Именем и Ничем. Том 1: Где стоят Безымянные

Глава 1. Форпост 404

Глава 1. Форпост 404

Посох Кейко оказался совсем не там, где ему следовало быть. Не у рёбер Мизуки. Не у биты.

У шляпы.

Мизуки так резко рванулась в сторону, что что-то потянула в плече. Конец посоха прошёл меньше чем в палец от полей. Иней вспыхнул на костяшках ещё прежде, чем она успела решить, что призовёт его, а синие молнии сорвались с шипов биты и ударили в камни двора.

Кейко остановилась, положив посох на плечо, и уголок её губ едва заметно приподнялся. Мизуки выпрямилась прежде, чем Кейко успела им насладиться.

— Целишься не туда, — сказала Мизуки. — Или теперь твой противник — ткань?

Двор пёкся под солнцем с самого утра. Камень отдавал жаром сквозь подошвы сапог, но кожа под шляпой у Мизуки стала холодной.

Кейко посмотрела на поля, потом на неё.

— Слабость воина не всегда в его плоти.

— Продолжай болтать. Так целиться удобнее.

Мизуки рванулась вперёд. Бита пошла низом, Кейко встретила её простым деревом, и треск от удара прошёл по рукам Мизуки до самых плеч. Иней зашипел на стали. Молния перескочила по оружию. Ноги Кейко не сдвинулись ни на шаг.

— Твоя техника… — Кейко подбирала слово, всё ещё удерживая биту в стороне от себя. — Агрессивна.

Мизуки оттолкнулась от сцепки. Кейко до сих пор даже не вспотела, и уже за одно это заслуживала удара.

Мизуки замахнулась снова. Кейко отвела удар, шагнула в открывшийся промежуток и остановила конец посоха у виска Мизуки. От движения воздуха шляпа дрогнула, и Мизуки слишком быстро отбила посох.

Взгляд Кейко стал острее.

— Может, я просто не люблю, когда ко мне лезут.

— Как пожелаешь.

Они пошли по кругу. Кейко больше не смотрела на шляпу, и от этого было только хуже. Мизуки опустила поля ниже, а мысли отвела в сторону. Кейко знала магию разума, как и многие другие, и обходить тайну мыслями было безопаснее, чем думать о ней прямо.

У входа во двор скребнул камень, и обе остановились.

Под аркой стоял Геничиро. Ему не требовалось повышать голос. Он редко делал что-либо дважды, и даже неподвижность у него выглядела выученной.

На бедре висел Тэнгу.

Пальцы Мизуки ослабли на рукояти биты. Нексус-Блейд лежал у бока её брата без всякой торжественности, словно такому оружию и полагалось быть там от природы. Геничиро носил его так же, как фамильное имя Юмаки. Ничего не доказывать. Ничего не просить. Ничего не ждать.

Собственная бита вдруг показалась слишком лёгкой.

— Мизуки.

Она опустила оружие.

— Да, брат.

— Отец желает тебя видеть.

Разумеется.

Геничиро развернулся прежде, чем она ответила. Мизуки оглянулась на Кейко. Та уже опустила посох, и лицо снова ничего не выражало, если не считать глаз.

— Постарайся по дороге не споткнуться о собственную шляпу.

Мизуки натянула поля ниже и пошла за братом.

Коридор к кабинету Сатору устроили так, чтобы сам путь по нему казался экзаменом. Стены покрывали герои. Мечники. Призыватели. Волки с глазами цвета углей. Имена были высечены в камне достаточно глубоко, чтобы пережить тех, кто их заслужил.

Большинство Мизуки знала. Она замедлилась у изображения мечника, поднявшего клинок над коленопреклонённым зверем. У фигуры от времени отвалился кончик одного уха, а имя под ней оставалось чистым.

Страж у кабинета Сатору поклонился.

— Мисс Юмаки. Господин Сатору ждёт вас.

В кабинете пахло чернилами, воском и бумагой такой старой, что при неосторожном движении она могла рассыпаться. Свитки занимали все доступные поверхности, а связанные пачки стояли у стен. Среди всего этого сидел Сатору Юмаки, глава клана Юмаки, Божественное Предвидение для людей, которым от него что-то требовалось, и отец для двух людей, переживших воспитание у него.

Он поднял взгляд от документа.

— А, Мизуки. Входи. У меня для тебя сюрприз.

Ничего хорошего после этих слов ещё не случалось. Она всё равно вошла.

Сатору достал из-под другой стопки запечатанный лист. Рядом с печатью Юмаки стояла печать Алтавийского Совета.

— Пришли результаты твоих выпускных экзаменов.

Плечи Мизуки сами расправились.

— Практический бой ты сдала превосходно.

Вот.

— Что до манер и интеллектуальных испытаний…

А вот и всё.

Сатору замолчал, и тишина договорила за него, а Мизуки уставилась в бумагу, лишь бы не доставить ему удовольствия.

— Поэтому, — продолжил он, — я решил, что обычное выпускное назначение будет пустой тратой твоих особых талантов. Тебе нужен настоящий вызов.

Теперь она посмотрела на него.

— Я назначаю тебя на Форпост 404.

Слова легли идеально. Полевая служба. Печать Совета. Пограничный форпост. Такое назначение вспоминали, когда писали рекомендации и за закрытыми дверями обсуждали Нексус-Блейды.

Мизуки потянулась за документом. Сатору пока его не отпустил.

— Полагаю, ты знаешь, что это за место?

Номер не значил для неё ровным счётом ничего.

Мизуки улыбнулась.

— Разумеется. За кого ты меня принимаешь?

Сатору отпустил лист. Его собственная улыбка появилась медленно, та самая короткая довольная улыбка, которую он надевал, когда человек наступал именно туда, куда он и рассчитывал.

Мизуки ждала объяснений. Их не последовало.

— Здесь печать Совета. Карета отходит в полдень. Тебе стоит подготовиться.

И всё. Мизуки ещё секунду стояла с документом в руках, ожидая, не добавит ли он хоть что-нибудь полезное, но Сатору уже вернулся к бумаге на столе.

Она вышла. Двери закрылись за спиной.

— Ну да, — сказала Мизуки пустому коридору. — Разумеется, в полдень.

Мизуки успела раскрыть на кровати одну сумку, когда в дверях появилась Кейко.

— Уже бежишь в горы, полагаю?

— Помочь пришла или исчерпала все полезные способы провести день?

— И то и другое.

Кейко прислонилась к косяку, положив посох на плечи, и посмотрела на лист с печатью Совета рядом с сумкой.

— Форпост 404.

Мизуки сложила рубашку, которая в этом не нуждалась.

— Слухи в этом месте разносятся как зараза, — сказала Кейко. — Когда Иномирные звери прорвали южную стену, два приграничных города стёрли с лица земли. Один просто исчез.

Мизуки читала отчёты Академии. Даты, предполагаемое число погибших, карты с красными участками. Чистые бумаги о грязном деле. Ветераны рассказывали иначе, когда преподаватели не слышали.

— Что случилось с форпостом? — спросила она.

— Эвакуировали. — Кейко один раз стукнула посохом о косяк. — Почти всех.

— Почти?

— Капитан остался.

— И погиб.

— Так история была бы проще.

Мизуки перестала складывать одежду. Уголок рта Кейко изогнулся.

— Одни говорят, он удержал рубеж в одиночку. Другие, что заключил сделку с чем-то похуже Зверей.

Её взгляд опустился. Не к лицу Мизуки. На шляпу, всего на миг.

Мизуки запихнула рубашку в сумку.

— Кто теперь там командует?

— Вот в чём загадка. Шпионы исчезают. Новым бойцам отказывают во входе. Некоторые даже до ворот не доходят. — Кейко оттолкнулась от косяка. — Но у тебя предписание Совета. Это всё ещё что-то значит. Даже там, где люди делают вид, будто нет.

— Утешила.

— Справишься. Ты обычно выкручиваешься. По крайней мере официально.

Кейко повернулась к выходу. У двери остановилась.

— Ах да, Мизуки?

Мизуки подняла глаза.

— Не потеряй шляпу. В таком месте тебя могут принять за одного из Зверей.

Она ушла. Мизуки стояла у кровати, пока шаги Кейко не затихли, и рука сама поднялась к полям.

На месте.

Она ненавидела, что проверила.

Карету проектировал человек, ненавидевший пассажиров.

Ко второму часу крыша уже пышела жаром, сиденье отыскало каждую кость в теле Мизуки, а пыль из окна покрыла язык. Некоторое время она держала над кожей тонкую прохладу, пока поддерживать её не стало раздражать сильнее, чем потеть. Когда карета остановилась, Мизуки выбралась наружу прежде, чем возница успел до конца открыть рот.

Городок под форпостом выглядел хуже дороги. Дома наваливались друг на друга. Дверные проёмы провисали. Мужчина кашлянул красным на камни, пока в трёх шагах от него торговец пытался продать отполированные камешки как зачарованные амулеты. Где-то рядом на тележке шипело мясо, и его запах донёсся до Мизуки одновременно с криком из переулка.

Никто не обернулся.

Возница указал вверх по склону.

— Форпост там. Дальше не поеду.

И уже забирался обратно.

— Невоспитанный.

Мизуки поправила сумку и пошла вверх. На полпути что-то загудело под подошвами, и она остановилась. Под дорогой ничто не двигалось. Ни света. Ни трещины. Вибрация исчезла прежде, чем она успела понять источник.

Вредители, возможно. Старые защитные чары. Что-то под землёй.

Склон продолжал подниматься. За время пути Мизуки успела выстроить Форпост 404 у себя в голове: чёрный камень, изрубленные башни, оружие на каждой стене, место, где достаточно прожить неделю, чтобы рекомендательное письмо стало ненужным.

Наверху её ждал сад за стенами. Выбеленный солнцем камень. Плющ. Полевые цветы, выползающие из клумб. Что-то звенело на ветру.

Мизуки посмотрела на предписание Совета. Потом на форпост. Потом снова на бумагу.

— Это вообще то место?

Цветы не ответили.

Дверь скребнула по камню, и наружу вышел мужчина без рубахи. Он поднял руку к солнцу и напряг бицепс. Повернул запястье, напряг ещё раз и изучил результат с полной серьёзностью.

Мизуки смотрела несколько секунд. Вот, значит, Форпост 404.

— У тебя руки всегда так блестят или сегодня праздник?

Мужчина повернулся.

— О. — Искреннее удивление. — Не заметил. — Напрягаться он не перестал. — Ты вообще кто?

— Это моя реплика.

— Справедливо.

Он наконец расслабился и поклонился с такой пышностью, что стало бы стыдно даже театральному актёру.

— Икс. Как буква. Капитан сего прекрасного заведения.

Капитан.

Мизуки снова посмотрела на сад.

— А ты?

Она протянула предписание.

— Мизуки Юмаки. Направлена сюда указом Алтавийского Совета для вступления в ваши ряды.

Икс прочёл бумагу целиком. Потом сложил и убрал в карман.

— Ты разве не собираешься её вернуть?

— Требуется дальнейшее расследование. — Он протянул руку. — А пока, какой у тебя план?

Мизуки посмотрела на ладонь, затем вложила в неё свою.

— Внизу я задерживаться не собираюсь. Самый быстрый путь наверх начинается с человека на вершине.

Пальцы Икса сомкнулись. Слишком сильно. Мизуки ответила тем же.

На человека, использующего магию, он не походил. И напряжения в нём тоже не было. Сила Безымянного всё равно должна была оставаться человеческой. А его сила вела себя не так, как положено.

Улыбка Икса стала шире.

— Смело. Амбиций хоть отбавляй. — Он отпустил её. — Бросить вызов капитану в первый же день — классика. Обычно потом жалеют.

— Говори прямо, Безымянный.

— Да понял я. Войти, свергнуть капитана, прославиться.

Форму он уловил. Причин не понял.

Улыбка Икса стала тоньше.

— Проблема в том, что я здесь не самый сильный.

Мизуки ждала шутки. Её не было. Капитан должен быть сильнейшим. Если он не сильнейший, капитаном должен быть кто-то сильнее. Эти два факта существовали вместе.

— Кто?

— Увидишь и поймёшь. — Икс хлопнул в ладоши. — Прекрасно. Формальности закончены. Пойдём. Выбирай любую комнату, кроме двух занятых.

Двух.

Мизуки пошла за ним внутрь, и форпост стал ещё хуже. Мягкие кресла. Полированное дерево. Окно настолько широкое, что Зверь вошёл бы не пригибая головы. Ни стоек с оружием в коридоре, ни цепей, ни видимых оборонительных позиций. Кто-то поставил на стол вазу.

— Уютно, правда? — Икс хлопнул ладонью по стене. — Немного удобства помогает людям не сойти с ума.

От удобства с воинами происходило многое. Острее они от него, насколько Мизуки знала, не становились.

Он открыл одну комнату.

— Отличный вид на сад Нолла.

Кровать. Стол. Полка. Окно. Мизуки поставила сумку.

Следующим Икс показал свой кабинет, если комнату с кривыми картами, брошенными чашками и деревянным тренировочным мечом вообще можно было так назвать.

— В левом ящике еда. Не трогать.

В конце коридора ждало первое разумное, что она увидела с момента прибытия: тёмная деревянная дверь, покрытая спиральной печатью, за которой гудела сила.

Мизуки остановилась.

— Что там?

— Вход запрещён.

Бита уже была в её руке. Лицо Икса изменилось на полсекунды позднее, чем следовало.

— Мизуки.

Она ударила по барьеру. Розовый свет поймал биту и поглотил молнию, даже не дрогнув. Мизуки отступила.

Наконец-то. Хоть у чего-то здесь были зубы.

Она снова замахнулась.

— Отойди.

— Если это стоит прятать, — сказала Мизуки, — значит, за это стоит драться.

Второй удар остановился до барьера. Икс одной рукой держал биту. Улыбки не было.

— Теперь ты в моём доме. Мне нравится твой огонь, девочка. Не заставляй меня его тушить.

Девочка.

Мизуки рванула оружие на себя.

— Я НЕ ДЕВОЧКА!

Рядом щёлкнула дверь. Икс отпустил.

В коридор вышел мальчишка, жуя орехи из ладони. Пепельно-светлые волосы. Слишком тяжёлая для такой погоды одежда. Перчатка на левой руке, голая кожа на правой. На бедре что-то висело в кобуре, хотя по форме это не напоминало ни один известный Мизуки клинок. На вид он был достаточно молод, чтобы ещё учиться.

Потом он посмотрел на неё. Не впечатлён. Не напуган. Любопытство исчезло почти сразу.

— Ты кто?

— Мизуки Юмаки. А ты, должно быть…

— Нолл.

На «Юмаки» его взгляд задержался меньше чем на секунду. Потом он прошёл мимо к запечатанной двери, и Мизуки сама не заметила, как отступила.

Нолл приложил голую правую ладонь к барьеру. Розовый свет свернулся от его руки. Дверь открылась. Он вошёл, дверь закрылась за ним, барьер вернулся.

Мизуки посмотрела на биту, потом на дверь. На барьере не осталось даже следа её удара.

Икс прочистил горло.

— Не принимай близко к сердцу. В глубине души он хороший человек.

Мизуки повернулась к нему. Икс тоже больше не улыбался и ещё секунду смотрел на закрытую дверь.

— Пройдись, — сказал он. — Остынь. Я с ним поговорю.

За воротами форпоста разрушенный городок не звучал заброшенным. В заброшенных местах ветер гулял в окнах, шатались доски, птицы вили гнёзда там, где когда-то кричали люди. Здесь почти не было ничего.

Мизуки шла по разбитой улице и слушала собственные шаги. Следы когтей рассекали камень достаточно глубоко, чтобы зацепиться ногой. Дома стояли чёрными кусками, одни сгорели, другие были разорваны, а пекарня пропеклась изнутри так сильно, что часть печей сплавилась в стекло.

Тел не было. Это тревожило сильнее, чем тревожили бы тела.

— На подделку не похоже.

Слова ушли в пустоту.

Она присела у воронки и приложила ладонь к чёрной земле. Сквозь руку прошла низкая фальшивая нота, и Мизуки отдёрнула пальцы. Вибрация была той же, что под дорогой, только здесь холоднее.

— Магия.

Ни одного знакомого заклинания.

Академия называла это место пограничными потерями. Провалом обороны. Стратегическим поражением. Слишком ровные слова для того, что осталось.

Мизуки посмотрела вдоль улицы. «Посильный образец», когда-то сказал Сатору перед её первым настоящим боем. Она до сих пор помнила рёбра после него, кровь во рту и Геничиро над тем, что она не смогла добить. Урок она поняла.

Недостаточно сильна.

Этот город получил тот же урок от чего-то достаточно большого, чтобы стереть улики, и пульс у Мизуки ускорился. Вот оно, под тревогой. Любопытство.

Не экзамен. Не тренировочный двор. Ни одного наставника, который потом объяснит, что она сделала неправильно. Здесь что-то победило людей, рассчитывавших выжить.

Мизуки улыбнулась прежде, чем заметила это. По крайней мере рядом с Форпостом 404 нашлось хоть что-то честное.

Когда она вернулась, Икс убивал фехтование.

Он двигался по двору с деревянным мечом, слишком далеко выбрасывая плечи, неверно ставя ноги, отдавая равновесие и каким-то образом никогда его не теряя. Одна ошибка перетекала в другую, пока вся последовательность вдруг не перестала выглядеть ошибочной.

Мизуки осталась у края двора. Рядом с ним Нолл работал в саду.

Вблизи сад оказался менее аккуратным. Колючие кусты прикрывали мелкие растения. Между камнями рос почвопокровник. Белые цветы гнулись под насекомыми. Ничто не выглядело посаженным ради красоты.

Рядом с Ноллом на розовом диске плавала побитая лейка, понемногу наклоняясь над растениями, пока он проверял листья рукой в перчатке и голой ладонью прижимал землю. Через каждые несколько кустов он что-то записывал в тетрадь.

Не поднимая головы, он сказал:

— Запястье. На два градуса вправо.

Икс поправил руку. Следующее движение стало хуже по каждому правилу, которое знала Мизуки, и лучше по какому-то правилу, известному им двоим.

— В настоящем бою это смертный приговор.

Икс покосился на неё. Нолл продолжил писать.

— Работает.

Пальцы Мизуки легли на рукоять биты. Поколения умирали, оттачивая формы Юмаки. Каждый угол что-то значил. Каждая стойка существовала потому, что кто-то узнал, что бывает без неё.

Нолл посмотрел на всё это и, похоже, решил, что два градуса решат вопрос.

— Вот как? — сказала она. — Давай проверим.

— Не нужно.

Он перевернул страницу. Мизуки шагнула вперёд.

Двор прорезал сигнал. Три длинных. Три коротких. Три длинных.

Не колокол.

Икс замер. Ручка Нолла тоже.

— Что это? — спросила Мизуки.

Они не ответили сразу, и этого оказалось достаточно.

На карте в кабинете Икса, к западу от разрушенного городка, стояла красная отметка.

Нолл ткнул в неё пальцем.

— Система пещер.

Икс наклонился через его плечо.

— Та самая, у которой табличка «Опасно»?

— Неважно. Наша работа — помочь.

Мизуки осталась у двери.

— Или собрать то, что осталось. Если кто-то проигнорировал предупреждение и всё равно полез внутрь, решение он уже принял.

Икс посмотрел на неё.

— Мы проверяем. Всегда.

— И рискуем жизнью ради людей, слишком слабых, чтобы пережить собственную глупость?

Нолл поднял голову.

— Тогда оставайся здесь. Без помех под ногами, возможно, будет быстрее.

Мизуки оттолкнулась от двери.

— Я Юмаки. Я Именитая. Ты будешь обращаться ко мне с уважением или не будешь обращаться вовсе.

Нолл встал. Всё ещё ниже её. Всё ещё бледный. Всё ещё сложен так, будто именно ему меньше всех следовало бросать кому-либо вызов.

— И что ты с этим сделаешь?

Тихо. Без представления.

— Прикрываешься Именем, как щитом. Здесь оно камешек. Бури камешков не замечают.

На секунду у Мизуки не нашлось ответа, потому что раньше он ей не требовался. Ни один Безымянный ещё не говорил с ней так.

— Ты сейчас…

Икс ударил ладонью по карте. Чернила подпрыгнули.

— Хватит.

Комната изменилась вокруг его голоса. Мужчина со двора исчез, не двинувшись с места. Ни улыбки. Ни позы. Ни шутки за глазами.

— На кону жизнь. Мы ответим на зов. Обсуждение окончено.

Нолл снова посмотрел на карту. Мизуки промолчала.

Икс убрал ладонь, и они двинулись.

Глава 2. Пещера

Глава 2. Пещера

Первую половину пути никто не разговаривал.

Икс пытался дважды. Первая попытка умерла после «хорошая погода». Вторая дожила до «Итак, боевой дух команды», после чего он сдался.

Нолл шёл позади с раскрытым блокнотом. Мизуки держалась впереди и следила, чтобы ни разу не замедлиться настолько, чтобы оказаться рядом с ним.

Наконец в склоне горы показался вход в пещеру. Оттуда тянуло холодом, мокрым камнем и чем-то металлическим. Рядом с проходом к скале прибили деревянную табличку.

НЕ ВХОДИТЬ. ВПЕРЕДИ ОПАСНОСТЬ.

Мизуки прочла её один раз и шагнула дальше. Предупреждения существовали не зря. Они держали людей подальше от того, к чему те не были готовы.

Икс догнал её.

— Мизуки.

— Что?

— Посмотри на вход.

Она посмотрела.

— Ты правда считаешь, что идти прямо через главный вход — лучшая идея?

— Мы достаточно сильны.

— Именно поэтому, — сказал Нолл позади них, — такие, как ты, и умирают молодыми.

Мизуки обернулась. Его взгляд оставался на блокноте.

— Да, мы зачистили город. Но сперва составили план. Лезть в пасть только потому, что у тебя зубы лучше, всё равно значит лезть в пасть.

— И каков твой гениальный план?

Теперь он посмотрел на скалу.

— Другой вход.

— А если его нет?

— Сделаем.

Он пошёл вдоль скальной стены. Мизуки уставилась ему вслед. Икс пожал плечами и пошёл за ним.

Второй вход нашли через двадцать минут. Узкая щель в земле, скрытая кустами.

Рядом лежал мёртвый мужчина.

Мизуки остановилась у его сапог. Почти выбрался.

Нолл сразу опустился возле тела. Два пальца к шее. Ладонь под челюсть. Глаза. Рана. Подсумки. Он перебирал труп, словно проходил список.

— Пульса нет. Несколько часов как мёртв. Истёк кровью.

Икс присел с другой стороны и указал на латунный диск, зажатый в руке погибшего.

— Он и отправил сигнал.

В металл был вдавлен незнакомый знак: фигура перед Кристальным Шпилем.

— Узнаёшь? — спросил Икс.

— Нет.

Геничиро бы узнал.

Нолл обыскал один из подсумков.

— Мозоли от меча. Под плащом доспех, — сказал Икс.

— Он пришёл подготовленным, — добавил Нолл.

Мизуки посмотрела на щель.

— Значит, сигнал отправил он?

— Он кого-то защищал, — сказал Икс. — Будь он один, не было бы смысла ползти наружу с такой раной.

Нолл встал.

— Значит, внутри ещё кто-то есть.

Он сел на край щели и исчез в темноте ногами вперёд.

Мизуки посмотрела на Икса. Икс посмотрел на дыру.

— После тебя.

— Трус.

— Капитан.

Она полезла вниз.

В проходе едва хватало места для плеч. Влажная земля теснила с обеих сторон, а слабый свет с запястья Нолла впереди позволял видеть его спину.

Он двигался медленно. Мучительно медленно. Одна рука скользила по стене, и он не начинал следующего шага, пока не завершал предыдущий. Мизуки едва не велела ему поторопиться.

Впереди щёлкнул камень. Ладонь Мизуки легла на биту. Нолл лишь чуть склонил голову.

Туннель расширился достаточно, чтобы они могли встать нормально. Нолл поднял руку.

Стой.

Потом достал из пальто несколько маленьких синих шариков и покатил их по земле. Те разошлись в темноте. Над ладонью в перчатке возник свет. Синие линии сами вычертили грубую копию окружающей пещеры, а между ними задвигались красные точки.

Мизуки на мгновение забыла о споре.

— Что это?

— Картографические бусины.

Ответ вылетел слишком быстро. На лице Нолла что-то изменилось.

— Они посылают импульсы по проходу. Возврат даёт расстояние и форму. Всё движущееся нарушает рисунок. — Он указал на красные отметки. — Вот они.

Мизуки скрестила руки прежде, чем он успел заметить, что половину слов она не поняла.

— Где ты это взял?

— Сделал.

— Ты создаёшь артефакты?

— Это не артефакты. — Свет над его ладонью исчез. — Магитех.

Технология. Слово из предупреждений Совета и старых лекций о войне. Кринденские машины. Вещи, созданные потому, что кто-то решил: унаследованной магии недостаточно.

— Разве это не ересь?

Нолл посмотрел на бусины, возвращавшиеся к его сапогам.

— Ересью люди называют то, для понимания чего пришлось бы потрудиться. — Он собрал их. — Это спасает жизни. Мнение твоего Совета не меняет принцип работы.

Мизуки проследила, как последний шар исчез в пальто.

— Мне всё равно, как ты это называешь. За полезные вещи тоже вешают, если их увидит не тот человек.

— Ага. — Он отвернулся. — Я догадался.

Позади Икс выдохнул. Не совсем с облегчением, но достаточно близко, чтобы Мизуки заметила. И чтобы заметила, что Нолл тоже заметил. Ни один из мужчин не посмотрел на другого.

Любопытно.

Туннель вывел в проход шириной с телегу. На равных расстояниях горели факелы. Мизуки остановилась под одним.

— Они это сделали?

— Они приспосабливаются, — сказал Нолл.

Впереди ход разделялся. Один путь поднимался, другой шёл ровно, третий уходил вниз в темноту.

Нолл указал прямо.

— Слишком очевидно.

Икс указал вниз.

— Заложника держат там, откуда трудно уйти.

Оба посмотрели на Мизуки. Она нахмурилась.

— Что?

— Решающий голос, — сказал Икс.

Три пути сложились у неё в голове по-новому. Вверх означал воздух, выход, движение людей. Прямо означало то, куда кому-то хотелось направить незваных гостей. Вниз означало, что пленника потом придётся тащить наверх. Значит, место рассчитано на то, что выбраться оттуда будет трудно.

— Глубже.

Икс кивнул.

— Заложника не держат у чёрного хода.

— Я подумал так же.

Нолл один раз хлопнул в ладоши. Звук слишком резко расколол пещеру, и Мизуки посмотрела на него. Он уже шёл дальше.

Ниже становилось холоднее. Нолл остановился под следующим факелом.

— Там.

Над ними к потолку прижимались четыре фигуры. Мизуки едва успела различить конечности, когда они рухнули вниз. Человек. Волк. Лиса. Ни одна часть не соглашалась с другой в том, как вообще следует собирать тело.

Первая тварь приземлилась и бросилась вперёд. Мизуки встретила её битой. Сталь вошла в челюсть, следом прошла молния, и существо рухнуло на пол, дёргаясь. Ещё две бросились на Икса. Одну он остановил мечом, вторую встретил плечом и впечатал в стену.

— Стайная тактика, — сказал Нолл у них за спиной.

— Может, поможешь? — крикнула Мизуки.

— Похоже, вы справляетесь.

Над ним что-то шевельнулось. Мизуки увидела когти.

— Нолл!

Он даже не обернулся. За его спиной раскрылся розовый свет. Зверь ударил в диск и застрял. Поверхность прогнулась вокруг лапы. Розовые жгуты затянулись. Кость вышла сквозь мясо с влажным хрустом.

Только тогда Нолл поднялся.

Он вытащил то, что носил в кобуре. Исцарапанный металл. Трубка. Рукоять. Ни одной изящной линии. Нолл направил устройство в голову существа, и проход залило синим светом.

Сначала Мизуки ударил звук. В глазах прояснилось позже. В ушах завизжало. Пыль разошлась от Нолла кольцом. Зверя не было. На его месте дымился чёрный камень.

Остальные перестали драться. Икс держал меч наготове. Мизуки подняла биту.

— Не надо, — сказал Икс.

Звери смотрели на Нолла. Не на воронку. На Нолла.

Один попятился. Остальные последовали. И исчезли во тьме.

Мизуки развернулась к нему.

— Ты их отпускаешь?

Нолл закрепил оружие обратно на бедре.

— Они не вернутся.

— Они стирали города.

— Они звери. Мы показали им, что цена боя выше всего, что они получат, если останутся. Дальше работает самосохранение. — Он перевёл взгляд на неё. — Ты-то должна понимать иерархию.

Мизуки шагнула к нему. Икс встал между ними.

— Потом.

Одно слово.

Мизуки посмотрела мимо него на оружие у ноги Нолла. Стена пещеры всё ещё дымилась.

Когда они пошли дальше, она пристроилась рядом с Ноллом.

— На чём оно работает?

— Не поймёшь.

— Проверь.

Он продолжил идти.

— Ощущалось как Звери. Та же неестественная энергия.

Нолл остановился. В его взгляде не осталось ничего ровного.

— Не сравнивай мою работу с ними. — Так тихо, что Икс обернулся. — Они разрушают. Я строю.

Он коснулся оружия на бедре.

— Я делаю инструменты, потому что мир полон проблем, которые никто не удосужился решить как следует.

И пошёл дальше. Мизуки ещё секунду стояла на месте.

Вот где был нерв.

Она посмотрела на Икса, потом на Нолла. Еретик и капитан, который его укрывает. Двое против одной, и один из них только что стёр Зверя с места, не сделав шага.

Для принципиальности существовали места получше. Она пошла следом.

Следующий рёв звучал не зло. Он звучал больно.

В свет факелов выползли два Зверя. Изнутри их пробили кристаллы. Красные осколки разрывали мышцы, торчали между рёбрами, проткнули шкуры, а каждый шаг шевелил наросты и открывал новые раны.

Хват Мизуки на рукояти изменился.

— Что с ними сделали?

Нолл смотрел.

— Бедные девочки.

Мизуки повернула голову.

— Девочки?

Первая бросилась на них. Икс встретил её сталью. Мизуки ударила вторую и почувствовала, что отдача пошла по бите не так, как должна.

Сильнее.

Она метнула молнию в грудь. Разряд исчез. Кристаллы засияли ярче.

— Поглощают магию, — сказал Нолл. — Бейте физически.

Икс отступил под следующим ударом когтей. Нолл поднял оружие и выстрелил меньшим зарядом в Зверя, теснившего его. Кристаллы вспыхнули, свет побежал по ним к челюсти.

— Назад.

Икс двинулся сразу. Мизуки тоже.

Зверь раскрыл пасть, и белая энергия полоснула по пещере. Перед ними возник розовый барьер и принял удар. Когда свет исчез, один Зверь лежал дымящийся, а у второго почти не осталось верхней половины тела.

Уши Мизуки снова звенели.

— Что это было?

Ответило движение в глубине. Один за другим загорелись красные кристаллы.

Ещё. Не меньше шести.

— Как? — спросил Икс, вставая рядом с Ноллом.

— Перегрузить кристаллы или разбить их, не подпитывая магией.

Мизуки посмотрела на оружие.

— Или застрелить.

— Перегревается.

Стая приближалась.

— Сколько?

— Слишком много для такого пространства.

Первый Зверь бросился вперёд. Нолл посмотрел на Мизуки.

— У меня есть план. Нужно, чтобы ты ему следовала.

Зверь ударил Икса так, что сапоги протащило назад.

— Ладно.

— Я изолирую одного. Вы двое не подпускаете остальных.

— И это весь план?

— Да.

Нолл двинулся, и пещера распалась на шум.

Икс держал фронт. Мизуки закрывала правую сторону. Когти били по камню. Кристалл скрежетал по стали. Каждый Зверь за первым находил новый угол. Один обошёл Икса, потом второй, и промежуток между ними исчез. Нолл был где-то слева, вне поля зрения.

План превратился в Икса, который дышал слишком тяжело, и пасть у его незащищённого бока.

Мизуки увидела зубы. Холод вырвался раньше мысли, и из пола взорвался лёд.

Не стена. Всё.

Зазубренные копья рванули наружу сквозь Зверей и камень. Стая остановилась. На одну идеальную секунду пещера принадлежала ей.

Потом Икс издал звук.

Мизуки повернулась. Её лёд прошил ему плечо и пригвоздил к стене. Рука со щитом бессильно висела, металл вокруг раны смялся.

Нолл оказался рядом так быстро, что Мизуки не увидела, как он пересёк расстояние. Упал на колени. Ткань. Флаконы. Давление. Руки, всю ночь двигавшиеся точно, внезапно промахивались мимо пряжек и цеплялись за подсумки.

Мизуки стояла среди льда и смотрела, как он исправляет то, что сделала она.

Когда кровь пошла медленнее, Нолл поднялся. Теперь он хромал. Остановился перед ней.

— Почему?

Мизуки посмотрела на Икса.

— Почему ты это сделала?

— Я нас спасла.

— Икс мог погибнуть.

— Если это могло его убить, значит, он слаб.

Лицо Нолла один раз изменилось. Потом ничего.

— А твои друзья?

Взгляд Мизуки дёрнулся обратно к нему.

— Они тоже были слабыми? — спросил он. — Или слабость считается только тогда, когда жизнь принадлежит тому, кого ты заранее решила не считать важным?

Смех. Смех Геничиро много лет назад. Имя на камне. Ничего после.

Мизуки ударила. Розовый свет поймал биту. Ещё раз. Ещё. Диск появлялся ровно там, где был нужен, и нигде больше.

— Разумеется, — сказал Нолл. — Закончились слова, поэтому надо ударить.

— Ты ничего не знаешь.

Его правая рука двинулась к оружию на бедре. Мизуки оказалась в трёх метрах прежде, чем он его коснулся, и между ними выросла зубчатая ледяная стена.

Нолл остановил пальцы над кобурой. Посмотрел на стену, потом на неё.

— Ты боишься инструмента сильнее, чем человека, который его держит.

Мизуки разбила собственную стену и прошла сквозь падающие куски.

— По крайней мере моя сила принадлежит мне.

Нолл промолчал.

— Я с ней родилась. Я её тренировала. Я не прячусь за вещами, которые построила только потому, что моё тело не способно сделать работу само. — Она остановилась достаточно близко, чтобы ему пришлось чуть поднять голову. — Отними игрушки. Кто ты?

Нолл ответил без паузы.

— Труп.

Глава 3. Бог

Глава 3. Бог

— Кстати.

Нолл протянул левую руку в перчатке. Из ладони вытек розовый материал, налез сам на себя и затвердел, превращаясь в копьё.

Мизуки вспомнила об их игре на секунду позднее.

Копьё пересекло пещеру. Она бросилась в сторону, плечо ударилось о камень, и ещё одно остриё пошло вниз ей в лицо.

Остановилось перед самым глазом.

— И ты мертва.

Копьё снова распалось в розовую жидкость. Нолл выглядел довольным собой ровно столько, чтобы Мизуки снова захотела его ударить.

— У меня вопрос, Юмаки. Оно того стоило?

— Что?

— Академия.

Мизуки уставилась на него.

— Откуда ты знаешь, что я там училась?

— Потому что они работают небрежно.

Глаза Мизуки сузились. О своей технике она ничего не говорила.

— Движения, — добавил Нолл.

Так было хуже. Она что-то сказала и не заметила?

— Нет.

Мизуки застыла.

Нолл вздохнул.

— Нет, мысли я тоже читать не умею.

Её рука двинулась к шляпе.

— Да, — сказал он. — Ты настолько предсказуема.

— Я этого не думала.

— Значит, не настолько. — Пауза. — Тогда ты просто глупая.

— Повтори.

Нолл кивнул на её ноги.

— Стойка. Там учат двигаться так, будто каждый противник обучался у того же наставника. — Он осмотрел её с отстранённым раздражением человека, которому показали плохую работу. — Твоя техника расточает силу. Ты вкладываешься в движение раньше, чем понимаешь, что делает противник. Путаешь агрессию с давлением.

Остриё копья всё ещё стояло у Мизуки перед внутренним взором.

— Откуда ты знаешь, что я училась там?

— Потому что ты дерёшься как выпускница Академии.

Он обошёл её.

— Юмаки знамениты тем, что черпают силу из дикой природы. Твой брат освоил основную технику клана. Ты нет.

Пальцы Мизуки крепче сжали биту. Нолл заметил.

— Где твой родственный дух?

Ответа не было.

— Вот именно.

— Перестань.

— Вместо этого ты хотела Нексус-Блейд.

Мизуки посмотрела на него.

— По крайней мере твой брат попытался соединить одно с другим, — продолжил Нолл. — Опасно, но логично. А ты пропустила то, на чём держится весь твой клан, потому что кто-то сказал тебе, будто другое оружие докажет, что ты чего-то стоишь.

Слова нашли именно то место, которое она всегда держала прикрытым.

Нолл чуть склонил голову.

— И теперь ты здесь на выпускном назначении.

Колени Мизуки коснулись камня раньше, чем она решила двигаться.

— Да.

Нолл нахмурился. Она опустила взгляд.

— Ты победил.

— Что?

Она ждала. Нолл потёр лоб.

— Точно. Это правило.

Теперь он звучал уставшим, а не довольным.

— Мизуки, нет богов, которые выбирают победителя потому, что один человек правее другого. Бои выигрывают стратегией, терпением, умением и силой. Именно в таком порядке. — Он указал на Икса. — Его плечо не доказывает, что твоя философия была неверна. Оно доказывает, что ты запаниковала и перестала следовать плану.

Нолл, прихрамывая, прошёл мимо.

— В рюкзаке дрова. Разведи огонь.

Он сделал ещё шаг.

— Наверное, единственное, на что ты вообще годишься.

Мизуки не ответила.

Она нашла дрова, сложила, подожгла. Простая работа. Огонь оставался там, куда его поставили. Дерево горело, когда должно было. Мизуки села, обняв колени, и смотрела в пламя, пока оно не стало расплываться.

В Академии её уже называли нестабильной. Преподаватели говорили мягче. Однокурсники не утруждались. Геничиро не взял её на Кринденский фронт, и Мизуки всегда сама подставляла более добрую причину.

Он защищал её.

Нолл предложил другую.

Рядом с ней на землю опустилась коробка. Еда. Мизуки подняла глаза, но Нолл уже отвернулся.

— Тебе нужен отдых, — сказал он. — Поешь.

Он отнёс другую коробку Иксу и сел рядом.

Мизуки открыла свою. Курица и рис. Ещё тёплые. Она начала есть, потому что на отказ понадобилось бы больше сил, чем у неё осталось.

Икс откусил кусок и прожевал. Нолл следил за повязкой на его плече, а не за Мизуки.

— Ты был слишком жесток, — сказал Икс.

— Знаю.

— С ней.

Челюсть Нолла напряглась.

— Не люблю рассказывать людям. Люблю делать.

Икс посмотрел к огню.

— Поэтому у неё твой обед?

Нолл не ответил. Ответил желудок, и урчание разнеслось по пещере.

Икс посмотрел на его ногу.

— А это?

Вокруг колена уже появилась грубая шина.

— Ничего.

— Ты упал достаточно сильно, чтобы повредить его.

— Работает.

— Это не одно и то же.

Нолл начал затягивать шину. Икс какое-то время смотрел на него.

— Ты понимаешь, что твоя философия ничуть не умнее её?

Нолл поднял голову.

— Один из вас считает, что человек чего-то стоит только тогда, когда мир поставил его достаточно высоко. Другой всё время пытается вообще вычеркнуть себя из списка.

Нолл затянул узел. Икс посмотрел через огонь, где на рукавах Мизуки ещё серебрился иней.

— Лёд и молния, — сказал он.

— Врождённый дар, скорее всего, — ответил Нолл. — Две нестабильные стихии и ни над одной нет контроля.

— Ты мог бы её научить.

Нолл впервые с тех пор, как сел, посмотрел на Мизуки.

— Если попросит. Помощь нельзя навязать человеку, который слишком горд, чтобы её принять. Не приживётся. Только даст ещё одну причину тебя ненавидеть.

Через огонь голова Мизуки опустилась. Потом ещё раз. Пустая коробка выскользнула из рук, она завалилась набок и захрапела.

Икс посмотрел на Нолла. Нолл смотрел в огонь.

— Быстро уснула.

— Я забыл про снотворное.

Икс ждал.

— Это случайность.

— В следующий раз спроси.

— Если в следующий раз будет возможность спросить. — Нолл покосился на неё. — Но да.

Он подвинулся ближе к огню.

— Спи. Я посторожу.

Икс уснул.

Когда он проснулся снова, пламя осело до красных углей. Нолл не сдвинулся. Глаза были открыты, но смотрели куда-то дальше пещеры.

— Нолл.

Мальчик вздрогнул и потёр лицо.

— О. Ты проснулся.

Под глазами лежала темнота.

— Прошло тридцать минут. Скоро она очнётся.

— Тебе надо поспать.

— Нет.

— Нолл.

— Там внизу ещё кто-то есть.

На этом спор закончился.

Мизуки проснулась оскорбительно хорошо отдохнувшей. Села.

— Как же хорошо.

Нолл и Икс посмотрели друг на друга. Мизуки сощурилась.

— Что?

— Ничего, — слишком быстро сказал Икс. — Нолл?

Нолл раскрыл блокнот.

— Мы почти у самого дна. Источник сигнала рядом. Важнее другое: кристаллы в тех Зверях происходят из залежи под этой пещерой. — Он повернул блокнот к ним. — Их вживили.

Сон с Мизуки слетел.

— Искусственно?

— Да.

— Значит, кто-то это с ними сделал.

Нолл кивнул. Икс посмотрел вглубь туннеля.

— Наш пропавший?

— Возможно. Не доказано.

Нолл улыбнулся, на этот раз по-настоящему.

— Хочу познакомиться с тем, кто это сделал.

Он убрал блокнот прежде, чем кто-то успел ответить. Мизуки пошла последней.

Пять тел оставались там, где они дрались.

Кристаллов не было.

— Где они?

— В моей сумке.

— Разумеется.

Следующая пещера выглядела так, будто выросла сама, а не была вырублена. Бесцветные кристаллы поднимались по стенам гроздьями, ловили свет факелов и дробили его на бледные осколки. Между ними лежали тела Зверей. Каждое было вскрыто теми же красными наростами.

— Травма от вживления, — сказал Нолл.

Икс перешагнул через одно тело.

— Кто-то продолжал после первой неудачи.

Нолл тихо рассмеялся, но смешного там не было.

— Зачем останавливаться, если подопытный заменим?

Стало холоднее. Икс потёр руку.

— Холодно?

Мизуки остановилась. Что-то за дальним проходом давило на кожу, не касаясь её, а дыхание стало белым.

— Ребята.

Они повернулись. Она указала вперёд.

— Там что-то есть.

Нолл изучил её лицо.

— Вожак.

— Откуда знаешь?

— У такой большой стаи должна быть структура. — Он посмотрел в темноту. — Боишься, оставайся.

Ещё неделю назад она бы ударила его за это. Теперь посмотрела в темноту и признала очевидное.

— Боюсь.

Брови Икса поднялись. Мизуки проигнорировала.

— Но иду. — Она посмотрела на Нолла. — План есть?

— Нет.

— Что?

Нолл зевнул.

— Придумай.

Мизуки уставилась на него.

— Я серьёзно.

— Почему?

— Потому что хочу увидеть, что ты делаешь, когда никто не даёт готового ответа.

Пока он ждал, темнота впереди словно разрасталась. Мизуки заставила себя оценить, что у них есть. Икс умеет держать внимание на себе. Нолл атакует издалека. У неё есть сила. Контроля меньше.

Всплыл урок Академии. Противник превосходит. Разделить роли. Создать окно для решающего удара.

— Мы с Иксом вытянем его наружу, — сказала она. — Будем держать занятым. Ты остаёшься сзади, находишь слабое место и добиваешь.

Икс ободряюще кивнул. Рот Нолла скривился.

— Серьёзно?

Лицо Мизуки вспыхнуло.

— Что?

— Это не план. Это три задания в одном предложении.

— Я впервые это делаю.

— Заметно.

Икс встал между ними, прежде чем Мизуки нашла что-нибудь тяжёлое.

— Лучше, чем ничего.

Нолл закатил глаза. Они вошли.

Вожак сидел на чёрном камне под кристаллом размером с человеческое туловище. Он был крупнее остальных, но остановил Мизуки не размер.

Он смотрел, как они входят. Не как добыча, услышавшая шум. Как человек, который ждёт, пока гости подойдут достаточно близко.

Вожак поднялся.

— Вы… далеко пришли.

Кожа Мизуки стянулась. Человеческие слова выходили искажёнными. Каждый звук казался заимствованным, чужим.

— Мимо детей. Мимо… слабых.

Коготь коснулся кристалла в груди.

— Бог… дал кристалл. Дал силу.

Пасть раскрылась шире.

— Вы сильные. Теперь… испытаю.

Нолл шагнул вперёд.

— Бог здесь?

Вожак наклонил голову.

За спиной Нолла двигались пальцы. Икс следил за ними. Мизуки знаков не понимала. Икс поднял один палец к ней, указал наверх, потом резко вниз.

Высоко. Бей низом.

— Если используешь магию, — прошептал он, — не попади в кристаллы.

Нолл продолжал говорить с Вожаком.

— Если я тебя убью…

Его пальцы замерли.

— …я встречусь с Богом?

Вожак дёрнулся. Потом бросился на него.

Икс перехватил коготь. Мизуки уже двигалась. Оттолкнулась от стены и обрушила биту сверху, всю в синем свете.

Вожак подставил ей спину. Кристаллы. Он прочитал атаку.

Под ногами Мизуки в воздухе вспыхнула розовая лента, уходящая под углом от кристаллов. Она поняла, что делать, прежде чем успела понять как, и влила в неё молнию.

Лента провела удар вокруг спины Вожака и в глаза. Существо закричало. Икс ушёл вниз и ударил по ноге, но меч отскочил от плоти со звуком камня.

Вожак заметался. Мизуки приземлилась и стала искать Нолла.

Исчез.

— Мы действуем по твоему плану, — сказал Икс.

Она повернулась. Нолл отверг план, а затем построил вокруг него весь бой.

Мизуки атаковала снова. Каждый удар отдавал часть силы в сеть красных кристаллов, и свет полз по телу Вожака. Нолл поднялся за его плечом на розовом диске. Оружие было направлено в плоть под основанием черепа.

Вожак замер.

— Я вижу тебя.

Он смотрел не на Нолла. Мимо него.

Потом коготь пошёл назад.

Розовый щит не появился. Диск уже держал Нолла.

Один конструкт.

Икс двинулся первым. Ударил мечом по диску, а не по когтю. Нолла отбросило в сторону. Икс принял удар, пересёк пещеру и врезался в камень.

От Вожака прошёл пульс красного света, и тело Мизуки заклинило. Она видела. Дышала. Всё остальное перестало слушаться. Икс тоже застыл.

Нолл приземлился за пределами пульса. Посмотрел на них. Потом сорвал перчатку с левой руки.

Металл.

Не доспех поверх руки.

Рука из металла.

Нексус-Блейд.

Мысль Мизуки споткнулась о невозможность. Безымянный еретик носил священное оружие Алтавии внутри собственного тела.

Нолл что-то прошептал. Протез отделился.

И тогда он закричал.

Кость ломалась под кожей. Из обрубка проталкивалась новая рука, покрытая чешуёй и когтями. По телу расползался кристалл. Оно расширялось, рвалось, перестраивалось.

Мизуки могла только смотреть, как то, что она называла ересью, стало единственным существом в комнате, способным двигаться.

Вожак атаковал. Нолл встретил его.

В новом теле он дрался иначе. Меньше дистанции. Больше массы. Грубое оружие оставалось у него в руке, пока Вожак не уловил ритм и не выбил его.

Коготь прижал Нолла к стене за горло.

— Ты… не этот мир.

Кровь потекла у Нолла изо рта.

— Родня… Богу?

Нолл посмотрел на протез, лежавший на полу.

— Я никогда не дерусь один.

Металлическая рука выстрелила.

Синий свет ударил Вожака в позвоночник, хватка разжалась. Нолл упал и разорвал заднюю часть его ног. Вожак рухнул.

Оставшиеся кристаллы вспыхнули. Слишком ярко. Энергия рванула к пасти.

Вожак целился в Нолла. Нолл двинулся.

Тогда голова повернулась к Мизуки и Иксу.

Они всё ещё не могли двигаться.

Нолл побежал к ним. Повернулся к Вожаку спиной.

Белый свет стёр пещеру.

Когда Мизуки снова увидела мир, Нолл всё ещё стоял. Его кристаллическая кожа светилась принятой энергией. Он развернулся, и обратный удар снёс Вожака выше пояса.

Наступила тишина.

Потом Нолл начал рассыпаться. Кристалл откалывался. Новая рука превращалась в чёрную пыль. Тело стягивалось обратно к прежним очертаниям.

Он упал.

Колени Мизуки снова послушались, и она подхватила его раньше, чем камень. Он почти ничего не весил. На губах пузырилась кровь.

Не дышит.

Протез пополз по полу к ним. Мизуки схватила его, и холодный металл защёлкнулся в пустом рукаве.

Нолл резко вдохнул.

— Рюкзак, — прохрипел Икс. Он снова мог двигаться. — Красная жидкость.

Мизуки нашла флакон и вылила Ноллу в рот. Дыхание выровнялось.

Впервые с того момента, как они вошли в пещеру, Мизуки была единственной, кто стоял на ногах.

Потом за разрушенным троном заскреб камень. Часть стены пещеры проломилась, и из нового прохода кто-то вышел.

Глава 4. Машина

Глава 4. Машина

Мизуки встала перед бессознательным Ноллом и раненым Иксом прежде, чем фигура успела полностью выйти из прохода. Бита поднялась.

— Кто идёт? Покажись! — потребовала она.

Фигура подняла руки и вошла в свет.

Влажный воздух давил со всех сторон, дым факелов горчил на языке.

Высокий худой мужчина в разорванной парадной одежде. Свежие синяки покрывали лицо, короткие чёрные волосы были мокрыми и жирными. С него капала вода на камень.

— О, хвала Богине, вы пришли! — сказал он, и улыбка стала шире. На миг глаза блеснули в свете факелов. — Мисс Юмаки!

— Кто вы? — спросила Мизуки.

От улыбки глаза сощурились. Слишком вежливая, чтобы ей доверять.

— Разумеется, мисс Юмаки слишком велика, чтобы помнить такого заурядного Именитого, как я. — Он поклонился. — Тим Крис. Учёный из клана Крис. Меня направили сюда исследовать странную кристаллическую активность, которую мы засекли.

Икс поднялся, слегка прихрамывая.

— Ты один? С тобой были ещё люди?

Тим перевёл взгляд на Икса, затем мимо него, на Нолла.

— Мисс Юмаки, капитану не следует позволять Безымянным солдатам перебивать. Особенно тем, кто тянет вас назад. Вам стоит лучше их воспитывать.

Челюсть Икса напряглась.

Мизуки открыла рот, собираясь его поправить. Икс поднял ладонь, не отводя взгляда от Тима.

— Ответь на вопрос.

— Ну, раз этого желает сама мисс Юмаки, конечно.

Он хлопнул в ладоши. Звук отразился от стен.

— Да, я был один. Эти чудовища схватили меня. — Он начал ходить туда-сюда. — Но теперь вы меня спасли, и это главное. Непременно отмечу ваш героизм в отчёте.

Икс продолжал смотреть на Тима, пока колени не подломились. Он успел опереться одной рукой, второй прижимая раненое плечо к груди.

— Всё нормально, — выдавил он. — Не спускай с него глаз.

На миг улыбка Тима стала острее.

— Ну что ж, если позволите, мне пора.

Он шагнул вперёд, не дожидаясь ответа, и остановился возле Нолла. Взгляд прилип к протезу. Тим потянулся к нему, но вскрикнул, когда розовая молния треснула из металла в тот же миг, как пальцы коснулись поверхности.

Протез отверг его так же, как Нексус-Блейд отвергает чужого владельца.

— Чёрт! — прошипел Тим, отдёргивая руку.

Глаза распахнулись, улыбка исчезла.

— Мисс Юмаки, прикажите вашему Безымянному бездельнику отдать этот протез в качестве возмещения за причинённый мне физический и душевный ущерб.

— Пошёл отсюда! — крикнула Мизуки. — Пока я сама тебя не вытащила!

Улыбка вернулась.

— Защищаете Безымянного? Что скажет ваш отец, когда узнает?

Кулак Мизуки сжался. Иней окутал костяшки и тут же исчез. Если Тим расскажет о том, что видел, в историю попадёт и её защита Безымянного.

— Просто уходи.

Голос вышел ровным. Тим поднял руки, изображая капитуляцию, и без лишних слов ушёл.

Когда он исчез, Мизуки подняла Нолла на спину. Его вес заставил её остановиться.

Для человека, который так дрался, Нолл весил почти ничего.

— Мизуки? — Икс поднялся.

— Пойдём уже, — сказала она, не глядя на него.

— Ему повезло, что Нолл без сознания, — добавил Икс, хромая ближе.

— Почему? — спросила Мизуки, подтягивая Нолла выше.

— Чутьё говорит, что он лгал. А Нолл бы его на этом поймал.

— Почему ты так думаешь?

Икс повернулся к ней, всё ещё прижимая раненую руку к груди.

— Потому что они с Ноллом одинаковые.

* * *

Обратная дорога далась легче. Холод туннеля сменился ночным воздухом, пахнувшим сырой землёй и сосной.

— Похоже, сообщение Нолла дошло куда нужно, — сказала Мизуки. — Больше Зверей не встретили.

Икс только кивнул.

Остаток пути они прошли молча. Когда форпост показался впереди, светясь на чёрном склоне, под ногами снова появилась знакомая дрожь.

Икс отвёл Мизуки в лазарет. Стены, полки, ящики и бутылки с лекарствами были облеплены записками. Каждая объясняла, что перед тобой и как этим пользоваться. Бумага шелестела, когда Мизуки задевала полку. Пахло спиртом и старым чаем.

— Зачем столько писать? — спросила она.

Записки занимали почти каждую поверхность, пока наконец не нашлась единственная кровать.

— Чтобы этой комнатой мог воспользоваться кто угодно, — ответил Икс, перебирая полки.

— То есть Нолл заранее рассчитывает, что сам окажется недееспособен?

Она осторожно уложила Нолла на кровать.

Икс снял с полки одну бутылку и убрал в карман.

— Да. Он всегда таким был. Делает так, чтобы остальные могли выжить без него.

Мизуки посмотрела на Нолла. Дышал ровно.

Она вспомнила, как он встал между ними и Вожаком. Одеяло поднималось и опускалось на его узкой груди.

Мизуки скрестила руки и снова посмотрела на Икса.

— И что теперь?

Икс уже выходил.

— Теперь отдыхаем. Завтра он проснётся.

Он улыбнулся.

* * *

Запад Алтавии, возле границы с Кринденом.

Форпост Одиннадцать.

Геничиро сидел в кабинете, обхватив голову руками. После разговора с отцом прошли сутки, но мыслями он всё ещё оставался там.

— Ты сошёл с ума? — Геничиро ударил ладонями по столу.

Сатору не отреагировал. Продолжил пить чай.

— Ты собираешься отправить её на этот форпост, забытый самой Богиней?

Оскорбление старшего считалось преступлением. Геничиро это знал. Ему было всё равно.

Сатору поднялся и подошёл к окну.

— Она вернётся сильнее, — сказал он, сложив руки за спиной и глядя вниз, во двор, где Мизуки тренировалась с Кейко. — Достаточно сильной, чтобы защитить себя. И чтобы ты наконец перестал держать её под стеклянным колпаком ради безопасности.

Зубы Геничиро сжались.

— Это будущее ты высчитал, да? — Геничиро шагнул ближе. — А если ошибся? Если ты допустил ошибку, и твоя дочь, моя младшая сестра, заплатит за неё? Исчезнет, как остальные? — Он уже кричал. — Ты вообще об этом думал?

Сатору повернулся. Ни тени гнева. Уголок рта поднялся так, как всегда, когда человек приходил ровно туда, куда Сатору ожидал.

Его взгляд вернулся к двору, к Мизуки внизу, и смягчился.

— Отвечая на твой вопрос, Гени…

Он не называл его так много лет.

— Если я ошибся, исчезнут три вещи. Мизуки Юмаки. Форпост 404. И я.

— Когда это случится, ты займёшь моё место и сделаешь так, чтобы подобное не повторилось.

Воспоминание отпустило.

Геничиро смотрел в древесный рисунок стола, всё ещё чувствуя тяжесть отцовской руки на плече.

Резкий стук в дверь окончательно вернул его в настоящее.

— Капитан, они прибыли.

Голос Кейко прошёл сквозь толстый дуб. В коридоре зашаркали сапоги. Геничиро потёр глаза и вышел встречать гостей.

В комнате для совещаний Ли Чжишань развалился поперёк дивана, а Казан Карю отжимался в дверном проёме.

— Семь тысяч шестьсот сорок два… семь тысяч шестьсот сорок три… семь тысяч шестьсот сорок четыре…

Казан считал без пота и напряжения.

Геничиро перешагнул через него. Просить Казана подвинуться заняло бы больше времени.

Высокий светловолосый Ли положил сапоги на стол, а всё внимание отдал Кейко.

Кейко стояла за пределами досягаемости, уперев посох между ними.

— Не трать силы, — сказал Геничиро. — Ли занимает второе место в Рейтинге Поколения Совета. Тебя в нём нет.

Кейко посмотрела на него.

— Но…

— Ты знаешь другого Безымянного, который сумел бы сделать то, что сделал он?

Геничиро обошёл Казана, который продолжал отжиматься, и встал у стола.

— Основать новый клан и заставить Совет признать его. Такого прежде не случалось.

Пальцы Кейко крепче сомкнулись на посохе.

— Это не даёт ему права делать всё, что вздумается!

Она приготовила посох.

Ли поднялся. Голубые глаза поймали солнечный свет. Стойка Кейко сместилась.

— Госпожа, — сказал он. — Я всего лишь пытаюсь познакомиться.

— Совет поставил печать на «клане» из одного человека, и этого хватило, чтобы сделать тебя Именитым? Прелестно.

На виске Ли вздулась жилка.

— Думаешь, мне нужна была печать Совета? Это просто ещё одна цепь. Только покрашенная золотом.

Ладонь легла на саблю.

Казан перестал отжиматься. Воздух над ним поплыл, а у линии волос Кейко выступил пот, хотя комната была в тени. Вдоль руки Казана сформировалось огненное копьё, направленное на Ли.

Ли вытащил обе сабли. Стойка уже была готова.

— Тебе стоит научиться уважению, — сказал Казан. — Поэтому ты всего лишь второй.

Ли улыбнулся.

— Хочешь, решим прямо сейчас. Я отдеру от тебя этот титул Номера Один.

— Мечтай.

Красные кольца на чёрных глазах Казана не отпускали его.

— Богини ради! Хватит, оба!

Геничиро вытащил Тэнгу. С клинка повалил туман, прохладой касаясь щёк, и заполнил комнату.

— Вы на моей земле. Проявите хоть немного уважения!

Через секунду оба убрали оружие. Кейко опустила посох.

— Дети… — Геничиро потёр глаза. — У нас есть работа. Вы ведь ради неё приехали?

Ли пожал плечами.

— Я письмо особо не читал. Казан ехал, вот и я поехал.

Глаз Геничиро дёрнулся.

День будет долгим.

Он вздохнул, открыл ящик, достал письмо и прочитал:

— «Готовится нападение Криндена на Форпост Одиннадцать. Будьте готовы».

Письмо вернулось в ящик.

— Отправитель неизвестен, но Совет не станет рисковать и игнорировать предупреждение. Поэтому вы здесь.

Он указал на Ли и Казана.

— Понятно?

— Полностью! — Ли зевнул.

Казан покачал головой.

— Слушай. Это твоя земля, и я тебя уважаю. Просто скажи, что делать. — Большой палец дёрнулся в сторону Ли. — А этого я удержу.

Геничиро снова потёр глаза.

— Хоть кто-то понимает… План у меня есть.

В дверь постучали. Быстро и неровно.

— Войди, — приказал Геничиро.

В комнату вошёл один из новых Безымянных солдат, оглядел всех присутствующих и начал дрожать.

— Что случилось, Дейв? — Геничиро говорил тихо.

Дрожь ослабла.

— Капитан… вы помните моё имя?

Голос сорвался.

— Безымянных обычно не запоминают.

— Конечно помню. — Геничиро улыбнулся. — Что ты хотел доложить?

— Да, господин.

Дейв вытянулся по стойке смирно. Такому салюту на ферме не учили.

— С дозорной башни заметили движение в Кринденском лесу. Мы не поняли, что идёт и сколько их, но там что-то движется.

— Хорошая работа, — сказал Геничиро. — Уведи всех в безопасное место. Мы разберёмся.

Он обвёл рукой комнату.

На слове «мы» взгляд Дейва прошёлся по присутствующим и вернулся пустым.

— Да, господин!

Дейв вышел. Геничиро сухо рассмеялся.

— Похоже, придётся импровизировать.

* * *

Прохладный ветер скользнул по щекам Геничиро. Мокрая трава упиралась в сапоги. Он ждал перед форпостом и дышал, пока голос отца не становился тише.

Последнее, что он сказал Сатору перед отъездом:

Надеюсь, ты не ошибся.

— Ах, запах природы…

Геничиро тихо рассмеялся.

— Когда столько всего происходит, легко забыть даже о красоте этого мира.

Позади стояли Казан и Ли. Один спал в траве, второй бегал на месте. Всех Безымянных убрали внутрь форпоста.

Геничиро прислали двоих сильнейших бойцов Алтавии в подкрепление, и ни один не выглядел как помощь.

Слева приблизились шаги.

— Всё готово, капитан. Теперь ждём, — сказала Кейко.

Она воткнула посох в землю. Конец глухо ударил. Стойка улеглась на место.

Под шумом ветра появился второй ритм. Слишком неровный для погоды. Деревья дёргались рывками. Насекомые замолчали. Дрожь приближалась.

Земля задрожала под ногами. Мелкая крошка зашипела, скользя по сапогам.

Геничиро открыл глаза.

— Здесь…

Прошёл удар сердца.

Из леса вышла огромная фигура. Людоящер с двумя боевыми топорами. Выше человека. Чешуя отливала тусклым оранжевым, как ржавая броня, а от тела тянуло кислым рассолом.

В походке что-то было не так. Каждый шаг запаздывал на долю мгновения.

За ним из леса никто не вышел.

Один.

Геничиро оставил Тэнгу в ножнах.

— Мне идти? — спросила Кейко, глядя ему в глаза.

— Нет… Что-то не так. Ли, займись им.

Ли будто вообще не услышал.

Казан подошёл к нему.

— Проснись! Тебе дали приказ.

Ли не отреагировал.

— Не желаешь слушаться? Неважно. Я заставлю.

Казан схватил Ли за ноги, один раз раскрутил и швырнул в противника.

Ли проснулся в воздухе. Развернулся, обнажив сабли, и использовал импульс броска.

Ударил.

Людоящер встретил удар правым топором. Весь разгон погас. Лицо не изменилось.

— Ну ты и скучный, — сказал Ли и продолжил серию атак.

Противник отвечал на каждую с неожиданной скоростью.

Кейко смотрела на них.

— Откуда у Криндена такие воины? Сто лет тупика, и только сейчас они отправляют вот это?

— Ещё и одного, — сказал Геничиро. — Будь за ним армия, выбор был бы понятен. Один боец против Номера Два имеет куда меньше смысла.

— И движения… — добавил Казан. — Будто его только что поставили на поле боя.

Пока они говорили, задрожали другие деревья.

Ещё один?

Из леса вышла новая фигура. Зелёный гигант, намного выше и шире людоящера, с боевым молотом.

Орк двигался той же заимствованной походкой.

— Я разберусь, — сказал Казан.

В руках появился стальной шест-копьё.

Кейко заметила оружие. Никакого деревянного древка. Сталь от пятки до острия. Казан взмыл в воздух на столбе огня прежде, чем она успела спросить.

— Это же безумно дорого делать?

— Именно поэтому кузнецы клана Фонг ненавидят его за то, что он постоянно их ломает, — ответил Геничиро, не отрываясь от боя.

Казан уже достиг орка. Копьё встретилось с молотом с треском. Орк качнулся.

— И ещё по одной причине.

Кейко повернулась.

— Ломает? Разве это не Нексус-Блейд? Как вообще можно сломать Нексус-Блейд?

Геничиро посмотрел на неё, затем обратно на поле.

Казан уже поднял огненную бурю, но орку она ничего не делала. Ли на скорости резал вокруг людоящера, и тот тоже оставался невредим.

— Вот за это его ненавидят во второй раз, — сказал Геничиро. — Клан Фонг создал для него Нексус-Блейд с редкой душой драконорождённого. Он отказался.

Геничиро пожал плечами.

— Цитирую: «Эта штука будет сдерживать мою истинную силу. Не хочу». Конец цитаты. И выбрал полностью стальное копьё.

Он указал на Казана, который пытался найти место для укола вокруг защиты орка и не мог.

— С тех пор тот Нексус-Блейд так и лежит у клана Фонг. Больше никого он не выбрал.

Кейко смотрела на Казана так, будто отсутствие Нексус-Блейда открыло между ним и остальными новое расстояние.

— То есть, если я правильно поняла, он Номер Один без Нексус-Блейда, а у всех остальных в Рейтинге он есть?

Геничиро кивнул.

— Он чудовище похуже, чем я думала. Мизуки волосы на себе рвать будет, если услышит.

— Таков Казан Карю, — сказал Геничиро.

Он смотрел на бой. Огонь Казана теперь походил на демонический сполох, пока тот пытался пробить защиту орка, но ничего не помогало.

Ли цокнул языком. До сих пор ни один удар саблей не прорезал противника.

— Да чтоб тебя!

Он ударил людоящера кулаком в лицо, не выпуская саблю. Костяшки раскрылись о холодную чешую.

Сработало.

Существо качнулось на шаг назад. На лице осталась вмятина, из носа потекла зелёная жидкость.

Капля упала на землю и выела ямку. Поднялся дым.

Геничиро смотрел, как по краям вспучивается почва.

Ли перевёл взгляд с крови на людоящера. Тот вернулся в стойку, даже не коснувшись раны.

Геничиро следил за обоими боями.

— Один сопротивляется режущим ударам. Второй — огню и проколам. Это не случайный набор.

Пальцы Кейко сжали посох.

— Крот?

— Возможно. Карю — единственный клан Алтавии, построенный вокруг огня.

— Значит…

По деревьям прошла ещё одна дрожь.

— Да. Для меня тоже есть.

Геничиро посмотрел туда, откуда шло движение.

Вышла ещё одна фигура. Даже крупнее орка. Это был…

— Вожак Иномирных зверей? — сказала Кейко.

Двигался он с той же неловкостью, что и первые двое.

— Оставайся здесь, — сказал Геничиро, уже двигаясь.

Тэнгу был готов.

— Стой. Насколько мы знаем, его могли прислать именно за тобой.

Кейко схватила его за рукав.

— Потому я и должен пойти. Проверить, верна ли теория.

Он убрал её руку.

— Ты останешься здесь. Мы не знаем, не пришлют ли кого-то ещё, когда ключевые бойцы будут заняты.

Он вошёл в туман и вышел из него уже перед Вожаком.

Геничиро поднял взгляд.

— Похоже, выбора мне не оставили.

Он отвёл Тэнгу назад, закрыл глаза, занял стойку и произнёс:

— Пробудись, Тэнгу.

С клинка хлынул туман и запечатал двоих внутри влажного, приглушённого кокона. Вожак должен был ослепнуть. Геничиро ждал ответного хода.

Тело Вожака изменилось. Грудная клетка раскрылась, как люк, обнажая широкую трубу. Из плеч поднялись ещё две, меньше. Большая труба втянула туман и выпустила его наверх. Пустой всасывающий звук отозвался в горле самого Геничиро.

Через секунду кокона не было.

Вот и вся техника, доступная раз в день.

Он повернулся к Казану, всё ещё пытавшемуся одолеть орка.

— Эй, Казан! Меняемся противниками. Этот орк создан специально против твоего огня!

Геничиро растворился в тумане, уходя от когтя Вожака.

— Хрен тебе! — заорал Казан, уклоняясь от молота. — Даже если он создан против меня, отступление невозможно! Я докажу этим кринденским еретикам, что никакая искусственная мерзость не сравнится с моей природной силой!

Казан всё ещё относился к противнику как к сопернику.

Геничиро эту ошибку уже перестал совершать.

Вожак двигался без дыхания, боли и колебаний.

Труп, переделанный в оружие.

Геничиро снова поднял Тэнгу. Если машине нужен его туман, он накормит её до удушья.

* * *

У ворот Кейко смотрела, как все трое бойцов из Рейтинга застряли. Их главные приёмы стали бесполезны за считаные минуты.

Ближе всех был Ли. Если она покинет пост, он сможет добраться до Геничиро. Если в деревьях ждёт четвёртая машина, форпост останется открыт.

Не уходи.

Голос прозвучал изнутри.

Вожак волков по имени Нокс. Родственный дух Кейко.

Что? Почему? — спросила Кейко мысленно.

Тэнгу связался со мной. Сказал: «Геничиро просил передать: доверься им». Всё.

Голос снова растворился в её сознании.

— Приказ есть приказ.

Кейко твёрже упёрлась ногами в землю и осталась.

К тому моменту, когда топор людоящера снова пошёл вниз, костяшки Ли были раскрыты до кости.

Он скрестил под топором обе сабли. Лезвия зажали древко, как ножницы.

Улыбка вернулась.

Металл завизжал о металл. Соединение разошлось с влажным треском, осколки посыпались на землю.

— Вот! — заорал Ли. — Я чертовски умён!

Он скрестил клинки, глядя на людоящера, который только что лишился одного оружия и всё равно не выглядел удивлённым. Ли уже перестал надеяться увидеть хоть какую-то реакцию.

— Посмотрим, переживёшь ли ты ножницы!

Он рванулся вперёд. Существо подняло оставшийся топор, защищая голову.

Ли целился не в голову.

Сабли сомкнулись на руке. Хлынула кислота. Людоящер попытался плеснуть ею в Ли, но тот уже ушёл. Он был быстрее.

Потом голова.

Через секунду она уже катилась по дороге, разливая зелёную кислоту.

— Не ожидал столько возни…

Ли вернулся к форпосту, лёг, и через секунду уже храпел.

— Даже ответить не дал, — сказала Кейко и посмотрела на остальных.

На другом конце поля Казан перестал пытаться проколоть орка. Один раз посмотрел на чистое небо и отправил туда столб огня.

Пока он дрался, собрались облака. Дождь ударил резко и сильно, холодными иглами по лицу Кейко. Волосы на руках поднялись.

Казан свёл бурю к одной точке над копьём.

Кейко промокла насквозь. Ли продолжал спать, не замечая хаоса.

Казан сжал копьё.

— Пора действовать. За грехи свои ты будешь терзаем, мерзость кринденских еретиков.

Огонь прошёл через ноги, поднимая его в воздух. Казан приблизился к облакам. Молнии внутри становились сильнее с каждым мгновением.

— В этом мире нет ничего выше меня!

Он направил копьё вверх.

Молния ответила и ударила в сталь. Всё тело Казана окутал синий ток. Волосы встали дыбом, лицо покраснело.

— Это ему не больно? — спросила Кейко, глядя на зрелище.

Снизу донёсся сонный голос Ли. Он на миг открыл глаза.

— Справится. Не впервые.

И снова уснул.

Казан направил копьё на врага, а затем швырнул вниз.

— Узрите, грешники Криндена! Это… Копьё… Мучений… Казана!

Мир стал белым.

Одно мгновение не было звука.

Потом рёв ударил стеной.

Зрение Кейко возвращалось кусками.

Ворота. Дорога. Линия леса.

Ничто не двигалось.

Земля пахла свежевскрытой и сырой. С края огромной воронки мелкая крошка падала, как лёгкий дождь. Даже само копьё не пережило удар.

Казан приземлился. Волосы всё ещё стояли дыбом, лицо было чёрным, правая рука повреждена, но он почти не обратил на неё внимания.

Вместо этого…

— Кейко! — заорал он. — У тебя есть перо и бумага? Мне нужно написать клану Фонг крайне неприятный отзыв и попросить новое копьё.

Из всего, чего Кейко могла от него ожидать, письменные принадлежности в список не входили. Она покачала головой прежде, чем успела остановиться.

Казан недоумённо наклонил голову.

— В смысле нет?

Он подошёл ближе.

Дерьмо…

— Нет, есть! Я о другом головой качнула. Спроси у кого-нибудь внутри.

— А, хорошо!

Он показал большой палец и пошёл внутрь.

— Стой! — крикнула Кейко ему в спину. — Можешь посторожить? Мне нужно помочь Геничиро!

Казан либо не услышал, либо не посчитал ответ достойным усилий, и исчез в дверях.

Геничиро всё ещё оставался в досягаемости Вожака. Туман вырывался вокруг рваными всплесками.

Каждое использование укорачивало дыхание.

Грудь Вожака снова раскрылась и начала втягивать весь туман.

Тогда Геничиро побежал прямо в открывшуюся грудную клетку.

Рука Кейко оторвалась от ворот прежде, чем она успела её остановить.

Тело Вожака разорвало вспышкой. Зелёная жидкость брызнула во все стороны.

Геничиро вылетел из тела к форпосту на собственном тумане. Потерял контроль и рухнул рядом с ней.

Кислота покрывала ноги. Кожа исчезала с сухим стрекотом, а вверх поднимался сладковато-гнилой запах. Он стонал сквозь зубы.

— Лекаря! — Кейко упала на колени и схватила его за руку. — Не отключайся. Помощь идёт.

Крик тонко вернулся от стен форпоста. Белые плащи уже бежали.

Дым смешался с дождём и лип к доспехам. Кейко оторвала взгляд и повернулась к стенам.

— Всем по местам! — приказала она Безымянным солдатам. — Усилить оборону! Никого не пропускать!

И побежала в лазарет.

Через окно она смотрела, как лекари привязывают Казана и разрезают испорченные штаны Геничиро.

Казан орал на ремни, удерживавшие его на месте.

— Мне не нужно лечение! Рука либо заживёт сама, либо я её отрежу!

Казан сражался с каждым ремнём.

Геничиро не издал ни звука. Вены на шее выступили на бескровной коже.

— Будущий лорд Юмаки, прошу. Эти насекомые едят только мёртвые клетки и остатки кислоты. Нужно лишь выдержать, — сказал лекарь.

— Делай уже, — процедил Геничиро.

Лекарь кивнул.

Ли опустился на стул рядом с Кейко. Обе руки были в свежих бинтах и едва заметно дрожали.

— Эй, Кей.

— Что сделали с оставшимися телами? — спросил он.

Только людоящер и Вожак сохранились достаточно хорошо для анализа.

— Их исследуют, — ответила Кейко, снова глядя в лазарет. — Скоро должны закончить.

— Надеюсь.

Он сполз ниже по спинке.

— Эти штуки были ненормальными.

Ли посмотрел на одного из солдат.

— Эй, воды принесёшь?

Солдат кивнул и побежал.

— Что именно тебя удивило больше всего? — спросила Кейко.

Солдат вернулся со стаканом.

— Из всех людей в Алтавии эти твари оказались точными противодействиями трём бойцам из Рейтинга, которые должны были быть здесь. Номерам Один, Два и Четыре.

Он отпил воды.

— Геничиро подумал о том же, — сказала Кейко.

— А теперь вопрос на миллион золотых. Что, если бы нас с Казаном здесь не было? Если бы приехала, скажем, Белла, Номер Три? Или Элара, Номер Пять?

Он снова отпил. Кейко повернулась к нему.

— Они бы знали? Прислали бы кого-то, кто способен противостоять именно им?

Палец Кейко прошёл по краю чашки.

От этого вопроса комната будто стала больше.

Дверь лазарета открылась. Казан вышел с перебинтованной до запястья правой рукой и ни на кого не посмотрел.

Следом лекарь вывез Геничиро. Ноги были полностью закрыты повязками. Он не поднимал глаз.

— Восстановление идёт хорошо. Я бы советовал ему отдых, но понимаю, что у вас есть загадка, которую необходимо раскрыть.

Лекарь поклонился и закрыл дверь.

Они собрались в кабинете Геничиро. Кейко стояла за его креслом, Казан и Ли сидели напротив. Одежда всё ещё была тёмной от дождя.

Ли уже рассказал свой вопрос на миллион золотых.

— Интересная теория. Потребует дальнейшего расследования, — сказал Геничиро. — Но сперва нужно понять, что это вообще было.

В дверь постучали.

— Войди, — сказал Геничиро, складывая руки.

Дейв вошёл с папкой. Оглядел комнату, на этот раз без нервозности.

— Господин, заключение экспертов.

Он положил папку на стол.

— Это лучше услышать прямо с листа.

— Почему бы тебе не прочитать?

Голос Геничиро остановил его на месте.

— Мне?

Дейв указал на себя.

— Да, тебе.

Геничиро улыбнулся.

— Ты уже знаешь, что внутри. Удивишься меньше нас.

Он подвинул папку через стол.

Дейв открыл её, достал единственный лист, прочистил горло и начал.

— Исследование установило: это не големы и не искусственные формы жизни. Они были живыми, затем умерли, после чего их переделали в оружие. Кожу укрепили металлом. Кровь откачали и заменили кислотой, используемой как источник энергии. Все внутренние органы удалены. На их месте установлены механизмы, поддерживающие движение тела. Даже скелет заменён металлической копией. Судя по состоянию тканей, людоящер умер от старости. Вожак Иномирных зверей, однако… по всей видимости, был разрублен на части, а затем собран заново. Машины изготовлены недавно. Заключение: это не големы. Для повторного участия в бою использованы тела ранее погибших воинов.

Дейв остановился.

Поднял глаза.

В комнате никто не двигался.

Глава 5. Нолл

Глава 5. Нолл

Форпост 404.

Мизуки лежала на кровати, натянув шляпу низко на лицо. Комнату она закрывала. Голос Нолла — нет.

Рядом догорали лавандовые свечи. Запах сгустился до такой сладости, что им можно было подавиться.

Мизуки поднялась прежде, чем энергия под кожей нашла другой выход.

У двери лазарета Нолл спал, не двигаясь. Мизуки остановилась ровно настолько, чтобы проверить, поднимается ли грудь.

Хорошо.

Пусть сначала проснётся.

Тогда она начнёт с руки.

Мизуки вышла из форпоста и побежала.

Один… два… три.

Она считала круги вокруг форпоста, снова прокручивая в голове весь день.

Одиннадцать… двенадцать… тринадцать.

Продолжила.

Каждый раз, когда в памяти всплывал Нолл, с кожи срывалась молния. Счёт скреб горло.

Двадцать восемь… двадцать девять… тридцать!

Она остановилась перевести дух. Пот стекал по лицу, дыхание рвалось.

Во дворе стоял Нолл и смотрел на звёзды.

Невозможно. Он спал в лазарете.

И всё же он повернулся, ухмыляясь.

— Ты позор своей семьи и всего, за что стоишь. Ты никогда его не получишь. Никогда не получишь собственный Нексус-Блейд.

Голос расплылся по двору. Слова будто повисли в холоде.

— Заткнись!

Электричество треснуло по коже. Мизуки бросилась вперёд прежде, чем последнее слово успело уйти изо рта.

Нолл не уклонился. Перед ним возник розовый диск и принял удар. Мизуки ударила ещё. И ещё. Каждый раз бита останавливалась в одном и том же месте. Ухмылка не двигалась.

Она подпрыгнула, сцепила руки и обрушила их вниз так, что во дворе появилась воронка.

Нолл исчез до удара.

Мизуки развернулась в оседающей пыли.

— Выходи, трус!

С крыши сорвались птицы.

Мизуки побежала к лазарету.

И там Нолл по-прежнему лежал на кровати. Ни малейшего движения.

Она опустилась на колени и обхватила себя руками. Смех вырвался слишком громко для пустого двора.

Двор и лазарет отказывались соглашаться друг с другом.

Шляпа сдвинулась на долю пальца. Кожа головы заколола. Мизуки рванула поля вниз и сильнее затянула ленту.

Над её головой ничего не было.

Шляпа была её любимой вещью.

Вот и всё.

На секунду она представила, что будет, если шляпа слетит.

Замок Юмаки в огне.

Тела солдат клана Юмаки и их зверей.

Её брат и отец, повешенные на стенах главной башни.

А в конце — собственное тело, пронзённое святым светом, пока жрецы клана Фрэнсис читают молитвы.

— Мизуки!

Голос Икса прорезал огонь.

Форпост вернулся вокруг неё.

Руки стали холодными.

* * *

Икс поставил перед ней чашку и сел напротив. Между ними поднимался пар, пахнувший шоколадом и пригоревшим молоком.

Чашка грела ладони. Мизуки не пила, пока Икс не поднял брови.

— Ну, рассказывай, что у тебя в голове.

Он поставил свою чашку.

Мизуки сухо рассмеялась. Большие пальцы нашли скол на ободке.

Первый глоток оказался слишком горячим. Она всё равно проглотила.

Рядом с Иксом лежала небольшая книга. На обложке трое людей стояли перед голубым светом. Название: «Руна Дельта».

Когда они были маленькими, Геничиро читал ей «Руну Дельта». Герои, справедливость, невозможные спасения. Автор называл себя Тоби Хаунд и рисовал себя лисой.

Похоже, даже писателям было трудно с собственной идентичностью.

— Не знала, что тебе такое нравится… — Мизуки посмотрела ему в глаза. — Разве это не детская книга?

— Там гораздо больше, чем кажется. — Икс скрестил руки. — Тебе бы хоть раз прочитать её самой.

— Ну да.

Мизуки хмыкнула.

— К слову…

Она посмотрела на него.

— Ты давно знаешь Нолла, да?

Икс поднял брови.

— Это про левую руку?

Он вздохнул.

— Да, ничего о ней не знаю. Она была у него ещё до нашей встречи.

Мизуки вскочила.

— Это Нексус-Блейд! Ты понимаешь, что это значит?

— Знаю, что такие есть у клановой верхушки, — сказал Икс. — Как их делают? Без понятия.

Мизуки вздохнула и села обратно.

— Разумеется… Ладно. Объясню.

Икс поднял руки.

— Я весь внимание.

— Нексус-Блейды делают специально для лучших из лучших. Получить такой может только тот, кого одобрит Совет. Насколько я знаю, даже среди Именитых выбирают единиц.

Икс кивнул.

— Вопрос в другом. Откуда он у Нолла? У кринденского еретика, ко всему прочему?

Икс пожал плечами.

— Зная Нолла, сам сделал.

Мизуки снова вскочила.

— Это ещё хуже! И даже если я его спрошу, он уйдёт от ответа.

Она рухнула обратно на стул и закрыла лицо ладонями.

— Поэтому спрашиваю тебя. Зачем капитану укрывать кринденского еретика вроде Нолла?

Икс опустил взгляд.

— Потому что он спас меня.

Мизуки закатила глаза.

— Когда Иномирные звери напали и стёрли тот город, — продолжил он и указал в сторону Разбитого Города, — я остался здесь. Покупал время, чтобы все успели выбраться.

Он посмотрел на неё.

— Когда я остался один и уже точно знал, что умру, пришёл Нолл. Спас меня. Взамен попросил только убежище.

Икс отпил.

— Я был у него в долгу. Дал то, что он просил, и следил, чтобы он не сделал ничего против Алтавии.

Мизуки перебила.

— Дай угадаю. Ничего не сделал. Точнее, ты ничего не видел.

Она сама себе кивнула.

— Тогда дай мне что-нибудь настоящее, — сказал Икс. — Сообщение. Контакт. Кринденское снаряжение. Кринден выставляет идеальное противодействие одному из наших лучших. Что угодно.

Мизуки открыла рот.

Вместо ответа вернулась пещера. Нолл называл технику её брата так, будто учился с ним рядом.

Икс открыл рот, потом закрыл.

— Мизуки?

— Чтобы знать то, что знает он, надо быть Именитым.

— Знать что?

— В пещере. То, как он говорил.

Ладони Мизуки похолодели вокруг чашки.

Икс выглядел совершенно потерянным.

— О чём ты?

— Он знал про моего брата. Знал технику родственных духов. Знал, почему пытаться поместить её в Нексус-Блейд опасно.

Мизуки крепче сжала чашку.

— Икс, даже я не знала всей теории.

Она подняла глаза.

— Это не кринденские знания. Это тайны клана Юмаки. Информация, которой должен владеть только Именитый.

Чашка Икса остановилась на полпути ко рту. Он поставил её, так и не отпив.

— Видишь? — Голос Мизуки стал тихим, почти жалостливым. — Ты знаешь, что я права.

— Не знаю, откуда он это знает, — сказал Икс громче. — Но Нолл пытается построить лучший мир.

— Лучший для кого?

Мизуки вскочила и ударила ладонями по столу. Горячий шоколад пролился на пол.

— Для себя? Для Криндена? Открой глаза. Ты прикрываешь его из долга и потому, что не хочешь видеть очевидного. Это не верность. Это самообман.

— Но он спас нас. Без него мы были бы мертвы.

Икс остановился, один раз вдохнул и заговорил тише.

— Ты тоже ему должна.

— Должна? Это смертный приговор! Ты хоть представляешь, что клан Фрэнсис делает с «еретиками»? Они не просто убьют его. Они сожгут всех, кого он когда-либо знал. Ты его не защищаешь, идиот. Ты просто умрёшь вместе с ним. И меня за собой потащишь!

— Тогда почему не сдашь нас обоих? — Икс пожал плечами, качая головой. — Уверен, за еретика и продажного капитана дадут хорошую награду.

Мизуки стиснула зубы.

— Потому что тогда мишень окажется на моём отце!

Она крикнула:

— Именно он добился, чтобы Совет утвердил это место как мой выпускной экзамен. Если окажется, что выбранный им форпост укрывает еретика, под ударом будет он!

Последний отзвук её крика повис в комнате.

Мизуки вышла из кухни.

Икс застыл и слушал, как шаги уходят по коридору. Потом тихий резкий щелчок двери спальни.

Он опустился на колени и начал вытирать пролитый шоколад, пока тряпка не заскрипела о доски.

С другой стороны коридора что-то скребнуло. Не из комнаты Мизуки.

Икс замер.

В тишине щелчок её двери прозвучал громко. Она тоже услышала.

Он встал, бросив тряпку.

Они встретились в коридоре. Друг на друга не посмотрели. Просто стояли.

Два солдата, только что закончившие драку, теперь смотрели на дверь лазарета.

Ещё звук.

Тихий стон.

Икс, как капитан, пошёл первым. Положил ладонь на дверь и открыл.

Лазарет был тёмным. Только свет форпоста за окном давал слабое сияние.

Нолл сидел на кровати.

На них он не смотрел.

Он внимательно разглядывал собственную левую руку и по одному сгибал металлические пальцы.

Металлическая кисть беззвучно раскрывалась и сжималась.

Нолл поднял голову.

На лице сразу появилось облегчение.

— Вы в порядке?

Глаза были тёплыми.

Плечи Икса опустились.

Мизуки осталась холодной.

Мгновение назад Нолл изучал протез. Теперь глаза тёплые, голос мягкий, следы паники аккуратно спилены.

Он меняет лица, не переводя дыхания.

Лицо Нолла опустело. Взгляд лихорадочно метался по комнате, острый и цепкий. Он похлопал себя по бокам, потом сорвал одеяло, проверил под подушкой.

Ничего.

Облегчение исчезло. На его месте появилась холодная пустая паника.

— Ребята…

Он быстро показал рукой знак. Большой палец вверх, указательный резко дёрнулся вниз, как рычаг.

— Вы не видели мой… мой бластер?

Слово ничего не значило. Паника значила всё.

Мизуки посмотрела на Икса. Ни одно алтавийское слово не звучало как «бластер».

Глаза Икса расширились. Рука поднялась ко рту.

— Я… Я забыл про него. Мы торопились вытащить тебя.

Краска ушла с лица Нолла. Он поднялся и направился к двери.

— Ты куда собрался?

Мизуки встала в проходе.

— Ты едва стоишь!

— Отойди.

Не просьба.

— Тебе надо отдыхать, Нолл!

Она протянула руку, чтобы удержать его.

Не коснулась.

Между ними из воздуха возникла мерцающая розовая ладонь. Твёрдая, тяжёлая, быстрая. Она ударила Мизуки в грудь и прижала к стене.

Удар вышиб воздух. Когда Мизуки снова подняла взгляд, Нолл уже волочил себя в коридор.

— Я не могу позволить кому-то…

Голос треснул.

— Нет. Я не могу позволить никому его забрать. Если они поймут, как он работает…

Розовая ладонь исчезла. Мизуки рухнула на пол, хватая воздух.

Перед Ноллом появился розовый диск. Он поднялся на него, и диск рванул к пещере.

Икс бросился следом.

— Он ослаблен, один туда не дойдёт!

Мизуки тоже побежала.

— Может, остановишь его, а не будешь стоять и смотреть? Я думала, здесь командуешь ты!

Они вылетели из дверей форпоста в прохладную ночь.

Нолл был впереди. Розовое сияние диска резало темноту над травой. Он слишком сильно подался вперёд, дрожал и всё разгонял конструкт.

— Нолл! — рявкнул Икс. — Ты разобьёшься!

Нолл влил в диск ещё силы.

Тело не выдержало магии.

Диск мигнул и рассыпался искрами.

Нолл тяжело ударился о землю. Несколько раз перевернулся, в ноге что-то хрустнуло, и он остановился у ворот.

Икс добрался первым. Проскользил на коленях и поймал мальчика, который уже пытался снова подняться.

Нолл дрожал. Лицо побледнело, с подбородка капал пот.

— Отпусти… — выдохнул он, цепляясь за рубашку Икса. — Надо проверить. Если он ещё там… пока кто-нибудь другой не пришёл…

— Ты не дойдёшь! — Икс крепко удерживал его. — Рухнешь ещё до леса!

— Тогда иди ты! — закричал Нолл и схватил Икса за ворот. — Вернись и проверь! Он может быть под обломками! Его могло отбросить в тень! Мы не знаем!

— Нолл, слушай! Там был человек. Мы встретили его после того, как ты отключился.

Нолл застыл. Хватка на вороте стала сильнее.

— Кто?

— Высокий. Чёрные волосы. Назвался Тимом Крисом.

— Никогда не слышал, — прошептал Нолл. — Из Крис?

— Да. Ушёл почти сразу после того, как мы его нашли.

Нолл заговорил прежде, чем кто-либо успел добавить.

— Клан Крис. Биология. Кристаллы. Магические сигнатуры. Если учёный Крис увидел металлический предмет, стреляющий синей энергией, он бы не прошёл мимо. Особенно если бластер работает на кристаллическом ядре.

Он потребовал:

— У него было оружие? Ты видел его в руках?

— Было темно, — признал Икс. — Он держал руки поднятыми. Ничего крупного не видел.

— Но мы постоянно на него смотрели! — вмешалась Мизуки, подходя ближе. — Он не мог взять вещь прямо у нас под носом.

Икс медленно покачал головой. Воспоминание всплыло.

— Нет. Была одна секунда, когда мы не смотрели. Когда рука подвела.

— Одна секунда! — Мизуки махнула рукой. — Ты серьёзно предполагаешь, что за одну секунду он успел найти оружие, подобрать и спрятать?

Нолл окаменел.

Скепсиса Мизуки он не разделял.

— Он из клана Крис, — тихо сказал Нолл. — Они одержимы неизвестным. Если увидел… забрал.

Он попытался подняться. Руки отказали, и Нолл снова рухнул Иксу на грудь.

Он лежал, пока борьба не ушла из тела.

— Оно у него, — прошептал Нолл. — И он попытается понять. Разберёт по частям.

Тишина осела на двор.

— Я…

Нолл сглотнул, слабо оттолкнул Икса и сел сам. Вытер пот со лба. Лицо закрылось.

— Мне надо внутрь.

Он упёрся руками, собираясь встать.

Одна рука отказала.

Нолл уставился на неё и попытался сжать пальцы. Те лишь дрогнули в грязи.

Икс посмотрел на трясущиеся руки. Потом на бледное, побеждённое лицо Нолла.

— Я готовлю, — сказал Икс тоном, не оставлявшим места спору. — Ты ешь. Потом спишь.

Нолл не спорил. Голова повисла.

Икс встал, перекинул его руку через плечо и принял вес на себя.

Он наполовину тащил, наполовину вёл Нолла обратно к форпосту. Ноги волочились. Нолл безвольно висел на боку капитана.

Мизуки шла следом и смотрела, как Икс пытается удержать его.

Без конструктов Нолл едва ходил.

За эту мысль Мизуки ухватилась.

Сломанный ребёнок.

Она огляделась и заметила небольшую воронку, которую сама сделала, сражаясь с галлюцинацией Нолла.

У Мизуки дёрнулся глаз.

Мизуки вошла в форпост и направилась к своей комнате.

Проходя мимо кухни, она увидела их через дверь.

Нолл ел, опустив голову.

Икс стоял рядом и не касался собственной тарелки.

Рука Икса висела в нескольких сантиметрах от спины Нолла.

Так и осталась.

Мизуки отвернулась и пошла дальше.

Дверь спальни щёлкнула, отрезая коридор, кухню и сломанного мальчишку.

Но от образа дрожащей руки Икса отгородиться не смогла.

Мизуки легла поверх одеяла.

Ночь возвращалась кусками. Синий свет. Металлические пальцы. Нолл, цепляющийся за рубашку Икса.

Тишина двора ушла с ней в сон.

Солнечный свет нашёл щель между занавесками и лёг Мизуки на глаза. Снаружи птицы спорили так, будто ничего не произошло.

Мизуки застонала, закрывая лицо.

Тело ныло глубокой тупой болью после стены, в которую её впечатал Нолл.

Она села. Рука сама пошла к голове.

Шляпа на месте.

Хорошо.

Мизуки спустила ноги с кровати.

Форпост молчал.

Слишком тихо.

Они ушли? Нолл снова попытался сбежать?

Она взяла биту, на всякий случай, и открыла дверь.

Ожидала тишины. Ожидала найти Нолла без сознания в лазарете или Икса, меряющего коридоры шагами.

Нашла запах сгоревшего хлеба и тихий шелест газеты.

Мизуки вошла в кухню и застыла.

Икс стоял у плиты, красноглазый, и мучил сковороду лопаткой.

Нолл сидел за столом в пальто, застёгнутом до подбородка. Кожа серая от усталости.

То, как он ел, остановило её в дверях.

Готовил Икс… по-деревенски, если быть вежливой. Яйца обуглены. Хлеб чёрный.

Нолл при этом разбирал резиновый омлет с точностью хирурга.

Спина идеально прямая, спинки стула не касается. Локти прижаты и неподвижны, работают только кисти. Вилка не скребёт по тарелке. Он не сутулится. Откусывает, промакивает губы салфеткой и беззвучно кладёт вилку.

Мизуки смотрела.

Она дочь главы клана. Бывала на пирах Великого Совета Именитых. Видела, как едят самые могущественные лорды и леди Алтавии.

Даже они сутулились, когда уставали.

Даже они звенели приборами, когда были голодны.

Такая осанка принадлежала государственному приёму, а не сгоревшим яйцам Икса.

Кто научил его так есть?

Рядом с тарелкой лежала стопка старых газет и блокнот. Металлическая ладонь прижимала бумагу, пока глаза двигались по колонкам.

— Проснулась, — сказал Икс, не оборачиваясь.

Голос был хриплым.

— Яйца… съедобные. В основном.

Нолл не поднял глаз. Обвёл маленький абзац в нижнем углу страницы и записал что-то в блокнот.

— Доброе утро.

Ровно. Спокойно.

Мизуки выдвинула стул так резко, что ножки проехались по полу. Села напротив и продолжила смотреть.

Он читал не первую полосу. Прочёсывал научные и академические колонки на внутренних полосах.

Одно имя он обвёл кружком:

Тим Крис.

«Прорыв в эфирном резонансе… Самый молодой руководитель исследования… Выдающийся вклад в область…»

Упоминаний было немного. Все глубоко в архивах. Ни одной фотографии. Только сухая похвала гениальному затворнику.

— Неплохо двигаешься, — сказала Мизуки, и обвинение в голосе было очевидно. — Для человека, который шесть часов назад не мог ходить. И врага за завтраком изучаешь. Эффективно.

Нолл перевернул страницу. Движения чёткие.

— Ногу я зафиксировал жёсткой металлической шиной. Что до исследования… врага следует знать.

— Не играй со мной, — огрызнулась Мизуки. — Ночью ты сходил с ума. Орал про этот свой… бластер. Про Тима Криса.

Ручка остановилась на одно сердцебиение.

Потом снова пошла.

— Ночь была ошибкой в расчётах, — ровно сказал он. — Усталость и шок ухудшили моё состояние. Я пересмотрел ситуацию.

— Пересмотрел? — Мизуки фыркнула. — То есть понял, насколько жалко выглядел, и теперь делаешь вид, будто ничего не произошло?

Нолл наконец поднял глаза.

Синие, ясные. Ни следа того ужаса, который она видела в грязи.

— Я имею в виду, — сказал он спокойно, — что паника неэффективна. Тим Крис выдающийся учёный. Газеты подтверждают, что он методичен. Бластер он сразу не уничтожит. Сначала изучит. Значит, у меня есть время.

Блокнот закрылся с хлопком.

— Поэтому у меня новый план.

Икс повернулся от плиты и поставил на стол тарелку слегка подгоревших яиц.

— В этом плане предусмотрен отдых?

— Предусмотрено распределение ресурсов.

Нолл поднялся. Шина держала ногу прямой, но дыхание сбилось прежде, чем на неё лёг вес.

— Бластер утрачен. Мне нужны меры противодействия.

Он взял трость, стоявшую у стены. Простой металлический прут, похоже найденный в мастерской.

— Я иду в город.

— В город? — Мизуки тоже встала. — В Разбитый Город? В таком состоянии?

— Не в Разбитый, — поправил Нолл, выравнивая ворот. — В торговый квартал Нижнего Кольца. У меня там… связи.

Нижнее Кольцо.

Значит, у того подобия города всё-таки было имя.

— Я пойду с тобой, — сказал Икс, снимая фартук.

— Нет.

Нолл поднял ладонь.

— Ты остаёшься и готовишь отчёт Совету. Если мы не объясним, что произошло в пещере, они пришлют инквизитора. Бумаги на тебе.

— Стой, — перебила Мизуки. — Вы отправляете отчёты Совету? Я думала, этому месту плевать на внешние правила.

— Правда? — Икс рассмеялся. — Стоит меньше верить слухам. Мы здесь только потому, что Совет не хочет тратить людей на эту забытую Богиней дыру.

Нолл посмотрел на Мизуки.

— И потому что мы не мешаем их планам.

Он поставил чашку.

— Мне пора.

Трость щёлкнула по дереву. Нолл, прихрамывая, вышел.

У линии волос блестел пот. Костяшки побелели вокруг трости.

Куда бы он ни шёл, зрителей ему не хотелось.

Дверь закрылась.

Мизуки посмотрела на Икса. Капитан рухнул на стул и растёр лицо ладонями.

Поверил.

Или слишком устал спорить.

— Я прогуляюсь, — сказала Мизуки и схватила кусок хлеба.

Икс вяло махнул рукой.

— Только… недалеко.

— Конечно, — солгала она.

Подождала десять секунд и выскользнула наружу.

Нолл уже был на полпути к ограде, летел на розовом диске. На нём лежала небольшая сумка. Назад он не смотрел.

Мизуки натянула шляпу ниже и ушла в тень.

Посмотрим, кто ты без зрителей.

Она держала дистанцию.

Спрятать тело было просто.

Магию — нет.

Электричество гудело под кожей, холод собирался за зубами. Мизуки задавила и то и другое, пока каждый шаг не стал похож на бег без воздуха.

Нолл ни разу не оглянулся.

У подножия холма, где земляная дорога переходила в булыжник Нижнего Кольца, Нолл замедлился. Сошёл с розового диска.

Конструкт не исчез.

Поверхность дрогнула. Плоский круг начал складываться внутрь, из жидкого света выросли острые углы, пока форма не затвердела в идеальный парящий розовый куб.

Нолл положил сверху сумку. Куб чуть качнулся, принимая вес, который хозяин не мог нести сам.

На границе Нижнего Кольца Нолл сменил роль.

Из пальто достал неприметный серебряный цилиндр длиной с рукоять ножа.

Большой палец нашёл маленькую защёлку.

Шлик-щёлк.

С коротким шипением цилиндр вытянулся. Сегменты защёлкнулись один за другим, превращаясь в длинную крепкую трость. Лёгкий металл. Полый. Без лишнего.

Нолл стукнул ею о булыжник.

Тинь.

Довольный, ссутулил плечи и перенёс вес на прут.

Тинь. Шаг. Тинь. Шаг.

Опираясь на трость, вошёл в толпу.

Мизуки держалась на пол-улицы позади, в утренних тенях переулков, и двигалась только когда двигался он.

Ещё один инструмент.

Трость. Диск. Куб. Протез.

Нолл всё время строил что-нибудь между своим телом и миром.

Каждый раз, когда он замедлялся, Мизуки едва не налетала на него. Телеги, торговые выкрики и удары молотов проглатывали ошибки.

Мимо прогрохотала тяжёлая купеческая повозка, запряжённая двумя огромными лошадьми. Железные обода перемололи камень и скрыли шорох её сапога.

Нолл не повернулся.

Не прочёсывал тени, как беглец в паранойе.

Вместо этого достал платок и вытер пот с шеи. Рука заметно дрожала.

Мизуки прижалась к кирпичной стене.

Либо он её не заметил, либо само усилие держаться на ногах отнимало у него всё.

Нолл убрал платок, дважды постучал тростью.

Тинь. Тинь.

И продолжил медленный ритмичный путь.

Чем глубже они шли, тем гуще становился воздух. Сера, угольный дым, чужеземные специи.

Архитектура тоже менялась. Чистые линии Верхнего Кольца уступали беспорядку мастерских, лавок и толстых канатов, натянутых между крышами.

Нолл двигался сквозь хаос уверенно. Розовый куб лавировал между прохожими, и почти никто не смотрел второй раз.

В Нижнем Кольце странная магия была делом обычного вторника.

Он остановился перед узким кривым домом, зажатым между пекарней и шумной кожевней. Вывеска выцвела, краска облупилась, обнажая рисунок древесины, но слова ещё читались:

РЕДКИЕ АРТЕФАКТЫ И ДИКОВИНЫ

Нолл долго смотрел на дверь.

Потом выпрямил пальто, поправил осанку и вошёл.

Розовый куб вплыл следом. Над дверью весело и ржаво звякнул колокольчик.

Мизуки подождала и подкралась ближе, заглядывая через грязное стекло.

Внутри было чище, чем на улице. Особенно полки.

Здесь товар долго не залеживался.

В лавке были ещё двое. Мужчины в капюшонах ходили между рядами и рассматривали отполированные стеклянные шары.

Нолл пошёл прямо к пустому прилавку, опустив голову и полностью игнорируя покупателей.

Розовый куб поставил сумку на дерево и исчез.

Пустой прилавок тревожил.

В Нижнем Кольце оставленные без присмотра деньги звучали как приглашение.

Нолл нажал на серебряный колокольчик.

Резкий звон прорезал тишину.

— Иду! — крикнул грубый голос.

Из двери за прилавком вышел старик, вытирая жирные руки тряпкой. Увидел Нолла, и в глазах мелькнуло узнавание.

Потом увидел сумку.

По лицу растянулась жадная улыбка.

— Как обычно… — сказал Нолл и подвинул сумку.

Хозяин взял её, прикинул вес, затем осторожно открыл.

— Хорошо…

Он улыбнулся.

Потом громко кашлянул.

Двое в капюшонах медленно повернулись.

Они не выбирали товар.

Руки ушли за спины, а сами они встали так, чтобы закрыть выход.

— Но есть проблема, — продолжил хозяин, и голос стал жёстче. — Твои артефакты слишком хорошо продаются. Привлекают внимание. Клановые псы вынюхивают, откуда у нас товар такого качества.

Он наклонился вперёд, пытаясь нависнуть над Ноллом.

Нолл не шелохнулся.

— Высокий риск означает высокий сбор, — усмехнулся хозяин. — Так что теперь либо поднимаем цену… либо я забираю семьдесят процентов прибыли вместо обычных тридцати. За «защиту», разумеется.

Нолл посмотрел без интереса.

— А если откажусь?

Хозяин постучал пальцем по прилавку.

Двое достали короткие ножи.

Дешёвая сталь его не напугает.

Тогда Мизуки увидела дрожь в левой ноге.

Один конструкт. Два клинка. Сил не осталось.

Пальцы крепче сжали биту.

Нолл вздохнул.

Долго. Разочарованно.

— Молодой человек, — сказал он усталым голосом. — Не советую со мной играть.

Молодой человек?

Лавочник был лет на сорок старше.

Тот выглядел не менее ошарашенным.

— Кого ты молодым назвал, калека? — оскалился он. — Знаешь что? За неуважение не дам тебе ни медяка. Вся прибыль моя.

Лицо Нолла опустело.

— Интересно… — сказал он, и губы тронула мягкая полуулыбка. — Что скажут Алиса и Дэнни, если узнают, чем их отец на самом деле зарабатывает?

Мизуки замерла.

Лавочник тоже.

Оскал исчез.

Усы перестали дёргаться.

— Семь лет, верно? — продолжил Нолл, наклоняя голову. — Только пошли в школу. А твоя жена, Кара… она ведь знает, откуда деньги? Или ей ты тоже врёшь?

Лицо лавочника стало красным, затем багровым.

— Не смей брать их имена в рот, ублюдок! — заорал он, окончательно теряя выдержку.

— Благородно. — Нолл кивнул, будто искренне впечатлён.

— Трогательно, правда, — прошептал он больше себе. — Почти завидую такой преданности.

Улыбка до глаз не дошла.

— Долг придётся выплачивать семье. Не хотел бы ты, чтобы Алиса завтра так и не дошла до школы, правда?

— Ты… ты блефуешь, — пробормотал лавочник, хотя голос дрожал.

Нолл шагнул ближе.

На громил не посмотрел.

Только прямо в глаза Марку.

— Улица Руквуд. Дом шесть. Вторая лестница, третий этаж, первая дверь справа, — отчеканил Нолл. — Или вы уже переехали в ту квартиру ближе к центру, которой ты так любил хвастаться?

Руки лавочника затряслись.

Он посмотрел на двоих громил, потом снова на Нолла.

— Даже если знаешь… — прошипел он, и в голос полезло отчаяние. — Ты ничего не сделаешь. Здесь ты один. А я нет.

— Ошибаешься.

Нолл наклонился. Между их лицами осталось несколько сантиметров.

— Я никогда не прихожу один, — прошептал он.

В тишине лавки это прозвучало криком.

— Просто иногда… мои друзья стоят подальше. И смотрят.

Мизуки прижалась к кирпичу сильнее.

Дыхание застряло.

Он знает, что я здесь?

Внутри оба громил посмотрели к окнам.

Ни один не хотел быть первым.

Лавочник вытер пот рукавом.

Побеждённый, полез под прилавок, достал тяжёлый мешок золота и толкнул к Ноллу.

Нолл взял его.

На секунду взвесил на розовом кубе, даже не заглянув внутрь.

— Приятно иметь с тобой дело, Марк, — спокойно сказал он.

Развернулся и пошёл к выходу. Трость отстукивала ровный ритм.

Тинь. Шаг. Тинь.

У двери он остановился.

Не обернулся.

— Передай жене, что дети прекрасно рисуют.

Толкнул дверь и вышел на улицу.

Глава 6. Серьёзно?

Глава 6. Серьёзно?

* * *

За спиной Нолла никто не двигался. Один из мужчин всё ещё держал нож. Опустил его, будто не заметив собственного движения.

— Сегодня закрываемся, — пробормотал лавочник.

— Босс… мы только открылись…

— Я сказал, сегодня закрываемся!

Марк ещё долго смотрел на дверь после того, как Нолл ушёл. Угроза прозвучала тем же голосом, каким люди обсуждают погоду.

Именно это он никак не мог выбросить из головы.

* * *

Мизуки осталась у окна.

Нолл только что без единого повышения голоса пригрозил двум детям, а потом вышел, опираясь на трость.

Кем он был, когда никто не смотрел?

Она пошла следом.

После лавки артефактов Нолл неспешно свернул в переулок. Тяжёлый мешок денег убрал в розовый куб, но несколько медных и серебряных монет оставил в руке. Ничтожная доля только что полученной суммы.

Мизуки, прячась за углом, пошла следом.

Он не торопился. Шёл с уверенностью человека, точно знающего дорогу.

Через несколько минут остановился у неприметного дома с выцветшей вывеской:

«Приют № 3»

Небольшой скромный дом. Три окна. Облупленная краска на дверях. Тихий двор с бельевыми верёвками.

И дети.

Около двух десятков ребят разного возраста бросились к нему, стоило открыть калитку.

— Нолл! — закричала веснушчатая девочка и обхватила его за пояс. — Ты вернулся!

Кто-то другой вцепился в рукав.

Мизуки смотрела из-за стены, прищурившись.

Только что этот же человек угрожал мужчине его семьёй.

Теперь гладил детей по головам и улыбался, будто сам был одним из них.

Ни слова.

Просто достал монеты и начал показывать фокусы.

Подбрасывал. Ловил. Делал вид, будто вытаскивает монету из-за детского уха.

Дети визжали от восторга. Кто-то потребовал ещё.

Потом Нолл раздал каждому по монете.

— На удачу.

Когда стемнело и воспитатели начали загонять малышей внутрь, одна из женщин, коротко стриженная, с усталым лицом, подошла ближе.

Мизуки услышала не всё. Только куски.

— Если бы не твоя помощь… Мы бы этот месяц не пережили.

— Ты для нас как ангел-хранитель, Нолл…

Он слегка покачал головой и посмотрел на дверь, где только что исчезла последняя пара маленьких ног.

— Я делаю то, что должен. Не простил бы себе, если бы позволил этому месту умереть.

Благодарности он не ждал.

Поднял воротник и ушёл так же тихо, как пришёл.

Мизуки ещё стояла за углом после того, как последний ребёнок скрылся внутри.

Тот же рот, который угрожал Алисе и Дэнни, десять минут вытаскивал монеты из детских ушей.

Выйдя из приюта, Нолл ненадолго остановился у дороги. Быстро осмотрел улицу, что-то сверил в голове и уверенно пошёл через город.

Мизуки двинулась следом по переулкам, удерживая расстояние.

Этот район был не лучше предыдущего. Потёртые вывески. Выцветшие стены. Разбитые фонари. Люди, предпочитавшие друг друга не замечать.

Нолл шёл так, будто двигался по знакомой карте.

Скоро он свернул и остановился перед лавкой с тусклой вывеской:

«Детали. Всё и ещё больше».

Несколько секунд постоял у двери, затем вошёл.

Мизуки подошла к окну и заглянула внутрь.

Хозяин, худой седой мужчина в линзах, увеличивавших глаза, сразу узнал гостя. Не сказал ни слова. Просто вытащил из-под прилавка открытую коробку и поставил сверху.

Нолл слегка кивнул и пошёл между рядами, выбирая детали.

Провода. Кристаллы. Механизмы. Металлические прутья. Компоненты, которым Мизуки даже названия не знала.

Коробка наполнялась.

Теперь трость нужна была Ноллу уже просто для того, чтобы стоять.

Нести ящик было невозможно.

Мизуки снова посмотрела к полкам.

Его не было.

Она не успела двинуться, когда за спиной раздался влажный звук.

Долгий хлюп.

Мизуки резко обернулась.

Разумеется, он стоял прямо за ней.

В одной руке огромный шоколадный молочный коктейль, в другой крышка.

На губах ленивое подобие усмешки.

Каким-то образом, пока она смотрела в окно, Нолл успел исчезнуть и раздобыть коктейль.

— О… Нолл, — выдавила Мизуки. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

Он даже не моргнул.

— Странно. А я тебя ждал.

Подбородком указал на почти полный ящик у прилавка.

— Раз уж пришла… помоги донести.

Мизуки медленно выдохнула сквозь зубы.

— Ладно. Но не думай, что это войдёт в привычку.

— Уже поздно.

Он тихо рассмеялся и отпил ещё.

Мизуки подавила гримасу.

* * *

После короткой поездки в карете Мизуки, волоча тяжёлый ящик, добралась до базы. Нолл, как обычно, помощи не предложил. Просто шёл впереди и иногда оглядывался проверить, не отстала ли она.

Внутри базы он уверенно направился в свою комнату.

Та самая чёрная дверь, которую Мизуки всего день назад пыталась взломать.

Она, кряхтя, втащила ящик следом.

Нолл указал на большой обгоревший крест на полу.

— Туда.

Мизуки бросила ящик и огляделась.

Стол.

Небольшая библиотека.

Аккуратно заправленная кровать.

Странно обычная комната.

Нолл лениво махнул рукой.

— Всё. Свободна. Кыш-кыш.

Мизуки нахмурилась.

— Нет. Я остаюсь. Хочу знать, что…

Нолл повернулся к ней и начал считать.

— Три…

— Даже не смей.

— Два…

Мизуки сузила глаза и сжала кулаки.

— Один.

Барьер расширился из центра комнаты и вышвырнул Мизуки наружу.

Она перелетела коридор и спиной ударилась о стену.

Ничего не сломалось, поэтому она сразу бросилась обратно.

Стоило коснуться ручки, барьер снова вспыхнул и не пустил.

Из коридора донёсся смех.

Икс прислонился к стене с кружкой и изо всех сил держал лицо.

— Это не смешно.

— Конечно. И я совсем не смеюсь…

Он развернулся и поманил её.

— Пойдём. Я сделал какао. Ты точно заслужила.

Мизуки пошла за ним на кухню, всё ещё в пыли.

Перед тем как передать кружку, Икс обхватил её обеими ладонями. Керамика хранила тепло чайника.

— Я видел его в городе, — сказала Мизуки. — Видела, как он торгуется, как угрожает… И будто… просто переключается. Словно всё рассчитано заранее.

Икс медленно размешивал напиток.

— Это Нолл.

Он отпил.

— Обычно он так не делает… Но, похоже, был не в настроении. Да и хозяин начал первым.

— Да, но… угрожать семье?

— Это был блеф, — спокойно ответил Икс.

— Блеф?

— Он блефовал. Знает их имена. Знает, где живут. Но детей не тронет.

Перед глазами Мизуки снова возникло бледное лицо лавочника.

Нолл не оставил ему безопасного способа проверить.

— Но говорил так уверенно. Даже я бы поверила…

— Он умеет лгать.

Икс смотрел, как какао кружится под ложкой.

Мизуки кивнула, глядя в тёмную жидкость.

— Потом я пошла за ним, — тихо призналась она. — Он зашёл в приют. Играл с детьми. Показывал фокусы. Потом говорил с женщинами, они благодарили. Сказали, без него приют бы уже закрылся.

Икс внимательно посмотрел на неё, но ничего не сказал.

— Он… совсем не такой, каким старается казаться, да?

— Нет.

Икс покрутил кружку между ладонями.

— Однажды после того, как он восстановил западную стену, я нашёл его спящим прямо рядом. Всем потом сказал, что проверял раствор.

— Зачем скрывает?

Большой палец Икса прошёл по сколу на глазури.

— Если людям показать, что тебе не всё равно, они сразу знают, куда воткнуть нож.

Мизуки смотрела, как пар собирается и исчезает над чашкой.

Тишину разбил удар в окно.

Она вздрогнула и подняла голову.

В стекло только что врезалась ворона.

Похоже, не пострадала. Встряхнула чёрные перья, уселась на карниз и уставилась на Мизуки яркими умными глазами, словно ждала, когда откроют.

Мизуки наклонилась ближе.

К лапе тёмным шнуром было привязано письмо.

— Почта? — Икс моргнул. — Почему сейчас?

Мизуки открыла окно и взяла письмо.

Ворона внимательно осмотрела Мизуки с ног до головы, затем Икса. Коротко, будто одобрительно, кивнула и взлетела, один раз обогнув форпост перед тем, как раствориться в темноте.

Мизуки посмотрела на конверт.

На восковой печати был знак: человек в гармонии с природой.

— От отца, — пробормотала она.

Мизуки вышла из кухни и закрылась в комнате, игнорируя то, что Икс крикнул вслед.

Она села на кровать, положив запечатанное письмо на колени. Большой палец дважды прошёл по воску, прежде чем Мизуки сломала печать.

Мизуки глубоко вдохнула и развернула лист.

Мизуки, моя дорогая дочь.

Надеюсь, ты здорова.

Как идут дела? Есть ли что-нибудь, чем ты хотела бы поделиться?

Между Алтавией и Кринденом сейчас происходит многое.

Я занят, поэтому не могу приехать лично. Но не тревожься. Если понадобится, просто отправь мне письмо.

Жду ответа. Ворону найдёшь там же, где она принесла это письмо.

Возможно, придётся её позвать. Она любит кружить.

С любовью,

Сатору Юмаки, твой отец.

Мизуки прочитала письмо дважды.

По краю бумаги собрался иней.

Если понадобится, просто отправь мне письмо.

Отец нашёл вежливый способ спросить, не нужно ли её спасать.

Она медленно вдохнула и потянулась к чистому листу.

Соврать было бы легко.

Отец услышит ложь ещё до того, как ворона сядет.

Правда была хуже.

Письмо могли перехватить.

Для признания достаточно одного читателя.

Снова загорелось поместье Юмаки. Отец и брат повисли на стенах.

Иней припорошил кожу.

Мизуки закрыла лицо руками. Холод впился в щёки.

Ручка снова легла на стол.

У лжи ноги коротки.

Отец говорил это всегда.

Но голая правда была клинком, который порежет всех здесь.

Лгать она не станет.

Просто выберет, какой правды заслуживает страница.

Мизуки взяла ручку. Пальцы затекли и покрылись белым инеем, но она заставила их двигаться.

Это был не отчёт.

Это было признание, из которого вырезали всё важное.

Отец, я в безопасности.

Форпост живёт своей жизнью.

Капитан здесь… своеобразный. Необычный. Но, похоже, понимает, что делает.

Есть ещё один местный. Невыносимый и трудный в работе. Слишком сильно полагается на магию и совершенно лишён дисциплины.

Мы столкнулись с несколькими местными угрозами, но справились. Я учусь приспосабливаться. Я тебя не подведу.

С уважением,

Мизуки Юмаки, твоя дочь.

Она прочитала дважды.

Каждое предложение было правдой.

Опасность жила в том, чему она не дала имени.

Отец увидит жалобы на сложных товарищей.

Не увидит еретика.

Нексус-Блейд.

Пещеру.

Мизуки сложила лист и запечатала воском прежде, чем успела передумать.

У окна она откинула защёлку и высунулась наружу. Небо над форпостом было тускло-серым. Высоко кружила одинокая чёрная точка.

Мизуки тихо свистнула и подняла руку.

Ворона накренила крылья и спустилась на карниз. Когти щёлкнули по камню. Те же яркие глаза уставились на неё.

— Держи, — прошептала Мизуки, привязывая письмо к лапе.

Руки дрожали.

Совсем немного.

Птица каркнула, качнула головой и бросилась в небо, крылья били холодный воздух.

Мизуки смотрела, пока ворона не стала точкой.

Потом ничем.

Только тогда закрыла окно и сползла по стене.

Иней на пальцах начал таять.

Глава 7. Святыня и сломленный

Глава 7. Святыня и сломленный

— Теперь я часть этого, — прошептала Мизуки пустой комнате.

Ворона уже исчезла.

Письмо — нет.

Отец, я в безопасности. Форпост живёт своей жизнью. Есть ещё один местный.

Каждая строка оставалась там, где она её положила. Достаточно аккуратная, чтобы сойти за честность.

Мизуки сидела у стены и всё ещё чувствовала в ладонях форму бумаги.

Она ждала паники.

Пришла усталость.

Сон забрал её прямо на полу.

Когда Мизуки проснулась, на свечу было больно смотреть.

Язык отяжелел. Руки слушались с запозданием. Она поднялась, и комната накренилась так сильно, что пришлось схватиться за стену.

В пещере было то же.

Огонь.

Еда.

Потом темнота, пришедшая вся сразу.

— Он что-то подмешал в еду?

Мизуки вылила на лицо половину бутылки воды.

Помогло только снизить температуру.

Ложь ждала там, где она её оставила.

Письмо уже пересекло расстояние, за которым Мизуки не могла последовать. Возможно, сейчас оно было в руках Сатору. Возможно, лежало на его столе среди отчётов людей, которые никогда ему не лгали.

Возможно, он уже прочитал дважды.

Мизуки представила свой почерк среди бумаг Совета и возненавидела, насколько официально он выглядел в памяти.

Мизуки Юмаки сообщила, что форпост безопасен.

Мизуки Юмаки умолчала о еретике, живущем под ним.

Фамильное имя разнесло ложь дальше, чем сумел бы её собственный голос.

Так всегда работало одно из преимуществ Именитых.

Двери открывались прежде, чем Мизуки до них доходила.

Отчёт читали потому, что внизу стояло «Юмаки».

Предупреждение превращалось в приказ, стоило нужному человеку его повторить.

Мизуки никогда не задумывалась, что случится, если та же машина понесёт ложь.

Вороне не требовалось знать разницу.

Она защитила Нолла, даже не зная, кто он.

Кринденский еретик.

Нексус-Блейд.

То, во что он превратился в пещере.

Человек, знающий тайны Юмаки, которых знать не имел права.

Бита лежала рядом с кроватью. Мизуки взяла её, потому что вес был привычным.

Раз уж она будет нести эту ложь, стоило хотя бы понять, что именно она этой ложью покупает.

Коридор был тих.

Но она услышала.

Низкое гудение, шедшее сквозь половицы.

Не оседающий форпост.

Звук шёл снизу.

Мизуки пошла за ним.

Вниз по лестнице.

Мимо пустой кухни.

К тяжёлой укреплённой двери в конце нижнего коридора.

Комната Нолла.

Чем ближе она подходила, тем теплее становился воздух. Лаванда и старое дерево исчезли. Их сменили резкий металлический запах обожжённого воздуха, горячей меди и залежавшейся смазки.

Мизуки не постучала.

Не спросила разрешения.

Приготовилась к тому, что розовый барьер снова вышвырнет её назад.

Дверь распахнулась без сопротивления.

— Нолл, — сказала она хриплым, но твёрдым голосом. — Нам надо поговорить.

Ответила тишина.

Комната была пуста.

Аккуратна.

Стерильна.

Кровать заправлена с военной точностью. На столе ничего, кроме лампы.

Но тяжёлого ящика с деталями, который Мизуки вчера втащила внутрь и оставила на большом выжженном X, не было.

Она вошла, прищурившись.

Нолла нет.

Гул стал сильнее. Вибрация шла через подошвы.

Мизуки осмотрела комнату в поисках места, куда настоящий Нолл уходил после окончания представления.

Взгляд остановился на огромном книжном шкафу, занимавшем заднюю стену.

Книг было много.

Не безупречные свитки в белой коже из Архивов Совета.

Цветные переплетённые тома, одинаково жёсткие и ровные.

Мизуки подошла и наклонила голову, читая золотые названия на корешках.

Фонг, Божество Кузни.

Персиваль, Рыцарь Апокалипсиса.

Фрэнсис, Глас Богини.

Каролус, Перо Мира.

Гиппократ, Первый Целитель.

Феррум, Человек из Стали.

Крис, Кристальный Мудрец.

Карю, Пламя Разорения.

Юмаки, Владыка Зверей.

Вейн, Владыка Берегов.

Мизуки остановилась. Хват на бите ослаб.

— У него… есть Летописи?

Чертежи мерзостей выглядели бы логичнее.

Вместо них Нолл хранил легенды Великих кланов.

Но что-то было не так.

Глаза нашли книгу с её фамилией:

Юмаки, Владыка Зверей.

Обложка была… яркой.

Мужчина в набедренной повязке боролся с гигантским волком. Мышцы преувеличены. Свет драматичный до нелепости.

Такое должно было лежать рядом с дешёвыми приключениями, которые барды продавали в Нижнем Кольце, а не среди исторических записей.

Рядом стояла Вейн, Владыка Берегов.

Оформление одно и то же.

На корешке тома Юмаки, прямо под названием, была вытеснена маленькая цифра:

I

Мизуки провела пальцами по гладкому пергаменту.

В столице она таких изданий не видела.

Слишком одинаковые буквы.

Слишком нелепая обложка.

Почему Владыка выглядел варваром?

Мизуки фыркнула.

Разумеется. Наверняка купил дешёвые пересказы, чтобы над нами издеваться. Или картинки любит.

И всё же они у него были.

Он хранил их в собственной закрытой комнате.

— Хотя бы имена знаешь, — пробормотала Мизуки.

Официальные истории столицы были тяжелее, скучнее и запирались за людьми, любившими решать, кому дозволено их читать.

У этих книг были кричащие обложки и нелепые рисунки.

Но имена были все.

Персиваль.

Фрэнсис.

Юмаки.

Вейн.

Нолл не вырос ни в одном из этих поместий.

И всё равно пошёл искать их истории.

Мизуки выросла внутри одного.

И пропустила половину обряда.

Она снова посмотрела на выжженный X на полу.

Пусто.

Ни видимых дверей.

Ни люков.

— И где ты?

Мизуки снова посмотрела на библиотеку.

В историях, которые Геничиро читал ей в детстве, вроде Руны Дельта, тайный проход всегда находился в библиотеке.

Клише.

Приём для детских книг.

Глупо.

Слишком просто для такого гения, как Нолл.

Настолько очевидно, что почти оскорбительно.

А значит, в его случае вполне правдоподобно.

— Если ты и правда любишь классику, Нолл…

Она схватилась за верх книги Юмаки, первый том, и потянула.

Щёлк.

Внутри стены ответил тяжёлый механический удар.

Мизуки моргнула и отступила.

— Да вы издеваетесь.

Весь шкаф задрожал.

Он не распахнулся как дверь.

Он опустился.

Деревянная конструкция плавно ушла в пол под тихое шипение выпускаемого пара.

Из щели пахнул тёплый гудящий воздух.

За ней открылась тёмная железная лестница, спиралью уходившая под землю.

Мизуки не колебалась.

Крепче взяла биту, перешагнула порог и начала спускаться в глотку форпоста.

Стоило сапогу коснуться первой ступени, как всё изменилось.

У жара был вес.

Воздух дрожал и размывал темноту внизу.

К третьей ступени туника под доспехом уже промокла от пота.

Сработал инстинкт.

Мизуки призвала холод и обернула кожу тонким слоем инея, защищаясь от жара.

Потянулась к перилам.

Железо зашипело под ладонью.

Она отдёрнула руку.

Иней не растаял.

Испарился.

Перила обжигали.

— Как он здесь живёт? — прошептала Мизуки давящей темноте.

Сердце колотилось о рёбра, пытаясь подстроиться под глубокий ритмичный гул из бездны.

— Если со мной здесь такое, как выдерживает кто-то настолько хрупкий?

Ещё ступень.

Ещё.

Ледяная защита не справлялась.

Вода текла со лба. Лёд превращался в пар, не успевая лечь на кожу. Каждый вдох царапал горло.

Жар здесь не был естественным.

Он был голодным.

Колени дрожали.

Один неверный шаг, и она улетит туда, где внизу ревела эта печь.

Вперёд означало жар.

Назад означало незнание.

Мизуки вложила всё в холод и заставила его сжаться вокруг тела в плотную ледяную оболочку.

Толще.

Твёрже.

Уже броня, а не кожа.

Она пошла дальше.

Каждая ступень становилась боем.

Жар прогрызал ледяную броню. Мизуки наращивала её заново. Жар прогрызал снова.

Когда она добралась до площадки, дыхание скребло пересохшее от печного воздуха горло.

Перед ней стояла тяжёлая железная дверь.

Здесь было немного прохладнее.

По крайней мере дышать можно.

Лестница продолжала спускаться ниже, в более красную темноту.

Мизуки прислонилась к стене и дала дрожащим рукам успокоиться.

Ладонь зависла над тяжёлой железной защёлкой.

Тёплая.

Она сжала её, продавила механизм и толкнула.

Дверь простонала, открываясь.

Мизуки ещё не успела понять, что за комната внутри, когда в воздухе размазалась тень.

Что-то летело ей в лицо.

Быстро.

Мизуки ушла в стойку и вскинула руки, готовясь принять вес оружия.

Поймала.

И едва не отшатнулась назад.

Веса не было.

Она вложила достаточно силы, чтобы остановить боевой молот, а предмет в ладонях оказался полым.

Хрупким.

Скорее панцирь краба, чем часть доспеха.

Мизуки посмотрела вниз.

Дыхание сбилось.

Левая рука.

Протез-Нексус-Блейд.

Она узнала странный тёмный металл из пещеры.

Помнила отвращение, когда касалась его тогда.

И удивление от лёгкости.

Но теперь ударило другое.

Никакой ответной волны.

Мизуки смотрела на металлические пальцы, сомкнувшиеся вокруг её перчатки.

Нексус-Блейд уже должен был вышвырнуть её через всю комнату.

Душа внутри позволяла Мизуки держать себя.

Мизуки подняла взгляд.

Мастерская была завалена инструментами и металлическими обрезками. Печь заливала всё сердитым светом.

В центре стоял Нолл.

По пояс голый.

Такой худой, что рёбра проступали под кожей, как прутья клетки.

Он тяжело опирался на здоровую ногу. Грудь ходила ходуном. Правая рука всё ещё была вытянута после яростного броска.

Одно сердцебиение Нолл смотрел на руку у Мизуки так же, как вчера смотрел на имя Тима в газете.

Потом лицо опустело.

Мизуки сильнее сжала полый металл, пока края не впились в перчатки.

Он швырнул в неё Нексус-Блейд.

Священный сосуд, в котором живёт дух.

Воины всю жизнь истекали кровью, молились и тренировались ради одного шанса коснуться такого.

А он просто бросает его в стену, как мусор?

— Как ты смеешь…

Слова дрожали.

— Верни, — рявкнул Нолл.

Голос был сорван.

Его не интересовало, как она вошла.

Не интересовала ледяная броня, таявшая на теле.

Глаза были прикованы к металлической оболочке у неё в руках.

Мизуки сжала протез ещё сильнее. Костяшки побелели.

Жар душил, но негодование горело сильнее.

— Не верну, если ты собираешься так обращаться со своим Нексус-Блейдом.

Свободной рукой она подняла биту и направила стальной конец ему в грудь.

— У меня несколько вопро…

Из протеза вырвалась розовая молния и поползла по руке.

Боль была не просто электричеством.

Это был приказ.

Отпусти.

Пальцы свело.

Они подчинились воле Нексус-Блейда против её собственной.

Рука упала на пол.

Молния исчезла сразу.

Тяжело дыша, прижимая онемевшую ладонь, Мизуки посмотрела на Нолла.

Он посмотрел на её руку, державшую протез.

Потом посмотрел ей в лицо.

Шагнул вперёд. Голые ступни хлопнули по холодному камню.

Поднял протез правой рукой.

— Ты защищаешь вещь, а не человека, — сказал Нолл. — Видишь святыню и сразу решаешь, что она не способна быть неправой.

Он посмотрел на руку.

Рот сжался.

Нолл заорал и с размаху ударил протезом о каменную стену.

Металл встретил камень.

Что-то сломалось с влажным мерзким звуком сухой ветки зимой.

Нолл не отпустил.

Стоял, тяжело дыша, прижимая металлическую руку к стене.

Но его правая рука, человеческая, выгнулась под чудовищным углом.

Локоть назад.

Предплечье дугой.

В удар он вложил всё.

Отдача разбила собственные кости прежде, чем оставила царапину на протезе.

Нолл не закричал от боли.

Стоял, сжав зубы так сильно, что дёсны закровили, и смотрел на невредимый металл.

И не остановился.

Поднял ногу и пнул Нексус-Блейд.

Протез с резким скрежетом проехал по камню.

Целый.

Насмешливый.

Нолл пнул снова и, волоча здоровую ногу, пошёл за ним. Сломанная правая рука висела у бока. На губах выступила кровь. Глаза были широко раскрыты и ничего не видели.

На третьем ударе что-то хрустнуло в ступне.

Тихо и сухо в тяжёлой тишине.

Нолл снова отвёл ногу.

Дрожал так сильно, что вот-вот рухнет.

— Хватит!

Мизуки бросила биту и рванула к нему, схватив за здоровое плечо.

Под рукой он был хрупким.

Горячим.

Лихорадочным.

— Отпусти! — выдохнул Нолл и задёргался.

Сил в этом почти не было.

Птица, пойманная бурей.

— Он… он не ломается! Почему он не ломается?!

— Потому что это Нексус-Блейд, идиот! — закричала Мизуки, встряхивая его. — Ты не можешь его сломать! Посмотри на себя!

Она схватила Нолла за плечи и развернула, заставляя увидеть собственную правую руку.

Та быстро опухала и становилась густо-фиолетовой. Кость давила на кожу, готовая прорваться.

— Ты её сломал, — сказала Мизуки. — Ты сломал собственную руку, пытаясь сломать то, что не ломается.

Нолл смотрел на руку.

Моргнул.

Красная пелена в глазах медленно рассеялась.

Вернулась знакомая пустая усталость.

Он долго выдохнул, дрожа всем телом.

— Неэффективно, — прошептал он.

Протез он не поднял.

Опустился на колени.

Металлическая рука сама протащила себя последний сантиметр и с голодным щелчком пристегнулась к обрубку.

Из ладони Нексус-Блейда выдвинулась маленькая игла.

Нолл ввёл её в правую руку.

Игла вошла.

Послышался влажный звук смещающейся плоти. Мышцы и кость насильно встали на место.

Фиолетовая опухоль исчезла, будто сыворотка втянула её обратно.

Рука осталась бледной.

И целой.

Глава 8. Аванс доверия

Глава 8. Аванс доверия

Игла втянулась с тихим пневматическим шипением. Из прокола выступило что-то розовое и вязкое. Медленно стекло, затем вздулось пробкой и запечатало рану на руке.

На плоть не похоже.

Скорее расплавленный воск, который твердел прямо на глазах.

Мизуки смотрела, и желудок неприятно сводило.

Эту розовую субстанцию она уже видела. Диски. Щиты. Барьеры.

Но никогда внутри тела.

В тесной комнате слегка пахло озоном и приторной сладостью, как жжёным сахаром.

Нолл заметил её выражение. Поднял Нексус-Блейд, показывая тонкую блестящую иглу на кончике.

— Я заполнил руку Эмманиумом, — сказал он. — Сейчас он восстанавливает сломанные кости.

Костяшками постучал по Нексус-Блейду.

Глухой полый дзынь.

— Это его способность. Эмманиуму я могу придавать любую форму. Но только один конструкт за раз. Пока один активен, второй создать не могу.

Мизуки покачала головой.

— Мерзость, — пробормотала она. — Но это никак не объясняет, во что ты превратился в пещере против Вожака. И подмешивал ли ты что-нибудь мне в еду. И почему у тебя вообще есть Нексус-Блейд.

Нолл подошёл к стене и нажал небольшой рычаг.

Внутри прогремел тяжёлый удар. Где-то за стенами застонали невидимые шестерни.

Жар отступил. Его выгнал поток холодного воздуха, высушивший пот на шее Мизуки.

Наконец она вдохнула полной грудью.

Пыль и масло.

Пока Нолл возился со стеной, Мизуки осмотрела комнату.

Тесная. Гудящая от работающих вхолостую механизмов. Повсюду рычаги со знаками.

Ветер.

Щит.

Молния.

Это только те, которые она узнала.

Кроме них был огромный стол, занимавший половину комнаты. Несколько ящиков, каждый подписан словами, которые она не умела читать.

Учёной Мизуки себя не считала, но даже она понимала: не Алтавия.

И не Кринден.

У тех хотя бы письменность была похожа. Острые углы, словно царапины на камне.

Эти знаки текли. Петля соединялась с петлёй с точностью, к которой даже Мизуки не смогла бы придраться.

Три системы письма в одной комнате.

И Нолл подписал ящики единственной, которую она не могла даже определить.

Мизуки знала знаки каждого клана. Старую полевую скоропись. Достаточно обозначений Каролус, чтобы быстро прочитать донесение.

Ничто не помогало.

Безымянный на краю Алтавии построил комнату, где неграмотной была она.

Мысль должна была казаться нелепой.

Безымянным не полагалось владеть знаниями, которые Юмаки даже не могла опознать.

Будь эта комната в столице, кто-нибудь уже потребовал бы объяснить, у кого он всё украл.

Здесь требовать было некому.

Ящики оставались закрытыми, пока Нолл сам их не открывал.

Механизмы продолжали гудеть независимо от того, понимала их Мизуки или нет.

Она подошла к столу.

Ощущение ей не нравилось настолько, что она продолжила читать непонятные подписи.

На поверхности лежали детали. Некоторые Мизуки узнала. Те самые, которые Нолл купил в Нижнем Кольце. Под холодным светом светокристаллов блестели металл и провода.

Нолл взял стопку одежды. Несколько рубашек, потом пальто. Начал одеваться.

Шуршание плотной ткани стало единственным звуком.

— Ах да, это… — сказал он буднично. — Полагаю, я должен тебе несколько ответов. Раз уж ты решила меня не сдавать. Считай объяснение авансом доверия.

— Стой. Откуда ты знаешь?

— У меня повсюду глаза и уши…

Он усмехнулся.

— Информация — сила пострашнее того, что клан Юмаки делает со своими питомцами. Спроси Каролус. Они на газетах целую империю построили.

— Они не питомцы. Они родственные духи. Мы заключаем договоры со зверями и духами, получая их силу в обмен на…

Мизуки замолчала.

Полный обряд она никогда не читала.

Недостающие слова повисли между ними.

Публичную версию Мизуки знала.

Все знали.

Юмаки заключают договоры с духами. Черпают их силу. Стоят выше обычных призывателей, потому что их связь священна, а не является торговлей.

Этого ответа хватало в каждом разговоре, где кто-нибудь спрашивал про её клан.

Нолл задал ещё один вопрос.

Много лет этот один шаг был не нужен.

Фамилия обычно заканчивала вопрос раньше, чем требовались знания.

Мизуки посмотрела на Нолла.

Он не выглядел впечатлённым.

Скорее развлекался.

— Ничего себе… Именитая и собственной клановой техники не знаешь?

— Я вижу, что ты делаешь! — прорычала Мизуки, сжимая кулаки. — Уводишь разговор, чтобы не отвечать про Нексус-Блейд. И про то, во что превратился. И про то, что сунул мне в еду. Очень умно.

— Именно.

Взгляд Нолла поднялся от её глаз к шляпе.

Потом обратно.

— У обоих есть тайны, да? Пусть там и гниют. А если упрямишься, предлагаю состязание.

Он протянул правую руку. Кожа бледная и гладкая. Ни единого следа сломанных костей под ней.

— Оба пытаемся раскрыть тайну другого. Кто сделает это первым, сохраняет свою тайну и получает от проигравшего одну услугу. Любую. Договорились?

— Договорились!

Мизуки схватила его ладонь.

Только тогда почувствовала холод.

Ни малейшего тепла в пальцах.

Она принимала дуэли и по менее значительным причинам.

В состязании всё было просто.

Кто-то выигрывает.

Кто-то проигрывает.

Результат хотя бы на день заканчивает спор.

Здесь не было арены и Судьи.

Хуже того, призом было знание.

Нолл каким-то образом нашёл единственный вид состязания, который нельзя решить более сильным ударом.

Его ладонь оставалась в её руке чуть дольше необходимого. Настолько холодная, что Мизуки заметила, когда пальцы ушли.

— И ещё, — легко добавил Нолл. — В следующий раз, когда будешь за мной красться, поработай над сжатием магии. Для первой попытки было неплохо, но аура всё время… икала. Статику чувствовал за квартал.

Нолл повернулся к столу, плавно открыл ящик и достал небольшой конверт.

— Вот.

Он бросил его Мизуки.

Она поймала. Бумага толстая, дорогая.

Развернула первую страницу.

Сверху ровным почерком:

План тренировок Мизуки Юмаки.

— Снотворное было случайностью. Я отдал тебе свою еду и забыл убрать регулятор сна. В возмещение составил программу, направленную на основные недостатки. Покажи Иксу. Он будет следить за выполнением.

Мизуки ожидала неряшливые записи.

Получила отчёт о вскрытии.

Каждая слабость пришпилена, названа и поставлена в расписание.

Он знал её один день.

Академия оценивала Мизуки годами.

Наставники обводили ошибки.

Ставили числа.

Говорили, где она находится относительно остальных.

На страницах Нолла не было ни одной оценки.

Дальность сокращается, когда первый удар идёт с правого плеча.

Левая стопа выдаёт второй замах.

Выработка льда падает после повторных боковых перемещений.

При атаке на шляпу ты вкладываешься в движение чрезмерно.

Мизуки остановилась на последней строке.

После неё не стояло суждения.

Не слабая.

Не небрежная.

Не жалкая.

Только недостаток.

Потом упражнение, созданное, чтобы его убрать.

Она сложила страницу один раз, резче необходимого, и убрала.

— Одной загадкой меньше, — пробормотала Мизуки, запихивая бумагу в карман. — Не думай, что я тебя простила.

— Мне совершенно всё равно.

Нолл потянул рычаг со знаком катапульты.

Раздался лязг.

Потолок над Мизуки раскрылся, показывая серое небо.

Пол дёрнулся под сапогами.

Пружины отпустили.

Она полетела вверх.

Ветер в ушах.

Желудок где-то в подвале.

Через секунду Мизуки рухнула в кучу листьев возле форпоста. В нос ударили влажная земля и гниль. Она прокатилась и остановилась.

Разумеется, у него был отдельный рычаг «вышвырнуть Именитого».

Несколько секунд Мизуки лежала и смотрела в серое небо.

К губе прилип сухой лист.

Дыхание вышибло.

Достоинство рассыпалось где-то между подвалом и поверхностью.

— Этот… — выдохнула она, садясь и выплёвывая лист. — …ублюдок.

— Вообще-то дуга вышла приличная. Обычно он перелетает и попадает в дерево.

Мизуки дёрнулась и отползла по листьям.

Икс стоял в нескольких шагах, прислонившись к перилам крыльца, и нисколько не беспокоился из-за того, что девушку только что выстрелили из подвала, как снаряд.

Фартука не было.

Он снова надел форму и выглядел жёстче, официальнее.

— Икс? — Мизуки стряхнула грязь с туники и первым делом проверила шляпу. — Ты знал, что у него есть катапульта? Зачем ему катапульта?!

— В основном для удаления отходов, — сухо ответил Икс.

Он подошёл и протянул руку.

Мизуки приняла её. Ноги всё ещё немного дрожали.

— Отходов…

Глаза сузились.

— Я его убью.

— В очередь, — пробормотал Икс. — Но прежде у нас ситуация.

В другой руке он держал толстый кремовый конверт.

Слишком чистый для грязной границы.

Бумага тяжёлая и дорогая.

Сзади восковая печать с кристаллическим узором поймала свет.

Мизуки застыла.

— Клан Крис?

— Тим Крис, — поправил Икс с мрачным лицом. — Курьер только что принёс. Приглашение. Всем нам.

Печать выглядела нелепо чистой на перчатке Икса.

Клан Крис сумел дотянуться до границы, не унеся с неё ни крупицы грязи.

Мизуки посмотрела на кристаллический герб.

На крыльцо.

На листья, в которые её только что выстрелили.

На стену форпоста, залатанную тремя разными породами дерева.

Вчера это место было тем, что ей требовалось пережить.

Теперь глава клана написал сюда так, будто форпост всегда значился в его календаре.

Приглашение сделало то, чего Совет не удосужился сделать ни разу.

Отнеслось к форпосту как к месту, откуда может прийти ответ.

Мизуки сложила письмо по уже существовавшему сгибу и вернула Иксу осторожнее, чем брала.

* * *

Глубоко на территории Крис, вдали от глаз самого клана.

Одной картине отдали центральную стену.

Фигура с солнцем вместо головы стояла над полем людей, сжимавших собственные черепа.

На латунной табличке:

БОЛЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ

Та же картина висела и в других комнатах, которыми пользовались верные Солнцу-Вознесения.

Тим Крис смотрел на неё, когда за спиной по камню застучали каблуки.

— Мадам Херлинг. Напугали.

Херлинг остановилась у стола.

— Любопытство едва не стоило тебе жизни, Тим.

— Стоило того.

Он положил бластер между ними.

Херлинг посмотрела на кривую металлическую трубку.

— Ради этого ты исчез?

Тим направил оружие на старую бронзовую мишень и нажал спуск.

Синий свет стёр её середину.

Когда комната перестала звенеть, на стене за мишенью остался чёрный контур.

Херлинг подошла ближе.

— Стабильный выход. Сжатая энергия. Почти никакой магической сигнатуры.

Она посмотрела к мужчине в тёмном конце комнаты.

— Сайлас?

Сайлас провёл пальцем через остаток, висевший в воздухе.

— Не магия. И ничего из того, чем пользуется Кринден.

— Знаем, кто сделал? — спросила Херлинг.

— Почти ничего. — Тим снова поднял оружие. — Но он жив. Я пригласил его на церемонию.

Глаза Херлинг сузились.

— Ты украл оружие у неизвестного изобретателя, а затем пригласил его к себе домой.

— Я предпочитаю контролируемые эксперименты.

Тим щёлкнул пальцами.

Кристаллический проектор осветил стол.

В бледно-синих линиях появился Зверь с кристаллами, прошедшими сквозь мышцы и кости.

Херлинг забыла о бластере.

— Они были в пещере?

— Внутри Зверей.

Тим повернул модель.

— Поглощают магию. Хранят. Усиливают. Вместе с зарядом растёт физическая стойкость.

Сайлас изучал кристаллический нарост у позвоночника.

— Мутация.

— Некрасивая. — Тим улыбнулся. — Но полезная.

Херлинг посмотрела с модели на него.

— Над ними кто-то ставил опыты.

Тим двумя пальцами поправил один из проекционных кристаллов.

— Любопытство требует практики.

Модель изменилась.

Энергия прошла через Зверя, собралась внутри, а затем начала рвать тело, которое её содержало.

— Частичная стабилизация, — сказал Тим. — Грубо. Но лучше, чем ничего.

Херлинг перевела взгляд на картину за его спиной.

Тим проследил.

— Именно, — сказал он. — Если тело научить удерживать больше, чем оно создано удерживать, мы станем ближе к носителю, который не сломается.

* * *

В письме было написано:

«Здравствуйте, леди Юмаки. Надеюсь, у вас всё хорошо.

Рад сообщить, что недавно получил повышение и в честь этого устраиваю большую церемонию. Разумеется, без вас и вашей команды, спасших меня в пещере, я не оказался бы там, где нахожусь сейчас.

Поэтому официально приглашаю вас и любых двух спутников по вашему выбору, Именитых или нет, посетить торжество в качестве почётных гостей.

С нетерпением ожидаю вашего присутствия.

Искренне ваш,

Тим Крис, новоназначенный глава клана Крис».

Глава 9. Неделя перемен

Глава 9. Неделя перемен

Икс держал письмо за уголок большим и указательным пальцами, будто бумага была покрыта контактным ядом.

— Единственный вопрос… почему нет ни даты, ни места? Это загадка?

Мизуки подняла глаза и вздохнула, словно вспомнила о головной боли, которую считала прошедшей.

— Это не загадка, Икс. Это безопасность. Сначала нужно вписать имена тех, кто придёт.

Она постучала по пустому месту внизу пергамента.

— Здесь обязывающая клятва. Место откроется только тем, кто подпишется. А после подписи старый обряд проследит, чтобы ты явился.

— Значит, узы, — проворчал Икс, теперь глядя на бумагу ещё подозрительнее.

— Приглашение, — поправила Мизуки, доставая из кармана перьевую ручку. — Хотя среди Высших кланов разница невелика.

Икс скрестил руки.

— А если я уйду посреди церемонии?

Мизуки замерла. Перо зависло над листом.

Она моргнула, искренне озадаченная.

— Ты первый человек, которого я встречаю, кому вообще пришло такое в голову. Честно? Даже я не знаю. Никто не настолько безумен, чтобы проверять старые обряды.

— Нолл настолько. — Икс усмехнулся. — Спросим, хочет ли он?

— Сомневаюсь, — фыркнула Мизуки, оглядываясь на дом. — Он пойдёт только ради своей… штуки. На человека для бальных залов он не похож.

— Именно поэтому я и пойду, — прохрипел голос сзади.

Мизуки не успела обернуться.

В воздухе мелькнул розовый след. Не твёрдый предмет, а вязкий жгут Эмманиума, вытянувшийся, как живой воск. Он прошёл возле плеча Мизуки, собрался у письма и мгновенно затвердел в ладонь.

В слишком гладких пальцах было зажато перо.

Царап. Царап.

Конструкт с нетерпением вдавил перо в пергамент, оставляя угловатые буквы. Потом отпустил ручку прямо в руки Икса, отскочил к Ноллу, как натянутая резина, и исчез.

Мизуки уставилась на подпись.

Чернила ещё блестели во влажном сером свете.

Нолл.

Она нахмурилась, разглядывая слово.

Оно напоминало алтавийский термин — ноль, пустоту, ничто.

В Алтавии кринденский еретик по определению был Безымянным.

Дать себе имя означало первым делом отвергнуть этот приговор.

Нолл посмотрел на себя и выбрал Ничто.

Икс почесал голову, разглядывая ручку.

— Ну тогда, полагаю…

Он перехватил её и вывел рядом с рваной подписью Нолла простой резкий «X».

Перо перешло Мизуки.

Она смотрела на пергамент.

В животе осела тяжесть.

Церемония нового главы клана.

Там будет отец.

Геничиро.

И, возможно…

Белла.

Кулак Мизуки сжался, ногти впились в ладонь.

Холодное плечо.

Письма без ответа.

То, как её первая и лучшая подруга посмотрела прямо сквозь неё.

За десять лет писем без ответа она заслужила хотя бы один ответ.

Если Белла придёт, Мизуки его заберёт.

Перо коснулось бумаги.

Имя она не написала.

Вырезала.

Мизуки Юмаки.

— Готово, — прошептала она.

Как только чернила легли, бумага зашипела.

Три имени, Нолл, Икс, Мизуки, не высохли.

Растворились.

Чёрные чернила превратились в жидкий дым, закружились по странице и собрались заново в острые кристаллические буквы со слабым синим свечением.

Через неделю. Кристальный Шпиль. Пиршественный зал клана Крис.

Мизуки прочитала дважды.

— Через неделю…

Она подняла глаза.

На крыльце Икс снова тренировался.

Двигался в тех формах, которые она узнала ещё в первый день. Конечности выворачивались под неправильными углами. Голова смотрела в сторону от собственных ударов. Всё тело двигалось рваным ритмом марионетки, у которой перерезали нити.

За ним, у сада, Нолл поливал ряд странных фиолетовых трав. Лейка парила рядом на конструкте из Эмманиума.

На Нолле было обычное длинное пальто. Масло. Обгоревший подол. Запах меди.

Мизуки сжала переносицу.

Пальто Нолла пережило огонь, жир, кровь и, по всей видимости, любую попытку стирки.

В Кристальный Шпиль оно не войдёт.

— Нас сожрут живьём, — пробормотала она, убирая письмо. — Нужны костюмы. Я знаю одно место…

— Хорошо. Когда идём? — спросил Икс, вытирая пот.

Нолл уже подошёл сзади.

— Мы? Все трое? — Мизуки посмотрела на них.

— Проблема? — Нолл наклонил голову.

— Да, есть. Мы оставим Форпост без охраны? Дорога долгая. Нельзя оставлять его пустым на столько времени.

Нолл засунул мизинец в ухо.

— У нас есть оборонительные системы.

Икс зевнул и потянул руки.

— И вообще, кто поедет отдыхать на «проклятый» форпост на краю Алтавии, где живут Иномирные звери?

Зевок перешёл в ленивую улыбку.

— Не самый популярный курорт.

Нолл вытащил палец, осмотрел жёлтую серу на кончике и сдул, как пыль.

Мизуки заставила себя не смотреть.

И этот человек ел горелые яйца так, будто сидел с королём.

— Если говорить реалистично, Икс, слухи профессионалов не останавливают, — сказал Нолл.

Он повернулся к Мизуки и вытер руку тряпкой.

— Но не переживай. Вломиться сюда не способен никто. Даже если сам Лоран Феррум возьмёт молот и придёт к двери.

Мизуки моргнула.

Лоран Феррум?

Имя весило много, хотя он был всего лишь членом клана Феррум, даже не наследником.

Ломатель.

Человек, которого капитаны нанимали, когда хотели узнать, безопасны ли их стены.

Он входил в крепости, избивал всех внутри и оставлял на столе капитана записку с замечаниями.

Ни одного провала.

Среди знати ставки делали не на то, сможет ли Лоран войти, а на то, сколько минут ему понадобится.

Поговаривали, стены он ломал не только за монету.

Ему это нравилось.

Болезненно нравилось.

Нолл только что сравнил дверь форпоста с Лораном Феррумом и говорил так, будто ему скучно.

— Ладно, — вздохнула Мизуки, сдаваясь.

С ним невозможно спорить.

— Пойдём за костюмами.

Дорога в торговый квартал прошла в удушающей тишине. Мизуки репетировала осанку, пока Икс спал, а Нолл смотрел на город из окна.

Когда они наконец вошли в «Мадам Вионне», воздух был густ от лаванды и горячего металла.

Колокольчик прозвенел.

Трое портных налетели на них, как голодные ястребы.

— Леди Юмаки! — ахнула главная портниха.

Улыбка дрогнула при виде двоих мальчишек позади.

Икс разминал плечи, совершенно не беспокоясь.

От Нолла слегка пахло медью, подол пальто был обожжён.

Нос портнихи сморщился.

Она посмотрела на Мизуки и заговорила тише, укоризненно.

— Миледи, с вашей стороны столь щедро наградить своих… Безымянных… приличной одеждой, но эта сажа…

— Просто подберите им костюмы, — вздохнула Мизуки, уже уставшая. — А мне платье. Такое, чтобы не кричало «Юмаки», но и не выглядело так, будто я прячусь.

Следующие два часа Мизуки прожила в круговороте бархата, шёлка и страдания.

Каждый раз, выходя из примерочной в новом платье в поисках хоть какого-то одобрения, она получала ровно одно и то же.

Мизуки крутанулась в тёмно-изумрудном платье.

— Тебе идёт, — сказал Икс, почёсывая шею.

— Жизненно важные органы прикрыты достаточно, — добавил Нолл со скрещёнными руками.

Она вышла в багровом платье с серебряной вышивкой.

— Тебе идёт, — повторил Икс.

— Ткань выглядит прочной, — отметил Нолл.

Мизуки хотелось закричать.

Пока она страдала, портнихи утащили Нолла в боковую комнату на то, что назвали «экстренным вмешательством в состояние кожи».

Поскольку Алтавия не одобряла неестественные инструменты, портные полагались на агрессивную быстродействующую алхимию.

Мизуки услышала шипение вяжущих составов.

Потом приглушённое рычание, когда мазь сняла с Нолла недели жира, сажи и засохшей крови.

Когда занавес наконец отдёрнули, Мизуки перестала дышать.

Даже Икс перестал улыбаться.

Грязи не было.

Бледная кожа.

Острые скулы.

Пепельно-светлые волосы, которым портнихи силой придали форму.

Несколько дней Мизуки видела грязь, пальто, трость, перчатку.

Лицо под всем этим выглядело неприлично дорогим.

— Я бы человека убила за волосы такого объёма, — пробормотала главная портниха, промокая слезу. — За индивидуальную подгонку даже денег не возьмём. Я просто не могла дальше смотреть, как такое красивое лицо губят тряпьём.

Нолл на портниху не смотрел.

Он смотрел в зеркало в полный рост.

Руки дрожали.

Нолл подошёл ближе.

— Я похож на куклу, — прошептал он.

Пальцами ущипнул незнакомый манжет так, будто ткань его испачкала.

Дыхание запотело зеркало, исчезло, снова запотело.

— Снять.

Икс подошёл и тяжёлой ладонью хлопнул Нолла по идеально подогнанному плечу, разрушая оцепенение.

Потом посмотрел на Мизуки и тихо рассмеялся.

— Надо было идти сюда за день до бала, а не за неделю. Ни единого шанса, что он сохранит такой вид семь дней.

Мизуки моргнула.

— Да, моя ошибка. Может, и к лучшему.

Нолл оторвался от зеркала и пошёл к прилавку платить за платье Мизуки и их костюмы.

Когда он передал тяжёлый кошель с золотом и серебром, на новом аристократическом лице появилась болезненная гримаса.

Накопления таяли.

К моменту возвращения солнце уже стояло высоко.

Икс сразу снял новый пиджак, аккуратно положил на стул и развалился в траве греться на солнце.

Нолл уже сменил костюм обратно на удобную обгоревшую одежду и методично поливал ряд фиолетовых трав форпоста.

Мизуки стояла посреди тренировочного двора и пыталась колдовать.

Тр-р-р.

Искра молнии захлебнулась и умерла в земле.

Ш-ш-ш.

Пятно инея растаяло прежде, чем успело стать кристаллом.

Она стиснула зубы и влила больше маны в ладони.

Ничего.

Энергия утекала, как вода через разбитую вазу.

Мизуки посмотрела на мальчишек.

Икс тихо храпел.

Нолл напевал под нос, снимая с растения мёртвый лист.

Они были так спокойны.

Просто существовали.

Мизуки перестала пытаться.

Прошагала к грядкам и накрыла травы тенью.

— Тренируй меня!

Нолл даже не поднял глаз. Только поправил наклон лейки.

— Зачем ты хочешь тренироваться?

— Чтобы получить Нексус-Блейд.

— Отказываюсь.

Нолл плавно перешёл к следующему растению.

— У тебя ещё две попытки. Выбирай слова осторожно.

Кулаки Мизуки сжались.

— Я хочу, чтобы меня уважали. Когда войду на этот бал, я хочу, чтобы они посмотрели на меня и…

— Почему ты хочешь, чтобы тебя уважали? — перебил Нолл.

— Какая вообще разница?! — заорала Мизуки.

Голос ударился о каменные стены форпоста.

— Я хочу! Поэтому и прошу!

Нолл наконец перестал поливать.

Поставил лейку.

Встал.

Вытер испачканные землёй руки о штаны.

Посмотрел ей прямо в глаза, будто взгляд снимал слой за слоем её аристократический гнев.

— Слушай. Мы можем делать это всю неделю, и ты не нанесёшь ни одного удара. Я настолько упрям. Я не остановлюсь, пока не пойму, что именно тобой движет. Осталась одна попытка.

Мизуки застыла.

Стоя в грязи, она была выше Нолла на целую голову.

Никогда ещё не чувствовала себя настолько маленькой.

Отец.

Белла, смотрящая сквозь неё.

Лавка портнихи, где Мизуки пыталась купить личность шёлком.

Плечи опустились.

— Я хочу оправдать собственное существование.

Нолл чуть склонил голову.

— Зачем? Ты второй ребёнок одного из самых могущественных глав кланов в истории. Тебе ничего не требуется оправдывать.

— В этом и проблема, — прошептала Мизуки, и голос треснул. — Люди смотрят на меня и видят только его дочь. Я хочу быть собой. Хочу выйти из его тени как Мизуки Юмаки.

Тишина повисла между ними.

Тогда Нолл улыбнулся.

Поднял руки и начал хлопать.

Медленно.

Намеренно.

— Хороший ответ.

Он достал из пальто чистый блокнот и ручку и бросил ей в грудь.

Мизуки едва поймала.

— Я помогу. Начинаем сейчас.

Она посмотрела на блокнот.

— Что это? Заклинания?

— Планирование. Представь, что лежишь в кровати. Только проснулась. Запиши точно, что делаешь дальше.

Мизуки нахмурилась и щёлкнула ручкой.

— Я… встаю и одеваюсь.

Нолл выхватил лист из рук, разорвал пополам и бросил клочки за плечо.

— Слишком расплывчато. Ты действуешь на автомате. Ещё раз.

— Переворачиваюсь к правому краю кровати, — огрызнулась Мизуки, яростно записывая на новой странице. — Сначала спускаю правую ногу. Потом левую. Переношу вес на пятки. Встаю.

— Лучше.

С травы поднялся Икс. Потянул плечи до хруста, затем размял пальцы.

— Ладно, — ухмыльнулся он, выходя во двор. — Продолжай писать, принцесса. Теперь ты распишешь бой вплоть до угла кулака.

Икс опустился в пугающе низкую стойку.

— И делать это будешь, пока я пытаюсь снести тебе голову.

Глава 10. Тишина и гром

Неделю спустя.

На фоне Кристального Шпиля каждая карета внизу казалась чем-то временным.

Синий кристалл и белый камень закручивались вверх, пока вершина не исчезала в ночи. Свет горел внутри сооружения, а не на нём. Тысячи магических ламп превращали всю башню в маяк для каждого, кто был достаточно богат, чтобы получить приглашение.

Мизуки стояла у подножия лестницы и прокрутила плечо.

Боль ответила сразу из трёх мест.

— После вашей тренировки у меня до сих пор всё тело болит.

— Боль хороший учитель, — сказал Икс.

Она посмотрела на него.

Чёрный костюм потребовал труда. Больше, чем вообще должна требовать ткань вокруг одного человека. Он скрывал достаточно массы Икса, чтобы тот выглядел официально, пока не начинал двигаться.

Свой спор с портными Нолл проиграл. Воротник сидел слишком близко к горлу, пиджак тянул плечи, а перчатку на левой руке он поправил уже шесть раз с момента выхода из кареты.

Мизуки проверила в маленьком зеркале поля шляпы, затем платье.

Серебряное.

Длинные рукава.

Кисти закрыты.

Ничего настолько свободного, чтобы зацепиться в драке, если вечер решит стать идиотским.

Хорошо.

Троица подошла ко входу, где дорогу перекрывал страж. Крупный мужчина в парадной одежде, скроенной так, чтобы в ней можно было и сражаться, и стоять на великом торжестве.

Мизуки остановилась.

Поверх формальной одежды страж носил полированный железный нагрудник.

Феррум.

Их герб был в центре.

Почему стражи Феррум работали на церемонии Крис?

— Имена? — спросил он, открывая папку и перебирая страницы.

— Мизуки Юмаки.

Она указала на себя.

— Икс.

Жест в сторону Икса, который разглядывал Шпиль, явно очарованный величием сооружения.

— И Нолл.

Она указала на Нолла, который сейчас сражался с собственным костюмом, потому что тот был слишком тесным.

Страж перебрал бумаги и фыркнул. Поднял глаза на Нолла и Икса.

— А, так это вы те двое Безымянных, о которых говорил Великий магистр Крис.

Он захлопнул папку.

— Не думал, что он и правда вас пригласит.

Страж отступил в сторону со странной улыбкой.

— Прошу. Входите и наслаждайтесь.

Мизуки прошла внутрь. Каблуки отстучали по полу.

Внутри не было великой лестницы. Только круглая палата из гладкого белого камня, уходившая вверх в темноту.

В центре ждала шестиугольная платформа из чёрного обсидиана, окружённая зазубренными синими кристаллами. Те гудели слабым ритмом.

— Нарядно, — пробормотал Икс, осматривая гладкие стены в поисках скрытых турелей или ловушек.

Нолл архитектуру проигнорировал и сразу подошёл к краю платформы. Присел, сощурившись на светящиеся минералы. Ткнул один пальцем, потом поскрёб ногтем.

— Высокосортный манакварц, — пробормотал он разочарованно. — Обычная проводящая решётка. Скучно.

— Вставай, — прошипела Мизуки, шагнув на обсидиан. — И перестань царапать кристаллы.

Стоило всем троим оказаться на платформе, как кристаллы вспыхнули.

Звук поднялся до визга.

Платформа выстрелила вверх.

Мизуки напрягла ноги, ожидая, что подъём придавит к полу.

Ничего.

Мир снаружи размазался серой полосой камня на скорости, от которой желудок должен был остаться где-то внизу.

Она чувствовала только лёгкую вибрацию.

— Гасители инерции, — присвистнул Нолл, стоя совершенно прямо, пока стены летели мимо. — Дорого.

Через несколько мгновений платформа замедлилась и остановилась.

Стены исчезли.

Вместо них небольшая закрытая прихожая, где не было ничего, кроме огромных двустворчатых дверей.

Мизуки проверила шляпу в отражении компактного зеркала. Ровно. Поправила выбившуюся прядь, вдохнула и посмотрела на мальчишек.

Икс проверял костюм, убеждаясь, что тот не мешает двигаться.

Нолл смотрел на двери.

Не моргал.

Как будто ждал, что дерево сознается.

На лбу появилась одна капля пота. Он раздражённо стёр её рукой в перчатке.

Похоже, даже его двери беспокоили.

Мизуки выпрямила спину. Подбородок выше. Плечи расслаблены.

Надела на лицо вежливую аристократическую улыбку.

Броня на вечер.

— Мизуки, — тихо позвал Икс. — Не защищай нас.

— Что?

Она повернулась, маска на секунду слетела.

— Он имеет в виду, что тебе не стоит рисковать своим положением ради таких Безымянных, как мы.

Нолл вздохнул и наконец оторвал глаза от дверей.

— Если кто-нибудь попробует что-то сделать с нами, не вмешивайся.

Он сжал левую руку в перчатке.

— Мы уже говорили об этой… вещи.

Так диктует логика.

Нолл мог превратить в арифметику почти всё.

Для всех, кроме себя.

Мизуки замялась.

Она не знала, сможет ли выполнить это.

— Икс… — Нолл повернулся к крупному мужчине. — К тебе тоже относится. Ни один из вас не должен сжигать себя ради меня.

Икс не посмотрел.

Поправил запонки. Челюсть была жёстко сжата.

Мизуки знала это выражение.

Оно прятало ту же неуверенность, что жила в ней.

— Пойдём уже, — пробормотал Икс и шагнул к двери.

Массивные дубовые створки застонали, словно по команде.

Распахнулись внутрь не от рук, а от скрытых механизмов.

Тишина прихожей разбилась мгновенно.

Сначала звук.

Нарастающие струны живого оркестра.

Звон хрустальных бокалов.

Глухой рёв тысячи разговоров.

Потом свет.

Золотое сияние хлынуло из кристальных люстр размером с карету и на миг ослепило.

И наконец запах.

Жареная оленина.

Дорогие духи.

Металлический привкус магии.

Они вышли на балкон над Большим залом.

Внизу колыхалось море знати в ярком шёлке и строгих костюмах.

У входа стоял мужчина в красном сюртуке с золотым жезлом. Дважды ударил им по полу.

Тук. Тук.

Музыка не прекратилась, но ближайшие разговоры стихли.

Глашатай развернул свиток. Усиленный магией голос прогремел над залом.

— Представляем! Из клана Юмаки… леди Мизуки Юмаки!

Мизуки вышла вперёд и безупречно присела в неглубоком реверансе.

Вежливые аплодисменты прокатились рябью. Несколько голов повернулось, отмечая дочь одного из десяти изначальных кланов.

Глашатай снова посмотрел в список.

Замер.

Прищурился на бумагу, потом на двоих мужчин позади неё.

Один великан в чёрном костюме.

Второй, растрёпанный, в перчатке, будто его сюда притащили силой.

Глашатай прочистил горло.

Усиление магией поймало и заминку.

— И… её гости.

Слово пришлось выдавить.

Он нахмурился, читая имена как оскорбления.

— …Икс и Нолл из Форпоста 404!

Музыка не прекратилась.

Аплодисменты умерли сразу.

Сотни глаз поднялись наверх.

Кто-то нахмурился.

Другие наклонились к соседям.

Нолл будто не заметил тяжёлой тишины. Перегнулся через перила, принюхался и с отвращением зажал нос.

— Морепродуктами пахнет, — прошептал он Иксу.

— В чём дело?

Тяжёлый голос прошёл по залу, разрезая шёпот.

Толпа разошлась перед фигурой, как вода.

Мизуки узнала сразу.

Икс рядом напрягся.

Нолл смотрел, даже не моргая.

Тим Крис.

Великий магистр подошёл к Глашатаю, забрал золотой жезл и дважды ударил о пол.

— Я не потерплю неуважения к моим гостям.

Усиленный голос Тима прокатился по залу и убил каждый шёпот.

— Леди Юмаки и её Безымянные спасли мне жизнь. Такова правда.

Глашатай держал жезл обеими руками. Костяшки побелели.

Тим повернулся к Мизуки. На лице та же непроницаемая вежливая улыбка.

— Леди Юмаки, прошу, не обращайте внимания и наслаждайтесь праздником.

Он слегка склонил голову.

По толпе прошла ударная волна.

Тим развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа.

Аплодисменты вспыхнули рядом с ним и покатились по залу, пока тот не вспомнил, что ему полагается делать.

Мизуки выдохнула и пошла вниз по лестнице, в толпу Именитых.

Она оглядела зал.

Большинство даже не принадлежало к изначальной десятке.

Просто ветви.

Появившиеся потому, что один из наследников получил новую технику и захотел отделиться.

Ветви любили слово «независимость».

Изначальные кланы всё равно оплачивали лестницы.

Справа Мизуки заметила несколько фигур с блокнотами. Глаза метались по залу, как у ястребов. Они яростно писали, почти не глядя на бумагу.

На воротниках вышит знак:

Серебряное Перо.

Клан Каролус.

Искали сведения и скандалы, как всегда.

Если Каролус поймает Нолла на ереси, заголовок попадёт в Совет раньше десерта.

Мизуки оглянулась.

— Икс, проследи, чтобы Нолл не…

Замолчала.

Икс был прямо за ней. Напряжённый.

Нолла не было.

Прежде чем Мизуки успела запаниковать из-за исчезновения, голос Глашатая снова прогремел над залом.

Но теперь он не просто прочёл имя.

Трижды ударил жезлом.

Зал замолчал.

— Всем встать! — приказал Глашатай.

И встали.

Даже самые пьяные дворяне поспешили на ноги.

Даже шпионы Каролус перестали писать.

— Представляем Патриарха клана Юмаки. Короля Дикой Природы…

Глашатай глубоко вдохнул.

— Лорд Сатору Юмаки!

Аплодисменты ударили громом. Все ладони били в одном жёстком ритме.

Музыка исчезла под ними.

Вошёл высокий черноволосый мужчина.

На толпу не смотрел.

Смотрел сквозь неё.

Двигался с грацией короля, уверенного, что земле повезло быть под его ногами.

— И его наследник, — продолжил Глашатай. — Защитник Запада. Избранник Тумана. Геничиро Юмаки!

Рядом с Сатору выступил молодой мужчина.

Красивый. Острый.

Серебро Юмаки он носил с уверенностью, превращавшей украшение в броню.

Геничиро улыбнулся и помахал толпе.

Аплодисменты каким-то образом удвоились.

Икс стоял с руками в карманах и наблюдал.

Посмотрел на отца.

На сына.

Потом на Мизуки, которая словно становилась меньше.

У неё то же Имя.

Те же цвета.

Но когда вошла она, зал едва прошептал.

Когда вошли они, зал затрясся.

Икс тихо фыркнул.

— Значит, ненавидят не клан…

Он покосился на неё.

— Только тебя. Почему?

— Потому что они успешнее меня…

Мизуки фыркнула.

— Вот и всё.

Аплодисменты едва успели стихнуть, когда Глашатай заговорил снова.

Настроение бала сменилось с почтения на угрозу.

— А теперь следующие почётные гости! — прогремел он. — Вы их знаете! Вы их чтите! Бич Криндена, палачи предателей. Охотники на магов!

Он позволил паузе повиснуть, нагнетая ожидание.

— Представляю главу клана Персиваль. Бога Войны…

Мизуки напряглась.

Она узнала титулы.

— Торус Персиваль!

Зал взорвался.

Люди встали. Некоторые закричали имя ещё до того, как Глашатай закончил.

В двери вошла гора в человеческом облике.

Полуночный чёрный костюм.

Лицо темнее ткани.

Он выглядел не гостем на празднике.

Командиром, осматривающим поле боя.

Позади скользнула фигура в строгом изумрудном платье.

Улыбалась.

Махала всем.

Глаза не улыбались.

— И его дочь, — продолжил Глашатай, — ныне занимающая третье место в Рейтинге Поколения, утверждённом Советом… Серебряный Коготь, Белла Персиваль!

Икс посмотрел на Торуса, на Беллу, обратно.

Та же челюсть.

Те же глаза.

То же выражение человека, проверяющего помещение на слабые места.

— Материнские гены даже не пытались сопротивляться, — пробормотал он.

Посмотрел на Мизуки.

Та застыла, глядя прямо на Беллу.

— Эй.

Икс встряхнул её.

Мизуки резко моргнула и вернулась в зал.

— Ты в порядке?

— Мне надо идти.

Она оставила Икса одного.

Через секунду голос Глашатая снова разнёсся над аплодисментами.

Белла остановилась и резко посмотрела на него, явно раздражённая тем, что её момент прервали ради нового гостя.

— …Вы её знаете! Вы её любите! Представляю Богиню Красоты! Пятое место в Рейтинге Поколения… Элара Вейн!

Толпа взорвалась ещё громче, чем для Персиваль.

Почти безумие.

В зал вышла потрясающая женщина с волосами цвета моря. Платье переливалось, как океан, под цвет глаз.

Она улыбалась и махала, купаясь в свете.

Дворяне едва не валили друг друга, лишь бы лучше увидеть.

Икс был единственным, кто не смотрел на Богиню Красоты.

Он смотрел на Беллу.

На миг верхняя губа Беллы оттянулась.

Потом кривая улыбка вернулась.

Торус даже не признал происходящее существующим.

Продолжил идти вперёд как таран, разрезая толпу и оставляя дочь одну в тени Элары.

— Ну-ну… — вздохнул Икс.

С губ сорвался сухой смешок.

— Не всё гладко в раю.

Глава 11. Четыре из пяти

Западный зал опустел ради церемонии.

Нолл держался одним плечом ближе к кристальной стене и уходил глубже на территорию Крис. Где-то позади оркестр бала превратился в вибрацию под ногами.

— Значит, — саркастический голос прозвучал прямо у него в черепе, — если я правильно понимаю, ты считаешь, что бластер лежит в кабинете главы клана?

Нолл не остановился, но оглянулся через плечо.

Молодая женщина в неоново-розовом и фиолетовом проплыла сквозь колонну за ним.

Реагировал на неё только Нолл.

Эмма утверждала, что когда-то была человеком.

Он доверял этому утверждению меньше, чем ей хотелось.

Теперь она жила в протезе и называла себя его духом.

— Почему бы тебе не порыться у меня в голове, как обычно? — Ноллу не требовалось говорить вслух. — Ответ найдёшь быстро.

Улыбка Эммы стала шире.

— Ой-ой~ Так с матерью не разговаривают…

Нолл остановился.

Левая ладонь в перчатке сжалась.

Он один раз вдохнул и указал на поворот впереди.

— Если закончила мечтать, мне нужна помощь. Расположение и число стражей.

Эмма зависла, скрестив руки. Смотрела ожидающе, подняв одну бровь.

Челюсть Нолла напряглась.

— …Пожалуйста.

Улыбка вернулась.

— Хороший мальчик.

Глаз Нолла дёрнулся.

Эмма поплыла вперёд и прошла сквозь стену на углу, словно через туман.

Нолл ждал, считая секунды.

Через мгновение голос снова загудел в голове.

— У больших праздников есть преимущества. Этаж почти пуст. Два стража у двойных дверей в конце коридора. Обычные тяжёлые доспехи. Скучают. Любопытно, что ни один не из Крис. Оба из Феррум.

— Отлично…

Нолл поднял руку.

Заимствованная мана вспыхнула на пальцах. Не хаотическая энергия необученного мага, а структурированные геометрические линии света.

Он создал маленькую сферу.

Ярко-розовую.

Сейчас она была инертна. Просто сырая оболочка розовой маны.

Чтобы сделать её полезной, требовалось назначить свойства.

Нолл изменил параметры конструкта в голове.

Свойство первое: упругость.

Свойство второе: акустический резонанс.

Два свойства.

Всегда два.

Её правило.

Её поводок.

Нолл посмотрел на шар.

Нет.

Слишком просто.

Слишком послушно.

Он вдохнул, и вокруг сферы выросла тонкая наружная оболочка, похожая на клетку фонаря. От неё тянулась одна нить к маленькой петле в пальцах.

Сложный конструкт, но всё равно одна вещь.

Эмма наклонила голову.

— Что это?

— Лазейка, — ответил Нолл мыслью. — Или доказательство, что её нет.

Он дёрнул петлю.

Клетка распалась на дюжину мелких частей, которым по её правилам существовать не полагалось.

На одно сердцебиение они зависли в воздухе, идеально расставленные.

Потом испарились, как туман.

Осталась только исходная сфера, уже летевшая вперёд.

Перед ударом Нолл закрыл уши.

БАХ.

Шар ударился о стену с громкостью пушечного выстрела.

Стражи подпрыгнули и мгновенно выпрямились. Схватили копья и побежали к звуку, выкрикивая приказы.

Когда они завернули за угол, розовый шар уже исчез.

Эмма тихо засмеялась.

— Ой-ой~ Какая изобретательность с моими силами…

Она изобразила слёзы.

— Я так горжусь.

Нолл её проигнорировал.

Создал под сапогами плоский розовый диск в нескольких сантиметрах от пола, чтобы не слышно было шагов, и скользнул к двери.

У ручки остановился.

Без лишней секунды развеял диск и создал тонкий розовый стержень, который вогнал в замочную скважину.

Мысленная команда.

Состояние: жидкость.

Стержень расплавился и затёк в каждый паз и штифт замка.

Состояние: твёрдое.

Конструкт мгновенно затвердел, став идеальной копией ключа.

Нолл взялся за выступающий конец, повернул влево и почувствовал приятный щелчок отодвинувшегося засова.

Ручку он повернул рукой в перчатке.

Дверь открылась.

Навстречу вышел прохладный воздух с запахом старого дерева и пыли.

— Прямо как в старые времена… — напела Эмма за спиной. — А раз сегодня пир, потом можно и поужинать.

Нолл прислушался к движению за дверью и вошёл.

Кристаллические осколки были вмонтированы в стены кабинета намеренными узорами.

На полках лежали мерцающие камни, жеоды в форме звёзд и инструменты настолько тонкие, что могли исчезнуть между пальцами Нолла.

В центре стоял обсидиановый стол.

Бумаги делили поверхность с инструментами для обработки кристаллов.

Над столом драгоценные камни были вдавлены в нарисованное ночное небо.

Нолл всё проигнорировал.

Эмма внимательно рассматривала узор.

Улыбнулась и причмокнула.

— Очень интересно…

Глаз Нолла дёрнулся.

Не сейчас.

Тонкий розовый конструкт прошёл сквозь ящики, под мебелью, за полками.

Тим не мог носить бластер открыто.

Не здесь.

Не когда половина Совета внизу.

— Значит… вся операция основана на догадке? — Эмма схватила Нолла за плечи и прошептала в ухо. — Ты настолько отчаялся вернуть бластер?

Правая ладонь Нолла сомкнулась вокруг перчатки.

На секунду пальцы залезли под край, готовые сорвать протез.

Он остановился и отсчитал один вдох.

После того как весь кабинет был прочёсан, розовый конструкт свернулся обратно и сразу себя развеял.

— Бластера здесь нет…

Несколько секунд Нолл просто смотрел в пустоту.

Эмма похлопала его по спине с издевательским сочувствием.

— Не убивайся из-за него, Нолл. Всего лишь бластер.

Пауза.

На лице появилась жестокая улыбка.

— Хотя… он ведь был твоим, да? Единственной вещью, которая действительно принадлежала тебе?

* * *

VIP-зал Шпиля.

— Какая неосторожность, — тихо рассмеялся Тим, глядя на свой кабинет через кристаллическую передачу, висевшую над бокалом вина.

Мадам Херлинг сидела рядом и смотрела на проекцию с поднятой бровью.

— Не знала, что клан Крис умеет наблюдать через собственные стены. С каких пор у Шпиля такие возможности?

— Раньше не было, — ответил Тим.

Улыбка стала острой, когда на проекции Нолл вышел из кабинета.

— Внедрение этой системы было одной из причин, по которым я стал главой клана.

Тим перевёл взгляд на двоих в комнате.

Слева Иллиан Крис, громадный человек из одних мышц, голыми руками завязывал металлический прут в узлы.

Справа Лоран Феррум медитировал внутри круга кристаллов.

Тим посмотрел с одного на другого и улыбнулся.

— А эти двое — другая причина.

Он поднял бокал.

— Жаль, Совет не разделяет моего энтузиазма.

Мадам Херлинг покрутила вино. Тёмная жидкость ловила призматический свет передачи.

На экран она больше не смотрела.

Смотрела на Тима.

— Ты играешь опасно. Пригласил вора в собственный дом только ради того, чтобы посмотреть, как он провалится?

Она неопределённо махнула рукой в сторону мерцающего изображения Нолла, уходящего из кабинета.

— Следственное бюро провело глубокую проверку твоих гостей. Результат… тревожный.

Тим наклонил голову. Улыбка не изменилась.

— Насколько?

— Пустота.

Херлинг понизила голос.

— У капитана Икса послужной список начинается десять лет назад с пограничной стычки. А до того? Ничего. Ни записи о рождении. Ни клановой линии. Даже родного города нет. А мальчик, Нолл…

Она постучала пальцем по бокалу.

— Призрак. Мы проверили реестры рождения всех крупных городов, больничные журналы, записи приютов. Его не существует. Будто оба просто появились в действительности в тот миг, когда ступили на землю Алтавии.

— Ex nihilo, — прошептал Тим с настоящим восторгом. — Из ничего. Красивое понятие, правда?

— Это провал безопасности, — резко сказала Херлинг. — Люди не появляются без прошлого, если только кто-то, и кто-то очень могущественный, не потратил огромные силы на его стирание. Или если они вообще не из Алтавии. Возможно, даже не из этого мира.

Тим ответил не сразу.

Поднялся и подошёл к медитирующему Лорану Ферруму.

Кристаллы вокруг воина отозвались на приближение. Низкий гул перешёл в высокий стеклянный звон.

— Вы видите провал безопасности, мадам.

Тим поправил угол парящей жеоды у плеча Лорана.

— Я вижу пустоту. А природа пустоты не терпит. Она требует заполнения.

Он повернулся к передаче.

Теперь изображение было разделено.

С одной стороны запись раздражённого Нолла.

С другой тактические сводки по одновременным атакам на Геничиро, Казана, Ли и Элару.

— Именитые предсказуемы, — продолжил Тим уже клиническим, отстранённым голосом. — Они связаны наследием. Магия идёт по линии крови и традиции. Я точно знаю, как ударит Юмаки, потому что у меня тысяча лет боевых данных Юмаки. Но эти двое?

Он указал на пустой кабинет на экране.

— Переменные. Икс использует дисциплину, которой не должно быть у Безымянного. Нолл использует логику, которой не должно быть у ребёнка. У них нет истории, потому что они первые в своём роде.

— Именно это наш друг говорил про… — Херлинг запнулась. — Оружие Нолла.

Тим фыркнул.

— Друг? Так можно назвать человека, у которого нет собственного имени.

Херлинг пожала плечами.

— Не моя вина, что он так сопротивлялся… форматированию Сайласа. Теперь наш друг даже прошлой жизни не помнит.

Тим откинулся в кресле и быстро посмотрел на внутренний карман, где был спрятан бластер Нолла.

— Вот тебе и Охотник за Голосами. Маг разума, который убивает других магов разума, чтобы избавиться от конкурентов…

Тим погасил передачу.

Кабинет на экране провалился во тьму.

Он медленно и с удовольствием отпил вино. Вес оружия Нолла в кармане был приятной украденной тайной.

* * *

Другой VIP-зал.

Геничиро оглядывал комнату, заворожённый красотой помещений Шпиля.

И таких было много.

Этот, ко всему прочему, был уединённее остальных.

Идеальное место для разговора.

Геничиро повернулся к троим в комнате.

Казан.

Ли.

Элара.

Четыре из пяти.

До пятой добраться сложнее.

Казан прислонился к стене с закрытыми глазами. Не спал. Просто отдыхал.

Из клана Карю здесь был только он. Заодно представлял отца. У того были другие дела.

Ли разговаривал с Эларой.

Даже не флиртовал, как от него ожидалось.

На лице была настоящая тревога.

Элара больше не дрожала.

Даже смеялась над шутками Ли.

По её словам, на неё напали в тот же день, что и на Форпост Одиннадцать.

Машина-печь ударила, когда Элара гуляла по северной деревне.

Воды не осталось.

Каждый пруд заранее выпарили.

Она едва ушла и потом три дня провела под водой, только чтобы восстановить потерянную влагу.

Время. Окружение. Противник. Даже знание того, куда она пойдёт.

Дверь медленно открылась.

Вошла фигура в изумрудном платье, уже раздражённая.

— В чём дело? — рявкнула Белла.

Все сразу повернулись.

— Надеюсь, это важно. У меня есть дела.

— На тебя нападали? — спросил Геничиро, подходя ближе. — Примерно неделю назад. Нечто, способное нейтрализовать твои способности.

— А, вы об этом…

Белла покачала головой и оглядела всех.

Глаза остановились на Эларе.

— Слышала про скандал.

Она улыбнулась, скрестила руки и изобразила озабоченность.

— Весь клан Каролус пришлось удерживать силой, чтобы они не вынесли вас четверых в заголовок.

Белла фыркнула.

— По крайней мере я сохранила достоинство.

Ли ударил ладонью по столу.

Казан напрягся.

Улыбка Элары исчезла.

— И ты считаешь, что это делает тебя лучше остальных? — резко спросил Ли. — А почему тебя не атаковали? Может, ты и есть крот.

Лицо Беллы не дрогнуло.

Улыбка лишь стала острее.

— Беспочвенные обвинения. Особенно от главы нового клана. Сколько человек у тебя под началом? Ах да. Жирный круглый ноль.

Она посмотрела на Элару.

— А ты. Почему решила, что тайком выбираться на прогулку по деревне — хорошая мысль? Разумеется, на тебя нападут.

Повернулась к Казану.

— Для тебя слов нет. Ты, наверное, сам хотел, чтобы такое случилось.

Белла приложила руку к груди и подняла подбородок.

— Я, к примеру, не покидаю поместье Персиваль без серьёзной причины. Поэтому меня до сих пор не тронули.

— Поэтому ты в последнее время такая одинокая? — спокойно спросил Геничиро.

Рука Беллы один раз дёрнулась.

Лицо снова стало гладким.

— Прекрасно… Это тебя курица в клинке научила?

Белла пробормотала:

— Тебе повезло, что наши отцы друзья.

— А вы с Мизуки уже нет.

Голос Геничиро не изменился.

Замечание о Тэнгу он полностью проигнорировал, хотя тот уже кричал в ухе, требуя преподать ей урок.

— Почему?

Белла улыбнулась и посмотрела Геничиро в глаза.

— Кому до неё дело? Она не в Рейтинге, у неё нет Нексус-Блейда, и она застряла на краю Алтавии. Она ничто.

— Если именно по этим признакам ты судишь человека, то как человек ты провалилась, — ответил Геничиро и уже пошёл к двери.

Белла вздохнула.

— Если всё, я пошла.

Никого не ждала.

Быстро вышла.

* * *

Она шла по лабиринту западных коридоров Шпиля.

Он не имел права судить её за то, что она видела мир таким, какой он есть.

— Белла.

Тяжёлый строгий голос.

На плечо легла тяжёлая ладонь.

Она узнала сразу.

Отец.

Торус.

Белла обернулась. Улыбка на месте. Голос тяжёлый.

— Да, отец. Ты что-то хотел?

Она была расслаблена.

Старик давно миновал свой расцвет.

С тех пор как потерял жену.

Вопрос времени, когда отдаст ей место главы клана.

А потом…

— Я ухожу. Ты остаёшься здесь от моего имени…

Ответа он ждать не стал.

Развернулся и пошёл.

— Подожди! — позвала Белла.

Торус остановился, но не обернулся.

— А Узы Имени?

Торус вздохнул.

— Мне до них нет никакого дела.

И продолжил.

— Безумец… — пробормотала Белла.

Она двинулась дальше.

И остановилась как вкопанная.

Перед ней стоял Безымянный мальчишка в костюме, который активно с ним воевал.

Их глаза встретились.

Только на долю мгновения.

Потом оба пошли дальше.

* * *

То же место.

Эмма смеялась непривычно громко.

Настолько, что Ноллу почти показалось, будто её способен услышать кто-то ещё.

— Что смешного? — прошипел он.

— Это…

Она закашлялась от смеха.

— Просто… вы двое могли хотя бы поговорить!

Нолл попытался её игнорировать и продолжил путь.

Глава 12. Пусть победит тот, в чьих словах больше правды

Клан Фрэнсис расставил золото в восточном коридоре.

Не украшения. Людей.

Священные воины стояли у дверей их ложи в начищенных доспехах, положив ладони поближе к оружию, пока гости проходили мимо с вином и непринуждёнными разговорами. Мизуки держалась у противоположной стены.

Пальцы один раз коснулись полей шляпы.

На месте.

Дальше по коридору между колоннами собрались трое мудрецов Крис. Говорили слишком тихо, чтобы расслышать, но один всё поглядывал на лестницу, а другой сдавил ножку бокала двумя пальцами и сломал её.

Мизуки замедлила шаг.

Ладонь легла ей на плечо.

Она остановилась сразу.

— Ах, Мизуки. Дочь моя.

За спиной стоял Сатору и улыбался.

Сатору быстро оглядел её от шляпы до туфель. Чего бы он ни искал, увиденного ему хватило.

— Наша ложа в этой стороне.

Мизуки ещё раз посмотрела на мудрецов Крис.

Один уже заметил Сатору.

Разговор оборвался.

Мужчина со сломанной ножкой бокала поправил рукав. Другой чуть повернулся, так, чтобы колонна закрыла от Мизуки его губы.

Ничего не произошло. Именно так в Шпиле давали всем понять, что произошло что-то.

Ложа Юмаки находилась за дверью с резным изображением человека среди зверей и растений. Внутри кристальные стены Шпиля закрыли всем, чем только смогли. Лесные гобелены. Папоротники на стеклянных полках. Запах влажной земли и хвои вплели в воздух так настойчиво, будто кто-то решил доказать, что Шпиля здесь нет.

Дверь щёлкнула за спиной.

— Мизуки!

Через комнату метнулись серебро и белое.

Рука уже пошла к бите, прежде чем Мизуки узнала Геничиро.

Он обнял её.

Несколько секунд Мизуки не знала, куда деть руки.

В детстве Геничиро обнимал её часто. Где-то между детством и положением будущего главы клана Юмаки он перестал делать это там, где могли увидеть другие.

Теперь парадный камзол мялся о её плечо, а ему, похоже, было всё равно.

Мизуки обняла его в ответ прежде, чем та часть её самой, что вечно вела счёт, успела решить, не делает ли это кого-нибудь из них слабее.

— Ты цела. — Голос глухо упирался ей в плечо. — Слава Богине. Я, когда письмо получил, худшее подумал. Думал, тебя заставили написать его именно так.

Он отстранился и взял её за плечи.

Геничиро полагалось выглядеть собранным. Почти всю её жизнь он так и выглядел. Сейчас волосы были кое-как приглажены одной рукой, а взгляд всё возвращался к её лицу, словно в первый раз он что-то упустил.

— Я в порядке, брат. Форпост терпимый.

— Терпимый?

У него вырвался короткий смешок.

— Мы дважды теряли с тобой связь.

Он принялся ходить по комнате.

— Когда я послал ворона, видение оборвалось. Не померкло. Не прервалось. Исчезло. В один миг я смотрел его глазами, в следующий не было ничего. Потом картинка вернулась, а птица всё так же летела.

Живот Мизуки стянуло.

— То же самое случилось, когда прилетел твой ответ.

Комната Нолла. Его ровная уверенность, что она его не продала. Глаза и уши повсюду.

Она решила, что это угроза, принявшая вид уверенности.

Возможно, он просто описывал положение вещей.

Геничиро остановился.

— Новое платье?

Мизуки моргнула.

— Что?

— Тебе идёт. И со шляпой хорошо.

Она посмотрела на себя.

За платье заплатил Нолл. Они с Иксом всё равно оценили его одним словом: «Сойдёт». С таким воодушевлением обычно осматривают стену.

— Спасибо.

— Геничиро.

Голос Сатору оборвал момент.

Он сидел в высоком обсидиановом кресле у центрального стола. Вид у него был настолько усталый, что кресло казалось уже не церемонией, а необходимостью.

— Сядьте. Оба.

Мизуки устроилась на краю дивана. Геничиро встал рядом с Сатору, и всё, что мгновение назад было у него на лице, сложилось и исчезло.

Сатору положил обе ладони на стол.

— Сведения тайные. Геничиро был против того, чтобы посвящать тебя. Я решил иначе.

Геничиро не возразил.

— Одиннадцать дней назад Кринден прислал Машины, созданные как противодействие нескольким сильнейшим бойцам Алтавии. Нападению подверглись четверо из первой пятёрки.

Геничиро перечислил имена и рассказал, что произошло с каждым.

Одну Беллу Персиваль не тронули.

Мизуки услышала голос Икса прежде собственного.

Покажи доказательство. Что Кринден выставил идеальную меру против одного из наших лучших. Хоть что-нибудь.

Комната будто стала меньше.

— Значит, кто-то передаёт Криндену сведения.

Сатору промолчал.

Мизуки посмотрела на стол и разобрала задачу по частям.

— Слишком точное время. Они знали, кто и где будет. Знали способности, маршруты патрулей, места. Такого на улице не узнаешь.

Теперь Геничиро следил за ней.

— Им нужны были списки. Снаряжение. Расписание патрулей. — Мизуки подняла взгляд. — Доступ уровня генерала. Не ниже.

Бровь Сатору приподнялась.

— К тому же выводу пришли и мы.

Он откинулся на спинку кресла.

— Совет сейчас решает, кому первому положить руку на горло.

Потом всё его внимание остановилось на ней.

— Расскажи мне о мальчике. О Нолле.

Мизуки замерла.

— Этот разговор останется здесь, — сказал Сатору. — Совет твоего ответа не услышит. Мне нужно твоё суждение.

Одна десятая Совета хотела услышать её суждение.

Это должно было ощущаться повышением.

В Академии суждение падало сверху числами. Дома оно падало сверху местами в рейтинге. Номер Три. Номер Десять. Именитый. Безымянный. Достаточно сильный, чтобы тебя слушали. Достаточно слабый, чтобы тебя отодвинули.

Отец не спросил, какое место она занимает.

Он спросил, что она думает.

Отвечать оказалось куда труднее.

— Не сходится, — сказала Мизуки.

Сатору ждал.

— Во время нападений Нолл был со мной в пещере. Доступа к развёртыванию Форпоста Одиннадцать у него не было. И если он шпион Криндена, зачем ему меня тренировать? По такой логике я его враг.

— Ресурс в обмен на доверие, — негромко сказал Сатору. — Полезное вложение.

— Он живёт на окраине, Безымянный. Помогает детям.

— Хорошее прикрытие, — сказал Геничиро. — Шпион, похожий на шпиона, выбрал не ту профессию.

Мизуки повернулась к нему.

— Сведения не обязательно передавать, — продолжил он. — Их можно украсть. Купить. Увидеть чужими глазами.

Ворон.

Мизуки ничего не сказала.

Сатору поднял чашку.

— Ты говоришь, он нам не враг. А мой сын говорит, неизвестная сила дважды ослепила его зрение.

Он отпил.

— Не позволяй привязанности к приблудной собаке подменять суждение. Если мальчик невиновен, правда ему не повредит.

Он поставил чашку.

— Невинность, к несчастью, товар редкий.

Его взгляд не отходил от неё.

— Есть ещё что-то, о чём ты мне не сказала?

Вот оно.

Техника.

Оружие Нолла. Протез. Устройства в его комнате. Кринден пользовался техникой. Нолл пользовался техникой. Связь почти сама протягивала руку.

А Совету так нужен был виновный, что удобного ответа им бы хватило.

Если она расскажет о Нексус-Блейде внутри руки кринденского еретика, Нолл перестанет быть вопросом.

Он станет доказательством.

Вывод складывался слишком ровно. Кринден использует технику. Нолл использует технику. Кринден напал на Алтавию. Нолл живёт вне закона. Положи эти куски достаточно близко, и никто уже не спросит, соединены ли они вообще.

Отец отнесёт такой ответ в зал Совета и встретит девять серьёзных лиц. Клан Фрэнсис получит своего еретика. Клан Каролус — свою передовицу. Все разойдутся с облегчением: у проблемы появится имя.

И этим именем станет Нолл.

Мизуки посмотрела на руки Сатору у чашки. Эти руки подписывали приказы, которым подчинялись люди, никогда его не видевшие. Одно её предложение могло разойтись дальше любого удара, который она когда-либо наносила.

Впервые в жизни быть той, кому верят, ощущалось не победой, а местом над люком.

Не сгорай ради меня.

Мизуки медленно выдохнула через нос.

— Это всё, что я о нём знала, — сказала она ровно. — Больше мне ничего не известно.

Сатору изучал её.

Мизуки выдержала взгляд.

Его лицо не выдало ничего. То самое лицо, с которым он сидел за столом Совета и смотрел на карты битв, пока взрослые люди не начинали передумывать уже произносимые фразы.

Годами Мизуки старалась заслужить его взгляд, означавший: хорошо.

Теперь она использовала всё, чему он её научил, чтобы он не увидел, что именно она сделала.

Пульс бил громко.

Лицо оставалось спокойным.

Наконец Сатору улыбнулся.

— Хорошо. Можешь идти.

Он встал, передал Геничиро сложенный лист и вышел.

Мизуки осталась сидеть, пока дверь не закрылась.

Только тогда вдохнула нормально.

Ничто в комнате не отмечало случившегося. Чай всё ещё был тёплым. Лесной гобелен висел ровно. Кресло отца стояло точно там же.

За этой дверью она всё ещё была Мизуки Юмаки.

Внутри неё она только что посмотрела главе клана в глаза и потратила его доверие на Безымянного.

Разница помещалась в комнате, где этого никто больше не слышал.

Балкон обещал воздух, которого не допрашивал её отец.

Она вышла, ожидая услышать оркестр внизу.

Музыки не было.

Вместо неё по залу уже расходился шум.

* * *

Несколькими минутами ранее.

Икс нашёл самую тихую колонну в зале.

Всё равно было слишком шумно.

Духи, жареное мясо, вино и смех собрались под потолком Шпиля так густо, что даже дышать казалось дорого. Знать ходила между столами, не глядя на двери. Тарелки возвращались недоеденными. Бокалы меняли прежде, чем они успевали опустеть.

Икс смотрел, как мужчина оставил еды на целый день шахтёру.

Работник появился почти сразу, поднял тарелку и заменил её пустой, не прервав разговора гостя ни на миг. Другой вытер пролитое, чего сам гость даже не заметил.

Бал сам латал себя вокруг тех, кто имел значение. Тарелки исчезали. Бокалы наполнялись. Осколки убирали прежде, чем кому-то приходилось их обходить.

Икс видел города, устроенные так же. Только исчезали там не тарелки.

Разбитый Город вернулся без спроса.

Прежде чем его стали так называть, это был шахтёрский город. Знать наверху богатела. Безымянные внизу продолжали копать. Тела исчезали в шахтах так часто, что со временем люди перестали спрашивать, куда они деваются.

Потом пришли Звери.

Икс руководил эвакуацией. Богатые, расталкивая друг друга, лезли к повозкам, пока его солдаты удерживали улицу. Когда последняя повозка тронулась, Икс повернулся обратно, к Зверям.

Его люди повернулись вместе с ним.

Он приказывал им уходить, пока злость не добилась того, чего не сумел добиться чин.

Одного тела было достаточно в уплату.

А потом появился мальчишка с перчаткой, закрывавшей всю левую руку, и металлическим оружием, которому в Алтавии никто не знал названия.

Навести.

Синий свет.

Один Зверь перестал быть проблемой.

Нолл назвал оружие бластером.

Позже протянул Иксу руку и с тем спокойствием, с каким предлагают ужин, сказал:

— Я сожгу Алтавию до основания. Уничтожу Имена. И создам новую землю. Ради будущего, где все будут равны. Будущего, где никто больше не проживёт такую же мучительную жизнь, какую прожили мы, Безымянные. Ты меня понимаешь, верно?

Икс до сих пор не понимал, почему мальчик выбрал именно его, чтобы это услышать.

— Икс?

Голос Нолла вернул его в настоящее.

Мальчик стоял рядом. На лице опять было то терпеливое выражение, которое появлялось всякий раз, когда он ждал, что что-нибудь сломается. На толпу он больше не смотрел. Смотрел на Икса, чуть склонив голову, словно молча спрашивал, стоит ли «исправление» усилий.

Икс поправил стойку и шагнул на полшага вперёд, встав щитом между Ноллом и морем смеющейся знати. Ничего не сказал, только сильнее сжал ладонь и встретил пустые голубые глаза Нолла ровным взглядом, возвращая его на землю. Напомнил о договоре.

Последний раз.

— Хочешь что-нибудь поесть? — спросил Нолл, потом учуял запах и зажал нос. — Только не рыбу.

— Нашёл? — шёпотом спросил Икс.

Нолл покачал головой.

— Ясно… — Икс отвернулся, стиснув челюсть. — Чёрт. Извини.

— Не твоя вина, — сказал Нолл и двинулся вперёд. — Так будешь есть? Я голоден.

Икс хмыкнул.

— Я с этим живу уже как минимум полчаса.

Нолл улыбнулся.

— Тогда веди.

Икс повёл.

Они добрались до угла зала, где стоял одинокий стол. Подальше от всего. За колонной, чтобы никто их не видел.

— Ну, большего я и не ждал, — покачал головой Икс.

— Хоть какая-то приватность, — фыркнул Нолл.

— Насчёт этого не уверен.

Голос прозвучал за спиной.

Они обернулись.

Там стояли двое мужчин.

Один был больше похож на шкаф, чем на человека. На табличке у груди значилось: Иллиан Крис.

Второй был примерно одного роста с Ноллом и настолько низок по меркам клановых родов, что это само по себе бросалось в глаза.

На его табличке было написано: Лоран Феррум.

Икс посмотрел на них.

Это были единственные двое с табличками.

Словно кто-то очень хотел, чтобы окружающие знали, кто они.

Обвинение Иллиана пролетело через зал. Разговоры гасли ряд за рядом. Ближайшие дворяне сомкнулись вокруг стола, перекрыв путь к дверям.

— Нолл с Форпоста 404? Тебя обвиняют во взломе кабинета Великого магистра Крис.

Знать ахнула и подалась ближе.

Икс огляделся и заметил Мизуки вдали.

Покачал головой.

— У нас есть основания полагать, что ты шпион Кринденского альянса и пытался получить тайные сведения. Поэтому у тебя выбор: сразиться с нами и очистить своё имя либо сдаться, после чего тебя допросят.

Икс хотел встать между ними, но Нолл остановил его жестом.

— Вот потому я и не люблю слово «полагаем», — сказал Нолл. — В нём слишком много «полагаем» и слишком мало «доказываем». — Он осмотрел Иллиана сверху вниз. — Особенно у тебя. Доказательств ты не предъявил.

На миг повисла тишина.

Иллиан застыл, ошарашенный.

Икс ущипнул себя за переносицу.

А потом Лоран расхохотался.

— О, мы с тобой прекрасно поладим, — выговорил он между смешками.

— Доказательства нам не нужны. Если ты невиновен, Богиня улыбнётся тебе и снимет все обвинения.

Икс увидел, как губы Нолла стали жёстче.

— Значит, либо бой здесь, либо допрос? Если невиновен, меня отпустят? Тогда зачем драться?

Нолл начал загибать пальцы, пытаясь понять, как устроено их право.

— Бой просто ускоряет разбор обвинения. Победишь, и в твоих словах будет больше правды, — объяснил Иллиан.

Теперь он совсем похож на шкаф в очках. Профессор Шкаф.

Икс заставил себя вернуться к спору.

— Пустая трата сил.

Нолл протянул руки.

— Я не дерусь.

Лоран, до этого наблюдавший за ним с интересом, тут же этот интерес потерял.

Иллиан, похоже, такого не ожидал, но выглядел довольным.

— А твой друг? — спросил он, создавая кристальные оковы и защёлкивая их на Нолле. — Он попытался защитить обвиняемого. Справедливо будет заподозрить его в соучастии.

Он создал вторую пару и направился к Иксу.

— Да ты уже просто обвинениями швыряешься! — огрызнулся Икс, отступая.

Иллиан улыбнулся.

— И что? Если ты невиновен…

Его перебил треск кристалла.

Все повернулись на звук.

Нолл стоял без оков.

— Я хотел бы отозвать свой отказ, — спокойно сказал он.

Лоран снова поднял голову.

— Двое на двое, верно?

Нолл посмотрел на Лорана, расплывшегося в улыбке.

— Тогда будем драться.

Лоран подошёл к Ноллу почти вплотную.

— Я видел. — От его дыхания Нолл зажал нос. — Розовую штуку. Она разбила оковы, а ты ни единым мускулом не шевельнул. Никто бы не заметил, кроме меня.

Он хрустнул костяшками.

— Покажи. Хочу узнать, насколько она твёрдая.

— Лоран, — окликнул Иллиан. — Он мой противник. Мы это уже обсуждали.

Лоран поднял руки.

— Ладно, ладно…

Он отвернулся и пошёл прочь.

Через несколько шагов развернулся с ухмылкой, прыгнул и выбросил вперёд кулак цвета стали.

Розовый диск вспыхнул на пути и принял удар.

Все шарахнулись назад в ожидании ударной волны.

Её не было.

Сила удара дрожью вернулась в руку Лорана.

Он прижал её к груди, глаза расширились.

А потом засмеялся.

— Лоран! — крикнул Иллиан.

Лоран даже не взглянул на него.

Он смотрел на Нолла, который стоял так, будто ничего не произошло.

— Нолл… так тебя зовут? — Глаза у Лорана были дикие. — Запомню. И твоё Имя… и то, как я тебя изуродую.

— Прекратить. Все.

Тяжёлый голос прокатился по залу.

Вперёд вышел мужчина в золотом костюме. На груди был герб: божественная женщина благословляла меч героя.

— Кадин Фрэнсис, нынешний глава клана Фрэнсис, — шепнул Нолл Иксу на ухо. — Небесный Судья. По крайней мере, так его зовут. Фрэнсис — Суд. Совет решает. Фрэнсис выносит приговор.

Кадин оглядел четверых.

— Вижу, назрел бой. Я буду Судьёй.

Голос разнёсся над толпой.

— Во-первых, не здесь. У Шпиля есть собственные тренировочные площадки.

Он изящно махнул рукой, и бесчисленные дворяне потекли из главного зала.

— Во-вторых! — Ладонь поднялась. — Правила.

Жёлтая энергия окутала бойцов.

— Ни у кого из вас такого всё равно нет, но… Пробуждение Нексус-Блейда запрещено. Убийство запрещено. Всё остальное дозволено.

— Всё дозволено? — хихикнул Лоран. — От таких слов у меня аж вста…

Иллиан ударил его прежде, чем тот договорил.

Лицо Иллиана скривилось от отвращения.

Толпа поняла достаточно, чтобы отшатнуться.

Икс тоже.

Нолл просто шагнул вместе со всеми.

— Эй, Безымянный! — окликнул Иллиан. — Бойцы идут сюда.

Он указал на другой выход.

Нолл развернулся на пятке и направился к воротам, изо всех сил глядя только вперёд.

Тесный костюм заставлял его идти как пингвин.

* * *

Некоторое время они шли вместе, потом разделились у раздевалок.

Внутри стояли ряды оружия, скамьи, шкафчики и запасная боевая одежда. Часть комплектов выглядела просто как чёрные футболки. Ни снаряжения, ни доспехов.

Икс уже натянул один.

— Гибкие, — сказал он, отрабатывая движения длинным мечом. — Куда удобнее того, что было у нас.

Нолл тоже переоделся.

— Ожидаемо.

Он посмотрел вниз.

Под одеждой стояла маленькая коробка.

На ней записка.

«Покажи, как ты им пользуешься».

Нолл осторожно открыл крышку.

Там лежал его бластер, чище, чем он его помнил. Вокруг была завязана жёлтая лента.

Нолл достал оружие, провернул его в левой руке и засунул за пояс.

Кобуры не было.

Выбора тоже.

Они его скопировали.

Оставался один вопрос: поняли ли, что именно скопировали.

Эмма молчала.

Нолл прислушался и не услышал ничего.

— Не мог перестать обо мне думать?

Эмма возникла рядом.

— Польщена.

— Икс?

Икс перестал упражняться.

— Как думаешь, мне взять настоящее оружие?

Нолл подошёл к стойке и принялся внимательно осматривать одно за другим.

— Если поднимешь, — усмехнулся Икс.

Нолл улыбнулся.

— Для лука нужна сила. Арбалет подошёл бы, но перезарядить я его не смогу. Нужно что-нибудь легче килограмма…

По той же логике отпало ещё несколько вариантов.

Ни один не весил меньше килограмма.

Даже лёгкие шпаги.

Для любого в этом мире такой вес был ничем.

— Знаешь что, забудь.

Нолл отвернулся.

Эмма засмеялась ему прямо в ухо, и сделать с этим он ничего не мог.

Икс смотрел ему вслед.

* * *

В другой раздевалке Иллиан разминался, а Лоран сидел на скамье и не отрывал взгляда от своей руки.

— Не говори ничего странного, — произнёс Иллиан с явным осуждением. — Для кланов Феррум и Крис на кону и так слишком многое. Не заставляй Великого магистра Крис пожалеть об этой программе.

Лоран не ответил.

Медленно вдохнул.

Выдохнул.

— Ты когда-нибудь чувствовал, как против тебя используют твою же силу?

Иллиан усмехнулся.

— О чём ты? Это нелепо.

— А я вот только что почувствовал… — Лоран улыбнулся. — И мне понравилось! Я хочу ещё!

— Запомни. Я дерусь с мелким, ты с большим. — Иллиан потряс пальцем перед лицом Лорана. — Мы уже решили.

— Ладно…

Лоран закрыл глаза.

— Если большой не даст мне этого ощущения, я влезу в твой бой, хочешь ты того или нет.

Он поднялся.

Разница в росте Лорана не смущала.

— Как будто я позволю.

Иллиан отвернулся.

Лоран рассмеялся.

— Ответь мне, Иллиан. В чём удовольствие от боя, который ты заранее знаешь, что выиграешь?

Глава 13. Тяжёлый металл

Ложа над ареной.

— Зачем ты вернул ему оружие? — прошипела Херлинг.

Тим не удостоил её ответом и продолжил пить вино.

— Расслабься… оружие нам и не нужно. — Тим улыбнулся. — Только мозг изобретателя.

Дверь распахнулась.

Тим и Херлинг посмотрели на вошедшего.

Кларк Феррум занял собой весь проём. За его спиной в коридоре лежали трое солдат Крис.

Херлинг знала это лицо по досье Совета: Кларк Феррум, нынешний глава клана Феррум.

— Что это значит, Тим?

Под первым шагом Кларка в комнату скрипнул пол.

Тим отпил ещё.

— Понятия не имею, о чём ты, Кларк.

Он попытался отпить снова.

В следующий миг бокал уже разбился о стену, и по ней стекало вино.

— Это был мой любимый бокал…

Херлинг увидела движение Кларка.

Расстояние между ними она не увидела.

Сила Феррум требовала расплачиваться скоростью за массу. Кларк пересёк комнату прежде, чем вино успело сдвинуться.

— Слишком много высокомерия для человека, который лишь недавно стал главой клана.

Кларк смотрел на Тима сверху вниз, потом перевёл глаза на Херлинг.

— Ещё и при помощи чужеземки.

Тим положил на стол обломанную ножку бокала и вытер пальцы от вина.

— Говори что хочешь, Кларк. — Тим встретил его взгляд. — Сам Лоран согласился. И с каких пор тебя так волнует кусок металлолома?

В следующий миг Тим оказался прижат к стене, пальцы Кларка сомкнулись на его горле.

Тим даже не поморщился.

— Возьми слова назад! — рявкнул Кларк.

Слюна брызнула Тиму на лицо.

— Мадам Херлинг, прошу, не надо, — сказал Тим.

Кларк опустил взгляд.

У самого горла застыл кинжал.

Женщина уже была рядом.

Глаза Кларка сузились.

— Решила убить одного из Десяти? — усмехнулся Кларк. — Попробуй.

— Нападаешь здесь ты. — Херлинг улыбнулась. — Значит, это очевидная самооборона.

— Успокоимся. Оба, — сказал Тим. — Я понимаю, как ты любишь мальчика, Кларк. Но позволь ему испытать себя.

Хватка Кларка ослабла.

Тим тут же вытер лицо.

— Лоран не проиграет. Но сила, которую ты ему дал… вот настоящая угроза.

Тим улыбнулся.

Херлинг следила за его губами.

Кларк пришёл сюда из-за Лорана.

Об Иллиане он не сказал ни слова.

* * *

Ложа Юмаки.

Мизуки откинулась на диван, закрыв лицо ладонями.

— Значит, вот они, Нолл и Икс?

В голосе Геничиро слышалось некоторое осуждение.

Мизуки не отрывала взгляда от арены.

— Ну, теперь наша работа проще.

— Если они победят, обвинения снимут, верно? — Мизуки подалась вперёд.

— Не уверен… — Геничиро нахмурился. — Против них Лоран. Его всё-таки зовут «неофициальным Номером Шесть».

— Ты видел диск Нолла? Он остановил удар Лорана. Уверяю, я ни разу не видела, чтобы он ломался.

— Как скажешь, сестрёнка.

Геничиро посмотрел на арену.

Знать ждала крови.

Это было уже не столько испытание невиновности, сколько развлечение.

— Даже если они победят, толпе всё равно. Она поверит в то, во что хочет.

— А тогда весь смысл вот этого? — Мизуки указала на арену.

— Вот именно… — Геничиро потёр подбородок. — Только зачем здесь Иллиан?

— Кто? — Мизуки склонила голову.

— Иллиан Крис. Высокий, в очках.

Он дождался, пока она вспомнит.

— Тот, что бросил им вызов. Нынешний глава клана Крис ему благоволит, но я ни разу не видел, как он дерётся.

— Тут что-то не так. — Мизуки скрестила руки. — Похоже на подставу.

— Согласен.

Геничиро кивнул, потом посмотрел на неё.

— А почему розовое?

Она пожала плечами.

— У него и спроси.

Мизуки опустила взгляд к арене, где с противоположных сторон выходили четыре фигуры.

— Долго же они.

Она осмотрела огромный круг.

Для манёвров Нолла места было вдоволь.

Лоран и Иллиан стояли с одной стороны, Икс и Нолл с другой. Икс оказался напротив Иллиана, Нолл напротив Лорана.

Иллиан бросил на Лорана взгляд.

Тот вздохнул.

Они поменялись местами, встав напротив выбранных противников.

Икс вытащил длинный меч и покосился на Нолла.

— Бластером пользоваться не будешь, да? — прошептал он.

— Не доставлю ему такого удовольствия.

Нолл шагнул вперёд с пустыми руками.

— Что ж, начнём.

Иллиан поднял ладонь.

Мана хлынула наружу. Под рукой яростно закружились синие частицы и слиплись в гудящую сферу света.

— Сразу всерьёз, значит? — фыркнул Лоран со стороны.

— Хочу покончить быстро.

Иллиан направил ладонь на Нолла.

Сфера пульсировала, яркая и нестабильная.

Потом схлопнулась в один ослепительный луч.

Розовый диск возник в нескольких сантиметрах от лица Нолла как раз в момент удара.

Стадион затих.

Тысячи людей задержали дыхание, ожидая, пока рассеется пыль.

— Все хотят увидеть труп, — пробормотал Икс, крепче сжимая меч. — Правила запрещают убивать, но если жертва Безымянный, исключение найдётся.

— Вот потому он и целился в лицо, — прорычал Лоран, сжимая кулак.

Ни Икс, ни Лоран не двинулись.

Оба ждали, пока осядет пыль.

Иллиан закрыл глаза.

Хлопнул в ладоши. В тишине звук прозвучал резко и издевательски.

— Ну вот. Легко.

Розовая полоса прорезала воздух быстрее, чем кто-либо успел бы моргнуть.

Иллиан замер.

По шее потекло что-то мокрое и тёплое.

Он поднял руку.

Пальцы коснулись сырого мяса.

Уха не было.

Через секунду пришла боль.

Иллиан закричал, зажимая бок головы, кровь текла между пальцев.

Вся арена ахнула.

Выстрел пришёл из пыльного облака ровно в тот момент, когда оно осело.

Нолл стоял там совершенно целый. Даже одежда не подпалилась.

В руке светился длинный розовый лук.

Он мигнул и распался на свет.

— Придумай что-нибудь поумнее.

Икс улыбнулся.

Лук был чистым театром.

Нолл никогда не упускал случая усложнить жизнь другим.

Улыбка Лорана стала шире.

Он повернулся к Иксу.

Не в глаза.

На тело.

На мышцы.

На то, как он держит меч.

— Крупный, — выдохнул Лоран, и голос его опустился на октаву. — Плотные мышцы. Тяжёлые кости. Настоящая стена.

Он шагнул вперёд.

ТРЕСК.

Камень под сапогом пошёл паутиной.

— Мне понравится искать твои трещины.

От взгляда Лорана у Икса поползли мурашки.

Тот его измерял.

Лоран оттолкнулся.

Камень под ногой взорвался щебнем.

Он выстрелил вперёд, как ядро из пушки, замахиваясь.

Перед самым разгибанием руки кожа пошла рябью.

Кулак стал тускло-серым, металлическим. Тем же цветом, что его меч.

Икс ушёл в сторону.

Кулак Лорана встретил пустой воздух, но одной силы хватило, чтобы наружу рванула ударная волна.

Икс вдавил сапоги в землю и едва удержался против внезапного шквала.

Никакой магии.

Один кулак сдвинул воздух.

— А ты не хочешь встать смирно и принять меня, как хороший мальчик?

Лоран сменил стойку, на лице появилась разочарованная гримаса.

Икс ждать не стал.

Провернул бёдра и всей силой корпуса послал длинный меч вперёд.

Лоран не дёрнулся.

Просто поднял предплечье.

Кожа пошла рябью и мгновенно затвердела тем же тусклым металлом.

ЛЯЗГ!

Искры осыпали землю.

Клинок ударил по руке Лорана как по наковальне.

Ни царапины.

Лоран стоял и улыбался сквозь искры.

Прежде чем Икс успел отдёрнуть оружие, левая рука Лорана, тоже металлическая, метнулась вперёд и схватила острое лезвие.

Пальцы сжались.

Икс не мог выдернуть меч.

Лоран шагнул в открывшийся проём.

Отвёл свободный кулак и вбил его, как поршень, в центр груди Икса.

В миг удара отпустил меч.

БУХ.

Глаза Икса расширились.

Слюна брызнула изо рта.

Удар поднял его над землёй.

Он пролетел через арену и с грохотом врезался в каменную стену.

Икс оторвался от стены.

Ноги ещё дрожали.

Быстро проверил себя.

Рёбра целы.

Грудина цела.

Кроме дрожи и лёгкой боли в пояснице, всё было в порядке.

Он поднял взгляд.

Лоран стоял там и смотрел на правую ладонь со странной, почти ностальгической улыбкой.

— Маловато, чтобы я это почувствовал.

Лоран опустил руку и отвернулся, полностью вычеркнув Икса из внимания.

Посмотрел на другой край арены.

* * *

Там Иллиан и Нолл обменивались уже далеко не любезностями.

Кровотечение Иллиан остановил самым жестоким способом из возможных: вырастил зазубренный синий кристалл прямо в ушном проходе.

Лицо не изменилось.

Он продолжал стрелять.

Десятки кристальных копий и лучей рождались в воздухе и били по Ноллу под любым мыслимым углом.

Нолл лавировал сквозь град на розовом диске, режа траектории между лучами.

Лоран хихикнул.

Рванул к ним.

За спиной земля взорвалась щебнем.

Икс выругался и побежал следом, отчаянно стараясь не отстать.

Иллиан, полностью сосредоточенный на Нолле, почувствовал ладонь на плече.

По меркам Лорана нажим был лёгким.

Но так сжимать мог только один человек.

— Лоран… — процедил Иллиан. — Дерись со своим…

— Уйди.

Слово прозвучало плоско и окончательно.

Как захлопнувшаяся дверь.

Не просьба.

Приказ.

Иллиан оглянулся.

Глаза Лорана были широко раскрыты и пусты.

— А если откажусь?

Лоран не ответил словами.

Просто навалился.

Его вес вырос во много раз и весь пришёлся на одну ладонь.

Иллиан не успел закричать.

Лоран не остановился.

Ступил ему прямо на спину, как на ступеньку, и перешагнул через него.

Глаза были прикованы к Ноллу.

Лоран изменил вес и плавно встал в классическую боксёрскую стойку: левый кулак вперёд, правый у челюсти.

Нолл смотрел сверху со своего диска как раз в момент, когда Икс догнал их.

— Извини, здоровяк, — сказал Лоран почти шёпотом. — Ты плотный… но удар поглощаешь. Скучно.

Теперь он смотрел только на Нолла.

Лицо разрезала голодная улыбка.

— А эта розовая штука? Настолько твёрдая, что у меня кости завибрировали. Вот эту стену я хочу сломать.

Нолл нахмурился.

Наклонил ступни, поворачивая диск и уводя его назад, чтобы увеличить расстояние.

Чуть поднялся, поймав тёплый поток воздуха.

Лоран не двинулся.

Глаза метнулись влево.

Вправо.

Потом остановились на бёдрах Нолла.

— Ты не летаешь, — заметил Лоран уже клиническим тоном. — Ты дрейфуешь. Как лист по течению. Чтобы повернуть, тебе нужен импульс.

Икс бросился к открытой спине Лорана.

— Не игнорируй м…

БУМ.

Лоран исчез.

Он не развернулся к Иксу.

Даже не признал его существования.

Просто сбросил вес до обычного, взрывом оттолкнулся от земли и рванул вперёд, как пушечное ядро.

В пустой воздух позади Нолла.

Нолл проследил линию рывка.

Лоран предсказал дрейф.

Диск сам нёс Нолла туда.

В воздухе улыбка Лорана стала шире.

— Попался.

Кулак ушёл назад.

Между одним вдохом и следующим его плотность изменилась от пёрышка до свинца.

Диск выгнулся и поднялся щитом в нескольких сантиметрах от лица Нолла.

Удар не грохнул.

Он взорвался.

Сила кулака вспыхнула в воздухе и сорвала с щита ударную волну с металлическим визгом.

Нолла отбросило.

Ещё в воздухе он сделал жест.

Розовый диск под ним растёкся и раздулся толстой подушкой.

Нолл врезался в мягкую массу, отскочил и проскользил по камню, вместо того чтобы сломать позвоночник.

Наконец остановился.

Сталь в момент соприкосновения.

Нолл смотрел, как образуется кратер.

Масса изменилась, не отняв скорости.

Уравнение отказывалось сходиться.

Лоран рухнул на землю, сапоги перемололи камень в новый кратер.

Он схватился за правое запястье, с наслаждением ловя дрожь в костях.

Потом резко обернулся и начал искать взглядом ложи наверху, пока не нашёл человека, которого хотел.

Раскинул руки в гротескном театральном жесте.

— Смотри на меня, Кларк! Вот истинная сила Тяжёлого металла!

Голос надломился.

Рёв сорвался в отчаянный высокий крик.

— Ты мной не гордишься?!

Крик ушёл эхом в тишину.

Ноги Лорана подломились.

Он упал на одно колено.

Глава 14. Материнская любовь

Глава 14. Материнская любовь

Крик Лорана оборвался, и арена забыла, как шуметь.

Никто не потянулся за вином. Никто не смеялся. Несколькими рядами ниже кто-то так и держал обе ладони на полпути к неоконченному хлопку.

Пальцы Мизуки впились в кожу дивана.

Лоран выбрался из кратера, выбитого собственным телом.

Он заставил себя подняться. Тяжёлое дыхание срывалось во влажный хрип. Рубашка прилипла к коже, пропитанная холодным потом, но Лоран всё равно выпрямился.

— Я только вхожу в ритм. Посмотрим, выдержишь ли ты меня. — Лоран стёр пот с лица. В следующий миг под его сапогами вспыхнул синий круг.

Столб синего света рванул вверх, целиком поглотив Лорана.

— Жри, урод! — Иллиан стоял на другом конце арены, подняв одну руку. Кровь стекала по месту, где раньше было ухо. — Как ты посмел напасть на меня?!

Лоран вышел из угасающего света. От свежих ожогов на щеках поднимался дым.

— Так у тебя всё-таки есть яйца! Или ты просто настолько уверен, что победишь меня?!

— Они сильны, да. Но они поодиночке. Нолл и Икс — команда, — заметил Геничиро.

Мизуки смотрела, как Лоран выходит из синего света. Ожоги пересекали лицо. Он всё равно улыбался. У Иллиана не было уха, а он уже поднимал руку для следующего выстрела.

Мизуки встала.

Если эти двое могли продолжать бой, Белла Персиваль могла ответить на один вопрос.

Геничиро покосился на неё.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказала Мизуки. Голос не дрогнул. Она не стала ждать разрешения и вышла из ложи Юмаки. Она точно знала, куда идёт.

Десяти лет было достаточно.

На развилке Мизуки резко свернула, каблуки застучали по мрамору. Её целью был балкон. Единственное место, где ветер был достаточно громким, чтобы заглушить крики, а вид оставался достаточно ясным, чтобы видеть всё.

Она толкнула тяжёлые двери. Ночной воздух ворвался внутрь и вцепился холодом в кожу. Лунный свет разлился по камню, вытянув её тень в длинную дрожащую полосу на мраморе.

Терраса была пуста. Мизуки подошла к краю, обхватила ладонями холодное каменное ограждение и посмотрела вниз. Отсюда взгляд охватывал почти всю Алтавию.

Сначала она подняла взгляд. Сам Шпиль, поместье клана Крис, господствовал над северо-востоком, его кристальные линии резали небо.

Ниже, в укрытом сердце столицы, лежала внутренняя площадь. Соборы Фрэнсис, мастерские Фонг, архивы Каролус и лечебницы Гиппократа. Всё это стояло рядом, в безопасности и свете, защищённое чудовищами, живущими по краям.

А края были острыми.

На востоке поместье Юмаки исчезало в густых лесах, задушенных туманом.

На севере поместье Вейн смотрело на замёрзшие ледники и тёмный океан.

На западе, на самом нестабильном рубеже, крепость Карю стерегла границу с Кринденом, словно спящий вулкан, готовый проснуться.

На юго-востоке золотые дюны пустыни Феррум тянулись до горизонта. Там были только беспощадное солнце и песок.

И наконец, на юге, над изломанным силуэтом гор… поместье Персиваль.

С этой высоты Алтавия была устроена так же, как Рейтинг Поколения. Центру доставались свет, дороги, лечебницы, архивы. Сильнейшие кланы держали края и называли расстояние честью. У каждого поместья было своё место. У каждого места было назначение. Даже пустая тьма между ними казалась распределённой заранее.

Большую часть жизни Мизуки пыталась подняться выше в системе, которая отсюда выглядела совершенно неподвижной.

Потом её взгляд снова нашёл Персиваль. Номер Три жил в горах и всё равно умудрялся стоять выше неё.

Мизуки долго смотрела туда. Крепость из чёрного камня, проглоченная тенями гор. Холодная. Отрезанная. Недосягаемая.

До неё донёсся тихий напев. Мизуки обернулась. На балкон кто-то вышел.

Белла.

Глаза закрыты. Она едва заметно покачивалась, сапоги не издавали ни звука по камню. И она напевала. Три ноты вверх, две вниз. Мелодия для детской, а не для торжественного приёма. Мизуки знала её. Каждый ребёнок в Алтавии знал. Колыбельную, которую матери напевали, когда гром за окном становился слишком громким.

«Материнская любовь».

Сейчас Белла совсем не походила на Серебряный Коготь. В руке у неё был бокал со странной мутно-розовой смесью, гранатовый сок с молоком. Детский напиток. Она отпила через трубочку, и на секунду острые, хищные черты лица смягчились. Белла довольно выдохнула и слизнула с губы каплю сладкой сливочной жидкости.

У бедра, на фоне изумрудного платья, покоилась золотая рапира тревожной красоты. Гарда, сложная корзина из серебряных колец, холодно мерцала дремлющей силой Нексус-Блейда. Оружие было шедевром насилия и казалось слишком тяжёлым для такой тонкой фигуры, но сидело у неё на боку так естественно, будто было ещё одной конечностью.

Несмотря на оружие, Белла выглядела мирно. Почти той девочкой, которой была до похорон десять лет назад.

Потом Белла открыла глаза.

— Ты совсем не изменилась, да? — Мизуки усмехнулась, стараясь не смотреть на рапиру. — Ты всегда любила смотреть с балкона…

Белла не моргнула. Просто смотрела на Мизуки пустым, стеклянным взглядом, трубочка всё ещё была зажата между губами. Она сделала ещё один долгий, шумный глоток. В тишине звук прозвучал особенно резко.

— И… — Белла вынула трубочку и чуть склонила голову. — Ты кто?

Мизуки прекрасно знала, как Белла выглядела, когда плохо лгала. В девять у неё поднималась левая бровь, когда она сваливала на Геничиро то, что разбила сама. В одиннадцать она прятала за спиной сладости с тем же пустым лицом. В двенадцать как-то клялась, что не плакала, пока слёзы ещё висели на подбородке.

Сейчас лицо было другим.

Это выражение Белла отрабатывала гораздо дольше.

Ненависть была бы проще. Ненависть всё равно требовала памяти. Белла могла назвать её слабой, детской, назойливой, какой угодно. На все эти слова Мизуки придумала ответы ещё много лет назад.

На то, чтобы тебя свели к вопросу, ответа не было.

Ты кто?

Мизуки услышала это снова и на короткий, злой миг пожалела, что Белла не ограничилась обычным оскорблением.

Пальцы сильнее сжали камень.

— Ты серьёзно? — Мизуки услышала дрожь в собственном голосе. — Наша дружба для тебя была шуткой, которую можно взять и забыть?

— А. Это. — Белла небрежно махнула рукой, лёд звякнул в бокале. — Не твоё дело.

— Моё! — Мизуки шагнула вперёд, каблуки резко ударили по камню. — Ты не отвечала на мои письма! Ты стала вот этим… этим! Я заслуживаю ответа. Я заслуживаю знать, почему ты отдалилась от меня.

Белла тяжело и скучающе вздохнула. Выдох побелел в холодном воздухе. На Мизуки она даже не смотрела, только следила, как по бокалу стекает конденсат.

— Я вызываю тебя на дуэль, — сказала Мизуки достаточно громко, чтобы слова разнеслись по балкону.

Белла замерла. Глаза вернулись к Мизуки, задержались на дрожащих руках.

— До первой крови, — продолжила Мизуки и заставила колени не дрожать. — Побеждаю я, ты рассказываешь мне всё. Проигрываю, больше тебя не преследую.

Белла коротко, сухо рассмеялась. Звук напомнил смятые сухие листья.

— Ой, пожалуйста. Будто ты способна меня победить.

Мизуки подошла ближе, вторгаясь в личное пространство наследницы Персиваль. Только встав с ней почти вплотную, она по-настоящему почувствовала физическую разницу.

Мизуки была высокой. Почти на голову выше Беллы.

На виске Беллы вздулась жилка, когда ей пришлось поднять подбородок, чтобы встретиться с Мизуки взглядом.

— Ладно. — Белла вздохнула, теперь уже откровенно раздражённо. — Но только чтобы ты наконец перестала донимать меня этими… несущественными делами.

Она резко развернулась и пошла прочь, каблуки чётко отстукивали по камню.

— Идём, — бросила она через плечо, не оборачиваясь. — Неподалёку есть закрытая приёмная. Там никто не помешает. — Белла распахнула тяжёлую дубовую дверь и остановилась в проёме, её силуэт очертился на фоне темноты внутри. — И раз весь мир сейчас смотрит на тех четверых на арене… свидетелей твоего унижения тоже не будет.

Мизуки переступила порог. Тяжёлая дверь захлопнулась за спиной. Рёв арены исчез мгновенно, будто его отрезали, оставив после себя удушающую тишину. Комната была почти пустой, стены обиты деревянными панелями, вдоль них стояли пустые оружейные стойки.

Без шума Белла казалась ближе, чем была. Ни зрителей. Ни брата. Ни отца. Никого, кто потом превратит результат в политику.

Мизуки предложила первую кровь потому, что на балконе это казалось условием, которое можно держать под контролем. Теперь, за закрытой дверью, она вспомнила, чья кровь заполняла койки лечебниц после тренировочных происшествий Персиваль.

Белла уже двигалась.

Свист.

Мизуки ещё не успела осмотреть комнату, когда тёмный предмет пролетел через воздух прямо ей в грудь.

Руки вскинулись сами. Мизуки поймала его. Вакуумный пакет, тяжёлый и мягкий. Она разорвала плёнку. Внутри лежал комплект чёрной ткани: компрессионная рубашка, штаны и сапоги. Обычная тренировочная форма для подвижного боя.

Мизуки подняла голову.

— Белла, это что…

Слова застряли в горле.

Белла стояла в центре комнаты спиной к ней. Одним плавным движением она расстегнула изумрудное платье. Дорогая ткань соскользнула к щиколоткам сверкающей лужей, оставив Беллу в нижнем белье.

Потом она потянулась.

Мизуки отвернулась так резко, что едва не врезалась в стену.

— Белла! Ты что делаешь?!

— Мы тут все девочки. — Голос Беллы остался плоским. В тишине шуршала ткань, пока она аккуратно вешала платье. — Не стесняйся.

Щёлкнула резинка. Мизуки рискнула посмотреть и увидела, как Белла с привычной воинской быстротой натягивает собственный чёрный боевой комплект.

— К тому же, — продолжила Белла, разглаживая ткань на рукавах. Теперь перед Мизуки стояла скорее убийца, чем наследница. — Платье у тебя милое. Было бы жаль порвать его в драке. Так что переоденься во что-нибудь подходящее.

Мизуки смотрела, как Белла вешает торжественное платье так аккуратно, чтобы на нём не осталось ни одной складки.

Этот жест раздражал сильнее оскорбления. Белла уберегла платье Мизуки, переоделась как положено и отнеслась к дуэли достаточно серьёзно, чтобы заранее к ней подготовиться.

Она отнимала у Мизуки оправдания ещё до того, как та успевала их придумать.

Если Мизуки проиграет, поражение уже не на что будет списать.

Она кивнула, отошла в угол и начала переодеваться.

Шёлк и кружева сменились полимером и эластичной тканью. Натягивая тесную чёрную рубашку через голову и не снимая шляпу, Мизуки почувствовала, как исчезло давление корсета. Вместо него боевой костюм лёг на кожу прохладным вторым слоем. Она прокрутила плечи. Легче. Быстрее.

Мизуки вернулась к центру комнаты, и подошвы сами нашли надёжный упор на полу.

— Я готова, — сказала она. Потом замерла, сжимая и разжимая пустые ладони. — Только… биты у меня нет.

Она осмотрела деревянные стойки вдоль стен. Копья, рапиры, кинжалы. Ничего похожего на её привычное оружие. Наконец на нижней полке нашлась тяжёлая железная тренировочная дубина, тупая грубая вещь для силовых упражнений.

Не идеально, но вес был знакомым. Мизуки подняла её, проверяя баланс. Стоило слегка отвести оружие в сторону, и конец едва не задел стену.

Мизуки нахмурилась, оглядывая узкую прямоугольную комнату.

— Здесь? — Она опустила дубину. — Белла, тут же тесно. Это всего лишь комната подготовки. Настоящий зал для дуэлей за теми двойными дверями, верно?

Она была права. Для бойца с широким замахом эта комната была гробом. Стены крали дугу удара. Белле нужна была только прямая.

Белла не ответила.

Она подошла к стойке. Пальцы прошли мимо сложной серебряной рукояти Нексус-Блейда у бедра, того самого оружия, которое Белла аккуратно вернула на ремень после переодевания.

Мизуки напряглась, ожидая, что легендарная сталь выйдет из ножен.

Белла её проигнорировала.

Вместо этого она протянула руку дальше и сняла со стойки обычную учебную рапиру. Тупую стальную палку без истории и без души.

Покрутила её в ладони и переложила в правую руку.

— Что? — Мизуки уставилась сначала на дешёвый клинок, потом на нетронутый Нексус-Блейд у Беллы на боку. — Ты же левша? И… настоящее оружие не возьмёшь?

Белла уже отказалась от Нексус-Блейда. Потом от ведущей руки. А когда Мизуки пожаловалась на комнату, отдала и комнату.

Каждая уступка должна была облегчить дуэль. Вместо этого каждая становилась новым грузом на щиколотке Мизуки.

Номер Три шаг за шагом отдавала всё больше преимуществ и всё равно держалась так, будто результат уже давно состоялся.

Мизуки перехватила железную дубину. Она пришла за честным ответом Беллы. Теперь сначала хотелось чего-то меньшего.

Чтобы Белле понадобились обе руки.

Для первого обмена ударами этого хватит. Заставить её убрать левую руку из-за спины. Заставить настоящее оружие обрести смысл. Вынудить хотя бы одну поправку в этой идеальной стойке.

Из одной поправки Мизуки могла построить продолжение.

Она строила целые бои и из меньшего.

Белла не ответила ни на вопрос, ни на жалобу о комнате.

Она коснулась пальцем кончика учебной рапиры, согнула клинок, проверяя гибкость, и отпустила. Сталь завибрировала. Белла повела рукой в такт вибрации и взмахнула.

Свист.

От одной скорости взмаха по комнате прокатилась волна воздуха. Белла осталась довольна этой дешёвой железкой.

— Ещё помнишь? — усмехнулась она.

Ведущую левую руку Белла завела за спину. Правую подняла высоко над головой, рапира смотрела остриём вниз, словно хвост скорпиона.

— Спасибо, что позволила мне занять уголок у тебя в голове. Жаль, ты меня поблагодарить не можешь.

Мизуки дёрнулась и приготовилась, костяшки побелели на рукояти. Она ждала, что воздух закричит. Ждала выпада, который прошьёт защиту.

Ничего.

Белла просто опустила руку. Смертельное напряжение исчезло из её тела так, будто ей стало скучно.

— И ты права, — сказала Белла, отвечая на вопрос, заданный несколько мгновений назад, будто между ними ничего не произошло. — Здесь тесно. Это обычная комната подготовки.

Она указала концом рапиры на укреплённую дверь слева.

— Арена там. В конце концов… — Белла посмотрела на тяжёлую дубину Мизуки. — Я хочу, чтобы тебе хватало места размахивать этой грубой штукой. Не хотелось бы потом слушать твои оправдания, когда проиграешь.

Глава 15. Девочка, которую мне пришлось убить

Глава 15. Девочка, которую мне пришлось убить

Десять лет назад. Поместье клана Персиваль.

Дождь постукивал по полю чёрных зонтов. Под ними пахло мокрой шерстью, грязью и цветами. Белла наконец могла дышать.

Все вокруг гроба, казалось, знали, кого потеряли.

Девятилетняя Белла Персиваль стояла под чёрным навесом, не проронив ни слезы и скучая. Слева стояла Мизуки, белая шляпа скрывала её глаза от всех, кроме Беллы. Ладонь Мизуки была тёплой и крепко держала её руку. Белла не сжала пальцы в ответ.

Торус рухнул в грязь. Сатору поймал его за плечо. Геничиро стоял позади, с прямой спиной, потому что наследников Юмаки учили заставлять горе вести себя прилично на людях.

Белла помнила женщину в шёлке и почти ничего больше.

Её отец, Бог Войны, не мог стоять на ногах.

* * *

Несколько месяцев спустя. Тренировочный зал Персиваль.

Десятилетняя Белла лежала на холодном каменном полу и кашляла кровью. Запах пота и вкус меди забивали остальные чувства. Она попыталась подняться, тонкие руки и ноги дрожали.

— Лежи, дворняга, — процедил голос.

Люциан был ненамного старше, двенадцать лет, зато «чистый» Персиваль. Выше. Тяжелее. Жестокий.

Он стоял над ней и вытирал костяшки. Позади, скрестив руки, наблюдал его отец, Ллойд.

— Не думал, что Бог Войны окажется таким дураком… — Ллойд неодобрительно покачал головой. — Моногамия… Будь он нормальным мужчиной, у нас уже была бы армия наследников. — Голос заполнил огромный зал. — Вместо этого он привязал сердце к кринденской женщине и произвёл… это.

Он махнул на окровавленного ребёнка на полу, словно на кучу мусора.

— Провал, — выплюнул он.

— Мало того что полукровка, так ещё и баба, которая вообразила, будто поведёт нас за собой. Не смеши меня. — Люциан подошёл ближе.

Белла упёрлась ладонью в пол. Рука подломилась.

— Посмотри на неё, — подхватил Ллойд. — Всё ещё дёргается. Кричи сколько хочешь. Торус тебя не услышит за грохотом своих кипящих кастрюль. Слишком занят готовкой для призрака, чтобы спасать такое ничтожество. Бедный Торус… убитый горем вдовец. Ночами гоняется за призраками, плачет по мёртвым. На детей времени уже не осталось. Вернее… на последнего ребёнка.

Ллойд расхохотался так сильно, что слюна попала Белле на щёку.

— Судьба жестока, правда? Красивый ребёнок умирает. Тот, кто был похож на неё, гниёт в земле. А Торусу остаётся… ты.

Он ткнул пальцем в Беллу.

— Ты, которая выглядит точь-в-точь как он. Живое отражение мужчины, который не сумел их спасти. Неудивительно, что он не выносит твоего вида. Ты просто ходячее напоминание о том, что выжил не тот близнец.

— Эй, отец. — Улыбка Люциана расползлась шире. Он повторял отцовскую ухмылку и ту грязь, которую слышал за семейным столом. — Она ведь не воин, да?

Люциан присел, чтобы его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её. От запаха его дыхания Беллу замутило.

— Но польза от неё всё равно есть. Когда начнёт кровить, сможет рожать нам новых воинов, верно?

Он посмотрел на её тело, потом снова в глаза. Причмокнул. Влажно. Жадно. Так подзывают собаку.

Щёлк.

Внутри что-то стало холодным.

Звук, вырвавшийся из её горла, не был человеческим. Так визжит загнанное в угол животное.

Белла бросилась вперёд.

Руки не пошли к горлу.

Детские большие пальцы вдавились Люциану в глазницы с мокрым хлюпаньем.

— Слезь с меня! — Люциан завизжал тонко, пронзительно, но Белла не остановилась.

Она прижалась лицом к его лицу и широко раскрыла рот.

Не поцелуй.

Зубы сомкнулись на кричащей мышце у него во рту.

Рывок.

Люциан закричал, глаза закатились. Белла дёрнула голову назад. Следом хлынула кровь.

Она выплюнула кусок на холодный камень.

Откатилась в сторону, хватая воздух, поползла на четвереньках. Засунула два пальца в горло и подавилась. Её вывернуло на безупречно чистый пол. Рвота смешалась с кровью. Остановиться не получалось. Крики Люциана она уже не слышала.

— Чудовище! — взревел Ллойд.

Удар латунного кастета пришёлся по позвоночнику. Белла рухнула лицом в собственную рвоту. От боли поплыло зрение, но она была слишком занята судорогами желудка, чтобы закричать.

Ллойд поднял кулак.

Слов тратить не стал.

Просто ударил.

— Довольно.

Одно слово. Тихое. Сухое, как старый пергамент. И всё же весило больше грома за стенами.

Ллойд застыл. Кулак остановился в нескольких сантиметрах от черепа Беллы.

Из тени арочного прохода вышел старейшина Зейн. Самый старый член клана Персиваль. Он ходил с тростью из чёрного железа. На визжащего мальчика, зажимавшего изуродованный рот, даже не взглянул.

Смотрел только на Ллойда.

— Отойди от Наследницы, Ллойд, — тихо сказал Зейн.

— Она… она откусила ему язык! — Ллойд заикался, тыча пальцем в Люциана, который корчился в луже крови и захлёбывался собственными жидкостями. — Посмотри, что она сделала! Она безумна!

— Она защитила себя.

Зейн прошёл мимо истекающего кровью мальчика, не удостоив его взглядом, и остановился над Беллой.

— Твой сын оскорбил её кровь. Он забыл, что Персиваль — волк, а не скот. Дразнишь волка, Ллойд… не удивляйся, если он укусит.

Ллойд смотрел, побелев. Потом схватил Люциана за ворот и потащил прочь, оставляя по камню красную полосу.

Больше он не сказал ни слова.

Тяжёлые двери захлопнулись.

В зал вернулась тишина.

Белла лежала в желчи и крови и зарычала на старейшину Зейна, когда тот приблизился.

— Достойно похвалы.

Зейн протянул руку. В ней лежал безупречно белый платок.

— Вытри лицо, дитя, — мягко сказал он. — Не подобает.

* * *

Личный кабинет старейшины.

Комната пахла старой бумагой и лекарственными травами. Белла сидела на высоком бархатном табурете. Ноги болтались в воздухе, до пола не доставали.

Она вздрогнула, когда пропитанная спиртом ткань обожгла содранную кожу.

— Не двигайся, — пробормотал Зейн.

Голос спокойный. Ровный.

Он закончил промывать рану на рёбрах и начал обматывать маленькую талию белой тканью.

— В зале ты на меня рычала.

Белла опустила взгляд на руки. Их отмыли дочиста, но призрачное тепло крови Люциана всё ещё оставалось на коже.

— Я думала, ты меня ударишь, — прошептала она.

— Ллойд ударил бы. Ллойд дурак. Видит кусачую собаку и хочет её прикончить. Я вижу кусачую собаку и думаю… кто научил её охотиться?

Он поднялся и пальцами приподнял ей подбородок, заставляя посмотреть в глаза.

— Твой отец сломан, Белла. Смотрит на тебя и видит призрака. Ллойд смотрит и видит провал.

Зейн улыбнулся.

Впервые взрослый улыбался ей не из насмешки.

— А я смотрю на тебя и вижу единственную Персиваль с настоящими клыками.

Ладонь легла на плечо. Тяжёлая.

— Позволь мне их заточить.

Белла сама подалась навстречу прикосновению и прислонилась головой к его одежде. Веки тяжелели. Адреналин уступал истощению.

— Начнём.

Тепло воспоминания исчезло.

Белла моргнула. Запах трав сменился стерильным воздухом арены.

Она вернулась.

На противоположной стороне широкой арены Мизуки размахивала дубиной. Движения лёгкие, плавные, полные надежды.

Белла не отводила взгляда.

Она видела не только противника.

Девочка на каменном полу смотрела на неё из лица Мизуки.

Белла крепче сжала рукоять.

Разбить отражение, прежде чем оно посмотрит в ответ.

В горле пересохло.

На языке всё ещё был вкус меди.

Белла сразу пошла к скамье, где оставила бокал.

Сока не осталось. Только лёд.

Она запрокинула голову, высыпала кубики в рот.

Не стала рассасывать.

Укусила.

Хруст.

Белла громко пережёвывала лёд. Резкий холод заглушал воспоминание, зубы перемалывали кубики в осколки.

— Белла?

В голосе Мизуки была тревога. Она осторожно сделала шаг вперёд.

Белла не посмотрела на неё. Просто подняла руку и выставила один палец.

Хруст.

Она с силой раскусила оставшийся лёд. Звук разнёсся по тихой арене. Замёрзшие куски превратились в кашу. Белла проглотила холод, сбивая жар в теле и пульс почти до полного покоя.

Только после этого опустила руку.

Повернулась к Мизуки.

— У тебя рот… — Мизуки указала пальцем.

— Что с ним?

Белла коснулась губ. Какая-то жидкость. Она посмотрела на пальцы.

Кровь.

— Неважно. — Она вытерла руки и рот тканью. — Давай уже закончим. Я занята.

Белла подняла рапиру высоко над головой, приняв ту же стойку, что в комнате подготовки.

— Нападай.

Голос был монотонным.

Мизуки склонила голову.

— Я не дура, Белла. Ты фехтуешь от контратаки. Я первой не полезу.

Белла не ответила.

Стойка изменилась.

Рука опустилась к груди, рапира направилась на Мизуки. Ноги перестроились. Белла ушла в глубокий присед, готовая к выпаду.

Миг.

Мизуки отреагировала ещё до движения Беллы.

Лязг.

Дубина сбила рапиру далеко в сторону.

Лицо Беллы не изменилось.

Ещё в воздухе она использовала импульс парирования, развернулась и повела клинок поперёк глаз Мизуки.

Мизуки успела закрыться. Крепкая часть дубины встретила слабую часть рапиры у самого кончика.

Клинок соскользнул.

Мизуки воспользовалась мигом и отступила.

Белла пересекла арену за одно моргание.

И это было не самое страшное.

Острие целилось не в мозг.

Угол был чуть смещён наружу. Траектория рассчитана так, чтобы войти через глазницу и выйти из затылка, не задев ни одной доли мозга.

Второй рез забрал бы оба глаза.

Белла соблюдала правила.

Не отрази Мизуки удар, она осталась бы слепой.

— Значит, вот она какая, сила Номера Три. Белла, Серебряный Коготь. — Мизуки улыбнулась.

— Не смотри так удивлённо. Сократить дистанцию — первый навык Охотника на магов.

Белла провела рукой по волосам.

— Ну так покажи.

Мизуки подняла ногу и ударила пяткой в пол.

По арене разошлись кристаллы льда.

Молния рванула через её тело. Мизуки взлетела вверх, напитывая разрядом дубину.

Посмотрела вниз.

Белла стояла посреди арены. Лёд покрыл всё, кроме небольшого круга голого камня вокруг неё.

Мизуки взмахнула дубиной.

Молния пошла следом, точно в Беллу.

Белла не сдвинулась.

Покачала головой и взмахнула рапирой вверх.

С клинка сорвался сжатый поток воздуха и встретился с молнией в воздухе.

Взрыв.

Силы столкнулись. Лёд вокруг разлетелся облаком сверкающих, ослепляющих осколков.

Мизуки закрыла лицо, отбивая кристаллы, чтобы расчистить обзор.

Посмотрела вниз.

Внутри всё ухнуло.

Круг был пуст.

Беллы не было.

Инстинкт.

Мизуки не стала ждать, пока увидит её. Влила молнию в ноги и рванула в сторону прямо в воздухе.

Ш-ш-шк.

Рапира Беллы прошила пустоту ровно там, где миг назад была голова Мизуки.

Их взгляды встретились, когда Белла приземлилась.

Икс научил замечать. Нолл научил думать.

Но драться не значит побеждать.

А сейчас Мизуки не могла даже коснуться Беллы.

Она приземлилась, всё тело дрожало.

Белла стояла и изучала её.

Ждала, будто противники обязаны ходить по очереди.

Белла не тратила ничего. Каждое парирование угрожало артерии. Каждое отступление сужало следующий угол.

Мизуки замедлила дыхание.

Потом заставила Беллу парировать.

Тело напряглось, по нему пошла молния.

Белла подняла рапиру, готовая к движению Мизуки.

Мизуки скользнула ногой вперёд. За стопой побежали кристаллы льда. По прямой к Белле.

Белла вздохнула и вытянула рапиру на полную длину руки и клинка.

Как только лёд коснулся кончика, он взорвался.

Мизуки исчезла.

Она была за спиной Беллы, уже занося дубину.

Неважно, насколько она быстра. Она не успеет развернуться и закрыться. Я выиграла!

Белла не повернулась.

Не требовалось.

Рука резко ушла назад, рапира легла жёсткой перекладиной поперёк поясницы.

Лязг.

Дубина остановилась на ширину ладони от позвоночника.

— Ты помнила меня десять лет, — монотонно сказала Белла, так и не обернувшись. — А одну вещь забыла… нападения исподтишка на мне не работают.

Она подсунула рапиру под дубину и одним резким движением вверх выбила оружие из рук Мизуки.

Дубина упала за спину.

Вместе с ней упала и Мизуки.

Белла развернулась и направила острие ей в лицо.

Мизуки была полностью в её власти.

Кончик рапиры завис над глазами.

Мизуки не собиралась убегать.

Лежала и смотрела Белле прямо в глаза. Даже не моргала.

— Давай… — сказала она. — Выколи мне глаза, если хочешь.

Белла посмотрела на неё.

Потом выше.

На шляпу.

Уголок рта дёрнулся вверх.

— Есть идея получше.

Она подняла рапиру и ткнула в шляпу.

Руки Мизуки двинулись сами.

Она перехватила клинок в тот миг, когда острие почти коснулось ткани.

Стиснула сталь, удерживая Беллу.

— Я думала, мы лучшие подруги… — сказала Белла. — Как так вышло, что ты ни разу не показала, что у тебя под шляпой? Там что-то постыдное? Очень надеюсь.

— Не твоё дело, — выплюнула Мизуки. — Пока я держу клинок, ты ничего не увидишь.

Белла перестала давить на рапиру.

Усмешка превратилась в злую улыбку.

— Ну, раз ты так говоришь.

И мгновенно выдернула рапиру из ладоней Мизуки.

Шлёп-шкрр.

Сталь прошла между костью и мясом.

Горячая кровь дугой брызнула Мизуки в лицо.

Клинок не просто порезал. Он разодрал сухожилия и перерубил нервы стиснутых пальцев.

Мизуки закричала. Кровь хлынула вниз и окрасила белые волосы.

Белла увидела лужу и отступила, чтобы не запачкать обувь.

Но Мизуки не остановилась.

Хрипя от боли, она поползла к дубине и попыталась сжать рукоять.

Стало только больнее.

Белла смотрела.

Улыбка исчезла.

Она отвернулась.

— Надеюсь, хоть слово ты держать умеешь.

Белла ушла.

Глаза Мизуки наполнились слезами, пока она смотрела ей вслед.

* * *

Комната подготовки.

Белла стояла одна и натягивала на плечи изумрудное платье.

Тишина.

Она попыталась застегнуть молнию.

Не получилось.

Руки бесконтрольно дрожали.

Белла сжала их в кулаки, заставляя остановиться, но последний миг дуэли снова и снова возвращался в голову.

Перед рывком Мизуки вспыхнула от молнии так ярко, что могла ослепить Сенсора.

После вспышки ничего.

На шее Беллы выступил холодный пот.

Ни маны.

Ни сердцебиения.

Ни намерения.

Наконец она застегнула платье. Дыхание рвалось.

Её выдало только движение воздуха внутри Зоны Отрицания.

Белла посмотрела на учебную рапиру на стойке.

Без взмаха я бы её не нашла.

Она уставилась на собственные дрожащие руки.

Страх был отвратителен.

Слабость.

— Это… — Белла выдохнула и заставила пальцы замереть. — Неприемлемо.

Глава 16. Удовольствие ломать

Глава 16. Удовольствие ломать

Веки Мизуки всё время опускались. Холод уже поднялся от кончиков пальцев к предплечьям.

Если помощь не придёт сейчас… сухожилия втянутся. Она больше никогда ничего не сможет удержать.

Шлёп-шкрр.

Звук того, как ломалось её собственное тело, снова прозвучал в памяти.

Мизуки напрягла шею и удержала лицо над красной лужей, расползавшейся под ней.

Пусть кровь уходит.

Шляпы она не касалась.

Мизуки вдохнула и выдохнула мороз на изуродованные ладони. Кровь зашипела, превращаясь в лёд.

Она зажмурилась, подавляя крик, когда холод вцепился в оголённые нервы.

Это было необходимо.

Нужно заморозить сухожилия сейчас, пока они не втянулись обратно в предплечья и не исчезли навсегда.

Она купила себе несколько минут.

Может, меньше.

Комната вращалась.

Темнота подбиралась с краёв зрения.

Нет сознания, нет магии. Таково правило. Потеряет сознание, лёд исчезнет. Проснётся калекой, если вообще проснётся.

— Гени… — выдавила она.

Голос вернулся эхом.

— Кто-нибудь… пожалуйста, помогите…

Зрение уже расплывалось, когда к ней подошла фигура в красивом платье цвета моря.

— Ай-ай… — высокий голос прозвенел от двери. — Белла тебя знатно отделала, да?

Женщина присела, ступив дорогими каблуками прямо в лужу крови. Взяла ладони Мизуки. Алая кровь закапала на тонкий шёлк у неё на коленях.

— Нет… — простонала Мизуки. — Ваше платье… теперь испачкано.

Фигура наклонила голову, чтобы Мизуки смогла увидеть лицо.

Элара Вейн.

Номер Пять.

Она улыбалась.

Мягко.

Совсем не как Белла.

— Не беспокойся об этом. Кровь всего лишь вода. Вода в реке ничем не отличается от воды в океане. Так же и кровь Именитого ничем не отличается от крови Безымянного. Или от крови другой расы. Не стыдись того, что истекаешь кровью, дитя. Это значит, что ты жива.

Лёд исчез.

Вместо него ладони обняла вода, стягивая сухожилия под кожей.

Тепло сменило укус мороза.

Мизуки проваливалась в сон.

Безопасно.

Она осторожно сдвинулась и положила голову на сухой участок пола.

— Любопытно. — В голосе Элары появилась тревога. — Обычно моё исцеление не идёт так медленно.

Это было последнее, что Мизуки услышала перед тем, как тьма забрала её.

* * *

Тем временем арена превратилась в сплошное пятно насилия.

Лоран обрушивал удары один за другим. Кулаки двигались слишком быстро, чтобы их считать. Тяжёлый металл он не задействовал, полагаясь лишь на обычную человеческую плотность, чтобы выжать максимум скорости.

Тук. Тук. Тук-тук-тук.

Розовый диск вспыхивал и исчезал, перехватывая каждый удар. В стороны летели искры розовой энергии.

За щитом по лицу Нолла стекал пот.

Лоран не замедлялся.

— Твоё сопротивление… — Лоран ухмыльнулся, из уголка рта потянулась слюна, пока он продолжал молотить по защите. — Возбуждает. Хочется стараться ещё сильнее.

Нолл поморщился.

Первые ряды перестали аплодировать.

— Я начинаю серьёзно беспокоиться, — пробормотал Нолл, глазами отслеживая кулаки Лорана. — Все Именитые такие?

— Не-а.

Лоран сменил направление. Сапоги завизжали по камню, когда он обошёл Нолла слева.

Диск мгновенно рванул туда.

— Только я! — взревел Лоран.

Он ударил по диску, заранее напряг суставы перед знакомой отдачей. Ждал твёрдости. Приготовился к сопротивлению.

И встретил… ничего.

Диск проглотил руку по локоть. Накопленный импульс утонул в мягкой розовой массе.

Нолл оказался у самого уха.

Среди хаоса его голос прозвучал холодным шёпотом.

— Тогда я лишу тебя удовольствия.

Глаза Лорана расширились.

— Не знал, что ты такой разгово…

Розовая подушка раздулась и дёрнулась, отправив Лорана через всю арену тряпичной куклой.

Он кувыркался в воздухе, беспомощно размахивая руками.

На другой стороне Иллиан отступал, зависнув вне досягаемости.

— Спустись и дерись со мной, — скучающе сказал Икс.

Он лениво взмахнул длинным мечом и отбил летящие лучи, будто отгонял назойливых мух.

— Глупец! Я сохраню дистанцию и воспользуюсь твоей неспособностью атаковать издали! — прокричал Иллиан, словно читал лекцию.

Он настолько сосредоточился на дистанции, что перестал смотреть по сторонам.

Лоран не управлял полётом.

Иллиан не видел, что происходит за спиной.

Толпа ахнула.

Кто-то начал смеяться ещё до столкновения.

ГРОХОТ.

Конечности переплелись, мана вспыхнула, и двое высокопоставленных дворян рухнули у стены арены в кучу дорогой ткани и ушибленного самолюбия.

— Страйк. — Нолл усмехнулся.

Сначала рассмеялись первые ряды.

Через несколько секунд смех дошёл до верхних балконов.

Нолл подошёл к Иксу и вытер пот со лба.

— Мне уже начинает нравиться.

Икс фыркнул, не отрывая взгляда от облака пыли.

— Это касается только тебя. Знаешь, насколько бесит противник, который всё время висит в воздухе?

— Не про меня. — Нолл сухо хмыкнул. — Я обычно просто сбиваю их.

— Тогда дай мне бластер. Раз тебе он не нужен.

— Ты скорее сам себе в лицо выстрелишь.

Нолл скрестил руки.

Их разговор оборвал крик из коридора.

— СЛЕЗЬ С МЕНЯ!

На месте столкновения взорвалась волна синей маны, сметая пыль и обломки.

Смех на трибунах умер мгновенно.

Из тумана вышли Лоран и Иллиан.

Очки Иллиана съехали набок.

Лоран выглядел как дикое животное, которое разбудили посреди зимней спячки.

— Лоран! Богини ради, пожалуйста, дерись с громилой! Я беру мелкого, как мы и договаривались!

— Нет.

Лоран даже не посмотрел на него.

Бросился к Ноллу и утянул бой на дальний край арены.

Иллиан провёл ладонью по лицу.

Потом остановился.

На губах появилась маслянистая улыбка.

Он посмотрел на Икса.

— Предлагаю перемирие. — Иллиан протянул руку. — Ты помогаешь мне его связать, получаешь Лорана, а я беру мелкого. Договорились?

Икс на полмгновения застыл.

Посмотрел на хаос за спиной.

— То есть ты провалился как командир?

Глаз Иллиана дёрнулся.

Улыбка осталась.

На другом конце арены Лоран бросился на Нолла, замахнувшись широким ударом.

Розовый диск возник перед ним.

— Один раз провёл, позор тебе. — Лоран ударил ногой в пол и оборвал замах. — Второй раз проведёшь, позор мне!

Накопленный импульс он пустил вверх и идеальным сальто перелетел через щит.

Приземлился точно в слепой зоне Нолла.

— Посмотрим, выдержишь ли сзади!

Он рванул вперёд.

В ту же секунду синий луч, любезно предоставленный Иллианом, раздвоился в воздухе, обогнул Икса и пошёл к Ноллу.

Клещи.

Впервые за весь бой Нолл не стал блокировать.

Прыгнул.

Бросился в сторону и перекатился по камню.

— А?

Безумная улыбка Лорана дрогнула.

Он уже готовил следующий удар, когда розовый диск превратился в копьё, зацепил одежду и с силой утащил его на другой конец арены.

Икс поймал Нолла, когда тот поднимался.

Мальчик побелел. Грудь тяжело ходила.

— Я пытался закрыть тебя, — прошептал Икс в ужасе. — Но луч разделился сразу после того, как я встал перед ним. Прости.

— Нет. — Нолл закашлялся, влажно, с хрипом. — Всё нормально.

— Он едва в тебя не попал.

— Но не попал. Сейчас важно только это.

Нолл высвободился и пошёл вперёд, хотя ноги дрожали.

Лоран приближался без улыбки.

Он проследил, как исчезают последние розовые частицы, потом коротко рассмеялся, задыхаясь от восторга.

— Я наконец понял, как пустить трещину по твоей стене.

Лоран встряхнул руками, расслабляя мышцы.

— Поделишься? — Нолл поднял ладони, стараясь скрыть дрожь пальцев.

— Сначала надо проверить, верна ли гипотеза.

Не отводя взгляда от Нолла, Лоран повернул голову.

— Иллиан!

Иллиан застыл, явно не ожидая обращения.

— Пожалуйста. Дай мне сделать это самому.

Толпа притихла.

Просьба прозвучала не отчаянно.

По-деловому.

Иллиан опустил руку, почувствовав перемену.

— Ладно. Один раз. Потом возвращаемся к плану.

— Спасибо.

Лоран опустился.

Ладони на камень.

Сапоги вцепились в трещины пола.

Стойка спринтера.

Икс рванул вперёд, чтобы вмешаться, но ослепительный синий луч ударил его в грудь и отбросил назад.

ВЗРЫВ.

Камень под ногами Лорана рассыпался.

Он оттолкнулся и швырнул в лицо Нолла облако каменной крошки и пыли.

Пыль стёрла Лорана из поля зрения.

Размытая тень рванула вправо.

Нолл бросил диск туда.

Ничего.

Лоран вернул плотность к норме.

Гигантская инерция исчезла мгновенно.

Он снова весил как обычный человек и погасил движение. Широкий удар растворился в безвредном скольжении.

Тень сменила направление.

Места не осталось.

Нолл поднял руку в перчатке.

Поздно.

Лоран уже был рядом.

Плотность он не увеличивал. Оставил её низкой и обменял силу на скорость, проскочив к Ноллу в ту долю секунды, когда диск ещё возвращался.

Кулак ударил Нолла в живот.

Нолл попытался перехватить удар левой рукой в перчатке.

Сила прошла сквозь защиту.

Звук был таким, словно мясник швырнул кусок мяса на прилавок.

Ноги Нолла оторвались от пола.

В рёбрах что-то треснуло.

Арена услышала.

Изо рта вылетела кровь. Глаза закатились.

Лоран первым прошёл через диск.

Розовый диск, сработав сам, превратился у дальней стены в мягкую подушку и поймал обмякшее тело Нолла прежде, чем череп успел встретиться с камнем.

Лоран остался посреди арены.

Дышал рвано.

С кончика носа капал пот.

Глаза не могли остановиться на одной точке.

Он шагнул вперёд, развёл руки и поднял лицо к небу.

— Я… — Голос рвался. — Кажется, кончил.