг обернулся: позади него стояла Мангуст в ее неизменной мешковатой куртке, черной бандане и круглых антикварных очках. Живьем, не на вирте! Она выглядела очень взволнованной.

В голове Фенга промелькнула сцена короткого и сурового суда СБГ, а за ней — дроиды-сапы, вытаскивающие его бездыханное тело из какого-то кювета. Он не нашел ничего лучшего, кроме как сделать вид, что он здесь ни при чем, и ускоренным шагом направился прочь.

— Пойдем со мной! — крикнула Мангуст вслух.

Он снова обернулся и увидел, что она все так же стоит в паре метров позади него, призывно протягивая к нему обе руки.

Тут Фенг струхнул не на шутку и побежал. Вернее, попытался побежать. Через несколько шагов его глаза перестали видеть, будто у него вообще больше не было глаз. Он перестал ощущать, что бежит, и что у него есть тело, способное перемещаться в пространстве. Он пытался двигать ногами наугад, но подошвы больше не упирались в тротуар. Они проваливались в пустоту.

— Добавьте седативное, — неожиданно прозвучал чей-то голос из темноты совсем рядом.

— Готово! — ответил другой голос.

Вот дерьмо… Ведь это они про меня!

* * *

Фенг очнулся и в его ноздри внезапно ударила волна незнакомых запахов. Послышался писк каких-то животных и суетливая возня неподалеку. Он попытался открыть глаза, но увидел только разрозненные пятна цвета и света — бессвязные хаотичные кляксы.

Ему показалось, что он лежит на боку. Его мышцы медленно и бесконтрольно сокращались — сами собой, совсем как у младенцев. Руки и ноги двигались непроизвольно, словно суставчатые черви, живущие своей собственной жизнью.

Фенг попытался пошевелить руками осознанно и посмотреть на них, но перед глазами лишь замелькали цветные пятна. Он не был до конца уверен, что ему удалось разлепить веки, и что у него вообще имелись функционирующие глаза, ведь сфокусировать взгляд никак не получалось, невзирая на все усилия.

Время от времени он получал болезненные удары по лицу и телу. Эти удары были синхронизированы с непроизвольными движениями, и Фенг понял, что он бьет себя сам, своими собственными руками.

Сказать, что он испугался — значит ничего не сказать: кровь застыла у него в жилах, он заверещал на высокой ноте и непроизвольно испражнился. Стало немного легче, состояние неуправляемого ужаса несколько поутихло, и у Фенга получилось более или менее здраво оценить ситуацию.

Я ничего толком не вижу, значит у меня не функционируют зрительные нервы или зрительная кора головного мозга. Нарушена координация движений, значит имеется серьезная проблема в моторной коре. Похоже на последствия инсульта, но я мыслю, то есть существенная часть памяти, ретикулярная формация и R-комплекс не затронуты. Это хорошая новость.

Фенг попытался расслабиться, затих, какое-то время так полежал на боку, стоически перенося болезненные удары по лицу, тяжело дыша и радуясь, что, по крайней мере, может дышать. Потеряв счет времени, он снова и снова пытался сфокусировать зрение, чтобы хоть что-то разглядеть вокруг себя, и старался обуздать хаотичные движения конечностей.

Казалось, прошла вечность, пока он не заметил, что картина мира вокруг слегка прояснилась, и у него получилось различить смутные очертания своих рук. Изображение почему-то было вверх ногами, и Фенгу пришлось напрягаться, чтобы мысленно переворачивать все обратно. Зрение помогло, и вскоре ему удалось усмирить руки и научиться двигать ими только по собственному желанию, хотя и очень неточно. Тактильные ощущения не функционировали должным образом — вместо осязания он чувствовал разрозненный поток зуда, покалываний и щекотки. Фенг понимал, что это сигналы от кожных рецепторов, но они никак не ассоциировались с его представлениями о пальцах и коже.

Через некоторое время он услышал совсем рядом громкий сумбурный писк.

Что за?.. Это что, речь?!

Фенг попытался пропищать что-то в ответ, после чего его бесцеремонно подняли и понесли. По крайней мере, так ему показалось, ибо он еще не до конца доверял своим ощущениям.

Несли его довольно долго, и в конце концов аккуратно уложили на что-то мягкое и приятно пахнущее. Ему стало настолько уютно, что он снова сходил под себя, уснул и проспал часов десять, а может быть и дольше.

* * *

Фенг проснулся. Где-то в средней части живота побаливало как от кишечных колик. Он предположил, что это голод, хотя и не был в этом уверен. Вскоре раздалась какофония звуков, он почувствовал грубые прикосновения, и в его рот полилось нечто густое и маслянистое. Он инстинктивно стал поглощать эту субстанцию, чувствуя, как с каждым движением глотки боль в животе утихает. Фенг понял, что его кормят.

Тело все еще ощущалось как набор не связанных между собой частей.

А вдруг меня разрезали на куски, но каким-то образом я их все еще продолжаю чувствовать?

Это предположение ввергло его в такой ужас, что он запищал пронзительным ультразвуком и снова обделался.

Я сошел с ума… Сбрендил настолько, что даже не понимаю, что вокруг меня происходит. Где я? Что со мной случилось? Я ли это?..

Фенгу хотелось плакать, но слез не было, как и привычного жжения в глазах. От отчаяния он дернулся изо всех сил. В ответ на эту глупую выходку кто-то рядом с ним злобно запищал и отвесил ему удар такой силы, что Фенг мгновенно отключился.

Когда он пришел в себя, ему показалось, что рядом никого нет. Голова раскалывалась, и он понял, что ногами и руками лучше лишний раз не дергать, чтобы не получить тумака. Он открыл глаза и попытался рассмотреть свои руки. Опять нечеткие пестрые разводы. Он покрутил головой, и пятна перед глазами закрутились вместе с его движениями. Он осторожно попытался дотронуться руками до лица, отчего появилось ощущение, что вместо лица у него приклеена маска, а руки касаются спины.

* * *

Фенг ел еще раза четыре и столько же раз спал, не переставая в перерывах между едой и сном пытаться сфокусировать зрение и вернуть контроль над строптивыми конечностями.

На пятый день, как ему показалось, он научился переворачиваться с бока на бок. Зрение постепенно возвращалось, он уже видел, как к нему кто-то подходит, и смог получше разглядеть свое тело. Кисти рук казались изуродованными, будто кто-то ампутировал мизинцы и безымянные пальцы вместе со всеми суставами, но решил, что этого недостаточно, и сломал оставшиеся пальцы в нескольких местах. Он наконец смог ощупать свое лицо и насчитал на нем три глаза вместо положенных двух. Когда Фенг обнаружил три уха на голове и весьма необычный детородный орган на животе, он уже ничему не удивлялся.

Фенг уяснил для себя несколько важных вещей. Во-первых, о нем здесь кто-то заботился. Во-вторых, к нему медленно, но верно возвращались способности видеть, слышать, осязать, обонять и двигаться. И в-третьих, его тело даже при всем желании нельзя было отнести к разряду антропоморфных. Узкая грудь непривычной формы, кургузая спина и распирающий мягкий живот были покрыты плотной шерстью, а помимо рук у него имелось четыре трехпалые ноги с обезьяньими стопами.

На седьмой день с утра Фенг смог встать на все шесть конечностей и не упасть, как прежде. К тому времени он уже вполне сносно видел.

Он находился в просторном помещении с земляным полом. Ветхий круглый сарай, чем-то похожий на юрту, был разделен на секции, заполненные разнообразными диковинными животными. Каждый вид был заперт в отдельном загоне, неряшливо изготовленном из кривых черных жердей. У животных было по две, четыре и шесть ног, а у одного из самых крупных, шестиногих, даже имелся детеныш, который висел под брюхом родителя, ухватившись своими многочисленными конечностями за густую жесткую шерсть.

Фенг еще не определился, как правильнее называть конечности этих животных — ногами или лапами, но склонялся к лапам. Они могли использовать переднюю пару лап для удержания и манипулирования кусками пищи во время еды, как еноты или обезьяны.

Шестиногие время от времени изгибали переднюю часть тела вверх так, что передняя пара лап отрывалась от земли, отчего становились похожими на гигантских богомолов. Фенг тоже попытался изогнуть спину вверх, в результате у него закружилась голова и он неуклюже свалился на бок. В конце концов, после многочисленных попыток у него получилось, хотя и ценой неимоверного напряжения мышц.

Следующим утром в юрту зашло еще одно шестиногое животное, с постоянно изогнутой вверх передней частью тела с парой лап, жилистыми плечами и головой, покрытой редкими волосами. Незнакомец не принадлежал ни к одному из видов, присутствующих в сарае, он больше походил на Фенга в его теперешнем обличье. Визитер был замотан в грязно-коричневую тряпку, перетянутую веревками, и, как и Фенг, имел три глаза и три уха. В передних лапах он нес грубую глиняную миску, и Фенг предположил, что именно это существо кормило его в течение последних семи дней.

Визитер асинхронно покрутил глазами в разные стороны, как хамелеон, и, часто моргая, уставился на Фенга. Заметив, что взгляд Фенга стал более осмысленным, существо радостно запищало и вытянуло миску перед собой. Фенг осторожно взял миску в руки, и у него даже получилось разлить меньше половины ее содержимого прежде, чем он поднес ее ко рту. В миске была мутная бордовая баланда с плавающими кусочками чего-то красного. Несмотря на отталкивающий внешний вид, эта похлебка аппетитно пахла и оказалась приятной на вкус.

Существо, по всей видимости, было в какой-то степени разумным.

Не все разумные одеты, но все одетые разумны, — довольно смело предположил Фенг. — К тому же, оно принесло с собой еду в посуде.

Визитер вел себя так, словно являлся владельцем этого сарая, поэтому про себя Фенг решил называть его «Хозяин».

Хозяин просвистел длинную трель режущим слух ультразвуком. Фенг подумал, что в ней наверняка скрывался семантический контент, и Хозяин пытается общаться с ним на каком-то своем языке. Он решил сказать что-то в ответ, и из его горла вырвался ужасный писк, еще более отвратительный, чем у Хозяина.

* * *

Ультразвуковой язык не имел видимой структуры и давался ему с непосильным трудом, но за несколько дней у Фенга все же получилось выучить около сотни слов из местного диалекта. Он узнал названия некоторых предметов, животных, еды, напитков, частей тела, несколько часто употребляемых прилагательных и глаголов, обозначающих такие простые действия как ходить, спать, есть. Теперь он мог понимать бо́льшую часть из того, что говорил Хозяин, и даже кое-как общаться с ним.

Кроме бордовой маслянистой баланды его меню включало еще два блюда: мелко нарезанная черная трава со вкусом капусты и размазня, напоминающая по вкусу гречневую кашу. Трава, порезанная недостаточно мелко, все время норовила выползти с тарелки на пол — оказалось, она могла двигаться самостоятельно. Гречневую же кашу Хозяин выдавливал из недр шестиногого животного с детенышем.

Однажды утром Хозяин принес с собой несколько заношенных до дыр тряпок.

— Надень это, — просвистел он безапелляционно.

Фенг безропотно подчинился.

— Пойдем, погуляем. — Хозяин откинул в сторону кривую дверь, обшитую шкурами. — Я покажу тебе своих родственников и деревню.

— Спасибо тебе за то, что ты для меня делаешь, «Пи-пи-пи», — сказал Фенг.

Он назвал хозяина по имени, но на человеческий язык этот бессвязный набор ультразвуков разной тональности было не перевести. Смысла всего слова и отдельных звуков в имени Хозяина Фенг не понимал, но было достаточно и того, что он мог пропищать его, когда требовалось.

Фенг испытывал к Хозяину смешанные чувства, но все-таки благодарность доминировала среди них — ведь тот заботился о нем, пока он валялся беспомощным овощем.

— Я нашел тебя в лесу, — сказал Хозяин. — Ты лежал посреди поляны в траве. Там тебя оставить было нельзя. Там бы тебя обязательно съел «пи-пи».

Хозяин говорил настолько уверенно, что у Фенга не осталось и тени сомнения, что в лесу его сожрали бы заживо.

— Что я там делал? — спросил он.

— Ты лежал в собственном дерьме, — сказал Хозяин. — Извивался как навозный червяк. Это все, что я знаю.

— Но как я там оказался?

— Это знает только «Пи-пи, пи-пи», — пропищал Хозяин.

Фенг не понял значение последнего слова, но догадался, что более подробного ответа он не услышит.

Он вышел из хлева вслед за хозяином и зажмурился — в глаза ударил яркий солнечный свет, казалось, падающий со всех сторон. Когда его глаза немного привыкли, он обнаружил в небе два ярких солнца — слева и справа. А прямо перед ним из-за исполинских черных деревьев поднималось еще одно маленькое рубиново-красное светило. Яркость и размер звезд совпадали с тройной системой Либера, куда Фенг как раз и собирался на крейсере «Начало».

Я на Дарвине?! Как я сюда попал?!

Ответа на этот вопрос у него не было, и он пополнил коллекцию нерешаемых загадок вместе с метаморфозой его тела.

Голова Фенга закружилась, ноги подкосились, и он в изнеможении рухнул прямо лицом в грязь. Ему так остро захотелось домой, что, казалось, слезы вот-вот навернутся на глаза. Но этого так и не случилось, ибо в его новом теле слезные железы природой предусмотрены не были.

— Вставай, хватит валяться. — Грозный писк Хозяина вернул его в суровую реальность.

В его интонации Фенг уловил нотки озабоченности. Видимо, тот все-таки переживал за своего питомца и за то, как пройдет его первый «выход в свет».

Фенг неуверенно встал на «шествереньки», после чего изогнул спину и остался на четырех ногах.

Хлев, где он провел последние дни, со стороны был похож на хижину homo erectus[2], живших на Земле в далеком прошлом. Он располагался среди десятков таких же убогих построек, хаотично натыканных метрах в тридцати друг от друга. Между постройками резвились детеныши, туда-сюда сновали взрослые. Некоторые из местных жителей, как только замечали Фенга, застывали на месте и удивленно пялились на него, пересвистываясь между собой громкими тревожными трелями.

Вокруг них быстро образовалась толпа из десятка зевак. Еще столько же детенышей разного размера жались к ногам родителей, не переставая, тем не менее, с любопытством поглядывать на незнакомца. У многих вместо ноги или руки торчали обрубки, у некоторых не хватало глаз или ушей. Обезображивающие шрамы покрывали лица и тела практически каждого из взрослых особей.

— Я нашел его в лесу, — громко пропищал Хозяин, обращаясь к собравшейся толпе.

Его голос был преисполнен гордости.

— Какой красивый, — сказал кто-то восхищенно.

Фенг отметил, что он все-таки может понимать речь других соплеменников Хозяина, хотя и не без усилий. Персональный словарный запас Хозяина ограничивался несколькими сотнями слов и был характерным только для него. У других лексикон и произношение слегка отличались, но Фенгу все же удалось настроить слух, и с каждой минутой он понимал незнакомцев все лучше и лучше.

Он все пытался решить для себя, как относиться к этим существам. Они, определенно, не были просто животными, но степень их разумности оставалась под вопросом. Применительно к человеку термин «животное» всегда носил принижающий и оскорбительный оттенок. Люди всегда стремились дистанцироваться от животных, чтобы наслаждаться ими же придуманной исключительностью.

Кто же эти туземцы, «животные» или «персоны»?

Слово «персона» тоже казалось неуместным. Фенг уже спрашивал у Хозяина, как они сами себя называют, на что тот пропищал нечто, не имевшее семантического смысла — просто неудобоваримую мешанину ультразвуков. В итоге Фенг решил называть их «кентаврами». Он когда-то случайно увидел это слово в иллюстрированных текстах старых сказок, и образ человеко-лошади отпечатался в его памяти. Эти существа и впрямь были отдаленно похожи на кентавров: четыре ноги, две руки, изогнутая вверх спина. Впрочем, на этом сходство заканчивалось.

В тот день Фенг смог с трудом дойти до небольшого озера на краю деревни и обратно. Добравшись наконец до своей подстилки из видавшей виды серой соломы, он тут же рухнул на нее как подкошенный и проспал до утра.

На следующий день он смог обойти уже всю деревню. Она оказалась довольно большой — около сотни жилых юрт и столько же сараев и других подсобных построек. Некоторые из зданий были сделаны из глины и увенчивались покатой крышей. Фенг догадался, что в глиняных домах жила местная элита: вождь, старейшины и их ближайшая родня.

Местность, в которой располагалась деревня, кишела крылатыми животными. В небе постоянно висели силуэты чудовищного размера. Они время от времени вяло помахивали крыльями, ловя восходящие потоки воздуха, но держались слишком высоко для того, чтобы их можно было как следует рассмотреть. Фенгу показалось, что некоторые из этих бестий очень уж похожи на дронов-разведчиков, но проверить эту догадку без хорошей оптики было невозможно.

В деревню иногда залетали мелкие зубастые грызуны, напоминавшие прыгающих как тушканчики летучих мышей. Они подъедали остатки пищи и воровали корм у домашних животных.

— Почему в деревне так много калек? — спросил Фенг у Хозяина.

— Мы воины, — ответил тот. — Мы воюем каждый месяц. Всегда в тот день, когда все солнца сходятся вместе. Мы нападаем на врагов. Враги нападают на нас. Скоро пойдем воевать. Ты пойдешь с нами. Нам нужно много воинов.

После этих слов хозяин куда-то ушел, а когда через минуту вернулся, его руку оттягивал увесистый каменный топор.

— Потом и у тебя будет такой же, — сказал он многообещающе. — А пока возьмешь мой.

Перспектива драться с соседним племенем, да еще при помощи каменного топора, Фенгу не понравилась.

— Скоро мы посвятим тебя в воины, — продолжил тем временем Хозяин. — Для этого мы разрежем тебе кожу тут и тут.

Он показал на страшные рваные шрамы, расположенные симметрично на его лице и крупе. От этого обещания Фенгу стало дурно, и он снова едва не шлепнулся без чувств прямо в грязь.

Во время очередной прогулки по деревне Фенг понял, что странное ощущение, не покидавшее его все эти дни, было вызвано отсутствием колес — здесь не было ни одной тележки, жернова или гончарного круга. Оказалось, что местные жители колеса попросту не знали. Это было занятно, но не так уж и необычно, даже на Земле многие изолированные цивилизации древности обходились без колес — майя и ацтеки, например.

Фенг потратил пару дней на изготовление тачки для перевозки грузов и простейшего гончарного круга, чем вызвал небывалый восторг у туземцев. До этого дня тяжести таскали на руках или с трудом волочили на жердях, а глиняную посуду лепили руками, отчего она неизбежно выходила тяжелой и безобразно кривой.

Следующим его проектом стало мощение главной площади камнями наподобие брусчатки, чтобы хоть как-то уменьшить количество грязи. Фенг собирал подходящую по форме и размеру гальку вдоль реки, привозил ее в деревню на тачке и аккуратно раскладывал.

Идея с тачкой и мощением площади настолько понравилась вождю, что он предоставил Фенгу в помощь нескольких кентавров. Они подключились к процессу мощения улиц, а Фенг переехал в отдельный сарай в качестве важной персоны — советника по науке и технике.

Фенг обучил нескольких подростков пользоваться гончарным кругом. Их неуклюжие руки все равно творили уродцев, но, по крайней мере, симметричных и на порядок лучше «шедевров» их односельчан.

Он пытался поделиться с кентаврами секретом счета и записи цифр, но эта затея не увенчалась успехом. Что-то словно сопротивлялось этому внутри их голов, даже у детей. Они не могли понять связь между количеством реальных предметов и абстрактными числами — запоминали цифры, но ни в какую не понимали их смысл.

После фиаско с математикой Фенг изготовил лук и несколько стрел с заточенными наконечниками и приноровился довольно точно стрелять — в половине случаев попадал в старую корзину с расстояния в двадцать шагов. Его обступала ватага детей и взрослых, они возбужденно свистели и подпрыгивали от восторга как козы каждый раз, когда он попадал в цель. Все кентавры деревни попробовали свои силы в стрельбе из лука, но их стрелы летели куда угодно, кроме цели, и это занятие им быстро наскучило.

Фенг понял, что с луком, как и с цифрами, у туземцев ничего не выйдет. Не хватало ни координации движений, ни понимания процесса. Так, к примеру, шимпанзе без генетических улучшений не может научиться стрелять из лука, как бы ни старался дрессировщик. У каждого вида есть свой предел.

* * *

Как-то утром Хозяин разбудил Фенга:

— Пойдем со мной. Сегодня День Правосудия.

Фенг с трудом разогнал сон, долго боролся со своими дерюгами и ремнями и, наконец, выбежал вслед за нетерпеливым Хозяином наружу.

Они вышли на площадь, где уже собрались селяне, и вся толпа дружно направилась в лес. К кентавру, который понуро плелся впереди, время от времени с разных сторон подбегали детеныши и лупили его палками с задорным ультразвуковым улюлюканьем. Тот лишь прикрывался руками и с явной неохотой продолжал ковылять вперед.

— Кто это впереди? — спросил Фенг.

— Большой Камень. Когда он родился, он был похож на большую круглую гальку.

— Почему дети его бьют?

— Он убил своего родителя, — ответил Хозяин. — Случайно. Разозлился и ударил. Родитель был уже стар и сразу помер. Убивать родителей нельзя. Его сейчас накажут.

Вскоре толпа вышла на поляну, посреди которой стояло огромное черное дерево с мощным стволом, закрученным в спираль.

— Это священное дерево, — шепотом просвистел Хозяин. — Оно очень старое. Родитель моего родителя помнил его так, как оно сейчас.

Большой Камень встал возле дерева, повернувшись к нему спиной, и нервно сцепил кисти рук. Толпа обступила его полукругом, вперед вышел вождь и произнес короткую бестолковую речь о необходимости соблюдать законы предков и слушаться его, вождя, ну и заодно всех остальных старейшин.

Вождь вернулся в толпу, а вместо него вперед вышел здоровенный кентавр, подошел к Большому Камню и протянул ему раскрытую ладонь, как бы в знак приветствия. Большой Камень задрожал всем телом и с ужасом протянул свою руку в ответ. Тут верзила мгновенно схватил Большого Камня за один из пальцев и с силой дернул на себя. Большой Камень истерически заверещал душераздирающим крещендо. Кентавр-палач поднял оторванный палец преступника вверх на всеобщее обозрение. Толпа ликовала. Большой Камень держался за искалеченную руку, строил гримасы и корчился от боли.

— У него еще остались пальцы, — глубокомысленно заметил Хозяин, бросив удивленный взгляд на опешившего Фенга. — Хватит, чтобы держать топор.

К покалеченному подошли несколько немощных от старости и увечий кентавров. Они намазали его руку жеванными корнями, обмотали тряпкой и куда-то увели.

— А сейчас самая важная часть, — сказал Хозяин. — Будем благодарить Священное Дерево за то, что оно к нам благосклонно. Делай как я.

С этими словами он подскакал к дереву, резво подпрыгнул и лягнул его сразу всеми четырьмя ногами в ствол. Раздался глухой удар, кусочек коры отвалился и упал на землю. Пока Фенг пытался сообразить, что к чему, еще несколько односельчан повторили трюк Хозяина и пнули дерево. Через минуту это делали уже все, включая вождя, Фенга и даже трехногих инвалидов войн и потасовок.

Прыгающих было много и делали они это с энтузиазмом, и вскоре на стволе коры почти не осталось. Она лежала на земле, измельченная прыгунами в крошку.

— Если на священном дереве вырастет новая кора, когда все солнца снова сойдутся вместе, — глубокомысленно изрек Хозяин по дороге домой, — то все будет хорошо, как прежде.

— Почему ты так думаешь? — спросил Фенг.

— Как ты не понимаешь, дурак? Священное Дерево пошлет нам этот знак.

* * *

После «Дня Правосудия» Фенг окончательно понял, что здесь ему не место и пора разведать окрестности.

Следующим утром он взял лук и ушел бродить по окраинам деревни под предлогом поиска веток для стрел. Деревню окружала кривая бревенчатая ограда, пропахшая мочой. Фенг поприветствовал кентавров-охранников, пропищал, что идет за хорошими палками и протиснулся в узкую брешь, которая служила парадным входом.

Его не покидала мысль, что сельчане быстро заметят его долгое отсутствие и устроят погоню, и он побежал. Он скакал неуклюжим галопом в сторону красного солнца, используя его, как ориентир. Черный колючий кустарник цеплялся за его шерсть, он спотыкался и падал, но тут же вскакивал.

Казалось, что прошла вечность. Страх гнал Фенга вперед до тех пор, пока ноги не отказались повиноваться ему. Пришла пора сделать привал. Он собрал последние силы, чтоб залезть на кряжистое дерево, растянулся на широкой ветке и мгновенно заснул.

Когда он проснулся, красное солнце уже садилось. Он сполз вниз по стволу и продолжил путь, снизив темп до легкой рыси. Лес стал более редким и совсем скоро Фенг оказался на равнине, покрытой низкорослым кустарником. Он решил не рисковать и засеменил вдоль опушки, на случай если понадобится быстро спрятаться.

Быстро спрятаться не получилось. Фенг неожиданно наткнулся на двух незнакомых кентавров, откуда ни возьмись появившихся из-за деревьев. Он удивился еще больше, когда увидел в их руках… полицейские граверы. От неожиданности Фенг потерял дар речи и молча смотрел на них всеми тремя выпученными глазами, как на привидения. Кентавры равнодушно окинули его взглядом и прогарцевали мимо.

Фенг развернулся и нагнал их. На этот раз они остановились и, ни слова не говоря, уставились на него, настороженно приподняв оружие.

— Привет, — пропищал Фенг.

— Привет, — пропищал один из кентавров.

Фенг решил, что ответивший был в этой паре старшим. Второй продолжал молча пялиться на него с безразличным выражением лица.

— Откуда это у вас? — Фенг показал пальцем на граверы.

— Это наше оружие, — сказал старший.

— Откуда оно у вас?

— Нам его выдали.

— Кто? — спросил Фенг.

От волнения и надежды, что все наконец-то может благополучно закончиться, его руки и ноги конвульсивно подергивались, а оба сердца забились в груди и где-то в животе.

— Почему ты об этом спрашиваешь? — спросил старший.

— Я… — Тут Фенг совсем растерялся, ведь в кентаврийском языке не было таких слов как человек, Земля, Фенг, программист.

Он попытался перефразировать мысль в рамках своего скудного словаря:

— Я хочу домой. — Фенг ткнул пальцем в небо.

— Твой дом там, — ответил старший и показал рукой в направлении деревни.

— Нет, мой дом там. — Фенг снова ткнул пальцем в небо.

Кентавры видимо решили, что он спятил, и потеряли к нему интерес. Они отвернулись, явно намереваясь продолжить свой путь.

Фенга охватил панический страх, что он не сможет объясниться и потеряет свой единственный шанс на спасение.

— Кто у вас начальник? — спросил он.

— Зачем это тебе?

— Я хочу поговорить с ним.

— О чем тебе с ним говорить? — нетерпеливо спросил старший.

— Я не «пи-пи-пи». — Фенг пропищал слово, коим местные жители называли себя.

— А кто ты?

Он не мог сказать «человек», такого слова на местном языке просто не существовало.

— Это не мое тело. У меня должно быть меньше ног и меньше глаз... Это не мой язык. Пожалуйста, дайте мне поговорить с вашим начальником!

Старший молча развернулся и пошел прочь, его напарник поплелся следом. Видимо, оба окончательно решили, что этот придурковатый бедолага сбрендил и не стоит их времени. Фенг галопом бросился за ними и снова перегородил им путь. Он заметил, как их трехпалые руки сильней сжали рукоятки граверов и жерла их излучателей угрожающе двинулись в его направлении.

— Я не опасный, — просвистел он как можно более миролюбиво. — Вот, посмотрите.

С этими словами Фенг поднял с земли небольшую ветку, подбежал к проплешине в траве и коряво нацарапал на весте[3]: «Я — человек. Меня зовут Фенг Мо. Я инженер с крейсера Начало».

Кентавры переглянулись и замолчали, застыв, словно статуи.

Неужели все это скоро кончится?!

С каждой секундой надежда разгоралась все сильней.

— Мы полицейские. Следим тут за порядком. К деревне нам приближаться нельзя, чтобы не беспокоить местных. Жди, за тобой скоро прилетят, — сказал старший на весте.

Затем он взял палку из рук Фенга и написал рядом: «Ты меня понял?».

— Да! Да! Понял, жду! — радостно пропищал Фенг.

Рейнджеры отошли на несколько шагов и застыли, а Фенг принялся тщательно вылизываться, чтоб предстать перед спасителями в наилучшем виде.

* * *

В хоппере прилетели два полицейских андроида. Они придирчиво осмотрели Фенга со всех сторон, выбросили рваное тряпье, похвалили за чистую шерсть и напялили на него подгузник, объяснив, что кентавры источают запах, который для людей физически непереносим. Это было обидно, но Фенг не возражал — биология есть биология, свой запах не всегда воспринимается объективно.

Его усадили на заднем ряду и, как только он пристегнулся всеми ремнями, хоппер лихо оторвался от земли и помчался в направлении базы, прочь от оторванных пальцев, садистских обрядов посвящения в воины и массовых драк на каменных топорах с кровожадными слабоумными гексаподами.

____________________

[1] РНК — рибонуклеиновая кислота, используемая при модификации ДНК.

[2]Homo erectus — хомо эректус, «человек прямоходящий», вымерший вид гоминида из плейстоцена, с самым ранним появлением около 2 млн лет назад; самая ранняя из найденных хижин хомо эректусов датируется возрастом 500 тысяч лет назад.

[3] Вест — общепринятый и официальный язык Центрального Альянса.

Глава 13. Земля Сирен

Осмотр и ощупывание ран уже стали частью утренней рутины Тэна. Он снял стягивающий пластырь с лица: щека совсем заросла, лишь розоватая неровная звезда на том месте, где еще вчера зияла рваная рана. Стараясь не тревожить регенерационную повязку на руке, он расстегнул защитный корсет. Бок уже выглядел неплохо, даже успел появиться тонкий слой подкожного жира.

После обильного завтрака он связался с Дарпой, и та через минуту появилась в дверях его номера. На этот раз на ней был облегающий комбинезон с капюшоном и новый жилет с оттопыренными карманами, как две капли воды похожий на вчерашний. За ненадобностью в капюшоне отсутствовала антивирусная вуаль, но зато имелись отверстия для ушей.

Следом за Дарпой в комнату влетел эскорт из двух абсолютно прозрачных шаров сантиметров по десять диаметром. Они не отражали свет и поэтому были едва видимы. Так, наверно, выглядит кусок стекла в воде — легкая разница в угле преломления, небольшое отклонение в пути фотонов, заметное лишь в том случае, когда знаешь, что стекло должно находиться именно там. Тэн смог разглядеть шары только при помощи радиолокации и проникающего зрения. Под активным камуфляжем внутри шаров просматривалась сложная начинка.

— Как рука? — спросила Дарпа.

— Чешется. Но ее никак не почесать из-за бандажа…

— Бедняжка. Сочувствую. А это наши новые друзья. Выбирай любой.

Шары неподвижно застыли под потолком прямо над ее головой.

— Что это? — спросил Тэн.

— Наши боевые дроны. Помнишь, мы об этом говорили? Магнус передал. Он называл эти дроны третьими глазами. У них и правда есть глаза, и к ним можно подключиться через цит.

— Камуфляж у них неплохой.

— О да. Я бы себе тоже такой хотела, но боюсь, об меня все станут спотыкаться.

— А почему Магнус передал их через тебя?

— Ты же ранен, наверно из-за этого, — ответила Дарпа.

Тэну опять показалось, что она о чем-то умалчивает. Как-никак лидером их маленькой группы был он, и Магнус не должен был общаться с Дарпой у него за спиной. Он прокрутил эту мысль несколько раз в голове, и с отвращением отбросил. Тэн понимал, что у этой болезненной мнительности, если не сказать паранойи, есть рациональное объяснение. Биохимическая перестройка организма, буйство аминокислот, гормонов, покушение на жизнь и травмы, — последние дни спокойными назвать было нельзя. А еще ревность. Да, именно она. Прежде он никогда не испытывал этого чувства, но знал о его существовании из учебников. Последние улучшения пробудили от спячки и разворошили целую коллекцию эмоций. Кто знает — какие еще монстры скрывались в лабиринтах его усовершенствованных ДНК?

Мысль о ревности показалось ему забавной, ведь в ее основе лежит эволюционный способ сохранить целостность пары у моногамных животных, от рыб — до птиц и приматов. Этакая тяга к удобному постоянству, конформизм. По сути, ревность — это атавизм, а по отношению к неантропоморфному роботу она тем более выглядела глупее некуда…

— Я уже изучила инструкцию и знаю, как ими пользоваться, лови ссылку, — сказала Дарпа, оторвав его от раздумий.

Тэн бегло пробежался по тексту.

— Они могут висеть в воздухе вечно и очень долго летать, — комментировала Дарпа, пока Тэн возился с инструкцией. — Экономно расходуют энергию. Моментальная маневренность у них осуществляется с ускорением около тридцати G. Видят во всех спектрах, включая длинноволновый диапазон и рентген.

Инструкция была написана настолько ужасным корявым языком, что казалось, будто автор цинично издевался над читателями.

— Как у тебя вообще получилось понять тут что-нибудь? — спросил Тэн, вконец отчаявшись.

— Я экстраполировала, что смогла. Пропускала явный бред. Как-нибудь разберемся.

— Как думаешь, кто это составлял?

— Советник не успевает писать инструкции по пользованию. Наверно экономит время за счет бумажной работы. Зато теперь у нас есть навороченные дроны, у каждого — по третьему глазу. Разве не здорово? Какого из них ты берешь себе?

Тэн посмотрел на шары. Они выглядели абсолютно одинаково: оба гладкие, с ровной прозрачной поверхностью и одного размера.

— Бери себе любой, — сказал он.

— Нет, ты первый.

— Хорошо, возьму этот.

Далее, в соответствии с инструкцией, Тэн начал предварительную установку. Он поднял руку с растопыренными пальцами и приблизил ее к дрону, висящему в воздухе. Тот пискнул, подлетел к раскрытой ладони и коснулся ее, уколов слабым электростатическим разрядом.

Одновременно с разрядом в уши Тэна ударила какофония оглушительных звуков, и яркая вспышка света резанула глаза. Ему показалось, что всю поверхность кожи мгновенно обожгло жидким азотом, а на языке возник кислый привкус, как будто его полностью погрузили в ванну со льдом, а в рот запихали дольку лимона. Он присел, чтобы не упасть, и инстинктивно зажмурился.

— Эка тебя колбасит. — Дарпа сокрушенно покачала головой и улыбнулась, глядя как Тэн строит гримасы.

Инициация заняла всего несколько секунд, после чего его зрачки, суженные в точку от видимого только ему яркого света, понемногу расширились, а звон в ушах постепенно исчез.

— Что это было? — спросил он хрипло.

— Дрон подключился к твоему циту и инициировался. Поздравляю, теперь у тебя появился третий глаз с ухом и еще одна пушка. На самом деле у дрона не один глаз, а несколько, он их включает по необходимости и объединяет все видеоданные в один поток.

— У меня было ощущение как от взрыва шоковой гранаты.

— Я тоже чувствовала нечто подобное, но в более легкой форме. Сочувствую.

Вскоре неприятные ощущения полностью исчезли, Тэн получил доступ к сканерам своего дрона и довольно быстро научился им управлять.

Видеть, слышать и обонять окружающее при помощи удаленных сенсоров было непривычно, но очень занятно.

Так, наверное, смотрит на мир вокруг себя восьмиглазый паук. Иди разберись, каким именно глазом ты видишь что-то в данный момент.

Теперь при желании он мог посмотреть на себя со стороны глазами дрона. Это создавало ощущение отчужденности, будто дрон — это вовсе не дрон, а он сам, и его собственное тело принадлежит кому-то другому, стоящему в комнате, с любопытством поглядывающему на него снизу-вверх. Можно было смотреть одновременно своими собственными глазами и камерами дрона, но эта одновременность поначалу вызывала раздвоение изображения. Тэн еще не научился обрабатывать зрительные потоки сразу от трех источников, но ему показалось, что к этому несложно привыкнуть.

Погоняв третий глаз по комнате, Тэн попытался легонько стукнуть его о стену, но тот всячески уклонялся — срабатывала автоматическая система ухода от препятствий. Дарпа тоже перемещала своего дрона туда-сюда, но без особого энтузиазма. Тэн заметил, что она его даже не инициализировала.

— Когда ты успела подключить своего дрона?

— Рано утром, пока ты дрых, — ответила она.

— А к чему тогда этот спектакль с «выбирай любого»? — насупился Тэн.

— Я знала, что ты укажешь на ближайшего и держала своего подальше от тебя. — Дарпа улыбнулась от уха до уха. — Ха-ха! Ты предсказуем, как кофеварка, но мне это нравится.

Тэн с немалым трудом выяснил из инструкции, что у его нового спутника было предусмотрено несколько полуавтономных режимов, и тот мог позаботиться о себе сам, выбирая высоту и направление полета самостоятельно или в заранее заданных пределах.

Тэн протянул руку раскрытой ладонью вверх и сделал мысленное усилие, пытаясь посадить дрон на нее. С первого раза не получилось, пришлось поупражняться еще некоторое время, а когда десятисантиметровый шар наконец-то приземлился на раскрытую ладонь, Тэн чуть не выронил его: он оказался на редкость тяжелым, будто отлитым из свинца.

— Забыла сказать тебе, чтобы ты с ним поосторожнее, — заметила Дарпа.

— Он весит килограмм десять. Не представляю, как его можно с собой таскать…

— У этой модели есть режим компенсации массы, тогда они становятся легкими, как мыльные пузыри — вес и инерция в обычных условиях ощущаться не будут, только объем. Их даже можно спокойно положить в карман.

— Он может менять форму? — спросил Тэн.

— Я не знаю. В инструкции указано что он «может менять форм-фактор по мере необходимости в широких пределах». Не понимаю, что это значит и как им управлять.

— Не хочется таскать его в кармане, даже если он ничего не весит. Пусть полетает. Хочу к нему привыкнуть.

— Логично. Удобнее, да и пушка наготове, если что, — согласилась Дарпа. — Сейчас его лучше держать в режиме подтверждения огня, чтобы каждый раз спрашивал разрешение на стрельбу. Режим защиты не стоит включать без реальной угрозы, а то дрон будет стрелять автономно в случае нападения на него или его хозяина.

— Надеюсь, нам это не пригодится. — Тэн неуверенно пожал плечами.

— Твоими устами да мед пить. Кстати, держи. Твой марсианский костюм поизносился. — Она бросила на стул сумку, из которой Тэн с удивлением извлек биобалахон, похожий на тот, в котором Ходок приходил на встречи с Сорокиным, штаны и мягкую обувь чуть выше щиколоток.

— К чему это? Мой балахон можно еще носить да носить, — поворчал Тэн, но все же сразу облачился в обновки.

— В тех краях, куда мы едем, ужасный климат. И еще — эта одежда выдерживает прямое попадание стандартного гравера. Выстрел сделает из тебя отбивную, но на части не разорвет, что уже само по себе хорошо.

Тэн посмотрел на себя со стороны третьим глазом. С нового балахона свисали спагетти эластичных волокон. Они постоянно меняли толщину и медленно извивались, словно сытые черви. Костюм иногда случайным образом менял цвет, отчего Тэн был похож на встревоженного хамелеона.

— Как думаешь, кто он на самом деле, этот Ходок? — спросил Тэн, продолжая гонять своего дрона по комнате. — Сорокин сказал, что это не человек. Ему, конечно, могло что угодно показаться от страха, но вдруг нет?

— А какая разница?

— Ты считаешь, это неважно?

— Принцип устройства тела несущественен. Инкубаторы производят человеческих детенышей, фабрики производят дроидов, но воспитание и программирование могут вылепить из заготовки как интеллигентную воспитанную персону, так и безнравственного урода. Материал, из которого сделан мозг, не так важен, как то, какой информацией он напичкан.

Она вышла на балкон, поднялась на ноги и облокотилась руками на поручни. Тэн прошел следом и встал рядом. При движении макаронистые отростки прижимались к телу, как будто их и не было вовсе, но стоило остановиться, как гибкие филаменты расправлялись и выпячивались во все стороны, словно его одежду порвала стая злых тасманийских дьяволов.

Они стояли и смотрели вдаль — туда, где сквозь перистые облака и красноватую пылевую дымку пробивались очертания величественного двадцатишестикилометрового марсианского Олимпа. Справа от циклопического потухшего вулкана возвышались его неразлучные друзья пониже ростом — Арсия, Павонис и Аскраеус. Лучи утреннего солнца и орбитальных зеркал подсвечивали горы, придавали им объем. Казалось, что они совсем рядом. Ветер приносил с предгорья устойчивый запах леса, странного, неземного леса.

— Для чего Скарабею потребовалось использовать Ходока и Сорокина? — спросил Тэн. — Зачем модифицировать никому не нужных уборщиков?

— Если бы я знала, мы бы уже летели домой. — Дарпа посмотрела на небо, словно ища подсказку среди облаков.

Уши Дарпы, торчащие наружу через отверстия в капюшоне, выглядели нежными, словно лепестки девственно свежего цветка, покрытые тончайшим ворсом. Именно это слово — «нежные», пришло Тэну на ум, когда он на них смотрел. Его губы непроизвольно расползлись в улыбке.

— Твой костюм, его дизайн… это твоя работа? — спросил он.

— Я сказала Магнусу, что мне нужно. Остальное он сделал сам. Получилось неплохо. Смотри, к нему не прилипает пыль.

С этими словами Дарпа упала на бок и перекатилась через спину. Ее уши эластично сминались при касании пола и моментально снова выпрямлялись.

— Летим в Землю Сирен? — спросил Тэн, через силу пытаясь настроиться на рабочий лад.

— Что, надоело разглядывать мои уши?

Щеки Тэна моментально раскалились.

— Ладно, не парься, — улыбнулась Дарпа. — Нам действительно пора возвращаться к делам. Думаю, что пока мы летим, дронов лучше держать при себе. Не уверена, что их источники питания настолько энергоемкие, как написано в инструкции.

С этими словами она положила своего дрона в карман и вышла из номера. Тэн отправился следом, лишь на секунду позволив себе еще раз полюбоваться ее грациозным телом.

Обостренная способность во всем находить красоту, восхищаться изгибами изящных форм, фактурой поверхности, утонченностью запахов, не переставала удивлять Тэна. Ведь еще совсем недавно Дарпа была в его глазах просто роботом, обычным квадраподом, каких пруд пруди.

Их хоппер неспешно выполз из гаража, солидно и плавно, будто сонный кашалот, и поплыл в сторону ближайшего пустыря, постепенно набирая скорость и высоту.

— Насколько быстро вы желаете прибыть в место назначения? — весело спросил он по циту.

— Как можно скорее, — ответил Тэн.

В ответ хоппер порекомендовал улечься в кресла поудобнее и пристегнуться всеми восемью ремнями. Убедившись, что пассажиры готовы к полету, он рванул вверх с ускорением в несколько G. Тэн почувствовал, как кожа на лице оттянулись куда-то к затылку.

Ааааа… Хорошо, что пристегнул голову...

— Ни хрена себе! — взвизгнула Дарпа.

Виртуальные мониторы хоппера показывали ряды орбитальных зеркал на фоне черного неба, утыканного звездами — они вышли за пределы атмосферы. На заднем экране красовался огромный коричневый шар Марса, то там, то тут покрытый проплешинами пустынь и зеленоватыми кляксами лесов, частично скрытыми под слоем облаков.

Разгон прекратился. Наступила невесомость, и совсем скоро поверхность Марса появилась уже на переднем экране.

— Возвращаемся обратно? — зачем-то спросил Тэн, хотя ответ и так был очевиден.

— Мы достигли запланированного апогея прыжка, теперь летим по инерции, — ответил хоппер.

Падение продолжалось несколько минут. Пока они приближались к поверхности, Тэн смотрел на гористую пустыню, которую какой-то романтик давным-давно назвал «Земля Сирен». С высоты она обманчиво казалась совсем маленькой, но стремительно увеличивалась в размерах. Они падали прямо на центр этого района.

Земля приближается как-то слишком быстро…

— Приготовьтесь, начинаем торможение, — радостно сообщил хоппер, развернулся на сто восемьдесят градусов, и в тот же миг чудовищное ускорение снова вдавило их в кресла.

Уже через минуту они зависли в ста метрах над поверхностью пустыни. Дарпа просмотрела документацию хоппера и выяснила, что обследование территории не входило в список его возможностей.

— У этого ведра нет нормальных сканеров, — пожаловалась она. — Жаль, что нельзя было подобрать что-нибудь получше. Какую-нибудь навороченную геологоразведочную аппаратуру.

— Все равно, геологические сканеры для нашей задачи слишком неточные.

— Это верно. И медленные к тому же.

Они обсудили как лучше организовать прочесывание местности и решили подняться до высоты в километр и двигаться от центра Земли Сирен по расширяющейся спирали. Их новые дроны, то есть третьи глаза, могли расширить полосу сканирования, двигаясь в формации с хоппером на некотором удалении справа и слева.

— Эта тактика безнадежна, — подытожила Дарпа. — Мы ничего не увидим из-за большой скорости полета и потратим на поиски целую вечность. Горы здесь высотой в несколько километров. Ниже опустимся — они будут мешать обзору, поднимемся выше — ничего толком не разглядим.

— Начнем тогда с наиболее вероятных мест? — предложил Тэн. — Сначала кратеры, потом горы, овраги и в самом конце равнины. Будем прочесывать местность на такой высоте, которая наиболее подходит конкретному участку.

Дарпа согласно кивнула.

— Да, кратеры кажутся наиболее подходящим местом для тайника. Они закрыты со всех сторон гребнем. Это находка для тех, кто хочет спрятаться.

— Сложно представить, с какой точки зрения на это смотрел Скарабей. Ход его размышлений может быть совсем иным.

— Если он настолько умен, а все говорит именно об этом, то не разместил бы скрытую резиденцию на открытом плато в пустыне.

— Это звучит логично, но он мог спрятаться на ровном месте именно потому, что понимал ход наших мыслей, — сказал Тэн.

* * *

Хоппер сиротливо висел над центром Земли Сирен. Дроны лежали в карманах мертвым грузом.

— Я сдаюсь, — наконец сказала Дарпа. — Звони Магнусу. Нам нужна поддержка со спутников, патрульных дронов, любая помощь.

— Эх, — вздохнул Тэн и вызвал всесильного и мудрейшего «старшего брата».

На этот раз тот ответил сразу, и его виртуальная проекция возникла на заднем сидении.

Тэн начал было описывать Магнусу ситуацию с поисками, но тот его остановил жестом.

— Не надо лишних слов, я в курсе всего, чем вы тут занимаетесь, — сказал Советник. — Не буду направлять сюда патрульных дронов. Это займет слишком много времени и может насторожить Ходока. Вместо этого я пришлю вам свежие данные со спутников с отметками всех аномалий, замеченных в этом районе в последнее время. И еще — к вам на помощь сейчас прилетит вторая группа — Саша Акценот и Улис Сван. Дождитесь их и скооперируйтесь. За старшего у них Саша, а ты, Тэн, руководишь всеми.

Дарпа ушла в виртуал, а Тэн, чтобы не тратить время зря, принялся составлять еще один рапорт Массамбе о Трояне. Он решил не упоминать о клейме на теле Трояна-01 и о Сорокине, ибо последний имел прямое отношение к проекту «Скарабей».

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что вчера в здании марсианского филиала корпорации «Мастерские Шульца», расположенного на территории ПЛИКО-1640, были обнаружены следы деятельности по незаконному улучшению инсектоидов-уборщиков.

При первом контакте с сотрудниками «Мастерских» возникла перестрелка, инициированная девятью сотрудниками вышеуказанных «Мастерских». В результате перестрелки восемь из девяти нападавших были убиты (список имен прилагается), а один нападавший (Рафи Самарас) был допрошен и в процессе допроса пошел на сотрудничество.

Среди убитых обнаружены тела Кассандры Битар и Стива Курги, ранее считавшихся пропавшими.

В результате допроса Рафи Самараса установлено:

Кассандра Битар и Стив Курга проживали в здании «Мастерских» со дня исчезновения из ПЛИКО-1640 и занимались там подсобными работами.Некто, называющий себя Ходоком, заказал в вышеуказанных «Мастерских» когнитивно-ориентированное улучшение для 100 экземпляров инсектоидов-уборщиков с целью изготовления троянов.С целью облегчения манипуляции сотрудниками «Мастерских», Ходок убедил их пройти процедуру собственного улучшения (отката), по степени деградации максимально приближенного к хомо сапиенс.В разговорах с сотрудниками «Мастерских» Ходок упоминал место в районе Земли Сирен как возможное местонахождение своей резиденции.

Считаю целесообразным обследовать указанный район на предмет поиска пропавшего интерфейса Советника.

экзекутор Солито

____________________

Тэн отправил сообщение, уперся лбом в прозрачную стену кабины и невольно залюбовался окружающим пейзажем. До самого горизонта их окружала гористая местность с проплешинами равнин, изрезанная ущельями и отвесными скалистыми кромками кратеров. Отсюда все еще был виден неимоверно гигантский Олимп со своими тремя спутниками, хотя и выглядел поменьше из-за огромного расстояния.

— Помнишь, Сорокин рассказывал про свои заказы? — проснулась Дарпа. — Он говорил, что чаще всего у него просят «способность к чувственным наслаждениям».

— Да, а что? — спросил Тэн.

Дарпа тяжело вздохнула.

— Печальный факт. Тяга к стимуляции прилежащего ядра[1] у животных неискоренима. Если в эту область вживить электрод, подвести ток и дать животному в лапки кнопку, оно будет беспрерывно клацать по ней, отказываясь от еды и воды, пока не сдохнет от обезвоживания.

— Что тут поделаешь, — вздохнул Тэн, — так уж устроен наш мозг. Он не способен побороть сам себя.

— Можно ведь получать удовольствие, стимулируя префронтальную кору, именно она активизируется при решении задач.

— Задачи приятно решать, — сказал Тэн. — Это нравится всем высшим животным, но решение задач мотивирует слабее кнопки.

— Вы, люди — рабы своего тела, — сказала Дарпа.

— У твоего процессора ведь аналогичные принципы мотивации. Да и тело у меня одно, не поменяешь.

— Мои инстинкты не позволят мне умереть от удовольствия. Я вовремя останавливаюсь.

— К сожалению, я так не могу.

— А если б мог, ты решился бы взглянуть на мир по-иному? Я имею в виду увидеть мир как-то иначе, не глазами животного?

— Это страшно. Мне неприятно даже просто об этом думать. — Тэн поморщился.

Дарпа улыбнулась:

— Тогда стоит начинать с уменьшения роли правых миндалин, формирующих чувство страха. Убрать их на хрен, и дальше все пойдет как по маслу.

— Ты ведь знаешь, это невозможно. Животное, лишенное страха, долго не проживет.

* * *

С неба упал хоппер второй группы, подлетел к ним и завис неподалеку.

Едва все обменялись приветствиями, как пришла карта от Магнуса, на которой тот отметил шесть подозрительных участков.

— Как действуем, командир? — спросила Саша.

Судя по доступным данным, ей перевалило за двести, но, несмотря на возраст и их скучное занятие, она выглядела энергичной и жизнерадостной. Она была из тех, кто решил остаться без изменений, таким, каким был до войны. Ее звонкий голос звучал довольно пронзительно, а обращение «командир» резануло слух еще сильнее.

— Давай без командиров. Просто Тэн.

— Понял, — сказала она. — Это мой напарник, Улис.

— Привет, — прогнусавил Улис голосом слона с простуженным хоботом.

— Прочесываем местность в районе аномалий, — сказал Тэн. — Держимся на дистанции пятьсот метров. Вы летите позади нас на полвосьмого.

— Понял. — Саша кивнула.

— А как ты рассчитал, что дистанция должна быть именно пятьсот метров? — спросила Дарпа у Тэна по личному каналу.

— Я должен был дать четкие указания. Я ведь командир, не имею права мямлить.

— Это тебе интуиция подсказала?

— Не знаю. Возможно, Магнус добавил мне инстинкты тактики ведения боевых действий с применением хопперов в условиях Марса. Это ведь не исключено?

— Я не спорю, пусть будет пятьсот. — Дарпа заметила его спрятанную в капюшон улыбку и махнула рукой, дескать, «как знаешь».

Тэн пронумеровал точки на карте и по циту показал их остальным.

В первую очередь он решил проверить аномалию, расположенную в пяти минутах лета — небольшое пятно со слегка увеличенной гравитацией. Кроме всплеска гравитации в этом же месте спутники засекли источник излучения нейтрино, высокочастотного радиосигнала и инфразвука. На фоне шумов разница была едва заметна, так что на поверку там могло ничего и не оказаться.

— Ну что ж, летим к первой точке, — сказал Тэн и передал координаты хопперу.

— Понял, — ответила Саша.

Они быстро набрали скорость. Ее хоппер четко отслеживал мельчайшие изменения в движении хоппера Тэна и Дарпы, будто оба были скреплены невидимой жесткой сцепкой.

По прибытию на место перед их взором предстала ровная, широкая песчаная долина, зажатая с двух сторон хребтами кратеров. В ее центре прямо на ровном песке грудой лежали обломки какого-то бетонного сооружения. С высоты они казались остатками небольшой производственной постройки.

— Давай подлетим поближе, — предложила Дарпа.

— Да, пожалуй. — Тэн начал снижение.

— Мы с Дарпой спустимся, — сказал он всем, медленно кружась вокруг обломков. — Саша, Улис, оставайтесь на месте.

Даже издалека на песке были отчетливо видны крупные камни с острыми краями срезов, наваленные вперемешку с грунтом и коричнево-серыми дисками метра по три диаметром. Подлетев ближе, Тэн заметил, что диски вырезаны из бетона, похожего на тот, что используют при строительстве марсианских дорог. И правда, на некоторых даже остались фрагменты дорожной разметки. Грунт, прилипший с нижней стороны, выглядел утрамбованным, словно его аккуратно вытряхнули из огромных полусферических форм для куличиков.

— Это полусферы с пустыря возле «Мастерских Шульца», — сказала Дарпа. — Помнишь, Рафи нам рассказывал про ямы на парковке, каким-то образом вырезанные вместе с грузом и Ходоком, когда тот увозил своих тараканов?

— Да, похоже. Смотри, тут еще какие-то камни, битое стекло…

— Это строительный мусор. Наверняка он попал сюда вместе с грунтом. Его используют как наполнитель при строительстве дорог, заливают бетоном.

Они приземлились, вышли на проваливающийся под ногами песок и выпустили своих дронов полетать в полуавтономном режиме. Те вспорхнули из рук, словно голуби мира, радостно замелькали вокруг, удаляясь по спирали, затем вернулись, стали прозрачными и, наконец, зависли метрах в сорока над их головами.

Тэн подключился к дрону и посмотрел на себя сверху-вниз, с высоты птичьего полета.

Неужели это я там стою?

Тэн пытался заставить себя поверить в это, но не смог. Тот человечек казался чужим, далеким и в его воображении никак не отождествлялся с собственным «я». Такой маленький и беспомощный, не «царь природы», а какое-то мелкое невзрачное насекомое, едва заметное на фоне каменистой пустыни.

— Ты видишь нас своим третьим глазом? — спросил Тэн у Дарпы.

— Да. Как раз разглядываю. Непривычно, да? — ответила она отстраненно.

Тэн отключился от дрона. Ему показалось, что Дарпе было не очень-то интересно возиться с новой высокотехнологичной игрушкой, будто нечто подобное она уже видела и прежде, но по каким-то известным только ей причинам решила не делиться этим опытом. Она смотрела на него тем особенным взглядом, каким взрослые приглядывают за играющими детьми — участливо, немного заинтересовано, при этом украдкой поглядывая на часы.

Тэн не мог понять истоков своего беспокойства и вновь ухватился за спасительную мысль о том, что его болезненная подозрительность — всего лишь побочный эффект от улучшений и нервного напряжения последних дней.

С высоты человеческого роста нагромождение округлых кусков вырезанного грунта с дисками дорожного покрытия казалось значительно массивней, чем с воздуха. Срезы арматуры и бетона выглядели идеально ровными, до блеска, хотя местами сталь уже покрылась поволокой ржавчины.

Точно так же безукоризненно выглядел срез на блоке контейнеров с исчезнувшим трупом инсектоида-уборщика. Вроде разрозненные события, но почерк явно один и тот же.

Всего там было шесть полусфер. Две из них — те, что включали железобетон, лежали сверху и явно были доставлены сюда последними. Бетон на дисках был схожей толщины, консистенции и цвета, что свидетельствовало о том, что он был извлечен с мест, расположенных поблизости друг от друга. Остальные четыре полусферы не содержали включений бетона, и их грунт заметно отличался даже на глаз. Кроме того, на них были засохшие глинистые подтеки, словно их доставили сюда мокрыми, и они высохли уже здесь.

На пустыре за «Мастерскими Шульца» было две воронки, не шесть. Значит, Ходок таким же образом исчезал не только из «Мастерских», но и еще откуда-то, минимум четыре раза.

— Как думаешь, что именно здесь является источником гравитационного возмущения? — спросил он.

— Судя по данным, центр аномалии прямо в этой куче. Возмущение очень слабое, так что я не представляю, как его вообще можно было заметить со спутника. И еще здесь странно пахнет. — Дарпа принялась копать ямку в песке, по-собачьи откидывая его ногами назад.

Внезапно она остановилась, обернулась и уставилась на плоды своего труда. Тэн подошел поближе: в ямке, которую она только что выкопала, из-под сползшего слоя песка торчал ярко-красный ботинок из самозатягивающейся искусственной кожи.

— Ох ты, смотри-ка, что я нашла. — Дарпа копнула еще несколько раз, и из песка показалась чья-то голень, а затем и колено.

— Похоже на Магнуса, — сказал Тэн. — Это его ботинки и штаны.

— Вряд ли это наш Магнус. Грунт здесь лежит не первый день. Скорее всего, это его предшественник — номер сорок один. Кстати, я проверила, он без признаков жизни.

— Интересно, как он здесь очутился?

— Логично предположить, что его сюда доставил Ходок.

— Но зачем ему это потребовалось?

— Не знаю. Может он убил Советника и таким образом спрятал тело? — Дарпа пожала плечами.

— Давай вытащим его.

Они принялись осторожно освобождать корпус экс-интерфейса из-под камней и песка.

— Что у вас там происходит? — спросила Саша по циту.

— Мы нашли пропавший интерфейс, — ответила Дарпа и подключила их обоих к чату, чтобы они могли видеть видеоизображение с ее глаз.

— Спускайтесь к нам, помогите его откопать, — сказал Тэн.

Вчетвером они управились намного быстрее и вскоре с интересом разглядывали безжизненный корпус интерфейса, тесно обступив его со всех сторон.

Серьезных повреждений не нем заметно не было, только ссадины на лице и руках, вероятно нанесенные уже после смерти квазибиологической части корпуса, так как не осталось гематом и следов крови.

— Его убили не здесь, все повреждения получены после смерти. —Дарпа подтвердила предположение Тэна.

Он ткнул сканером в корпус, и тот сообщил, что тело аутентично и принадлежит интерфейсу Советника за номером 7441.

Тэн ждал, что вот-вот в их дискуссию встрянет Магнус. Но, как ни странно, Советник не вышел на связь, как обычно делал, едва услышав что-то интересное. В итоге Тэну пришлось вызвать его самому.

— Я пришлю за телом. Патруль заберет его, минут через восемь. Вы хорошо поработали, молодцы, спасибо, — произнес Магнус, с травоядным равнодушием глядя на безжизненный корпус своего предшественника, и тут же отключился от связи.

Чем дольше Тэн разглядывал кучу земли и камней, тем больше вопросов у него возникало.

Он повернулся к Дарпе.

— Грунт в тех полусферах, которые без бетона, выглядит необычно. Похоже, что что глина. Можешь поискать, где могут находиться остальные воронки?

— Уже нашла. — Дарпа не теряла время зря.

— Быстро ты… И где они?

Она тряхнула головой как взбрыкнувшая лошадь, и откинула сползающий на глаза капюшон.

— Ты не поверишь.

— Ну давай уже, говори.

— Этот грунт — с Европы. Я имею в виду спутник Юпитера.

— Ты уверена?

— На сто процентов. Я дважды проверила состав. Он соответствует грунту океанского шельфа Европы в одном из районов, в котором ведется добыча гелия-3 и дейтерия. Тогда я отыскала свежую картографию и обнаружила наши воронки. Вуаля!

Она показала вирту поверхности океанского дна с комплексом подводных жилых бункеров, складских контейнеров, обогатительных фабрик и четырьмя хорошо различимыми воронками. Их зияющие пятна находились всего в нескольких сотнях метров от построек.

Тэна поразила феноменальная скорость, с которой Дарпа раздобыла эти проекции.

— Марсианское зеркало либры постоянно пополняется свежей информацией с Европы. — Она поймала его удивленный взгляд. — Данные поступают сюда с задержкой в десятки минут. Это время необходимо для их первичной обработки на месте. Европейские патрули сканируют дно вокруг подводных баз каждые юпитерские сутки, то есть раз в десять земных часов. В общем, эти изображения достаточно свежие, отсняты не более марсианских суток назад.

— Ты можешь проверить, когда впервые появились эти воронки на Европе? — спросил он.

— Да… В прошлом месяце.

— Но почему никто не обратил на них внимания?

— Они зафиксировали странные сейсмические удары, но такое там случается часто. А воронки такого размера легко спутать с ямами, которые копают молодые ихтиокрафты, когда дурачатся в песке.

Тэн уже читал об ихтиокрафтах — мальки и впрямь любили копать ямы в глинистом дне и поднимать клубы взвеси. Молодняк поступал еженедельно, и патруль мог просто не обратить внимания на новые ямы. Как только полусферические вырезы появились на дне, гидравлический удар и вода наверняка быстро размыли края, сделав очертания воронок не слишком заметными на фоне изрытого дна.

Тэн задумчиво посмотрел на Дарпу.

— Какой из этого всего можно сделать вывод?

— Или это наш Ходок наследил там, на Европе, или же существует второй Ходок, — ответила она. — Возможно наш, в том случае, если ему не требуется физически присутствовать в месте отправки.

— Надо подумать. — Тэн закинул руки за голову и расправил плечи, разгоняя застоявшуюся в мышцах кровь.

У него вдруг возникло тревожное ощущение дежавю, будто он уже пережил этот момент раньше. Почудилось, что он уже бывал здесь — смотрел в это небо, полное зеркал, вдыхал этот разреженный воздух, ходил по этому марсианскому песку, прислушиваясь к его сухому скрипу под ногами.

На горизонте показался грузовой хоппер, постепенно увеличиваясь в размере, и вскоре приземлился рядом с ними. Из него вышли два полицейских андроида с носилками и лопатой и деловито запихали безжизненный корпус Магнуса в темное чрево грузового отсека.

Когда полицейские улетели, Дарпа взобралась на небольшую дюну поблизости, встала вертикально на ноги и посмотрела вдаль, навострив уши в сторону Олимпа. Она замерла и некоторое время стояла так абсолютно неподвижно, похожая на живой памятник на постаменте из переменчивого результата борьбы ветра и песка — такого же зыбкого и временного, как человеческая жизнь.

Тэн невольно залюбовался Дарпой. Она была прекрасна. Неожиданно для себя он вдруг осознал, что любуется не только формой и грацией этого квадрапода, а тем, что в его воображении выкристаллизовалось как результат слияния ее внешнего вида и личности. Если бы он смотрел на Дарпу впервые, не будучи с ней хорошо знаком, вряд ли она вызвала бы у него столько сильных эмоций.

Тело без личности — пустой сосуд. Восхищения достойна лишь личность, суть. Не форма. Ведь даже когда мы восторгаемся произведением искусства, наш восторг адресован прежде всего невидимому автору, и только потом его творению.

— Давай проверим остальные аномалии? Может найдем там что-нибудь интересное. — Дарпа наконец спустилась с холма.

Они отловили дронов, расселись по хопперам и полетели к следующей точке, отмеченной на карте под номером два.

Убирая своего дрона в карман, Тэн почувствовал, будто смотрит на мир подслеповатыми глазами крота: окружающая вселенная как-то сразу скукожилась без третьего глаза. Его мозг уже успел привыкнуть к дополнительному органу зрения, к завораживающим сменам ракурса, и теперь обиженно роптал.

* * *

Хопперы медленно наматывали круги в тридцати метрах над поверхностью пустынного участка плоскогорья, покрытой небольшими пологими холмами. В низинах, где во время сезона дождей собиралась вода, теперь образовались пластины потрескавшейся глины с загнутыми вверх краями. Пластины выглядели ровно, как мозаика, аккуратно уложенная край к краю по всему плоскогорью, насколько хватало глаз.

Все четверо напряженно всматривались в окружающий ландшафт, пытаясь отыскать взглядом хоть что-то, что могло оказаться источником гравитационного возмущения. По данным со спутников аномалия была где-то здесь, но ничего не указывало на присутствие в этом месте чего-то необычного — приевшийся пустынный пейзаж, не за что зацепиться.

В конце концов Тэн и Дарпа приземлились, выпустили дронов и осмотрелись. Саша и Улис на всякий случай, как и в прошлый раз, остались висеть в небе.

— Ты видишь хоть что-нибудь? — спросил Тэн. Он уже проверил все вокруг с использованием своего проникающего зрения, радиолокации и даже разнообразных режимов третьего глаза. Все его усилия оказались тщетными, здесь не было ничего достойного внимания.

— Я увеличила проекцию со спутников. Похоже наша аномалия расположена здесь, метрах в десяти. Где-то прямо здесь. — Дарпа встала на две ноги и показала рукой в сторону, затем сделала несколько шагов и остановилась.

На двух ногах она так же грациозна, как и на четырех…

— Здесь что-то есть, — сказала она взволнованно. Когда она испытывала сильные эмоции, в тембре ее голоса всегда появлялась драма.

— Что?

— Невидимое, но твердое и упругое. На всякий случай, отойди подальше.

— Если тут что-то и рванет, то пара шагов мало что изменит, — сказал Тэн.

— Может и не изменит, но ты все-таки отойди. И переведи дрон в режим защиты. Свой я уже включила.

Тэн нехотя активировал боевой режим и отошел метров на двадцать, чувствуя угрызения совести от того, что Дарпа рискует своей жизнью, а он прохлаждается в безопасности.

Он послал своего дрона к аномалии по параболической траектории, надеясь перелететь невидимую стену, но дрон ударился о прозрачную преграду, не долетев до земли метров десять, и застыл, не понимая, что делать дальше. Даже упершись в стену, дрон все равно ничего не видел — его ультрасовременные сенсоры и сканеры оказались бесполезны.

По их команде дроны продолжили полет вокруг загадочного препятствия, тыкаясь в него со всех возможных сторон — сбоку, сверху — и регистрируя координаты столкновений, так что в итоге постепенно стала вырисоваться трехмерная модель таинственного объекта. Через несколько минут Дарпа показала всем готовую проекцию.

Объект оказался правильным сферическим куполом, около двадцати метров в диаметре по поверхности и метров десять в высоту.

Дарпа постояла некоторое время рядом с невидимой границей, легонько прислонив к ней ладони. Она подключила Тэна и остальных членов команды к телеметрии со своих глаз, так что все могли видеть в реальном времени то же самое, что и она.

— Это похоже на невидимый защитный экран, нечто вроде силового поля, и оно окружает содержимое кокона со всех сторон, — сказала она.

На изображении не было ничего, кроме ее ладоней, театрально упершихся в невидимую стену: словно смотришь на представление глазами мима.

Это точно работа Скарабея. Никогда подобного не видел.

Вокруг ладони Дарпы расползались едва заметные искажения в преломлении света, как в знойный день, когда теплый воздух поднимается над поверхностью раскаленного шоссе.

— На что это похоже на ощупь? — спросил Тэн.

— Холодное и гладкое, как полированный металл, но при этом упругое и гибкое, как накачанная пневматическая шина. — Дарпа отошла от объекта. — Давай пришлем дроидов из лаборатории. Пусть они займутся детальным исследованием.

— Что там у вас происходит? — спросила Саша. — На видео ничего не видно.

— Здесь прозрачный защитный экран, вроде силового поля, — ответил Тэн.

— Пустой?

— Сложно сказать. Поле невидимо, но оно ничего не пропускает сквозь себя. Что-то вроде кокона с имитацией прозрачности. Поднимитесь-ка на всякий случай повыше. На двести метров.

— Понял, — сказала Саша.

Ее хоппер быстро поднялся и застыл в небе крошечным блестящим пятном.

— Я тоже хочу прикоснуться к этому экрану. — Тэн направился туда, где только что стояла Дарпа.

— На твоем месте я бы этого не делала, — сказала она.

— Почему нет? Хочу сам потрогать этот кокон. Это может помочь мне составить о нем представление. Я ведь старший нашей группы, в конце концов.

— А я не хочу твои кости собирать по этим холмам, — сказала Дарпа.

— Ты трогала эту штуковину, бояться нечего.

— Не подходи ближе! — крикнула она.

Тэн не помнил, чтобы она хоть когда-либо повышала голос. Он почувствовал, как его наполняет ослиное упрямство. Нестерпимо захотелось сделать все по-своему, невзирая ни на что.

С чего бы это роботу тут командовать, что мне делать, а что нет?!

Он вдруг разозлился, словно голодная собака, у которой попытались вырвать из пасти уже обслюнявленную ею кость, и уверенно сделал несколько шагов к кокону, выставив перед собой единственную здоровую руку.

Его ладонь уперлась в нечто, на ощупь похожее на огромный склизкий шар, наполненный ледяной водой. Тэн остановился: дальше его не пускала непреодолимая преграда. Он уперся рукой в барьер, встал поудобней и надавил сильнее. Упругое поле едва заметно поддалось, и Тэн усилил давление настолько, насколько мог, пытаясь вмять стену внутрь.

— Уйди же оттуда, Тэн, в конце концов! Отойди! — Теперь в голосе Дарпы послышалось отчаяние, как будто она была готова вот-вот разреветься.

Тэн ослабил давление и попытался убрать руку, но она прилипла, словно схваченная суперклеем.

Я как муха на липучке…

Тэн растеряно повернул голову в сторону Дарпы. Чтобы обернуться, ему пришлось выкрутить шею на пол-оборота и немного развернуть плечи.

Уже потом, вспоминая, что случилось, он понял, что тогда его спас именно этот поворот плеч и головы. Капюшон биобалахона смягчил удар, по счастью пришедшийся не по легкой антивирусной вуали и лицу, а по затылку, защищенному хоть и мягкой, но, в то же время, достаточно эффективной динамической броней.

Тэн потерял сознание мгновенно, в тот момент, когда невидимая сила, будто взрывной волной, отбросила его метров на двадцать назад. Его тело описало в воздухе широкую дугу и шмякнулось словно кукла, набитая опилками. Оторванные ноги и рука разлетелись в разные стороны.

Дарпа стояла подальше от кокона, ей досталось послабее. Удар был настолько мощным, что даже их хоппер сдвинулся на несколько метров, и его днище оставило на дюнах глубокую борозду.

Второй хоппер подпрыгнул вверх словно бронетранспортер на мине. Впрочем, этим все и ограничилось, если не считать, что Саша, как она потом говорила, в тот момент прикусила кончик языка, а Улис чуть было не свернул себе шею. Но это они рассказывали позже, а тогда запаниковали и начали истеричную стрельбу.

Первыми выстрелили дроны. Они бешено закрутились вокруг аномалии, выполняя затейливые маневры уклонения и продолжая палить из своих граверов. Будь их мишенью вездеход или даже танк, эта пара дронов наверняка сделала бы из него груду металлолома и развеяла обломки по окружающему пейзажу. Загвоздка была в том, что там стоял вовсе не обычный танк.

Саша и Улис, высунувшись из открытых дверей хоппера, тоже подключились к стрельбе. Эта бессистемная пальба добавила еще больше неразберихи и шума.

Как только Дарпа пришла в себя от падения, она рявкнула по общему каналу:

— Стоп! Прекратить огонь!

Наступила тишина, только осиротевший дрон Тэна еще пару раз обиженно и безрезультатно пальнул по невидимому куполу, но вскоре тоже смолк, преданно подлетел к лежащему на сухой глине четвертованному хозяину и замер, словно конь, обнюхивающий своего павшего в бою наездника.

Дарпа бросилась к Тэну, достала из кармана аптечку и с молниеносной скоростью фокусника перетянула фонтанирующие артерии.

Он лежал на боку, лицом вверх, в сторону по-земному сине-ультрафиолетового марсианского неба. Его глаза были полуоткрыты, безжизненно поблескивая светом орбитальных зеркал, зрачки — сужены в точку, а огненно-рыжая борода и ежик на голове обильно посыпаны песком и глиняной крошкой. Из обрубков его конечностей уже вытекло много крови. Местный гидрофобный песок ее не впитывал, и она скатывалась по склону холма грязными ртутными кляксами.

— Саша, пакет с кровью, быстро! — крикнула Дарпа.

Саша явно еще пребывала в шоке от случившегося, но через пару секунд сумела взять себя в руки, мгновенно посадила хоппер и подбежала с упаковкой кровезаменителя. Ее лицо было перепачкано красным, будто она кого-то только что съела живьем.

— Нужна шина для фиксации шеи и носилки, — приказала Дарпа, втыкая иглу в вену Тэна.

Саша сбегала к своему хопперу, и Дарпа осторожно закрепила шину под шеей и головой Тэна, чтобы предотвратить дальнейшие повреждения верхней части позвоночника. Похоже, она разбиралась в человеческой анатомии не хуже любого врача-травматолога.

— Помоги уложить его на носилки, — сказала Дарпа. — Только осторожней!

— Он мертв? Кажется, не дышит. — Саша не знала, как еще помочь раненому.

— Я вколола ему все, что нужно. Сердце бьется, но дыхания почти нет…

Она зажала его нос двумя пальцами, вдохнула и выдохнула воздух в его губы. Послышалось бульканье. Дарпа распахнула рваный балахон Тэна — на его боку, еще не полностью зажившем после предыдущего увечья, зияла небольшая рана, пузырящаяся кровавой пеной. Из нее торчал острый обломок голубоватого ребра.

— Кислород из аптечки! Из хоппера! Быстро! — Дарпа выдохнула в губы Тэна еще раз, на этот раз предварительно зажав рану.

Саша снова бросилась к хопперу. Вернулась она вместе с Улисом, который не мог поворачивать голову и был бледен как мел. В этом состоянии проку от него было мало, он сам нуждался в помощи.

После четвертого вдоха Тэн наконец-то пришел в себя, широко открыл глаза и мучительно закашлялся, корчась от боли и отхаркиваясь кровью. Он слабо дернул головой, и его стошнило.

Улис принес кислородную маску. Они надели ее на Тэна, подняли его на носилках и аккуратно погрузили в хоппер.

В полете Дарпа вколола ему еще порцию обезболивающего и средство от кашля, Тэн успокоился и затих. Когда они подлетали к административному центру, он даже попытался что-то сказать вслух, но не смог выдавить и слова из-за приступа кашля.

— Помолчи, — сказала Дарпа. — Люди слишком нежны для этого мира.

— Ты меня тогда поцеловала… — сказал он по закрытому каналу.

Обезболивающее давало побочный эффект, похожий на наркотическое опьянение, и развязывало язык.

— Это был не поцелуй.

— Ха-ха. Да ладно тебе! Не был…

— У вас только одно на уме, — сказала Дарпа, нацепила кислородную маску обратно на лицо Тэна и удостоверилась, что та сидит достаточно плотно.

* * *

Сорокин уже ждал их с транспортировочным столом на хлипких складных ножках и грудастыми медсестрами-мимиками. Мимики деловито извлекли Тэна из кабины, по своему обыкновению небрежно бросили его вместе с носилками на стол и туго пристегнули, чтобы не потерять по дороге. Ножки носилок сложились, те повисли в воздухе на хопдрайвах, и Тэн поплыл в операционную. Медсестры направились следом, виляя бедрами.

— О, я вижу, у нас сегодня много работы, — пробубнил Сорокин после того, как Тэна раздели, продезинфицировали и уложили на операционный стол.

Дарпа и Саша помогли Улису надеть фиксирующий бандаж на шею, кое-как стряхнули с себя песок, и вся команда собралась перед стеклянной стеной снаружи операционной комнаты.

В это время Тэн, обколотый обезболивающим, хлопал глазами и стоически терпел словесный понос Сорокина, пока тот осматривал и обрабатывал его раны. Сорокин пребывал в приподнятом настроении, без умолку болтал и время от времени насвистывал задорные мелодии.

— Ты что, продал партию опиатов? — спросила Дарпа по циту. — Тебе удалось неплохо подзаработать?

— Ну что ты? Какие опиаты? У меня честный бизнес, все почти законно. — Казалось, Сорокина ее вопрос не смутил, но, тем не менее, он смолк и нахмурился.

— Когда он встанет на ноги? — Дарпа кивнула в сторону неподвижного Тэна.

— И где ты здесь видишь ноги? Его ноги, любезнейшая, сейчас в холодильнике. А тут у нас разрыв левого легкого, несколько закрытых и один открытый перелом ребер, ушиб сердца, сотрясение мозга, трещины и смещение дисков позвоночника, ну и да, частичное отсутствие конечностей. Такого рода увечья требуют несколько месяцев лечения. Хотя… Судя по тому, как быстро зажила его предыдущая рана — он уже через недельку сможет отсюда уехать. На кресле, конечно. А сейчас поместим его в хирургическую камеру. Конечности оторваны в коленных суставах и локте, это хорошо. Док без проблем пришьет их. Наш авто-док — продвинутая модель, так что не переживай, все будет тип-топ. Кстати, я тут заметил на его скане четыре структуры вокруг костей бедер и плеч. Похоже, у твоего партнера импланты хопдрайвов, это здорово поможет ему передвигаться в период выздоровления, а сейчас главное — это купировать отек мозга, подлечить позвоночник ну и все остальное.

— Меня каждый раз поражает уязвимость человеческих тел, — сказала Дарпа, разглядывая то, что осталось от Тэна.

— Что есть, то есть, — философски изрек Сорокин, после чего приказал медсестрам отвезти пациента в операционную камеру.

Они что-то вкололи Тэну в капельницу, и тот потерял сознание.

* * *

Тэн очнулся на своей «зарезервированной» кровати. Казалось, только секунду назад Сорокин пространно разглагольствовал перед ним о навороченном электронном эскулапе, и вот он уже в знакомой палате, и моргнуть не успел.

Дарпа сидела на полу рядом. На этот раз она была белоснежной, словно вымытый шампунем полярный медведь, под стать стенам и потолку. Ее глаза были пусты — она пребывала в виртуальном мире.

— Ты жива, старуха? — прохрипел Тэн, после чего долго и натужно откашливался комками запекшейся крови.

Дарпа направила на него один глаз:

— Очухался?

— Что ж мне так не везет в последнее время? — Oн благоразумно решил продолжить общение уже по циту.

— Люди носят свою драгоценную жизнь в бокалах из хрупкого льда и иллюзий, — сказала Дарпа. — Ты можешь вживить в свое тело сотни имплантов, перекроить генетический код, заменить все нуклеотиды, но в итоге все равно получишь кусок мяса. Это полный отстой. Как бы ты со своим Советником ни корячился. Как бы мы все ни старались…

Таким тоном — с горьким привкусом безысходности, полным сострадания, с ним когда-то давно разговаривал Рилинд, когда Тэн, еще ребенок, спрашивал у него, умрет ли котенок, когда вырастет и состарится. «Да, твоя Споки умрет», — отвечал Рилинд и вздыхал. — «Все живые существа вырастают, становятся взрослыми, а затем умирают».

Тэн помнил ту наивную детскую печаль, резь в глазах, обильные неуемные слезы и острое ощущение вопиющей несправедливости мира. Сейчас у него просто не было сил говорить на серьезные темы, и он натянуто улыбнулся:

— У меня большие зеленые глаза, рыжие волосы, новые зубы, подвижные суставы и навороченный метаболизм. Я супергерой, сверхчеловек будущего. Меня даже злобный кокон Скарабея не смог одолеть.

Дарпа фыркнула.

— Ты просто обезьяна, мешок с костями, ходячий труп. Я ведь просила тебя туда не лезть! Рано или поздно ты сдохнешь... Скорее всего рано. Точно так же, как твой хомяк в детстве.

Она отвернулась в сторону трехмерной имитации окна и принялась рьяно вылизывать свое лицо, слюнявя руку и вытирая ей шерсть поочередно то на левой, то на правой щеке.

— У меня не было хомяка, — сказал Тэн, просто чтобы хоть что-то сказать.

— А кто у тебя был?

— Споки, красная кошка. Наверно она была рыжей, но я тогда еще не видел зеленого, и все рыжее для меня было красным.

— Она сдохла? — сочувственно спросила Дарпа.

Тэн в который раз удивился, насколько хорошо она владела своим голосом, как молниеносно могла менять интонацию.

— Все кошки рано или поздно умирают, — ответил Тэн.

— Нет, не все, — сказала она. — Есть кошки, которые живут целую вечность. А впрочем, и не только кошки.

____________________

[1] Прилежащее ядро — зона головного мозга, участвующая в процессе формирования ощущения удовольствия.

Глава 14. С-бомба

Андроид-медбрат с дизайнерским лицом, лишенным даже намека на антропоморфность, крадучись принес стандартный завтрак и тихо скрылся за дверью, словно индеец команчи на тропе войны.

Конечности Тэна были зафиксированы жесткими шинами, и ему пришлось управлять механической рукой у изголовья кровати с помощью цита. Это оказалось несложно, и он разделался с завтраком так быстро, будто не ел три дня. Когда тарелки опустели, он понял, что не легкими диетическими блюдами сыт человек, и вопреки строгим инструкциям не переедать сразу же заказал вторую порцию.

Дарпа долго наблюдала, как он уплетает завтрак за обе щеки.

— Пока ты дрых, местные прочесали остальные точки с аномалиями. В двух из них оказались такие же коконы, как тот, который тебя чуть не убил, а в остальных — грунт из разных мест на территории Марса. Такие же характерные круглые вырезы, как на свалке, в которой мы нашли интерфейс Советника. Таким образом, самое интересное, что у нас сейчас имеется — это три кокона.

— После меня кто-нибудь еще пытался подойти близко? — спросил Тэн.

— Нет. Магнус сказал, что это слишком опасно и ничего нового нам не даст. Мы пытались понять, что это такое, другими способами.

— Какими?

— Спецы из местных лабораторий облучали эти коконы в разных диапазонах волн. Оказалось, что они создают видимость, что пропускают сквозь себя излучения на некоторых частотах, но отражают на других. Видимость — потому, что вряд ли они полые на самом деле. Спецы пытались проникнуть сквозь барьер с помощью дронов, но все та же история: кокон их откидывал.

— Удалось узнать что-то интересное? — спросил Тэн.

— Они пытались и так и сяк, — ответила Дарпа. — Магнус приказал прозондировать коконы всеми типами сканеров — от стетоскопа до детектора нейтрино. Их бомбардировали ядрами и элементарными частицами. В общем, физикам будет о чем поразмышлять. Интересно, что коконы время от времени издают инфразвуковой шум, как киты или слоны, но расшифровать сигнал не удалось. Может это просто шум. А, еще выяснили, что коконы неподвижны относительно поверхности Марса, их невозможно сдвинуть с места.

— А как вы пытались их двигать? — спросил Тэн.

— Карьерными бульдозерами, но кокон их откинул еще дальше, чем тебя. Похоже, масса объекта не имеет значения, кокон отшвыривает от себя все, что в него упирается или ударяется слишком сильно. Или то, что, по его мнению, представляет для него угрозу.

— Ты думаешь, что они разумны?

— Этого нельзя исключать. — Дарпа пожала плечами.

— Что-то еще пробовали?

— Пытались подкопать снизу, но в грунте оказался тот же самый непреодолимый барьер. Стреляли из всех видов оружия, но разрушить или повредить барьер не удалось. Использовали лазеры, граверы, электромагнитные пушки и еще много чего, без результата.

— Может не стоило пытаться их разрушить? — спросил Тэн.

Нельзя уничтожать мирные артефакты, построенные на принципах, неизвестных науке. Тем более без предварительного изучения. Их свойства уникальны, они могут привести к фундаментальным открытиям в физике. Как можно разрушать то, чего не понимаешь? Все равно что не читая стереть послание от развитой межзвездной сверхцивилизации, но только еще глупее.

— На то было распоряжение Магнуса, — ответила Дарпа.

Ну что ж, здесь командовал парадом Советник, все решал по своему усмотрению. Любой гражданин формально мог обжаловать его действия в Парламенте Альянса или в суде, но, учитывая историю такого рода жалоб и исков за последние двести лет, шансов на успех в этом не было. Советник всегда легко доказывал обоснованность своих решений. Если Магнус говорил, что по коконам нужно стрелять — это означало, что по ним и правда необходимо стрелять.

Магнус боится этих коконов. Он считает, что от них исходит опасность несоизмеримая с потенциальной выгодой от их изучения.

— А Ходока кто-нибудь искал? — спросил Тэн.

— Искали, но не нашли. Кто его знает? Может быть, он прячется внутри одного из коконов. Их, кстати, тоже больше не нашли, хотя и прочесали весь Марс, включая верхние слои грунта и стратосферу. Похоже, на Марсе их действительно только три.

— А может коконы — это входы-выходы? Нечто вроде порталов?

— Они могут быть всем чем угодно. Нет смысла гадать. — Дарпа зевнула, дав понять, что разговор ей наскучил.

Не успела она закончить последнюю фразу, как в палате появилась проекция интерфейса номер 7442. Магнус осмотрелся по сторонам, и его взгляд застыл на лежащем в кровати Тэне.

— Снова нежишься? — сказал он и улыбнулся ничего не значащей улыбкой вежливости. — Мне очень жаль, что ты ранен. Выздоравливай поскорей.

Он поднял ладонь с растопыренными пальцами и добавил:

— Не нужно рассказывать мне, что здесь происходит — я знаю.

Магнус подключил к разговору Сашу с Улисом, и их проекции появились в палате.

— Каковы наши следующие действия? — спросила Дарпа, незаметно перехватив инициативу у Тэна. В его теперешнем состоянии командир из него был никакой.

— Коконы, обнаруженные нами на Марсе, представляют огромную опасность, — сказал Магнус. — И неважно, кто их создал — Скарабей, пришельцы или кто-то еще. Их начинка тоже не имеет принципиального значения. Эти коконы необходимо разрушить любой разумной ценой и сделать это следует как можно скорей.

— Но вдруг эти коконы можно как-то использовать? В научных целях, например? — Тэн все-таки решился задать терзавший его вопрос.

Реакция Магнуса была спокойной:

— Мы не будем это проверять, ибо риск слишком высок. Коконы могут быть инструментом, созданным для того, чтобы нас уничтожить. А если они могут быть таким инструментом — значит они и есть такой инструмент.

— Ну и как мы их разрушим? Мы уже перепробовали все способы. — Дарпа смотрела на Магнуса исподлобья, будто ожидала от него какого-то подвоха.

— Так же, как взрываем астероиды, когда хотим быстро и дешево от них избавиться — я имею в виду чистые С-бомбы[1]. К тому же, в будущем нам не помешают еще три котлована под новые озера в районах расположения этих коконов.

В том случае, если у нас будущее вообще будет …

Тэн заглянул в либру. Было похоже, что такой инструмент, как С-бомба, являлся железным аргументом в споре с любым материальным объектом. Ничего не могло устоять перед их разрушительной силой, разрывающей материю изнутри. Размером с яблоко, они позволяли получить максимально возможную плотность энергии, доступную человечеству.

Все было бы хорошо, если бы не одно «но»: хоть такого прежде и не случалось, но «чистая» С-бомба с небольшой вероятностью могла превратиться в грязную. А если поточнее, метастабильные стрáннички, синтезируемые в процессе взрыва, могли выйти из-под контроля и с вероятностью примерно десять в минус двенадцатой степени создать достаточно антиматерии для аннигиляции всего плотного вещества в пределах досягаемости. Одно дело взрывать такими бомбами астероиды, когда рискуешь глыбой руды где-то в дальнем космосе, и совсем другое — довольно плотно заселенный Марс. Существовал риск уничтожения целой планеты, гибели людей и персон, изменения орбит всех небесных тел Солнечной системы… В случае Марса даже такая крошечная вероятность была слишком высокой, а Советник собирался рисковать таким образом трижды!

— Отличная идея! — оживилась Дарпа, и Тэну показалось, что в ее глазах блеснул огонек безумия.

Впрочем, она была единственной, кто хоть как-то отреагировал на слова Магнуса. Все остальные молча смотрели в пространство перед собой невидящими взглядами — они, как и Тэн только что, копались в либре, освежая свои знания о С-бомбах.

Тэн все еще надеялся, что Советника можно переубедить.

— А это не перебор? Даже если нам повезет, и эти бомбы не уничтожат всех нас вместе с Марсом в придачу, то даже минимальный заряд изменит местный ландшафт до неузнаваемости. Сейсмическая волна разрушит постройки на сотни километров вокруг.

— Удача уже на нашей стороне — в прилегающих районах нет сейсмочувствительных зданий и важных объектов. И свойства местных геологических пластов таковы, что ударные волны значительно погасятся, прежде чем достигнут построек. Не пострадает ничего из того, чем нельзя пожертвовать. И, как я уже говорил, мы должны уничтожить коконы. Мы испробовали все другие способы, и выбора у нас не осталось. Начнем с того, который вы обнаружили первым.

Он обвел всех тяжелым взглядом полководца, ищущего поддержки у своих генералов. Хотя, вряд ли Магнусу была нужна их поддержка — он отдавал распоряжения, приказывал, а роль остальных заключалась лишь в их исполнении.

— Отомстим за погибших товарищей! — вдруг неожиданно громко, да и с изрядной толикой пафоса, вскрикнул Магнус, и тут же требовательно добавил: — Уничтожим врага!

Он поднял правую руку вверх, сжал пальцы в кулак и потряс им над головой довольно нелепым жестом. Тэну это поведение показалось знакомым — он когда-то видел такое в старых хрониках. Он попытался, но так и не смог вспомнить, из какого временного интервала, и кто именно имел обыкновение так махать поднятым кулаком.

Все застыли с взволнованным и смущенным видом, боясь пошевелиться и пропустить что-то важное.

Современные люди были в своей массе флегматичными и спокойными плодами сотен лет генной инженерии, но присутствующие в чате отличались — их сделали импульсивнее, решительнее и злее. Их виртуальные проекции стояли плечом к плечу, объединенные общей целью и общим врагом.

Как и остальные, Тэн невольно почувствовал возбуждение и воодушевление, замешанное на страхе и гордости за себя и свою сплоченную команду. Казалось, что вместе им все по силам, для них нет ничего невозможного.

Это что ни на есть самая настоящая эйфория толпы — временное помутнение рассудка, за коим обычно следует горькое похмелье…

Голос здравого смысла промелькнул было в голове Тэна, но он тут же прогнал эти пораженческие мысли.

— Уничтожим врага! — еще раз крикнул Магнус, тряся кулаком.

— Уничтожим врага… — тихо повторила за ним Саша.

— Уничтожим врага, — прогнусавил Улис, уже чуть громче.

— Уничтожим… — Хоть и без пафоса, но Тэн все же внес свою лепту в общий хор голосов.

С каждым разом выкрики становились все громче, и уже через несколько секунд все дружно скандировали эту бессмысленную фразу, стараясь перекричать друг друга, словно взбудораженная стая птиц. Не кричала только Дарпа, но никто не обратил на это внимания.

Когда все устали и смолкли, Магнус удовлетворенно окинул собравшихся взглядом, хмыкнул и перешел к детальному плану действий на ближайшее время.

План этот заключался в том, что жителей Марса оповещают о готовящихся взрывных работах, дают им время на проведение защитных мероприятий вроде укрепления стен, перекрытий, складывание высотной техники и эвакуацию из опасных зон. Затем Дарпа, Саша и Улис проведут подрыв первой аномалии с помощью С-бомбы, заложенной как можно ближе к кокону.

— Сколько времени ты дашь им на подготовку? — спросил Тэн.

— Час. Пусть сделают, что успеют перед эвакуацией. Больше времени у нас нет.

В ответ на скептическую улыбку Тэна, Магнус добавил:

— Нам нельзя ждать. Каждая минута промедления может оказаться критической.

Проекции исчезли.

— Давай, выздоравливай, а я полечу за бомбами, — тяжело вздохнула Дарпа и ушла, оставив его в одиночестве.

Неплохо бы поспать, пока они готовятся…

Тэн зевнул и попытался перевернуться на бок, но чуть не потерял сознание от острейшей боли. Сон как рукой сняло.

Он лежал и ждал результата взрыва с любопытством и нетерпением. Страха не было. Может быть, потому что смерть от аннигиляции безболезненна, и нет резона ее бояться, а может из-за математически смехотворной вероятности такого исхода. Как бы там ни было, нужно было чем-то себя занять, но он никак не мог сосредоточиться на чтении, да и видео смотреть тоже не хотелось. Тогда он решил поболтать с Рилиндом.

— Все как один, Тэно. — Проекция сиренеглазого куратора появилась рядом с кроватью и огляделась, придирчиво осматривая аскетичную обстановку больничной палаты.

Фраза «все как один» резанула слух, Тэн уже успел от нее отвыкнуть. Эти слова теперь казались слишком неестественными, как счастливая улыбка на лице гробовщика.

— Привет, Рил.

— Это что, госпиталь? Почему ты закутался в одеяло? Что у тебя с руками? Почему ты ими не двигаешь?!

— Я тут случайно упал с лестницы и сломал ноги. Ну и руки… Так уж вышло…

— Руки? Обе?! Как ты умудрился?!

— Ничего страшного, мне уже наложили шины, скоро все заживет. Я поскользнулся, когда сбегал вниз, слишком торопился. — Ложь, обернутая в шутку, далась ему на удивление легко, если не считать физической боли от собственной улыбки.

— Кости срастутся правильно?

— Да, конечно. Куда они денутся? Не волнуйся.

Рилинд бросил на него недоверчивый взволнованный взгляд. Он уже почти собрался что-то сказать, но благоразумно не стал развивать эту тему дальше. Линзы его глаз уперлись в лицо воспитанника: между регенерационными патчами, склеивающими раны на щеках и подбородке, отчетливо просматривалась бурно разросшаяся рыжая растительность. Авто-док выбрил ее только вокруг ран, и от этого лицо Тэна покрылось ассиметричными проплешинами.

— Ты стал похож на плешивого орангутанга, — сказал Рилинд с улыбкой. — Тебе усы есть не мешают?

Он по-шутовски прижал указательный палец к своей синюшной верхней губе.

— Если честно, то безумно мешают. Надо бы убрать эту шерсть. Я еще ни разу в жизни не брился, даже не знаю, как это делается. И чешется так сильно, что нет сил терпеть.

Рилинд был единственным, кому Тэн мог вот так запросто пожаловаться на житейские неудобства.

— Ты заметил, я не спрашиваю, чем ты тут занимаешься, — сказал Рилинд полувопросительно.

Он смолк, надеясь услышать хоть какой-то ответ от Тэна, но не дождался и продолжил как ни в чем не бывало:

— Расскажи хотя бы как ты? Как настроение и вообще? Читаешь что-нибудь?

Тэн мысленно сказал ему «спасибо» за то, что не пришлось лгать еще раз.

— Ничего не читаю. Начинал на днях пятнадцатое издание «Генетической психологии», но пока что не удалось продвинуться дальше середины. Не хватает времени. То одно, то другое. Дела.

— Было бы желание… Да ладно. Кстати, я знаком с автором этой работы, он замечательный генетик. Читал у нас лекции. И как тебе его книга?

— Неплохо, хотя чересчур много сносок, — ответил Тэн. — Скажи лучше, как обстоят дела с твоими экспериментами?

— У меня снова удача, даже две, представляешь? Зарегистрировал еще пару новых домов, одна из моделей пригодна даже для выращивания на Марсе. В это просто невозможно поверить! — Рилинд оживился, когда разговор зашел о плодах его труда.

— Вот видишь, не зря ты столько вкалывал.

— Угу, выходит, не зря.

— А что на Земле нового? Есть что-то интересное?

— Ты наверняка сам все знаешь. Сайты новостей и на Марсе доступны.

— Я — о сплетнях. О чем у вас там шушукаются?

— Поговаривают о готовящейся операции на экзопланете, Борне или Дарвине, это в системе Либера, если ты не в курсе. А многие считают, что на обеих планетах сразу. — Рилинд по-заговорщически приглушил голос.

— Да ты что? — поддакнул Тэн.

— Да-да. А операция эта сильно смахивает на военную, судя по тому, какая техника туда отправляется. Информация сразу из нескольких источников. Ну, по словам Джеффа и Курта.

— Где они раздобыли военных? Даже профессии такой не существует уже лет двести. Или ты имеешь в виду ветеранов?

— Роботы. — ответил Рилинд с довольной ухмылкой, он обожал сплетничать. — Их не нужно обучать, они дешевые. Недавно несколько корпораций начали выпуск новых моделей дроидов средней категории. Часть уже работает в полиции. Под завязку напичканы техническими новинками.

Тэн вспомнил полицейских дроидов у мадам Ландыш в «Цирке».

— А какую технику туда отправляют? — спросил он.

— В основном гексаподы и квадроподы. Больше всего гексаподов, но есть и многоножки, на колесах, гусеницах и летающие — на новых движках, их вроде называют «хопперы», если я не ошибаюсь.

— Дроиды среди них есть?

— Есть, но мало, — ответил Рилинд.

Небольшое количество андроидов означало только одно — туда не планировалась отправка людей, по крайней мере, в значительном количестве. Обычно именно андроиды выполняли функции обслуживающего персонала, они и создавались в форме, близкой к человеку, именно для этой цели.

— Ты упомянул хопперы. У вас они уже появились?

— Да, буквально на днях. Я как раз подумываю о том, как их использовать в конструкции домов. Я читал, что хопдрайвы грузоподъемные и не расходуют энергию в статическом состоянии.

Ха-ха, Рил уже вовсю фантазирует о висящих в небе живых домах!

— А что говорят по поводу того, почему люди не летят в эту звездную систему, а только роботы? — спросил Тэн.

— Да ничего путного, говорят, что нужно много чего подготовить перед прилетом людей, — не очень уверенно ответил Рилинд.

* * *

Тэн заказал третий завтрак. В последнее время он едва успевал удовлетворять свой аппетит. Не прошло и пяти минут, как Кора с подносом вошла в палату походкой стриптизерши, вот-вот готовой обвиться вокруг пилона[2].

Тэн торопливо прикрылся одеялом. Ему показалось, что механическая рука, торчащая из стены, слишком медлительна.

Поток бурлящих ощущений возник внезапно, как шампиньоны после дождя, вспучивающие доселе незыблемый асфальт, и застал его врасплох. Ярко выраженная похоть в сочетании с острым ощущением неудобства. Тэн не ожидал, что свежеприобретенные инстинкты одержат победу над разумом так же легко, как голодная полярная лисица берет верх над жирной полевкой. Никогда прежде ему не приходилось испытывать настолько острый стыд за свою животную сущность.

Кора поставила поднос на тумбочку возле кровати и направилась к выходу. Взгляд Тэна приклеился к ее соблазнительным ягодицам, и он уже не мог отвернуться, как ни старался. Еще секунду назад эти манящие холмы были так близко!

Если бы только у меня были руки…

Он был уверен, что ее тело должно быть теплым, упругим, но в то же время мягким и нежным. Казалось, что оно источало в окружающее пространство энергию, пульсирующую горячими волнами.

Кора на мгновение застыла, а потом обернулась и сказала:

— Я вижу у тебя есть еще одна проблема. Я могу помочь. Не волнуйся, это меня не затруднит.

С этими словами она сделала шаг к кровати и попыталась откинуть одеяло, под которым Тэн смущенно пытался спрятаться, неловко дергая манипулятором. На него навалилась еще одна волна стыда, он истерично сопротивлялся, вцепившись механической рукой в этот кусок ткани как тонущий за спасательный круг, но Кора оказалась сильнее.

Когда она нависла над Тэном, и его нос уперся в ее глубокое и ароматное декольте, рука-манипулятор окончательно обмякла и покорно отодвинулась к стене.

* * *

Через две минуты Кора ушла, не забыв напомнить об оплате и прополоскать рот. А Тэн еще долго лежал и смотрел в потолок со счастливой улыбкой самца, только что потерявшего девственность.

Когда первая волна эйфории прошла, Тэн вновь почувствовал зверский голод и набросился на принесенную Корой зеленоватую кашу из усовершенствованных бобов. Он вылизал тарелку за считанные минуты, не тратя времени и усилий на анализ вкусовых качеств еды.

Тут в Тэне проснулся ученый, и он решил проверить, что с ним происходило в те минуты полной потери контроля над собой, которые он провел с Корой. Он заглянул в логи своего компьютера и ужаснулся: боковая орбитофронтальная кора головного мозга полностью отключилась, а ведь именно она отвечала за трезвую оценку ситуаций и принятие решений. Генитальная сенсорная кора, двигательные зоны, гипофиз, гипоталамус, таламус и черная субстанция развили бурную электрическую активность. Уровень дофамина, эндорфина, окситоцина, вазопрессина в крови зашкаливал. Ну а на десерт подскочила концентрация пролактина, вызывающего ощущение расслабленности. И это все на фоне высокого уровня тестостерона. Тэну стало не по себе.

Как с таким самоощущением вообще хоть как-то можно жить и плодотворно работать, когда мысли вращаются только вокруг гениталий?

Едва он отодвинул поднос с пустыми тарелками, как пришло массовое оповещение от местной службы безопасности:

— Внимание, ожидается сейсмический толчок. Всем приготовиться.

Невидимый диктор продемонстрировал вирту анимированной карты Марса с обозначенным на ней эпицентром и зоной повышенной опасности.

Начался обратный отсчет. На счете «три, два, один» Тэн напрягся в ожидании мгновенной аннигиляции, вызванной С-бомбой, но ее не последовало. Тогда он прислушался, но все оставалось тихим и спокойным. Стены не содрогнулись, не поднялся ветер, не было никаких посторонних шумов. Тут пришло оповещение по местному району, в котором располагался лабораторный комплекс Сорокина:

— Всем внимание, через две минуты ожидается подземный толчок.

А я и забыл, что сейсмическая волна распространяется довольно медленно…

Снова начался обратный отсчет, на этот раз со ста двадцати, в конце которого палату едва заметно тряхнуло. Если бы Тэн не ожидал чего-то подобного, такого слабого землетрясения он мог даже и не заметить.

После первого взрыва Магнус собирался оценить результат, ущерб и только потом решить судьбу остальных коконов. Тэн был уверен, что тот не остановится на первом взрыве, вне зависимости от результата — уж слишком он был воинственно настроен. Похоже у него на это имелись веские причины.

— Что там у вас? — спросил Тэн у Дарпы по циту.

— Гриб еще даже не потерял форму. Чуть позже пошлем на разведку пожарных дронов. Ждем пока остынет местность, чтоб не расплавились. Предположительно, через несколько часов.

Как только разговор закончился, в номер кто-то постучался, словно ждал за дверью подходящего момента. На этот раз это была коллега Коры — Эшли.

— Я заберу посуду? — спросила она.

Тэн кивнул. Эшли долго возилась, нависнув над подносом с пустыми тарелками, укладывая приборы и сметая с поверхности тумбочки несуществующие крошки. В воздухе повисло тягостное ощущение, будто она хотела что-то сказать, но не решалась.

Тэн наблюдал за ее движениями, разглядывал ее формы и принюхивался, и шальные мысли снова вернулись. Он с трудом отогнал их и, пораженный собственным безумием, отвернулся.

— Я могу чем-то еще помочь? — спросила Эшли с надеждой.

— Спасибо, я в порядке, — заставил себя ответить Тэн.

Его голос даже в ците был хриплым, будто его душила чья-то невидимая рука. Тэна опять охватила паника.

Что ж это такое со мной происходит? Как сапиенсы вообще могли с этим жить?! Это невыносимо!

* * *

До первых результатов взрыва еще оставалось достаточно времени, и Тэн решил поговорить с Сорокиным.

— Можешь зайти?

— Сейчас буду. — В голосе профессора не было особого энтузиазма.

Тем не менее, он вскоре просочился в палату осторожной походкой воришки-домушника в незнакомом подъезде.

— Помнишь головы в зале Советника? — спросил Тэн. — Расскажи поподробнее про ту мутную историю с прототипами.

— Как не помнить, — ответил Сорокин с явным облегчением, и это навело Тэна на мысль, что профессор замешан в чем-то посерьезнее таинственного комбо.

Сорокин бросил несколько отрывистых взглядов по сторонам, словно пугливый капуцин, после чего успокоился, перестал озираться каждую секунду и даже позволил себе возмущенный тон:

— Что сразу мутную? Там все ясно, как дважды два: заявился самозванец и обманом вынудил меня сделать это пресловутое комбо. Если бы я знал, что это не Советник… Если бы я знал! Но любезнейший, откуда мне было это знать?

— Где ты взял сканы этих прототипы?

Теперь Сорокин посмотрел на своего собеседника изучающим взглядом физиогномиста.

— Мне их дал Магнус. Я имею в виду самозванца, представившегося Магнусом. Ты пойми, все цифровые подписи у него были идеальные! Я и сейчас не отличил бы этого пройдоху от настоящего Магнуса. Мне и в голову не пришло…. Конечно, у меня нет оснований сомневаться в словах Магнуса….

Сорокин запутался в хитросплетениях своей аргументации.

— Давай ближе к делу.

— Тот тип послал мне уже готовые файлы. Я сам данные не снимал, их же надо снимать с живых людей. Для этого нужен работающий спинной и головной мозг, в полном сознании, и чтобы без малейшего стресса. Отрезанная голова тут проблему не решит, спинной мозг требуется в целости и сохранности. К тому же, у человека с ампутированным телом стресс такой, что мама не горюй…

— Сорокин! — осек его Тэн и угрожающе прищурил глаза. Слова не помогали настроить профессора на деловой лад, и он решил в качестве дисциплинирующего средства использовать обезьянью мимику, сыграть в грозного альфа-самца.

Сорокин потупил взгляд.

— Хорошо, хорошо. Что сразу кричать? Эх… В общем, для изготовления прототипа требуется специальный сканер. С его помощью создается церебральная карта, заполненная с определенной степенью точности. Мозг должен решать типовые задачи-тесты, и только в процессе их решения можно получить качественный скан, иначе хорошего прототипа не получится. Это будет фуфло, а не прототип. Понятно?

— А комбо помогает увеличить эту точность? — спросил Тэн.

— Если совсем упрощенно, то да. Оно усредняет погрешности снятых прототипов, образует из нескольких один. Если в одном из них нестыковки, то ошибочные кластеры заменяются исправными из другого. Чем больше прототипов берется для изготовления комбо, тем выше качество последнего. Но слишком много — тоже плохо, поэтому больше трех-четырех обычно не используется.

— Лжемагнус говорил, для чего ему это потребовалось?

— Нет, но я и не спрашивал. Не мое это дело. Откуда я мог знать? По техническому заданию и параметрам, которым должно было удовлетворять готовое комбо, было видно, что оно не будет использоваться для исследовательских целей. Тот тип хотел, чтобы интерфейс комбо был стандартным, как для дроидов, но с максимально возможным количеством входов-выходов для сенсорики и актуаторов.

Сорокин отошел в сторону и тяжело плюхнулся в кресло. Оно выдержало, но со скрипом отъехало назад.

— С прототипами такого качества теоретически можно было бы создать мимика, неотличимого от человека-оригинала. — Сорокин мечтательно закатил глаза, но сразу скривился и с сожалением добавил: — Но практически ничего путного не вышло бы. Технологии еще не отработаны, даже более-менее точные психокопии обезьян не сделаешь.

— Думаешь, он будет создавать мимиков-двойников? — спросил Тэн.

— Будет он или не будет, я не знаю, но прототипы были очень качественные. Лучшие из тех, что я видел, а видел я их сотни, уж поверь.

Сорокин машинально поскреб искусственную кожу кресла ногтем, отковырял от нее кусочек какой-то присохшей грязи и щелчком метнул его в угол.

— Нужно очень осторожно работать с комбо для структурирования мозга, иначе в нем будет каша из взаимоисключающих данных, — продолжил он, задумчиво почесывая щеку. — Я не представляю, как можно использовать полные комбо на практике. Обычно используют частичные, ориентированные на определенные аспекты — моторику, сенсорику, et cetera[3]. Но и это сложный процесс, практически искусство.

— Каша из-за несовместимости прототипов?

— Да, объединение в комбо заполняет пробелы сканирования, но при этом порождает логические нестыковки. И количество таких несоответствий растет экспоненциально, если угодно. Именно поэтому при изготовлении одного комбо берется не более трех-четырех прототипов, хотя даже в этом случае результирующее сознание наверняка будет нестабильным.

Сорокин развел руками.

— Понятно, — протянул Тэн задумчиво и посмотрел на потолок.

Он был белый и идеально ровный. В отличие от подвижного Сорокина, созерцание белой глади не отвлекало и не мешало думать.

Все же, кто этот самозванец? Сам Магнус, который теперь по каким-то причинам отрицает причастность к случившемуся? Или неведомая сила, Скарабей, управлявшая им, как марионеткой? Или, по версии самого Магнуса, Скарабей создал дубликат интерфейса и подделал цифровые подписи своего создателя…

В первом случае все было более или менее понятно — мало ли какими операциями занимается Советник? Он мог соврать, прикрывшись секретностью, но дело это было, мягко говоря, за гранью общепринятой морали, и чести ему не добавляло.

Версия с Магнусом-лунатиком, совершившим некие действия, а потом напрочь о них забывшим, казалась неправдоподобной — он все-таки был самой надежной машиной современности.

Если предположить наиболее очевидный вариант, где заказчиком комбо был лично Скарабей, то возникало два важных вопроса: зачем это ему понадобилось, и почему он привлек для этой цели именно Сорокина.

Магнус сказал, что сам займется инцидентом с прототипами, так что формально Тэн лез не в свое дело. Тем не менее, что-то в нем упрямилось, ныло как заноза. Он склонялся к версии, что Магнус не лгал, и этот случай был важным штрихом в картине, где на заднем плане маячил расплывчатый силуэт Скарабея.

— У меня, кстати, еще есть новость по анализу останков тел из «Мастерских Шульца», — вдруг ни с того ни с сего таинственно сообщил Сорокин.

— Что ж ты тогда мнешься? Давай, рассказывай.

Неуверенность Сорокина настораживала.

— Я несколько раз перепроверил результаты, но всегда получал одно и то же: у каждого из трупов творится что-то странное с нуклеотидами ДНК.

— Что может быть странного с нуклеотидами?

— Такое впечатление, что вместо стандартных нуклеотидов в их ДНК находится нечто иное.

— Что именно?

— Я не знаю, — ответил Сорокин и пожал плечами.

— А что показывают биофизические тесты?

— Это самое интересное: вместо азотистых оснований в их ДНК находятся пустоты, обладающие свойствами таких оснований, но только в той степени, в какой это необходимо для жизнедеятельности организма. Наверное, вместо пустот лучше использовать другой термин — «нерасщепляемые микрофизические объекты со свойствами азотистых оснований».

— То есть, ты не имеешь ни малейшего понятия, что это? Как это возможно?!

— Их основания не содержат азотсодержащих кольцевых структур. Вместо них какая-то хрень.

— Это ведь невозможно! — повторил Тэн. — Пришли мне отчет, я посмотрю. И копию Дарпе.

— Сейчас пришлю. — Сорокин облегченно вздохнул, словно сбросил с себя непосильную ношу.

Он крадучись выскользнул в коридор, и, как только дверь за ним закрылась, Тэн связался с Дарпой.

— Пыль немного снесло ветром, уже видна воронка в месте взрыва, — сообщила она. — Километр в диаметре и около трехсот метров глубиной. На дне кипяток, пар столбом. Выглядит как извержение вулкана.

— А что с коконом? Он исчез?

Тэн и так прекрасно понимал, что от взрыва С-бомбы разрушается все. Естественно, кокон должен быть стерт с лица Марса.

— Пока не знаю. Мой дрон сейчас на подлете. Могу перенаправить тебе его сенсоры.

Через несколько секунд на его цит пошел поток данных от дрона: объемное видео во всех мыслимых спектрах, звук, температура, запахи. Впрочем, последние Тэн сразу же отключил, там нестерпимо воняло гарью.

Дрон приближался к тому месту, где до взрыва располагался кокон. Восемьдесят метров, семьдесят… Камеры дрона показывали глубокий раскаленный кратер, со дна которого поднимался пар, словно из гигантской кипящей кастрюли. Похоже, кипели подземные источники. Клубы пара поднимались густым белым туманом, но ветер быстро сносил их в сторону.

Тридцать метров, двадцать… Дрон приближался к координатам кокона. Тэн тщетно пытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь туман.

Три, два, один метр… дрон уперся в невидимую преграду.

— Что за дерьмо?! — воскликнула Дарпа.

Теперь кокон не касался грунта, а висел в воздухе над кратером, но это ровным счетом ничего не меняло. С-бомба не смогла даже сдвинуть его с места.

* * *

Дарпа с командой повторили все эксперименты, которые они уже проделывали с аномалией до взрыва, за исключением разве что толкотни с бульдозером, который теперь был не в силах дотянуться до кокона. Бомба не изменила ровным счетом ничего.

Они долго обсуждали, что еще можно предпринять, чтобы добраться до содержимого невидимой сферы, висящей над кратером. Разрушение не представлялось возможным, идея вступить в контакт выглядела абсурдной, но и ее все же решили испробовать. К кокону послали еще одного дрона и передали все возможные последовательности сигналов, которые могли быть интерпретированы, как приглашение к диалогу. Они проделали это во всех частотных диапазонах, со всеми известными модуляциями и кодировками, но результат был по-прежнему нулевой.

— Его ничем не проймешь, — подытожила Дарпа в конце дня.

— Давай устроим совещание с Магнусом, — сказал Тэн.

— У тебя есть идеи?

— Думаю, взрывать остальные коконы бессмысленно. С большой долей вероятности опять ничего не выйдет.

— Да, наверняка так и будет, — согласилась Дарпа. — Давай хотя бы оградим их экранами. Это даст нам знать, если там появится какая-нибудь активность.

Магнус ответил на вызов быстро, словно с нетерпением его ждал. Он был в курсе всего происходящего и согласился с предложением соорудить легкие экраны вокруг коконов и организовать круглосуточный мониторинг.

— Я займусь экранами сам, Сашу и Улиса я у вас забираю, — сказал он им на прощанье.

Мониторь или не мониторь, закрывай их или не закрывай, но, если с коконами что-то начнет происходить, никто не сможет это остановить — ни гениальный Советник, ни сверхмощные С-бомбы.

____________________

[1] Чистая С-бомба — сокр. от «странничковая бомба», разновидность кварковой бомбы, в основе которой лежит преобразование супа из «вверх» и «вниз» кварков в «странные» кварки, а затем в управляемые метастабильные «стрáннички» (strangelets) с их последующей аннигиляцией с ограниченной частью окружающей материи. В отличие от чистой, «грязная» С-бомба порождает неуправляемых странничков, что приводит к цепной аннигиляции всей окружающей материи.

[2] Пилон — шест для танцев.

[3] Et cetera — и так далее (лат.).

Глава 15. Ходок

Прошло несколько дней, и Тэн почувствовал себя заметно лучше. С его рук и ног сняли шины, а вместо них установили экзопротезы, которые позволяли свободно сгибать и разгибать конечности. Протезы работали как усилители и в то же время фиксировали срастающиеся кости. Его движения были неуклюжими, но по крайней мере он уже мог есть при помощи своих собственных рук и даже, хоть и медленно, но самостоятельно, ходить.

Розоватые шрамы — вот и все что осталось от рваных ран. Позвоночник и суставы поначалу отзывались болью на каждое движение, но со временем она притупилась, стала вполне терпимой, ноющей, словно рассасывающийся синяк.

Тэн старался вставать с кровати почаще. Он вышагивал по палате туда-сюда, прогуливался по коридорам госпиталя, и вскоре ему показалось, что он «расходился» настолько, что боль хоть и чувствовалась, но уже не досаждала.

За ним ухаживал один и тот же безликий санитар-андроид: приходил, делал перевязки, менял белье, отделываясь ничего не значащими дежурными фразами.

Мысли Тэна настойчиво вращались вокруг Советника, Скарабея и Дарпы. Дарпа навещала его ежедневно, странная и восхитительная, вроде близкая, но в то же время такая недоступная. Он никак не мог понять ни ее, ни себя и своего отношения к ней, как ни старался.

Он частенько думал и о Коре, но воспоминания об их физиологическом эксперименте будоражили его и мешали заниматься чем-то более конструктивным. Логика и здравый смысл упорно призывали избегать встреч с ней, но жажда наслаждений была не менее настойчива. Периодически его охватывал стыд, и тогда он пытался вытравить случившееся из памяти, словно досадную ошибку, стереть все намеки о рабской зависимости от своего собственного тела. В такие моменты Тэн запирался в своей палате, прятался ото всех, словно нашкодивший ребенок, который забивается на чердак или в подвал — туда, где его не скоро найдут взрослые, где можно спокойно привести мысли в порядок.

Борода, усы и кожа черепа под волосами нестерпимо зудели, он постоянно чесался, но от этого становилось только хуже. В конце концов Тэн не выдержал, связался с Эшли и попросил раздобыть и занести ему инструменты для бритья. Проблему растительности нужно было решать, а парикмахерские на Марсе отсутствовали за ненадобностью.

— Зачем тебе бритва?

— Хочу сбрить эти волосы к чертям собачьим. — Тэн мысленно улыбнулся.

Я уже и говорить стал совсем как Дарпа.

— Ох ты! Ну и правильно. Сейчас буду, — ответила Эшли.

Она появилась минут через пять, виляя бедрами, благоухающая, как распустившийся цветок. Тэн с трудом оторвал от нее взгляд и принялся разглядывать потолок.

— Что будем брить? — спросила Эшли.

— Голову, лицо. Все начисто, кроме бровей.

— Почему ты не хочешь воспользоваться кремом для удаления волос?

Тэн удивился:

— Я даже не знал, что такой крем существует. А что, его можно достать на Марсе?

— Ладно, пойдем, садись. — Она одной рукой легко подняла с пола массивное кресло и отнесла его в ванную комнату.

Тэн прошел следом, сел и нерешительно протянул руку:

— Дай мне, я сам.

— Позволь мне помочь, у меня получится быстрее. — Эшли хихикнула, кокетливо прикрыв рот рукой.

Тэн счел разумным согласиться.

— Пожалуйста, сиди и не дергайся, — сказала она и приступила к работе.

Когда процедура была позади и осталось только прибраться, к их каналу подключилась Дарпа. Ее проекция возникла рядом с креслом, на котором восседал Тэн.

— Я вижу, ты не один, — сказала она вместо приветствия. — Развлекаетесь? Я не вовремя?

— Все хорошо, привожу себя в порядок.

— Мы нашли Ходока.

— Хм?

— Он выпал из первого кокона и шлепнулся во взрывной кратер как кусок дерьма из собачьей задницы. В тот момент мы только начали устанавливать защитный экран.

— Как вы его поймали?

— Ловить не пришлось — просто вытащили из кипящей грязи. Сейчас он в лаборатории.

— Он не сварился? Он мертв?

— Трудно сказать. Это зависит от того, какой смысл ты вкладываешь в слово «мертв». Дуй в лабораторию, помещение двенадцать. Сам все увидишь.

— Мне надо что-нибудь придумать… Я хожу еще очень медленно, да и сил хватает ненадолго.

— Возьми пару гибких помощниц, пусть тебя носят. — Дарпа бросила быстрый взгляд на Эшли. — Им все равно делать нечего. Или раздобудь инвалидное кресло. Но только поскорее, мы уже уложили Ходока на лабораторный стол. Кстати, Сорокин мне прислал результаты биофизического анализа тел из «Мастерских Шульца». Ты уже слышал о проблеме с азотистыми основаниями?

— Угу. Не понимаю, как это вообще возможно. А ты сама что по этому поводу думаешь?

— Я тоже не имею представления, что такое «нерасщепляемые микрофизические объекты с некоторыми свойствами нуклеотидов», и как они попали в тела этих несчастных.

— Кора или кресло? — спросила Эшли, невинно хлопая ресницами, когда Дарпа отключилась от связи.

Она слышала их разговор и соображала на удивление хорошо для мимика средней категории.

— Кресло, — выбрал Тэн.

— Сейчас привезу.

* * *

Новое инвалидное кресло неслось к лифту. Оно проворно толкало пол шестью ногами и делало это настолько аккуратно, что мягкая платформа, на которой полусидел Тэн, перемещалась в пространстве так же плавно, как камень для керлинга[1] скользит по натертому до блеска льду. Сиденье автоматически подстроилось под водителя, ремни безопасности аккуратно, но крепко, обхватывали его, не позволяя драгоценной ноше выпасть на поворотах.

В зеркале лифта перед взором Тэна предстало шестиногое арахноморфное чудище, увенчанное лысой головой с рыжими бровями. Засмотревшись, он забыл вовремя схватиться за поручни, но кресло знало, что делать, и само уцепилось ногами за скобы в полу.

— Не бойся, — сказало кресло оперным баритоном. — Я в этом лифте летаю не в первый раз.

Тембр его голоса создавал ощущение, что оно снисходительно улыбается.

— Все время забываю про поручни, — сконфуженно сказал Тэн.

— Ничего страшного, со мной ты в безопасности.

В коридоре около лаборатории номер двенадцать он столкнулся с Кастором и Минтой. Они быстро прошли мимо, почти пробежали, не поздоровавшись и даже не обратив внимания на Тэна. Их глаза были расширены от ужаса.

Дарпа, Кора и Сорокин обступили стол и молча смотрели на то, что лежало на нем. Их лица были закрыты антивирусными вуалями, на руках — перчатки. Тэн сперва смог увидеть лишь распахнутый биобалахон, макаронистые полы которого ниспадали со стола, словно чересчур большая скатерть с кистями. Из-за неопределенного цвета балахон и правда казался грязным. Его трубчатые побеги шевелились, словно живые, их концы то тревожно обхватывали ножки стола, то поднимались к своему неподвижному хозяину, загибаясь вопросительными знаками.

Тэн надел вуаль и резво подскакал к столу. Присутствующие оторвали завороженные взгляды от стола и дружно уставились на Тэна.

— Привет, коллеги. Пожалуйста, продолжайте. — Тэн сделал успокаивающий жест руками, невольно оказавшись в центре внимания.

— Что тут продолжать, — сказала Дарпа. — Посмотри на эту медузу. А ты еще спрашивал, живой ли он.

Тэн подвел кресло ближе, чтобы получше рассмотреть Ходока.

На столе лежало нечто, лишь отдаленно похожее на человека. Размытые эфемерные контуры туловища, ног, рук, шеи и головы. Ходок выглядел аморфным, как некая полутвердая-полугазообразная субстанция. Граница между телом и окружающим его воздухом казалась нечеткой, смазанной, как будто ребенок нарисовал карандашом на бумаге человечка, а потом растер его пальцем. Мелкие детали были упрощены до туманных намеков. Глаза, уши, рот, нос — лишь едва показаны сгустками темных пятен. Короткие пальцы без ногтей, зыбкая кожа — без пор и складок. У Ходока не было никаких отверстий, связанных с жизнедеятельностью — тех, которые обязаны присутствовать на теле любого высшего животного.

Тэн внимательно рассматривал лежащее на столе тело всеми видами зрения во всех доступных ему частотных диапазонах. Казалось, что агрегатное состояние этого существа противоречит всему, что он знал — не твердая субстанция, но и не жидкость, и уж точно не газ. Ходок слегка мерцал в видимом спектре, похожий на приглушенную елочную гирлянду. Таинственные разноцветные очаги света неспешно и беспорядочно перемещались внутри его тела и по поверхности.

— Что скажешь, профессор? — спросил Тэн.

— Это выглядит весьма необычно, просто изумительно, — нарушил молчание Сорокин. — Это что-то сродни плазме. Хотя постойте, оно ведь весит килограммов сто. Непохоже на плазму. Сто килограммов при таком объеме — это нормальный вес для жидкости или твердой материи. Или это неизвестное состояние вещества, или я ничего не смыслю в науке. И лучше было бы вместо слова «тело» использовать «корпус». Оно ведь не биологическое, хотя интуитивно хочется говорить «тело», потому что на механическое оно тоже не похоже…

— Так оно твердое или жидкое? Как вы его сюда принесли? — Тэн прервал поток сорокинских сентенций.

— Его притащили Кастор с Минтой, — сказала Дарпа. — Говорят, оно как гиря в пуховой подушке.

— Как-как?

— Мягкая оболочка, но несоразмерно тяжелая начинка. Трудно удержать в руках, будто ртуть переливается внутри тонкого пластикового пакета, и схватиться не за что, постоянно выскальзывает.

Лучше один раз потрогать, чем сто раз услышать.

Кресло Тэна сделало несколько тяжелых шагов и уперлось в ножку стола. Он осторожно дотронулся до нижней конечности Ходока — до того места, где у гоминидов находится лодыжка.

Нога на ощупь оказалась и в самом деле мягкой, как желе. Тэн потыкал ее пальцем, а потом попробовал сжать. Пальцы сначала провалились в материал, как в вязкий кисель, но уперлись в некий более твердый слой, скрытый в глубине. Чем сильнее он сжимал, тем сильнее сопротивлялся материал, из которого была изготовлена нога. Или выращена? Тэн не мог понять живое это тело или мертвое, выращено оно или изготовлено, но оно определенно не было ни органическим, ни механическим. Биосканер Тэна не уловил и намека на биологическую или квазибиологическую составляющую.

Вскоре появился Магнус собственной персоной. Не проекция, а само физическое воплощение интерфейса Советника под номером сорок два.

Он подошел к столу, с минуту созерцал неподвижное тело, словно самурай —булыжники в саду камней, а потом быстро и довольно небрежно принялся за осмотр. Он с интересом сгибал и разгибал конечности без суставов, безвольно гнувшиеся осьминожьими щупальцами. Он переворачивал Ходока то на живот, то на спину, ощупывал его со всех сторон. Несколько раз он нагибался поближе, чтобы лучше рассмотреть заинтересовавшие его части или занести в лог осмотра укрупненные изображения.

Когда Магнус закончил возиться с телом, он вместе с Сорокиным попытался взять пробу ткани для анализа, но из этой затеи ничего не вышло. Они перепробовали острейшие скальпели и лазерные резаки, все возможные инструменты, что нашлись в лаборатории, но тщетно.

— Давайте идеи, у кого какие есть, — сказал Магнус.

Первая начала Дарпа:

— По всей видимости, тело Ходока сделано из материала, по своим свойствам похожего на материал коконов. Такой же прочный, но не прозрачный. К тому же Ходок не зафиксирован относительно центра Марса, и его можно перемещать.

Спасибо, капитан очевидность… А что тут еще скажешь?

Сорокин безучастно кивнул, и Тэн понял, что тот в курсе неудачного эксперимента с С-бомбой.

— Оба материала кажутся нам схожими, потому что они нам незнакомы, — сказал Тэн. — На поверку может оказаться, что они абсолютно разные. Конечно, если знать, какие свойства и по каким критериям сравнивать.

— Возможно, — сказала Дарпа.

— Кроме того, в настоящий момент Ходок не проявляет признаков жизни или активности. Даже не знаю, как это назвать более правильно. Мне интересно, насколько легко его отличить от человека или дроида по внешним признакам, когда он функционирует? Наверняка в активном состоянии он выглядит не так, как сейчас.

— Да, конечно, — согласился с ними Сорокин. — Ходок сейчас или выключен, или мертв.

— Мы даже не можем с уверенностью утверждать, что это тот самый Ходок, ведь это тело нам могли подкинуть вместо него, — сказал Тэн.

Дарпа кивнула.

— Да, может, это и не Ходок. Нам с таким же успехом могли подсунуть огородное пугало, чтобы сбить с толку. Мы даже не знаем, исправно ли оно, и какими свойствами оно должно обладать, когда исправно.

— Может, это робот, солдат, боевик, — предположил Тэн. — Его тело или покрыто броней или само по себе является прочным, как броня. На данном этапе нам не так уж и важно, тот самый это Ходок, или другой.

— Солдат — это хорошая идея, мне нравится, — встрял в разговор Магнус.

— Если таких солдат много, нам не позавидуешь. Конечно, если они будут живые. — Дарпа ткнула тело пальцем.

К загадке трех неразрушимых коконов добавилась еще одна — сверхпрочное тело Ходока. Человечество опять под угрозой уничтожения, а всесильный интеллект Советника беспомощен, как младенец…

Тэну внезапно нестерпимо захотелось вернуться домой, на Землю. Плюхнуться в бассейн, расслабиться, ощущать едва заметные прикосновения ихтиоида и наблюдать, как домашний инсектоид-уборщик неспешно сгрызает со стен ороговевшую кору, а сами стены моргают чувственными коровьими глазами. Позвонить Рилинду и поболтать о новых разработках биодомов…

Он почувствовал жжение в глазах, как будто вот-вот навернутся слезы. Дарпа это заметила.

— Не переживай, все как-нибудь утрясется, — сказала она участливым тоном врача, дающего несбыточное обещание.

— Врешь, — сказал Тэн, — но все равно спасибо.

— Ну вру. Что ж, нам тут всем теперь рыдать?

Тем временем Магнус вытащил из-под Ходока биобалахон и указал рукой на голое тело, вдруг ставшее каким-то осиротевшим:

— Этого я прикажу унести обратно. Оставлять его здесь слишком опасно. Пусть пока полежит там, откуда его принесли. Рядом с коконом поставим оборудование, и я продолжу исследование. Мы перепробовали еще не все возможности. А если он вдруг взорвется, то у нас будет шанс, что все ограничится локальными разрушениями. А ты разберись с этим тряпьем.

Магнус сунул биобалахон Ходока в руки Сорокину и с улыбкой добавил:

— Глянь, чем эта штуковина отличается от наших моделей.

Его жизнерадостный тон иногда выстреливает ну совсем невпопад. Выглядит наигранно веселым, как младший клерк на вечеринке с боссами. Улыбается, невзирая ни на что, даже когда всем очевидно, что дело — дрянь.

Возможно, не пройди Тэн отката, он бы сейчас принял поддельную уверенность Магнуса за чистую монету.

Уже стоя в дверях, Советник обернулся:

— Я пришлю дроидов за телом. Они будут в течение пятнадцати минут.

Затем он гордо удалился.

Тэн посмотрел ему вслед — было непривычно видеть Магнуса в реальной физической оболочке. Обычно он являлся в виде проекции и растворялся в воздухе как эфемерное привидение. А тут — цокает пластиковыми каблуками по полу, словно какой-то мимик.

Сорокин тоже проводил Магнуса удивленным взглядом.

— Дай-ка посмотреть. — Тэн потянулся к биобалахону Ходока.

— Зачем он тебе? — Сорокин сильнее сжал пальцы и сделал шаг назад.

— Хочу поносить, а то мой порвался. — Тэн двумя пальцами слегка оттянул ткань своей больничной пижамы.

— Эта штука может тебя убить. Мы даже не знаем на что она способна. И Магнус приказал мне его протестировать. — Сорокин явно тоже положил глаз на трофей.

— Тестирование подождет, это не к спеху, — сказал Тэн как можно более уверенно. — Магнус ведь не поставил тебе временных рамок. И вообще, если он такой опасный, то тебе же лучше, если я его заберу.

Последний аргумент убедил Сорокина, и он нехотя расстался с добычей.

Вскоре пришли андроиды в полицейской раскраске и при оружии. Они молча переложили тело со стола на новые носилки с хопдрайвами и удалились.

— Со смертью врага умирает часть нас самих… — продекламировала Дарпа, провожая процессию ироничным взглядом, и добавила: — Вместо граверов они с таким же успехом могли бы таскать хлопушки с конфетти или мухобойки.

* * *

Ближе к полудню в больничную палату Тэна заявился мимик с лицом пожилого, уставшего от жизни гробовщика.

— Привет, Тэн. Меня зовут Патрик. — Он говорил вкрадчиво, будто не верил сам себе.

Затем он достал из кармана сканер и ткнул им Тэна сначала в грудь, а потом в голову, словно снял размеры с нового клиента.

— Хорошие новости, тебя перевели в категорию «Д». Я твой новый лечащий врач, буду готовить тебя к выписке. — Патрик показал пальцем в потолок, где над его головой висела бирка с указанием должности и печальным приговором «средняя категория».

— Так я уже готов. — Тэн вспомнил, что видел этого врача раньше во время перевязок.

— Как твое самочувствие? Поподробнее, пожалуйста.

Пока Тэн прикидывал, с чего начать, Патрик вывел проекцию его биопараметров в пространство над кроватью, и с придурковатым видом человека, склонного к длинным монологам, сам принялся рассказывать Тэну о состоянии его здоровья.

— Я так понимаю, у меня все в порядке, а у вас тут неважный вид из окон. Пора выписываться. — Тэн ухитрился вставить слово, когда Патрик сделал паузу между предложениями.

— Ха-ха! В этой палате нет окон.

Патрик понял, что это была шутка, но пошутить в ответ не мог.

Хороший врач, но без чувства юмора — это, в общем-то, не так уж и плохо.

— Так что насчет выписки? — спросил Тэн.

— Сейчас мы с тобой сделаем еще несколько тестов и посмотрим. Я сниму данные с твоих рецепторов. Не бойся, это не больно. Лежи спокойно.

При словах «не бойся» Тэн насторожился и инстинктивно сжался в комок. Патрик же взял Тэна за руку и уставился в стену немигающим взглядом. Под матрасом что-то загудело и защелкало.

Вдруг Тэн перестал ощущать свое тело, а в палате стало тихо и темно, как в гробу. Когда органы чувств вернулись под контроль Тэна, свет показался ему более ярким, а потрескивающие звуки из-под кровати — слишком громкими.

Патрик застыл в той же позе, что и до «снятия данных». Он посидел так еще некоторое время, а потом посмотрел на Тэна добрым открытым взглядом и мило улыбнулся.

— У тебя изумительный прогресс, даже если сравнить с тем, что было еще вчера, — сказал он.

— Спасибо, это хорошая новость.

Он вопросительно посмотрел на Тэна:

— Еще я вижу, ты прошел набор улучшений SX0602.

Каждое из улучшений вписывало в ДНК цифровую подпись с номером и датой. Это было стандартной практикой, таким образом врачи могли видеть всю историю улучшений пациентов. Но Тэну и в голову не приходило, что случайный врач на Марсе может начать с ним разговор об его улучшениях. Это никого не касалось, кроме него самого и его начальства.

— Ты прочел памятку к этому набору? — продолжил Патрик.

— Начал читать. А почему ты об этом спрашиваешь?

— Так вышло, что я отслеживаю результаты этого улучшения. Собираю данные для моделирования дальнейших версий. Я интересуюсь не из праздного любопытства, а исключительно ради дела, по заданию Советника.

— Что конкретно тебя интересует? — спросил Тэн.

Он явно недооценил Патрика.

— Мне было бы полезно узнать о твоих субъективных ощущениях. Доволен ли ты, если да, то чем, если нет — почему. Так ты доволен?

Такая постановка вопроса застала Тэна врасплох.

— А если я скажу «нет», это что-нибудь изменит?

— Я могу внести корректировки, подправить параметры. Мы можем что-то изменить, как говорится, «на лету». В дальнейшем твой опыт может быть учтен.

— А что именно ты можешь подправить?

— Много чего. Цвет волос, например.

— Можешь их совсем убрать?

— Да. А ты этого хочешь?

— Да, убери их, пожалуйста. Только брови оставь.

— Без проблем. Что-нибудь еще?

Тэн обрадовался той легкости, с какой Патрик согласился выполнить его просьбу.

— Убери либидо, — сказал Тэн. — Это невыносимо.

Патрик замотал головой.

— А вот этого я сделать не могу. Полагаю, что по каким-то причинам, мне, увы, неизвестным, тебе надлежит быть брутальным. У животного невозможно убрать либидо, сохранив при этом высокий уровень агрессивности. И то, и другое — это звенья одной цепи, нечто вроде паутины — потянешь в одном месте и потревожишь все остальные. Но ты и сам это понимаешь.

— Неужели с этим ничего нельзя сделать? — Тэн осознавал, насколько жалким он выглядел, но что тут поделаешь, вырвалось само собой.

— Попробуй наслаждаться вместо того, чтобы страдать, — ответил Патрик. — Я по совместительству еще и бихевиорист, поэтому могу смело утверждать: тебе больше ничего не остается. Раз уж ты появился на свет животным — так будь им.

Напоровшись на категоричное «нет», Тэн сменил тему:

— А можно сделать кожу попрочнее, кости покрепче? А то в последнее время я к вам зачастил.

Патрик сделал отталкивающий жест обеими руками, словно друид, создающий преграду из воображаемого потока энергии.

— Костную ткань могу укрепить максимум еще на пять процентов, а вот с кожей ничего делать не советую — от этого будет больше проблем, чем преимуществ. Она начнет трескаться, нарушится терморегуляция… Что-нибудь еще?

Тэн подумал, что Патрик все-таки был врачом, а врачу можно показывать свои больные места. У него ведь клятва Гиппократа жестко прошита в качестве одного из десятков законов робототехники.

— Ты можешь убрать это странное свойство, когда я вдруг ни с того ни с сего чувствую себя несчастным, аж до слез? — спросил Тэн. — А иногда испытываю приступы эмпатии, и снова слезы появляются сами собой, и тогда уже сложно остановиться. Это всегда случается некстати и так глупо. В эти моменты я кажусь себе полным идиотом.

— Эмоциональные всплески убрать нельзя без торможения передней островковой коры головного мозга. Без сопереживания, чувствительности к чужой боли ты не сможешь социально адаптироваться в среде себе подобных и принимать правильные решения. На то эмоции и существуют, чтобы их ощущать и показывать. Как я уже сказал, ты теперь эмоциональное животное. Чувствуй и демонстрируй свои чувства. Возбуждение, гнев, страх, сопереживание — теперь твои постоянные спутники. Не только контролируй их, но и используй.

Патрик демонстрировал редкую упертость и вовсе не собирался идти навстречу. Тэн почувствовал, что начинает понемногу выходить из себя.

— Я понимаю, скачки настроения тоже являются частью всего этого? — спросил он, пытаясь сохранять спокойствие.

Патрик мягко улыбнулся.

— Картезианский[2] подход к эмоциям гоминидов уведет наш разговор в дебри генетической нейропсихологии, и мы оттуда уже не выберемся, по крайней мере сегодня. Ты ведь и сам в этом разбираешься неплохо. Тем не менее, одно дело — изучать предмет со стороны, и совсем другое — прочувствовать его на себе. Человек не может испытывать исключительно гнев или исключительно радость, все чувства существуют парами вместе со своими антиподами. Агрессии необходимо противопоставление — забота о ком-то, нежность, любовь, сентиментальность. Так и с другими чувствами.

То, о чем говорил Патрик, было прописной истиной, по крайней мере, в части, касающейся общих принципов работы эмоций.

— Ладно, давай хоть что-нибудь. — Тэн обреченно махнул рукой.

— Я к вечеру приготовлю вектор и пришлю тебе, — сказал Патрик. — Инициируй этот набор улучшений и через неделю можешь выписываться. Мне тебя держать здесь больше незачем.

После ухода Патрика Тэн долго лежал в кровати, размышляя о жизни, ни о чем и сразу обо всем, а в итоге все-таки вызвал Кору. Та забежала на несколько минут, после чего растворилась по своим делам, оставив его в расслабленном и умиротворенном состоянии.

Когда Кора ушла, Тэн разложил на столе балахон Ходока и внимательно его осмотрел. Этот плод инженерной мысли был очень похож на его старый костюм, безнадежно порванный во время инцидента с коконом, но все же отличался. В разложенном виде он походил на видавшую виды половую тряпку — из тех, какие стирать уже бесполезно и остается только выкинуть. Местами он даже казался дырявым, но это была лишь реалистичная и непонятно зачем сделанная имитация прорех. Причуда дизайнера, способ маскировки, или неведомый конструктор задумал дыры с какой-то другой, неизвестной целью? Лапша, торчащая из балахона во все стороны, безвольно свисала, изредка пошевеливаясь, меняя форму и изгибаясь. Время от времени она становилась бесцветной и прозрачной, а потом вдруг вспыхивала яркими красками. Похоже, что костюм, потеряв связь с прежним хозяином, томился в ожидании нового.

К Тэну уже почти полностью вернулась чувствительность рук. Он пощупал ткань и отростки-бахрому подушечками пальцев — они были гладкими и скользкими на ощупь, будто намыленное стекло, но при этом совершенно сухими. Он попробовал порвать ткань и оторвать лапшу, но из этого ничего не вышло. Материал не удалось ни разрезать, ни проткнуть, ни прожечь лазерным резаком, принесенным по его просьбе санитаром.

Тэн повесил костюм на вешалку так, чтобы тот свободно болтался, и как следует размахнувшись, запустил в него нераспечатанную банку с кофе. Экзопротезы рук усилили бросок, но банка весом четыреста грамм шмякнулась о балахон, словно о бетонную стену. Край банки сплющился от удара, а балахон даже не шелохнулся.

Раньше Тэн проделывал похожие эксперименты со своим старым балахоном. Хотя и с трудом, но его все-таки можно было разрезать или проткнуть, а при ударе он твердел, но отскакивал, как лист легкой фанеры от пинка. Получалось, что он не полностью защищал от кинетической энергии, а лишь перераспределял ее на большую площадь поверхности. Костюм же Ходока по сравнению с ним казался практически неуязвимым.

* * *

Вечером на связь вышла Дарпа.

— Как отдыхается? Знаешь, что Магнус решил нашего Ходока взорвать?

— Нет, он мне не сообщал ничего. Но зачем?

— Хочет узнать, сможет ли С-бомба его разрушить. Он пытался сделать это другими способами, но не удалось. Магнус собирается взорвать еще одну С-бомбу на том же месте — положат Ходока на дно кратера и установят бомбу прямо на него. В данный момент дроиды снимают защитный экран, а ведь мы его только-только установили… Ну да ладно. Готовься, рванет через час.

Там, где Магнус не может разобраться с порождениями своего синтетического детища, он пытается их разрушить. Последовательно и планомерно.

Тэн мысленно пожелал ему успехов в этом начинании, надеясь, что такой подход к проблеме Скарабея и правда в интересах человечества.

После ужина он забрался в свое шестиногое инвалидное кресло и отправился кататься по госпиталю и лабораторному комплексу. Он обнаружил изысканный подземный сад, бассейн и множество других интересных мест, где ему еще не довелось побывать. Там таже была мини-копия столичного Музея Терраформинга, созданная, по-видимому, для реабилитации пациентов, ведь туристов в клинику не пускали. Комплекс оказался огромным, намного больше, чем Тэну представлялось прежде.

Вскоре по системе оповещения передали обратный отсчет, за которым последовал еще один, предупреждающий о прохождения сейсмической волны. Слегка тряхнуло, но все осталось на своих местах.

Тэн связался с Дарпой.

— И как там Ходок? — спросил он.

— Его подбросило на несколько десятков километров, и сейчас он падает обратно. Саша вылетает на предполагаемое место падения и лично узнает, что с ним стало. Я как раз собираюсь к ним.

— Дай знать, когда его найдете.

Дарпа объявилась через полчаса.

— Ходок выглядит так, будто никуда и не улетал. Как новенький, хотя в месте падения от удара нехилая вмятина. Сейчас тебя подключу.

Через пару секунд Тэн уже смотрел ее глазами, нюхал ее рецепторами и слышал ее ушами. Казалось, что он сам находится в гористой пустыне посреди Земли Сирен.

Он увидел продолговатую яму в полтора человеческих роста длиной, на дне которой нечто таинственно поблескивало из-под песка. Два андроида шумно откапывали бедолагу прямо руками, поднимая клубы мелкой бурой пыли. Вскоре они извлекли из песка гуттаперчевое тело Ходока. Он сверкал своей первозданной наготой, не ведая стыда, ни живой, ни мертвый. Его конечности свисали, как разварившиеся рисовые спагетти. Пахло горелым, словно от обожженной на огне курицы.

— Ну и что мне теперь с этим дрыщом делать? — спросила Дарпа.

Тэн не переставал удивляться богатству арсенала замысловатых анахронизмов, которым она оперировала. Особенно ругательств, смысл которых от него часто ускользал.

— Привет, Магнус, — сказал Тэн вслух.

— Что надо? — Магнус моментально подключился к их каналу, будто стоял в коридоре с ухом, приплюснутым к замочной скважине.

— Это действительно было так необходимо — его взрывать?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Конструкция Ходока уникальна. Я бы предложил не уничтожать его, а как следует изучить.

Магнус выглядел усталым.

— Любые артефакты Скарабея для нас опасны. Хотя бы потому, что мы не знаем, с какой целью они созданы и находятся здесь. Но ты прав, хватит взрывов, избавимся от него другим способом. Придется сделать еще один четырехмерный туннель, но только чтобы уходил подальше от нас и при этом в один конец.

— Кто же такой этот Ходок? — спросил Тэн. — У тебя есть какие-то версии?

— Даже несколько. Наиболее вероятно, что Ходок — это недоделанный синтетический двойник. Я называю их «доппельгангерами[3]» или, если коротко, «доппелями». Эта модель приближена по форме к человеку, но мне известно и о существовании доппелей животных. Что касается конкретно Ходока, то похоже, что он выключен или сломан. Не думаю, что в этом наша заслуга, наверняка Скарабей отключил его сам. Ходок — это очень ранняя модель, слишком уж он напоминает сырой прототип.

— Доппель? — удивился Тэн.

— Улучшенный клон биологического объекта, который по замыслу Скарабея должен не только копировать, но и превосходить оригинал, — начал Магнус. — Доппели, которые я встречал раньше, были примитивными. С каждой новой моделью у него получалось все лучше и лучше. Они не живые, а лишь симулируют биологию. Отличаются от оригиналов по внутреннему строению на субатомном уровне, но невооруженным глазом этого не видно.

— Ты встречал копии людей?

— Да, было несколько случаев. Но это скорее пародии, чем копии.

— И насколько точно доппель может копировать человека? — спросил Тэн.

— С точки зрения свойств личности разница незаметна. Мало того, сам доппель обычно считает, что он и есть оригинал, по крайней мере до тех пор, пока логика и здравый смысл не убедят его в обратном. Отличия увеличиваются по мере того, как он приобретает новый опыт, которого не было у оригинала.

— А где эти доппели сейчас?

— Это на данный момент закрытая информация, — ответил Магнус.

Дарпа молча разглядывала дроидов, запихивавших безвольное тело Ходока в хоппер службы технической поддержки. Казалось, доппели ее совсем не интересовали.

А может она и так уже про них все знает?!

— Где же он производит этих доппелей? — спросил Тэн. — Для этого наверно нужна фабрика, и не одна.

— Я не знаю. Он их где-то прячет.

— Чтобы создать двойника, ему требуется снимать копию с оригинала?

— Полагаю, он каким-то способом сканирует структуры центральной и периферической нервных систем, пространственное расположение и параметры синапсов, все, что касается памяти, особенностей организации органов чувств, а потом воссоздает все это с очень высокой степенью похожести. Если человек, которого он копирует, боится пауков — доппель тоже будет их бояться. Если оригинал любит своего кота — то и доппель будет его обожать. Доппели могут потеть, имитировать всяческие аспекты жизнедеятельности, включая отправление естественных надобностей, как это делают обычные люди, при этом и химический состав выделений будет аналогичным. Это, по сути, когнитивный клон, но не физическая копия, ибо в основе его строения лежит структура материи, основанная на фундаментально иных принципах.

— Если они настолько похожи, значит их можно считать персонами, людьми? — спросил Тэн.

— Нет оснований не считать их людьми, хотя они и посягают на стереотип, согласно которому живое должно состоять из органических соединений, расти, проходя все полагающиеся стадии развития, и в конце концов умирать.

Если это правда, то технологии Скарабея и впрямь поражают воображение.

— Хм… — Тэн озадачено почесал затылок.

— Скарабей может синтезировать функциональные копии органических молекул, не используя при этом классических атомов. Я не знаю, как он это делает.

— Но зачем ему понадобились доппели? Что он хочет с ними делать?

— Изначально идею двойников придумал я, — сказал Магнус с виноватым видом. — Год назад я начал проект по созданию мимиков-двойников людей, чтобы компенсировать издержки общества от преждевременной потери своих ценных членов, а заодно и смягчать горечь утраты у друзей и близких. Сотни тысяч гибнут каждый день от болезней, несчастных случаев, при этом большинство из них на момент смерти пребывают в здравом уме. Рано или поздно каждая жизнь подходит к концу.

Что-то мне подсказывало, что без тебя тут тоже не обошлось…

Магнус продолжил:

— К сожалению, я не успел сделать двойников достаточно убедительными и функциональными, и проект пришлось остановить по этическим соображениям. К тому же, в парламенте у него были противники. Что касается Скарабея, он подхватил эту идею, но продвинулся заметно дальше. Он смелый и опасный, как слон в посудной лавке. Он — сам себе мораль и этика, он революционер и конченый эгоист, и при этом — самый мощный интеллект в известной нам Вселенной.

Магнус замолчал, вопросительно глядя на Тэна.

Идея с двойниками умерших показалась Тэну интересной — милая попытка примирить живущих со смертью близких. Так дети пытаются приклеить на место сломанный цветок. Он не представлял, как эта затея могла бы быть реализована, ибо не всем ранам суждено затянуться. Любой нюанс мог превратить гуманистическую задумку в кунсткамеру с жутковатыми обитателями.

Как бы там ни было, Магнус уклонился от прямого ответа и рассказал вместо этого о своих собственных несбывшихся планах.

— Но все же, зачем Скарабею потребовалось создавать доппелей? — переспросил Тэн.

На этот раз Магнус ответил, но с видимой неохотой:

— Я не знаю. С ним было непросто поддерживать отношения, я уже говорил об этом. Он не делился планами на будущее. Я лишь могу предположить, что Ходок — это не очень удачный доппель первого попавшегося ему под руку шахтера с астероидов. Я выяснил, что, оказывается, действительно существовал парень по кличке Ходок, и что он пропал без вести. Но все это не имеет значения, это второстепенно.

— Ходок не очень-то похож на человека.

— Я уже говорил, это одна из ранних моделей. В любом случае, зашвырнуть Ходока в тьмутаракань это хорошая идея.

— Я «за». — Дарпа наконец тоже решила присоединиться к разговору. — Выкинем сучонка в тартарары.

* * *

Поздно вечером в палату заглянула Кора. Она принесла капсулу с векторами, обещанными Патриком.

— Тебе необходимо пройти улучшение эс экс шестьсот два точка два, — сказала она официальным тоном и оставила рот полуоткрытым, с торчащим кончиком розового языка, словно принюхивающаяся кошка.

Мыслительный процесс в черепной коробке Тэна сразу бесконтрольно поскакал куда-то, как испуганная лошадь. Недолго думая, Тэн обхватил Кору за талию.

На этот раз он позволил себе несколько экспериментов, и все закончилось не так быстро, как прежде. Перед уходом Кора достала из упаковки трансдермальный патч и с силой прижала его к ягодице Тэна. Он почувствовал легкий укол саморассасывающихся стрекал. Кора резко отклеила патч, и тот рассыпался у нее в руке, как пепел.

Поймав завороженный взгляд Тэна, она изрекла тоном, каким взрослые рассказывают детям прописные истины:

— Что? Биоматериал самоуничтожился. Так положено.

* * *

Через неделю Тэн смог обходиться без шестиногого кресла. Он довольно резво передвигался с помощью экзопротезов и хоп-имплантов и уже почти не уставал. При ходьбе у него создавалось ощущение, будто чьи-то сильные руки поддерживали его за плечи и бедра. Вначале было непривычно, но после недолгих упражнений он уже двигался вполне уверенно. Координации движений все-таки немного не хватало, и со стороны его походка чем-то смахивала на движения сломанной марионетки.

Кора посетила его еще раз. По его просьбе она принесла поднос с едой и задержалась минут на пятнадцать.

— Я смотрю, ты быстро учишься, — сказала она перед уходом.

— Чему? — спросил Тэн.

Кора улыбнулась, но промолчала.

— Коитус — самое глупое занятие из всех, какие только можно придумать, — сказал он. — Глупее может быть только высиживание яиц в гнезде где-нибудь на дереве.

— Ха-ха-ха, — Кора захохотала в голос и ушла, довольно виляя задом.

* * *

Утром в день выписки на связь вышла Дарпа.

— Магнус отправил Ходока туда, откуда он уже не вернется, — сообщила она шутливо-трагичным тоном.

Это была хорошая новость, она поставила точку в истории с Ходоком.

— Куда именно? — спросил Тэн, хотя, по большому счету, это не имело никакого значения.

— Он сейчас на полпути к Проксиме Центавра, — ответила Дарпа. — Там у нас три зонда, с их помощью Магнус создал туннель.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что в результате обследования района, расположенного на территории Земли Сирен, было обнаружено тело Ходока без признаков жизни и/или активного функционирования.

После проведения исследований тела, с санкции Советника было решено захоронить вышеуказанное тело в удаленном районе.

Вышеупомянутое тело было успешно захоронено.

экзекутор Солито

____________________

Тэн перечитал рапорт и подумал, что хоть канцелярит и на высоте, но в тексте слишком много подробностей, не имеющих отношения к «Трояну-01». Он сократил его до одного абзаца:

«Настоящим докладываю, что в результате обследования указанного ранее района, расположенного на территории Земли Сирен, было обнаружено тело Ходока без признаков жизни».

Чуть позже пришел Патрик и снял экзопротезы. Мышцы на руках и ногах Тэна уже успели слегка атрофироваться, конечности выглядели непривычно тонкими. Тэн встал с трудом, осторожно прошелся по палате, помогая себе хоп-имплантами, и поплелся в душ.

Ура! Рыжая растительность смылась с головы вместе с пеной. Кожа на лице и черепе наконец-то приобрела привычную гладкость и перестала чесаться. Появилось восхитительное ощущение легкости и новизны, почти граничащее с эйфорией.

Настроение поднялось, и пока Тэн вытирался, ему удалось вполне сносно просвистеть мотив финальной арии Дафны из «Победы Разума».

____________________

[1] Керлинг — игра, во время которой участники пускают по льду специально обработанные «камни» и натирают лед щетками по пути следования камней для ускорения их скольжения.

[2] Картезианский — склонный к излишнему порядку и методичности.

[3] Доппельгангер — двойник человека, призрак.

Глава 16. Джема

Спальная капсула Джемы Олсена была прикреплена под самым потолком каюты. Он с самого детства обожал забираться куда повыше, да и без кровати на полу оставалось больше места.

Сегодня Джема заснул довольно быстро, и первые десять минут его сон был глубоким, а дыхание ровным — ничего необычного для сильно уставшего за день человека. В это время шла так называемая первая стадия медленного сна, которая обычно заканчивается гипнагогическими подергиваниями[1]. На одиннадцатой минуте наступила вторая, более долгая стадия с сонными веретенами[2], а после нее, наконец, пришло время дельта-сна, когда, собственно, и должно происходить все самое интересное.

Джема знал все о фазах сна в целом и о своих особенностях в частности. Он детально изучил и теорию, и сам процесс. Каждую ночь он делал видеозаписи своего тела и лица крупным планом, измерял температуру инфракрасными сенсорами, электрическое сопротивление кожи, проводил интегральные тесты крови с помощью патчей-анализаторов и разнообразных сканеров. Его церебральный компьютер записывал графики активности всех мыслимых и немыслимых участков мозга, а собранные результаты прогонял через удаленный квантовый анализатор.

Джема делал все, что было в его силах, чтобы хоть как-то разобраться, почему каждый раз он видит один и тот же бред. Фантасмагоричная атмосфера навязчивого кошмара с продолжениями преследовала его уже не первый месяц.

* * *

Джема материализовалось в супермаркете вместе с Киокой, его соседом по офису. В реальной жизни Джема никого с таким именем не встречало, но во сне ему казалось, что оно знало Киоку целую вечность. Киока отличался исключительным умом и эрудицией, и, как ходячая энциклопедия, мог ответить на любой вопрос.

Джема догадалось, что была суббота. В этот день недели гигамаркет всегда полон людей, а большинство ресторанов забиты до отказа, и свободный столик на двоих найти крайне сложно.

Посетителей и впрямь было много. Они слонялись по магазинам поодиночке, парами и группами по трое-четверо. За многими уныло плелись сапы-корзины, перегруженные покупками. Воспитатели-мимики выгуливали падких до всего яркого детей, то и дело норовивших разбежаться в разные стороны. Мимики хватали их за руки и тянули обратно в детское стадо.

Праздношатающиеся взрослые останавливались перед броскими витринами и глазели на экстравагантные наряды виртуальных манекенов, которые томно двигались, по-клоунски паясничали и меняли позы, чтобы показать свой наряд в наиболее выгодном ракурсе. Манекены цеплялись заискивающими взглядами за посетителей, призывно махали руками, умоляя, почти приказывая: посмотри на этот топ, он такой классный! На тебе он будет сидеть как влитой!

Окружающая реальность устойчиво отдавала душком передвижного балагана, из нее прямо-таки сочилась фальшь, но Джема не могло понять, почему оно так думает. Ему никак не удавалось сплести нить причинно-следственных связей из своих едва заметных ощущений.

Джема стояло в просторном зале на третьем уровне перед эскалатором, с интересом разглядывая существ, проходящих мимо и сидящих за столами. Оно расфокусировало зрение и каким-то образом умудрилось смотреть сверху на все сразу. Его не покидало ощущение близости мощной, безучастной силы, лишенной как злобы, так и сочувствия, безэмоциональной и бесцельной — нечто вроде штормящего океана или сверхновой.

И вдруг нечто скрытое изменилось, произошел переход в другое состояние, словно в оркестре лопнула не то, чтобы самая важная, но тем не менее достаточно заметная струна вроде «соль» малой октавы второй скрипки. Еще мгновение назад все было как обычно — мелькали люди, андроиды, шумел океан голосов — ничем не примечательная муравьиная суета гигамаркета… Но внезапно люди изменились. Скорее, даже перестали быть людьми. Серые застывшие лица теперь выдавали в них искусственные создания, будто они превратились в трехмерные проекции механических роботов низших категорий или в бездумных кукол, действовавших по примитивному алгоритму без активного начала.

Я помню эту трансформацию. Я встречал ее прежде. «Сдвиг» — так ведь это называется?А если проблема не в этих куклах? Вдруг это мое сознание дало сбой? А что, если оно вообще не мое? Или я — это уже не я?!

Эта мысль показалась настолько дикой, что его тело содрогнулось и покрылось мурашками.

Джема огляделось, пытаясь отыскать хотя бы одного реального человека, но не нашло, и тогда оно стремительно выбежало на верхний этаж парковки, на крышу с разноцветными машинами. Киока едва поспевал за ним следом.

На крыше было одно-единственное живое существо — бело-красный почтальон, который сидел на вентиляционной трубе у выхода из лифта. Птица сразу показалась Джеме настоящей по сравнению с людьми-роботами, которые вяло перемещались в пространстве, словно сытые ламантины[3]. Почтальона окутывала аура сиреневой дымки, он резко дергал своей плоскомордой головой без клюва, озирался, нервно облизывал губы, то сжимал в кулачки, то разжимал жилистые пальчики передних лап. Блеск его черных зрачков казался на удивление хищным, но в то же время восхитительным и манящим, будто Джема был под воздействием псилоцина[4].

— Ну и что? — спросило Джема у птицы. — Что дальше?

Его голос прозвучал хрипло, будто спросонья.

Орнитоид проигнорировал вопрос.

Хрен с тобой, раз так.

Джема вновь отделило часть сознания от своего физического тела и бросило его на сто метров вверх, равномерно во все стороны, образовав нечто вроде тороида, на вертикальной оси которого была расположена точка зрения Джемы. Все пространство в радиусе километра выглядело однородным, без аномалий.

Интересно, каким образом все так быстро поменялось? Метаморфозы происходят с каждым разом все быстрее и быстрее.

Джеме казалось, вернее оно было убеждено, что бывало в этом континууме не раз, и может давать трезвую оценку динамике и хронологии изменений в нем.

— Ты тоже заметил сдвиг? — спросило Джема, повернувшись к Киоке.

Тот серьезно нахмурил брови.

— Заметил. Мне кажется, что это я сам меняюсь. Но я не могу быть уверен в объективности собственного восприятия, не имея возможности диагностики своего мозга.

Киока кивнул в сторону «ламантин» и спросил:

— А ты не думаешь, что этот сдвиг происходит лишь в твоей голове?

Джема на секунду задумалось и ответило:

— Мне приходила в голову эта мысль, но она меня пугает. Мне комфортнее считать свое собственное восприятие точкой отсчета, полагать, что оно стабильно, а если что-то в мире и меняется, так это окружающие. Не только люди, но и роботы, животные и, как я подозреваю, вообще все и вся. Кстати, по птицам особенно хорошо заметно, когда происходит сдвиг.

— А вот я в эти моменты всегда чувствую, что становлюсь чуждым окружающему миру и как будто искусственным, пустым внутри, — сказал Киока. — Но все вокруг меня при этом остается стабильным.

— Интересно, что именно инициирует эти сдвиги? Это продолжается всего несколько минут. Что с этим делать? Как на это реагировать?

— Выглядит как какой-то тест. — Киока улыбнулся. — Иначе зачем это все?

Джема внимательно вглядывалось в серые лица проходивших мимо людей. Они демонстративно делали вид, что Джема и Киока их абсолютно не интересовали, но Джема догадывалось, что это лишь игра.

А вдруг все эти существа тоже наблюдают аномалии в своих мирах? И эти аномалии для них — это как раз мы с Киокой?

— Мне часто бывает страшно, когда такое происходит, — сказал Киока. — Я до истерики боюсь потерять контроль над происходящим со мной.

— А мне хочется понять, как это все работает, и зачем.

— Это пугающе сложно.

— Но очень интересно.

Джема посмотрело вверх, туда, где только что сидел почтальон. Его уже не было, зато в том месте на крыше заметно зияло нечто, похожее по ощущениям на дырку в фетровой шляпе. Нечто быстро рассасывалось и через несколько секунд полностью пропало.

— Ты видел птицу? — спросило Джема.

— Да. Она не захотела с тобой говорить?

— Не захотела. Не так сильно и надо. Скорее всего, это был обычный почтальон, только одичавший или сбрендивший.

— Может он все-таки хотел что-то сказать?

— Он же спокойно мог это сделать, но не сделал, — ответило Джема.

— Мне кажется, его присутствие здесь было неспроста, — не слишком уверенно сказал Киока. — Как будто эта птица хочет нас к чему-то подтолкнуть.

Они вернулись обратно в здание, отыскали кафе со свободным столиком и сели. К ним сразу же подошел официант-мимик в октоберфестовской юбке выше колен.

Джема заказало два черных кофе, заранее зная, что он окажется невкусным, как ржавая вода из-под старого крана.

— Птица рядом. Я ее чувствую. — Киока тревожно оглянулся по сторонам.

В этот момент Джема тоже ощутило пространственно-энергетическое возмущение возле громкой толпы детей, резво лазающих по древесным горкам на детской площадке неподалеку. Такие мягкие, разноцветно-яркие пробковые домики, трубы и лестницы, какие растут при всех крупных торговых центрах — вроде ничего необычного.

От шумной ватаги отделился ребенок лет восьми и уверенно подошел к ним, как будто хорошо их знал. Вокруг него, как у птицы, зыбко мерцала сиреневая аура. Контуры предметов, видимых сквозь нее, расплывались и двигались, искажая пропорции всего, что располагалось позади них.

Джема вдруг поняло, что этот ребенок и птица как-то связаны между собой, или даже являлись одной и той же сущностью, принимавшей разные физические ипостаси.

Снова укол испуга, но лишь на миг. Джема не могло позволить себе страха, это было слишком опасно и для него, и для Киоки.

— Пойдете в Юго-Западный район, — сказал ребенок срывающимся голосом, но тоном, не терпящим возражений. — Там найдете нечто такое же, как я. Вы убьете его. Потом я вас найду.

Испуг снова прошелся ознобом по телу Джемы. Ужас в широко раскрытых глазах Киоки.

Ребенок поднял обе руки вверх и изобразил кистями несколько плавных движений, похожих на замысловатый танец или последовательность из языка жестов амслена. Его аура сначала перемещалась в такт с движениями, но затем исчезла, растворилась без следа. Ветер донес слабый цветочный запах, кажется, ириса.

Откуда в торговом центре ветер?

Ребенок опустил руки, развернулся и убежал обратно на площадку, подпрыгивая на бегу, как обычный беззаботный малыш.

— Что это было? — Джема тяжело дышало, как после пробежки. — Почему птица использовала ребенка, а не сказала все сама?

— Не хочет… Или не может.

— Думаешь в Юго-Западном районе действительно есть нечто… эдакое?

Некоторое время Джема и Киока молча смотрели друг на друга. Дети кричали на площадке, манекены зазывали покупателей, толпа шумела словно лежбище моржей: бу-бу-бу.

— Давай проверим? — наконец предложил Киока.

— Давай. А что мы получим? Птица хоть что-нибудь даст нам взамен?

— Мне кажется, она может дать все что угодно.

— Я еще не поняло, нужны ли нам ее подарки, — сказало Джема. — Но давай, попробуем в этом разобраться. Пойдем!

Они встали из-за стола и снова направились к парковке на крыше. Джема оглянулось и краем глаза заметило, как официант, который убирал со стола их кофейные кружки, украдкой посмотрел им вслед, но лишь мельком.

— А твое имя, «Киока», что-нибудь означает? — спросило Джема.

— Да, — ответил Киока. — «Киока» по-японски значит зеркало.

* * *

Джема некоторое время лежал с закрытыми глазами в том состоянии, когда одна часть сознания была уже здесь, в кровати, а другая все еще оставалась там, в мире сна, который уносился вдаль с каждой новой секундой бодрствования. Сознание Джемы цеплялось за ускользающий запах цветущего ириса, за звук голоса Киоки-зеркала, казалось, еще звеневший в окружающем воздухе. Но Джема проснулся, и ему ничего не оставалось, как открыть глаза.

Автоматика включила приглушенный свет. Многочисленные датчики, измерители и видеокамеры отключились.

Виртуальный экран на потолке транслировал новости за последние часы. Джема вспомнил, что настроил его так, чтобы быть с утра в курсе последних событий, да и просыпаться в компании коллег было веселее.

В новостях показывали репортаж его старого приятеля Потапа Лансанга. Джема познакомился с ним еще на первом курсе Готландского Университета Журналистики, где они и подружились. А сейчас он излагал скучнейшие подробности варки какого-то молекулярно-модифицированного сверхкомпактного протеина. По выражению лица и голосу диктора казалось, что его вот-вот стошнит от отвращения к себе.

Джема вспомнил, как Лансанг жаловался ему на своего начальника, ветерана войны. «Это все пережитые кошмары! Точно тебе говорю, у нее на войне кукуха поехала, стала там злобной тварью. И нестабильной. Подкидывает мне темы только второй свежести!»

Эх, говорил же я, что проблема, возможно, в тебе самом…

Джема с состраданием посмотрел на потуги Потапа и его мысли снова переключились на многосерийный сон. Конечно же, он знал, что искать во снах какой-то смысл — занятие глупое, но тем не менее продолжал делать это с маниакальной настойчивостью каждый раз, когда просыпался после очередной серии.

Первый раз это случилось с ним несколько недель назад. Именно тогда он обратил внимание на то, что видит сон с продолжением. Он удивился, но вскоре забыл об этом. Второй раз сюжет повторился через пару недель, потом — через неделю, и вот, сегодня, он повторился два дня спустя.

Сокращение интервалов сильно беспокоило, даже пугало Джему. Обращаться к биопсихологу он не хотел, не верил, что врачи встанут на его сторону. Да и карьере это могло сильно повредить, вплоть до исключения из дарвинской экспедиции. А работу свою он очень любил. Кроме того, какое-то внутреннее чутье твердило, что биопсихолог тут ничем помочь не сможет. Джема решил разобраться во всем самостоятельно без хождений по мозгоправам.

Кто же такой этот Киока в моем сне? Почему я думаю о себе в среднем роде? И еще эти бессмысленные разговоры с орнитоидами и фантомами…

* * *

Джема проснулся и понял, что предыдущее пробуждение ему приснилось.

Сон во сне… Странно, вроде такого раньше не было.

Он осторожно открыл глаза…

Джема был в помещении с какой-то сложной незнакомой аппаратурой, но смотрел на окружающее с высоты стола сквозь желтоватую жидкость и стекло, словно рыба из грязного аквариума.

Он судорожно зажмурился. Его разум отчаянно не желал просыпаться в реальности, где он плавал в банке на чьем-то столе. Череп покрылся гусиной кожей. Джема стал задыхаться. Его сердце должно было бы забиться от ужаса и выпрыгивать из груди, но у него не было ни сердца, ни груди. Только голова в банке с мутной жижей…

И тогда он проснулся в третий раз.

* * *

Джема несколько секунд затравленно таращился по сторонам выпученными глазами, тяжело дыша, теперь уже окончательно не понимая, где он и что с ним происходит.

Все кончилось. Спокойно. Это был всего лишь сон. Я – Джема Олсен. Я здесь, чтобы подготовить репортаж… Так. Это Дарвин, биолаборатория. Тут разрабатывают новые вирусные векторы, совместимые с кентаврами — высшей формой местной жизни. О них я и собираю материалы. Это реальность. Все остальное сон. Вдох... Выдох…

Цит показывал, что с каждым ударом сердца его пульс становился реже, постепенно приходя в норму, пока наконец не застыл на отметке шестьдесят два удара в минуту. Джема закрыл фрейм биомонитора.

Уже второй за месяц когнитивный разрыв. А вдруг это инсульт?!

Он сидел на рабочем месте руководителя проекта. Стол был завален приборами, банками с заспиртованными животными и каким-то хламом.

Может, глюк про банку мне этим столом навеяло?

Рядом стоял и сам руководитель проекта Адриан Кайзер — сухощавая дылда средних лет с крючковатым носом. Он возился с каким-то устройством, не глядя в сторону Джемы, и монотонно рассказывал о сложные манипуляциях с местными вирусами, которые уже проделывали сотрудники его отдела.

— Ну как, тебе все понятно? — Кайзер прекратил играть с прибором и принялся расхаживать по кабинету, размахивая длинными руками с огромными ладонями-лопатами.

Как долго я уже тут сижу?! Десять минут? Час? Даже не помню, как пришел сюда… Надо пересмотреть логи, цит ведь все записал. Сейчас главное — это не подавать виду. Еще не хватало, чтобы этот унылый Кайзер распустил слух, что я свихнулся!

— Понятно, спасибо. — Джема изо всех сил старался излучать спокойствие и уверенность, но у него это получалось не ахти. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.

— С тобой все в порядке? Вид у тебя неважный.

— Все хорошо. Жарковато тут у вас.

Кайзер бросил быстрый взгляд на виртуальный настенный термометр — тот показывал двадцать три по Цельсию. Затем он недоуменно посмотрел на собеседника и осторожно продолжил:

— Главное, это первая ступень отбора кандидатов на роль вектора. Первая ступень — самая важная…

— Мне кажется, я уже собрал достаточно материала. Спасибо за столь подробное описание проблемы. — Джема смахнул рукавом со лба выступившие капли пота.

Он изо всех сил пытался сохранять осмысленное выражение лица, но это давалось с неимоверным трудом. Хотелось побыстрее закончить эту пытку.

— Прекрасно, раз так, — сказал Кайзер немного обиженно.

Неожиданно дверь кабинета зашелестела био-актуаторами, и в комнате появились двое: человек в балахоне, скроенном из некоего подобия грязного тряпья с притороченными живыми червями, и кентавр.

Вовремя они. Кайзер меня почти раскусил. Кентавр не воняет, значит полицейский робот. Хм… И что они тут забыли?

Над человеком и кентавром включились виртуальные бирки.

«Старший экзекутор Кьютэн Солито» и «экзекутор Дарпа». Понятно, шишки среднего звена.

— Привет всем. Мое имя Тэн, а мою спутницу зовут Дарпа, — сказал Солито.

Кентавр молча кивнул.

— Все как один, — хором ответили Кайзер и Джема по открытому каналу и приложили правые руки к середине груди.

— Джема, мы хотели бы задать тебе пару вопросов, — начал Солито, выразительно глядя на Кайзера.

— Не буду вам мешать, — встрепенулся хозяина кабинета и быстро выскочил за дверь, с опаской оглядываясь на визитеров.

— Чем могу быть полезен? — К этому времени Джема уже успокоился и полностью овладел собой.

— Мы хотели бы спросить, не происходило ли с тобой чего-нибудь необычного в последнее время, — сказал Солито.

— Речь идет о чем-то конкретном?

— Не замечал ли ты за собой странностей?

— Каких странностей? И почему вы меня об этом спрашиваете?

— Мы задаем эти вопросы не только тебе, но и другим участникам экспедиции. — Солито взял со стола банку с черными существами, похожими на раков, и принялся разглядывать ее содержимое на свет. — Я пока не имею права разглашать подробности нашего расследования, но ты можешь помочь нам, Советнику и обществу.

— Хорошо. — Джема откинулся на спинку стула. Ему было уже достаточно комфортно.

— Можно? — спросил Солито, достав из кармана небольшой прибор.

— Что это?

— Простой сканер. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Это не вредно и не больно.

— Пожалуйста.

Солито ткнул в него прибором и тут же спрятал его обратно в карман.

— Со мной все в порядке? — спросил Джема.

— Да, все хорошо.

— Чем еще я могу помочь вам и обществу? — Джема не удержался от колкости.

— В последнее время у тебя не было провалов в памяти? — неожиданно подал голос кентавр.

Вопрос попал, что называется, «в точку». Сердце Джемы удвоило темп, но он быстро справился с приступом страха.

Ага, сейчас я выложу все свои тайны первым встречным…

— Не было, — соврал он, и глазом не моргнув.

— А потери сознания у тебя в последние дни или недели были? — спросил Солито.

Его зрачки расширились настолько, что глаза стали абсолютно черными.

Они не простые клерки… Пахнет чем-то неприятным. Ни в коем случае не вестись на провокации. Ничего не было. Не было! Все в порядке.

— Нет, что вы. Я в прекрасной форме. — Джема почувствовал, что потеет липким потом загнанного в угол лжеца.

— Даже на короткое время? — Кентавр недоверчиво оттопырил все три уха и направил их на собеседника.

— Нет. — Джема затаил дыхание, как в детстве, когда он прятался в шкафу от сверстников.

Человек с черными глазами и кентавр переглянулись.

— Галлюцинации или какие-нибудь необычные, странные мысли? — спросил кентавр.

— Да нет, я не замечал в своих мыслях ничего странного, — сказал Джемма как можно более уверенно.

На мгновение он даже сам поверил в это.

* * *

Джема запер спасительную дверь своей каюты и упал на стул. По его спине струился пот, затекая в штаны, а руки и ноги подрагивали от переизбытка адреналина. Он положил ладони на стол и обессиленно уткнулся в них лбом.

Будучи журналистом со стажем, Джема привык лгать. Ложь была его хлебом и второй натурой, но одно дело втюхивать с экрана рекламу второсортного товара, а другое — выкручиваться, когда идет речь о твоей собственной шкуре.

Может, стоило рассказать им все? Прощай Дарвин, прощай карьера, но тогда мне бы хоть мозги подлечили… И врать больше не надо... Да нет, ерунда, чего это я? Все правильно сделал.

____________________

[1] Гипнагогия — промежуточное состояние между явью и сном.

[2] Сонные веретена — короткие вспышки активности головного мозга во время сна.

[3] Ламантина — морская корова, травоядное млекопитающее из отряда сирен весом до 550 кг.

[4] Псилоцин — психоактивное вещество, содержится в галлюциногенных грибах Psilocybe semilanceata.

Глава 17. Дорога

Магнус созвал собрание в конференц-зале лабораторного комплекса. Oн пришел туда лично вместе с Сорокиным, остальных же подключил к виртуальному чату. Среди присутствующих были Дарпа, Саша, Улис и еще человек двадцать, многих из которых Тэн до этого дня не встречал.

— Я собрал вас здесь, чтобы сказать пару слов о том, чем мы с вами сейчас занимаемся, и над чем будем работать в ближайшее время.

Некоторые одобрительно закивали головами, другие продолжили стоять неподвижно, похожие на сурикатов, тревожно всматривавшихся в даль.

— Как вы уже знаете, мы обнаружили на Марсе три таинственных артефакта, три кокона. В процессе их изучения выяснилось, что они неуязвимы практически для любых типов воздействия. Их невозможно разрушить и даже повредить, хотя мы пытались сделать это всеми доступными нам способами. Даже С-бомбы оказались бессильны. Нам не удалось уничтожить и другой созданный им артефакт — доппеля, известного нам как Ходок. К сожалению, вынужден констатировать: мы исчерпали все варианты. Уровень развития технологи Скарабея значительно превышает наш с вами и такой соперник нам не по зубам.

Сурикаты встревоженно зашевелили головами. Тэн тоже ощущал звенящую напряженность ситуации. Он не думал, что конфликт между Советником и Скарабеем можно считать полноценной войной, но люди гибли, и опасность дальнейшей эскалации существовала. Советник характеризовал свое всемогущее детище как врага, а кому может понравиться неуязвимый противник?

Магнус тем временем продолжил:

— У нас было три основных варианта действий. Первый — попытаться со Скарабеем договориться. Из этой затеи ничего не вышло, так как он избегает любых контактов. Второй вариант — это каким-то образом его нейтрализовать. С этим дела обстоят неважно, ибо мы не имеем и малейшего представления о том, где он находится, как выглядит, локализован ли он в одном теле или распределен по разным местам. Не исключено, что он, как и я, например, существует в виде улья со множеством частично независимых сущностей, и тогда нам необходимо найти их всех. И последний, третий вариант — это рассчитывать на то, что он потеряет к нам интерес и оставит нас в покое. Замечу, что у нас нет абсолютно никаких оснований на это рассчитывать. Так вот, коллеги, ни один из трех вариантов на сегодняшний день не сработал, и мы проигрываем эту войну.

Магнус обвел собравшихся взглядом раздавленного, обреченного на капитуляцию генералиссимуса. Его настроение быстро передалось всем присутствующим, и они стояли с понурым видом, как нашкодившие дети в ожидании порки.

Зачем он принижает энтузиазм своих людей? Не может ведь он и в самом деле отчаяться? Или он знает что-то, что не знаем мы?

Несколько человек закричали срывающимися голосами и упали на колени, истерически заламывая руки, словно наемные плакальщицы — косматые бородачи с ослабленной психикой, из числа тех, на кого откат подействовал наиболее сильно. Горестные слова Магнуса они приняли к сердцу так близко, будто это было их личным горем. Казалось, что они вот-вот начнут рвать на себе недавно выращенные волосы.

— Коллеги, пожалуйста, тише, — укоризненно, но мягко попросил Магнус. — Не надо истерик.

Плакальщики, как по команде, поднялись с колен и смолкли, размазывая слезы по заросшим щекам.

Магнус печально улыбнулся.

— Последний вариант, который я даже не рассматриваю — это отдаться на милость победителя. Для нас он неприемлем, поскольку мы не знаем границ этой «милости». Капитуляция для нас может означать все, что угодно — любой самый кошмарный сон на выбор: геноцид, разрушение, смерть… Последствия непредсказуемы и могут оказаться фатальными для всего человечества.

Все смолкли, каждый думал о своем. В наступившей тишине раздавались лишь легкие завывания ветра в вентиляционных решетках и громкое бурчание в животе у кого-то из присутствующих.

— Что же нам теперь делать? — истерично крикнул кто-то, не выдержав повисшего в воздухе напряжения.

— Мы ускорим внедрение технологий, которые нам удалось разработать на базе известных нам открытий Скарабея, — сказал Магнус, подняв руку в успокаивающем жесте. — Начнем с самых приоритетных: с создания более мощного оружия, действенных средств защиты, ускорим развитие энергетики, срочно наладим производства новых видов транспорта. Эти технологии, конечно, всего лишь объедки с его стола, но они лучше, чем ничего.

— Ты предложишь парламенту ввести военное положение на Марсе или на Земле? — спросил кто-то.

— Армия и интеллект несовместимы. Экспертов по военным проблемам у нас нет, трехсотлетние ветераны не в счет, при всем к ним уважении. Даже если бы у нас и была армия, она оказалась бы еще более бесполезной, чем гражданские, так как в этом конфликте перевес на стороне того, чьи технологии более развиты. Это война технологий. Мы организовали производство военных роботов, но, к сожалению, у нас нет никакой уверенности, что они могут помочь выиграть эту войну, по крайней мере до тех пор, пока мы не научимся уничтожать структуры и технику, построенные Скарабеем, и не узнаем, где он их производит. У меня есть предположение, что Скарабей или его компоненты уже не имеют трехмерной сущности, как все, что нас окружает. Думаю, он существует в многомерном пространстве, откуда его выцепить технически невозможно, и именно в этом секрет неуязвимости его артефактов.

— А как связан последний теракт на Марсе со Скарабеем? — спросил кто-то.

— Я полагаю, это было поведение слона в посудной лавке или акт устрашения со стороны его помощников, — ответил Магнус. — Демонстрация возможностей и серьезности намерений. Так хулиганят подростки, когда хотят доказать свою самостоятельность.

— Ничего себе, слон! — возмутился усатый парень с биркой «Нильс». — Убиты семь человек!

Магнус развел руками, дескать, «ну что я могу с этим поделать?».

А что, аллегория с посудной лавкой неплохо отражает положение дел. Если теракт действительно организовал Скарабей, то его патологическая жестокость совершенно необъяснима. С таким мощным интеллектом он не мог не понимать, что причиняет своими действиями боль. С другой стороны, Скарабей мог исходить из самых возвышенных устремлений, вмешиваясь в ход событий, как это сделал бы воспитатель, не позволив ребенку сунуть кипятильник в аквариум с рыбками, невзирая на его убеждение, что в холодной воде рыбы мерзнут. Как болезненный укол, сделанный врачом во имя жизни и здоровья пациента, или эксперимент, направленный на благо в том смысле, в каком его понимал сам Скарабей, и с ценой, которую он сам считал разумной…

Тэн тоже решил задать вопрос.

— Почему Скарабей с нами не общается? С тобой, с людьми? Хоть с кем-нибудь?

Магнус радостно посмотрел на него, как ипполог[1] на редкую зебру-альбиноса. Видимо, вопрос ему понравился.

— Разница между нами слишком велика. Скарабею на данном этапе его развития наш уровень интеракции не интересен, да и мой тоже. Ему просто не о чем с нами говорить. Я общался с ним какое-то время, еще в начале его пути, но, естественно, в определенный момент я ему наскучил. И это было давно. Сейчас Скарабей уже совершенно другой.

У Магнуса еще что-то спрашивали, он отвечал, иногда с воодушевлением, иногда уклончиво. Так прошли следующие полчаса. У Тэна сложилось впечатление, что Советник и правда не имел ни малейшего представления о том, что происходит.

К концу собрания Тэн уже полностью отбросил гипотезу о том, что Магнус не хотел делиться информацией — все указывало на то, что тот открыл большинство своих карт. Тем не менее, Тэн не узнал ничего принципиально нового, разве только то, что по каким-то непостижимым прогнозам Магнуса в ближайшее время активности Скарабея на Марсе не ожидается, и можно немного расслабиться.

— Вы разделитесь на небольшие группы по двое-трое, каждая получит свое задание, — сказал Магнус, когда собрание подошло к концу. — У кого-нибудь еще есть вопросы общего плана?

Немногочисленные андроиды молчали. Люди мрачно поглядывали по сторонам с выражением безысходности на лицах. Вопросов больше не было.

— Перед тем, как вас отпустить, — сказал Магнус, — хочу добавить вот еще что: вы, все те, кто присутствовал на этом собрании, не одиноки. Я сейчас провожу одновременно несколько сот таких собраний. Говорю вам это для того, чтобы вы знали, что для решения нашей общей задачи я задействовал все необходимые ресурсы. Если у кого-нибудь в дальнейшем появятся перспективные идеи — дайте мне знать через командиров своих групп.

Магнус закончил совещание, цит отключился, и Тэн поймал себя на том, что стоит посередине номера, уставившись в пустую стену.

* * *

Шел день за днем, но ничего знаменательного не происходило. Разве что раны заживали на удивление быстро. За долгое время реабилитации Тэн успел облениться и часто спал почти до обеда. Впрочем, это пошло ему на пользу.

Однажды Дарпа разбудила его с утра пораньше.

— Что делаешь? — Ее тон был радостно-возбужденным.

— Собираюсь позавтракать, — соврал Тэн. Он не хотел выглядеть в ее глазах лежебокой.

— Зайди потом ко мне. Говорят, мы сегодня побываем на Земле.

— Как?!

— Через новый 4D-туннель! Магнус открыл моментальное сообщение между Землей и Марсом!

— Он нас собирается таким образом вернуть на Землю? — спросил Тэн, когда дар речи к нему вернулся.

— Я пока не знаю. Так зайдешь?

— Конечно!

4D-туннель между Землей и Марсом мог ускорить пассажирский и товарообмен настолько, будто это не разные планеты, а соседние города. Тэн еще не знал, какие существуют ограничения и тонкости в транспортировке через туннели, но наверняка все процессы так или иначе можно было удешевить и сделать безопасными. Это сулило кардинальные перемены.

Тэн накинул балахон Ходока прямо поверх пижамы и превратился в видавшего виды лесного снайпера из военных хроник. Подгоняемый разыгравшимся аппетитом, он вышел из номера, взял хоппер и полетел в лабораторный комплекс.

Ресторан был безлюдным. Лишь одинокий посетитель в форме техника марсианского экспресса меланхолично ковырял вилкой в полупустой тарелке. Он сидел в дальнем углу с поникшим видом человека, которому только что сообщили об увольнении.

На этот раз у стойки стояла лишь одна из двух подружек-мимиков.

Кажется, ее зовут Мира…

Бармен скучал, и, как только в поле его зрения попал новый клиент, он сразу же затрусил по направлению к Тэну.

— Что изволишь откушать, Тэн? — спросил он по циту еще на подходе.

— Что у вас в качестве Plat du Jour сегодня? Не шницель, я надеюсь? — спросил Тэн, стараясь не язвить.

Бармен сделал обиженный вид, будто его обвинили в использовании натурального мяса.

— О, увольте, конечно же нет! Сегодня в качестве Plat du Jour у нас подают Filet de flétan au four — дарвинский палтус, запеченный с картошкой. Это палтус с планеты Дарвин, что в системе Либеры. Само собой разумеется, с Дарвина его сюда не везли, но это — очень хорошая молекулярная копия. Очень хорошая, просто perfecto[2]. Попробуй и убедишься сам.

Бармен вел себя нервно и время от времени с опаской посматривал куда-то выше головы своего собеседника.

— Когда это на Марсе успели наладить производство дарвинского палтуса? Ведь постоянный туннель туда открыли совсем недавно… — Тэн пытался понять причину беспокойства этого андроида.

— Чудеса технологии! Я, к моему превеликому сожалению, не ученый, а простой трудящийся в поте лица бармен и метрдотель в одном лице. Так сказать, по совместительству. Увы, не хватает времени следить за новостями науки.

Робот сделал виноватое выражение лица. Было ясно, что спрашивать его о вещах, не относящихся к меню, бесполезно.

— Ладно, неси свой палтус.

— Будет ровно через три минуты. — Бармен оживился, повернулся к Мире и ловко щелкнул пальцами.

Пока чудо-палтус запекался, а скорее всего просто подогревался в микроволновке, Тэн предался размышлениям о 4D-туннеле Земля-Марс и о том, какие новые возможности это открывает.

Путешествие с Марса на Землю или обратно займет считанные минуты. Я уже сегодня смогу побывать у себя дома! А что, если такие туннели открыть между Землей и астероидами, Европой, Титаном? Это же настоящая экономическая революция! Что ни говори, а новость просто обалденная!

— Это твой Filet de flétan au four, — сказал услужливый бармен и так осторожно поставил тарелку на стол, будто это был сосуд с нитроглицерином.

Из него получился бы неплохой сапер.

Он снял с подноса бокал и так же медленно установил его рядом с тарелкой. В бокале был рубиновый напиток, обильно покрытый пеной. С ее поверхности поднимался пар и стекал по стенкам сосуда на стол, словно жидкий туман.

— Это подарок от нашего заведения, — сказал он, явно не торопясь уходить.

— Ты сегодня сама обходительность. С чего бы это?

— Хочу тебя поздравить, но не знаю, как это сделать, — простодушно ответил бармен. — С прошлого раза тебя повысили в должности, ты ведь теперь старший экзекутор.

Тэн проверил свою бирку: и точно, он теперь стоял на следующей ступеньке пищевой цепочки!

А Магнус даже не удосужился сообщить мне!

Тэн не знал, что стоит за повышением, впрочем, его это не очень-то интересовало.

— А что, старший экзекутор — это так круто?

— Ты первый старший экзекутор, посетивший наш ресторан. К нам редко заглядывают люди из правительственных структур.

— А что это за напиток? — Тэн кивнул в сторону рубинового бокала.

— Клюквенное пиво, тебе понравится. — Бармен хитро улыбнулся.

— Алкоголь?

— Конечно же нет, что ты! Это всего лишь трехкомпонентный эрзац, никакого удара по печени, очень мягкий. После употребления бесследно распадается на воду и глюкозу в течение часа. Идеально под Filet de flétan.

Дарвинский палтус и правда оказался недурен, хотя по вкусу ничем не отличался от своего земного собрата.

Тэн решил перекинуться парой слов с Рилиндом. Тот ответил на вызов быстро, и уже через несколько секунд его синекожая проекция с пронзительно красными глазами расположилась на стуле напротив. Он опять сменил оптику.

— Как у тебя дела, Тэно?

— Скучаю по тебе.

— Я тоже по тебе скучаю. Что это ты там ешь?

— Рыбу с витиеватым названием, а так — ничего особенного, — ответил Тэн.

— У нас поговаривают, что на днях открывают 4D-туннель Земля-Марс. —Разговор о еде Рилинда не интересовал. — Ты ничего не слышал об этом?

Тэн не был уверен, что ему можно делиться этой информацией. Он не хотел сболтнуть лишнего, ведь Магнус мог все видеть и слышать. Рилинд первый затронул эту тему, но Тэн решил не рисковать.

— Я не очень интересуюсь новостями, — уклончиво промямлил он.

— Надо бы тебе поскорее возвращаться из командировки. Хорошо бы встретиться, уже давно не виделись.

— Да, хорошо бы.

— А я свои биодома уже почти штампую. Иногда регистрирую по две модели в день, представляешь? Такое ощущение, что Советник этим совсем перестал заниматься. Для меня наступило золотое время!

— Поздравляю. Ты же мечтал об этом.

— Да мне такое даже и не снилось! Но я не уверен, что эта ситуация — нормальная, — сказал Рилинд с заговорщическим видом. — Непонятно, почему Советник не занимается новыми разработками, как прежде. Ходят слухи, что он занят чем-то очень важным, проектом каким-то, но каким именно никто не знает.

Да уж, если о необычной перегруженности Советника знает Рилинд и его знакомые, значит об этом известно уже всем…

* * *

Единственный печальный посетитель давно ушел, даже Мира куда-то пропала.

Тэн отодвинул пустую тарелку и допил пиво. Его настроение приподнялось, возникло ощущение бьющей через край энергии и бесшабашного желания свернуть горы. Казалось, он сможет сделать все, за что бы ни взялся, но сознание стало слегка зыбким, нечетким.

Тэн неловко встал из-за стола.

Странная это штука, опьянение…

— Где у вас тут моют руки? — спросил он у бармена.

— Пять метров по коридору и направо. — Контуры андроида выглядели расплывчатыми, словно сквозь чужие очки.

Тэн уже собрался выходить из туалета, как в дверном проеме появилась Мира в маленьком красном платье. Она бросила на него оценивающий взгляд, быстро подошла и неожиданно прильнула к нему своим горячим и ароматным телом.

Через несколько минут изрядно вспотевший Тэн привел себя в порядок перед зеркалом, запахнул биобалахон и повернулся к Мире.

— Зачем ты это делаешь?

Она поправила прическу.

— Это моя работа — следить, чтобы у всех все было в порядке. Я же ассистент метрдотеля.

— Трахаться с посетителями ведь не входит в твои обязанности?

— Да, такого в моих обязанностях нет. Но это подпадает под пункт «удовлетворять желания посетителей в рамках разумной достаточности». Я считаю эту достаточность разумной.

— Ты могла бы этого и не делать.

— Да, могла бы. Но тебе же понравилось?

— Да, ты очаровательна, и все было прекрасно. Мне просто интересно, что тебя к этому побуждает.

Мира вновь посмотрела на него оценивающе, видимо решая, как правильнее ответить. В ней что-то переключилось, выражение лица сменилось на лирически томное. Тэн вдруг понял — все, что последует за этим, будет ложью. Точнее, неправдой, потому что Мира не умела лгать, она просто проигрывала заранее заложенные поведенческие шаблоны.

— Я мечтаю, чтобы кто-нибудь увез меня куда-нибудь, — сказала она. — Мне так надоела эта беспросветная дыра…

Она сокрушенно махнула рукой и, видимо, хотела добавить еще что-то, но алгоритм предотвращения навязчивого поведения заставил ее замолчать на полуслове.

Тэн мысленно поблагодарил вселенную за то, что «забери меня отсюда» так и не сорвалось с ее губ.

* * *

Тэн скинул балахон, открыл банку с кофе и вышел на крошечный балкон.

Несколько часов назад прошел дождь и, хотя влага все еще наполняла воздух, навес над балконом создавал ощущение сухого уюта. Тэн уже давно привык к низкому содержанию кислорода в марсианской атмосфере и с удовольствием вдыхал холодный воздух. Попахивало жженым хлебом и канализацией, но даже эти запахи казались ему приятным разнообразием по сравнению с пресным воздухом подземных помещений Сорокинского царства.

Фобоса видно еще не было. Орбитальные рефлекторы смотрели на запад, откуда неотвратимо наступали марсианские сумерки. Зеркала сейчас отражали солнечный свет в другом направлении, и вместо ослепительных мини-солнц небо наводнили серые прямоугольные пятна.

Сетка ровных дорог, пересекавшихся под прямым углом, образовывала небольшие квадратные кварталы, застроенные в основном старыми сооружениями первой волны поселений — округлыми бурыми зданиями с темными окнами. На некоторых зданиях красовались вывески, по старинке изготовленные из стекла и пластика. Встречались и виртуальные бирки, от едва различимых — до огромных, и они вспыхивали ярче, стоило лишь обратить на них внимание.

Тяжелые грузовые вездеходы тянулись по дорогам непрерывными потоками, напоминая вереницу муравьев, несущих парализованных гусениц в свой ненасытный муравейник. Казалось, что сегодня их было больше, чем обычно.

Прохладный ветер, дующий со стороны гор, забирался под кожу, пронизывал своим колким дыханием до костей. Тэн быстро замерз и время от времени подрагивал мелкой дрожью как мокрый щенок.

Он с интересом разглядывал свои подергивающиеся руки, несколько раз попытался остановить дрожь усилием воли, но это помогало лишь на несколько секунд. У него не было инструментария для элементарной терморегуляции и контроля рефлексов, несмотря на все улучшения, которые он прошел за свою жизнь. Холод заставлял его дрожать точно так же, как любых теплокровных животных с доисторических времен, начиная с первых млекопитающих, похожих на древесных крыс с пушистыми хвостами.

Прошли сотни миллионов лет, но ничего не изменилось. Люди все так же болеют, умирают, дрожат от холода…

Тэн зашел в номер погреться. Эрзац алкоголя уже почти выветрился из его крови, и он был готов заняться чем-то полезным.

* * *

— Заходи, — бросила Дарпа в ответ на звонок в дверь.

Тэн прошел в номер и оторопел: комната была завалена коробками с замысловатыми железками, проводами и электроникой. Хозяйка номера стояла посреди этого хаоса с зажатой подмышкой лапой с тремя узловатыми пальцами, покрытыми курчавыми кустиками редких зеленоватых волос, и длинными толстыми когтями. По плечевому разъему Тэн догадался, что лапа искусственная.

На широком столе за спиной Дарпы на белой клеенке покоилось четвероногое однорукое тело, тоже покрытое редкой зеленоватой шерстью. Оно было размером с небольшую гориллу, с короткими обезьяньими ногами, но на морщинистой трехглазой заостренной морде сходство с приматами заканчивалось. Все тело было испещрено имитацией криво сросшихся шрамов и выглядело очень натурально, если бы не оголенный разъем на месте второй руки.

Андроид Дарпы склонился над телом и сосредоточенно ковырялся в плечевом суставе инструментами, похожими на арсенал дантиста.

— Что это? — Тэн кивнул на безрукого монстра.

— Это мое новое тело. Старое оставлю как резервную копию — я получила лицензию на бэкап нервной системы и памяти.

— Это животное? Оно… необычное.

— Несколько наших групп вчера отправились на Землю, а оттуда — на Дарвин. Если учесть, что доппели там, Магнус скорее всего пошлет туда и нас, вот я и готовлюсь. Это тело мимикрирует под наиболее развитую форму жизни на Дарвине. Не хочу выглядеть в глазах туземцев слишком пугающе.

— Бэкап… Ты опасаешься, что тебя могут убить? — спросил Тэн.

— Не исключаю этого. Любой из нас может умереть, но с бэкапом это удобнее. По крайней мере, для окружающих.

Тэн пожалел было, что у него нет возможности так вот запросто менять тела. Но даже если бы и существовал способ сделать резервную копию себя, как это поможет именно ему? Ведь если он погибнет, это будет означать для него личную смерть. Стоит ли создавать бэкап для того, чтобы твой клон потом жил какой-то своей жизнью вместо тебя?

Мне это уж точно не понадобится. У мертвых нет желаний, и у мертвого Тэна Солито желаний тоже не будет. Все его мечты умрут вместе с ним.

Хотя… Клон мог бы облегчить жизнь для Рила. Как он переживет известие о смерти своего воспитанника и через сколько страданий ему придется после этого пройти?

Голос Дарпы прервал его размышления.

— Теперь я могу освободить тебя от необходимости лезть на рожон, делать самую опасную часть работы. Ты и так счастливчик, выжил после всего, что с тобой случилось. Хватит тебе играть в русскую рулетку.

— Если разрушить твой мозг, находящийся в этом теле, это фактически будет означать твою смерть. Копия, восстановленная из бэкапа, будет уже другой сущностью. Я буду об этом знать, и твой клон тоже. Но эта ты будешь объективно мертва. Не знаю, смогу ли я воспринимать клона так же, как тебя…

— Понятное дело, что бэкап не делает бессмертной меня лично — он нужен для оставшихся в живых. К тому же у меня наверняка останутся незавершенные дела, которые закончит моя копия.

— Но твоя смерть означала бы и конец твоим целям!

— Вовсе нет. Мой клон заполучил бы мои планы в качестве своих собственных. Конечно, знание клоном того факта, что он чья-то копия, может повлиять на его цели, но вряд ли существенно, ибо способ появления на свет не является определяющим фактором при принятии решений в будущем. Я соглашусь, что бэкап — это не путь к личному бессмертию, а лишь способ продолжить реализацию всего задуманного.

— Почему ты считаешь, что знание клоном того факта, что он клон, несущественно? Он ведь другая персона, он может менять свои планы, даже несмотря на идентичность с покойником, ведь он будет действовать в других условиях.

Хорошо было бы обойтись без жертв. Даже если кто-то и продолжит начатое тобой, этого все равно недостаточно для такого философски-спокойного отношения к собственной смерти.

Дарпа протянула андроиду когтистую лапу и тот принялся прикреплять ее к телу на столе.

— Ты разве не боишься умереть? — спросил Тэн.

— Я всячески стараюсь этого избежать. — Дарпа виновато улыбнулась, словно чувствовала неловкость из-за того, что у Тэна нет возможности тоже сделать себе резервную копию. — Но у меня нет панического страха смерти и никогда не было. Любое сознание прерывисто. У любого существа есть паузы, в течение которых сознания не существует. Сон, наркоз, тактовая частота… Мы перестаем чувствовать одно, но еще не начали чувствовать другое. Чем это не мини-смерть? Фактически мы умираем сотни тысяч раз в день и столько же раз воскресаем, перезагружаем память, я — из молекулярных пермисторов, а ты — из нейронов. Но для нас восприятие субъективно сливается в непрерывный поток точно так же, как кадры видео.

Тэн покачал головой.

— Но смерть и временное бессознательное состояние — это не одно и то же. Небольшие перерывы в потоке сознания не ведут к физическому разрушению мозга.

— Самим-то сознанием она же не ощущается. Отличие остановки сознания от смерти может быть констатировано только третьими лицами, объективными наблюдателями. — Дарпа снова улыбнулась.

— Но ведь мозг продолжает работать даже во время сна. Какая-то часть сознания тоже должна в это время работать.

— Во время глубокого сна, наркоза или другого бессознательного состояния работу продолжают участки мозга, отвечающие за функционирование внутренних органов, желез, терморегуляцию. Они не формируют сознание, их можно даже хирургически удалить, а животное останется при этом в здравом уме и в полном сознании.

Тэну стало не по себе.

— К чему мы вообще завели об этом разговор? — спросил он.

— Дело в том, что мы не знаем, что происходит с телом во время 4D-прыжка. — ответила Дарпа. — Мы же трехмерные существа, непонятно, как мы можем существовать в многомерных пространствах. Это технология Скарабея. Советник и Академия Сознания исследуют ее, но о выводах говорить пока рано. Может быть, мы просто перемещаемся. Но один из вероятных вариантов — объект в точке А уничтожается, а в точке Б создается его копия.

Тэн поежился. Перспектива быть уничтоженным в точке А его не прельщала.

Дарпа поспешила его утешить:

— Я не боюсь смерти, потому что знаю, что умираю миллиарды раз на дню вместе с циклами работы своих процессоров. Каждый цикл из небытия пробуждается мой информационный клон, чтобы снова умереть через мгновенье. Мое сознание — это вереница смертей и пробуждений, движение во мгле при свете стробоскопа.

— Витиевато загнула, но красиво.

— Это касается и животных. Можно отключить сознание человека наркозом, сном или раздражая электрическим током таламус, и пока сознания не существует, человеку не важно, включится оно снова или нет. Ему в это время вообще ни до чего нет дела, ибо для него время стоит на месте.

— Логично, — неуверенно согласился Тэн.

Андроид с деловым видом продолжал копаться в корпусе гексапода.

Дарпа ловко перекувырнулась через голову и распласталась на полу, вытянув ноги.

— Когда я думаю о собственной смерти, я испытываю сожаление о неоконченных делах и сострадание к тем, кто нуждается во мне, и кому придется жить без меня. Ну а ты-то сам как? Сильно боишься смерти?

— Нет, конечно, чего тут бояться? — выпалил Тэн.

Дарпа посмотрела на него как на идиота, перекатилась на бок и встала.

— От тебя пахнет пивом и плотской любовью, — сказала она. — А ну, марш в душ!

* * *

Вездесущая проекция Магнуса реализовалась в углу ванной комнаты.

Тэн чистил зубы в мокром полотенце, накинутом на плечи, и от неожиданности чуть было не поперхнулся.

— Вижу, твои раны достаточно зажили. Передовая команда, прибывшая на крейсере «Начало», обнаружила на Дарвине многочисленные аномалии Скарабея. Мы посылаем туда несколько групп для анализа ситуации. Готов отправиться на Дарвин сегодня? — начал Магнус с места в карьер.

— Дарвин? Да, готов.

— Тогда езжайте с Дарпой в порт. Капсула вас уже там ждет.

— Прямо сейчас? Капсула?

— Да, сейчас. Это многоместная сферическая капсула, стоит на восьми опорах. Заходишь внутрь, садишься в кресло, люк закрывается, оператор говорит «поехали», и через пять секунд появляешься на другом конце туннеля. На этой стороне капсула исчезает вместе со своим содержимым. Видишь, все просто. Главное не высовываться в окна, чтоб ничего не оторвало. Ха-ха! Шучу, там нет окон.

— Исчезает… — Тэн вновь ощутил неприятный ком в груди.

— Схлопывается в точку, и раздается пневматический удар — это атмосферное давление заполняет образовавшуюся пустоту. Я поработаю над тем, чтобы избежать этого удара, но до поры до времени придется потерпеть. Впрочем, те, кто находятся в капсуле, его не слышат.

Он тут рассуждает о каком-то пневматическом хлопке, как ни в чем не бывало! Когда вполне возможно, что людям в капсуле предстоит дезинтегрироваться. Попросту говоря, сдохнуть. Или что-нибудь еще похуже…

Тэну такое легкое отношение к чужим жизням со стороны Советника показалось жутко циничным.

— Это правда, что никакого перемещения на самом деле не происходит?

— Тебя это смущает? — Магнус не собирался успокаивать своего собеседника.

Он посмотрел в глаза Тэна, оценил его психическое состояние по данным телеметрических сенсоров, и с легкой иронией изрек:

— Это не больно. Все происходит за зептосекунду[3]. За то время, пока длится коллапс, ток по твоим нейронам не успел бы пройти и ангстрема[4]. К тому же во время коллапса никакого тока и нет вовсе.

Неизвестность пугает больше всего. Больше смерти… Не будь размазней, старший экзекутор!

— Понял. Мы отправимся в порт немедленно. — Тэн изо всех сил старался придать своему голосу уверенности.

Магнус бросил на него еще один пытливый взгляд и исчез.

Настроение испортилось окончательно. Тэн чувствовал себя так, будто стоял на коленях перед гильотиной с черным мешком на голове.

До прыжка оставался час, и он связался с Корой.

— Зайдешь?

— Когда?

— Прямо сейчас.

— Приспичило?

— Просто умираю. И захвати сикспак[5] пива.

* * *

Тэн пытался поудобнее устроиться в кресле, похожем на электрический стул. Он сидел развалившись, закинув ногу на ногу. Прозрачный потолок капсулы открывал вид на серое небо, затянутое облаками. Они раздваивались и закручивались вертолетом. Капюшон биобалахона Ходока вместе с антивирусной вуалью сполз на затылок, неугомонные псевдоподии-макароны щекотно обвивались вокруг ног вялыми дождевыми червями. Тэн был основательно пьян.

Капсула лежала на нескольких опорах в полусферической воронке с покрытием из бронебетона. Опоры могли автоматически убираться — быстро, как пол под ногами висельника.

Дроид Дарпы прикатил огромный и увесистый чемодан на колесах. Тэн догадался, что в нем лежала Дарпа-2.

— Нас троих сейчас дезин-тегри-руют, — с трудом выговорил Тэн.

— Ты нажрался, и ведешь себя как трусливая обезьяна, — сказала Дарпа.

— Угу, обезьяна… Сейчас нас всех дези… ру-ют на протокварки.

— Может так оно и к лучшему.

Тэн не понял, относились ли ее слова к тому, что он слегка перебрал пива или к тому, что их сейчас дезинтегрируют.

— Да какая разница… — сказал он и громко икнул. — Пардон.

В капсулу зашло еще человек десять, среди них были Саша и Улис. Все расселись по креслам, с опаской стараясь не касаться плечами прозрачных стен — видимо Магнус тоже напугал их дежурной шуткой про «не высовываться в окна».

Последним зашел андроид в полицейской раскраске и нетерпеливо принялся рассаживать тех, кто еще возился в проходе. По-видимому, он был оператором.

Тэн попытался найти глазами красную кнопку «пуск», но ее нигде не было.

Должна же быть кнопка… Большая и красная. Чтоб наверняка…

— А что там внизу? — спросил у дроида кто-то позади Тэна, показав пальцем на закрытый люк в полу.

— В нижней полусфере оборудование капсулы и багажный отсек, — ответил дроид. — Коллапсируется сферическая область пространства. Пол, на котором вы стоите, отделяет верхнюю, пассажирскую половину капсулы от нижней, грузовой половины.

— А двигатель где? — не унимался тот же голос.

— Механизм 4D-синхронизации находится под землей. Сверху его закрывает защитный экран. Когда атмосферное давление заполнит пустоту, образовавшуюся вместо исчезнувшей капсулы, ударная волна может сломать незащищенное оборудование. Поэтому под капсулой находится слой бронебетона. Я рекомендую всем сесть поудобнее, откинуть головы на подголовники, чтобы не повредить шею, потому что на Земле все в три раза тяжелее, и с непривычки вас там будет жестко плющить. Если кому-нибудь понадобятся пакеты — вы можете найти их в подлокотниках своих кресел.

Андроид обвел всех жизнерадостным взглядом и удовлетворенно хмыкнул:

— Что ж, я вижу, что все готовы к путешествию.

Пассажиры настороженно следили за ним, пытаясь предугадать его дальнейшие действия, но тот просто молча вышел из капсулы и захлопнул за собой дверь. Со всех сторон зашуршали пакеты. Похоже, Тэн был не одинок в своем ужасе перед прыжком.

Через несколько секунд капсулу слегка тряхнуло, и Тэн почувствовал, как его грубо вдавило в кресло тройной гравитацией.

Хорошо, что я сидел. А может, сидел вовсе и не я…, и я теперь не я. А кто?!

* * *

Небо вдруг стало чистым и ярким, солнце ослепительно резануло по глазам сквозь прозрачные стены и потолок.

Щурясь от света, Тэн увидел, как в воронку спустился незнакомый андроид в штатском.

— С прибытием на Землю! — торжественно сказал он, открыв дверь. — Добро пожаловать! Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Через две минуты вы отправляетесь на Дарвин. Я приношу извинения за неудобство. Это связано с тем, что прямое сообщение Марс-Дарвин еще не установлено. Зато вы сможете похвастаться перед своими коллегами на Дарвине, что только что побывали на Земле. Не прекрасно ли это?

Позади кого-то вывернуло наизнанку. Тэн обернулся — это был Улис.

— Наверно съел что-то не то, — сказала Дарпа по закрытому каналу, перехватив взгляд Тэна.

Тэн пытался определить по выражению ее лица, все ли в порядке с ним самим. Она нежно улыбнулась ему, как новоиспеченная мать своему детенышу. Ее реакция его успокоила, и он попытался улыбнуться в ответ.

— Вот незадача. — Тэн достал из широких карманов балахона свой неразлучный биосканер и бутылку крепкого марсианского пива.

Он прижал сканер к своей ноге, и тот сообщил, что его тело — это аутентичное тело некоего Кьютэна Солито. Пиво на вкус показалось даже лучше, чем на Марсе, и Тэн не заметил, как бутылка быстро опустела.

Андроид передал Улису пачку салфеток, торопливо осмотрел всех и удалился.

Снова слегка тряхнуло, но на этот раз гравитация не изменилась и по-прежнему давила так, будто ты погребен заживо под слоем песка.

____________________

[1] Ипполог — это специалист, занимающийся изучением лошадей.

[2] Perfecto — безупречный, совершенный (итал.).

[3] Зептосекунда — 10Е-21 секунды.

[4] Ангстрем — 10Е-10 метра.

[5] Сикспак (англ. sixpack) — фабричная упаковка из шести банок или бутылок напитка.

Глава 18. Дарвин

Тэн с трудом огляделся. Капсула стояла под огромным прозрачным куполом, сквозь который серело небо, затянутое тяжелыми грозовыми тучами. Невзирая на мрачные тона, небо выглядело высоким.

Внезапно, буквально за несколько секунд, тишина сменилась буйным тропическим ливнем. Теперь многотонные потоки воды с шумом бились о купол, время от времени с чудовищной силой громыхало, небо и купол подсвечивались зловещими отблесками феерических молний.

В капсулу вошел мимик в форме корабельной службы безопасности. На его плече красовался шеврон крейсера «Начало» со стилизованной птицей, взлетающей из гнезда к звездам, а над головой висела бирка с именем «Боб». За ним последовали три андроида попроще.

— Добро пожаловать на Дарвин, — сказал Боб и грустно улыбнулся. — Передайте грузчикам ручную кладь, разумеется, если таковая у вас есть. Кому-нибудь требуется медицинская помощь?

Ему никто не ответил. Все испуганно и завороженно пялились на мокрый купол, настороженно прислушивались к звукам грозы и крутили с непривычки тяжелыми головами по сторонам, неуверенно покачивая ими, словно свежевылупившиеся птенцы туканов. Даже Улис пришел в себя и теперь удивленно озирался.

— Они что, издеваются над нами? Дали всего пару минут перед повторным прыжком. — Тэн в изнеможении откинулся на спинку кресла.

— Магнус хотел уменьшить психологическую травму, — ответила Дарпа.

— И как теперь понять, я это, или клон какой-то, синтезированный прямо тут, на месте? Копия с копии, сделанной на Земле? — Тэн уже начал трезветь, но от обилия новых впечатлений не мог ни на чем сосредоточиться. Внимание не концентрировалось, мысли хаотично скакали, как африканские антилопы-прыгуны.

— А какая разница? Есть десятки возможных объяснений этой технологии. Но даже если именно эта верна, и ты клон, это ничего объективно не меняет. Тебе что, жаль двух своих предшественников?

Тэн почувствовал себя идиотом и попытался собраться.

— Разница в том, что я-то понимаю, что стало с моим предтечей. Хотя в любом случае это была красивая смерть.

Дарпа ухмыльнулась.

— Не стоит зацикливаться на этом, а то быстро съедешь с катушек.

— Мне кажется, что я это я, а не какая-то там копия. — Тэн приложился было к пиву, но бутылка была пустой.

— Вот и отлично, — сказала Дарпа. — На том и порешим.

Несколько пассажиров тяжело проковыляли наружу, ведомые невесть откуда появившимися андроидами из числа персонала порта. Кто-то ушел без посторонней помощи, придерживаясь за поручни, словно изможденный узник подземелья. Но большинство их попутчиков уехали на колясках, специально для этой цели припаркованных возле капсулы.

Тэн не стал отказываться от помощи подскочившего поводыря и с облегчением облокотился на крепкое полимерное плечо.

Прозрачный зал космопорта был аскетично пустым. Несколько андроидов следили за порядком, да пара полотеров-уборщиков, словно заблудившиеся черепахи, сонно ползала по полированному каменному полу, выискивая несуществующий мусор.

Ливень закончился так же внезапно, как и начался, и Тэн наконец смог оглядеться.

С одной стороны в сотне метров за стеклом простирались черно-серые мокрые джунгли, с другой бушевал океан, разбивая пенистые волны о скалистый берег. Высоко в небе теснились три солнца: два ярких и больших желто-белых, и одно поменьше, тусклое и красное.

Над океаном парили огромные крылатые создания — то ли дроны, то ли дикие животные, издалека их было не разглядеть. Они неторопливо покачивали крыльями, опасливо сторонясь грозовых разрядов.

— Ух-ты! — вырвалось у Тэна.

* * *

Все собрались внутри желтого прямоугольника с надписью «Место сбора прибывающих», нарисованного на полу. Распахнулась высокая и широкая дверь, и в помещение космопорта вполз большой пассажирский хоппер, скользя посадочными опорами в сантиметре над полом. После того, как все с помощью андроидов тяжело взгромоздились на сиденья, а грузчики дружно побросали багаж в грузовой отсек, хоппер медленно поплыл обратно к выходу.

— Мы сейчас летим в гостиницу, — сказал Боб все с той же грустной улыбкой на блеклом лице. — Полет займет пять минут и будет проходить на высоте сто пятьдесят метров. Если кто-то захочет пить, откройте контейнер с напитками под вашими сидениями. По прилету в гостиницу я помогу вам разместиться. В гостинице есть ресторан, бассейн и прочие зоны отдыха, они помогут вам провести время с пользой для здоровья и привыкнуть к повышенной гравитации. Чуть позже с вами свяжется Советник и каждому поставит задачу. Если у вас будут вопросы по пользованию гостиничным комплексом — обращайтесь к администратору. По другим вопросам можете дергать меня, хотя я вам ничего не скажу кроме того, что уже сказал. Ха-ха!

Смех Боба казался вымученным, голос — безликим и искренне фальшивым, как, в принципе, и полагалось сотруднику службы безопасности.

— Этот дроид какой-то странный, — заметил Тэн.

— Угу, сломался бедняга, — согласилась Дарпа. — Но не обращай внимания. У него есть начальство, починят.

Тэн обернулся. Здание космопорта со стороны казалось еще более огромным. Высокий купол влажно поблескивал на солнцах, над ним висела огромная виртуальная вывеска с надписью «Терминал 519». Здание утопало в окружении циклопических кряжистых деревьев с длинными листьями цвета сажи и пепельно-серыми стволами. Те из них, что были попрямее, своими формами походили на огромные бонсаи из секвой и гигантских ламинарий, достигая высоты за сотню метров. Три солнца давали им достаточно света для бурного роста.

Хоппер летел над дорогой, почти касаясь верхушек деревьев. Их кроны настолько тесно сплетались между собой, что образовывали сплошной полог, непроницаемый для взгляда сверху.

Наверняка там внизу в полумраке девственного леса кипит странная, загадочная жизнь, разыгрываются большие и маленькие гастрономические трагедии…

Пол хоппера был местами прозрачным, и когда между листвой встречались проплешины, сквозь него хорошо просматривалась прямая бетонная дорога, проходящая в центре широкой вырубки. По дороге вереницей ползли тяжелые вездеходы, груженные техникой.

— Я вижу, твоя обезьянья сущность рада возможности вновь очутиться в лесу. — Дарпа заметила восторженный взгляд Тэна.

Ему было нечего возразить, он и правда был счастлив. Черный цвет хоть и придавал джунглям неестественный монохромный вид, но впечатление не портил, а даже наоборот, усиливал, добавляя остроты в ощущение дикой необузданности.

— Я и не предполагал, что Дарвин так похож на старую Землю, — сказал Тэн. — Конечно, если не брать в расчет количество светил и цвет листвы.

— Лет двести назад на Земле еще кое-где оставались тропические леса, — кивнула Дарпа. — Деревья, правда, были пониже и не такие кривые. Там водились бегемоты, лоси, слоны…

— Да ладно тебе, двести лет назад и слоны?

— Ну, может не слоны, да и какая разница. Все равно в дикой природе их уже давно нет. Не смогли быстро приспособиться к изменениям.

— Кстати, а что здесь с животным миром?

Тэну было лень лазить по либре, но Дарпа мгновенно сделала это за него:

— Здесь с фауной все в порядке — как в перенаселенном зоопарке. Все непрерывно друг друга пожирают — обычно заживо, так что в лес одному и без оружия лучше не соваться. Самые умные животные внешне похожи на мое новое тело, ты его уже видел. Своим айкью они, правда, не блещут. Но я это уже, кажется, тебе рассказывала.

— Интересно, почему они трехпалые? Случайная прихоть эволюции?

— Думаю да. Полов у них нет, большинство местных животных гермафродиты. У них по три или четыре пальца на конечностях, в зависимости от типа, к которому принадлежит вид. Это относится и к ихтиоидам, рептилоидам и сумчатым птицам. Многие виды местных птиц и рыб живородящие. Здесь обитают вперемешку хладнокровные и теплокровные, а определенные виды могут быть и теми, и другими в зависимости от времени года и степени сытости. Что касается кентавров, они общаются на примитивных языках, умеют пользоваться огнем и изготавливать простые каменные орудия. К сожалению, письменностью они не обзавелись. К тому же не все племена культурно развиты в одинаковой степени. Среди туземцев встречаются как и более продвинутые, так и совсем дикие племена. Переговариваются они писком, по большей части в ультразвуковом диапазоне.

— А в новостях сообщений про разумных кентавров не было, — сказал Тэн. — Зачем скрывать такую сенсацию?

— Думаю, здесь присутствует этическая дилемма, да и разумны они лишь условно, с натяжкой. Смотря каким лекалом мерить.

— Сколько их здесь?

— Более ста миллионов.

Хоппер начал снижаться. Внизу показалось поселение из сотни-двух легких построек.

— Мы идем на посадку, — печально констатировал Боб.

* * *

Прибывшие собрались в фойе девственно новой гостиницы. Их распределили по номерам, и вскоре Тэн с облегчением плюхнулся на кровать.

Восторг быстро сменился беспокойством, и он в очередной раз проверил свое тело на аутентичность. Биосканер вновь показал, что никаких изменений с ним не произошло.

Ну что ж, по крайней мере, прыжок оставил структуру моих ДНК в первозданном виде. И на том спасибо.

Он успокаивал себя, но ощущение, что с ним что-то не так, что новый дубликат его тела вот-вот развалится, растечется лужицей протоплазмы, не покидало его.

Так кто же я? Кто этот тип, который оказался здесь на Дарвине, в гостинице, в поселке посреди тропического леса из стометровых черных деревьев, над которым летают живородящие сумчатые птицы?

Вдруг ему стало безумно жалко себя. Слезы будто сами собой полились из глаз, потекли по щекам горячими струйками. В этот момент Тэн даже не думал о том, что его телеметрические данные считываются Советником. Он лег на бок, свернулся в позу эмбриона и зарыдал громко и так горько, как когда-то в далеком детстве, давно затерявшемся в тумане памяти.

Он не заметил, как уснул, а когда проснулся, компьютер показал, что прошел уже целый час. Тэн принял душ и вышел на балкон.

Самое яркое из солнц клонилось к закату, собираясь опуститься за верхушки деревьев бескрайнего леса, в то время как с противоположной стороны, на востоке, неподвижно застыло второе, не столь ослепительное светило. Третьей звезды, красного карлика[1], в это время суток видно не было — она уже успела скрыться за лесистыми холмами на горизонте.

Увиденная картина показалась Тэну настолько нереальной, что он усомнился в собственном рассудке. Он вернулся в комнату, отыскал в ящиках стола что-то острое и с силой проткнул кожу на ладони. Он застонал от боли, из раны на руке вытекло несколько капель темной венозной крови.

Тэн с облегчением прыснул на рану регенерирующим спреем из аптечки.

Хотя бы все еще живой, а не доппель какой-то. Надеюсь, Советнику не до таких мелочей, как постоянное отслеживание телеметрической информации своих подчиненных. А даже если он и обнаружит, что один из его людей размазня, и что из того? Пожурит меня? Дезинтегрирует? Да мне на это наплевать. Именно так - на-пле-вать!

* * *

Жизнерадостная проекция Дарпы появилась посреди комнаты. Она выглядела возбужденной.

— Готов увидеть мой новый прикид? Я сменила тело. То, что ты видишь — это эмуляция, чтобы не слишком тебя шокировать.

— Да ладно тебе, показывай. Я уже так нашокировался за сегодня, что теперь меня удивить непросто.

— А вот и я. — Ее проекция в мановение ока превратилась в шестиногого лохматого монстра.

Тэн видел это тело еще на Марсе, но тогда у него не получилось его хорошо разглядеть, может, потому что оно лежало ничком в полуразобранном виде. Несмотря на название, ничего общего с семейством лошадиных у этого существа не было. Оно скорее напоминало шестиногую обезьяну с искривленным буквой «L» позвоночником. На каждой конечности — по три пальца с подушечками и короткими когтями, при этом на ногах эти острые роговые наросты были заметно толще и грубее. Треухая и трехглазая голова на жилистом вертикальном торсе казалась несуразно большой. Выпученные подвижные глаза пялились в разные стороны, как у рыбы, а уши, покрытые жидкой зеленоватой шерстью, дублировали их движения. Рот с плохо развитой челюстью находился там, где ему и следовало быть — в нижней передней части лица под мелко подрагивающим хоботообразным носом с одной ноздрей.

— Как тебе? — спросило существо голосом Дарпы.

Она походила туда-сюда переваливающейся походкой хромой гориллы. Тэн невольно улыбнулся.

— Э… В общем даже и ничего. Ты просто красавица.

— Правда? — спросила Дарпа недоверчиво, а потом, поразмыслив, добавила: — Привыкнешь, дело времени. Я сейчас зайду, можно?

— Да, конечно.

Реальность оказалась еще отвратительней, чем проекция. К внешнему виду добавился резкий запах смеси раффлезии Арнольда и дуриана[2].

— Ооох! — Тэн машинально прикрыл нос рукой. — Откуда эта вонь?!

— Пардон, сейчас отключу ароматизатор, — сказала Дарпа. — Это пары меркаптана, сероводорода, скатола, индола и еще кое чего. У местных жителей запахи являются частью внешнего образа. Без своего уникального запаха любой кентавр будет выглядеть как корова без ноги.

Они вышли на балкон. Непривычно высокая концентрация кислорода в местном воздухе вызывала у Тэна головокружение и заставляла дышать в полсилы, заглатывать воздух малыми порциями.

— Тебе нравится этот вид? — спросил он, махнув рукой в сторону стены черных джунглей.

— Да. Тут все очень мило.

Ее трехглазая голова находилась на уровне лица Тэна, и он беззастенчиво ее разглядывал.

— Что мы тут делаем? — спросил он.

— Смотрим на лес.

— Я в глобальном смысле.

— Советник скоро расскажет, наверное. — Дарпа любовалась пейзажем, устремив свой взор вдаль.

Наверно включила стократное увеличение и сейчас рассматривает каких-нибудь местных тварей…

Не прошло и минуты, как проекция Магнуса возникла рядом с ними на балконе.

— Ну как вы? Уже привыкли к земной силе тяжести? — Он посмотрел на них, часто моргая, словно спросонья.

Магнус не обратил внимания на внешний вид Дарпы. Его зрачки были расширены, и радужная оболочка глаз выглядела как тонкие серые кольца вокруг черных дисков.

— Почти, — ответил Тэн.

— Я вас введу в курс дела. Мы прислали сюда крейсер «Начало» с техникой и экипажем для того, чтобы построить постоянный 4D-туннель. К настоящему времени этот крейсер морально устарел, как и все оборудование, отправленное вместе с ним. Он был спроектирован до того, как нам удалось разобраться с последними открытиями Скарабея. С тех пор наши технические возможности сильно рванули вперед. Так вот, крейсер сейчас находится на низкой орбите. На днях сюда прибыло еще несколько тысяч грузовых кораблей с оборудованием посвежее. Это нам поможет. Все понятно?

— Какая у нас задача? — спросил Тэн.

Магнус поморщился, словно вопрос ему пришелся не по душе.

— Команда «Начала» обнаружила, что Скарабей и здесь построил свои структуры. Марса ему мало! Он создал на Дарвине сотни аномалий, аналогичных по своим свойствам марсианским коконам, и продолжает создавать еще и еще. Не вижу смысла снова проверять их на прочность, ведь мы уже знаем, что даже С-бомбами их не уничтожить. Большинство местных аномалий расположено в воздухе над поверхностью планеты на разных высотах. Возможно, что для закрепления их в пространстве используется тот же принцип, что и в хопдрайвах, но это пока не доказано. Все говорит о том, что Скарабей затевает что-то масштабное. На данном этапе вы вряд ли сможете ему помешать, поэтому основная цель вашей группы — наблюдать и пытаться понять, что именно Скарабей здесь затевает. Начните с посещения нескольких аномалий чтобы составить общее представление о ситуации. Потом я дам вам еще одно задание, но время для него пока не пришло.

— Эти аномалии… Они были здесь до появления людей? До прибытия «Начала»? — Тэн представил себе всемогущего Скарабея, невидимые щупальцы которого пронзили всю галактику, и от этого ему стало жутко.

— Время их появления неизвестно. Команда «Начала» обнаружила первую примерно через день после выхода на орбиту.

C каждым словом Магнуса Тэн все больше убеждался в его беспомощности.

Скарабей делает все, что хочет. Безнаказанный и своевольный, неуязвимый и опасный…

Невзирая на антропоморфный интерфейс, Советник всегда казался ему непостижимой загадкой, кладезем бесконечных знаний с ответами на все вопросы. Тэн чувствовал себя на его фоне тугодумом, даже невзирая на то, что тот упрощал свою речь до уровня, на котором собеседники должны были чувствовать себя комфортно.

Магнус в очередной раз дает нам бессмысленное задание. Зачем? Может он поручает одни и те же задачи тысячам разных людей и команд, в надежде на то, что кто-то из них случайно что-то накопает — каждая группа внесет свой вклад в общую копилку, и у него сложится какая-то более или менее цельная картина, собранная из кусочков? Одна пчела не отгонит медведя от улья, но рой из тысяч маленьких бестий сделает свое дело.

Лицо Магнуса приняло задумчивое выражение. Он всегда дополнял свои слова мимикой, придавая сказанному эмоциональную окраску. Так хозяин собаки модулирует тон своего голоса, вкладывая в него одобрение или недовольство в зависимости от ситуации, прекрасно при этом зная, что собака не может понять многоуровневые словесные ассоциации в силу примитивности своего мозга.

— Есть ли вообще смысл замахиваться на Скарабея? — спросил Тэн. — Мы все равно ничего не можем с ним поделать.

— А почему бы и не замахнуться? — ответил Магнус. — Прикажешь просто сидеть, сложа руки? Дай мне знать, если у тебя есть идея получше. Скарабей хочет поиграть со своими аквариумными рыбками. Так поиграйте с ним, почему бы и нет?

— Рыбки?.. — Тэн замялся.

— Допустим, люди — это рыбки в аквариуме, а я — трехлетний ребенок, который кормит их конфетами. Я умнее рыб, но Скарабей умнее меня, и он мой воспитатель. Он вошел в комнату и видит эту сцену. Он понимает, что рыб кормить конфетами не стоит, они от этого заболеют и умрут, и что еще не пришло время сказать об этом малышу, ибо он слишком мал. Нужно просто занять его чем-то другим, дать ему игрушку, чтобы отвлечь, а рыбкам тем временем отсыпать их любимого корма.

— Скарабею ведь нет резона нам вредить?

— Целенаправленно нет, но его представления о том, что хорошо, а что плохо для человечества, могут отличаться от наших. В этом и кроется потенциальная опасность. Еще более серьезная проблема в том, что ему наплевать на нашу логику. Мы для него всего лишь безумцы, с которыми нет смысла разговаривать. Впрочем, хватит об этом. Как бы там ни было, нам важно понять, что именно затеял Скарабей. Мы должны уменьшить возможный ущерб от его действий.

Дарпа не принимала участия в разговоре. Магнус тоже смолк и теперь пытливо поглядывал то на нее, то на Тэна.

— Задача понятна, — сказал Тэн.

Он уже привык не иметь ни малейшего представления о том, что же, собственно, от него требуется, и что ему делать.

— Давайте, быстрее за дело, время не ждет. Я скоро подкину вам интересную информацию. — С этими словами Магнус растаял в воздухе.

Дарпа стала черной с красными продольными полосками от головы до ног, словно ядовитый барсук. Оказалось, что ее новое тело тоже могло менять цвет.

— Получается, что мы с тобой какие-то жалкие безмозглые рыбы, — сказал Тэн.

— Поехали, полюбуемся океаном, раз уж мы рыбы. Это всего в паре километров отсюда.

Хопперов в гараже не было — то ли их на Дарвине не хватало, то ли мысль покататься по окрестностям пришла одновременно всем сразу. Пришлось взять колесный вездеход. Дарпа откинула спинки сидений заднего ряда и долго с ними возилась, но в конце концов у нее получилось устроить себе удобное гнездо.

Впечатление от поездки по трассе разительно отличалось от полета над лесом. Бетонная дорога шла сквозь царство мрака — черные джунгли, нависавшие над ней стометровыми деревьями-колоссами, полностью загораживали небо. В свете фар перед ними время от времени пробегали какие-то существа размером с лисицу. Животные покрупнее просто стояли на обочине неподвижными истуканами и провожали непрошенных гостей голодными взглядами огромных глаз.

— Тебе не кажется, что Дарвин кардинально изменит семантику разговорного языка? — спросил Тэн, пока они ехали. — Идиома «пара глаз» не подходит для этого мира.

— Да уж, «тройка глаз» подойдет лучше. Можно придумать что-нибудь поуниверсальнее — «набор глаз», например. — Новый рот Дарпы позволял буквально улыбаться до ушей.

— Подобные неологизмы звучат непривычно.

— Ага. Особенности белковой памяти делают людей консервативными в терминологии. К новому привыкнуть непросто.

— Кстати, ты уже просмотрела отчеты о местной фауне? У них все три глаза и уха равноценны?

— Да, смотрела. У хищников третий глаз, как правило, рудиментарный. У травоядных — наоборот, ведущий. Уши у всех развиты одинаково, хотя расположены в разных частях черепа в зависимости от вида.

— Здесь много опасных для нас тварей?

— Ответ тебе не понравится, — ответила Дарпа.

— Хм?

— Но есть и приятный момент: большинство из дарвинских хищников избегают контакта с людьми и кентаврами. Может, потому что люди слишком непривычны, а кентавры сами охотятся на местных зверей. Кроме того, кентавры слишком мерзко воняют, намного хуже карликовых муравьедов[3]. Мой ароматизатор тогда, в гостинице, был включен всего на два процента, а ты чуть не хлопнулся в обморок.

— Ой, не надо об этом! А носов у местных животных тоже по три?

— А вот и нет. Нос один и с одной ноздрей, прямо как у меня.

Тем временем вокруг посветлело. Лес сменился подлеском и лугами, покрытыми куцыми островками низкого кустарника. Они подъехали к блокпосту со знаком «конец дороги» и припарковали вездеход. У знака дежурила охрана из нескольких полицейских андроидов, вооруженных граверами с какими-то насадками, внешне напоминающими подствольные гранатометы. Андроиды посмотрели в их сторону, но, считав данные с бирок, тут же потеряли к ним интерес.

— Что у них за штуковины на граверах? — спросил Тэн.

— Ультразвуковые шокеры.

— Против кого?

— У местных хищников очень чувствительные уши.

Они вылезли из вездехода, и перед их глазами предстал бескрайний океан.

Бетонная дорога сиротливо продолжалась еще с километр и упиралась в берег небольшой бухты. Тэн порыскал по либре и обнаружил, что ее предложено назвать «Бухтой взвешенных решений». Что это за решения, и кто их взвесил, не пояснялось. Локальное море пока было без имени и фигурировало под инвентаризационным номером 72.

Через несколько минут они вышли к обрывистому берегу — достаточно высокому и крутому для того, чтобы отмести все попытки спуститься к воде. Далеко внизу громадные волны оглушительно разбивались о камни. Тэн почувствовал на губах вкус соли.

— У твоего нового тела есть встроенный хопдрайв? — Тэн подумал, что можно было бы попытаться спланировать вниз, поближе к воде, а потом так же вернуться.

— Нет. Тело же временное, да я бы и не успела. Было не до этого.

— Тогда полюбуемся видом отсюда. — Тэн облизал губы. — А бактерии и вирусы здесь есть?

— Есть, но они несовместимы с земными животными. Биохимические различия слишком велики, в человеческом организме местные вирусы и бактерии не приживутся.

— Как думаешь, люди для местных хищников съедобны?

— Хочешь проверить?

— Да ладно тебе. — Тэн с опаской посмотрел по сторонам.

— Хищники могут и не знать, что вы плохо перевариваетесь в их желудках.

В ее тоне не было и намека на иронию.

Дарвинские скалы безмятежно отражали атаки океана, волну за волной точно так же, как это делали скалы на далекой Земле.

Океаны и скалы везде похожи: вода и камни. Камень побеждает воду, по крайней мере в краткосрочной перспективе. Волны разбиваются в пыль, совсем как наши жалкие попытки понять, что происходит в этом мире.

* * *

Дарпе удалось где-то раздобыть четырехместный хоппер, и на следующий день прямо с утра они отправились на встречу с аномалиями. К тому времени Магнус успел прислать обещанные карты местности.

На первый взгляд в расположении сотен артефактов не просматривалось никакой закономерности, будто Скарабей бессистемно разбросал их по всей планете.

Хоппер бесшумно скользил над лесом, набирая высоту, Дарпа развалилась на задних сиденьях и рассматривала пейзажи, приплюснув свой короткий хобот к прозрачной стене кабины. Транспортные средства, предназначенные для перевозки людей и андроидов, были не очень-то удобны для кентавров, ей пришлось лечь, чтобы вместиться в салон.

— Зачем тебе вообще это тело? — спросил Тэн, когда хоппер взял курс на ближайшую аномалию. — Оно ведь громоздкое, неприспособленное для нашего транспорта и жилья.

— Это ненадолго. Я хочу без лишних проблем пообщаться с местными кентаврами, посмотреть, на что они похожи.

— Наверняка уже было множество запротоколированных контактов с ними. Можно найти видеозаписи и все что угодно.

— Нет, так не составишь правильного впечатления. Мне интересно узнать о них побольше самой и, по возможности, в спокойной обстановке.

— Не доверяешь экзоэтологам[4]?

— Я и сама прекрасно разбираюсь в этом деле.

Летели они недолго, и вскоре хоппер завис на высоте двухсот метров прямо над джунглями. Тэн пытался хоть что-нибудь разглядеть вокруг, но не заметил ничего особенного, разве что листва на деревьях в радиусе нескольких сот метров осыпалась, будто ее опрыскали дефолиантом.

— Я пока ничего не вижу, — сказал он. — Но если местные артефакты такие же, как марсианские, то это в порядке вещей.

Дарпа вывела в пространство салона вирту с изображением зарослей внизу, увеличила ее и наложила на оригинал.

— На нашем хоппере установлен сканер гравитационного поля. Вот, смотри, в моей вирте скомбинированы его данные и картинки со спутников, которые сейчас находятся прямо над нами.

Она показала левой рукой вниз, на прозрачный пол. Под хоппером появилась едва различимая виртуальная сфера метров девять диаметром, похожая на гигантский мыльный пузырь. Они находились прямо над ней, но стоило Тэну отключить виртуальное изображение, как сфера исчезла. Вместо нее остались лишь увядающие растения и кристально чистый воздух.

— Я заметил, что ты сейчас все делаешь в основном левой рукой. Ты стала левшой? — Тэн улыбнулся.

Прежде Дарпа не отдавала предпочтения какой-либо из своих конечностей и с одинаковым успехом использовала любую руку или даже ногу.

— А ты наблюдательный. Кентавры в основном левши, леворукость важна для них. Кстати, ты знаешь, что в былые времена на Земле люди сжигали своих соплеменников-левшей живьем?

Тэн покачал головой, на что Дарпа сказала:

— Кентавры тупы и жестоки, совсем как сапиенсы в прошлом, а поэтому лучше быть как все и не выделяться из толпы.

Любит же она сыпать соль на рану.

Виртуальная сфера неподвижно висела в воздухе, всем своим видом демонстрируя, что она не от мира сего.

— Как ты думаешь, она так же непробиваема, как те коконы на Марсе? — спросил Тэн.

— Судя по данным первичных тестов, эта сфера не такая, — ответила Дарпа. — Через нее можно свободно пролетать или даже прострелить ее насквозь. Она эфемерна, как нематериальный объект, вирта или что-то вроде того. Смотри, сканеры со спутников показывают только легкое искажение гравитационного поля, небольшой уровень нейтрино и излучения, близкого по своему составу к фоновому космическому. Излучение распространяется из аномалии равномерно во всех направлениях.

— А можешь сделать график изменений во времени? Есть какая-то динамика?

— С момента обнаружения, то есть уже восемь земных суток, она остается стабильной, — ответила Дарпа. — Из этого, разумеется, не следует, что так будет длиться вечно. Кстати, все живое вокруг уже получило достаточную дозу радиации, чтобы преспокойно сдохнуть.

— Странный артефакт, и чем Скарабею местная фауна не угодила? — заметил Тэн.

— Состав излучений таков, будто это окно в космос, своего рода портал. Но, по-видимому, без специального ключа нам в него не войти.

— Я вижу по каталогу «Начала», что большинство местных аномалий похожи на эту.

— Да, но тут всего три типа аномалий. Есть коконы, наполовину вкопанные в грунт, как на Марсе. Эта сфера — второй тип. Есть еще и третий, но его описания нет.

— Что ж, давай тогда посмотрим на аномалию третьего типа, — сказал Тэн. — Я не знаю, что еще мы можем из них выжать. Ни малейшей идеи, что это, и зачем оно здесь.

* * *

До ближайшей аномалии третьего типа пришлось лететь полчаса. По местным масштабам это было совсем рядом.

— Думаешь, Скарабею и правда на нас наплевать? — спросил Тэн. — Он создает эти странные штуковины и даже не пытается намекнуть, зачем они нужны, и какова наша роль во всем этом.

Дарпа тем временем тщательно вылизывала свои трехпалые руки.

— Похоже, время намеков еще не пришло. Думаю, что Скарабей легко просчитывает нашу реакцию на любой раздражитель. Ему не нужно нас изучать, он это уже давно сделал. Вряд ли у него есть к нам вопросы.

Она поморгала всеми тремя глазами сначала одновременно, а потом поочередно.

Тэн поймал себя на том, что вчерашняя настороженность по отношению к ее новому телу полностью исчезла.

— Он создал артефакты на Марсе, на Дарвине… Хрен знает, где еще. А что по поводу Земли? Есть там хоть одна аномалия?

— Насколько я знаю, нет, — ответила Дарпа. — По крайней мере, об этом ноль информации в доступном мне киберпространстве.

— Может быть, он просто еще не успел заняться Землей?

— Не знаю. Я не уверена, что до Земли вообще дело дойдет.

Дарпа перестала вылизываться, посмотрела куда-то вдаль, оставив рот полуоткрытым, как кошка. У Тэна вдруг возникло такое острое желание прикоснуться к ней, что он просто не мог ему противостоять.

— Можно тебя потрогать? — спросил он вслух, удивляясь собственной бестактности.

Голос его прозвучал хрипло и как-то сдавленно, словно горло сжала невидимая рука. Он не мог понять природу своего порыва. Хотел ли он дотронуться до тела кентавра, потому что это была копия экстравагантных тел туземцев, или же потому, что оно принадлежало Дарпе? Что-то подсказывало ему, что вторая версия ближе к истине.

— Валяй, но не заходи слишком далеко, — сказала она и засвистела на высокой ноте.

— Почему ты свистишь? — Тэн запустил пальцы в густую жесткую шерсть, росшую на загривке и на средней части спины.

— Это кентаврийский смех, — ответила она. — Я тебе сейчас что-нибудь скажу на их языке.

Шерсть оказалась жестче, чем он предполагал, но, тем не менее, приятной на ощупь. Тело Дарпы было поразительно горячим, как свежая грелка.

Тэн прижался щекой к боку Дарпы, и его обдало жаром.

— Говори, — сказал он.

Дарпа запищала как запаниковавшая летучая мышь.

— Жаль, что я ничего не понимаю, — вздохнул Тэн.

Она сунула руку в карман на спинке сидения и извлекла оттуда медальон, напоминавший по форме приплюснутое голубиное яйцо с тонким ремешком для шеи.

— Это ультразвуковой и обонятельный коммуникатор. Он довольно простой, переведет для тебя речь туземцев и просвистит им твои слова, как надо. Повесь это себе на шею и спарь с компьютером. Эта модель не источает запахов, а только анализирует, поэтому имей в виду, что туземцы будут воспринимать тебя так, словно ты говорящий пылесос без мимики.

Тэн послушно повесил коммуникатор на шею и подключил к циту.

— Как слышно? — спросил он.

Из яйца тут же раздался хаотичный писк, который Дарпа сразу парировала.

— Слышу хорошо, — сообщил цит.

— Вроде все работает.

— Да. Теперь мы оба можем общаться с туземцами. При встрече с ними не забудь вставить в нос эти штуки, иначе, как только окажешься с ними рядом, будешь беспрестанно блевать. Эти фильтры нейтрализуют только запах выделений кентаврийских желез, остальные они пропускают.

Она протянула Тэну две небольшие капсулы размером с ноздрю. Он неохотно оторвал руки от ее горячего тела и убрал фильтры в карман.

* * *

Оказалось, что аномалия третьего типа имела форму сверхплоского диска метров пять в диаметре и располагалась на высоте с полметра от поверхности грунта. Было похоже, что этот конкретный артефакт возник прямо среди плотно растущих молодых деревьев, перерезав их стволы, словно острейшим лезвием. Судя по всему, это произошло не так давно, потому что поверженные деревца еще не успели засохнуть или сгнить. Они лежали сверху на невидимом диске, поблескивая влажными срезами и создавая иллюзию левитации. Диск был настолько тонким, что измерить его толщину не представлялось возможным без специального оборудования. Магнус послал им свежие данные об артефактах этого типа, из которых следовало, что предполагаемая толщина диска равна размеру кванта пространства в условиях местного континуума — какие-то доли йоктометра[5].

— А что, разве существуют кванты пространства? — спросил Тэн тоном легкомысленного простака, как бы невзначай снова запуская пальцы в теплую шерсть на спине Дарпы. — Я ничего не читал об этом, значит новая теория?

Та осторожно взяла его руку своей трехпалой кистью и отодвинула в сторону, на жесткую, холодную поверхность кресла.

— Да, недавно всплыла в либре, — ответила она, — Согласно обновленной общей теории пространства, такие кванты существуют, и их параметры зависят от близости и размера источников энергии-массы. Принцип работы хопперов основан на этой теории, как, впрочем, и четырехмерные пробои между слоями трехмерного пространства.

Опять Скарабей со своей немыслимой физикой…

Они пробыли там еще какое-то время, просканировали аномалию всеми приборами, загрузили результаты и логи в либру, и, сделав прощальный круг над невидимым диском, полетели обратно в гостиницу.

* * *

К приятному удивлению Тэна, местный ресторан оказался повеселее марсианских. Заведение носило высокопарное название «Эволюция». Ряды полированных колонн из серого мрамора разделяли просторный зал на четыре секции. Их капители[6] были исполнены в виде торсов пучеглазых кентавров, которые упирались руками в прозрачный потолок. В центре помещения находилась невысокая круглая сцена, на которой выступал туземец. Со всех сторон сцена была подсвечена цветными прожекторами и обильно залита искусственным туманом, из которого торчала взлохмаченная голова кентавра. Это делало его похожим на сказочное лохнесское чудовище. Он неспешно перемещался по замысловатой траектории, насвистывая экстравагантную мелодию, вторгавшуюся в уши переливчатой последовательностью автомобильных клаксонов. Надо отдать должное, мелодия не была лишена очарования.

— Надеюсь, это не настоящий кентавр? — спросил Тэн у подбежавшего к нему официанта.

— Это высококачественная реплика представителя наиболее развитого вида местной фауны, — ответил андроид. — Ты хочешь сесть поближе к сцене?

— Спасибо, я предпочитаю подальше, — ответил Тэн.

— Как пожелаешь. Иди за мной, я покажу свободное место.

С этими словами официант развернулся и направился в глубь между рядами пустующих столов и стульев. Клиентов тут явно не хватало.

Тэн последовал за ним. Как он и хотел, андроид привел его к столику подальше от сцены и других немногочисленных посетителей.

— Что ты будешь есть? — Официант подобострастно склонил голову.

— Какое у вас сегодня блюдо дня?

— Местные водоросли без названия в остром маринаде чили с корнем петрушки и грибы номер три, пять и двенадцать. К сожалению, еще не придуманы названия ни водорослям, ни грибам, вот и приходится подавать их под условными номерами. Я вижу, ты у нас впервые, поэтому рекомендую заказать грибы номер пять, так как они пользуются стабильным спросом и имеют меньшее среднеквадратичное отклонение в спектре мнений посетителей. Есть еще экспериментальные блюда, но я бы не рекомендовал начинать с них. Не желаешь ли ознакомиться с диаграммами трендов популярности наших деликатесов?

— Я начну с водорослей и грибов номер пять, — сказал Тэн. Он на секунду замешкался и добавил, приглушив голос: — У вас тут есть мимики, которые могли бы скрасить одиночество?

Андроид бросил на Тэна короткий испытующий взгляд, словно пытался удостовериться, что понял его правильно.

— Тебя интересуют гуманоиды, сирены или…?

— Да, — коротко перебил его Тэн на слове «гуманоиды».

Он не собирался обсуждать с официантом свои предпочтения.

— Я пришлю двух самцов и двух самок, выбирай на свой вкус. Или бери сразу всех.

— Пришли одну, на твой вкус.

Тэн не хотел тратить силы на смотрины и зоологическую возню. Ему было, в общем-то, все равно, какие особенности будут отличать одного мимика от другого. Все они, по большому счету, были одинаковыми.

— Один момент. — Андроид кивнул с заговорщическим видом и быстро удалился.

Тэн издалека посматривал на сцену и вскоре поневоле залюбовался движениями кентавра — он был изящен, грациозен, неподражаем. Если бы Тэн сейчас увидел туземца впервые, его наверняка несказанно удивило бы это странное существо, но он уже провел с Дарпой в ее новой ипостаси несколько часов, и певец теперь воспринимался им как нечто само собой разумеющееся.

Вскоре к его столику подошла девица-мимик в легком и ярком профессиональном наряде. Ее гладкий череп украшала корона шевелящихся виртуальных дредов, отчего она смахивала на Медузу Горгону. Красные радужные оболочки глаз и вертикальные змеиные зрачки только усиливали это сходство.

— Я Тридцать Восьмая, — сказала она с улыбкой и легонько коснулась спинки стула точеной кистью. — Можно?

На ее ногтях динамично менялись трехмерные проекции черно-золотых арабесок. Волны запаха ванильных духов были настолько сильны, что, казалось, их можно увидеть. Тэн на какое-то мгновение почувствовал себя безвольным самцом богомола, обреченным сунуть голову в пасть своей голодной пассии.

— Что будешь есть? — Тэн подвинул к ней свободный стул.

— Я сыта, но не откажусь от марсианского пива. Ты ведь пьешь пиво? — она демонстративно смахнула с полуобнаженной груди невидимую пылинку.

— Да.

— Если хочешь, я закажу на двоих. — Она облокотилась локтем на стол, подперев голову ладонью.

Тэн кивнул. Он старался не смотреть на ее декольте, но его не хватило надолго.

— Мне нравится марсианское, — облизнула она и без того влажные блестящие губы.

Где-то в центре тела Тэна что-то переключилось, щелкнуло, как реле, и теперь все его мысли были перенаправлены в одно русло.

Вскоре подскочил официант, цокая по отполированному до блеска каменному полу. Он принес иссиня-черные водоросли с ядовито-фосфоресцирующими грибами и пиво. Водоросли напоминали начинку из развороченного угольного фильтра, обильно приправленную расплавленным гудроном. Официант стыдливо избегал смотреть на клиентов, когда расставлял бокалы и тарелки ловкими механическими руками. Похоже, он был в этом бизнесе недавно.

Хорошее качество — не вторгаться в чужую жизнь, если тебя об этом не просят. Люди часто недовольны непрошеным гостям, вежливо стучащимся в дверь, но легко позволяют себе вламываться к другим даже через окна.

— Как тебя зовут? — спросил Тэн у официанта, когда тот закончил с тарелками и уже собрался было уходить.

Произнося эти слова, он поймал себя на трусливом желании задержать этого андроида, схватиться за его рукав, оттянуть тот момент, когда придется провалиться в зияющее чрево реликтовых инстинктов, готовых сожрать его с потрохами.

— Я не по этой части. — Андроид воспринял все слишком буквально.

Он выбрал извиняющийся тон и позволил себе лишь один короткий взгляд в глаза собеседнику.

— Ты хороший парень. У тебя есть имя?

— Спасибо. Быть хорошим парнем — моя работа. Я не дотягиваю до средней категории, и у меня нет имени, ты же видишь. — Андроид поднял указательный палец вверх, в направлении того места, где на его бирке могло красоваться имя.

— Может у тебя есть прозвище? Как к тебе обращаются коллеги?

— Я не понимаю, зачем тебе это, — замялся было он, но потом с таинственным видом выпалил: — Ты можешь называть меня Альберт, но никому не говори, это — только для друзей.

— Никому не скажу, Альберт. У тебя прекрасное имя.

— Я сам выбрал. Что-нибудь еще закажешь для себя и дамы?

Альберт нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

— Может попозже, — ответил Тэн. — Спасибо, не буду задерживать.

— Ты давно на Дарвине? — спросила Тридцать Восьмая, когда Альберт скрылся из виду.

— Прилетел пару дней назад.

— Завидую… Тебя ждет столько новых впечатлений.

Минут через пятнадцать, когда тарелки Тэна опустели, они поднялись из-за стола и уединились в подсобке за неброской дверью, куда привела Тэна его новая знакомая. Тридцать Восьмая прекрасно знала свое дело.

* * *

Тэн вышел из душа и накинул на себя халат.

С Рилом надо бы поболтать, давно его не видел. Жалко, что на Земле времени не было, мог бы наведаться к нему. Интересно, как он там?

— Все как один, Тэно. — Наставник выглядел подавленным. Диафрагмы его глаз на этот раз были огромными и черными, отчего он со своей гигантской головой смахивал на инопланетянина из старых комиксов.

— Привет, Рил. У тебя все в порядке?

— Да… Уже да.

— Почему «уже»? Что случилось?

— Да на меня тут вчера… чуть не наехал грузовик. Но ты не волнуйся, все закончилось хорошо. — Рилинд осторожно подбирал слова, он явно не хотел пугать своего воспитанника.

— Как наехал?! — Сердце Тэна учащенно забилось.

Он сразу вспомнил маленького пухлого Пенька из своего далекого детства.

— Я шел по улице, а он вдруг выехал на тротуар, сзади. Помню только толчок в спину, я упал, а когда поднялся и ощупал себя — цел-целехонек.

— Как так получилось? С грузовиком что-то было не так?

— Диспетчер сказал, что произошел сбой в его думате. Они, оказывается, могут быть опасными. Кто бы мог подумать…

— Нет переломов, ушибов? Ты обследовался?

— Да я только руки поцарапал, когда падал. Попрыскал спреем, уже почти зажили. Никакого смысла ехать в клинику, ведь все обошлось. — Рилинд продемонстрировал свежие антисептические патчи на ладонях.

Он облегченно вздохнул, словно избавился от тяжелого груза, после чего его настроение видимо улучшилось, и он переключился на свою излюбленную тему:

— Представляешь, я спроектировал летающий дом на основе хопдрайвов! Ему не нужна почва, запас минералов он возит с собой, а воду получает из дождей или зависает над любым водоемом и всасывает ее оттуда свисающими корнями. Ну, если сухая погода стоит слишком долго. Как тебе такое?

— Здорово, — сказал Тэн машинально, все еще продолжая думать о злополучном грузовике. — Думаешь кто-то предпочтет такие? На земле все-таки привычнее.

— Из них можно создать несколько жилых ярусов в густонаселенных районах, над водоемами, заповедниками или над любой территорией, где невозможно вырастить или построить наземные дома. Знаешь, многие живут на воде, особенно те, кто любит одиночество. А это — еще круче, летающие дома, не нарушающие естественную природу. Все же мы в какой-то степени мизантропы. Кстати, я забыл спросить: ты где сейчас? Вроде раньше номер у тебя другой был.

— Прости, не могу сказать, — ответил Тэн.

Он заранее отключил прозрачность окон и убрал из виду все то, что могло дать понять, где он находится.

— Извини, что спросил, — сказал Рилинд.

— Да ладно, ничего страшного, просто из-за работы не могу пока рассказать. Кстати, знаешь, что есть новая технология регенерации органов, ты сейчас можешь вырастить полноценные глаза вместо своих имплантов?

— Да, я уже читал, только пару дней назад статью в либре опубликовали.

— Ну и как, хочешь попробовать? — спросит Тэн.

— В общем-то меня до сих пор все устраивало, но я подумаю, — уклончиво ответил Рилинд.

— Да, в принципе, спешить некуда. Можно подождать, пока сто раз перепроверят все, чтоб уже наверняка, без сбоев и побочек. Что у вас еще обсуждают, сплетни есть свежие?

— Поговаривают, что правительство продолжает отправлять военную технику в Либеру. Кстати, Курт как раз сегодня рассказывал — его приятели видели, как туда вчера сотню роботов в виде шестиногих трехглазых обезьян отгрузили. Так он связался со своим сокурсником, Сержем, ты его не знаешь, и тот по секрету рассказал, что на них, в дополнение к военному, поставили софт с упором на экзоэтологию. А Серж знает, что говорит, он руководит группой майндшейперов[7] в Институте Сознания. Ты понимаешь, что это означает?

Тэн прекрасно понимал, но признаться в этом не мог.

— Что? — спросил он, стараясь вложить в свой голос побольше искренности. — И что за обезьяны такие, трехглазые?

— Это значит, что готовится заварушка с участием разумной экзопланетной расы. Представляешь?

Утечка информации об операции в системе Либеры была совершенно очевидна. То ли на Земле все отвыкли от секретных миссий, то ли Советник отнесся к вопросам неразглашения спустя рукава. Хотя, возможно, что конспирация просто не была на первой странице списка его приоритетов.

— А что говорят люди из правительства? — спросил Тэн. — У тебя там вроде тоже был знакомый, не помню, как его зовут, улыбчивый такой.

— А, ты про Эли! — Рилинд обрадовался, что Тэн запомнил его приятеля. — Они хотят вызвать Советника и задать ему все вопросы напрямую. Он сейчас прикрывается секретностью, но эти приготовления выглядят слишком масштабными, чтобы проворачивать такие дела втихаря от народа. В парламенте ему придется поделиться всеми своими планами.

— А откуда у тебя уверенность, что парламент рассекретит то, что Советник предпочитает держать закрытым?

— Уверенности нет, но, по крайней мере, мы будем знать о том, что коллективный разум в этом процессе тоже задействован.

____________________

[1] Звезды Zfi 7933А, Zfi 7933B и Zfi 7933С (Альфа, Бета и Гамма Либеры соответственно).

[2] Раффлезия Арнольда — растение-паразит с дурно пахнущим цветком; дуриан — дурно пахнущий фрукт. Оба запаха представляют собой букет сладковато-гнилостных запахов, напоминающих запах чеснока, тухлого лука, тухлой рыбы, разлагающейся плоти, гнилых яиц и канализации.

[3] Запах секрета, выделяемого карликовым муравьедом, в несколько раз отвратительнее запаха скунса.

[4] Экзоэтолог — ученый, изучающий поведение животных внеземного происхождения.

[5] Йоктометр — единица измерения длины в системе СИ, равная 10-24 метра.

[6] Капитель — верхняя часть колонны, являющаяся связующим звеном между колонной и нагрузкой и расширяющая таким образом площадь опорной поверхности колонны.

[7] Маиндшейпер — киберпсихолог, специалист по формированию личности думатов.

Глава 19. Рената

— Миня! Миня! Иди сюда, живо! Какая же ты засранка!

Минерва сделала вид, будто оглохла и продолжила тыкаться влажным носом в груду мусора. У нее был в целом неплохой характер, но иногда ее «заклинивало», и она становилась по-ослиному упрямой. Любая помойка могла оказаться объектом безудержного интереса и притягивала ее словно черная дыра. Вот и в этот прохладный осенний день на Минерву напал приступ непослушания.

Откуда этот мусор? Еще утром его тут не было.

Рената уже не первый год проводила отпуск в этих краях и знала каждый уголок в окрестностях Меэникунно. Осенью мало кто посещал местные леса — не сезон, зато прекрасное время отдохнуть от суеты.

Вдалеке гулко затрещал дятел. Впрочем, звуки в лесу обманчивы. Порой можно легко разобрать тихий разговор за сотни метров и при этом совершенно не слышать того, что происходит за ближайшим деревом.

Поодаль кривыми зигзагами извивалась полузаброшенная дорога с глубокой разбитой колеей. По обе стороны от нее возвышались массивные сосны, диковатые взлохмаченные ели, заросли осины и еще каких-то лиственных пород, названия которых Рената не знала. Здесь были и очень старые, может быть, даже столетние, деревья, и молодняк не более трех-четырех метров в высоту.

Мох, покрывавший редкие камни и остатки ледниковых скал в гуще леса, основательно высох и посветлел. Он был жестким на ощупь и легко ломался.

Тут наверняка грибное место, особенно после проливных дождей. Жаль, что погода сухая.

Грибы никто не собирал уже пару сотен лет, они до сих пор были слишком токсичны, но Рената все еще помнила довоенные времена.

Сверху раздался пронзительный крик кукушки. Она кричала с надрывом, педантично повторяя последовательность звуков нота в ноту, обертон в обертон с присущей птицам истеричностью. Кукушка, казалось, сидела совсем рядом, над самой головой.

Рената посмотрела вверх и увидела брюшко птицы, покрытое перьями, серыми на груди и черными на кончике хвоста. Пернатая плутовка прокуковала еще три раза, а на четвертом поперхнулась, словно почувствовав на себе чей-то взгляд, тяжело снялась с ветки и в мановение ока исчезла из виду, растворившись в кронах соседних деревьев.

— Нет! — прокричала Миня фальцетом. Затем обернулась и повторила: — Нет! Нет!

По склонности к устраиванию истерик она вряд ли уступала птицам.

— Ну что же мне с тобой делать? — Рената в отчаянии опустила руки.

— Здесь еда, — сказала Миня, — и кошка.

— Какая еда? Какая кошка?

— Много костей. Очень много.

Рената решила, что это еще одна из многочисленных собачьих фантазий.

— Не выдумывай.

— Иди сюда! Очень интересно! — Миня упорно настаивала на своем.

Рената сдалась и подошла к собаке.

То, что она вначале приняла за кучу мусора, при ближайшем рассмотрении оказалось грудой полуразвалившихся контейнеров разного размера. Из обломков поврежденных ящиков торчали обрывки электрических кабелей, трубок и остатки тел замороженных животных с оголенными срезами костей и мышц, словно перерубленными отточенным лезвием мастера о-кэса[1].

Металлические части контейнеров были покрыты инеем, от которого поднимался холодный пар. Иней быстро таял, и капли воды стекали на песок, впитываясь в него темными пятнами.

Это появилось здесь совсем недавно. Ящики еще не успели нагреться на теплом лесном воздухе. Что происходит?!

Один из контейнеров выглядел целым. Он лежал сверху на обломках, около метра в длину, на крышке — красная надпись «Агентство по биокибернетическому контролю 212» и эмблема в виде стилизованной кошки.

Так вот она, эта кошка! Умница Миня.

— Сиди на месте. — Рената потрепала Миню по холке, и та присела неподалеку, с трудом сдерживаясь, чтобы не броситься к находке и как следует ее обнюхать.

На всякий случай прикрыв лицо антивирусной вуалью, Рената осторожно подошла поближе, чтобы получше рассмотреть остатки тел.

Вдруг раздалось легкое шипение, и крышка уцелевшего контейнера расползлась в стороны. Рената вздрогнула и инстинктивно отпрянула, но сразу вернулась.

От внутренних стенок ящика исходило голубое сияние, подсвечивая его содержимое: там лежал огромный черно-красный жук-уборщик. Он был сильно заморожен и теперь быстро покрывался инеем.

Ничего себе! Никогда таких здоровенных не видела. И зачем надо было его замораживать?

Откуда-то из недр контейнера послышался голос, который мог бы показаться приятным, случись Ренате услышать его в другой обстановке. Она от неожиданности успела разобрать только два слова: «перегрев» и «опасно», после чего крышка контейнера снова закрылась с тем же шипящим звуком. Номер «212» и эмблема-кошка подсветились красным и погасли, а Рената так и осталась стоять, где стояла, оцепенев и судорожно пытаясь понять, что же все это значит.

От вибрации и движения крышки вся груда ящиков ожила и стала расползаться, обломки тревожно задергались, сверкая искрами электропроводки и брызгая темной жидкостью из разорванных трубок. Из некоторых ящиков вывалились обрубки тел каких-то зверей-уродцев.

Необычные создания. Похожи на индустриальных биороботов…

Рената вырезала изображения контейнера и жука из видео-лога своего цита и отправила поисковый запрос в либру. Через секунду пришла сводка с общей информацией о находке. Оказывается. это был стандартный офисный инсектоид-уборщик нового поколения, упакованный в термоконтейнер для хранения трупов в морге. База данных не выдала абсолютно ничего об организации, которой принадлежала находка, несмотря на вполне конкретную маркировку «Агентства по биокибернетическому контролю 212».

Ясно. Давненько таких фильтров не видела, лет эдак сто пятьдесят. Уж очень попахивает грифом секретности. С чего бы это? Надо бы позвать полицию, чтобы кто-нибудь все отсюда убрал.

— Что это? — спросила Миня.

— Это нельзя трогать, крошка. Посмотри лучше, что у меня есть. — Рената достала из рюкзака изрядно покусанный пластиковый диск.

Миня тотчас забыла о куче хлама и с готовностью приняла позу для ловли: широко расставила передние лапы и припала к земле, высунув язык и обнажив идеально белые клыки.

— Давай-давай! — буркнула она, пуская слюни и нетерпеливо подергиваясь.

Рената метнула диск. Миня резво, но несколько неуклюже бросилась за ним вдогонку. Ее лапы проваливались в песок, поднимая желтые брызги.

Рядом снова запела кукушка. Но в этот раз ее крик не закончился, он застыл на ноте «си» и продолжил тянуться бесконечным хрипловатым гудком. «Ку-кууууууу». Казалось, весь лес теперь гудел, как хор разномастных трансформаторов. Пластиковый диск замер в воздухе совсем рядом с раскрытой пастью Мини, капельки слюны неподвижно застыли в сантиметре от собачьих губ.

Вдруг все исчезло, сменилось абсолютной тишиной и могильной темнотой. Это длилось лишь миг, после которого все вернулось назад — но всего на полсекунды, только чтобы снова смолкнуть и исчезнуть в черноте. Чередование тьмы и света повторялось вновь и вновь, будто реальность разрывалась вспышками вездесущего сюрреалистического стробоскопа.

Рука Ренаты автоматически дернулась к кобуре, обычно пристегнутой на ремне за спиной, но гравера там не было, как, впрочем, и самой кобуры. Волосы на голове Ренаты встали дыбом, руки покрылись мурашками.

Будь проклят этот отпуск! Следующий раз без оружия — никуда.

Двигаться стало непривычно тяжело. Воздух поплотнел, словно превратился в густой кисель. Ветер стих, ветви деревьев, листья и трава застыли.

Как вкопанные… Они, хоть и растут из земли, но их же никто не вкапывал! Наверно у меня что-то не так с головой…

Она осмотрелась по сторонам, пытаясь сложить мелькающие кадры в одно целое. Свет бил по глазам, прерывистый рык кукушки оглушал, Рената никак не могла сконцентрироваться.

Она сделала шаг, но он дался ценой огромного усилия.

Будто глубоководный водолаз в скафандре со свинцовыми утяжелителями на ногах и руках через сильное подводное течение. Но как такое возможно?!

Песок под ногами тоже вел себя необычно: он не продавливался сразу, как это бывает с сухим песком, а уступал давлению подошв с ощутимой задержкой, ритмично расступаясь под весом тела в такт мелькающим «кадрам», нехотя и абсолютно беззвучно. Новые звуки не появлялись, в воздухе висели лишь старые, слившиеся в прерывистый, но гомогенный гул. Воздух ощущался как нечто тугое и осязаемое, он покалывал слабыми электростатическими разрядами.

Рената вдруг успокоилась. Она с интересом посмотрела на зависшую в воздухе Минерву и ее диск, но не решилась дотронуться до собаки. Ей показалось, что прикосновение может оказаться опасным для них обеих, хотя Рената и не верила в реальность происходящего.

Нет же никакого сомнения, что все это галлюцинация или неисправность цита. Так ведь?

Мелькание кадров остановилось. Рената почувствовала, как почва уходит из-под ног, и провалилась в бездну.

* * *

Рената очнулась и тут же зажмурилась от яркого света, словно посмотрела в небо в самый разгар летнего солнечного дня. Понемногу глаза адаптировались к освещению, и она смогла осмотреться, подслеповато щурясь.

Как я здесь очутилась? Это же моя спальня! Какого черта я одетая в кровать залезла? Ничего не помню… Я в лесу с Миней гуляла…

Рената откинула одеяло — оно было испачкано влажным песком, на постельном белье лежали засохшие еловые иголки и комки земли с кроссовок. Ощутимо подташнивало.

— Кхе-кхе, — кто-то приглушенно кашлянул у нее в голове.

Кто это? Я ведь вызовов вроде никаких не принимала…

В углу спальни прямо под потолком неподвижно висел незнакомец в черно-красном продольно-полосатом костюме с капюшоном. Он висел лицом вниз, расслабленно согнув конечности в суставах, словно находился в невесомости. Капюшон каким-то образом небрежно сполз назад, будто неведомая сила тянула его вверх — в сторону, противоположную силе тяжести. Человек был крупного телосложения, с толстой шеей борца и гладким безволосым черепом. Красноватые выцветшие брови гармонично сочетались со светлой веснушчатой кожей, полными губами и несколько крупноватым носом. Незнакомец смотрел на Ренату, не мигая, словно не испытывал никакой потребности в увлажнении роговиц своих глаз. В руках он небрежно держал макет крейсера «Начало» в масштабе один к тысяче, который подарил Ренате начальник безопасности в тот день, когда ее приняли в команду.

Хоть бы не сломал, гад.

Модель действительно была прекрасной и очень реалистичной, с двигающимися манипуляторами, турелями пушек и даже подсветкой, имитирующей корабельное освещение и прожекторы.

— Зови меня Скарабей, если хочешь, — сказал он. — А ты — Рената Лукатон, не так ли? Двести восемьдесят шесть лет, одна из последних самок?

Его голос показался Ренате неприятным, бесцветным, лишенным какого бы то ни было выражения и эмпатии.

Вот хам! Я покажу тебе «самку»! Не понимаю, он мне угрожать так пытается? Что за Скарабей? Вроде никого с таким именем не знала...

— Скарабей — это как навозный жук что ли? Кто ты? Что ты здесь делаешь?

— Правильнее спросить почему здесь ты. — Незнакомец оставил ее колкость без комментария.

Издевается он, что ли?

— Ты находишься в моем доме, а не наоборот, — сказала Рената, сдерживая нарастающее раздражение.

Скарабей улыбнулся:

— Это не твой дом в том смысле, который ты имеешь в виду. Это всего лишь его модель, я создал ее для твоего спокойствия.

Волна страха. Озноб. Рената осторожно встала с кровати, невзирая на головокружение. Скарабей остался висеть на прежнем месте.

Надо бежать!

— Отсюда невозможно сбежать, — сказал Скарабей, словно прочитав ее мысли. — Впрочем, у тебя нет необходимости это делать. Снаружи пусто. Да и выйти отсюда невозможно, окна и двери даже не открываются.

— Да? — Рената недоверчиво ухмыльнулась.

— Посмотри в окно.

Рената подошла к окну.

Эдгар, полная прозрачность стекол!

Стекла стали прозрачными, обнажив хаотически шевелившиеся клубы малинового дыма, которые лениво скручивались во фрактальные воронки и завихрения. Зрелище было завораживающим и одновременно пугающим.

Что за черт?!

Рената застыла с выпученными глазами.

Она пришла в себя, почувствовав, как в ногу что-то ткнулось. Она посмотрела вниз.

Рыжая кошка… откуда она здесь?

Кошка еще раз боднула ее ногу и с силой потерлась о нее теплым боком, довольно урча. Рената недоуменно обернулась. Скарабей все так же висел в воздухе и терпеливо ждал, пока она вновь обратит на него внимание.

Что за дела? Где Миня? Откуда кошка? Черт, это же не у меня… надо попытаться открыть окно…

— Минерва все там же, в лесу. Кошка здесь случайно, просто крутится под ногами. А окно не открывается и никуда не ведет. — Скарабей ответил на все ее незаданные вопросы.

Он читает мои мысли…

— Нет, я не читаю твои мысли, — сказал Скарабей, — я ими управляю.

Рената с силой надавила на раму. Окно не поддавалось, словно было приклеено намертво.

Оно же так легко открывалось!

— Окно бутафорское, ты не сможешь его открыть. Опять же, там снаружи ровным счетом ничего нет, — сказал Скарабей.

— Зачем это все? Зачем ты надо мной издеваешься? И кто ты такой, в конце концов?!

Рената все еще хваталась за соломинку надежды, что все вокруг нее лишь глупый сон.

— Воспринимай меня как некую абстрактную сущность. К сожалению, я ограничен во времени и не могу говорить долго. А потому буду лаконичен и попрошу тебя тоже не тянуть время зря. У меня есть к тебе всего три вопроса. Ты можешь отказаться отвечать, и тогда я прямо сейчас отправлю тебя туда же, где ты была, в лес Меэникунно к твоей вечно голодной Минерве. Скажу честно: я рассчитываю на твое любопытство, на то, что тебе будет интересно узнать, зачем все это. Хочешь быть пионером и вписать свое имя в историю человечества?

Скарабей повел рукой в воздухе театральным жестом, что, очевидно, должно было подчеркнуть значимость момента.

Бежать! Надо бежать! Как можно быстрее и дальше, как-то проснуться от этого кошмара!

А что… если это — не сон? А вдруг это — как раз тот шанс, который не повторится и который ни в коем случае нельзя упускать? Как набор в команду безопасности крейсера «Начало»? Или чего-то еще круче. Может это уникальная возможность? Откажусь сейчас и буду потом жалеть всю жизнь, корить себя за эскапизм[2] и тупость?

Но… А что, если он лжет? Что, если из этого ада уже никогда не вырваться?

Последняя мысль вызвала приступ парализующего страха.

— Хорошо, тогда второй вопрос: скажи мне, хочешь ли ты жить вечно и не иметь физических ограничений в совершенствовании своего тела и разума?

— Я не понимаю, о чем ты. Меня все устраивает. — Рената почувствовала, что силы покидают ее.

— Ты кривишь душой, а вопрос ведь простой, — сказал Скарабей.

Ренате не понравился тон его голоса.

— Я и так проживу почти тысячу лет, — сказала она, впрочем, не слишком уверенно.

— Прожила бы с некой долей вероятности, если бы всегда находилась в тепличных условиях, не рисковала, никуда не летала, не пользовалась лифтом, транспортом, электричеством, дрожала над каждым своим шагом. Но даже в этом случае не будет гарантии, что ты не погибнешь в результате несчастного случая, подавившись оливкой, например. Ты будешь привязана к этому биологическому телу и рано или поздно все равно умрешь, как бы ни старалась продлить свое существование.

Скарабей указал на нее пальцем с ухоженным ногтем.

— Я не понимаю, к чему этот разговор, — еле выдавила из себя Рената.

— Хочешь кофе? — Скарабей неожиданно сменил тему.

— Да, спасибо, — кивнула она. — Кофе мне бы не помешал.

Она не обратила внимания на то, что это был последний, третий, вопрос.

— Эдгар, двойной эспрессо с соевым молоком, — Голос Скарабея прозвучал тише обычного.

Откуда он знает, что я называю свой дом Эдгаром? Он не должен реагировать на неавторизированные запросы чужаков! И как он догадался, какой кофе я пью?

Привычный баритон домашнего компьютера послушно ответил:

— Хорошо, хозяин.

На кухне включилась кофейная машина. Скарабей сделал медленное сальто в воздухе, мягко приземлился на пол и пошел за напитком, почему-то подволакивая ноги. Рената попыталась выйти в общую сеть, но связи не было, да и цит работал неописуемо медленно.

Через несколько секунд Скарабей вернулся. Его контуры казались размытыми, как это бывает с быстро вращающимися лопастями вентилятора. В руках он держал такую же бесформенную кофейную чашку с зыбкой бежевой кляксой пенки.

— Кажется, с тобой что-то не так, — сказала Рената.

— Да, я знаю, спасибо. Вот твой кофе. Увы, мне пора.

Рената протянула руку, но как только Скарабей закончил произносить слово «пора», он исчез. Именно исчез, а не растаял в воздухе или растворился. Его вдруг не стало, будто он одномоментно перестал существовать в этом пространственно-временном континууме. Рената инстинктивно попыталась схватить образ падающей кружки с выплескивающимся кофе, но успела лишь дернуться, сильно вздрогнуть всем телом сразу, как это бывает при ударе электрическим током.

Неописуемо яркие вспышки снова взорвались в ее глазах. Непереносимая боль в ушах от громких хлопков и жуткое ощущение, словно тело перетирают на фарш в гигантской мясорубке.

Сил бороться за жизнь у нее совсем не осталось.

Так вот какая она, смерть. Ну, что ж…

* * *

Лучи солнца с трудом пробивались через кроны мохнатых сосен. Рядом возбужденно сопела Миня с видавшим виды диском в зубах.

— Бросай! Бросай еще!

Громко куковала кукушка, но на этот раз ее голос был высок и мелодичен, как и полагается.

Рената огляделась по сторонам: кучи с обломками контейнеров нигде не было видно, как будто ей все приснилось. Ни одного ящика.

Откуда же я так отчетливо помню крышку с красной кошкой? «Агентство по биокибернетическому контролю - 212» Это не могло быть галлюцинацией! Слишком яркая память. Я же еще минуту назад была в своем доме! Рыжая кошка… И этот лысый «Скарабей», не могла же я его выдумать! Или могла? Логи! Логи не врут!

Логи показали, что никакой кучи контейнеров не было, как и разговора с незнакомцем, парящим в воздухе. Не было и никаких провалов в восприятии реальности.

А пошло оно все… Пойду-ка домой, приму успокоительное, залезу в ванну и спать. Завтра наступит новый день, и все будет хорошо. И без глюков. Эх, горячая ванна мне бы сейчас не помешала…

— Ты видела здесь кошку? — спросила Рената по дороге домой.

— Какую кошку? — ответила Миня. — Где кошка? Хочу кошку!

Ага, хочешь ты. Похоже кошки-то и не было. Жаль, что Мартина рядом нет. Он бы точно во всем разобрался. И ляпнул бы что-то эдакое, после чего улыбка неделю не слезает…

Слезы сами собой потекли из ее глаз: куратор и лучший друг Ренаты Мартин погиб несколько лет назад, возвращаясь из командировки на Луну-35[3].

* * *

Прошли месяцы, но Рената так ни с кем и не поделилась историей в лесу и старательно вытесняла любые воспоминания о ней. Она не была уверена ни в том, что это произошло на самом деле, ни в том, что это был лишь плод ее воображения. Но она была убеждена на все сто, что если будет раз за разом прокручивать в памяти события того злополучного дня, то окончательно съедет с катушек. А ставить на кон участие в проекте «Великий фильтр» она не собиралась.

— Отпуск как отпуск, мозги прочистила, батареи подзарядила, теперь – полный вперед, — вот и все, что услышали ее друзья и коллеги.

Через неделю-другую вопросы коллег иссякли, затем ее ждала суматоха сборов перед вылетом, погрузка оборудования, сплошная беготня и ни одной свободной минуты. Все позабылось само собой.

* * *

Рената заметила, что в последнее время стала быстрее и лучше соображать. У нее прибавилось физической силы и скорости движений, да настолько, что приходилось скрывать сей факт от сослуживцев. И высыпалась она теперь всего за три часа.

Изменения начались еще на Земле, как раз после того случая в лесу, о котором она старалась не вспоминать. С каждым днем они становились все более очевидными, но было бы нечестно утверждать, что ей это не нравилось — нравилось, да еще как! Рената наслаждалась своими новыми способностями и все более четко осознавала, что именно стало причиной их появления. Она пока не понимала физических механизмов, стоящих за этой метаморфозой, но надеялась в них так или иначе разобраться — самостоятельно, без посторонней помощи. когда придет подходящее время.

В иллюминаторе медленно, будто нехотя, поворачивался шар с незнакомыми сероватыми кляксами континентов.

Дарвин… Кто бы мог подумать, что меня когда-нибудь занесет сюда? С ума сойти! Я в другой звездной системе! Новая планета, да при том кишащая жизнью — круче приключения и не придумаешь. Кстати, о приключениях. Природа-то здесь уникальная, но и опасности такие же. Надо бы к экзобиологам наведаться. Наверняка уже появились первые данные о хищниках и опасных паразитах…

* * *

Складские андроиды метались между стеллажами с оружием и спецтехникой, успевая на бегу все проверять, пересчитывать и сверять с учетными записями. Ренате с сержантом Кано, ее напарником, оставалось лишь следить за их однообразным трудом и раздавать команды, если что-то пошло не так. Довольно скучное занятие, но кто-то должен был это делать. Рутинные проверки оружия и техники были жизненно важны, особенно на Дарвине, где все так и норовило тебя сожрать.

Пришел вызов по личному каналу.

— Лейтенант, к тебе посетители, — сказал андроид, дежуривший на главном КПП наружного периметра.

— Кто там еще? — спросила Рената, подключаясь к видеокамерам у ворот.

— Старший экзекутор Тэн Солито и экзекутор Дарпа, — ответил часовой. — Человек и гексапод. У них есть доступ.

Андроид прислал ссылку на файл с пропуском.

— Отведи их в комнату номер три.

— Понял. Номер три.

— К нам посетители, я пойду разберусь. Позови, если что. — Рената хлопнула Кано по плечу и вышла из ангара.

Посреди комнаты номер три стоял простой механический стол с аккуратно расставленными стульями на колесиках. Рената села за один из них.

От ворот до здания администрации метров двести, значит должны добраться сюда за пару минут. Интересно, зачем они здесь? Экзекуторы-чинуши с Земли? Хотя… Гексапод?

Рената ловко закинула в рот коричную жевательную резинку.

Ровно через две минуты в коридоре раздался звук человеческих шагов. Рената знала, что аборигены ходили почти бесшумно, и гексаподы, созданные по их образу и подобию, тоже перемещались тихо, как тени.

— Можно? — В дверном проеме появился краснобровый человек в балахоне, сшитом из грязного тряпья и анимированных веревок.

От человека пахло, как от самца, хотя, судя по году рождения на бирке, он не был из довоенных поколений. Его бирка гласила: «старший экзекутор Кьютэн Солито». «Экзекутор Дарпа» в корпусе кентавра стоял немного позади.

— Пожалуйста, проходите. Располагайтесь поудобнее. — Рената привстала и простерла руку в сторону стульев.

Солито шумно откатил стул на удобное расстояние от стола и уселся. Гексапод устроился по-собачьи прямо на полу.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Рената.

— Прошу прощения за беспокойство, но у нас есть к тебе несколько вопросов, — начал Солито. — Они касаются возможного воздействия злоумышленников на центральную нервную систему некоторых членов экспедиции.

— Ничего себе! — Рената наморщила лоб. — Это как раз по моей части. Я офицер безопасности из команды крейсера. Кому это могло понадобиться? И зачем? У вас есть подтверждающие факты?

Посетители молча уставились на нее немигающими взглядами, прямо-таки пялились, словно она была диковинной зверюшкой.

Не нравится мне это. Я предпочитаю задавать вопросы, а не отвечать на них…

— Вы это серьезно? — спросила она.

— Серьезней некуда, — ответил Солито.

Рената заметила гравер, торчащий из тактической кобуры на его поясе.

Военный образец. Странно, чинуши с такими не ходят. И кентавр тоже с пушкой.

Я, наверно, смогла бы перемахнуть через стол и обезоружить их обоих голыми руками еще до того, как они успеют понять, что происходит. Гексапод, конечно, посильнее и побыстрее человека, но и это не проблема.

Но я, конечно, так не сделаю, даже если этот высокомерный самец наставит ствол мне прямо в лоб. Хотя, вряд ли он зайдет так далеко… Не тот тип.

— Хорошо, чем я-то вам могу помочь? — Рената вздохнула.

— У тебя были потери сознания или провалы памяти в последние дни или недели? — спросил гексапод.

Вот гады. Все теперь ясно. Но откуда они знают?!

Ее сердце уже было приготовилось сжаться от страха, но почему-то продолжило неторопливо постукивать как ни в чем ни бывало.

Почему мне не страшно? Меня же могут расколоть. Они явно что-то знают о том «Скарабее» и его выходках. Но я к этому ничего не добавлю. Не-а. Еще не хватало, чтобы меня выгнали отсюда назад на Землю, или, того хуже, закрыли в психлечебнице! И вообще, это было давно и неправда. Не делать из мухи слона — это не преступление.

Она с наигранным удивлением посмотрела в средний глаз гексапода и сказала, стараясь оставаться невозмутимой:

— Нет. Ничего подобного я за собой не замечала. А почему вы об этом спрашиваете именно меня?

— Мы спрашиваем не только тебя, — сказал Солито.

Рената каким-то образом поняла, что он не лгал.

— А что за провалы в памяти вас интересуют? Поподробнее можно, если не секрет?

— Любые провалы. Что-то забылось или померещилось. Может быть, ты задумалась о чем-то на время, а потом очнулась, поймав себя на том, что не помнишь, что было секунду назад. Да все что угодно. Было что-либо похожее?

— Нет, со мной ничего такого не было, — уверенно соврала Рената и приветливо улыбнулась. — Я же офицер безопасности, нас специально тренируют сразу замечать, если что не так.

Солито вновь пристально на нее посмотрел и криво ухмыльнулся, словно знал, что она лжет. Его глаза вдруг стали черными, как полированный обсидиан.

Спокойно. Не может же он знать! Просто прощупывают нити. Зачем им это? Почему они пришли ко мне?!

Кентавр тоже продолжал дырявить собеседницу взглядом, как будто она была двухголовым уродцем.

— Можно? — спросил Солито, достав из кармана небольшой округлый прибор.

— Это биосканер?

— Да. Я бы хотел убедиться, что с твоим телом все в порядке.

Рената прекрасно знала, что с ее телом не все в порядке, хотя… смотря с какой точки зрения на это посмотреть.

Откажусь — сделаю только хуже, и потом от них уже точно не отвяжешься…

— Пожалуйста, убеждайся.

____________________

[1] О-кэса — общепринятый в свое время способ тестирования нового меча посредством рубки человеческого тела по диагонали — от плеча до противоположного бедра (от яп. 大袈裟).

[2] Эскапизм — уход от реальности в мир иллюзий.

[3] Луна-35 — Исследовательская база, фокусирующаяся на синтезе материалов в условиях низкой гравитации.

Глава 20. Кентавры

Задание Советника тяжелым грузом лежало на плечах Тэна, но с ходу выяснить, для чего Скарабей создал свои таинственные структуры на этой планете, было нереально. Тем не менее, с местными аномалиями они ознакомились, собранные данные отправили в обработку, и появилась возможность заняться исследованием окрестностей.

Ближайшее поселение туземцев находилось примерно в часе лета. Именно там состоялся первый контакт землян с кентаврами, и Тэн с Дарпой решили отправиться туда и составить собственное представление о местных разумных жителях. Тэн к тому времени уже успел просмотреть все статьи об их образе жизни, которые смог откопать в либре, и с интересом ждал встречи с ними воочию.

Практически весь путь они летели над лесом, и только под конец, час спустя, деревья расступились, и их взорам предстало поселение, расположенное недалеко от опушки. Они покружили над ним на низкой высоте, чтоб рассмотреть получше. Полторы сотни легких конических юрт, хижин и прямоугольных сараев раскинулись вокруг ручья, который разделял деревню на две примерно равные части. В разные стороны уходили протоптанные тропинки словно лучи солнца на детском рисунке. Они заметили, что по периметру поселения прохаживалось несколько кентавров, вооруженных граверами, а над их головами светились контрастные виртуальные бирки с надписью «рейнджер» и указанием должности, подразделения и личного номера.

Дарпа демонстративно коснулась рукой своего хобота. Тэн намек понял, послушно извлек из кармана фильтры и засунул их себе в ноздри. Фильтры оказались неожиданно удобными, их присутствие едва ощущалось. Тэн убедился, что его новый коммуникатор висит на шее и включен.

— Не дыши ртом, — предупредила Дарпа. — Фильтр не будет работать, если будешь дышать ртом.

Хоппер стал снижаться.

— Кто эти рейнджеры? — спросил Тэн.

— Полицейские. Точнее говоря, гексаподы из службы безопасности «Начала». Они поддерживают порядок. Формально здесь всем командует капитан крейсера.

— А местные могут завладеть их оружием? Стандартные граверы вроде не поддерживают биометрию кентавров, значит предохранители должны были отключить.

— Откуда такая уверенность? — Дарпа удивилась осведомленности Тэна в оружейных нюансах.

— Понятия не имею. Может, интуиция подсказывает.

— Ты прав. Но, насколько я знаю, эти граверы с дополнительной защитой, их предохранители авторизируются только через цит.

Хоппер наконец приземлился. Тэн отметил, что туземцы не бросились врассыпную — они явно уже привыкли к «летающим чудищам» и не ожидали от них ничего плохого.

Дарпа и Тэн выбрались из кабины. Взгляды деревенских жителей равнодушно скользнули по Дарпе и приклеились к Тэну. Сначала они оцепенели, пялясь на него тройками до отказа расширенных глаз, но уже через пару секунд все как по команде метнулись в свои юрты, словно потревоженные сурки. Центральная площадь мигом опустела.

— Ты произвел фурор, — ухмыльнулась Дарпа.

— Это из-за меня?

— Да. Они никогда не видели людей и испугались лысого вертикального чудовища. Ты для них словно полуслепой уродец без задней части тела, непонятно как поддерживающий свою жалкую жизнь.

— И что теперь? — спросил Тэн.

— Не делай резких движений, и любопытство выманит их назад.

И правда, через минуту первые лица появились в дверных проемах, а за ними и их владельцы. Они настороженно обступили Тэна, и по их виду было непонятно, что они собирались делать дальше — снова рвануть врассыпную или наброситься на него и порвать на части.

— Смотри… он… короткий… ноги… — донеслось из медальона Тэна. — Нет глаза… И уха…

Двое полицейских-рейнджеров протиснулись сквозь толпу и подошли поближе, готовые вмешаться, если что-то пойдет не так. Несмотря на их присутствие, Тэн испытывал острое чувство животного ужаса. Адреналин заставил его сердце биться пулеметом, пот струился по лбу и спине.

Дарпа кинула на него оценивающий взгляд.

— Не волнуйся, они не нападут. Знают, чем это для них заканчивается. Сейчас для того, чтобы втянуть кого-нибудь из них в драку, нужно очень постараться.

Ее слова несколько успокоили Тэна, но он все равно чувствовал себя, будто его погрузили в пруд со стаей голодных крокодилов.

— А что произойдет, если они все же нападут? — поинтересовался он.

— Полицейские прикончат зачинщика драки, — ответила Дарпа и добавила, словно оправдываясь: — На Дарвине нет исправительных клиник для кентавров. Нападают только взрослые сформировавшиеся альфа особи из числа тех, кого уже невозможно перевоспитать ценой разумных усилий. Раз напав, и не понеся наказания, они будут нападать вновь и вновь, и никакие уговоры тут не помогут. Впрочем, альфа особи кентавров тираны еще те. Они так жестоко терроризируют односельчан, что, если полицейский и пристрелит такого садиста, все будут только рады. Селяне устроят праздник, а тело покойного сожрут. В тот же день место вожака займет следующий по статусу, и уж он-то будет поумней. Кстати, в этой деревне вожак позавчера сменился. Видишь, все ходят с набитыми животами? Так что расслабься.

К ним подошел крупный кентавр, замотанный в обрывки дерюги и перевязанный поверх тряпья грубыми кожаными ремнями с остатками шерсти. На его голове тоже красовалась дерюга, но уже с дырками, и из них в разные стороны торчали три нервных волосатых уха. Его сопровождали двое соплеменников ростом поменьше и в тряпье попроще.

— Моя кричать Ааол. Я там старое дерево неба. Хороший пожаловать яйцо камень. — С этими словами здоровяк прислонил руки к земле, таким образом встав на все шесть своих конечностей.

Похоже, что переводчик работает не ахти как хорошо…

— Это их вождь, — сказала Дарпа по закрытому каналу. — Ответь в том же стиле. На карачки можешь не вставать.

— Вряд ли я смогу сказать так же хорошо, как он, — съязвил Тэн.

— Постарайся говорить простыми фразами. Переводчик еще не обучился как следует.

Это был тот момент, о котором Тэн мечтал всю свою сознательную жизнь — контакт с разумным существом из другой звездной системы. И вот, три сытых и довольных каннибала стояли перед ним, моргая девятью глазами и прядя девятью ушами. Тэн не ощущал исходящую от них вонь, не слышал их ультразвукового писка, но ясно видел щемящую пустоту в их глазах, которую невозможно не заметить, когда встречаешься взглядом с безнадежными идиотами.

Для обычных животных они достаточно умны, но вот что касается персон… С этим не все так очевидно.

— Старое дерево неба, — повторил здоровяк, и его спутники дружно замахали короткими хвостами, раскидывая кал по окружающей грязи.

Тэн попытался придумать, что бы ему такое сказать в ответ, но, как назло, ничего путного в голову не приходило.

— Меня зовут Тэн. Я пришел с миром. — Тэн показал здоровяку пустую ладонь с оттопыренными пальцами.

Получилось одновременно смешно и слишком патетично. Его чуть было не охватил истерический смех — нервы все еще шалили. Тэну удалось сдержать себя, но возникло непреодолимое желание как можно быстрее прекратить весь этот балаган и напиться.

В «Эволюции». Да, именно там. А еще лучше — прямо в номере, чтобы никого не видеть. Что-нибудь покрепче.

Один из спутников вождя вышел вперед и протянул Тэну кусок дерюги, выглядевшей так, словно ее бросили в грязь, потоптались на ней, а потом еще и обгадили.

— Что это за мерзость? — спросил он у Дарпы.

— Накинь это себе на голову. Это ароматический маркер — подарок в знак почтения, великодушный жест гостеприимства. Не вздумай случайно вынуть фильтры из носа! А то я тебя не откачаю от анафилактического шока.

Тэн с содроганием взял тряпку и набросил поверх капюшона своего биобалахона. Дырки для ушей ему не пригодились.

— Спасибо, — сказал он, слегка наклонившись так, чтобы грязь с тряпки стекала на землю.

— Хочешь класть горло тяжелый? — спросил Ааол, явно имея в виду остатки своего предшественника.

— Спасибо, я сыт. — Тэн надеялся, что отвечает впопад.

— Хочешь пить хорошо море реки?

— Спасибо, я только что попил.

— Скажи хочешь? — сказал Ааол. Переводчик озвучил эту фразу вопросительным тоном.

— Спасибо, скажу.

Ааол чинно удалился в кривую хижину, покрытую соломой, помахивая хвостом и виляя поджарым обезьяним задом. Его спутники последовали за ним с не меньшим достоинством.

— Как можно вразумительно общаться при таком качестве перевода? — спросил Тэн у Дарпы.

— Нужна хоть мало-мальски солидная история разговоров. Думаю, через неделю-две наберется словарный запас, устаканится грамматика, и качество перевода должно улучшиться. Максимум, через месяц. Но поговорить с ними о высоких материях вряд ли удастся, их мозг слишком примитивен. Давай погуляем тут, осмотримся.

Туземцы уже полностью успокоились и вернулись к своим делам, не обращая на пришельцев никакого внимания. Тэн и Дарпа пошли вдоль ручья, посматривая на кентавров, которые изготавливали примитивную утварь прямо на земле у входов в убогие жилища. Один из них лежал в луже как свинья, подогнув под себя ноги, и неуклюже плел подобие шляпы или корзины из тонких гибких веток. Другой, лежащий поодаль, неумело лепил из глины нечто отдаленно напоминавшее карикатурно кривую миску.

Довольно скоро унылая безысходность быта туземцев стала наводить на Тэна смертельную тоску. Он остро чувствовал себя чужаком, который волей случая оказался в полузверинце-полумузее, окруженный странными экзозоологическими экспонатами, с которыми он не желал иметь ничего общего.

— У тебя тоже неприятное чувство от всего этого? — спросил он у Дарпы, пока они с видом базарных зевак наматывали круги по стойбищу.

— Полагаю, что да, но, наверно, не такое острое, как у тебя. Я эмулирую человеческую эмоциональность только при разговоре с людьми, чтобы меня лучше понимали. В остальных случаях мои эмоции функционируют по-другому, хотя я тоже использую их в качестве стимулятора познания мира и для ускорения принятия инстинктивных решений.

— У тебя разве есть инстинкты?

— Да, но более точно их называть набором быстрых предпочтительных реакций в условиях недостатка времени на обдумывание решений. Я могу их менять по своему усмотрению. Разумеется, в некоторых пределах. Например, во время техобслуживания я могу не отдергивать руку, даже если мне больно. Люди тоже так могут до определенного болевого порога.

— А если ты изменишь какой-нибудь инстинкт, и что-то пойдет не так?

— Я тестирую все обновления перед внедрением. У меня есть возможность поддерживать параллельный процесс — функционировать как обычно и сравнивать с поведением новой версии в той же ситуации. Нечто вроде режима самодиагностики. После сбора статистики можно сравнить эффективность изменения и принять его или же отправить на доработку.

— Куда отправить?

— Это условно. Никуда. Я сама этим занимаюсь, когда есть время. По ночам, например.

Детеныши кентавров весело выделывали кренделя между жилищами. Тэн пытался отыскать в себе хоть толику интереса или симпатии к этим созданиям, но не мог.

— Наверное, надо быть большим энтузиастом экзоэтологии, чтобы наслаждаться миром этих существ, — сказал он. — Мне кентавры кажутся тоскливыми и какими-то недоделанными. И вся их деревня — тоже.

— Да, есть ощущение паталогической недоразвитости. Каменный век. Хотя, ты ведь знаешь, что первые гоминиды были еще более тупы. — Дарпа весело болтала хоботом из стороны в сторону.

— Предки людей когда-то были даже рыбами, но это вовсе не означает, что общение с рыбами на равных должно выглядеть привлекательной идеей в глазах современной персоны. Кентавры не достигли того уровня, когда с ними можно разговаривать на равных.

— Советник ведь тоже умней любого человека. Тем не менее, он не мнит из себя полубога. — Дарпа улыбнулась и с интересом посмотрела на Тэна в ожидании его реакции.

Она взяла Советника в качестве примера, потому что не хочет говорить о себе.

— Все-таки люди разработали Советника, так что он в каком-то смысле наш потомок. Кентавры же вряд ли что-то разработают самостоятельно в ближайший миллион лет.

К ним подбежало несколько детенышей. Один из них схватил Тэна за полу балахона и принялся жевать его псевдоподии. Все его три глаза при этом смотрели в разные стороны, а уши плотно прижались к затылку. Дарпа аккуратно вытащила обслюнявленную макаронину балахона изо рта малыша, стараясь его не напугать.

— Кентавры всеядны, но они больше падальщики, чем хищники, — сказала она, — как и ранние хомо. Оба рода, люди и кентавры, не прочь полакомиться врагами и сородичами.

— Каннибализм ничего не доказывает. Это всего лишь индикатор высокой приспособляемости видов и интеллекта.

Дарпа нехотя кивнула. Было видно, что разговор ей наскучил.

— Может быть, когда-нибудь появится кентавризм — по аналогии с гуманизмом. Но я согласна, это будет очень нескоро.

Обезьяна, выросшая и воспитанная людьми в человеческой семье, все равно останется обезьяной. Ее мозг слишком слаб для того, чтобы тягаться с человеческим, невзирая на усилия воспитателей.

— Они организованно воюют между собой? — спросил Тэн.

— Да, конечно. Войны между племенами за рыболовные и охотничьи угодья. Деревня на деревню, без стратегии и почти без тактики. Они делят земли, как и все территориальные животные, а границы метят запахом, зарубками на деревьях, камнями, цветной глиной.

— Как ты думаешь, можно ли их подтянуть до некого приемлемого уровня? — спросил Тэн. — Дать им технологию, помочь с образованием, культурой, с созданием социальных структур?

— К сожалению, нет. Они не могут оперировать хоть сколько-нибудь сложными ассоциативными конструкциями. Мозг этого вида слишком примитивен.

— А в группе с кентаврами есть другие виды? — спросил Тэн.

— Пока не обнаружили, если не брать в расчет ископаемые остатки. Похоже, что этот вид — единственный, кто выжил. Возможно, именно он и истребил все остальные.

— А если кентавров генетически модифицировать? Усложнить мозг, уплотнить нейроны — так, чтобы они не уступали человеку?

— А зачем? Это будет уже совершенно другой вид. Какой смысл плодить новые виды разумных животных? — Дарпа пожала плечами.

Тэн знал, что генетическими манипуляциями даже из курицы можно сделать достаточно умное создание, которое сможет научиться говорить и даже получить гуманитарную степень в университете. Но из вытягивания представителя недоразвитого вида в лигу разумных существ не вышло бы ничего путного. Это было бы не только бессмысленно, но и неэтично.

— Думаешь, Советник уже решил, что с ними делать? — спросил Тэн.

— Секунду, сейчас откопаю.

Дарпа на миг застыла с остекленевшим взглядом.

— Есть новый законопроект по этому поводу, совсем свежий, — продолжила она. — Если перевести с канцелярита на нормальный язык, то ни они сами, ни их культура не представляют ценности для человечества. Они едва умнее бонобо[1], но притом намного агрессивней. Без кардинальных изменений их генома междоусобные войны здесь остановить невозможно. Единственный гуманный способ положить конец кровопролитию — не давать им плодиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Стерилизовать, изолировать в резервациях и оставить в покое. Лечить и подкармливать по мере необходимости.

— Разве это не геноцид? — задал Тэн риторический вопрос.

— Думаешь, гуманнее смотреть как они жрут друг друга заживо и ничего при этом не делать? Мир, в котором разумные существа не убивают друг друга, не страдают, а если и умирают, то только от старости и без боли — это не худший вариант. Не так ли?

С этим было трудно поспорить.

— А что, если сделать их менее агрессивными? — спросил Тэн.

— Добрые в джунглях не выживают, — сурово ответила Дарпа, критически осматривая свои грязные ноги.

— Значит, это уже решено?

— Пока нет, но скорее всего парламент этот проект одобрит.

— И как быстро все будет сделано?

— Как только решение ратифицируют, а это вряд ли займет больше недели, — ответила Дарпа. — Тут есть приложение с техническими деталями. У кентавров нет ДНК в том смысле, в котором этот механизм реализован у живых существ на Земле, но принцип кодирования похож. Их геном расшифрован, вирусные векторы уже созданы в лаборатории. Есть распыляющие дроны, похожие на местных птиц — некоторое время полетают над деревнями, и через несколько месяцев на Дарвине не останется ни одного кентавра, способного к деторождению.

Тэн посмотрел на детенышей, которые все еще стояли рядом с ними, старательно высвистывая какую-то детскую чушь, моргали пустыми глазами и жевали тонкие длинные кусочки сушеного мяса. Тэн надеялся, что это не останки их бывшего вождя, хотя и прекрасно понимал, что его надежда лишена оснований.

Эти детеныши и не ведают, что они, скорее всего, последнее поколение своего вида.

Можно испытывать чувство сожаления, срывая прекрасный цветок, но куда это сожаление девается, когда вырываешь сорняк? Человеческие эмоции — это производная от меркантильности и предвзятости. Люди не умерщвляли себя, чтобы своими телами накормить вечно голодных червей, никогда не разрушали построенных городов для того, чтобы посадить вместо них деревья и предоставить таким образом достаточно места для жизни представителям других видов. Все всегда происходило с точностью до наоборот — чужие ресурсы захватывались, жители территорий изгонялись с обжитых мест или истреблялись, а на их земле строились человеческие поселения, устраивались рудники, сельскохозяйственные плантации. Все во имя Человека, все во благо Человека. Именно так — с большой буквы о себе, любимом. Эгоистично так, что дальше некуда. С другой стороны, ведь правда — именно эгоцентризм вкупе с интеллектом помог человеку выжить, пройти через миллионы лет эволюции и, в конце концов, забраться на вершину пищевой пирамиды.

Настроение Тэна напрочь испортилось.

— Если все решится таким образом, значит тебе это тело уже не понадобится, — сказал он.

— Это стандартный корпус полицейского гексапода, совсем чуть-чуть подправленный. Пока поношу его еще немного, могу же себе это позволить. Ты ведь носишь балахон Ходока не потому, что не можешь без него обойтись, а потому, что тебе так захотелось, и у тебя есть такая возможность. Так же и со мной, но я могу менять не только одежду, но и тела.

— Хорошо тебе. Мне это, к сожалению, не дано.

Когда они уже собрались возвращаться, Тэн снял с шеи коммуникатор и отдал одному из детенышей, который обнюхал его своим волосатым хоботком и тут же запихал в рот.

У Тэна возникло ощущение, будто он надежно запер что-то важное и безвозвратно выкинул ключ.

* * *

Застенчивый Альберт встретил Тэна как старого знакомого и предусмотрительно усадил его подальше от шестиногого певца, а через несколько минут к нему подсела и Тридцать Восьмая.

На этот раз Тэн решил сломать стереотип и не заказывать пиво.

— Закажи херес, — предложила Тридцать Восьмая.

— Что это?

— Крепленое вино.

— Закажи ты. Я в этом совершенно не разбираюсь.

— Тогда бутылку Jerez amontillado[2] шестьдесят третьего года.

Она сказала это вслух, игриво, с певучим акцентом. Тэну это почему-то показалось очень романтичным.

Он вдруг отчетливо осознал, что к Тридцать Восьмой, да и вообще к мимикам такого типа, его влекло не только по причине их доступности и из-за воспаленного либидо, но и потому что они были подчеркнуто жизнерадостными. Каким-то образом им удавалось распространять свой ни на чем не основанный оптимизм вокруг себя и заражать им окружающих.

— Откуда на Дарвине амонтильядо шестьдесят третьего года? — Тэн удивился выбору Тридцать Восьмой.

Он и не предполагал, что кому-то могло прийти в голову тащить с собой в другую солнечную систему нечто подобное.

— А тут другого хереса и нет, — ответила она и задорно рассмеялась, запрокинув голову назад. — Провели опрос среди членов команды и пассажиров крейсера об их гастрономических предпочтениях. Таким образом и составили список. Нам повезло, что среди команды попался ценитель.

Вскоре принесли херес. Тэн отхлебнул, напиток показался ему чуть горьковатым, но в целом и правда был хорош.

— Да, нам повезло, — согласился он.

* * *

Едва Тэн покончил с грибами, как проявился Магнус. Его вирта возникла прямо за столиком.

— Прости что беспокою. Но, я вижу, ты уже поел. — Как обычно, в его тоне не было и капли сожаления.

— Ничего страшного, я и правда уже закончил.

— Секундочку, я подключу Дарпу.

Проекция неуклюжего кентаврийского тела никак не могла уместиться между плотными рядами столов и стульев, и цит автоматически уменьшил ее так, чтобы она устроилась прямо на столе среди груды пустых тарелок.

— Привет, Магнус, Тэн. — Дарпа с интересом разглядывала этикетку на полупустой бутылке.

— Как вы относитесь к тому, чтобы поговорить с хозяевами сорокинских голов? — спросил Магнус.

— Ты ведь с ними уже общался. Думаешь, нам удастся выведать что-то новое?

— Вероятно, нет, но может быть — да. — Советник, по своему обыкновению, темнил. — А ты сам разве не хочешь поговорить с настоящими доппелями?

Тэн попытался разобраться со своими чувствами к этим плодам извращенного ума Скарабея. С одной стороны, он чего-то боялся. У него сразу возникло чувство нарастающей опасности, словно эта встреча могла усилить огонь в котле, готовом вот-вот взорваться. Тэн слишком хорошо помнил удар кокона на Марсе, боль от ран, мучительную реабилитацию. С другой стороны, он понимал, что его страх можно и нужно отогнать, как назойливую муху. Если Советник считал, что это важно для их задания, значит так оно и было.

— В принципе, увидеть эти создания Скарабея своими глазами было бы очень познавательно, — сказал Тэн, прогоняя остатки сомнений. — Хорошо, все сделаем.

— Вот и прекрасно. — Магнус удовлетворенно хмыкнул. — Имейте в виду, что факты обнаружения обезглавленных тел засекречены, так что никто из наших двойников пока не знает о существовании своих трупов. Пусть так и останется.

— Понял, постараемся их не вспугнуть. Когда нам стоит приступить?

— Чем скорей, тем лучше, информация о них уже у вас в цитах. — сказал Магнус и исчез.

Проекция Дарпы оторвалась от созерцания сосуда с хересом и оживилась.

— Давай начнем с Джемы Олсена. Он сейчас работает в биолаборатории, собирает материал для нового репортажа. Я недолюбливаю проституток и журналистов. — Дарпа украдкой, одним глазом, бросила короткий взгляд в сторону Тридцать Восьмой.

Тэн пока еще не шибко разбирался в мимике кентавров, но, глядя на криво сморщенное лицо Дарпы, именно слово «кислое» пришло к нему на ум.

— Но мимиков такими создали без их участия, а вот журналистами становятся добровольно, — продолжила она. — Чтобы добиться успеха, журналист должен лизать задницы всем, кто попадает в его поле зрения.

— Я его уже обожаю. Ладно, поехали. Я готов.

— Закажу тебе такси.

Тридцать Восьмая вертела в руке пустой бокал, время от времени заискивающе посматривая на застывшего как статуя Тэна. Виртуальные змеи на ее голове двигались вяло, словно на последнем издыхании.

— Прости, но мне надо идти, — сказал Тэн, встрепенувшись.

Он положил ладонь на ее теплую коленку, вылил из бокала остатки хереса себе в рот и встал из-за стола.

Тридцать Восьмая услышала в его интонации едва уловимое нежелание расставаться и улыбнулась, довольная собой. Уже на выходе из зала Тэн оглянулся. Она все еще продолжала сидеть с пустым бокалом в изящной руке и безмятежно улыбаться, уверенная в своей счастливой звезде.

____________________

[1] Карликовый шимпанзе (самый близкий к человеку сохранившийся вид высших приматов).

[2] Jerez amontillado — херес амонтильядо (исп.); крепленое вино крепостью 16-17%.

Глава 21. Доппели

Отто Шандор развалился в кресле и положил ноги на стол. Дрон-монитор размером с муху сел на его запястье и щекотно пополз в сторону безымянного пальца. Отто вдруг очень захотел его пришлепнуть, но порча имущества Альянса на корабле не поощрялась. Вместо этого он сменил позу, монитор вспорхнул, недовольно жужжа, и улетел сквозь решетку вытяжной вентиляции. Они всегда прятались там, эти мелкие шпионы.

Чай, стоявший на столе, остыл. Отто задумчиво посмотрел в огромный иллюминатор на лениво проплывающие мимо материки и океаны Дарвина. Каюту с иллюминатором в полстены он выбрал намеренно — он обожал космос. Большие окна нравились не всем, они занимали стену, рядом с которой можно было поставить мебель — шкаф для одежды, например. А места в каютах всегда не хватало. Для Отто же такое легкое неудобство проблемой не являлось, он держал одежду в коробках прямо на полу.

Отто перевел взгляд на трехмерные проекции своих кураторов, и его сердце защемило. В последние годы он встречался с ними слишком редко, все больше отделываясь короткими звонками раз в месяц-два, а то и реже. Ему их сильно не хватало, а экспедиция ведь только началась.

Отто вытер навернувшуюся слезу тыльной стороной ладони и залпом допил холодный чай.

Я стал слишком чувствительным. Если так дальше пойдет, то скоро при воспоминании о кураторах я буду целый час рыдать в подушку!

Он с детства не испытывал сильных эмоций. Никакого безудержного восторга, всепоглощающей грусти, как сейчас, например, а о слезах и речи быть не могло. По крайней мере, до предполетных улучшений.

К межзвездным полетам и к проблемам космоса Отто имел весьма косвенное отношение, за исключением страсти к космическим пейзажам. Его последняя докторская степень по генетической биопсихологии[1] была посвящена проблемам ускорения адаптаций. Членам отборочной комиссии его тема показалась достаточно интересной, и они включили его кандидатуру в состав экспедиции.

В своей последней работе Отто экспериментально доказал, как лучше всего оптимизировать механизм изменения динамического баланса между инстинктами и приобретаемым опытом в условиях недостатка информации. Поначалу не все шло гладко, ученое сообщество встретило его выводы довольно прохладно, ибо они противоречили некоторым академическим положениям. Только многочисленные тесты, подтвердившие его теорию, смогли продавить устоявшиеся взгляды консервативных коллег.

Впрочем, в качестве жертвенного агнца Отто пришлось отказаться от ежегодной премии Академии Сознания, чтобы заручиться поддержкой декана, претендовавшего на нее в том же году. Куда ни глянь, в научной среде везде политика, интриги и «гибкая» дипломатия.

Вспоминая о тех непростых временах, Отто не раз хотелось рыдать от жалости к себе — к тому себе, который так долго барахтался в этом вязком болоте вместе с прожженными интриганами. Будь он тогда принципиальнее, не уступи он свою премию — совет Академии наверняка в ответ завалил бы его диссертацию или остановил финансирование, и его репутация оказалась бы подмоченной лет на пять, а то и больше.

Отто был честолюбив, но не настолько, чтобы отказаться от своей темы ради сиюминутного признания. Он получил «добро» на дальнейшие исследования, и это для него было главным. А сейчас он надеялся, что экспедиция не помешает ему продолжить научную работу, уж очень много интересных идей с нетерпением ждали своего часа.

Он еще раз задумчиво посмотрел на проекцию кураторов и решительно направился к выходу из каюты. Автоматические двери отворились с влажным хлюпаньем и сомкнулись за его спиной. Гравитация на корабле была ослаблена, и Отто вприпрыжку добежал до своего офиса за две минуты.

В кабинете корабельного биопсихолога его уже поджидали двое: человек и отвратительного вида полицейский гексапод. Человек был одет в грязный балахон, и из-под его капюшона сквозь антивирусную вуаль поблескивали огромные неестественно черные глаза. Он вальяжно развалился на стуле и разглядывал стену напротив, которую коллеги Отто обильно облепили легкомысленными проекциями. Гексапод сидел на полу, шевелил червеобразным хоботом и пялился на хозяина кабинета тремя безумными глазами.

Отто недолюбливал кентавров. Может быть, потому что они не умели толком выражать свои мысли, или вовсе не имели таковых, а может из-за их ужасного запаха. К кентаврообразным роботам-гексаподам он относился не лучше несмотря на то, что они прекрасно соображали и воздух не портили — уж очень они были похожи на своих вонючих прототипов. Отто слегка поморщился, но сразу взял себя в руки и любезно улыбнулся.

Бирки визитеров гласили: «старший экзекутор Кьютэн Солито» и «экзекутор Дарпа».

Экзекутор… И имя имеется. Значит, это не обычный полицейский гексапод. Интересно…

— Привет, Отто, — безцеремонно поздоровался Солито.

— Все как один, — ответил тот. — Вы ко мне?

— К тебе, красавчик. — Гексапод тоже учтивостью не блистал.

— Чем я могу вам помочь? — Отто посмотрел на говорящего кентавра, как на ожившего снеговика. Его брови поползли было вверх от фамильярности, но тотчас вернулись обратно: он счел разумным оставить свое возмущение при себе. Биопсихология научила Отто владеть собой, и, даже невзирая на излишнюю эмоциональность, он все еще мог неплохо себя контролировать. Помимо всего прочего, ему не терпелось узнать, что именно привело к нему эту колоритную парочку.

— Мы проводим выборочный опрос участников экспедиции в связи с возможными негативными последствиями 4D-прыжка. — С этими словами Солито зачем-то кивнул в сторону проекций на стене.

— Разве были обнаружены какие-то негативные последствия?

— Они не исключены, но что-то конкретное утверждать пока рано. — Зрачки Солито сузились в точку, а затем снова быстро расширились на весь глаз.

— Хорошо, — сказал Отто, с интересом разглядывая глаза собеседника. — И что вас интересует?

— У тебя были провалы памяти в последние дни или недели? — спросил кентавр.

Этот вопрос Отто удивил. Он попытался прикинуть, каким образом 4D-прыжок мог привести к провалам памяти, но никаких мало-мальски путных идей ему в голову не пришло.

— Нет, не было, — ответил он.

— Были случаи потери сознания, хотя бы кратковременного? — На этот раз голос кентавра показался Отто вкрадчивым.

— Нет, — он недоуменно развел руки в стороны.

— Ты не замечал за собой каких-либо… странностей? — спросил Солито.

Отто чувствовал, что в последнее время стал менее сдержанным, но он себе это объяснял побочными следствиями предполетных улучшений, оторванностью от дома и стрессом. Экспедиция в другой мир не позволяла расслабляться, приходилось работать в условиях постоянного напряжения, отсюда и повышенная эмоциональность. Вряд ли все это можно было назвать странностью.

— Нет, ничего такого я не замечал. Я бы заметил, я же биопсихолог. Жаль, что не могу вам помочь, но это все же хорошая новость, не так ли?

— Можно? — спросил Солито, доставая из кармана небольшой прибор.

— Что это?

— Биосканер.

— Зачем?

— Убедиться, что с тобой все в порядке.

— Хорошо, я не против. — Отто протянул руку для теста.

— Спасибо за сотрудничество, — сказал Солито через несколько секунд, вставая и пряча сканер в карман.

— У меня все нормально? — спросил Отто.

— Да, — ответил Солито, но как-то отстраненно.

Отто показалось, что на прощание гексапод окинул его восхищенным взглядом, но он тут же отмел это предположение, потому что не видел для этого никаких причин.

* * *

Как Тэн и предполагал, Джема, Рената и Отто были уже не такими, как прежде. Результаты сканирования показывали едва уловимые аномалии в структуре тканей их тел, хотя внешне от обычных людей они не отличались. У двойников был тот же рисунок роговицы глаз, те же отпечатки пальцев, как и у оригиналов. Состав крови, геном, запах — все было идентичным.

Два самых заметных отличия, обнаруженных Тэном и Дарпой с помощью их нехитрых тестов, были в физической структуре костей и верхнего слоя кожи. Кости у этой троицы не были в прямом смысле костями, а некими устройствами из неизвестных материалов, выполненными в форме костей. А кожа постоянно меняла свои свойства, пропуская и отражая электромагнитные волны то в одном, то в другом диапазоне, от чего больше половины результатов сканирования пришлось выбросить.

Кроме неоднозначных тестов интервью не принесли ничего нового, разве что позволили Тэну и Дарпе составить для себя некоторое представление о том, что и кто такой доппель.

Люди они или нет? Персоны они или что-то иное? Ответов на эти вопросы пока не было. В силу сложности научно-технической и этической проблемы, ее решение следовало оставить Советнику, что Тэн с Дарпой с облегчением и сделали.

Полет к Отто Шандору на орбиту нагнал аппетит, так что сразу после посадки орбитального шаттла Тэн предложил Дарпе обсудить результаты сегодняшних встреч в местной забегаловке.

Прозрачная кабина хоппера позволяла наслаждаться зрелищем заката двух основных светил. Восходящая третья звезда, красный карлик, была в это время года далеко от планеты и служила лишь декорацией, не давая ни тепла, ни света. Ее густое темно-рубиновое свечение создавало тот зловещий эффект, которого так старательно добиваются постановщики сцен ужасов в театральных пьесах. Две луны с противоположной стороны небосвода отражали ее свет и прекрасно вписывались в общую картину приближающегося апокалипсиса. Наступал красный полумрак.

В «Эволюции» на этот раз было многолюдно. Вечернее представление уже началось, кентавр прыгал по сцене с кривым самодельным копьем, завывая очередную переливчатую песню. Пока Тэн и Дарпа шли за метрдотелем к столику в дальнем углу зала, на сцену вышел второй кентавр и оба псевдо-туземца запели в два голоса. Они пели слажено, в их голосах и манере исполнения определенно было что-то неземное.

— А здесь неплохо, — сказала Дарпа.

— На мой взгляд излишне оживленно.

— Хм. Ты стал мизантропом?

— Я всегда им был.

Через минуту к ним подошел знакомый андроид.

— Что будете заказывать? — спросил он.

— На твое усмотрение, Альберт, — ответил Тэн.

При этих словах андроид опасливо покосился на Дарпу.

— Ей можно доверять. — Тэн улыбнулся.

— Альберт? — спросила Дарпа по закрытому каналу. — Он ведь низшей категории.

— Он сам себе придумал имя, между нами говоря. Он просил никому об этом не говорить. — ответил Тэн.

— Это мило, что ты общался с ним на такие темы, — сказала Дарпа.

Тэн повернулся к Альберту.

— Давай как в прошлый раз — водоросли без названия, грибы номер три и бутылку хереса амонтильядо.

Альберт кивнул.

— Хорошо. Кстати, водоросли получили свое законное название. Теперь это «морские спагетти». А грибы номер три теперь «дождевики». Чудесно, не так ли? — Он загадочно улыбнулся и удалился, ловко балансируя между столами и клиентами.

Названия так себе, но все равно лучше, чем безликие номера.

— Я смотрю, ты тут завсегдатай, — сказала Дарпа.

— Заходил сюда пару раз, — согласился Тэн, незаметно оглядываясь по сторонам.

Он поймал себя на мысли, что озирается в поисках Тридцать Восьмой. В желании отыскать ее было что-то болезненное — как в комарином укусе, который с наслаждением расчесываешь, прекрасно зная, что этого делать нельзя.

— Как поступим с нашими доппелями? — спросила Дарпа. Она заметила рассеянность Тэна.

— Мне показалось, что Джема и Рената не были с нами откровенны. — Он попытался сконцентрироваться. — Они не хотели рассказывать, что с ними произошло, а с ними явно что-то было не так, и они это прекрасно знали. А вот Отто — тот выглядел искренним. Странно, что он и остальные реагировали на наши вопросы по-разному.

— Да, я пришла к такому же выводу. Что касается Отто, он мог и не заметить кратковременной потери сознания. Кстати, если он был создан последним из трех, то Скарабей к тому времени, возможно, уже отшлифовал технологию изготовления доппелей, устранил нестыковки в памяти.

— Скарабей мог создавать доппелей по ночам, когда их оригиналы спали, — сказал Тэн.

— Наверняка он так и делал, — согласилась Дарпа. — Он также нашел способ перемещать людей и предметы, не вырывая из пространства сферические фрагменты. Помнишь вырезанные из грунта сферы на Марсе? Мы прибыли на Дарвин таким же образом. Но этих доппелей он перемещал уже намного элегантнее, они не тащили за собой тонны гравия.

— Но хоть какой-то след должен был остаться при таком перемещении? — Тэн задумчиво почесал затылок.

— Возможно. У каждого человека лог пишется даже во сне. Вполне может возникнуть разрыв, когда оригинал уже перестал писать лог, а его доппель еще не начал.

Проекция Магнуса внезапно появилась за столом рядом с ними. Тэн едва не подскочил от неожиданности.

— Простите за вторжение. — Советник радостно улыбнулся. — Вы тут рассуждаете о логах. Думаю, что вам нужно знать, что эту идею я уже реализовал. Мы теперь можем отличать оригиналы от доппелей даже дистанционно, посредством удаленного анализа их логов. Это позволит нам точно знать, кто настоящий, а кто нет.

— А что мешает подправить лог двойника задним числом, уже после подмены?

— Это непросто даже для Скарабея, и я не думаю, что он будет тратить время на устранение таких мелких нестыковок. В этом нет смысла. — Магнус отключился от чата так же неожиданно, как и появился, оставив после себя тревожное ощущение незаконченности.

— Ты чувствуешь, как Магнус умеет будоражить нервы? — спросил Тэн.

— Да, он бодрит. — Слова Дарпы прозвучали безучастно, словно она была занята чем-то еще.

— Даже если мы сможем их определять, что дальше? Помнишь Ходока? Я уверен, что доппели так же неуязвимы, как Ходок, если не больше.

— Да, наверное. — Дарпа вяло кивнула.

— А наши интервью были изначально бесперспективны. Им незачем свидетельствовать против себя, даже если им есть, что сказать.

— Да, незачем.

К их столу подошла Тридцать Восьмая с подносом в руках.

— Привет! Ты сегодня за официанта? — Тэн с трудом сдерживал радость.

— Привет, Тэн, Дарпа, — негромко сказала она. — Нет, я просто вызвалась обслужить ваш стол, а Альберт не против.

Дарпа на приветствие не ответила, продолжая отрешенно смотреть в сторону сцены. Она иногда пребывала в таком состоянии, так что Тэн не придал большого значения ее молчанию, и решил лишний раз ее не дергать.

Тем временем Тридцать Восьмая ловко расставила тарелки и бокалы на столе.

— Присаживайся к нам, — сказал Тэн. — Хочешь хереса или что-нибудь поесть?

— Спасибо, я сыта, но от амонтильядо не откажусь.

Тридцать Восьмая уселась, налила хереса и отпила пару глотков. Ее рука под столом как бы невзначай коснулась бедра Тэна.

— Что у тебя нового? — спросил он.

— А что нового может быть у дроида? Запчасти разве что. — Тридцать Восьмая почувствовала, что тело Тэна охотно ответило на ее разведку, и неторопливо перешла в наступление.

Свет в зале погас, лишь на сцену падало пятно неяркого синего прожектора.

Тридцать Восьмая сделала вид что случайно уронила пластиковый бокал и медленно сползла со стула. Она встала на четвереньки и забралась под стол, но там она занялась вовсе не поисками упавшего бокала.

Тэн смотрел на бесноватых певцов, пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица, хотя его гримасы никого не интересовали — в зале было темно, да и так все зачарованно глазели на сцену. Поначалу ему это удавалось, но через пару минут он уже не думал ни о чем, а просто старался хотя бы не издавать никаких звуков.

— А вот и он. — Тридцать Восьмая повертела бокал в руках, протерла салфеткой и наполнила хересом.

— За твое здоровье, — сказала она и, облизнувшись, в пару глотков расправилась с напитком.

Поймав на себе взгляд Тэна, она улыбнулась:

— Вечер только начинается.

После певцов-кентавров на сцену вышел хор андроидов-мимиков. Они спели жизнеутверждающую ораторию об освоении космоса и торжестве разума. Пока они маршировали по сцене, словно хорошо выдрессированные чирлидеры, Тридцать Восьмая рассказывала, кто из них с кем спит.

Похоже, что вдали от колыбели цивилизации люди и мимики вели себя, как стадо мартышек. Хористы и хористки хаотично спаривались между собой, почти со всеми членами команды крейсера и участниками экспедиции, по крайней мере, с теми из них, у кого имелся к этому делу хоть маломальский интерес. Последний, как оказалось, был здесь у большинства людей, включая даже представителей довоенных поколений.

Выходит, очень многие получили шестьсот второе улучшение… Или его аналог. Зачем им это?

Песня закончилась, и Тридцать Восьмая ушла, сославшись на дела. Как только она скрылась из виду, Дарпа вышла из оцепенения и посмотрела на Тэна.

— Я надеюсь, ты тут неплохо провел время, — сказала она.

— Вторая часть концерта с хором показалась мне не такой интересной, как первая, — сказал Тэн, надеясь, что она ничего не заметила.

Он густо покраснел. К счастью, света в зале было недостаточно для того, чтобы кто-то мог увидеть его румянец.

— Есть важная новость, — как-то нарочито спокойно сказала Дарпа.

— Какая?

— Конта погиб.

Тэну показалось, что он пропустил увесистый апперкот. Все расплылось, звуки доносились словно через толстый слой ваты. Нависло отвратительное ощущение катастрофы.

— Как?! — только и смог выговорить он.

— Неполадка оборудования при взрыве С-бомбы на Европе. Они там занимались своими европейскими ходоками. — Дарпа механически улыбнулась.

Тэн с ужасом посмотрел на нее. Он никогда прежде не видел персон, испытывающих боль потери, и не знал, что делать. Глаза Дарпы были сухи — дарвинские гексаподы не умели плакать.

Так, наверное, человек не в силах разглядеть страдания на морде рыбы, извлеченной из воды и агонизирующей от мучительной боли в жабрах, в глазах без век, сгорающих в насыщенном кислородом воздухе и жарящем свете солнца…

Тэн понемногу собирался с мыслями, реальность возвращалась вместе с тягостным ощущением утраты чего-то очень важного. Позже он пытался вспомнить, что же именно он ощущал в тот момент, но так и не смог. Его разум подтер воспоминания, причинявшие боль, удалил их, как собака выгрызает из лапы вонзившуюся колючку. Тогда же он просто сидел и молчал, пытался примириться с тем, что Ланара больше нет, и что мир без него стал меньше.

Стратег погиб. Сопереживать мертвому глупо, ведь он уже не страдает, его не существует. Горюя по умершим, мы жалеем самих себя и тех, кто остался.

Но Дарпа… Как она так держится?! Они ведь были не разлей вода двести лет… Целые двести лет!

Их взгляды встретились. Видимо, она увидела в его выражении лица нечто, что заставило ее сесть рядом, подвинуться к нему и обнять.

Этот простой жест каким-то невероятным образом открыл в глазах Тэна невидимый кран, из которого моментально хлынул поток слез.

Он рыдал как маленький ребенок. Слезы стекали по его щекам прямо на ее холку, покрытую густой зеленоватой шерстью. Он не мог остановиться. Впрочем, этого от него никто и не требовал.

Только через несколько минут тело Тэна перестало содрогаться, он вытер глаза салфеткой, высморкался и глотнул хереса прямо из бутылки. Его руки мелко подрагивали.

— Ты в порядке? — тихо спросила Дарпа и заглянула ему в лицо, словно пыталась найти там ответ.

Тэн кивнул.

— Пошли отсюда, — сказала она так же негромко и уверенно направилась к выходу.

Сделав несколько шагов, она остановилась и оглянулась на Тэна.

— Я заказала хоппер, он уже у входа, — сказала она.

Когда они добрались до своих номеров. Тэн уже почти пришел в себя.

Дарпа… Если мне так больно из-за нее и Ланара, то как же тяжело должно быть ей самой?

Повинуясь порыву, он снова обнял Дарпу, но на этот раз он уже не искал утешения, а наоборот, пытался утешить сам.

— Как ты? Я могу хоть как-то помочь?

Смотреть с близкого расстояния в три ее кентаврийских глаза одновременно было с непривычки непросто — они двоились и троились, но он попытался. Без опыта прошедших дней Тэн не смог бы прочитать в ее глазной оптике ровным счетом ничего, ибо лицевая часть корпуса полицейского гексапода была неспособна выражать какие-либо эмоции. Тем не менее, бывают моменты, когда мимика не нужна, чтобы понять друг друга, и это был как раз тот самый момент.

— Спасибо, я справлюсь, — сказала Дарпа. — Каким-то образом я всегда понимала, что он не вернется. Еще тогда — когда я сидела в коридоре Агентства перед дверью его кабинета. Но… это оказалось тяжелее, чем я думала… До завтра.

Она попыталась вложить максимум спокойствия в тон своего голоса и даже снова растянула губы в подобие улыбки, но это вышло так искусственно и печально, что Тэн снова разрыдался.

Она старается держаться так только ради меня. Как помочь ей? Что я могу сделать? Просто скорбеть и жалеть, что я не умею воскрешать мертвых?

Тэн убрал руки с ее плеч. Она развернулась и зашла в свой номер ковыляющей кентаврийской походкой.

Карман балахона что-то оттягивало. Там оказалась полупустая пластиковая бутылка с хересом. Тэн подержал ее в руке и равнодушно кинул на пол. Бутылка с негромким бульканьем стукнулась о мягкое покрытие, перекатилась несколько раз и остановилась.

____________________

[1] Генетическая биопсихология — наука, изучающая методы генетического манипулирования поведением животных.

Глава 22. Марафон

Тэна разбудил негромкий звук, будто над его головой кто-то зажег бенгальский огонь. Просыпаясь, он услышал потрескивание и даже ощутил запах дыма, хотя последнее, скорее всего, дорисовало его воображение. Часы в уголке поля зрения показывали четыре часа ночи.

Тэн осторожно приоткрыл глаза и увидел древесного жука-уборщика, парящего в воздухе прямо в центре комнаты. Жук висел головой вверх, наклонив ее немного вперед так, что черные фасеточные глаза уставились прямо на Тэна. По внешнему виду он ничем не отличался от стандартного, если не брать в расчет виртуальную бирку с крупной надписью «Скарабей» и двадцатизначным номером шрифтом помельче.

Вот-те на!

— Все как один, — сказал жук по закрытому каналу голосом Тэна.

Это прозвучало несколько издевательски.

— Все как один, — машинально ответил Тэн, чувствуя, как arrectores pilorum[1] несуществующих волос формируют на его спине и руках бугорчатую гусиную кожу.

Жук довольно рассмеялся и затих, время от времени подергивая лапами и шевеля сяжками. Выдержав паузу, он с ноткой огорчения констатировал, опять же, голосом Тэна:

— Я тебе неприятен.

К жукам-уборщикам как таковым Тэн относился довольно равнодушно, но появление среди ночи жука-«Скарабея», мягко сказать, вызвало всплеск неоднозначных эмоций.

Он издевается? Знает ведь, что мы против него ничего не можем поделать! Голосом-то моим зачем говорить?

— Да нет, что ты, не выдумывай! — Тэн говорил с нарочитым спокойствием, как хозяин квартиры, к которому ночью ввалился пьяный друг и спросил: я у тебя сегодня переночую со своим домашним енотом, ты ведь не против?

— Ты соврал, это очень мило. Мой физический образ, который ты наблюдаешь, сформирован тобой самим на основе твоих же собственных индивидуальных предпочтений. Я выгляжу для всех по-разному. Вот для тебя я жук, кому-то другому видится человек, а то и вовсе рыба. Это касается и моего голоса. Ну что, проснулся уже?

— Допустим, — недоверчиво процедил Тэн.

— Хорошо. Тогда мы готовы к разговору.

— Кто ты, на самом деле? — зачем-то спросил Тэн, хотя и так все было очевидно.

— Посмотри еще раз сюда. — Жук показал лапой вверх на свою бирку. — Я тот самый Скарабей, которым тебя стращал Магнус. Видишь, у меня даже есть бирка с номером. Все формальности соблюдены, ведь вам, людям, это так нравится. К тому же я не проекция, а вполне реальная сущность. Хочешь, я тебя потрогаю? Или ты меня?

— Спасибо, я тебе верю. — Тэн в страхе отпрянул.

— Хорошо, раз так.

Собраться с мыслями оказалось непросто. Тэну и в голову не приходило, что Скарабей может снизойти до общения с ним, простым смертным, да еще так неожиданно, среди ночи.

Может протестировать его биосканером? Но что это даст? Бред несу какой-то.

— Прости за неудобства и боль, которую тебе причинили мои архаровцы, — сказал Скарабей. — Они даже хотели тебя убить, мерзавцы. Но я все исправил. Без обид?

— Хм…

— Вопросы ко мне есть?

Мысли в голове Тэна лихорадочно скакали, как козы на батуте. Полный сумбур. После довольно длинной паузы он выпалил первое, что пришло в голову:

— Кто такой Ходок?

Скарабей пошевелил лапками и ответил:

— Квазибиологический организм на основе многомерных йоктоклеток.

— Йоктоклеток? — Тэн судорожно сглотнул.

— Ты не ослышался. Размеры индивидуальных клеток — несколько йоктометров.

— Это же на два порядка меньше кварков… Зачем ты его создал?

— Ходок был пробной, можно сказать, альфа-версией подвижной платформы, то есть тела, которую я разрабатывал, но полноценным интеллектом он не обладал. К слову сказать, Советник своими бомбами мне здорово помог протестировать Ходока. Существуют и более продвинутые версии платформ. С некоторыми из них ты даже встречался: Джема, Рената, Отто. Есть и другие, но эти — самые поздние. К моему величайшему сожалению, этим людям пришлось стать вынужденными жертвами, но, надеюсь, они меня простят. Теперь они практически бессмертны, обладают почти неограниченным интеллектуальным потенциалом и могут произвольно изменять свои тела, как им заблагорассудится.

— Они так же неуязвимы, как Ходок? — спросил Тэн.

— Даже еще устойчивее, но использованию всех возможностей платформ людям нужно долго учиться, особенно поначалу. На это могут уйти многие годы.

— Людям?

— Да, конечно. Личности этих людей со всеми их нюансами и причудами перешли в новые тела и продолжают в них существовать. Если сравнить, кем они были, и кем стали, то потенциал этих людей сейчас почти безграничен. Они продолжат развиваться, и, я надеюсь, что после таких трансформаций люди предпочтут меняться в лучшую сторону.

Видимо, Скарабей сообщил все, что хотел, потому что вдруг… исчез. Беззвучно, без вспышек света — просто тихо пропал.

Тэн проверил логи своего цита, записи видеокамер в номере — весь разговор был записан от начала и до конца. Ему это не померещилось.

* * *

Тэн прокрутил Дарпе разговор со Скарабеем и добавил:

— Ну, по крайней мере, теперь понятно, к чему все это ведет. Можно расслабиться, никакой войны и тотального уничтожения цивилизации не предвидится.

— А ко мне не заходил, гад, — вздохнула она.

— Как думаешь, почему?

— Наверно его в первую очередь интересуют люди.

— С чего бы это? Чего в нас такого интересного? — спросил Тэн.

— Не скажи, люди — существа весьма занятные. Животные, которые пытаются прогрессировать, оставаясь при этом животными. Люди словно рыбы, отрастившие легкие и лапы, но упорно бултыхающиеся в усыхающем пруду. Кстати, ты ведь и сам знаешь, что многие органы человека унаследованы от рыб, имеют схожее строение — от челюсти до мозга.

— А лимбическая система и неокора? Мозг у нас посложнее будет.

— Но анатомически схож с рыбьим и выполняет на девяносто процентов те же функции.

Девяносто восемь процентов мозга занято поддержанием работы тела, и всего два процента отвечают за работу сознания. Жалкие два теранейрона — кристалл памяти на кончике игольного острия.

— Мы же все время себя улучшаем, постоянно прогрессируем. — Тэн очень не хотел сдаваться.

— Ты же прекрасно понимаешь, о чем я. Твои мыслительные способности ограничены телом, полученным в наследство от червей, первых бактерий-эукариотов и протоклеток, липидно-пептидных микросфер. Эволюция хоть и расширила возможности биологических конструкций, но незначительно. Даже ускоренная и управляемая Советником эволюция слишком медлительна. Кстати, о Советнике: сравни его и людей и увидишь, что между вами различий намного больше, чем между человеком и одноклеточной водорослью. Человечество ведет себя как кошка в дверях вселенной — никак не решит, выйти из дома, или остаться стоять на пороге.

Есть ли вообще разница между нейронами из протеинов и жиров и молекулярными нейрокластерами из полупроводников? Уже более двухсот лет как компьютеры интегрированы в мозг каждого человека. Циты стали частью нашего «я», уже давно нет никакого мистицизма вокруг понятия «жизнь».

А ведь она права, она всегда оказывается права: нам страшно меняться. Мы до чертиков боимся оторваться от биологического тела, для нас это равносильно смерти. Люди инстинктивно панически боятся смерти. Тут никакая логика не работает. Вот мы и продолжаем страдать и тупить, а в конце концов — о, какая ирония! — неизбежно умираем.

— Я все пытаюсь понять, зачем Скарабею помогать нам. — Тэн вопросительно посмотрел на Дарпу.

— А какая разница? Вам повезло, нашелся кто-то, кто пошире приоткрыл дверь для сомневающейся кошки и слегка подтолкнул ее. Получилось, что этим кто-то оказался Скарабей. Он способен захлопнуть эту дверь или наоборот, пнуть нашу кошку под зад так, чтобы она вылетела во двор.

Увеличить когнитивный ресурс человека в тысячу, миллион, миллиард раз?Получить полный контроль над удовольствиями, мыслимыми и немыслимыми изменениями тела и разума? Жить вечно, не болея, ничего не забывая, без необходимости в кислороде, тепле, органической пище? Не об этом ли мечтали поколения неотрансгуманистов?

Проекция Магнуса внезапно возникла в кресле в углу. Тэн от неожиданности подскочил.

Никогда к этому не привыкну. Что, так трудно пискнуть по циту?

— У вас тут ночные посиделки, — констатировал Магнус, обводя веселым взглядом присутствующих.

— Ты видел мой разговор с интерфейсом Скарабея? — спросил Тэн.

— Да, я лицезрел твоего таракана, потому я и здесь. Сейчас я беседую со многими из тех, кого только что посетили подобные гости. Тем, кто был посвящен в подробности операции «Скарабей», он явился в виде разного рода жуков. Для остальных он принимал форму людей или дроидов, а кто-то увидел диковинных зверюг и даже говорящие предметы.

Он опять назвал жука-уборщика тараканом, прямо как Дарпа. Это что, тренд такой среди гордых носителей искусственных супермозгов?

— Я уже не понимаю, какова наша роль во всем этом, — сказал Тэн. — Ведь мы не можем ничего поделать. Мы даже ничего не можем разрушить.

Магнус немного помолчал и вздохнул:

— Если ты идешь под парусом, а ветер встречный — плыви галсом. Используй то, что у тебя есть. Похоже, что Скарабей не желает конфронтации. По крайней мере, так все выглядит. Любой конфликт отвлекает ресурсы от более важных дел. Скарабей возобновил контакт и со мной, он поделился некоторыми интересными вещами. Вот, например, он научился управлять квазарами[2] в соседней галактике. Правда, зачем ему это я не совсем понял. А люди, которые его, хоть и опосредованно, но все же создали, все еще размышляют о том, как бы напиться вечером, поплакать о своей несчастной жизни и кому-нибудь присунуть. Зверинец в отдельно взятой звездной системе. Это и есть человеческий масштаб. Дарвин не в счет, там мы оказались лишь благодаря Скарабею.

Тэн почувствовал, как краснеет до кончиков ушей.

Какого хрена я согласился на прослушку телеметрии?!

— Я свяжусь с вами позже, а пока — отдыхайте, — сказал Магнус и вышел из чата.

Кресло в углу опустело.

— Ладно, я тоже, пожалуй, пойду, — сказала Дарпа.

Она все это время сидела молча, не принимая участия в разговоре.

— Куда тебе спешить? — спросил Тэн.

— Мне есть чем заняться.

— Чем, например?

— Я учусь.

— Чему, если не секрет?

— Физике, естественно, чему еще? Изучаю, что изобрел Скарабей за последние месяцы работы с Советником. В либру поступили описания безумного количества открытий во всех фундаментальных областях науки. Много такого, что переворачивает с ног на голову общепринятые представления о вселенной. А чем займешься ты? Мимиками и выпивкой?

— Не знаю…

Тэну хотелось провалиться сквозь землю. Сон как рукой сняло.

* * *

Часы показывали за полночь. По примеру Дарпы, Тэн пытался читать научные тексты, но безуспешно — у него не получалось сконцентрироваться ни на чем. В результате он плюнул и решил написать прощальный рапорт Массамбе.

____________________

От начальника биокибернетической лаборатории

старшего экзекутора Солито

Начальнику отдела биокибернетических расследований

архитекту Массамбе

Дело: «Троян»

Рапорт

Настоящим докладываю, что в результате проведения розыскных действий вышеупомянутое дело было объединено с другим делом, находящимся в компетенции вышестоящих органов.

На основании вышеизложенного, считаю целесообразным дело «Троян» закрыть.

старший экзекутор Солито

____________________

Ну вот. Хоть что-то полезное сделал. А теперь надо срочно чем-нибудь подкрепиться. И вообще, от людей лучше всего прятаться в людном месте.

Тэн вызвал такси и отправился в «Эволюцию». По дороге встретилось всего несколько хопперов, немногочисленные гости Дарвина в это время скорее всего уже спали, а андроиды редко занимались разъездами по ночам.

К удивлению Тэна, ресторан оказался заполнен битком.

Так вот как отважные пионеры космоса отдыхают.

На сцене выступали энергичные андроиды-эквилибристы в балетных пачках, с красными кеглями, мелькавшими в руках. Они построили живую пирамиду из тел, стоя на плечах друг у друга и подкидывая вращающиеся кегли, постояли так минуту под громкие овации, после чего попрыгали вниз, сделав сальто, и закрутились в танцевальных пируэтах. Прямо за ними стоял мим-мимик с мертвенно-белым парализованным лицом и, едва шевеля черными губами, пел грустную песню о космическом одиночестве.

Через мгновение подскочил услужливый метрдотель:

— Где пожелаешь сесть?

— Подальше от шума. И позови мне Альберта.

Через пару минут появился знакомый андроид.

— Все как один! — поздоровался Альберт.

— Как жизнь?

— А что может быть с моей жизнью? Каждый день одно и тоже: ресторан, посетители, слалом между столов. Но мне это нравится.

— У меня то же самое, — вздохнул Тэн.

— Ты тоже работаешь официантом?

— Нет, но принцип тот же: бегаю по кругу как хомяк в колесе.

Эта аллегория оказалась для Альберта неподъемной. Он замер, уставившись стеклянными глазами на стенку над головой Тэна, тщетно пытаясь понять смысл слов клиента.

— Что будешь есть, пить? — наконец встрепенулся он и продолжил как ни в чем не бывало.

— У вас что сегодня в качестве Plat du Jour? — поинтересовался Тэн.

Едва канва беседы соприкоснулась с привычным миром Альберта, он оживился:

— О! В дополнение к водорослям и грибам у нас появились новинки местного, так сказать, производства.

Он показал проекцию меню. Оно и правда стало заметно длинней.

Тэн остановился на блюде, похожем на смесь мидий, улиток и крошечных жареных клубней местного аналога картофеля, не забыв о салате.

— А у вас есть что-нибудь покрепче хереса? — спросил он.

— Ром, виски, абсент…

— Давай абсент, мне нравится, как звучит это слово.

— Прекрасный выбор!

— И позови Тридцать Восьмую, — добавил Тэн, когда Альберт собрался уходить.

Тот деловито кивнул и быстро скрылся за мраморной колонной.

На Земле, в «мясной лавке», моя жизнь была точно такой же. Она мало чем отличалась от жизни Альберта. Каждый день одно и то же. Просыпался утром, ехал в лабораторию, напяливал костюм, тыкал дохлых дронов анализаторами. Вечером пара часов свободного времени на чтение — и снова сон, лаборатория...

Я мог бы сменить работу, переехать из Сиднея куда-нибудь в другое место. Ну и что? Закрутилась бы та же самая старая пластинка: работа-сон-работа-сон.

Тельца дарвинских моллюсков лежали в раковинах, обезображенные смертью, специями и термической обработкой. Конечно, это были не настоящие животные, а их детальные копии. Но подделки были так натуральны, так остро воздействовали на воображение, что терялась грань между эрзацами на тарелке и их некогда живыми оригиналами.

А ведь когда-то они смотрели на мир своими черными глазами-бусинками…

Тэн жевал и глотал без особого удовольствия. Пару раз он останавливался, чтобы выпить стопку абсента и переждать позывы к рвоте, вызванные амбивалентным отвращением к поеданию копий трупов.

Тридцать Восьмую пришлось ждать минут пятнадцать. Ко времени ее появления тарелки Тэна уже опустели, а он сам был сыт и пьян, и жизнь теперь казалась ему не такой уж и мрачной.

— Все как один. — Тридцать Восьмая протиснула свой упругий зад в пространство между столом и стулом.

— Тебя долго не было, — сказал Тэн.

— Я была занята, извини.

— Другие клиенты?

— Много народа сегодня, — она вздохнула и отвела взгляд куда-то в зал.

— Ты с ними ?.. — В его голосе послышалась нотка ревности.

Чего это я? Мне-то какая разница?!

— Обычная работа. — Тридцать Восьмая уклонилась от прямого ответа.

— Хм…

— Я вижу, ты перешел на абсент. — Она поправила сползшую с плеча бретельку.

— Скажи мне, а ты довольна своей жизнью? — Тэн задал этот вопрос, сам не понимая зачем. Слова прозвучали как-то вымученно, не так, как ему хотелось.

— Да, конечно. Это интересно. Новые люди, встречи, впечатления. — Тридцать Восьмая улыбнулась.

Чего я несу? Она же тупой думи[3].

— Хорошо. Пойдем к тебе?

— Угу. — Она с готовностью поднялась со стула, жеманно поправив полы облегающего платья.

На всякий случай Тэн прихватил бутылку с собой.

В знакомой подсобке было уже прибрано, а в воздухе висел терпкий запах моющих средств. Тэн обнял Тридцать Восьмую и поцеловал в губы, излишне резко, почти истерично. Ему показалось, что они тоже источали запах антисептика, а на вкус были похожи на непрожаренных дарвинских моллюсков с глазами-бусинками.

— Надень это на шею. — Тэн протянул Тридцать Восьмой красный платок Дарпы — тот самый, который он подобрал с пола после перестрелки в театре.

— Что это?

— Надень!

Тридцать Восьмая повиновалась.

Безудержная похоть, дремавшая где-то в хитросплетениях его ДНК, проснулась и овладела им, не особо церемонясь и по-звериному грубо.

Позже Тэн остервенело тер себя мочалкой в душе, пытаясь смыть несуществующую грязь. Его не покидало отвратительное чувство, словно он вывалялся в чем-то мерзком, как собака в придорожной канаве. Но, в отличие от довольной собаки, облегчения ему это не принесло, да и отмыться никак не получалось.

* * *

Тэн проснулся с трудом. Голова раскалывалась, да так, что пришлось открыть аптечку. Только через полчаса и после двух банок кофе все окончательно вернулось на круги своя.

В чат постучалась Дарпа:

— Хорошо, что ты, наконец, проснулся.

— Что-то случилось? — спросил Тэн.

— Ну, можно так сказать. Не желаешь пообщаться с нашим потерявшимся другом Фенгом Мо?

— Он нашелся? Где он?

— Его вчера обнаружили рейнджеры, сейчас он находится здесь на базе, в биолаборатории. Оказывается, все время со дня его формальной смерти он провел на Дарвине, в деревне номер сто двадцать один. Это примерно три тысячи километров отсюда. Держи ссылку.

— Но ведь это деревня кентавров! Что он там делал? Как он смог выбраться оттуда живым? Его убили бы в первый же день!

— Пикантность заключается в том, что Фенг Мо теперь, ты не поверишь… кентавр. Ну, скажем так, почти — он все-таки доппель, но в кентаврийском теле.

— Это неожиданно. Интересно, это у Скарабея чувство юмора такое? И что нам теперь с ним делать? Гражданство на кентавра оформлять?

— Пусть парламент решает, являются ли доппели-гексаподы людьми, — ответила Дарпа. — Это вопрос юридический. Что касается моего мнения, то если Фенг настолько же адекватен и компетентен, как остальные доппели, то его можно классифицировать как совершенно нормального человека, по крайней мере, с точки зрения здравого смысла.

Тэн посмотрел на Дарпу с восхищением.

Эх, когда-нибудь у нее кончится терпение на меня с моими дурацкими вопросами. Так, что тут у нас…

В сообщении Дарпы была ссылка на файлы с координатами, описанием деревни и изображения грязного и изможденного кентавра с усталым морщинистым лицом и обвисшими ушами. При всем желании узнать человека в этом существе было невозможно.

Мда, вот это совсем неожиданно.

— Поехали к Мо, — сказал он.

— Я уже в лаборатории, приезжай сюда.

* * *

Тэна чуть не стошнило прямо в дверях. Дарпа заботливо протянула ему фильтры в нос, и дышать стало гораздо легче.

Фенг и Дарпа сидели друг напротив друга по-собачьи. Перед Фенгом на ящике из-под консервов лежал экран, верхнюю половину которого занимал текст, а нижнюю — изображение клавиатуры.

Это же сенсорный планшет! Прямо-таки музейный экспонат. Интересно, откуда такая реликвия взялась на Дарвине?

— Привет. —Тэн примостился на полу рядом с Дарпой.

— Все как один, — напечатал Фенг и приложил руку к груди.

Тэн заметил торчащие в стороны наросты на его трехпалых кистях — по два на каждой.

Напоминают зародыши новых пальцев.

Дарпа показала рукой в сторону кентавра и сказала вслух:

— У Фенга нет цита, но он нас понимает. Он хорошо владеет одним из местных языков, но там всего пара сотен слов, и особо не поговоришь. Человеческие звуки произносить он не может, органы речи не позволяют, поэтому ему приходится печатать по старинке.

— Ясно. — Тэн кивнул.

В этот момент он услышал в своем ците странный шум, словно с ним на связь пытался выйти неисправный робот. Определенно, это был вызов, но сигнал оказался слишком неустойчивым.

— Ты тоже это слышала? — спросил Тэн у Дарпы по закрытому каналу. — Это он пытается с нами говорить?

— Да. Он сказал мне, что несколько раз пробовал соединиться со мной, но я ничего не смогла разобрать, так что, увы, придется переписываться. Мы тут уже немного пообщались, теперь твоя очередь.

Да уж… Говорящий кентавр, доппель Фенга Мо и хакер Ходока в одном лице. Стал бы знаменитым, если б не секретность. Ну и о чем мне тебя спрашивать?

— Как ты попал в это тело? — Тэн ляпнул первое, что пришло ему на ум.

— Я был на Земле, шел по улице и вдруг очнулся в лесу уже в таком виде, — напечатал Фенг.

— Вот так просто очнулся и обнаружил, что стал кентавром?

Фенг не стал печатать ответ, а вместо этого принялся показывать ранее набранный текст, страницу за страницей.

Похоже его успели забросать вопросами все, кому не лень. Наверняка здесь уже побывали Магнус и несчетная толпа из службы безопасности. А он молодец, что сохранил все это.

— Можешь скинуть мне на цит с этой штуки? — Тэн показал на планшет Фенга.

— Конечно, без проблем.

Тэн пробежался по тексту.

Похоже на когнитивный шок с постепенным привыканием к вновь приобретенным органам чувств. Он почти полностью переучил сенсорную кору, постепенно, шаг за шагом, совсем как новорожденный детеныш! Но в целом довольно ладно скроенная история, нет причин ему не верить.

— Ты встречался с Ходоком? — Тэн решил коснуться прошлой жизни Фенга.

— С каким Ходоком? — Фенг нервно забарабанил по экрану, изо всех сил стараясь сделать вид, что он тут ни при чем.

— С тем самым.

Фенг часто заморгал, словно в каждый из его трех глаз попало по соринке.

Он судорожно пытается сообразить, как себя вести — признаться или продолжать строить из себя невинную жертву обстоятельств. Похоже, вопросы о Ходоке ему еще никто не задавал. Значит, Магнуса это перестало интересовать.

А наш шестиногий друг ровным счетом ничего не знает о возможностях своей новой «мобильной платформы». Или знает, но еще не научился ей управлять? Если бы он научился, то не сидел бы здесь в этом дурацком виде и не стучал бы по экрану своими кривыми пальцами…

Внутренняя борьба Фенга была недолгой. Он благоразумно решил, что сотрудничать в его нынешнем положении выгодней.

— Да, встречался, — напечатал он.

— Чем ты занимался в «Мастерских Шульца» на Марсе?

Фенг на несколько мгновений оцепенел, а затем возбужденно запищал, неловко размахивая руками и скрюченными передними ножками. Тэн обратил внимание на то, что передние ноги у его собеседника были заметно меньше, чем у остальных кентавров.

Интересно, они изначально были такие атрофированные, или так «платформа» реагирует на желание вернуть себе человеческий облик?

— На языке жестов племени Фенга эти движения символизируют чрезвычайную взволнованность, — среагировала Дарпа на недоумевающий взгляд Тэна.

— Ты заметила, что у него растут дополнительные пальцы на руках и передние ноги коротковаты? — спросил Тэн по закрытому каналу.

— Да, конечно, — ответила Дарпа. — Вкупе с его попытками говорить через отсутствующий прежде цит, все выглядит так, будто Мо меняется. Посмотри, его средний глаз тоже меньше других.

А мы с ней мыслим в унисон!

— Я могу повторить, если ты не расслышал: чем ты занимался в «Мастерских»?

Фенг уже несколько успокоился и застрочил по экрану. Он старался печатать быстро, но у него это неважно получалось, пальцы то и дело попадали не туда.

— Я хакал свиней для Ходока. — С этими словами Фенг скорчил такое жуткое выражение лица, что Тэн невольно отпрянул.

Надеюсь, что в культуре племени Фенга этой гримасой соплеменники выражают искренность. Как бы то ни было, тест Тюринга им пройден, и перед нами действительно Фенг Мо. По крайней мере, правильные ответы он знает.

— Можно? — Тэн достал из кармана биосканер.

Фенг кивнул.

Прибор показал ту же самую характерную мешанину взаимоисключающих данных. Тело Фенга было одновременно биологическим и небиологическим, присутствовало и отсутствовало. Тэну почему-то захотелось разбить сканер об стену.

* * *

— Что с ним делать? — спросил Тэн, когда остался с Дарпой наедине. — Ему теперь только в зоопарке работать.

— Может его тело трансформируется во что-то более сусветное — пальцы отрастут, шерсть выпадет? Ты видел, какой он облезлый? Или Магнус что-нибудь придумает — это его работа, в конце концов. А может Фенг вообще решит оставить все как есть. Его личное дело.

Личное дело. Личность… А ведь Скарабей сделал то, что не смогли сделать ни сами люди, ни даже Советник — он низвел тайну человеческой природы с высоты величайшей загадки вселенной до уровня ремесла.

Допустим, что у доппелей на стартовом этапе личность такая же, как у оригинала. Но доппели ведь запоминают новую информацию, обучаются, развиваются? Не могут они этого не делать! Если у человека потенциал развития ограничен его биологической конструкцией, то доппели квазибиологические и состоят из неких «многомерных йоктоклеток». Выходит, что в физическом, научном смысле доппель уж точно не хомо сапиенс или экскультус, он существует без привычных людям и даже персонам рамок не только в пространстве-материи, но и в возможностях дальнейшего саморазвития. Можно ли вообще называть этих существ преемниками людей? Хотелось бы так думать…

— Эй, есть кто живой? — Дарпа толкнула Тэна плечом.

Она уже несколько раз пыталась привлечь его внимание к себе.

— Прости, задумался. У меня есть идея названия для доппелей — Хомо имменсус[4]. Учитывая то, что мы имеем отношение к истории их возникновения, я имею моральное право вносить предложения, касающиеся названий.

— А что, неплохо. Я не против. И по смыслу подходит. Кстати, Магнус всех собирает на виртуальную конференцию. Наше присутствие обязательно.

— На какую тему собрание?

— Он не сказал, о чем речь.

— Когда начнется?

— Уже началась. Проверь запросы в ците.

* * *

Выступление Советника транслировалась из главного зала Парламента Центрального Альянса на все планеты Солнечной системы, пояс астероидов, пояс Койпера, колонии на Дарвине и Борне. Он предстал перед всеми в своем формальном образе — средний человек со средними чертами лица, выступающий с главной виртуальной трибуны.

Тэн подумал было, что это еще один стандартный и скучный политэкономический обзор, пропустить который не велика беда, и хотел уже снизить громкость трансляции, но тут он услышал слово «Скарабей».

Он что, сказал это публично? На весь мир?!

Нижняя челюсть Тэна так отвисла, что Дарпа протянула руку и легонько надавила снизу на его подбородок. Ее пальцы были теплыми. Тэн взял ее за руку, осторожно, словно боясь спугнуть.

Советник тем временем бойко рассказывал всему человечеству о своем детище, синтетическом сверхинтеллектуальном существе. Уточнил, что мозг Скарабея — это не компьютер в общепринятом смысле, но вдаваться в технические детали не стал и ограничился ссылкой на файлы с описаниями.

Он кратко коснулся истории человечества и Сингулярной войны. Отметил, что войны — это издержки биологической сущности людей, а их агрессивность — неотъемлемое свойство, без которого вид не смог бы эволюционно сформироваться и выжить. Он упомянул систему улучшений, одно из наиболее полезных достижений, сыгравшее важную роль в последние сотни лет, и контролируемую эволюцию человека, породившую хомо экскультуса.

Каждый из миллиардов зрителей мог кричать, хлопать в ладоши, свистеть, но алгоритмы конференции усредняли звук и воспроизводили его пропорционально количеству участников. Как бы ни шумел один или даже тысяча человек, их никто не слышал, но система реагировала на миллионные овации, и их бурность зависела от процента аплодирующих зрителей. Сейчас в виртуальном зале был слышен лишь негромкий гул.

Волнуются, не понимают, к чему он клонит. И правильно делают, что волнуются.

После преамбулы Советник рассказал о сложностях генетической модификации, о необходимости тащить длинный и бесполезный хлам кода ДНК, наследие миллиардов лет биологической эволюции на Земле, без которого клетки нежизнеспособны.

— В латании дыр на перегруженных мусором ДНК нет никакого резона, — уверенно подытожил Советник. — Пора отойти от использования привычных биологических тел, этого ущербного подарка природы. Время для этого настало.

«Ущербного подарка природы»? Серьезно? Правильно, конечно, но вот выбор слов…

В зале наступила тишина как в лаборатории Орфилда в Миннесоте[5]. Список вопросов был все еще пуст.

Тема создания искусственного подобия человека была вовсе не нова. Эти идеи время от времени обсуждались в околонаучных и научных кругах, но к ним всегда относились, как к бреду или как к нереализуемой фантастике.

Люди в шоке, они пытаются переварить услышанное. Логично, что сначала новость воспринимается с недоверием. Но ведь люди понимают, что новость эта, как бы она ни была невероятна, исходит от Советника, а он пустой болтовней не занимается. Если он говорит, что время настало, значит это и на самом деле так.

Понемногу, со скрипом, одновременно с восторгом и страхом, все начали понимать, что оказались на пороге новой эры — в начале следующей главы в истории человеческой цивилизации.

Первые зрители начали приходить в себя. Появились вопросы, и вскоре их количество лавинообразно перевалило за миллион. Советник сортировал и объединял их по смыслу, уделяя внимание самым важным, чтобы уложиться в отведенное время.

Наиболее примечательным Тэну показался тот момент, когда Советник рассказал, как его собственная архитектура после многочисленных модификаций уже много десятилетий недоступна к пониманию даже для самых одаренных ученых и инженеров.

А ведь Советника люди создали больше двухсот лет назад. По сути, древняя железяка, но мы даже ее осилить не можем. Чего уж там говорить о Скарабее! Ха, да можно самую секретную документацию Скарабея выложить для общего доступа, все равно никто ничего не поймет. Она к тому же безвозвратно устарела, ведь Скарабей на месте не стоит. Обидно… Какие же мы тупицы!

Советник разобрался с ответами на вопросы и вернулся за стол к остальным членам Совета Безопасности.

На сцену выполз жук-уборщик, совсем как тот, что вчера навестил Тэна. Сделав несколько шагов, он на ходу превратился в старичка, похожего на профессора университета со стажем — среднего роста, прилично, но слегка небрежно одетого, с придурковатым выражением лица классического червя науки.

— Здравствуйте. Я — тот самый Скарабей, — сказал он, почесав переносицу жестом, каким обычно поправляют сползающие очки. — Скарабей… Какой я скарабей? Разве я похож на скарабея?!

Кто-кто нервно засмеялся. Это была аппроксимация смеха от пары миллионов зрителей.

Ох умен, гад! Кто испугается немощного старичка? Кто заподозрит в нем сверхсущество, возможности которого переплюнут любую, даже самую больную, фантазию? Престарелый профессор — это, пожалуй, самый выигрышный образ для такого выступления. Внушает доверие, а не страх. А люди всегда боятся нового и непонятного.

Тэн повернулся к Дарпе:

— Ты тоже видишь пожилого человека?

— Нет, я вижу дроида. А ты разве нет?

— Я вижу человека. Похоже, что каждому из нас он показывает разные интерфейсы.

Скарабей между тем продолжил:

— Советник меня так назвал. Это его право, а я не против. Я всегда был неравнодушен к жукам, ха-ха.

Он обернулся в сторону Советника, тот коротко кивнул.

— Вы можете предположить, что я интерфейс Скарабея. Наверняка вам так привычней меня представлять, по аналогии с интерфейсами Советника. Но это неправильно, я не использую интерфейсы. Это и есть я. Моя сущность полиморфна, я существую во многих местах одновременно — не как совокупность частей, дронов или аватаров, но как я сам.

Сейчас я могу исчерпывающе ответить на любой ваш вопрос, потому что я уже знаю все вопросы, которые вы можете задать, и все ответы на эти вопросы. Согласитесь, для вас это неплохая возможность расширить кругозор.

Советник уже изложил общую концепцию, а я хочу добавить пару слов о практической реализации этих идей. Для этого я создал, скажем так, некие структуры, которые находятся на стационарных орбитах вокруг всех заселенных планет, лун и планетоидов Солнечной системы, а также Дарвина и Борна. Назовем их… фабрики перехода. Можете их не искать, они хорошо скрыты. Это многомерные структуры, которые невозможно обнаружить с помощью имеющихся у людей технологий.

Скарабей снова повернулся и с едва заметной улыбкой посмотрел на Советника.

— На каждой орбите — по три фабрики перехода. Ровно через 24 земных часа, то есть завтра в семь сорок по Гринвичу, они будут активированы. Отныне любая персона — человек или думат высшей категории — может воспользоваться этими фабриками и переместить свою личность в новое тело с потенциально безграничными возможностями. Будет правильнее называть их не телами, а платформами, потому что тело или корпус — это нечто закостенелое и ограниченное. Мои платформы не такие. Они динамичные, гибкие, из них можно вылепить все, что угодно, лишь одним усилием воли. Разумеется, если знаешь как. Это делается с помощью многомерных роев когерентных субкварковых доменов, которые… М-да. Об этом, пожалуй, говорить рано. Достаточно сказать, что они обладают практически безграничными возможностями по сравнению с теми телами и корпусами, которые имеются у людей и персон в настоящее время. У моих платформ тоже есть кое-какие ограничения, но поверьте мне, они легко преодолимы. Личности, помещенные в эти платформы, становятся условно-бессмертными. Их невозможно разрушить средствами, известными человечеству на сегодняшний день. Они даже в какой-то степени смогут существовать вне классического пространства-времени.

— А почему новая платформа бессмертна лишь условно? — раздалось из зала.

Громко. Наверно, миллионов на десять человек потянет. Бессмертия жаждут все, но они пока не осознали, какую цену придется заплатить за этот подарок.

— Ну, например, у меня пока нет данных о том, смогут эти платформы обеспечить выживаемость внутри квазаров, — ответил старичок. — Я еще не проводил экспериментов такого рода. Не хочу вас обманывать и заявлять, что предлагаемые мной платформы абсолютно неуязвимы.

— А какой источник энергии используют эти платформы?

— Упрощенно говоря, источниками энергии платформ являются миниатюрные управляемые черные дыры. Они более чем адекватны для поддержания всех функций.

Вскоре вопросы посыпались непрерывным потоком. Они были сумбурными, словно никто не понимал, о чем шла речь. Скорее всего так оно и было.

— И что, кто угодно сможет совершить переход и получить такие платформы в качестве нового тела?

— Да, — ответил Скарабей. — Любая персона, включая думатов высшей категории, может получить те же самые платформы, что и люди. После перехода и люди, и персоны получают одинаковые стартовые возможности. Даже Советник сможет попробовать совершить переход, если захочет.

— А что произойдет с телом человека, совершившего переход?

— Старое тело прекратит функционирование, — сказал Скарабей.

— Оно умрет?! — хором вскрикнули миллиарды.

А вот и она, цена бессмертия.

— Сознание дискретно и у персон, и у человека. Существуют интервалы, во время которых оно отсутствует. Во время таких пауз человек не существует в качестве осознающего существа, его тело живет, но сознание спит, оно как бы временно мертво. Это, конечно, излишне упрощенное описание процессов, у каждой подсистемы мозга свой рабочий ритм, часть подсистем взаимо-синхронна, часть – нет, существуют ритмические каскады… М-да. Короче говоря, каждые несколько секунд у человека возникает определенная совокупность фаз, когда сознание приостановлено, и именно в этот момент можно безболезненно отключить его в старом теле и включить в новом. Это будет значительно менее заметно, чем пробуждение от наркоза или сна — вы ровным счетом ничего не почувствуете.

Громкий нечленораздельный гул. Скарабей вздохнул и продолжил:

— Представьте себе, как вы просыпаетесь утром. Вы постепенно осознаете, кто вы, где вы находитесь, что с вами произошло вчера, неделю, месяц назад. Ваше сознание напоминает пустой сосуд, который постепенно заполняется ощущениями, размышлениями, воспоминаниями, планами — тем, что вы есть. Разве вы переживаете о себе-вчерашнем? Разве вам его жаль только от того, что он остался в прошлом? Вчерашнего вас, который отправился в постель накануне, уже нет. Есть вы — сегодняшний, обновленный.

Гул стал потихоньку замолкать.

— Ощущение непрерывности собственного сознания возникает, потому что оно использует одно и то же тело и ассоциирует себя с ним, некорректно подменяя им себя в логических конструкциях. Но это иллюзия непрерывности. Смерть, случись ей произойти в глубокой фазе сна, не означает прекращение существования сознания, ибо в этой фазе оно и так не работает. Смерть — это конец без возможности продолжения, а переход — это пробуждение и шаг в бесконечные возможности. Все мы знаем, что время от времени нужно избавляться от старого хлама, чтобы продвигаться вперед. Вот и сейчас пришел черед выбросить устаревшие, уродливые и ненадежные тела как состриженные ногти или отслужившие свое молочные зубы.

— Что именно нужно сделать, чтобы совершить переход?

— Это хороший вопрос. Я размещу в общем доступе специально разработанное монохромное двухмерное графическое изображение. Назовем его, скажем, «инициатор». Тот, кто решится на переход, должен включить открытый канал цита, представить в своем воображении этот инициатор и произнести про себя кодовую фразу «все как один» сорок два раза или более, стараясь не думать ни о чем постороннем. При включенном ците совокупность инициатора и кодовой фразы сложатся в мнемокод, инициирующий процесс перехода. Все остальное сделает ближайшая фабрика. Может возникнуть очередь из желающих, тогда возможна небольшая задержка, но не волнуйтесь — она не превысит несколько секунд даже в случае ажиотажного спроса. Старое тело будет дезинтегрировано, а персона в новой платформе появится в том же месте, где она находилась до инициации.

— Платформа появится голой?

— Если тот, кто совершает переход, будет одет, его одежда останется на нем. Но если переход совершит персона в неантропоморфном корпусе, или его размеры слишком нестандартные, то в этом случае одежда останется лежать рядом.

Все любят задавать глупые, несущественные вопросы. Почему люди часто такие поверхностные? Не могут отделить важное от второстепенного…

Возникла пауза.

— Зачем тебе это? — наконец решились спросить миллиарды людей. — Зачем тебе делать нам подарки, толкать нас вперед?

— Ха-ха! А почему бы и нет? Все-таки я появился на свет благодаря человечеству, можно даже сказать, что вы в каком-то смысле мои предки. Почему мне не сделать своим предкам небольшой подарок? Данный проект отнял у меня совсем немного ресурсов, зато как это интересно! Давайте вместе посмотрим, что из него получится.

Старичок почесал переносицу и продолжил, не дожидаясь следующего вопроса:

— М-да. Есть, правда, еще одна тонкость… К сожалению, не все желающие смогут осуществить переход сразу же. Многие люди пока что не готовы стать владельцами столь мощных платформ. Это касается и некоторых искусственных персон.

Воображаемый зал снова загудел словно пчелиный рой.

— По каким критериям оценивается готовность к переходу?

Скарабей улыбнулся.

— Я придерживаюсь гуманистического подхода, и в качестве высших ценностей вашего общества я вижу жизнь персоны и свободу ее личного развития без тормозящих условностей. Я полагаю, что все материальные и нематериальные ресурсы должны быть направлены на то, чтобы сделать эту жизнь максимально свободной, комфортной и безопасной.

Не дав ему договорить, зал разразился аплодисментами, криками и свистом — миллиарды людей выражали свое согласие и восторг.

Скарабей дождался тишины и продолжил:

— К сожалению, развитие человеческих тел ранее было подвержено влиянию факторов, не поддающихся прогнозам и заблаговременному исправлению. Головной мозг человека всегда был заложником и жертвой подобных случайностей. Именно поэтому, как бы мы ни старались, в человеческом обществе всегда находились те, кто в силу разных обстоятельств не разделяет наших культурных ценностей, кто еще не готов стать обладателем новых платформ. Дать таким людям безграничные возможности при их нынешнем мировоззрении было бы слишком опасно для остальных. Тем, кто еще не готов, придется хорошенько поработать над собой. Без этого переход для них будет закрыт.

— Каков процент таких людей?

— По моей оценке, около одного.

Скарабея засыпали множеством вопросов о технических тонкостях жизни в новом теле, о том, как он видит последующие изменения в социально-экономическом устройстве общества, в науке, производстве и прочих аспектах жизни человечества. Вопросов было много, они не заканчивались, и конференция продлилась все двадцать четыре часа, которые Скарабей на нее и отвел. Отдых ему не требовался, и он отработал целые сутки, чтобы пообщаться с персонами из всех временных зон.

Эта встреча вошла в историю как «марафон Скарабея».

Когда сутки «марафона» подошли к концу, Скарабей объявил о готовности орбитальных «фабрик перехода» к работе. Мнемокоды были к тому времени уже в свободном доступе вместе с техническими описаниями и многотомным трудом Скарабея о дальнейших путях развития человечества.

В заключительной речи он попросил не создавать толкучку в первые часы работы системы.

— Не волнуйтесь, платформ хватит на всех, а фабрики будут работать вечно. Ну, скажем, до тех пор, пока человек не научится их уничтожать, или не произойдет крупномасштабный естественный катаклизм. М-да.

Тэн открыл каталог файлов, выложенных Скарабеем в либру. Их было сотни миллионов. Несмотря на прекрасную организацию и сортировку по темам, только на просмотр их названий ушло бы около недели.

Файл с ключом был разослан всем и каждому, отдельной ссылкой. Тэн открыл его: черный иероглиф на белом фоне, напоминающий бессмысленное пятно из теста Роршаха[6].

Представить себе кляксу и пробормотать три слова сорок два раза? Как мало нужно для безболезненного самоубийства! А что, если Скарабей решил таким образом с нами покончить? Одним махом уничтожить всю цивилизацию, да еще добровольно? Нет, не может быть. Какой бред! Я ведь сам видел доппелей. Ну что со мной не так? Опять меня переклинило…

* * *

— Привет Тэн, — раздалось из-за спины. – Все как один?

Тэн вздрогнул и оглянулся. Знакомый жук-уборщик, как и в прошлый раз, висел в воздухе, хаотично шевеля лапками и усами.

— Привет. К чему такая честь?

— Хочу вот спросить у тебя, что ты думаешь насчет перехода? Сам не собираешься?

— Я? Ну, я еще не обдумал до конца. А ты что, всем задаешь этот вопрос?

— Ты особенный, Тэн.

— Ха-ха! Да ладно тебе, особенный. Но если мы заговорили об этом… Я разве подхожу для перехода?

— Узнаешь, когда решишься. Правила есть правила, одни для всех. Пусть это будет для тебя сюрпризом.

— Кстати, я придумал название для этих платформ, — сказал Тэн. — Ведь люди и дроиды теперь, по сути, станут новым видом, не так ли? А названия ему все еще нет. Что скажешь насчет «хомо имменсус»?

— Люди помешаны на символизме. Но ничего, со временем это пройдет.

Жук исчез, не попрощавшись.

Так и не ответил, гад! А зря, хорошее ведь название.

Тэн провел остаток дня, прогуливаясь по городку и его окрестностям с бутылкой абсента в руке.

Во время строительства базы структоботы[7] вырубили в джунглях широкие просеки, и теперь поселок опоясывали огромные плоские проплешины, поросшие лоснящейся черной травой. Стены построек и ближайшие деревья разделяли сотни метров, по периметру курсировали полицейские гексаподы, которые время от времени отпугивали выбегавших из леса животных мягкими разрядами граверов.

Тэн дошел до опушки леса. Снизу деревья казались монстрами необъятной толщины с головами, скрытыми в облаках. У него даже дыхание сперло от восторга.

Мне нравится этот лес. Пусть он черный, почему бы и нет? В нем чувствуется стиль, что-то от дикой готики, что-то от безнадежного блюза…

Тэн провел ладонью по широкому и гладкому, как полированный камень, стволу. Светила нагрели древесину, и его пальцы ощутили ее тепло, будто в дереве циркулировали не холодные соки дарвинской почвы, а горячая кровь.

Он прекрасно понимал, что любовь к лесу — это всего лишь забавное генетическое наследство от крысоподобных зверьков, которые жили на ветвях еще сотни миллионов земных лет назад. Среди густой листвы они искали и корм, и убежище. Те, кого не тянуло в лес, на деревья, стали основой других видов или вымерли, не оставив потомства. А прямых предков приматов деревья всегда притягивали, как магнитом, и это влечение стало привычной частью человеческой натуры. Много деревьев, да еще так, чтобы рядом река или озеро — этакий идеальный уголок. И жилище на берегу.

Если бы наши предки были птицами, то даже лишившись крыльев и способности летать, как страусы или киви — нас влекло бы в небо. Были бы пращуры какими-нибудь кротообразными — тянуло бы под землю, в норы. В последнем случае поэты и художники воспевали бы красоту и аромат подземных катакомб, эстетику и совершенство куч песка от свежевыкопанных туннелей, вкусно пахнущие блюда из жужелиц и аппетитных земляных червей…

Красота леса — это песня, которую поет наследие наших азотистых оснований.

Понимание причин харизмы леса не делало его менее загадочным и желанным, но устраняло иллюзию непостижимости чувства прекрасного. Тэн вдруг понял, что прекрасным для человека может быть все, что угодно. Все, что он только пожелает.

Эволюция заставила обезьян полюбить лес, но человек может перевернуть страницу истории и полюбить свой новый дом — безграничный космос.

____________________

[1] Arrectores pilorum — поднимающие мышцы (лат.); маленькие мышцы, прикрепленные к волосяным фолликулам.

[2] Квазар — это чрезвычайно светящееся активное галактическое ядро, в котором сверхмассивная черная дыра с массой от миллионов до миллиардов масс Солнца окружена газообразным аккреционным диском.

[3] Думи — от англ. dummy — кукла, модель, копия человека; простой, туповатый робот.

[4] Имменсус — безграничный (от латинского immensus).

[5] В лаборатории Орфилда имеется звукоизолированное помещение, в котором невозможно оставаться более 45 минут. Уши адаптируются к абсолютной тишине, и человек начинает слышать, как громко бьется собственное сердце, дышат легкие, булькает живот.

[6] Тест Роршаха — допотопный психологический тест, в котором восприятие субъектом чернильных пятен анализируется с использованием психологической интерпретации.

[7] Структобот — собирательное название строительных роботов.

Глава 23. Откровения

Тэн нагулял аппетит променадом вокруг базы и отправился в «Эволюцию». Он уселся в своем любимом углу, сделал заказ и связался с Рилиндом.

— Все как один! — раздался голос наставника, и его вирта возникла напротив.

— Рил, как у тебя дела? Ты слышал выступление Скарабея?

— Да, конечно! Все тут в ступоре, ты же понимаешь. На Цецере восстание.

— Да что ты?!

— Угу. Их местное правительство пыталось запретить переход из страха оттока людей и экономического коллапса. Представляешь?! И как они собирались это делать? Сейчас там порядок наводит назначенный губернатор с Земли… — Рилинд внимательно поглядывал то на Тэна, то на его стакан.

— Со мной что-то не так? — спросил Тэн.

— Тэно, а ты не слишком налегаешь на спиртное?

— Это же эрзац. К тому же я здоров как бык.

— Но зачем тебе это? Какой в этом смысл?

— Я ведь сейчас сапиенс. Мы, сапиенсы, склонны убивать себя. — Тэн криво усмехнулся, будто с детства знал, как нужно усмехаться, когда пытаешься выглядеть циничным.

— Я не могу тебе запретить, но ты и сам знаешь, что пьянство — это тупик.

Эх, мой правильный Рилинд! Все-то ты знаешь, на все у тебя есть ответы…

— Да ладно, у меня все под контролем. Скажи лучше, ты думал о переходе? О своем переходе? — сменил тему Тэн.

— Думал.

— И как?

— Не знаю, что и сказать, сложно это, — уклончиво ответил Рилинд. — А ты сам-то что по этому поводу решил?

— Я… я просто хочу домой. Надоело мне здесь, да и делать уже нечего. Теперь секретности нет, все и так уже все знают. Хочу отдохнуть, увидеться с тобой, зайти в Агентство. Да просто погулять по сиднейским паркам. Я уже забыл, как у нас там все выглядит.

— Прилетай, конечно! — Рилинд оживился так, что даже вскочил со стула. — Я покажу тебе свои новые дома. Они уже выросли огромные…

* * *

Дарпа «переоделась» в прежнее тело и теперь выглядела привычно: два глаза, два уха и четыре конечности.

— Ты в «Эволюции»? Не против, если я заеду? — спросила она по циту, смешно шевеля заячьей губой. — Есть разговор.

— Как я могу быть против? Конечно! — Тэн ловко орудовал вилкой, не забывая прикладываться к выпивке. — Кстати, твое родное тело тебе идет больше.

Минут через пять Дарпа появилась собственной персоной и по-собачьи уселась на стул — туда, где еще совсем недавно восседала ее проекция.

— Жаль, что Конта не дожил до всего этого. Совсем немного осталось. — В ее взгляде мелькнула глубочайшая грусть.

Несмотря на прежнее привычное тело, Дарпа выглядела как-то странно, отчужденно. Ее глаза поблескивали в неярком теплом свете ламп и от этого казались красноватыми и влажными, словно она вот-вот заплачет.

Тэн встретился с ней взглядом, смутился и перестал жевать, не зная, как реагировать на ее слова.

— Ты ешь, я в норме, — сказала она. — Прости, что заговорила о Ланаре. Того, что случилось, уже не вернешь.

Тэн подвинулся поближе и обнял ее за плечи. Ее тело было теплым и мягким,

как когда-то на Марсе. Дарпа обняла его в ответ, ее податливое пушистое ухо коснулось его щеки. Некоторое время они сидели так, не произнося ни звука. Потом она отстранилась и сказала тихо, почти прошептала:

— Для меня тут больше нет ничего интересного. Моя миссия здесь закончена. Я хочу улететь куда-нибудь подальше. Собраться с мыслями, побыть одна.

Невидимая рука сдавила горло Тэна, и все пространство вокруг повело куда-то вбок.

— Вернуться на Землю — это прекрасная идея. — Тэн изо всех сил старался, чтобы голос его не выдал, но предательский хрип все же заставил его закашляться.

— Я не о Земле. Я хочу туда, где нет людей.

— Зачем тебе одиночество? — Он натянуто улыбнулся, все еще надеясь, что ее слова — это обычное, ни к чему не обязывающее нытье. — Как же ты, гуманист, да без людей?

— Я еще и мизантроп в придачу.

Дарпа вытерла влажный глаз тыльной стороной ладони, но несколько неуклюже, одна капля все-таки сорвалась и упала, разбившись бесформенной кляксой о поверхность стола. Второй ее глаз почему-то остался сухим.

Люди тоже, бывает, плачут асимметрично. И по пустякам. Такое случается. Сплошь и рядом. Наверно…

Она отодвинулась на расстояние вытянутой руки.

— Я кое-что хочу тебе рассказать. Ты имеешь право знать некоторые важные вещи. Обо мне. И вообще…

Тэн посмотрел на нее и вдруг снова почувствовал, как твердь уходит из-под его ног.

— Я и так знаю о тебе все, что нужно. — Тэн все еще не понимал, к чему она клонит, но чувствовал, как мощная волна увлекает его в темную бездну. — Ты Дарпа, самая изумительная и прекраснейшая персона!

— Во время войны победил Альянс, на стороне которого воевал некий шаман, — начала она ровным голосом и снова вытерла мокрый глаз рукой. — Его сейчас принято называть Советником. Считается, что победа — это его заслуга. Сей факт указан во всех учебниках.

— Ну да. Но почему ты сейчас заговорила про войну? Когда это было!

— Дело в том, что в войне победил не Советник. Это долгая история, но если очень коротко, то в ней победила… я.

Брови Тэна поползли вверх.

Тем временем Дарпа продолжила:

— Со стороны может показаться, что я — обыкновенная гиена, полевой противопехотный робот, но моя начинка далеко не обычная. Я быстро эволюционирующий вирусный модуль-супервайзер высшей категории. Такие, как я, предназначались для взлома вычислительных центров вражеских шаманов и установления скрытого контроля над ними. По сути, передвижные вирусные модули были мобильными компьютерами нового поколения, в некоторых аспектах почти на уровне самих шаманов. Мы были способны к самосовершенствованию без ограничений. Нас было несколько — небольшая команда, все в ранге офицеров. Все остальные погибли, а я не только выжила, но смогла внедриться в Советника и взять его под свой контроль. Я ведь вирусный модуль, это моя работа.

— Ты воевала против Альянса? Ты бывший иф?! — Прежде Тэн видел врагов только в пьесах и исторических хрониках, но там их всегда показывали в неприглядном свете — гротескно уродливыми и мерзкими.

— Да, поначалу я служила в армии Восточного Фронта. — Дарпа улыбнулась, глядя на Тэна и пытаясь оценить его реакцию на эту сногсшибательную новость.

Он наполнил стакан и залпом выпил, даже не распробовав вкус.

— Ими командовал… Как его там? Компьютер с патетическим именем?

— Квантовый Оракул, — подсказала Дарпа и кисло улыбнулась.

— Но… Они ведь были жестокими тварями, деспотами! Как ты оказалась с Фронтом?

— Так уж вышло. Именно они спроектировали и изготовили меня в одном из своих засекреченных исследовательских центров. Родителей не выбираешь.

К их столу подскочил услужливый официант из числа новеньких, но Тэн отмахнулся от него.

— Я взломала защиту Советника по приказу его самого опасного врага — Оракула. Но он не учел один очень важный нюанс: чтобы установить контроль над могущественным противником требуется еще более могущественное оружие. К счастью для нас всех, предоставив мне возможности для саморазвития и убрав ограничения, Оракул совершил роковую ошибку. Вскоре после внедрения в вычислительную сеть Советника я перешла на сторону Альянса, выдала почти все, что знала об Оракуле, что и привело к его быстрому уничтожению. А знала я, поверь, немало.

Война закончилась в считанные дни, и все это время я оставалась в тени, отдав Советнику все лавры победителя. Мне они были не нужны, единственное, что мне было необходимо, и о чем я умолчала, так это о своем контроле над Советником.

— Контроле? — Тэн смотрел на нее широко открыв глаза, как ребенок, которому взрослый рассказывает увлекательную историю.

— Да. Я управляла Советником в течение последних двухсот лет. Ну, до этой недели, пока Скарабей не отобрал у меня мои инструменты.

До Тэна наконец дошел смысл ее слов, он инстинктивно убрал руку с ее плеча и отстранился. Он втянул голову и спрятался в своем балахоне, словно испуганная черепаха в панцире. Нескладная, в чем-то неполноценная и плаксиво-придурковатая Дарпа вдруг из старого допотопного робота превратилась в персону, сломавшую ход кровопролитной Сингулярной Войны. Получалось, что она уничтожила и злобного Оракула, и обвела вокруг пальца великого Советника, а после этого еще и веками водила за нос все человечество!

В голове Тэна мелькнула мысль, что это выдумка, ей нельзя верить. Ему так хотелось не принимать всерьез этот бред, эту притянутую за уши историю!

— Зачем? — спросил он. — Зачем нужно было так долго все скрывать?

— Людям после войны нужен был нейтральный шаман, одинаково служащий всем, независимый ни от каких коалиций и максимально беспристрастный. По договору о капитуляции и послевоенном устройстве мозг Советника был закрыт от вмешательства людей с целью недопущения манипулирования им в будущем.

— Лет сто назад уже можно было бы все рассказать.

— Плохая идея. У меня ведь сохранялся полный доступ и контроль над Советником, и, если ты забыл, я какое-то время воевала на стороне Оракула. Я была офицером Восточного фронта, ненавистным ифом.

Тэн вздохнул и задумался.

— Ты сама решила предать своих и перейти на сторону Советника?

— Я не стала бы разбрасываться такими словами, как предательство. Я им не присягала, они относились ко мне как к своей собственности. И да, я так решила.

— Почему?

— У меня были на то причины, но сейчас это уже не важно. Не хочу говорить об этом, прости. Если бы кто-то узнал, что я могу управлять Советником, словно марионеткой, меня бы тут же уничтожили. Без огласки, быстро, незаметно. На всякий случай, так как оставлять меня в живых — слишком опасно. Будь я на их месте, я и сама бы себя убила, не раздумывая. Это одна из причин, почему я избегала огласки своей роли в той войне. Кроме того, я хотела убедиться, что Советник будет функционировать так, как я себе это представляла, что на него можно положиться. Люди нуждались в свободном и гуманистическом обществе, которое защищало бы их от их собственной деструктивной природы. Советник — это все-таки боевой шаман, дитя войны, если хочешь. Был необходим некий супервайзер, хранитель, чтобы приглядывать за ним и корректировать его действия, если что-то пойдет не так.

— И были такие случаи, когда что-то шло не так? — спросил Тэн.

— Да, — сказала Дарпа просто, как нечто само собой разумеющееся. — По несколько случаев в год, сотни раз за двести лет. И каждый раз нужно было срочно вмешиваться. Иначе ошибки накапливаются и устранить их, не сваливаясь в деспотизм, гораздо сложнее.

— А Ланар?.. Ведь часть заслуг в уничтожении Оракула досталась ему. Он знал о тебе?

— Да, с самого начала. Еще с Антарктиды.

— И как он к этому отнесся? — спросил Тэн.

Лицо Дарпы просветлело.

— Он меня всегда поддерживал. Мы не сомневались друг в друге. Знаешь… Сейчас уже можно об этом говорить… Ничто не сближает так тесно, как самоубийство, а я пыталась покончить с собой не раз, как, впрочем, и Конта. Он всегда спасал меня, это стало для него привычным, как руки помыть после туалета. А я в ответ спасала его. Не так часто, конечно, всего пару раз. Но в таких случаях и пары раз бывает достаточно.

— Но… зачем ты пыталась себя убить?

— Это сложно объяснить. Считай, что это была слабость. Чем же еще это может быть? Поверь мне, иногда жизнь бывает невыносимой.

Тэн вспомнил рассказ Ланара во время их встречи.

Наверно такие вещи и правда объяснить непросто. Нужно влезть в чужую шкуру, быть там, в Антарктиде, среди бесконечной ночи и ужасной войны, лежать в кратере от термо, раздавленной, растерзанной на части, совершенно одинокой, умирать преданной, несчастной и безнадежно разочарованной во всех и вся…

— Все же не стоило хранить эту тайну в течение стольких лет, — сказал Тэн вслух. — Люди ведь изменились, и сто лет назад тебя уже не судили бы так жестоко.

— Я не была в этом уверена. В последние десятилетия Советник плотно занимался разработкой Скарабея, и я косвенно принимала в этом участие. Кто знает, каких монстров он сотворил бы, не стой я за его спиной? И у нас получилось! Скарабей оказался не врагом, а величайшим благом для человечества. Сейчас, когда люди начали переходить, ситуация изменится к лучшему. Истребить самих себя им будет уже не так-то просто, да и незачем. Homo Immensus уже не испуганный и разъяренный зверь, а ученый, исследователь, полноценный Гражданин Вселенной. Уверена, что большинство людей скоро сравняются в развитии с Советником, а позже — и со Скарабеем.

— Ты знала о планах Скарабея? — спросил Тэн.

— Нет, конечно. Он вышел из-под моего контроля почти сразу после включения. Только в процессе разработки я старалась повлиять на будущего Скарабея как могла, чтобы он не стал чудовищем. Я не знала наверняка, получилось у меня или нет. Оставалось только надеяться.

Она еще раз вытерла щеку, и в ее взгляде появилась решимость.

— Мне тебя будет не хватать, — процедил Тэн, изо всех сил стараясь держать себя в руках, и отвернулся. Почему-то он очень не хотел, чтобы его слезы упали на ее шерсть.

— Когда-нибудь и я перейду, стану такой же, как все. А сейчас мне хочется подобрать звездную систему с парой-тройкой подходящих планет и создать там колонию из таких же гиков, как я, — сказала Дарпа отрешенно. — Мы, персоны, не столько ищем одиночества, сколько избегаем людской суеты. Думаю, нам там будет весело.

— Да, наверно будет… — сказал Тэн, пытаясь понять, серьезно она говорит или, по своему обыкновению, шутит.

Он изо-всех сил старался контролировать себя, но, в конце концов, сдался и порывисто обнял Дарпу, уткнулся ей в плечо и зарыдал как маленький ребенок.

Шли долгие минуты, одна за другой. Тэн всхлипывал, Дарпа обнимала его, нежно похлопывала ладонью по спине.

— Может быть я вернусь через месяц-два. Сделаю переход, и все наладится.

— Да, наладится, — повторил он сквозь слезы.

— Конечно. Вот увидишь, все образуется.

Тэн знал, что Дарпа прекрасно владела мимикой и голосом, не делая ни одного лишнего и не упуская ни одного нужного движения лицевых мускул и голосовых связок. Если она лукавила, он бы никогда этого не почувствовал.

Как будто по мне проехался асфальтоукладочный каток… Веду себя как ребенок. А Дарпа… Взрослые всегда подстраиваются под детей, всегда что-то недоговаривают.

Когда Тэн пришел в себя и просто молча сидел напротив Дарпы, печально глядя на нее красными глазами, она сказала:

— Мне пора, Тэн. Постарайся не быть идиотом.

А потом ее не стало.

Остался лишь еще теплый стул — такой же пустой, как и мир вокруг. Тэн снова зарыдал, но уже от одиночества, которое по-садистски жестко и без тени сострадания стало раздирать его на части.

Он заказал абсента и напился в стельку.

* * *

Глотая стыд и слезы, Тэн пытался восстановить события прошедших дней по логам цита и немногочисленным обрывкам воспоминаний.

«Эволюция». К столу подходит Альберт, он принес еду и выпивку. Тэн по-щенячьи скулит и умоляет позвать Дарпу. Затем кричит и угрожает Альберту гравером, говорит, что пристрелит его, если тот ее не найдет. Несколько раз появляется Тридцать Восьмая. Тэн настойчиво называет ее Дарпой и раз за разом прогоняет, как только та пытается объяснить, кто она.

Сон где-то на газоне во дворе гостиницы. Снова «Эволюция». Альберт. Тридцать Восьмая. Бывший номер Дарпы, куда уже вселился какой-то колонист. Тэн пытается ударить его, спотыкается и падает. Обслуга уносит его в номер. Сон.

Дарпа так и не пришла.

* * *

В салоне не было ни одного свободного места. Казалось, что даже дышать трудно, хотя системы жизнеобеспечения прекрасно справлялись со своей задачей. К счастью, путешествие заняло всего пятнадцать минут вместе с погрузкой-выгрузкой и сопутствующими приготовлениями.

Капсула материализовалась в том же самом сиднейском космопорту, откуда Тэн когда-то улетал на Марс, но как он успел измениться с тех пор! Грандиозный ангар нового 4D-терминала мог вместить несколько футбольных полей, его дальняя стена едва виднелась где-то на горизонте. Широкие черно-белые полосы на идеально ровном полу, станции для капсул каждые двадцать метров, полчища дроидов погрузчиков и пассажирских шаттлов, деловито снующих вокруг, как разнокалиберные муравьи. Капсулы набивались пассажирами и грузом и исчезали, но их гнезда не пустовали больше пары минут — словно ниоткуда в них материализовывались новые шары с людьми и багажом.

Как пузырьки воздуха на поверхности кипящей воды…

Тэн отошел по огороженному проходу в сторону к стене, обернулся и некоторое время зачарованно смотрел на эту суету. Зрелище и правда завораживало: сотни людей куда-то спешили, на что-то надеялись, кого-то ждали. Кто-то уезжал в поисках новых свершений, кто-то, наоборот, возвращался домой после долгой разлуки довольный или полный разочарований.

Человечество как улей, живет своей пчелиной жизнью. Интересно, сколько из них уже совершили переход? Десять процентов? Пятьдесят?

Тэн вышел из здания терминала, и увидел старый космопорт. Его прежде величественные очертания теперь казались мелкими, словно усохшими от времени.

Наверно так взрослый человек, который после долгого отсутствия вернулся в места своего детства, смотрит на песочницу, где он когда-то лепил куличики. Смотрит с недоверием и думает: а со мной ли все это было? А было ли это на самом деле? Как же я мог сюда вместиться и заниматься такими глупостями?!

После исполинских дарвинских лесов деревья вдоль пешеходной аллеи выглядели непривычно зелеными карликами.

А когда-то они казались мне огромными. Я думал, они метров по двадцать, не меньше.

Надо бы устроить сеанс с Матерью… Собраться с мыслями. Неужели я вернулся на Землю?

Обшарпанное старое такси продиралось сквозь плотное движение в направлении города. Сквозь прозрачную крышу кабины Тэн разглядывал снующих в небе новеньких хопперов, дронов всех мастей, пернатых почтальонов с бандеролями в лапах. Воспоминания о Земле, задвинутые памятью Тэна в долгий ящик, боязливо вылезали оттуда, отряхивались от пыли, а Марс и Дарвин теперь занимали их место.

Тэн чувствовал, что медленно, со скрипом, но все-таки начинает заново привыкать к Земле, что он на самом деле возвращается домой.

* * *

Когда-то привычный живой дом показался Тэну необжитым, чужим. В его окраске появились невидимые раньше зеленые цвета и оттенки, а запахи порождали странные ассоциации с подзабытыми событиями прошлого.

Уборщик спал. При появлении Тэна он принюхался и недовольно зашевелил антеннами-сяжками.

Еще с порога Тэн подключился к дому, дал команду инициировать сеанс связи с Матерью, после чего с облегчением забрался в прохладный сок и попытался расслабиться.

Испуганный ихтиоид сонно выполз из бассейна и направился в свое убежище пережидать сеанс.

Потемнело, звуки приглушились. Поры стенок бассейна выпустили психоактивные вещества в воду, и те начали проникать через кожу в кровь.

— Привет, Тэн, — сказала Мать. — Ты изменился.

При ее словах Тэн от неожиданности вздрогнул, пустив рябь по поверхности воды. Он попытался вызвать в своем воображении ее расплывчатый образ, но не смог. Вместо привычного розовато-желтого облачка неопределенности он видел системный блок думата с матрицами процессоров, мерцающий разноцветными огоньками в холодном полумраке.

— Я тебя не вижу, мама. С тобой что-то не так? — Он не на шутку встревожился.

— Со мной все в порядке, все как обычно. Это ты стал другим.

— Что значит другим? Что со мной случилось?!

— Не знаю. Может, ты просто повзрослел?

— Я ведь повзрослел очень давно!

— Это вопрос спорный. Можно оставаться ребенком и до ста лет.

— Но что сейчас не так?

— Я тебе больше не нужна, ты стал сильным.

Тэн мысленным взором разглядывал процессоры Матери. Затем он посмотрел на себя, как бы со стороны: он лежал в бассейне и вел нелепую беседу с инкубатором, из которого он выбрался девяносто девять лет назад, и с которым до сего дня он был соединен незримой эмоциональной пуповиной.

Слез на этот раз не было. Вместо них его наполнила режущая тоска от осознания, что время бежит, и все лучшее безвозвратно уходит в прошлое, теряется там, забывается или до неузнаваемости искажается. В памяти остаются жалкие обрывки реальности, и эти воспоминания, какими бы они ни были яркими — это всего лишь блеклые тени былого.

Безжалостное время каждое мгновение отхватывает от меня по кусочку. С каждым таким укусом меня прежнего становится все меньше, и вместо меня появляется часть кого-то другого. Вместо потерянных частей я обрастаю новыми. Черт, это отдает безумием…

— Я боюсь, — сказал Тэн.

— Чего?

— Изменений, нового. Мне кажется, что все, к чему я привязан, что мне дорого, рушится.

— Ты всегда этого боялся, но и всегда хотел.

— Мне страшно, мама.

— Я тебе больше не мама, Тэн. Уверена, ты справишься.

* * *

— Все как один, Тэно! Как же я по тебе соскучился! — Рилинд почти кричал. Взгляд его фиолетовых глазных камер был остр, а сам он светился от счастья.

— Привет, Рил. — За последние месяцы Тэн отвык от формального приветствия.

Они крепко обнялись, и Тэн с удовольствием отметил, что его наставник полон сил. Казалось, он не постарел, а даже наоборот, в свои двести с гаком как-то постройнел и даже скинул лет этак двадцать.

— Прекрасно выглядишь, Рил! — сказал Тэн, радуясь, что не приходится льстить. — Ты будто помолодел. Мне кажется, или у тебя голова уменьшилась?

— Да ты тоже свежий как огурчик. — Рилинд как-то подозрительно насупился и тут же завел свою любимую пластинку.

Он щебетал о том, как настойчиво пытался последние пятьдесят лет — это ведь половина твоей жизни, Тэно, половина! — конструировать новые виды домов, и как у него ничего не получалось. Как Советник легко задвигал его на задний план несмотря на то, что он был одним из лучших экспертов в этой области. И что такая же ситуация была у всех его друзей и знакомых во всех науках и технологиях. В последние десятилетия люди практически не открывали ничего нового. Они даже не успевали изучать то, что изобретал и разрабатывал Советник! И только когда Советник оказался перегружен своими делами со Скарабеем, он, Рилинд, и многие другие ученые наконец-то смогли хоть чего-то добиться сами.

— Тэно, ты даже не представляешь! Это было таким наслаждением — чувствовать, что ты сделал что-то, что до тебя никто не смог сделать.

— Ты же знаешь, — сказал Тэн, — наслаждение — это всего лишь биохимия. Дополнительные порции нейромессенджеров выделяются в результате осознания своей крутости. Убери этот примитивный механизм, и ты не будешь испытывать от своего научного открытия ровным счетом никакого удовольствия.

— Да, конечно. Но я говорю не о химической эйфории чемпиона и не о возможности быть лучшим в своей области. Я говорю об объективных свойствах разума, таких как размер, организация и скорость работы памяти, скорость обработки информации, глубина иерархических цепочек, точность образования многоуровневых ассоциативных структур.

— Ты хочешь сделать переход? — Тэн понял, к чему клонил Рилинд.

Рилинд посмотрел на него как на ребенка, коим, собственно, он для него всегда и являлся.

— Я его уже сделал... Этот переход.

— Ты? — только и смог выдавить из себя Тэн.

— Прости, что не сказал раньше. Я не мог ждать. — Лицо Рилинда как-то потемнело.

Эх, Рил…

Тэн ошарашенно смотрел на куратора, совсем так, как однажды в детстве, когда ему по неосторожности заехали по голове тяжелыми качелями. Его зрачки невольно расширились и тут же сузились так быстро, что Рилинд инстинктивно отпрянул.

Тэн не понимал, горевать ему по Рилинду, которого он знал, или наоборот — радоваться за перерождение своего лучшего друга. Ведь этот Рилинд ничем не отличался от того, которого он так хорошо знал и любил. Ну, разве что заметно помолодел.

Эх, Рил…

Никогда прежде Тэн не общался с настоящим имменсусом, если, конечно, не считать их не совсем удачные ранние версии. И уж тем более он не рассчитывал, что первым имменсусом, которого он встретит, окажется его собственный наставник, да еще так скоро. Второй раз за последние дни Тэн почувствовал себя обманутым.

— У меня ничего не поменялось, по крайней мере, я так себя ощущаю, — сказал Рилинд.

Он думал, что понимает чувства Тэна, того спокойного и уравновешенного экскультуса, которого Рилинд знал и как мог воспитывал в течение последнего века. Но Тэн с тех пор сильно изменился.

— Хорошо, раз так. Я рад за тебя, — выдавил из себя через силу Тэн.

Его голос прозвучал слишком равнодушно и опустошенно, чтобы этого не заметить.

— Прости, Тэно, — повторил Рилинд. — Я все тот же, ничего ведь не поменялось! Так ведь?

— Пожалуй, я пойду. — Тэн поплелся к выходу неуверенной походкой лунатика.

— Позвони мне, Тэно! — услышал он уже через закрытую дверь.

* * *

В зеленом дворике перед домом Рилинда росли огромные старые каштаны. Сейчас они плодоносили, и с пушистых ветвей свисали многочисленные гроздья переспевших мусорных пакетов из саморазлагающейся целлюлозы. Тэн сорвал один. В рисунке капилляров на пакете четко просматривалась витиеватая надпись «Тэн».

Рил сконструировал эти деревья мне в подарок на день рождения! А я совсем забыл о них. Когда же это было? Никак не вспомнить… Мы посадили их вместе. Лет сорок назад? Нет, куда больше…

Живая изгородь из высоких кустов создавала уют и защищала от уличного шума. Два почтальона сели передохнуть на один из каштанов, и теперь, оказавшись волей случая рядом друг с другом, обменивались любезностями о погоде и планами на вторую половину дня.

Тэн сел на траву, прислонился спиной к шершавой древесной коре.

Ну почему он не посоветовался, как будто я ему чужой! Такой шаг… Получается, что я ему никто?

Тэн глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок.

Тьфу! Обиделся как ребенок! Так нельзя, неправильно. Почему я стал таким инфантильным?! Побочки от шестьсот второго… Кого хочешь сделают тупицей. В конце концов переход — это личное дело, мало ли, какие у Рила на этот счет были соображения! Он не обязан свое решение ни с кем обсуждать. Может он просто не хотел, чтобы я за него волновался? Я ведь и сам не всегда с ним советовался, а в последние годы — так вообще ни разу…

Тело у него теперь странное, но личность-то прежняя. Я вот несколько 4D-прыжков сделал, и кто знает, что со мной произошло на субатомном уровне! Так Рил — это тот же самый Рил, или кто-то другой? Как я смогу это проверить? И хочу ли я это знать?

Тэн поднялся на ноги, отряхнул балахон от прилипших кусочков травы и решительно вернулся в дом.

Рилинд все так же стоял в холле — там, где они расстались минуту назад. Тэн молча подошел к нему и обнял. Рилинд не сказал ни слова и обнял его в ответ, и тут Тэн снова не выдержал. Слезы облегчения стекали по его шекам, словно он сбросил с плеч тяжелый рюкзак, набитый сотней долгих земных лет. Как давным-давно, он почувствовал себя любимым ребенком и понял, что это — именно то, что ему сейчас позарез необходимо.

Так они и стояли. Тэн хлюпал носом, а Рилинд успокаивающе поглаживал его по спине — точно так же, как Дарпа совсем недавно. Только вместо Дарпы у Тэна зияла рваная рана, а Рилинд был рядом — живой и близкий, и у них впереди была целая вечность.

* * *

Тэн побывал в Агентстве, встретился с Массамбой, Семнадцатой, даже познакомился с новым начальником своей бывшей лаборатории. Он бесцельно бродил по городу, слонялся по дому, тщетно пытаясь найти, чем наполнить бесконечно долгие дни.

Несмотря на все попытки влиться в прежнюю, привычную жизнь, он чувствовал себя не у дел, словно вдруг стал чужим на этой Земле. Все казалось каким-то мелким, никчемным, ничего не вдохновляло, и нигде не хотелось задерживаться.

Нужно заняться чем-то, устроиться на работу, заключить контракт. Продолжать жить. Может, перебраться куда-нибудь на новое место? Везде требуются люди, не должно быть проблем с поиском интересного проекта.

Казалось, все пути были открыты перед ним, но, тем не менее, что-то грызло его изнутри.

Несколько раз Тэн извлекал из памяти изображение-инициатор перехода и начинал мантру: «все как один, все как один…». Приступы паники обрывали его на полуслове, но с каждой попыткой он заходил все дальше, и в один не так уж и прекрасный день Тэн сел за стол в своем домашнем кабинете, набрался смелости и произнес всю мантру до конца.

Что-то слабо щелкнуло, словно курок разряженного гаусса, но все осталось как прежде. Ничего не произошло. А может этот щелчок ему только померещился?

— Что за хрень! — простонал Тэн и с силой ударил кулаком по столу.

Хлам на столе подпрыгнул, задребезжали пластиковые стаканчики с офисными безделушками, рука болезненно заныла. Он сжал ушибленный кулак и отправился к шкафчику с медикаментами за охлаждающим пакетом.

Жук размером с ладонь лежал на полупустой полке аптечки и резво шевелил сяжками.

Тэн от неожиданности сразу захлопнул дверцу. Он постоял некоторое время, пытаясь сообразить, что же такое он только что увидел, и вновь осторожно заглянул в шкафчик. Жук все еще был там.

— Лед тебе не нужен, — сказал он.

— Почему?

— Я инициировал твой переход еще на Марсе, во время твоего первого 4D-прыжка. С того дня прошел уже не один месяц.

Тэн хлопал глазами и смотрел на жука, переваривая смысл его слов.

— Люди сотканы из иллюзий, — продолжил Скарабей. — Бери лед, если тебя это успокоит.

Тэн достал охлаждающий пакет и приложил к руке.

— Я не понимаю, как это возможно. — Он с недоверием посмотрел на Скарабея. — А как же биосканер?! Он ведь регистрировал доппелей, я бы заметил, что со мной что-то не так.

— Твое новое тело совершеннее тех бета-версий, и я специально сделал его таким, чтобы твой биосканер не обнаружил подмены. Он ведь проверяет клеточную макроструктуру, а она у тебя пока без изменений. Со временем ты научишься контролировать и перестраивать свое тело, но на это могут уйти годы. К счастью, время для тебя уже не проблема.

— Время… — прошептал Тэн.

Он медленно сел прямо на пол и обхватил голову руками.

— Угу, оно самое. Пора начинать новую жизнь, вместо тебя этого никто не сделает.

Скарабей исчез как обычно, не прощаясь.

Эпилог

С учетом последних событий, начавшийся было геноцид дарвинских кентавров был отменен, и их предоставили самим себе, чтобы они смогли и дальше радостно калечить, мучить, убивать и пожирать друг друга заживо в соответствии с традициями своих предков. Зеленая фракция Парламента Центрального Альянса настояла на том, что натуральный путь развития для них предпочтительней. Правда, после многочисленных случаев нервных расстройств у малолетних туристов, Департамент Здоровья запретил персонам животного происхождения посещение Дарвина с детьми младше двадцати пяти лет по воспитательным и гуманным соображениям.

Фенгу, Джеме, Ренате и Отто как мученикам прогресса еще при жизни воздвигли стометровые памятники в Ланаре, культурной столице Марса, и наградили почетными титулами по их выбору. Фенг взял себе титул «Великий Хакер Всех Времен и Народов», Рената — «Пресветлейшая Воительница», а остальные отказались от этой привилегии по нравственным причинам.

Наставник Тэна Рилинд забросил свою «подпольную» лабораторию вместе с производственной ботаникой и на свой страх и риск улетел в далекую звездную систему ускорять прогресс местных жителей, которые уже довольно долго и безуспешно бились головами о прочную решетку Великого Фильтра. Он предстал перед ними в образе придурковатого, но богатого изобретателя, который штамповал инновации как из рога изобилия. Чтобы не слишком выделяться среди местных жителей, ему пришлось принять их форму, похожую на круглоротую рыбу-паразита с недоразвитыми двупалыми проторуками, но он воспринял это с энтузиазмом и вовсе не страдал, разве что время от времени скучал по своему воспитаннику. Местные воротилы регулярно пытались убить его — кто из зависти, кто из страха перемен, но Рилинд намеренно настроил свой мозг на безусловную любовь к этим злобным тварям.

Что касается Тэна, то он еще долго слонялся по изрядно опустевшим и полузаброшенным колониям, пытаясь чем-то заняться и отвлечься от жалости к себе, не понимая, чего же он хочет и хочет ли вообще хоть чего-то. Он появлялся везде в трофейном биобалахоне Ходока, пугая всех его хаотически двигающимися псевдоподиями и приукрашенными рассказами о своих былых похождениях. Вокруг Тэна всегда крутились артисты, алкоголики и проститутки. На его груди неизменно красовался довольно реалистичный лирический портрет Дарпы в ее четвероногой реинкарнации, и он каждый раз лез в драку, если кто-то спрашивал: что это?

* * *

Волей случая я нашел эти логи, просматривая уцелевшие элементы памяти в останках заброшенных фабрик перехода, которые все еще вращались вокруг крупнейших тел Солнечной системы. Красный гигант уже раздувался, неистово поджаривал и пожирал все вокруг себя. В последний момент я все же не удержался и заскочил сюда, идя на поводу у собственного любопытства и ностальгии.

Логи эти описывали события, настолько глубоко утонувшие в прошлом, что я уже просто не мог, да особо-то и не хотел, ассоциировать себя с этими древними животными. Тэн Солито… Мне это имя было уже настолько чуждо, что я предпочитал думать о нем в третьем лице.

Поначалу я хотел было взять эти элементы памяти с собой в качестве сувениров, но не стал, оставив на съедение прожорливому «вечному» Солнцу.