Имаго или боги тоже бывают детьми

Пролог

Старый фонд - это всегда какие-то проблемы. Жить в таких домах мало кому хочется. Хотя вот пенсионеры тяготеют к ним. Порою кажется, они созданы друг для друга: бородавки вздувшихся обоев, сухая шелушащаяся краска, запах старости, пускающие сквозняки окна… О, а старые деревянные окна заслуживают отдельного внимания. Как минимум перед наступлением холодов и во время проливных дождей. В таких домах, пожалуй, в каждой квартире есть заготовленный тазик у подоконника и десяток тряпок на случай очередного потопа.

В общем, селиться в этих пятиэтажках с миниатюрными комнатками, в брежневках, хрущёвках или кораблях - весьма сомнительное удовольствие. Нет, конечно, это лучше коммуналок и одноэтажных глинобиток, но всё же современные дома, пусть даже с квартирами-студиями в растущих грибницах новых районов, пусть даже в человеческих муравейниках, куда приятнее и уютнее. Но чаще всего выбирать не приходится, и молодые люди живут там, где появляется первая возможность.

- Машенька, - раздался из кухни громкий скрипучий голос, - зажги, милая, колонку - ноги погреть, а то мочи моей нету. Гудят, проклятые. Опять, небось, к вечеру дождь будет. Ох, чёрт бы их побрал! Старость - не радость…

- Да, тёть Шур. Вам в ванну набрать или в тазик? - ответила из кухни девушка, заправляя за ухо непослушную прядь жирных, словно в масле, волос. Она уже неделю не могла нормально помыться и привести голову в порядок - лекции с утра до вечера, ночью тоже надо учиться, а каждый вечер помощь престарелой тётушке, уборка, готовка и стирка. Александра Фоминична была из тех старушек, что каждую копейку считают и трясутся над последней мелочью в доме. Целлофановые пакетики из-под сыра, семечек или тех молочных сосисок, что есть невозможно, но стоят по 43.50, она героически полоскала дешёвым средством для мытья посуды и многократно использовала повторно, так что ни о какой покупке стиральной машины и речи не было.

- Ой, нет, доченька, ты мне в тазик набери да сюда поставь, а я уж на тубареточке сяду, - из комнаты раздался протяжный стон, означавший, что тётя Шура повернулась со спины на бок.

Маша отставила веник с совком к стене, отогнав надоедливого Мурзика, серого дымчатого кота. В грязной, обшарпанной, поросшей грибком ванной, где даже находиться было неприятно, не то что мыться, она открыла кран и пустила поток холодной воды. Где-то под раковиной валялся розовый пластиковый тазик, который ещё предстояло помыть. Девушка вышла на кухню и направилась к газовой плите, над которой, чуть выше откинутой к стенке белой эмалированной крышки, висела жестяная подставка для спичечных коробок: слева помещалась стопка новых, а справа, на облезшем язычке, вертикально стояла уже открытая. Из неё виднелись пять или шесть последних спичек. Маша вынула одну и чиркнула по сырой коробке, но головка размокла и отвалилась. Вторая и третья спички тоже не дали результата. Из-за стены доносилась музыка, топот и пьяные крики соседей. За окном и вправду небо затягивало тяжёлыми тучами, а ветер раскачивал последние ржавые качели. В голове пронеслось, что надо бы снять бельё с балкона. Тяжело вздохнув, девушка достала новую пачку, чиркнула спичкой, дала ей разгореться и уже потом осторожно зажгла газовую колонку - Маша всё никак не могла привыкнуть к этому раритету и каждый раз с опаской подходила к нему.

Жить с престарелой тётей Шурой, едва ходившей по дому, бедной студентке пришлось, поскольку денег на съём комнаты, не говоря уж о квартире, не было совершенно, а стипендии едва хватало на дорогу, скудный завтрак и кое-какой ужин. Зато вот тётушка готова была приютить у себя единственную доченьку своей младшей сестры, девочку, вырвавшуюся из провинции, чтобы учиться в престижной медицинской академии. Александра Фоминична даже в завещании переписала всё имущество на неё, но об этом никому не говорила - не хотелось торопить последний час. И Маша жила у неё, готовила, убирала, парила ей ноги, ставила, когда нужно, уколы, бегала за лекарствами и каждый день слушала множество историй из жизни старушки, а также жалобы на докторов и соседей, на террористов и негодника Фимку, вновь уронившего ночью посуду. Маша поправляла: «Вы имели в виду Мурзика?», и тётушка, вздохнув, кивала, соглашаясь: «Да, да, Мурзик, Мурзик…». А к вечеру нужно было стелить постель, помогать укладываться спать (тётя Шура терпеть не могла разобранной кровати днём - вдруг гости придут?), садиться за конспекты и заниматься, заниматься, пока сон окончательно не оставит без сил, и тогда уже перебираться на диван, чтобы вздремнуть несколько часов перед учёбой. И снова всё по кругу.

Маша легла в этот раз несколько раньше обычного - уже к часу ночи она тихонько сопела. Вероятно, сказалась общая усталость, да и нервы перед экзаменом уже были на пределе. Голову она так и не вымыла, решив оставить это на утро. От окна тянуло прохладной свежестью после дождя.

Девушку разбудил тяжёлый удар в грудь. Маша даже закашлялась, рефлекторно пытаясь подняться, но ничего не получилась - сверху её что-то придавило. Или кто-то. В темноте ей не удавалось ничего разглядеть в первые минуты после сна.

- М-м-му-урзик! Брысь! - сдавленным голосом просипела Маша, стараясь сбросить с себя толстого с огромными пушистыми лапами кота. Но безуспешно. Руки судорожно били воздух, не попадая по зверю.

- У-у-уйди, кш! М-м-мурзик!

И вдруг она насторожилась. В эту минуту на кухне прекратился хруст. Кот до этого хрустел сухим кормом. Ни в чём неповинного животного хозяйка гнала и ругала, находясь в другой комнате. От этого зверь растерялся и перестал есть. А вот сама Маша в мгновенно ощутила дикий ужас. Мурашки побежали по рукам, волосы буквально стали дыбом.

- М-мурзик? - уже растерянно, но всё таким же сдавленным голосом прошептала девушка. На кухне скрипнул пол.

Глаза понемногу привыкали к темноте. В то, что начинала различать Маша, невозможно было поверить. Прямо на ней, уперевшись маленькими мохнатыми ручками ей в грудь, сидел небольшой человечек, плотно сбитый, одетый в какое-то тряпьё. И этот карлик неотрывно смотрел ей в лицо. Круглые птичьи глаза совершенно не моргали. Он весь был покрыт короткой густой шерстью, из огромных торчащих ушей с отвисшими мочками росли длинные упругие волосины. От этого существа несло копотью и холодом. Каждый раз, когда его кряхтящее дыхание доносилось до Маши, волосы её шевелились, и казалось, будто в них копошатся сотни вшей или блох.

- К-кто… - девушка попыталась спросить его имя, но, ещё не окончила вопрос, как в её голове пронеслось - "Фимка". Она была уверена, что его зовут Фимка.

Спросонья мысли путались, её сковывал невыносимый страх, дышать становилось всё тяжелее. Ночной карлик душил Машу, наседая на грудь с каждым её выдохом. Морщинистое лицо его не выражало ни единой эмоции. Омерзительное вонючее существо беспощадно выдавливало из лёгких девушки последние остатки воздуха. Маша никогда не считала себя суеверной, но сейчас была уверена - это домовой. Иного объяснения у неё просто не было. Этой ужасной ночью у неё на груди уселся настоящий до-мо-вой. Неожиданно вспомнились слова тётушки, рассказывавшей нечто подобное из своего прошлого. Она говорила, что нужно обязательно спросить, к худу это или к добру. Маша сделала над собой невероятное усилие и лишь прошептала: «К… к… х-х-ху-уду… и-и-или… к… к… до…»

Стеклянные глаза карлика вспыхнули, забегали по кругу, и он совершенно по-совиному ответил: «К ху! К ху! К ху-у-уду!». В то же мгновение он просто исчез. Из коридора выглянул Мурзик, подошёл к дивану и, муркнув, прыгнул в ноги. Маша резко подскочила, схватила кота и уже с ним спряталась под одеялом с головой, тихонько заплакав. Так она и уснула.

Будильник прозвенел ровно в шесть. Мурзик уже топтался, громко мурча, тыкался холодным влажным носом в лицо. Маша поднялась и сразу побежала в ванную мыть голову, но спохватившись, метнулась на кухню, зажгла колонку и насыпала корма коту. В ванной она остановилась перед зеркалом, глядя на синие мешки под глазами и седую прядь волос, непослушно торчащую над правым глазом. На мгновение ей почудилось, что в зеркале отразилась фигура мохнатого карлика, и она, взвизгнув, обернулась назад. Но там никого не оказалось. Кот мирно хрустел своим завтраком, вода била по старенькой ванне, гудела колонка, в комнате тикали часы. И всё. Всё было спокойно.

Девушка залезла в ванну и включила душ. Горячие струи упруго били по бледной коже. Маша вспенила шампунь на голове и закрыла глаза. В памяти снова всплыл ночной гость, она тут же смыла пену с глаз и отдёрнула шторку. Никого. Но страх не покидал её. Поспешно приняв душ, Маша выскочила из ванной и вновь огляделась. Всё как обычно. Она прислушалась. Всё так же тихо. Слишком тихо. Непривычно тихо. Девушка вбежала в комнату и стала пытаться разбудить старушку: «Тётя Шура! Тётя Шура!», но та была уже холодной.

Глава 1. ч.1

Дверь с шумом захлопнулась, и под дождь вышел невысокий человек. Он злобно пнул ржавую рамку для чистки обуви. Хотел было, развернувшись, выдать целую тираду о том, что думает и о газете, и о редакции, и о редакторе в частности, но лишь плюнул на порог.

Сверху лилось как из ведра, а ведь утром ничто не предвещало дождя. Зима, в конце концов. Хотя и на снег намёка не было. А теперь вон как льёт. Сыро и серо. И ещё ветер, промозглый питерский ветер. Только брызги света скачут по мокрому асфальту. Мерзкий выдался декабрь, ничего не скажешь.

Мужчина выглянул из-под бетонного козырька над входом. Его лицо отличалось замечательной чертой: как бы он ни морщился, какую бы гримасу ни строил, всегда казалось, что он улыбается. Только вот улыбаться-то было нечему. Во-первых, очередной провал. Все эти увиливания, отмазки… казалось бы, сейчас в прессе публикуют такую ахинею, такой бред, а вот честную статью напечатать отказываются. Странная цензура. Во-вторых, дождь. Зонта, естественно, не было. И ещё идти по грязище через Муринский парк. Вот и получалось, что домой возвращаться придётся мокрым насквозь, а после - сидеть у батареи сохнуть и обтекать. Во всех смыслах слова.

Мужчина вжал шею в плечи, вздёрнул воротник, чтобы хоть как-то прикрыться от ветра, и направился к дому. Лужи заплюхали под ногами, в лицо ударили десятки ледяных иголок - водяная пыль висела в воздухе, и ветер её швырял во все стороны. Мужчина сильнее съёжился и скривился, ускорив шаг.

Подходя к дороге, он ненадолго замешкался, решая, обойти эту часть Муринки и подольше помокнуть или же скорее добраться до дома, но по колено вымазаться в грязи. Хотелось скорее усесться в тепле и выпить. Потому он пошёл напрямую. Парк-то неплохой, но вот отчего-то до сих пор не могут его окончательно обустроить. Нет, по другую сторону Гражданки всё цивильно, чистенько, аккуратненько, дорожки вон сделаны, фонари горят. А здесь - темень, кущери и загаженный ручей. И нарики шарятся частенько.

- Темников! - за спиной раздался незнакомый сиплый голос. Мужчина замедлил шаг, услышав свою фамилию. - Андрей Николаевич?

Он обернулся и увидел метрах в пяти от себя круглолицего крепко сложенного парня. Руки тот прятал в карманах кожаной куртки. Незнакомец внимательно оглядел мужчину и удовлетворённо кивнул, удостоверившись, что не ошибся.

- Андрей Николаевич, вам тут просили передать от Малышева, - неспеша проговорил он.

Малышев... знакомая фамилия... Видимо, это тот самый, что строил заводики по производству мелкокалиберных револьверов. Тот Малышев, что под протекцией Невзорова и других депутатов был выпущен прямо из зала суда. А ведь статью о нём так и не взяли в печать. Да и нарыть-то об этом товарище удалось многое.

Незнакомец плавно вынул правую руку из кармана. В руке его чернел небольшой ствол.

На удивление страха у Андрея не было. Мысли неслись, а всё вокруг казалось каким-то замедленным. Происходящее представлялось чертовски логичным. Весь этот день, пожалуй, прекрасно подходил, чтобы свести счёты с жизнью. Впрочем, в Питере таких дней большинство. Неудивительно, что здесь так распространена депрессия.

Палец незнакомца лёг на курок. Одно короткое движение - и всё прекратится. Все неудачи, вся это дряная жизнь, все эти недовольные люди останутся за гранью. И больше ничего уже не будет. Бездна. Пустота. Вакуум. Одно лишь движение.

Вот только какая-то тень мелькнула за спиной киллера, там был кто-то ещё...

- Б-ба-а-а! - низкий голос оглушительно пророкотал одновременно с выстрелом. От неожиданности незнакомец вздрогнул, дёрнувшись влево.

Жгучая боль полоснула шею Андрея Темникова. В глазах всё померкло, ноги подкосились, и, летя в грязное месиво, он слышал, словно через толщу воды, рокочущий бас. - Вот это да! Нако…

В голове шумело, словно кто-то на полную громкость выкрутил колонки ненастроенного радиоприёмника. Удивительно, но Андрей был на ногах - неустойчивый, шатающийся, кем-то поддерживаемый, и всё-таки в вертикальном положении.

Мысли тягучим потоком текли в гудящей голове. Правая сторона шеи и голова невыносимо полыхали болью. И только что-то леденящее держало эту боль в узде, не давая Андрею рухнуть без сознания. Кто-то держал его, кто-то обхватил безумно холодной рукой его шею.

"Что за чёрт?..". И тут же в голове его пропали все помехи, будто радио настроилось на нужную частоту, и всё тот же низкий голос ответил: «Да!». Андрей простонал, заваливаясь на бок, но ледяная рука держала его крепко, и он лишь скрутился, но не рухнул. Теперь он увидел того, кто его держал.

Изувеченное, исполосованное шрамами голое тело от живота было покрыто густыми вьющимися волосами, к ногам переходящими в шерсть. Короткие округлые бёдра поросли жёсткой, местами свалявшейся, местами опалённой шерстью. Ноги заканчивались копытами, безостановочно месившими грязь. Между ног раскачивались две толстых шерстяных… Андрей вдруг понял - то, что подлиннее - хвост, а второе… Его тут же стошнило.

Теперь он решил, что всё-таки умер. И, несмотря на атеизм, он не пропал в бездонной пустоте, а отправляется прямиком в ад. От безысходности в голове всё закружилось. Неизвестное радио вновь выдало рокочущим голосом: «Даже не надейся!». Андрей с трудом повернул голову, чтобы увидеть рожу державшего его существа, но так и не разглядел ничего - перед глазами поплыло, и он провалился в пустоту.

Глава 1 ч.2

- Эй! Вы живой? - женский голос звучал откуда-то сверху. Голова жутко раскалывалась, и глаза резало даже сквозь веки, словно от яркой вспышки.

- Да что с ним станется? Нажрался и валяется теперь. Совсем стыд потеряли!.. Работать бы шёл. Алкаш… - второй голос лупил дробью, казалось, сверху и сзади.

Адская боль в шее. Всё тело ломило как от гриппа. А ещё состояние напоминало чем-то ужасное похмелье. Андрей попытался пошевелиться, но сил едва хватило, чтобы ощупать грязь вокруг себя и жалобно промычать нечто бессвязное.

- Живой! Он живой!

- Конечно, живой! Говорю ж, нажрался и дрыхнет в грязи. Свинья и есть! Натурально, - противный голос удалялся.

- Да что вы, не видите разве? В него ж стреляли!

События минувшего вечера поползли серыми картинками перед глазами. Редакция... Дождь... Незнакомец, вышедший из темноты... Выстрел... Стоп! Это ж сколько времени прошло? Вокруг люди ходят уже... Люди? Здесь? Какого чёрта?.. Чёрт... Да, ещё и этот козлоногий чёрт. Привидится ж такое. Наверняка от боли крыша поехала. Но как же реалистично!

Пока голоса шумели на заднем фоне, Андрей, кряхтя и поскальзываясь на холодной жиже, стал подниматься, одновременно пытаясь до конца открыть глаза. Повернувшись со спины набок и оперевшись на правую руку, он всё же смог разомкнуть веки. Это было не то место, где вчера всё случилось. Здесь были дорожки, где-то в стороне шастали прохожие. Но как?.. Голова закружилась, и он чуть было не рухнул обратно, но тонкие ручки подхватили его и удержали. Поднять, конечно, не подняли, но и упасть не дали. И на том спасибо.

- Осторожно, берегите силы. Надо до больницы добраться. Да кто-нибудь, вызовете скорую уже! - С надрывом крикнула девушка, - человеку плохо! - Прохожие старательно не обращали внимания на выпачканного грязью мужчину с кровоподтёками на шее. - Да что ж вы за люди-то такие... Молодой человек! Молодой человек, да-да, вы! Помогите, пожалуйста... Да... Да что б вас всех!

Прохожих было немного, но каждый старательно обходил странную пару. Удивительно, как за несколько лет после развала Союза люди изменились. Каждый сам за себя. Конечно, бандитские разборки стали нормой в последние годы, и попасть под чужую раздачу никому не хочется. Страх отдалил людей друг от друга. Бардак в стране, бардак в головах.

- Держитесь за меня, я дотащу вас до дороги, а там и... - худенькая девушка, казалось, верит в то, что говорит. Вот только сил ей явно не хватало. Андрей пытался перебирать ногами, но те его не слушались и сплетались, словно змеи.

Сколько они добирались до дороги, сложно было судить, но, казалось, прошло не меньше получаса. Андрей периодически проваливался в забытье. Бедная хрупкая незнакомка тащила ничего не соображающего мужчину с невероятным упорством.

В очередной раз он очнулся, сидя прислонённым к дереву у дороги. Высокая худая девушка в светлом пальто, уже заляпанном грязью и, видимо, кровью, выскакивала на дорогу в попытках остановить одну из проезжающих машин. Пока что все пролетали мимо, даже не сбавляя скорость. Девушка внешностью и движениями напоминала ласку. Андрею вдруг вспомнилось, как он видел бегавшего по двору в деревне зверька, такого же тоненького и шустрого. Цвет пальто девушки, походившей на шкурку, придавал ещё больше схожести.

Наконец попытки увенчались успехом, у обочины притормозила несвежего вида иномарка. Девушка-ласка изогнулась, наклоняясь к опущенному стеклу, и что-то проговорила водителю. Через мгновение они оба уже подбежали к Андрею и тащили его к машине. Было даже что-то удивительное в том, как быстро водитель согласился.

Но когда пассажирская дверь открылась перед Андреем, удивление сменилось смесью страха и отвращения. Салон изнутри был заляпан кровью, на заднем сиденье, запрокинув голову со свалявшимися в крови волосами, полусидел мёртвый ребёнок лет пяти. Лицо его было настолько изуродовано, что Андрей даже не понял, мальчик это или девочка. Оторванная женская рука торчала из-под водительского сиденья. Из салона пахнуло гнилью. Андрея тут же вывернуло наизнанку. Желудок свело, спазм казался слишком сильным, и почти сразу же Андрея вырвало. Он безвольно повис на тащивших его девушке и немолодом водителе.

В следующий раз Андрей пришёл в себя, когда машина остановилась у ворот Елизаветинской больницы. Девушка была рядом и, казалось, совершенно не обращала внимания на эти реквизиты для триллера. Андрей повернулся и с ужасом обнаружил, что она сидит на ребёнке, а из-за её спины торчит распухшая ручка. Лобовое стекло машины тоже оказалось заляпанным кровью, и непонятно, как водитель вообще что-то мог видеть через него. Чёрт знает что за психоделика! Этого просто не может быть! Галлюцинации от боли? О таком Андрей не слышал, но это было единственное объяснение.

Дверь открылась, Андрея вытащили из машины. Вокруг стояли кареты скорой помощи, сновали туда-сюда люди. Среди них мелькнул и ночной знакомый Андрея, тот самый козлоногий. В следующее мгновение мир завертелся, и всё растворилось в мутной пустоте.

Глава 1 ч.3

Он сидел на кушетке, отрешённо глядя в пустоту перед собой. В голове дико шумело. Боль, казалось, и не собиралась стихать. Что с ним делали врачи, он не помнил. Безумная карусель суетящихся людей проносилась как в тумане.

Его вчера пытались убить. Его заказали. И не какой-то чёрт с горы, а Александр Малышев, сам император бандитского Петербурга. И это очень, очень плохо. Доигрался, журналист хренов. Молодец. Что дальше? От ментов помощи ждать бесполезно - там малышевских хватает.

И да, вот ещё что. Если отбросить глюки с чертями, что в итоге-то с убийцей? Почему он не довёл дело до конца? Почему только ранил? А может... Может, зря эта паника, и Андрея хотели только припугнуть, указать место? Ничего не понятно.

А эта незнакомка? Что за чёрт её принёс? Возится теперь с ним с той самой минуты. Даже сейчас, вон, сидит и что-то эмоционально рассказывает врачу. Андрей смотрел, как длинные тонкие ручки плясали в воздухе в активной жестикуляции, каштановые волосы струились по плечам и спине, и он готов был поклясться, что слышал, как они шелестят, цепляясь за белую кофточку. Девушка-ласка временами оборачивалась к нему, бросая растерянную улыбку, и снова возвращалась к беседе. Странная она. Прицепилась и столько возится с ним. А ведь Андрей и имени её не знает.

По коридору разнёсся жалобный стон. Какой-то мужской голос проныл: «Пожалуйста, ну оставьте! Я не хочу!». Андрей повернулся на звук и увидел уныло плетущегося молодого парня в компании двоих в странных серых халатах. Что-то странное было во внешности и в самих движениях страдальца. Руки его безвольно повисли, но совершенно не раскачивались при ходьбе. Ноги плелись, едва отрываясь от пола, чуть ли не скользя по нему. Голова - и тут Андрей понял, что было странного и отвратительного в виде этого парня - голова неестественно вывернулась набок, а половины лица просто не было - на его месте красовалось месиво из раздробленных костей, кусков кожи и кроваво-серой массы. Никто из окружающих не обращал внимания на бедолагу, пока того вели через весь коридор.

- Да, жуткая авария. Не повезло ему, конечно. И чего он так цепляется? Неужели не понимает, что ни прежней, ни просто нормальной жизни у него не будет уже? Странный парень...

Андрей обернулся. Справа от него сидел неопределённого возраста сухой и сутулый мужчина с перебинтованными грудью, седую голову поддерживал воротник Шанца. Как незнакомец здесь оказался, Андрей не понял, но сейчас воняло от того сыростью и гнилью настолько, что пришлось невольно скривиться, заткнув нос и зажмурившись. Когда же Темников открыл глаза, никого рядом не было, зато к нему приближалась девушка с каштановыми волосами и манерами хищного зверька.

- Доктор сказал, тебе ничего не угрожает. Отлежишься немного, и всё - будешь в порядке. - Она уселась рядом. - Повезло тебе - пуля удачно прошла. Ты прям в рубашке родился! - Девушка усмехнулась, заглянула ему в глаза. - Что там произошло?

Темников молчал. Странная незнакомка слишком уж вцепилась в него. Конечно, шпионские игры только в кино про Джеймса Бонда бывают, здесь другое - наши бандиты действуют более прямолинейно. Хотя с чего он это взял? Может, и не так оно. Как бы то ни было, рассказывать ей он ничего не станет. Если она замешана, то всё и так знает, а если нет... Мало ли что взбредёт ей в голову?

А ещё Андрей понял, что хорошо бы валить отсюда. Поскорее. Ментов он пока не видел, но они не заставят себя ждать. Если всё-таки его решили убрать, то лишний раз светиться нельзя. Крысы есть везде. И органы - не исключение.

- Мне бы, - Андрей поднялся было с кушетки, но ноги предательски подкосились, голова снова закружилась...

- О-о-оп! Осторожно, не торопитесь, - неизвестно откуда взявшийся мужчина в серо-голубой форме подхватил его. - Андрей Николаевич, вы в палату? Пойдёмте, провожу вас.

Ну вот и дождался. Хотя, конечно, куда он в таком состоянии мог бы дойти. Вот и попал. Придётся общаться. И они втроём неспеша пошли по коридору.

Глава 2 ч.1

Когда Андрей выбрался к проспекту, сверху повалила снежная каша, холодная и мокрая, лужи под ногами загустели, превращаясь в липкое месиво. Он шел медленно, тело всё так же ныло, а в голове продолжало шуметь. Нечто похожее на радиопомехи теперь постоянно звучало в голове. Ещё неделю назад Андрей считал, что больше никогда не увидит этой осточертевшей ему мерзкой серости, а теперь предвкушал появление снега. Он поймал себя на мысли о чистом белом покрывале, укутывающем город, о медленно опускающихся лёгких хлопьях, о хрустящем морозе и мягком свете фонарей, превращающем всё это в детскую сказку.

События последних дней упорно отказывались складываться в единый пазл. В происходящем не были никакой логики. Совершенно. Андрей пишет статью об известном преступнике, которую не принимают. Зато сам герой журналистского расследования умудряется её прочесть и заказывает Андрея. Каким-то непонятным образом в парке, на месте запланированного убийства, появляется кто-то ещё. Хотя по словам следователя, Андрей вообще оказался просто в неудачное время в неудачном месте - его задели во время бандитской разборки. Нашлись какие-то свидели, утверждавшие, что видели две группы суровых братков, вылезавших из машины у парка. Кто-то слышал несколько выстрелов. При этом сам Андрей вообще ни под какие подозрения не попадал. О том, что его окликнули по имени, Темников умолчал. Что со всем этим делать - непонятно. Но тот же следователь уверен, что бояться ничего не стоит. И да, ещё незнакомка. Она вытащила Андрея из парка, довезла до больницы, проторчала там с ним до ночи и потом ещё пару раз приезжала, суетилась, что-то таскала ему. Родных у Андрея в Питере не было, а друзья... Ни друзьям, ни бывшей, конечно, он не звонил из больницы. Так что незнакомка оказалась кстати. Правда, в последние дни перед выпиской она не появлялась.

Размышляя обо всё этом, Андрей не заметил, как оказался сидящим на скамье в парке. Похоже, в Пискарёвском. Видимо, неплохо так задумался, раз прошёл мимо дома и ускакал чёрти куда. Хоть убей, но ни как он сюда добрался, ни как давно сидит, Андрей сказать не мог. Провал какой-то в памяти.

Ноги устали и промокли, холод пронизывал их насквозь. Андрей поднял левую руку, чтобы взглянуть на часы. Стрелки дешёвеньких Orient застыли на цифре 8, а стекло пошло трещинами. Он совершенно потерялся во времени. Рядом никого не было, если не считать пары прохожих и одинокой старухи на скамейке метрах в тридцати от него.

Та сидела, скрючившись в неправдоподобной позе, и содрогалась. Казалось, она рыдает. Мимо прошла пара, не обратив на неё никакого внимания. Послышались сдавленные стоны и всхлипывания. Андрей от неожиданности вздрогнул. Старуха, заламывая руки, откинулась назад и горько завыла. С ветки по соседству, недовольно гаркнув, взлетела ворона. Медленно удалявшиеся прохожие так и не оглянулись.

Что-то в этой сцене было странное и пугающее. На стариков в наше время всё реже и реже обращают внимание, их проблемы остаются с ними. Люди игнорируют старость и всё, что ей сопутствует. Гораздо проще закрыть на них глаза, чем возиться с дряхлеющими и выживающими из ума. А уж если бедолагам не удалось собрать к старости какой-то капитал или обзавестись уютной квартиркой, шансы на заботу или хотя бы небольшое внимание родственников катастрофически тают.

Смотреть на трясущуюся старушку Андрей долго не смог и, поднявшись, направился к ней. Та рыдала, не успокаиваясь. В тусклом свете горящих вдали фонарей она казалась неестественно бледной. Её жиденькие волосы, забранные в крысиный хвост, лёгкие туфли на ногах и десяток надетых поверх друг друга кофт вызывали у Андрея отвращение, но всё же он приблизился и обратился к ней.

- Женщина, вам плохо? Могу я чем-нибудь помочь? - голос его прозвучал глухо, теряясь в горьких всхлипываниях старухи.

- Эй! - он протянул руку и приблизился к ней вплотную, готовый коснуться плеча, - бабушка?! Как вас… - но вопрос застрял где-то на зубах, смешавшись с мерзким запахом и привкусом лекарств, спёртого воздуха и старых отсыревших тряпок. Андрей отступил было назад, но поняв, как это нелепо, всё же дотянулся до старушечьего плеча. - Что с вами?

Женщина застыла, уставившись обезумевшим взглядом на него. Колючие глаза вцепились, словно рыболовные крючки, намертво. Одинокая старуха изучала незнакомца, одёрнувшего её на улице.

- Ты кто?

- Я... Андрей… Что с вами? Вам помочь?

- Ты что, меня… - она с нарастающим недоверием смотрела ему в лицо, - а! вон ты какой, значит... Зачем... Зачем ты здесь? Что тебе от меня нужно?!

- Мне... ничего не надо, - Андрей обиженно начал защищаться, - просто вы здесь сидели одна и… плакали… я решил подойти поинтересоваться, не нужна ли какая-то помощь. У вас всё в порядке? Я тогда пойду.

- В порядке?! Да ты что, - взвыла скрипучим голосом старушка, - издеваешься, что ли? Ты что, не видишь? Как может быть в порядке?!

Она явно не в своём уме, и Андрей пожалел, что подошёл. С другой стороны, оставлять её здесь в таком состоянии тоже нельзя.

- Как вас зовут?

- А то ты не знаешь! - злобно прокричала она. Андрею стало не по себе.

- Но я вас ведь впервые вижу. Говорю же, случайно оказался рядом и решил подойти спросить.

- Спросить решил! А то как же! Конечно! А что племяшку мою теперь одну оставили - об этом спросить не захотели? О ней вы не подумали? Что девчонка теперь одна в этом городе остаётся - об этом вы спросить сначала не решили, а? Мне её, бедную, ещё на ноги поставить надо, вырастить, а потом уже… Эх вы! - и она вновь зарыдала.

- Извините, - смутился Андрей. Он решительно не понимал, что происходит. Неадекватная бабка истерит поздним вечером в парке. И в самом деле, чего он к ней полез? Не его это дело. Но что-то ему не давало уйти. В конце концов, может, её кто-то из родственников ищет. - Вы говорите, у вас племянница? Где она?

- Что?! Ирод! - истошно завопила старуха. - Её не троньте! Вам что, меня мало?

- Я… вы не так… - ошарашенный таким ответом Андрей запинался, не понимая, что несёт истеричная старуха. Вот теперь он решил махнуть рукой и послать куда подальше и её, и свои попытки сделать доброе дело. В конце концов, своих проблем хватает. Но вместо этого почему-то сказал, - может, всё-так, я вас домой отведу, к ней?

- К ней? Как? - женщина внезапно осела. Она уставилась на него обезумевшими глазами. - А ты можешь?

- Ну… - он замешкался, пытаясь найти какой-то подвох. Что-то явно было не так, это плавало на поверхности, но что именно - он не мог понять. - А почему нет? Пойдёмте. Скажите, куда, и я помогу вам дойти.

Старушка ничего не ответила. Она поднялась, искоса глядя на Андрея, и медленно направилась в ту сторону, откуда доносился шум машин.

С неба сыпались крупные комья мокрого снега. Мягкий жёлтый свет фонарей заливал дорожки. Где-то вдали пролаяла собака. Они шли неспеша. Он старался не смотреть на неё, она же не сводила с него колючих глаз. Но оба не проронили ни слова.

В голове у Андрея до сих пор стоял шум радиопомех. Только в тот момент, когда он предложил старушке проводить её до дома, шипение приостановилось, и знакомый голос произнёс одно лишь слово «Да», а затем шум возобновился.

Глава 2 ч.2

Через четверть часа они подходили к старенькой кирпичной пятиэтажке с обшарпанными стенами, маленькими окнами и бельевыми верёвками на балконах. Унылый палисадник оказался заставлен жуткими фигурами гномов и сказочных героев, больше подходящих для съёмок сцен фильмов ужасов. Грязь и редкие голые палки кустарников ещё больше нагнетали обстановку. Единственным светлым пятном среди всего этого было подобие лебедя, вырезанное и свёрнутое из старой покрышки, выкрашенной в белый цвет.

Старушка, несмотря на свой возраст, довольно бодро двигалась, всё так же неотрывно глядя на Андрея. Ему показалось, будто его подозревают минимум в убийстве с отягчающими. Они подошли к подъезду с открытой дверью. Навстречу им выходили друг за другом люди со скорбными лицами, кто-то даже со слезами. Андрей осторожно шагнул внутрь вслед за старухой.

В подъезде пахло сыростью и гнилью. В тусклом свете одинокой лампочки, расположенной этажом или даже двумя выше (здесь её, видимо, по старой привычке выкрутили или просто разбили), Андрей различал какую-то сине-зелёную водянистую поросль на стенах, раскачивающуюся, словно водоросли. По лестнице пробежал мальчишка в смешной цветастой шапке, и поросль потянулась в его сторону, словно стараясь ухватиться. К Андрею она оказалась более спокойна, старушку же и вовсе будто не заметила. Андрей поймал себя на том, что воспринимает это безумие как должное и удивляется лишь разному отношению неведомой дряни на стенах к разным людям.

Они остановились напротив двери с номером 29. Старушка мялась в нерешительности. Её взгляд смягчился и теперь уже скорее казался умоляющим. Андрей, не долго думая, нажал на кнопку звонка. Раздался противный громкий треск. Вскоре за послышались тихие шаркающие шаги, и дверь распахнулась.

Им открыла молодая, не то чтобы красивая, но милая девушка, помятая, уставшая, с тёмными мешками под глазами и печатью скорби на лице. Соломенные волосы её рассыпались по плечам. Плечи висели, словно придавленным тяжким грузом.

- Ма-а-ашенька… - протянула жалобно старушка, но девушка не ответила. Отступив в сторону и всё так же не поднимая понуренной головы, жестом предложила войти. - Машенька, детка, да что ж это…

Девушка, шмыгая носом, постаралась незаметно стереть с лица слёзы тыльной стороной ладони. Она плакала явно очень долго.

- Маша… ваша тётушка… - начал было он, но девушка не выдержала и, извинившись, бросилась в сторону. Хлопнула дверь, зашумела вода, но даже это не заглушило её всхлипываний.

Андрей потянулся, чтобы закрыть входную дверь. Вот только, обернувшись к зеркалу напротив входа, застыл в недоумении. В отражении он увидел помятое осунувшееся лицо, сливающееся по цвету с воротником рубашки. Рукава плаща были вымазаны коричневой грязью. Но всё это ерунда. А вот старухи в отражении не было! Он, вздрогнув, обернулся - бабка всё так же стояла рядом и, рыдая, тёрла мокрые глаза. Вот теперь, кажется, он рехнулся. Видимо, головой он всё же повредился. То черти мерещатся, то провалы в памяти, теперь вот такая психоделика.

На кухне что-то загромыхало, послышались осторожные тяжёлые шаги, медленно приближавшиеся к прихожей. Старушка, всхлипнув, подняла голову: «Фимка?».

Довольно странное имя. Андрею сразу представился невысокий плюгавенький мужичок в очочках, и вспомнился анекдот: «Фима, если вам нечего бросить к ногам женщины, то я вас умоляю, хоть сами там не путайтесь». Шутка была совершенно некстати, но имя и походка вразвалку вызвали именно эти ассоциации.

Машенька продолжала всхлипывать в ванной, не обращая ни на кого внимания. Шаги затихли где-то совсем рядом. Ожидание повисло в воздухе. Андрей медленно переводил взгляд со старушки на зеркало, на дверь в ванную, в сторону кухни и обратно. Он поймал себя на том, что шум в голове снова пропал, и только где-то на дальнем фоне гудело тяжёлое «Бо-о-о-у-у, бо-о-о-у-у…». Воздух, казалось, стал гуще и начал вибрировать. Андрей только сейчас заметил, что странные водоросли, колыхавшиеся на стенах подъезда, покрывали и обои в квартире плотным ковром.

Со стороны кухни воздух задрожал, словно плавясь в летнюю жару над асфальтом. В прихожую медленно, раскачиваясь из стороны в сторону, вышел карлик. Сходство с героем анекдотов заканчивалось на росте и торчащем пузе. Фимка оказался с головы до ног покрыт густой шерстью, одет он был в жуткое старое тряпьё, из-под нахмуренного лба взирали огромные птичьи глаза. Карлик изучал Андрея, принюхивался и по-собачьи водил несуразно большими ушами. Он приблизился вплотную и, наклонив голову набок, бросил недоверчивый взгляд снизу вверх.

В происходящий сюрреализм мозг отказывался верить. Андрей зажмурился и потряс головой, вновь открыл глаза. Жуткая картина никуда не пропала, и он страдальчески застонал. В зеркале из них троих по-прежнему отражался он один. Кажется, он окончательно сходит с ума.

- Кх-кх… - Андрею показалось, что карлик задыхается, - кх-кхх… кто т-ты? - Фимка не то кашлял, не то кудахтал. Острый взгляд впился прямо в глаза Андрею.

- Здравствуй…те… - протянул он наконец. Андрей… я…

- Кх-кх-кхто т-ты? П-по-ч-че-му ви-дишь? - странное существо выговаривало каждый слог, будто откашливаясь. - Т-ты н-не мёртв. П-по-ч-че-му?

И в самом деле, почему это он не мёртв? Может, пора уже, в самом деле? Андрея наполняли страх, непонимание и желание очнуться. Может, это сон? Может, он ещё в палате? Или вообще валяется в грязи в проклятой Муринке?

Снова всё завертелось и поплыло, мысли путались. Андрей обхватил руками голову, готовый выругаться, но вдруг из гудящего на дальнем фоне «Бо-о-о-у-у», словно сгущаясь, вышел на первый план уже знакомый голос: «Слушай. Отвечай».

Он открыл глаза. Старушка в недоумении смотрела на него. Карлик ждал ответа, не отводя глаз. Андрею вспомнилась ревущая в ванной девушка, и он попытался представить её реакцию, когда та выйдет и увидит всю троицу. Интересно, водоросли на стенах она тоже видит? А может, это вообще здесь всё в порядке вещей? Или же это только в его голове? Вопросы сыпались градом с разных сторон, но размышления прервал настойчивый Фимка.

- Отвечать собираешься вообще? Кто ты и почему видишь нас с ней, почему не мёртв? - теперь карлик говорил совершенно нормальным голосом, что ввело Андрея в окончательный ступор.

- Да я… это… Андрей Темников, журналист… Чего не мёртв? Меня, конечно, пытались убить на днях, но как-то не особо удачно. - В памяти всплыл образ мордоворота со стволом в руке, за ним - плотная тень. - А потом, - перед глазами стоял образ странного существа с копытами и бурой шерстью на ногах, - появился он... и держал меня... Что вы де... - Карлик до боли сжал ладонь Андрея мохнатыми ручками, взгляд его на время стал стеклянным.

Андрей, и до того с трудом выдавливавший из себя путанные слова, окончательно умолк. Глядя на застывшие глаза и едва шевелившиеся губы карлика, он слушал. Каждое слово будто впечатывалось ему в голову, но смысла, как бы он ни силился, уловить не мог. Карлик читал нелепые стихи:

Ловца безумно жаждет

Нечистый во плоти.

За ним иди,

Покуда он в пути.

Спасает проводник

От гибели ужасной.

После этого Фимка отпустил руку Андрея, но всё так же пристально смотрел в глаза. Старушка внимательно наблюдала за обоими, медленно меняясь в лице.

- Это что ж, получается, не он меня?..

- Нет, - гаркнул карлик, - он жизни не лишает. А вот переправить тебя сможет. - Мохнатый старичок внимательно изучал Андрея. - Так значит, ты будущий проводник... Да уж... Уж свезло так свезло...

- Что?! Что за бред? Какой ещё проводник? Куда переправить? - мир вокруг Андрея всё быстрее сходил с ума.

- Ну и олух... Ты ж сам сказал, убивали тебя. Убивали же? Во... теперь вытащили. Чего зенками хлопаешь, а? Ушёл да вернулся - побывал и там, и там. Всё! Ох, даже выбрать смышлёных уже не могут! Олухи одни, а нам-то разгребать за ними ещё. Век за веком одно и то же, одно и то же…

- Так, стоп. Стоп! Погодите. Ну да, я видел какого-то… хм... чёрта… Да, я сказал, что меня спасла девушка. Но никто ничего мне не объяснял! И в больнице ничего такого...

- В больнице... Ага! Чего они там скажут тебе? И кто? Лекари эти? - Карлик по-совиному рассмеялся, потом хмыкнул и резко посерьёзнел. - Проводник-женщина! Где такое видано? Докатились... Не мудрено, что не объяснила. Негоже на женщин полагаться, - он равнодушно смерил взглядом вспыхнувшую было старуху и продолжил, вздохнув. - Проводника тебе найти надо и перенять у него всё. А что не знаешь до сих пор ничего, так это либо ты туп как валенок, либо и впрямь нынче всё наперекосяк. Найти тебе надо своего проводника, и поскорее. На тебе метка Нечистого, - он ткнул пальцем в левый бок, глаза Андрея округлились от вспыхнувшей под рёбрами жгучей боли, - дурно это, ох как дурно... Он тебя так просто не оставит.

- Я-то на кой ляд ему сдался?

- Дурень ты глухой! Сказано ж - Проводник тебя выбрал. Души меж мирами переправлять будешь. А уж они Нечистому пуще прочего нужны. И он-то своего не упустит, уж поверь.

- Это что, типа личного дилера свежих душ для Ада? - усмехнулся Андрей.

- Дилера... Слов-то понабрались... Шавкой будешь его! Хотя с таким идиотом не много удастся насобирать.

- Эй, хватит уже оскорблений! Никто ничего не объясняет, вокруг происходит чёрт пойми что, а потом попрекают…

- «Хватит оскорблений», - передразнил его карлик, - попрекают его, видите ли!

- Эй! - перебила их старуха, - пока вы тут выясняете, кто прав, кто виноват, мне-то что делать? Тут теперь вечно торчать, что ли? Я племяшку, конечно, люблю, но это же невыносимо - смотреть на неё, на... на своё тело, ещё и на свои похороны, прости Господи!

- А придётся тебе, Фоминична, ждать, покуда неуч наш не переймёт всё, чего должен. Вот только, чую, не скоро это будет. Так что, располагайся и чувствуй себя как дома, - Фимка кудахтающе рассмеялся. - А ты, журналист, поспешай, покуда самого не нашли.

- Да куда хоть идти?! Я ж понятия не имею, где теперь её искать!

- И впрямь дурень, - буркнула старуха. - Проводник приходит за умершими. Где смерть - там и он.

- А не найдёшь - ступай к Бояну в старый парк. Глядишь, он и вразумит тебя. Пойдём, Фоминична. Утомил он меня.

- К какому ещё Бояну? Эй! - Андрей пытался окликнуть карлика, но тот, не оглядываясь, прошаркал по коридору и скрылся за углом кухни. Старуха прошла за ним следом. Она обернулась, словно хотела что-то сказать, но только махнула рукой и поплелась дальше. - Эй, Фимка! Чтоб тебя…

- Мурзик, - послышалось из ванной.

- Что, простите? - растерянно переспросил Андрей.

- Его зовут Мурзик. Странное вообще имя - Фимка. Хотя, тётя Шура тоже иногда его так звала. Эй, Мурзик, кс-кс-кссс! Иди ко мне!

Из ванной вышла заплаканная девушка, а навстречу ей засеменил упитанный кот. Пушистый хвост полосатой трубой скользил по ногам хозяйки.

- Извините, - всхлипывая, произнесла девушка, - мне нужно было… - она отёрла тыльной стороной ладони очередную слезу, катившуюся по мокрому лицу, - сегодня тяжёлый день. Надо готовиться к похоронам. - Она зажмурила глаза, сглотнула и глубоко вдохнула. - Вы знали мою тётю? Сегодня уже приходили с ней попрощаться. Проходите - она... она в комнате лежит. Меня Маша зовут, - она говорила, временами хлюпая носом. - Воды хотите?

- Нет, спасибо. - Андрей непроизвольно шагнул в сторону комнаты. Он не сбирался туда входить. Он догадывался, что увидит там, и ему этого не хотелось. И всё же вошёл.

На койке лежала бледная старуха. Нос уже осунулся, черты лица заострились, рот скривился в жутком выражении, но это была она. Александра Фоминична - так вроде бы назвал её карлик. Три минуты назад они вдвоём ушли на кухню, а теперь Андрей видит здесь её тело. Чёрт знает что происходит. В голове творится какой-то хаос. Этого всего просто не может быть!

И всё-таки он здесь. Его привела в этот дом, в эту квартиру старуха, мёртвое тело которой сейчас лежит прямо перед ним. От неё он услышал имя девушки ещё до того, как та представилась. А весь этот разговор с мохнатым карликом? Сколько он длился? Неужели Маша ничего не слышала? Но судя по ней, такое ощущение, что в ванную она заходила меньше, чем на минуту.

- Маша, мне Александра Фоминична рассказывала о вас. Я… просто… я хотел выразить свои соболезнования. Мне очень жаль.

- Мне тоже. Извините, я не запомнила ваше имя. Откуда вы её знали?

- Это запутанная история, - задумчиво протянул Андрей.

Девушка тяжело вздохнула.

- Похороны послезавтра. Вы придёте?

- Возможно.

Он попрощался и вышел на улицу, не обращая внимания на странную поросль на стенах, колышущуюся и тянущуюся к людям. Во дворе как ни в чём ни бывало бегали дети, весело перекрикивая шумевшие вдали машины.

Глава 2 ч.3

Несмотря на пронизывающий холод и валивший с неба мокрый снег, домой Андрей не спешил. Наверное, стоило бы выспаться после всего этого, дать голове, в которой по-прежнему шумело, хоть немного покоя, привести мысли в порядок, но возвращаться в свою квартиру не хотелось совершенно. Напротив, казалось, что-то отталкивает его, будто там есть нечто противное, что-то, чего он не хочет больше видеть.

Бредя вдоль дороги, Андрей спрашивал себя, что делать дальше, куда идти. То, что наговорил ему карлик, особенно, слова про Нечистого и его метку, пугало до ужаса. Если это правда, то нужен какой-никакой план. Искать смерть или искать какого-то непонятного Бояна? Звучит как бред, конечно. Вообще, хорошо бы понять, что это такое с ним творится.

Абсурдность происходящего вызывала огромные сомнения в его реальности. Засела твёрдая мысль, что крыша уже поехала. И вот куда теперь с этим податься? Мозг судорожно перебирал знакомых на предмет контактов... С кем? с психотерапевтами? Или всё-таки с магами-экстрасенсами? Хотя ни тех, ни других на примете не было. Но помощь явно нужна.

Так, ладно, для начала надо отдохнуть, выпить и спокойно всё обдумать. И выспаться. Однозначно. Ну не может же это всё быть правдой! Такое только в кино да сказках. Да, в сказках!

Андрей покрутил это слово в уме, медленно и задумчиво произнёс его вслух, будто пробуя на вкус. "Сказка. Сказ-ка. Ска-а-а-азоч-ка-а… Привиденья, домовые, мёртвые, живые…".

Он остановился у скамьи под раскидистым деревом, отряхнул её от снега, присел. В свете жёлтых фонарей мокрые хлопья причудливо сверкали, опускаясь на землю. Андрей смотрел на снег, липший к одежде, скамейке, деревьям и думал, что всё это невероятный бред. А ещё о том, как же всё-таки хорошо, что он всё же остался жив.

"Тсок! Роко-токо-ток!" - послышалось за левым плечом. Краем глаза он заметил, как скользнула лёгкая тень где-то рядом. «Тсоко-ток!». Андрей медленно повернулся и увидел сидевшую на соседней ветке белку. Она с любопытством рассматривала его с ног до головы, заглядывала прямо в глаза и, казалось, чего-то ожидала.

- Что, - ласково спросил Андрей, - кушать хочешь? Извини, мне нечем тебя угостить. Нет у меня ничего. - Он даже не удивился непонятно откуда взявшейся в городе белке. Зверёк всё так же сидел, не двигаясь. Тёмные бусинки глаз будто сверкали в тусклом свете фонаря.

"Тсок! Тсоко-ток!"

- Я же говорю, мне нечего тебе дать. Разве что, вон, сказку могу рассказать.

- Не трудись, - ответила ему белка тоненьким, но мужским голосом.

Андрей уставился на зверька округлившимися глазами. Это всё больше напоминало дурную сказку, и от того становилось жутко. Он сглотнул и набрал воздуха, чтобы хоть что-то сказать, но слова в горле стали мёртвым комом.

- Что?! Как это вообще...

- Ишь, искать он меня собрался, а нашёл, так и двух слов не свяжет. А ещё сказки он рассказывать надумал!

- Ты… кто?

- Я.

Андрей зажмурился и нервно замотал головой. Пушистый зверёк скользнул по ветке к стволу, описав спираль, вскарабкался наверх, спустился с другой стороны и прыгнул на правое плечо ошарашенного Андрея.

- Как ты..? Пфф, - он вновь замотал головой, словно пытаясь отогнать от себя сон, - ничего не понимаю!

- А ты меньше мыслями растекайся! - посоветовал зверёк.

- Чем больше они бегают, тем меньше ты понимаешь, - раздался ещё один голос сверху.

- Что? - протянул Андрей. Он готов был заорать. Голова пошла кругом

- Суетиться-то перестань! Эй, мысли в кучу собери! - очередной голос послышался снизу, от корней дерева. - Да соберись уж наконец!

Через минуту вокруг Андрея носилась целая свора белок. Они бегали вверх и вниз, скакали с ветки на ветку, будто растекались мелкими шкурками по дереву и сотней одинаковых голосов стрекотали всё громче и громче: «Соберись!», «Не бегай!», «Кто это?», «Останови!», «Стой!», «Я!».

Наконец он не выдержал и, зажав уши ладонями, закричал во всю глотку: «Хва-а-атит!». Эхо прокатилось над ночным парком. Потревоженные птицы, недовольно гаркнув в ответ, взлетели с насиженных веток. Повисла глухая тишина.

Андрей открыл глаза. Рядом сидел бородатый старик в поношенном пальто и внимательно изучал его. Выглядел старичок странно: морщинистая, сухая, похожая на дубовую кору, кожа на лице, длинные седые волосы и невероятно живые тёмные, даже чёрные глаза, совершенно молодые глаза. Вытянутое лицо казалось ещё длиннее из-за серовато-рыжей бороды. И всё это он совершенно отчётливо различал в тусклом свете фонарей.

- Орать-то зачем? Распугал вон всех вокруг. Эх ты… - старик задумчиво уставился куда-то вдаль.

- Извините… А… вы... к-как здесь оказались?

- Как, как? Пришёл, вестимо.

- А... я вас не видел, - Андрей растёр лицо руками и проморгался, - что-то мне паршиво, - при этом он осознал, что шум и помехи в голове пропали, стало тише.

- Весьма заметно, парень. Ты б поменьше дёргался, да больше делом занимался - оно всяко полезнее. И для тебя, и для общества.

- Дык я и...

- Дык-дык! Чего мямлишь?

- Занимался делом, а тут вот... Чёрт знает что вообще происходит...

Старик укоризненно посмотрел на него, во взгляде этом было что-то от отца, услышавшего, как его ребёнок матерится. Он покачал головой.

- Не хорошо это, не надо так.

Андрею отчего-то стало стыдно. Вот никогда ничего подобного не было, а теперь - на тебе!

- Так и чего ж у тебя происходит такого, а? Ну-ка, поведай дедушке!

Андрей уже приготовился пересказать события последних дней, но, тяжело вздохнув, только поджал губы и уставился на снежную кашу под ногами. Старик ведь может принять его за сумасшедшего. И скорее всего, это не далеко от истины. Правда, есть вероятность, что и сам он имеет отношение к происходящему безумству. Тогда, может, чего и подскажет. Но вот только трепаться открыто о подобных вещах с первым встречным - не лучшая идея.

- Знаете, всё пошло наперекосяк, - Андрей с ужасом понял, что не контролирует своё тело. Он, Андрей Темников, оказался запертым в собственном, но уже самостоятельном теле. И вот оно всё выкладывало незнакомцу. - С женой разбежались. С работой не клеится - статьи мои в последнее время никому не нужны. Денег нет. Жизни нет. Любви нет. Сплошные неудачи. А тут ещё и пристрелить пытались. Неудачно, правда, - рука его непроизвольно потянулась к ране на шее.

- Знаю, знаю, - ответил незнакомец. - Эт всё знаю. Эх, парень... всё жалобы да нытьё...

- Как? Откуда? - контроль над телом вернулся так же внезапно, как и пропал минут назад.

Старичок аж захохотал, раскачиваясь на скамейке.

- Так вы и есть... Нет, - Андрей схватился за голову, - нет, чёрт возьми, бред какой-то. - То есть... Так это я с вами тогда разговаривал? Вы… белки... Нет, точно бред какой-то! Что вообще...

- Ну, перво-наперво, - старичок хлопнул себя ладонью по колену, - да, со мной. Во-вторых, - он хитро прищурился, - не всё, что видится чудным, - бред, как ты говоришь. А в-третьих, - голос его стал жёстче, - я уже сказал, не надо чертыхаться. Плохо это. Плохо, парень! Вот послушай-ка сказочку, раз так не понимаешь.

Глава 2 ч.4

Жил у нас в Епихино мужичок один. Никто по имени его не звал, да по батюшке не величал. В поле редко он бывал, зато охоту да рыбалку страсть как любил. Бывало, глянешь в окошко спозаранку - а он добычу уж тащит. Довольный идёт, бородёнку чешет, глазами хитро так косит да улыбается и что-то себе под нос приговаривает.

Вот только никто не любил мужичка этого. А всё потому, что ругался да чертыхался он с утра до ночи. Только от него и слышали: «О, чёрт возьми, вот так щука!». Или: «Чёрт бы меня побрал, такого лося и не видывал я ни в жизнь!». Или… Ох, да как он только ни ругался! Бабы бранили его, мужики смеялись, а он, знай себе, ходит да чертыхается, всех к чёрту шлёт на куличики. Вот и жил бобылём, и никто его на Пасху не позовёт, никто с Рождеством не поздравит.

Случилось как-то, ехал путник на лошади мимо дома его, а мужик из леса шёл, смурной, голову повесил, да бубнил под нос опять невесть что. Увидал он всадника, весь загорелся, подбежал и кричит:

- Чёрт меня побери, какой жеребец! Мне б такого, я б скакал на нём - от копыт бы искры летели!

- А что, - ответил путник, - это можно! Будь по-твоему!

Не успел мужик ничего ответить, а путник так хлестнул коня по крупу, вздыбился тот, заржал и закрутился на месте. Налетел вдруг ветер, взвился вокруг жеребца и понёсся по дороге, взметая всё, что на пути попадалось.

Глядит мужик - а вместо коня там уж черти кувыркаются, рвут клочки друг с друга, бодаются, грызутся и ржут по-лошадиному. Налетели они на него, сцапали в круговерть свою и стали гонять. Да так и загоняли бедного до смерти. Выскочил мужик, вырвался из адской чехарды да помчался домой к себе. Бежит он, а из-под ног его искры летят, пламя полыхает. Забежал домой - уж и дом от следов его огнём занимается. Стал мужик головёшки из дому на улицу таскать, а за ним всё новое загорается. Бегает мужик, а черти ржут, потешаются.

Увидали соседи пожар, стали тушить - кто водой, кто песком, а кто и землёй присыпает. А как потушили, мужика того найти не смогли. И никто его больше не видывал. Схватили его черти и забрали к себе. Так и прозвали с тех пор мужика Хватом.

И теперь, как вспыхнет где пожар, всякий видит Хвата, который бегает да головёшки таскает, под нос себе чертыхаясь.

- Хм, занятная сказка, - усмехнулся Андрей, заглядывая в чёрные глаза старика. - Ладно, постараюсь не стать Хватом.

- Нет, Андрюша, Хватом тебе уж быть не суждено. А вот с чертями водиться - эт да, не стоит. Берегись Нечистого, берегись.

- А откуда вы знаете меня и что мне суждено? Стойте-ка, - он усмехнулся, - вы - Боян?

- Да, - старичок поглаживал свою бороду, - порой меня и так называли. А ты, парень, больно много бесполезного спрашиваешь. Учился бы лучше правильные вопросы задавать. А не то так дураком и помрёшь.

- Значит, это всё и вправду со мной происходит… - Андрей обратился скорее в пустоту, а не к старику, - ерунда какая-то.

- Чего ж сразу - ерунда? Совсем даже не ерунда. Ты теперь, парень, вхож в ту часть мира, что иным закрыта. И жить тебе с этим теперь... хм... долго. Здесь свои законы, так что учиться придётся многому. У Проводников жизнь не сахар.

- Ладно, ладно. Я понял. Ну так делать-то мне что? Как искать того самого Проводника?

- Понятно ж, где смерть - там и он. Неправильный вопрос, не о том печёшься.

- А что, если меня Нечистый раньше найдёт?

- Экий ты забавный! Выбирать, вестимо. Чего ж ещё? Как и всегда.

- Бред... А вы... Вы можете рассказать подробнее, кто такой, этот Проводник? И в какой это сказочный лес я вообще попал?

- Чего ж не рассказать? Расскажу, конечно.

Боян снова повернулся к нему лицом и, не произнеся ни слова, уставился в глаза Андрею. Казалось, будто он буравит их, вливается тягучей массой через них куда-то вглубь. Андрей буквально почувствовал, как его обшаривают внутри и пробираются в голову, разрубая путаные мысли, словно ветки топором. Через какое-то время мыслей стало меньше, в голове появился приятный холодок. Андрей не видел больше ничего вокруг. Весь мир постепенно переставал существовать. Глаза старика тоже растворялись в окружающем Ничто.

Где-то вдали послышалась тихая музыка. Чьи-то пальцы умело перебирали струны, наполняя всё вокруг незатейливой, но приятной мелодией. Она звучала всё яснее и яснее. Звук усиливался, пока не заполнил собой весь мир. Андрей слушал. Музыка раскачивалась волнами, билась о берега, вспенивалась, и из этой пузырящейся пены рождались слова. Но их никак не удавалось разобрать. Они звучали очень знакомо, и всё же казались чужими, как воспоминания из далёкого детства.

Андрей перестал пытаться понять что-либо. Он расслабился, наблюдая за происходящим. Пена укрыла его, утаскивая в объятия волн. Что-то густое и полупрозрачное размазывало и растворяло его, пока наконец он не перестал ощущать себя единым целым. Он сам стал частью огромного океана музыки, плывущего и раскачивающегося в самом себе.

Вокруг постепенно начали появляться колышущиеся картинки, сюжеты из разных времён и мест. Их было много, бесконечно много. Всюду проносились разные события и разные люди, но сюжет оставался один - рождение, жизнь и смерть. Кто-то кого-то приносил - и это было рождение, кто-то что-то делал - так проходила жизнь, кто-то кого-то забирал - таковой показывалась смерть.

Короли и нищие, воины в битвах и жертвы убийц, верующие и атеисты - все они умирали, и каждого из них кто-то уводил с собой. Существо с головой ибиса переправляло загорелых полуголых мужчин и женщин со странными украшениями через мутную реку на тростниковом плоту. Сухой старик со сверкающими глазами и в жутком рубище на плечах в обмен на монету впускал скорбных умерших на свою лодку в мрачном подземелье. Прекрасные, но воинственно выглядящие женщины с птичьими крыльями уносили поверженных воинов с поля боя к горним высотам, скрываясь в облаках. Странный мускулистый старец привязывал цепи к языкам светловолосых мужчин и вытягивал душу каждого, уводя с собой куда-то вдаль. У корней огромного дерева ожидало, какое-то мохнатое чудище с рогами на голове, косясь временами на огненную реку. На перекрёстке стоял, спокойно и уверенно посматривая поочерёдно во все стороны, чернокожий мужчина в шляпе и с сигарой в зубах. Крылатый серый волк уносил румяную девушку с большими кольцами-украшениями на висках в туманную высь.

Все эти существа уводили умерших и снова появлялись в мире живых, чтобы забрать очередную душу. Они казались спокойными и уверенными. Глаза каждого из них сверкали, полыхая отражением огненной реки. В каждом взгляде читалась мудрость и печальное знание. И что-то ещё было у них общее, нечто неуловимое.

Андрею показалось, что волны музыки постепенно успокоились. Океан застыл на мгновение, чтобы тут же начать новое движение. Это была другая мелодия, иной ритм, новые сюжеты.

Полурастворившиеся души, цепляясь за мир живых, избегали путешествия. Они загнивали, страдая и озлобляясь, сновали среди живых, тревожили их. Их облик искажался, они превращались в уродливых монстров и чудовищ всех мастей. И теперь никто не пытался их куда-то увести, но их ярость и злость то и дело порождали бойни как с живыми, так и с фантастическими существами, появляющимися невесть откуда. Словно тасующаяся колода игральных карт, перед Андреем проносились сотни невероятных образов: от карликов-домовых до огромных троллей, от печальных бледных русалок до многоруких звероголовых монстров. Их было много. Невероятно много. И все они ощущались совершенно реальными, хоть и далёкими, будто причудливые рыбы-капли с океанских глубин.

Колода тасовалась всё медленнее и медленнее, ощущение раскачивания стало пропадать, образы постепенно исчезали, растворяясь. Андрей вновь услышал музыку, она теперь удалялась и затухала. Невидимые пальцы в последний раз провели по струнам и застыли.

Только теперь вернулось ощущение себя. Это скорее оказалось похожим на пробуждение от психоделического и одновременно реалистичного сна, когда ещё не понимаешь, где ты, и что вокруг вообще происходит. Андрей глядел по сторонам, вращая вытаращенными глазами.

- Ничего себе приход… - пробубнил он себе под нос. - Что это было вообще?

- Моя сказка. Ты ж просил рассказать, забыл? - усмехнулся Боян, поглаживая бороду. В чёрной бездне его глаз сверкали яркие огоньки, он улыбался.

- Охереть просто…

- Тебе здоровья не жалко?

- В смысле?

- Охереть желаешь, - старик вновь укоризненно смотрел на него. - Держи слова в узде, парень. Слово твоё - твоя правда, твой мир. Каждое пожелание так или иначе исполнится.

- А? - растерянно переспросил Андрей. - Ну да, да. Хорошо… Я видел…

- Я знаю, что ты видел.

- Они все и есть проводники?

- Проводники, перевозчики, провожатые, как ни назови - всё они. Да что уж там, "они", - "вы". Сам-то уж скоро будешь души провожать.

- Да как такое вообще возможно? А все эти… существа? Мы же никого из них никогда не видим. Ну, ладно, я не видел и не слышал, чтобы кто-нибудь другой встречал их. Где они? Это же просто нереально!

Боян ничего не ответил. Он молча сунул руку за пазуху и вынул потемневшее яблоко, аккуратно отёр его ладонью левой руки и протянул Андрею, держа осторожно, словно хрупкое стекло, кончиками трёх пальцев. Андрей взял. Яблоко как яблоко. Только лёгкое и подпорченное. Он поднёс его поближе к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Обычное червивое яблоко. Насквозь изъеденное. В маленьких дырочках что-то шевелилось, и Андрей едва справился с отвращением и желанием выбросить странный подарок.

- Что это?

- Мир. Посмотри внимательнее. Приглядись и увидишь - там есть и ты, - хитро улыбнулся старик.

- В смысле?

- В коромысле! Мир - лишь яблоко, только большое, а мы - маленькие червячки, выгрызаем себе норки да ползаем по ним. Если ты не видишь других, это ещё не значит, что их нет внутри. Да и с рукой того, кто держит яблоко, то же самое.

- Прекрасное сравнение, - хмыкнул Андрей. - Черви. Просто замечательно. Ладно, допустим, я поверил. Есть люди, есть какие-то проводники, есть мёртвые, есть живые. Мне-то как быть? Я что теперь, так и буду постоянно видеть всю эту паранормальную дрянь?

- Эх парень, я тебе о чём толкую? Это теперь твоё.

- А этим... проводником мне обязательно становиться?

- Куда ж ты денешься, коль уже родился. Ты теперь, можно сказать, рождаешься поновой.

- Но я же сейчас ничего толком не знаю и не умею. Что, если я буду просто игнорировать все эти ваши параллельные миры?

- Не получится. Никто тебя не спрашивает. Ну и про метку-то не забывай. Нечистый сам придёт. Уж он-то не заставит себя ждать. Чуть замешкаешься, и прихватит тебя. Проводники, парень, переправляют души в иные миры. Это их работа. Они как сила природы, как ветер, срывающий осенние листья. Вот он и жаждет себе такую силу заграбастать. Ты пока ещё как чистый лист. Но пора выбирать, кем быть. И время бежит. Так что, ежели вовремя в силу свою не войдёшь, не станешь проводником, то будешь таскать души без разбору прямиком в его лапы.

- Теперь я вообще ничего не понимаю. То вы говорите, что, если он меня найдёт первым, мне придётся выбирать, то торопите непонятно с чем. То есть ничего не делать я не могу, тянуть резину нельзя, а если Нечистый меня найдёт, то мне придётся выбирать, но так или иначе он меня забирает. В чём смысл? Что мне делать-то?

- Выбирать ты всегда волен. Какую б дорогу ни выбрал, важно себе верным остаться. Погляди наверх, приметь себе ориентир.

- Чего? По звёздам, что ли, ходить? - Андрей недовольно буркнул, задрав голову к небу. - Это Питер, здесь нет звёзд. - Он повернулся к старику, но тот уже исчез. Как нелепо и по-киношному!

Пушистый снег медленно кружился в свете фонарей. Мелкая тень прошмыгнула куда-то вверх, заставив ветку у лица Андрея спружинить. Рядом никого не было, если не считать шумно нюхающего всё подряд пса - небольшой пудель, вроде бы чёрного цвета - сложно было разглядеть в темноте вне света фонаря, наматывал круги, осторожно приближаясь к Андрею. В один момент собака остановилась, принюхалась, задрав морду, и скрылась где-то среди деревьев.

Глава 3. ч.1

Что делать человеку, которого решили убрать? Прятаться? Как говорят в кино, залечь на дно и не высовываться? Или же искать помощи у кого-то влиятельного? Вариант с героическим выходом с невозмутимым лицом на тропу войны Андрей, конечно, и не думал рассматривать. Нет, ну серьёзно, что? Что вообще можно тут сделать? Да если ещё учесть всю эту чертовщину с Проводниками, призраками, каким-то Нечистым?

Дело, мягко говоря, дрянь. Абсурднее что-то Андрей себе представить не мог. Как быть дальше и какому плану следовать - совершенно непонятно. По крайней мере, этой ночью, после всего увиденного, рассуждать и мало-мальски рационально мыслить он не мог.

Хотя, всё же, один план был. Краткосрочный. Довольно простой и надёжный. Нужно добраться до дома, запереться, опрокинуть грамм 300 и отключиться к чертям собачьим. Выспаться, а потом уже что-то решать. Как говорится, утро вечера мудренее. Главное только по дороге ни во что не вляпаться. Даже если что и начнёт происходить из серии... из этой чертовщины, то старательно игнорировать.

Андрей всё же вернулся домой. Странное дело - ещё вчера он выходил, мысленно прощаясь со всем, что у него было, ставя крест на прошлой (впрочем, тогда он её считал прошедшей) жизни, а теперь всё та же дверь открывается всё тем же ключом, и ничего, кажется, ни капли не изменилось: та же одинокая пустота в квартире, те же соседи, всё те же проблемы. Вот только добавились новые.

И этот бесконечный шум в голове, безумные помехи. А ещё он стал замечать вокруг гниющих людей, обезображенные трупы, которые, казалось, не видит никто. Мир оказался наполнен безумным количеством всевозможных жутких тварей со звериными головами, хвостами, стальными клыками. Многорукие монстры, карлики и гиганты постоянно появлялись перед ним то тут, то там. И при этом каждый смиренно опускал глаза при встрече с ним.

Водорослеподобная дрянь, которую он видел на стенах подъезда той старушки, теперь стала попадаться ему на глаза везде, где жили старики и больные. У поликлиник и больниц она росла даже на асфальте.

Засыпать получалось с трудом - из безумной какофонии в голове ближе к ночи выделялись яснее разные голоса. Они стонали, молили, требовали, жаловались, угрожали. Они звучали на самых разных языках, но смысл Андрей улавливал сразу.

Иногда ему удавалось заглушить их каким-то ярким впечатлением, но всё же чаще он попросту напивался до беспамятства. Последние деньги он решил пропить в шумных барах на Думской улице. Пожалуй, он был бы даже рад, если бы его там избили до смерти или покалечили, вот только никто не спешил с ним связываться, даже самый разбушевавшийся перекачанный байкер с кулаками, обмотанными цепями, каким-то странным образом сводил конфликт с ним на нет. Но что самое странное, ни бармены, ни завсегдатаи заведений, где он просиживал ночи напролёт, никак не могли его запомнить - каждый раз он словно пропадал из их поля зрения, стирался из воспоминаний. И если сам он не платил за выпивку, то никто и не требовал от него ни копейки, будто его здесь не было.

При этом, стоило ему захотеть, и любой человек с огромным удовольствием становился его собеседником и самым благодарным слушателем, ловя каждое слово и зачарованно глядя в его глаза. Через неделю Андрей понял, что это можно использовать, и домой по утрам он уже возвращался не один.

А по утрам он трезвел и наблюдал, как очередная девица с растерянным видом собирается и выскакивает за дверь, оставляя его наедине с шумом и голосами в голове. Иногда он видел этих женщин снова, но они его не узнавали.

Так проходили недели.

Глава 3. ч.2

Её он сразу приметил. Одинокое красное пальто на серо-белом фоне зимней ночи. Она стояла на Аничковом мосту, опустив голову, и ждала. Её узкие плечи дрожали, и это было видно издалека. Впрочем, возможно, это была и не дрожь. Когда Андрей подошёл, она уже не плакала. В усталых влажных глазах он не увидел ничего, кроме равнодушия.

Этой ночью они пили вместе. Начали в баре «Чёрт побери», потом были изливания душ друг другу на полуночном Невском, а кончили уже у него в кровати под утро.

Она была прекрасна - утончённая и элегантная, но готовая на всё в своём смиренном равнодушии. Но, несмотря на последнее, тихоней она не была. И Андрея это радовало, ведь крики её заглушали неунимавшиеся шумы с голосами в голове.

Ещё ни с одной женщиной ему не было настолько хорошо. Он с ней забывал обо всех своих передрягах, он бы мог даже забыть об этой нелепой чертовщине, что произошла с ним в день попытки самоубийства, если бы не одно но. Каждую ночь он знакомился с ней заново, и каждое утро она исчезала из его квартиры, растворяясь в сумерках за окном. День за днём.

Этой ночью он не выдержал и рассказал ей всё: и про выстрел, и про домового, и про Бояна, и про этот день сурка. Андрей больше не мог держать в себе, но и она не в состоянии была принять подобное. Она не поверила. Он не смог доказать. Она назвала его психом. Он вспылил. Это была настоящая ссора со всеми эмоциями, с криками и руганью. Перед рассветом она хлопнула дверью и выбежала прочь.

Солнце ещё только едва показалось над горизонтом. В городе висела тишина с оттенком усталости, как бывает после массовых гуляний на праздниках.

Снег неспешно укрывал улицы длинной белой простынью, гладкой и мягкой. Утренний фонарь отбрасывал на него уже ненужные жёлтые пятна электрического света. На окне мороз рисовал свои диковинные узоры.

Андрею сейчас хотелось только одного - прислониться лбом к холодному стеклу. Голова буквально горела изнутри. В груди было мерзко и тошно. Неправильно это всё как-то. Наверное, можно было бы вчера поступить иначе. Наверное. Хотя зачем? Какой смысл продолжать дальше, если уже понимаешь, что ни к чему хорошему это не приведёт? Какой-то самообман получается.

На столе дымилась кружка остывающего чая, но пить пока не хотелось. Руки на автомате потянулись заваривать его, стоило только оказаться на кухне. Старая привычка.

А сейчас всё как-то не так. Что-то сломалось, переключилось где-то внутри, заставило вчера говорить совершенно неприятные вещи. И вот теперь жизнь в очередной раз разрушена, она осыпается холодными хлопьями белого пепла за окном и укрывает весь город - настолько сильным был взрыв. Вечером здесь всё кипело, полыхало, по квартире летали искры. И всё, теперь наступило опустошение. Тишина. Холод. Тёмная сосущая пустота внутри.

По спине пробежали мурашки - показалось, будто на плечо легла знакомая нежная рука. Но это только показалось. Всё возвращается на круги своя: снова серые будни, рутина, поиски надежды и хоть какого-то тепла. Из года в год одно и то же.

В подъезде залаяла собака, и это заставило дёрнуться, голова непроизвольно повернулась в сторону двери. Соседи. Взгляд скользнул по неубранной комнате, по скомканному одеялу, по небрежно брошенной на пол одежде, по заваленному документами столу, немного зацепился за рассыпанные шарики жемчуга и снова вернулся к окну.

Как же всё паршиво. Это всегда тяжело. Каждый раз. И, начиная с чистого листа, надеешься, что теперь-то история не закончится. Но вдруг понимаешь - сама история давно уже подошла к финалу, а затягивать эпилог бессмысленно и, что самое главное, мучительно. Приходится всё обрывать и смотреть уныло вслед уходящей прошлой жизни. Она медленно шла по белоснежному полю дороги. Одинокое длинное красное пальто, тёплая меховая шапка, из-под которой привычно торчали непослушные локоны, на плече раскачивалась сумочка. Она удалялась, едва заметно вздрагивая - видимо, продолжала плакать. Она, маленькое красное пятнышко на бескрайнем белом поле.

Окно запотело от горячего дыхания, её уже было не различить. Чай окончательно остыл, и в комнате повисла нелепая тишина. А на улице снег заметал одинокие следы, но этого уже никто не видел.

Глава 3. ч.3

Андрей, даже не одевшись, выскочил из дома. Он хотел догнать её во что бы то ни стало. Догнать и остановить. И не важно, что будет дальше. Ноги не чувствовали холода хрустящего под ними снега. Лёгкие разрывались на бегу от ледяного воздуха. Наконец Андрей увидел знакомое пальто.

- Маша! - окликнул он, когда девушка приблизилась к остановке.

Она не обернулась. Андрей кричал на бегу, а она по-прежнему стояла, словно не замечая его.

- Ма-а-аша-а! - его заглушил визг колёс. Разогнавшаяся «девятка» потеряла сцепление с дорогой. Слой пушистого сухого снега разлетался белыми брызгами, оголяя толстый лёд на дороге. Машину завертело и бросило в сторону остановки. Андрей видел, как равнодушно смотрит девушка на летящую на неё боком легковушку, как её швырнуло и вжало в металлические профили остановки, как взорвалось стекло, как искрящиеся осколки повисли в воздухе, прежде чем усыпать собой всё вокруг.

Он добежал до заветного красного пальто. Сотни маленьких стекляшек, усыпанных алыми рубиновыми каплями, отражали свет фонаря. Свалявшиеся волосы свесились с безвольно повисшей головы.

Жуткая гримаса скривила рот Андрея. Он не кричал. Он не плакал. Он даже по-настоящему не почувствовал ничего. В голове не было больше шума. Пустота. Безграничная немая пустота. Несколько мгновений не происходило ровным счётом ничего. Андрей стоял на коленях, уперевшись кулаками в снег.

Он оставался без движения, ни желая что-либо делать, ни ожидая чего-то, когда со стороны перекрёстка начала приближаться тёмная фигура. Копыта мерно выстукивали каждый шаг, звуча, несмотря на мягкий снег, будто бы огромный метроном. Губы Андрея сжались, и он, зажмурившись, шумно выдохнул. Огромная фигура на покрытых бурой скатавшейся шерстью ногах поровнялась с ним. По телу пробежала мелкая дрожь, как бывало перед стычками со старшеклассниками в детстве. Сейчас Андрей не представлял, что ожидать от этого невероятного существа, но он был готов пустить в ход кулаки.

- Не стоило ей ничего рассказывать - лишнее это. Так что не поступай так впредь. На этот раз я уведу её. Пойдём!

Андрей увидел потянувшуюся к девушке руку, и, сам не понимая, что делает, рванул с места к распахнутым остекленевшим глазам и уже начавшим синеть губам. Уже в следующее мгновение он стоял напротив непрошенного гостя, держа в руках нечто округлое и переливающееся разными цветами. Ладони жгло, и всё же отпускать это не хотелось. Андрей ещё не осознал, что именно он сделал, но по тяжёлому взгляду и нервно раскачивающемуся хвосту догадался, что существо такого не ожидало.

- Отдай её мне, не глупи. Ты же сам не понимаешь, что происходит.

- Да? Ну так поясни! Что же ты с ней сделаешь?

На мрачной роже существа появилась маска усталости, словно учитель в сотый раз объясняет простую вещь нерадивому ученику.

- Я же сказал, что уведу её.

- Куда? - не унимался Андрей.

- Ты узнаешь об этом позже, уймись, - он сделал шаг вперёд, протягивая руку с раскрытой ладонью. - Отдай её и можешь пойти со мной, - его взгляд встревоженно пробежался по сторонам, словно кого-то выискивая.

- А то как же! Может, она и не была святой, но уж точно не заслужила оказаться в твоих лапах!

- Что ты несёшь? Женщина умерла, её душа должна покинуть этот мир. Это закон.

- Должна - значит покинет. Но не с тобой, - где-то сзади Андрей уловил краем глаза лёгкое движение - видимо, туда и всматривалось чудовище.

- Да что за муха тебя укусила? - существо коротким движением приблизилось к Андрею, выхватило из его рук переливающийся шар и размеренно зашагало прочь в сторону перекрёстка.

Андрей бросился за ним вслед, но всего лишь один короткий взмах руки массивного чудища, и он был отброшен обратно к разбитой машине. Боль волной прокатилась по телу, но долго валяться ему не пришлось. Тонкие и в то же время сильные руки подхватили его и помогли встать.

- И снова мне приходится тебя ставить на ноги… поднимайся, Андрюша! - знакомый женский голос доносился откуда-то из-за спины. Андрей дёрнулся бежать за чудовищем, но его тут же одёрнули женские руки. - Куда? Ну и куда ты собрался? Тебе что, мало было?

Он обернулся и увидел девушку с чертами ласки. Тёмные блестящие глаза внимательно разглядывали его, что-то материнское было в этом взгляде.

- Ты? - Андрей замялся, - вы… здесь?..

- Как видишь. Стою рядом, снова пытаюсь поставить тебя на ноги.

- Проводник… Вот как всё вышло… Вы будете меня учить?

Женщина усмехнулась и, наклонив голову на бок, ответила:

- Если захочешь, я стану направлять тебя, а учиться уж придётся самому.

- Хорошо, - согласился Андрей, всё так же растерянно глядя на неё.

- Тогда хватай бедолагу и пошли!

- Что? Какого?

- Ты про водителя совсем забыл? Или решил оставить его здесь пугать народ и устраивать новые ДТП?

- А… - Андрей буквально впал в ступор, тупо глядя на паутину трещин лобового стекла автомобиля. До него только сейчас дошло, что пострадала не только его подруга. Из глубины салона на него смотрело восковое лицо с азиатскими чертами.

- Ну чего? Ты же только что вынул душу из той девушки. Повтори.

Андрей попытался вспомнить, что именно он сделал в тот раз, но голова только гудела. Он просунул руку через разбитое боковое стекло и коснулся глаз. Ничего не произошло. Он попробовал представить, будто что-то вытягивает из мёртвого тела, но снова никакого результата. Женщина с любопытством наблюдала за его попытками, расплываясь в улыбке.

Раз за разом он повторял тщетные попытки, пока не сдался. Вокруг не происходило ровным счётом ничего. Вообще ничего. Даже снег не падал - он завис в воздухе, как в стоп-кадре. Разве что воздух дрожал как в тот раз, когда он был у покойной старухи. Время застыло. Андрей обернулся к женщине.

- Что происходит?

- Ничего. Сам же видишь.

- Тогда что это за дрянь? Почему всё застыло? Почему воздух будто плавится?

- Мы просто находимся на границе - вот и всё. Ты же сталкивался уже с таким. Стоило бы уже привыкнуть.

Андрей медленно вращал головой, рассматривая мир вокруг, как школьник на экскурсии. Колышущийся воздух местами поблёскивал, как тонкая паутина на солнце. Шум в голове унялся. Стало как-то спокойно и тихо. Андрей перевёл взгляд на водителя - тот всё так же оставался в машине, только у полураскрытого рта что-то поблёскивало, будто воздух в этом месте уплотнился и начал вращаться.

- Это и есть душа? - он спросил шёпотом, посмотрев в лицо женщины, всё так же наблюдавшей за ним. Она лишь молча кивнула в ответ.

Андрей осторожно потянулся правой рукой к светящемуся шарику. Когда-то давно точно так же он протягивал в раскрытой ладони орешки пугливой белке в парке и зачарованно смотрел на суетливые движения маленького зверька. Боясь спугнуть маленький комочек, он легонько обхватил его двумя пальцами и потянул к себе. Вслед за шариком из полураскрытого рта потянулся такой же полупрозрачный длинный хвостик. Когда он полностью вынул душу из тела, та свернулась клубочком, приняв форму большого шара. Андрей почувствовал себя молодым отцом, только что взявшего на руки своего первенца. Лёгкая улыбка скользнула по его лицу.

- Вот и молодец, - нежно прошептала ему женщина с чертами ласки, - а теперь пойдём. Не будем больше задерживаться.

Они направились в сторону перекрёстка, откуда ещё недавно выскочила эта машина, но где сейчас воздух дрожал как поверхность озера под ветром. Женщина обнимала Андрея за плечи, не отводя блестящих глаз от комочка души в его руках. А он шёл, исполненный гордости за то, что сделал. И пускай первая встреча с этой рогато-копытной нечистью прошла не так, как ему хотелось, но зато теперь всё точно будет иначе. И эта женщина ему поможет. Он был уверен.

- Я так и не спросил твоего имени.

Она усмехнулась, сжав сильнее его плечи.

- И всё же, как тебя зовут?

- Странная это привычка - называть всех и вся какими-то именами. Будто от этого что-то меняется, - она хитро покосилась на Андрея, улыбнувшись одними уголками губ, и лицо её в этот момент стало гораздо моложе. До сих пор было сложно хотя бы прикинуть, сколько ей лет, теперь же подобное казалось вовсе невозможным. Она стряхнула мокрый снег с чёлки, и прядь каштановых волос прилипла ко лбу. - Если тебе от этого станет проще - Лилу.

- Серьёзно? - Андрей хмыкнул. - Прям как «Пятый элемент». Разве что планету не спасаем от угрозы из космоса.

- Ну… в каком-то роде это так и есть. Идём, спасатель, - поторопила его Лилу.

- В смысле?!

Они шагнули в самую густую рябь, где воздух напоминал колышущееся пламя, как раз в ту минуту, когда всё вокруг снова пришло в движение, и с соседней улицы донёсся первый шум машин, а к остановке бросился непонятно откуда взявшийся прохожий.

Глава 3. ч.4

Начало новой жизни обычно привязывают к какому-то символу или точке отсчёта. Твой друг изменился после свадьбы. Или она переступила порог, за который больше решила не возвращаться. Или ты решаешь заняться спортом с понедельника.

Для Андрея Темникова отправной точкой стала попытка его самоубийства. Ну, по крайней мере, он так думал долгое время - жизнь разделилась на до и после. «До» - был Андрей Николаевич, никому ненужный автор статеек и заметок, брошенный женой и вечно плавающий в долгах. «После» - это был тот же Андрей, вот только с кучей голосов в голове, и теперь он оказался кому-то нужен - он даже приглянулся сразу двум сверхъестественным сущностям. И это уже были новые, куда большие проблемы. Когда ты понимаешь, что сам дьявол (почему-то Андрею казалось, что именно дьявола Фимка и Боян называли нечистым) следит за тобой, если не ходит по пятам, всё остальное кажется нелепыми пустяками.

Так он думал до того субботнего утра, когда вместе с Лилу шагнул в сгусток дрожащего воздуха на перекрёстке, держа в руках светящийся шарик души неудачливого водителя. Вот именно тогда изменилось всё. Андрея больше не было - человек, носивший некогда имя Андрея Николаевича Темникова, перестал существовать. Он просто исчез для этого мира. В одно мгновение.

Нет, конечно, он не перестал себя осознавать, не прекратил мыслить - нет, напротив, информации в нём теперь было хоть отбавляй, и её нужно было обдумывать, систематизировать. Ему приходилось всё больше и больше познавать себя и всё вокруг, словно ребёнку, научившемуся говорить и одновременно вышедшему в огромный мир из своей крошечной детской колыбельной. Но для привычного мира его больше не существовало. Он учился быть проводником.

А хрупкая худенькая Лилу с чертами ласки стала для него проводником в этот новый непостижимый обычному уму мир. Именно от неё он узнал, что душа - это всего лишь осознавшаяся часть всеобщей, космической энергии. И, как ей и положено, при первой же возможности стремится приобрести наиболее оптимальную форму, то есть обычный шар. Но если вовремя её не переправить, то она начинает теряться, пугаться, пытаться ухватиться за недавнее прошлое и принимает образ своего тела, становится его призраком. Лилу показала, как перемещаться почти в любую точку пространства. Для этого стоило сконцентрироваться на чьём-то одном зове из тех, что вечно звучал в голове у Андрея и направиться в его направлении. Правда, изначально нужно было выбраться на некую границу - ту, где воздух сплетается в плотную колышущуюся массу, а на земле и стенах колеблется какая-то водорослеподобная поросль. Правда, о ней Лилу ничего не говорила. Но зато она каждый раз делала так, чтобы именно Андрей, когда они приходили за очередным умершим, брал душу и переправлял её. Они проходили сквозь десятки миров, наслаивающихся друг на друга, словно рисунки на сложенных стопкой листах кальки, одним и тем же мостом или туннелем (хотя Андрея подмывало назвать это порталом) к одному и тому же берегу. Здесь он и отпускал их. Это было чем-то вроде резервации, пересадочного пункта. Как говорила Лилу, дальше у этих душ другая судьба, и ему не стоит о них задумываться.

- Ты таксист, готовый примчаться по первому же вызову и быстро и с комфортом доставить пассажира до терминала аэропорта. А уж что с ним будет на пункте досмотра и куда он отправится дальше, это уже не твоя забота - тебя ждёт новый пассажир.

На самом деле пассажиров было не особо-то и много. Люди, конечно, умирают постоянно, но за кем-то приходят другие проводники, кого-то успевают забрать или сожрать жуткие твари из иных миров. «И такое тоже случается», - повесив голову на длинной худой шее, говорила Лилу, - «и тебе с ними лучше пока не сталкиваться». Она берегла Андрея. Заботилась и берегла. И он это видел. На самом деле ему было даже странно, что за многие месяцы он так больше и не встретился с тем рогато-копытным, что унёс душу той девушки в красном пальто.

Свободное время, которого оказывалось порой очень много, он по старой привычке просто убивал. В жизни «до» для этого Андрей прокручивал страницы социальных сетей в интернете или листал всяческие фотографии, теперь же у него появилось новое развлечение - он просто перемещался в новые места, этакий турист-телепорт. И если в первые недели он неуверенно заглядывал в разные точки Питера, изредка появляясь где-нибудь на берегу Ладоги или в Выборге, то к концу первого месяца в его списке оказались современные семь чудес света, ну и, конечно же, пирамиды Гизы. Андрей не оставил и новое своё увлечение - правда, полюбившиеся бары на Думской уступили место более яркой плеяде заведений на Рубинштейна, но приятную компанию он находил себе неизменно. Иногда просыпались какие-то давние стремления, и Андрей начинал писать, но это опять же было лишь одним из способов развлечь себя.

Лилу смотрела на всё это снисходительно, позволяя ему развлекаться по своему усмотрению. Но время от времени она оказывалась рядом и напоминала, что стоит поработать. И тогда они отправлялись за очередным пассажиром.

Однажды Андрей спросил, почему они никогда не сталкиваются с другими проводниками. В конце концов, это помогло бы ему лучше узнать новую работу, научиться чему-то ещё - устроить некий обмен опытом. Лилу на это просто рассмеялась и, дружески обняв его за плечи, ответила, что удел проводников - одиночество, у каждого из них свои пути, которым не стоит пересекаться. Придёт время, когда и он, набравшись опыта, останется один. Но пока она рядом и печалиться не стоит.

Глава 3. ч.5

Они сидели на летней террасе «Карла и Фридриха» и потягивали свежесваренное пиво, наслаждаясь одним из редких солнечных дней. Лилу была в бежевых вельветовых брюках и таком же жакетике поверх серой блузки. Её каре слегка ерошил лёгкий ветер с залива, а тоненькая белая шея, украшенная чёрной ниткой с кулоном в форме пуделя, казалась Андрею невероятно сексуальной. Он не мог оторвать от неё глаз и время от времени ловил себя на совсем нескромных мыслях. Аристократическая бледность кожи, эти длинные тонкие пальцы с аккуратными ноготками, невероятно глубокие и страстные чёрные глаза и губы с тёмной помадой буквально сводили его с ума. Он желал эту женщину так, как никого за всю жизнь. Она же, казалось, этого не замечала. Или делала вид, что не видит.

Интересно, сколько же ей лет? Сотня? Две? Может даже под тысячу? Андрей попытался представить себе дряхлую старуху, с трудом доживающую свой век, чтобы вызвать какое-то отвращение и хоть немного сбавить пыл, но ничего не вышло. Лилу повернула назад голову, ища взглядом официанта, и медленным движением поправила ниточку на шее. Андрей, глядя в упор на неё, одним залпом допил полкружки пива и шумно хлопнул по деревянной крышке стола, затем зажмурился и, встряхнув головой, резко обратился к ней.

- Слушай, Лилу, а почему… - и тут же внезапно осёкся. Голоса в голове словно взбесились. Этот шум заглушил вообще всё вокруг. Андрею показалось, что мир как бы сжался, загустел, сделался каким-то тягучим и в то же время более прозрачным. Сквозь привычные предметы стали просматриваться чужие, незнакомые растения и существа. Площадка напротив мельницы наполнилась десятками новых фигур, и далеко не все они были похожи на людей. Они двигались плотной толпой в одном направлении. Стены мельницы, землю и даже стол укрывал плотный покров бледно-зелёных водорослей, что обычно встречались лишь на границе миров. Сначала показалось, что ветер стих, но потом стало понятно, что всё просто очень сильно замедлилось. Нежданные гости проходили мимо, и за их спинами мир вновь принимал нормальный вид.

Андрей так и остался сидеть в немом изумлении, раскрыв на полуслове рот. Лилу уже повернулась обратно к нему и, наклонив голову набок, с любопытством разглядывала его, покусывая губы.

- Так почему что?

- А… Чёрт, я только что видел…

Лилу вопрошающе смотрела и улыбалась, но молча ждала продолжения фразы.

- Это было похоже на… Блин, никак не могу привыкнуть к этим грёбаным чудесам. В этом мире всё замерло, и сквозь него прошла... прошло… как будто под конвоем вели толпу не то арестантов, не то рабов…

- Ну? И?.. - подбодрила его Лилу, оперев подбородок о скрещенные пальцы, которыми совсем недавно так любовался Андрей.

- Они прошли, и всё за их спинами вернулось к привычному движению.

- Ну так и что в этом удивительного?

- Знаешь, мне пришло в голову совершенно дурацкое сравнение - будто товарняк пронёсся, а мы остановились и ждали перед переездом, пока он проедет.

- Нормальное сравнение. В общем-то, в какой-то мере это так и было.

- Ух… ё…жики… Никогда подобного не видел.

- Разумеется. Ты многого ещё не видел, - она засмеялась. - Ну так что ты там хотел узнать? Ты начал спрашивать: «Почему?..»

- Да… Мне вот интересно, почему все, кого я провожаю, к нашему появлению принимают форму шара? Нет, я понимаю, это оптимальная форма, все дела… но… могут же быть и другие ситуации. А вот если кто-то окажется в образе… кхм… будет призраком? Что мне с ним делать? Его тоже оставлять на том пустом берегу?

- Странно, что тебя это смущает. Какая разница, как она выглядит? Могут, конечно, возникнуть сложности с тем, чтобы уговорить привязавшуюся к чему-то душу уйти. Это тебе не те девушки из баров, - она сделала паузу, наблюдая реакцию, Андрей словно не почувствовал укола, - но ты ведь умеешь убеждать. - Лилу отблагодарила официанта, сменившего им пивные кружки, обольстительной улыбкой. - Видишь ли, мой мальчик, неупокоенные духи умерших, призраки и те несчастные, в кого они вселяются, уже подчиняются совсем другим законам. И у них есть свои покровители, если можно их так назвать. И не стоит туда соваться. Иногда им лучше оставаться там, где они есть.

- Например?

- Например, домовые. Когда-то это были души первых отцов, хозяев дома. Люди поколениями жили на одном месте, и те им помогали. А теперь посмотри вокруг - города ежегодно обрастают целыми новыми районами, напоминая огромные термитники. Откуда там браться домовым? А если ещё и тех, кто мог бы занять их место, забирать, что будет? Каждому нужен хозяин, покровитель. - Она сделала глоток и облизнула пену с губ. - И дому, и зверю, и человеку.

- Что, и тебе тоже нужен? - попытался съязвить Андрей, хотя мысли его убежали далеко. Он вспомнил бухтящего домового Фимку и ту старушку… как её, кажется, Фоминична? Да, вроде, Александра Фоминична. Интересно, кто-нибудь забрал её?

- А что, захотелось занять его место? - Она бросила короткий едкий взгляд и, кажется, даже успела пробежаться по его мыслям, как недавним, так и нынешним. - Нет, Андрюша, я - совсем другое дело. Мой покровитель оставил меня уже очень давно. Сменились целые эпохи. Знаешь, мне кажется, его и вовсе больше нет. Даже не верится, - Лилу саркастично хмыкнула и сделала ещё один глоток. Янтарное пиво в запотевшей кружке весело искрилось на солнце. - А он ведь верил в меня, и я - в него. Но… Оставим скорбь известным писателям романов, пока сами не окунулись в этот ад.

- Так что, ты хочешь сказать, тех, кто привязывается к чему-то в этом мире, мне так и оставлять здесь?

- Не всех. Я же сказала - иногда. Не всех и не всегда. Не гони лошадей - ещё успеешь с ними намучиться.

Этот день впоследствии часто вспоминался Андрею. Он не раз прокручивал в уме диалог, удивляясь своей невнимательности. Лилу ведь не обманывала, она даже открытым текстом предупреждала. Но новоиспечённый проводник слышал лишь то, что хотел услышать. А стоило лишь начать смотреть на вещи чуть шире, и всё могло бы повернуться совершенно иначе, многого бы можно было избежать, обойтись без лишних жертв. Но тогда он шёл по узкой дорожке, и глаза его оставались зашорены.

Лилу сама вновь подняла эту тему одним ноябрьским днём.

Глава 4. ч.1

Музыка играла так, что заглушала всё вокруг. Правда Bon Jovi стоит слушать только на полную громкость - иначе это уже не то. Не будет он заряжать своей особенной энергией.

Высокий молодой парень, гладко выбритый и выглядящий на удивление свежо для своей профессии, развернувшись лёгким движением, словно в танце, достал с полки очередную початую бутылку Macallan. Ему нравился этот посетитель. И не только потому, что не скупился на нормальный виски в отличие от современной молодёжи, хлещущей Red Label, а то и вовсе какой-нибудь White Horse, при этом делающей до отвращения пафосный вид. А потом каждый из этих недомажориков с жёлто-зелёным цветом кожи ищет мутным взглядом, куда скрываются его соратники, чтобы через некоторое время вернуться чуть более свежим и с победным выражением на лице.

Этот же пил спокойно, не торопясь, хотя количество бокалов уже и приближалось к дюжине. Но не в том суть - что-то ещё в нём располагало, и парень с именем Роман на аккуратном бейдже каждый раз, как появлялась свободная минутка, непроизвольно вставал напротив него и, словно медитируя, натирал бокалы. Ему даже несколько раз хотелось заговорить с этим человеком в тёмном плаще поверх мятой белой рубашки, но каждый раз что-то останавливало. Посетитель сидел за стойкой один, меланхолично разглядывая модных девочек, строящих из себя недотрог. При этом каждая из них не постеснялась спросить у Романа, подходя за очередным бокалом коктейля, не знает ли он, кто этот мужчина и один ли он. Роман лишь пожимал плечами и молча кивал в его сторону - мол, подойди да спроси. И они уходили обратно, косясь на задумчивые глаза и потемневшие засохшие пятна на белом воротнике незнакомца.

Как вошла в бар худая девушка с каре, одетая в тёмно-бежевое пальто, и как она села рядом с тем мужчиной никто не видел. И только бармен удивился, как это он так надолго отвлёкся, когда заметил вдруг, что мужчина уже очень увлечённо общается с гостьей, словно разговор их длится давно.

После об этой паре никто не вспомнил. Роман лишь нахмурился, обнаружив два пустых бокала на стойке, в которых, судя по запаху, был весьма неплохой виски - а ведь сегодня никто не заказывал ничего дороже Black Label. Позже, уходя со смены, он ещё больше удивился, нащупав у себя в кармане слегка мятую пятитысячную купюру.

Глава 4. ч.2

- А вообще пить много - вредно. От этого умирают, - продолжила Лилу, когда они с Андреем вышли под холодный ноябрьский дождь.

- Да ты что! Надо же, какая ты заботливая нынче. Что-то в последнее время я за тобой подобного не замечал.

- Ну когда ж ты уже отпустишь это? Цепляешься невесть за что! Я же говорила, Андрюша, так было нужно.

- Нужно?! - он чуть ли не кричал, побагровев от злости. - Мне казалось, мы только переправляем души умерших, не больше.

- Так оно и есть. Теперь это твоя непосредственная задача и, кстати говоря, единственно важная. А не эти бесконечные попойки. Даром, что не пьянеешь!

- Не лечи меня! Своё личное время провожу так, как считаю нужным. Уж лучше бухать, чем… - Андрей осёкся и презрительно сплюнул.

- Чем что? Договаривай давай.

- Отвали! Я больше ни к кому не притронусь! Это слишком. Слышишь? Я на такое не подписывался!

- А тебя вообще-то никто и не спрашивал, мой мальчик. Позволь напомнить, что ты сам как-то решил застрелиться, сдавшись и даже не пытаясь исправить свою жизнь.

Это было уже слишком. Андрей буквально вскипел. Признавать свои слабости всегда тяжело, но если женщина тыкает в них и попрекает этим в разгар ссоры, она перестаёт быть женщиной - теперь она враг, осмелившийся бить по больному. Опаснее только если она заявит, что он - не мужчина. Не важно, что послужило поводом, но такое никогда и никому не прощается. С тех пор женщина для него перестаёт существовать.

- Не спрашивал, - процедил Андрей, - но так или иначе у меня всё ещё есть выбор. И я не убийца. Никогда им не был и не буду.

Лилу устало выдохнула.

- Кто тебе сказал, что это убийство? Что за максимализм, а? Или, может, ты решил в веганы заделаться?

- А как это ещё, по-твоему, можно назвать? Это, - он ещё раз сплюнул с остервенением в лужу на обочине, - это, мать твою, низко!

- Чтобы это можно было назвать убийством, они для начала должны были быть живы. Что-то я не припомню, чтобы ты в них стрелял или душил. Или, может, я чего пропустила? Скажи, ты научился останавливать сердце человеку? По-моему, всё же, они сами сделали свой выбор.

- Этого ещё мне не хватало! Боже, нет! Но я тогда пришёл просто успокоить и переправить их, помочь спокойно уйти отсюда. Это же дети!

- Ну вот их здесь больше и нет.

- Но не так же, чёрт возьми! Это неправильно!

- Андрюша, нет правильного и неправильного. По крайней мере, не тебе об этом судить. Они могли отправиться в ад, как и положено самоубийцам, и страдать там, переживая свой ужас раз за разом. Но вместо этого они помогли тебе, добавили тебе сил. Скажи ещё, что ты теперь стал хуже чувствовать себя.

- Ты говоришь о них как о каких-то цыплятах, будто это кусок мяса на обеденном столе.

Лилу неожиданно заглянула ему прямо в глаза и закачала головой, выпятив нижнюю губу, словно соглашаясь с неожиданно правильной мыслью.

- А почему, собственно, и нет? Чтобы выжить и расти дальше, ты покушал. Помнится, мы с тобой обсуждали, что души - это всего лишь часть общей энергии. Если тебе так будет легче, можешь воспринимать их как батарейки. Подумаешь, взял парочку себе. Они всё равно ничего не потеряли. Разве что кроме наказания и долгих мук.

- Ты циничная… - Андрей с презрением окинул её взглядом с ног до головы и только сейчас заметил, что теперь она перекрасилась, - рыжая ведьма. Это низко!

- Вот тебе и благодарность. Что ж, время пройдёт - поймёшь. Но я не отношения выяснять с тобой пришла. Тут пара пассажиров намечается. Как раз в твоём районе.

- Намечается? Что-то я никого не слышу. Или ты теперь уже реально убивать решила? Нет уж, без меня это.

- Они уже мертвы. Помнишь, ты спрашивал, что бывает с душами, которые привязываются к месту и остаются в этом мире? Вот это как раз и попрактикуешься переправлять таких.

- Помню. Вот только не ты ли говорила, что их лучше не трогать? Мол, другие правила, другие покровители?

- Иногда. Я сказала - иногда. Но не в этом случае. Вот здесь как раз стоит вмешаться, пока они окончательно с катушек не слетели.

- В смысле? - нахмурился Андрей.

- Сначала остынь, а потом пойдём прогуляемся. Зайдём кое-куда в гости. Посмотришь сам для начала.

Глава 4. ч.3

Андрей решил для себя, что в целом-то район неплохой, да и метро здесь рядом. Хотя, двигаясь по пограничному туннелю, он отметил буйные заросли псевдоводорослей, покрывающих собой буквально всё, а разлагающиеся, полусгнившие призраки душ здесь попадаются чуть ли ни у каждого дома. И выглядят они все невероятно измученными. Андрею подумалось даже, что название - площадь Мужества - для местных жителей, хоть немного сталкивающихся с этим, может приобретать здесь совершенно новое значение.

Это была одна из тех советских многоэтажек, что стоят на «курьих ножках». В небольшой квартире-распашёнке на втором этаже жила молодая семейная пара. Совершенно обычные ребята, студенты, по всей видимости. Лилу настояла остаться на границе и не выходить в привычный людям мир. Это казалось каким-то извращением - будто ты подглядываешь за чьей-то жизнью, но Андрей всё же уступил.

Огромный дымчатый кот выбежал из спальни встретить нежданных гостей почти мгновенно, стоило им лишь оказаться на пороге квартиры. А следом за ним, тяжело вздыхая, опираясь на кривую толстую палку, медленно проковылял поросший густой шерстью карлик. Из-под кустистых бровей посверкивали два больших птичьих глаза.

- Спокойствия и уюта твоему дому, дедушка, - вежливо обратилась Лилу. Андрей оторопел, не ожидая от неё ничего подобного.

- Да какое уж тут спокойствие, - проворчал домовой, почёсывая огромную бородавку под левым глазом. - Но входите, гости, мои двери открыты вам.

- Благодарю, дедушка. И прими от нас сразу этот небольшой подарок, - Лилу на мгновение повернулась назад и тонкой рукой нырнула в какую-то пустоту за спиной. Уже в следующее мгновение она вынула оттуда небольшой бумажный свёрток, перевязанный шёлковой нитью и скреплённый печатью с какими-то иероглифами. Она протянула его, вежливо кивнув, домовому.

- Ох, китайский! Угодила доча дедушке, угодила… А то ведь у этой молодёжи, - он махнул в сторону сидевшей за компьютером девушки, - чай отродясь не водится - одну «Кока-колу» пьют со своими самогонками.

Глаза Андрея при этом диалоге всё больше и больше округлялись, а левая бровь уползала чуть ли не на лоб. Такого он точно не ожидал увидеть.

- Что же тебе, дедушка, спокойствия не даёт? Молодые нынче буйствуют? Или за домом не следят? - Лилу бросила короткий взгляд на своего спутника, удостоверившись, что тот внимательно наблюдает за происходящим.

- А вот пойдёмте покажу вам, пойдёмте.

Все втроём вошли в кухню. Стандарная небольшая кухня с выходом на балкон. Свежий ремонт, серая плитка, даже тёплый пол. Угловатая икеевская мебель, деревянный стол и два стула со спинками, в раковине скромная горка немытой посуды, вокруг несколько стаканов с недопитой «кока-колой», о которой и говорил домовой.

Навстречу им прошёл темноволосый парень с измученным лицом и тарелкой горячих бутербродов. Идя сквозь невидимых гостей, он лишь поморщился и на мгновение остановился, словно прислушиваясь к чему-то, а затем быстро скрылся в гостиной. Из комнаты послышался женский голос. Короткая фраза. Андрей не выдержал и заглянул - в самом деле, жена, не отворачиваясь от монитора, видимо, коротко поблагодарила, надкусила бутерброд и вновь растворилась в игре. Мда, вот она, счастливая семейная жизнь.

Андрей сразу же вернулся на кухню. Самую обычную и ничем не примечательную кухню, если не считать валяющегося на полу, прислонившись спиной к холодильнику, алкаша. Точнее призрак алкаша. Он ворочался и беспрестанно что-то злобно бухтел, возмущался и угрожал всем - даже чем-то не понравившейся ему ножке стула. Кот прошёл мимо него, бросив презрительный взгляд, и запрыгнул на подоконник, где стояли миски с водой и кормом. Серый зверь уселся, обернувшись пушистым хвостом. Теперь его жёлтые блестящие глаза видели всех на кухне, он был доволен.

- Вот, пожалуйста, - нервно пнув толстой ножкой под зад валявшуюся на полу обезображенную душу, пробурчал домовой, - поглядите. При жизни пил как проклятый - и ведь допился, почки ж отказали - теперь вот и после смерти не останавливается. И ладно, если б только пил. Так нет же - всё ему не так и всё не эдак. Новые люди заехали, ремонт в этом клоповнике сделали, а ему не нравится, не устраивает. Молодёжь водку не берёт, так он им козни строит - вон у девчонки бедной уже почка больная. Котейку бедного всё норовит пихнуть, ирод проклятый. Животинка-то что ему сделала?

Лилу с любопытством посмотрела на Андрея. Тот стоял молча. Удивление постепенно перерастало в озабоченность. Брови его уже сошлись над переносицей.

- Да ведь и это ещё полбеды, - карлик подпёр рукой поясницу и ткнул палкой в сторону окна, - гости к нему всё ходят. Зачастили прямо. То с другого этажа спустятся, то и вовсе невесть откуда припрутся. Мерзкие такие! Рожи прям как у болотных. А то и вовсе чудищ с собой попритащут, с этим вот накидаются, буянить начинают. Я уж их и взашеек гоню, а те всё не унимаются. Пока свет не повключаю везде, да амулетами - балуется тут хозяйка этим - не пригрожу, они так и не уходят. Порой только выгонишь их, глядь - а чудища их с цепей посрывались да по углам прячутся. Ни мне покоя, ни людям. И котофея, - домовой почесал серую спинку, и кот мгновенно выгнулся, сощурив довольные глаза, - бедного, тоже мучают.

Алкаш потянулся дрожащей синюшной рукой куда-то в сторону и вверх, видимо, пытаясь ухватиться за край газовой плиты, но зацепил ручку сковороды и опрокинул её со всем содержимым на пол. Он бессвязно выругался, медленно вращая мутно-жёлтыми запавшими глазами, ткнул опухшим пальцем в жирное пятно на полу, попытался сфокусировать взгляд, но тут же рухнул мордой в него. Из-под рваных замызганных брюк расползалось жёлтое пятно.

- Кондратий, блин! - донеслось из комнаты, - ты что творишь? - Скрипнул в комнате диван, и тяжёлые шаги стали быстро приближаться, пока хозяин не появился на пороге кухни. - Мля! Ну какого хрена? А ну иди сюда!

Кот, пробегая между наших ног, бросил злобный взгляд в сторону валявшегося алкаша, прежде чем выскочить из кухни и скрыться в комнате. Оттуда раздался женский голос, равнодушно спросивший, что произошло.

- А ты зайди посмотри, что твой кот сделал.

- Кондратий, обижают тебя? - девушка спросила, и тут же, судя по звуку, отпила из стакана той самой газировки. - Ну, чего ты там натворил? Иди ко мне! Илья, не ругай его.

Парень, бормоча ругательства и возмущаясь тем, как его здесь всё задолбало, принялся убирать. Судя по лицу, вымотался он за последнее время изрядно, да и не высыпался явно уже давно. Карлик стоял у стола, опираясь обеими руками на свою палку. Выражение озабоченности не сходило с его лица.

- Вот, я же говорил. И о каком спокойствии в доме может идти речь? Да, а вы-то зачем пожаловали? - Он уставился круглыми немигающими глазами на Андрея, словно впервые увидев его. - Неужто забрать кого из ребятишек решили? Рано ж им ещё!

- Нет, дедушка, не печалься - молодёжь твоя останется с тобой здесь. По крайней мере пока. Андрюша у нас, видишь, новенький. Вот я и показываю ему, что порой происходит с теми, кто не по правилам долго засиживается здесь.

- Так, а ты, стало быть…

- Да. - Лилу прервала его вопрос твёрдо, с нажимом. - Так что заберём мы твоего горе-соседа. Только ты уж, дедушка, подсоби нам - несколько дней хотя бы попридержи его, чтобы не пил, а то… - она задумчиво посмотрела на своего спутника. Тот стоял совершенно растерянный. Она так и не договорила.

- Хорошо, доча. - Карлик тоже внимательно взглянул на Андрея. - Уж чем смогу.

- Вот и договорились. А нам пора. Да, а как молодёжь-то твою зовут?

- Что? Зовут как? - Домовой словно ушёл в свои мысли и не сразу понял вопрос. - Илларион и Арина, Меньшиковы они, да.

- Илларион? - усмехнулся Андрей.

- Да, Илларион. Но жена и друзья проще зовут Ильёй его.

- Мда… Однако…

- Что ж, дедушка, пойдём мы. А ты про уговор помни. До встречи!

Глава 4. ч.4

Они шагнули в пограничный туннель и вышли уже в квартире Андрея. Лилу тут же довольная плюхнулась на диван. Она подпёрла щёку рукой, уставившись на обескураженного Андрея.

- Ну, и что скажешь?

- А что ты хочешь услышать?

Губы её медленно растянулись в улыбке.

- Понравился тебе местный Ванька? Само очарование, не правда ли? А как он цветёт! Просто душка! Ариша с Илюшей, мне кажется, просто без ума от него.

Андрей стоял, поджав тонкие губы. Вены вздулись на его шее. Он буквально буравил взглядом эту женщину.

- Ну не молчи уже. Давай, скажи, что бы ты с ним сделал? Или, как там, ты больше ни к кому не притронешься? - Она тяжело вздохнула. - Значит, оставишь его там же. Что ж, весьма гуманно. И по отношению к нему, и к живым.

Кулаки Андрея сжались и побелели. Он уже готов был закипеть.

- Андрюш, ну правда, тебе что, не жалко этого милого домового? Такой чудный дедушка. Нет? А котейка? Даже котика не жалко? - Лилу обречённо опустила глаза. - Конечно, принципы важнее. Мужик сказал - мужик сделал.

- А что ж ты сама не проводишь его, не сжалишься над ними?

- Мальчик мой, неужто ты забыл? Не могу я - мне тебя нужно вырастить, тебя научить. Пока ты не станешь полноценным проводником, я никого не переправляю. Таковы правила.

- Так и не переправляй. Сожри его - для тебя ж это нормально.

- Ох как грубо, Андрюша, как грубо. Постой-ка! То есть ты согласен, чтобы его не переправляли, а просто поглотили бы? Интересно. Значит, здесь это уже не так низко. Какой же ты у меня непостоянный.

- Таким в аду гореть надо!

- Ой. Серьёзное заявление. Так, погоди, а кто у нас тут ещё в последнее время из-за барной стойки не вылезает?

- Я не вмешиваюсь в чужие жизни и никому их не порчу.

- Хорошо. Святой проводник-алкоголик. Это меняет дело. Ну так всё же, что с нашим товарищем будешь делать?

Андрей помолчал, закрыв глаза. В комнате было абсолютно тихо. Часы стояли, квартира в последнее время совершенно пустовала и всё больше погружалась в безмолвие. Он простонал, обхватив лицо руками и, шумно выдохнув, наконец ответил.

- Будь по-твоему. Я заберу и переправлю его.

- Хорошо. Но заметь, это твой выбор, - она натянуто улыбнулась, показав ряд идеально ровных белых зубов.

- Когда мы идём за ним? И зачем ты сказала про несколько дней?

- Так, не торопись. Вспомни, что рассказывал добрый дедушка домовой. Гости к ним любят ходить. Ещё и со зверинцем. А вот это уже нехорошо. Очень нехорошо. Такие визиты просто так не бывают. И не верю я, что чудища, как он их назвал, так легко со своих цепей срывались, чтоб потом по дому прятаться. Надо бы на них взглянуть для начала. Судя по всему, наведываются они, пока людей дома нет. Хорошо бы дождаться, когда молодёжь одновременно уйдёт надолго и тогда уже заглянуть в гости.

- Ну или вытащить их самим…

- В смысле? Хочешь выгнать их из дома? И он ещё мне про жалость что-то говорил.

- Не выгнать, а пригласить выйти.

- Постучишься в дверь и предложишь погулять? Оригинально.

- Почти угадала, - Андрей открыл крышку пылящегося ноутбука, по комнате пронесся эхом звук загрузки Windows. Пальцы забарабанили по клавиатуре. - Как там, Илларион Меньшиков?

Лилу с усмешкой смотрела на него, усевшегося спустя многие месяцы вновь за компьютер. Интернет и социальные сети для неё до сих пор оставались чем-то непонятным и глупым, хотя это поле стоило бы освоить - в конце концов, те дети, из-за которых Андрей взъелся на неё, покончили с собой именно под влиянием так называемых «групп смерти» в социальных сетях.

- Да. Ну или Илья. Меньшиков.

- Ага… Смотри-ка, есть. И даже ковыряется в группах, посвященных эзотерике и ведьмам. Да, похоже, и впрямь довели его.

Андрей написал ему. В сообщении коротко представился, сказал, что знает о проблеме, готов помочь и предложил встретиться. Илья, естественно, отнёсся с лёгким недоверием. Пришлось написать, что это не ради денег, придумать некую благую цель - надо было что-то объяснить, и Андрей рассказал. Не всё, но то, что посчитал нужным для Ильи: о неудачной смерти, после которой и стал видеть души застрявших здесь, о том, что помогает переправлять их. В итоге договорились встретиться. Андрей предложил приходить вместе с женой, пообещав взять свою спутницу. Затем он оторвался от ноутбука и произнёс: "Ну всё, завтра в 5 вечера на Марсовом поле. Будут оба."

Лилу двусмысленно усмехнулась.

- Только, Андрюш, смени-ка ты свой гардероб. Рубашка с галстуком тебе, конечно, идут, но выглядишь ты как герой пафосного американского кино. Лейтенант Коломбо, блин.

- Скорее уж Джон Константин.

- Неважно, - она, видимо, не поняла шутку, - это слишком броско. Да и засохшая кровь на воротнике выглядит глупо. Не выделяйся лишний раз.

Глава 4. ч.5

Людей на Марсовом поле как всегда было очень много, даже несмотря на осеннюю сырость. Андрей и Лилу вышли из туннеля прямо в парк, нырнув в густую толпу возбуждённых туристов. Заприметив Илью, они быстро зашагали в его сторону.

Короткое приветствие, никаких отвлечённых разговоров, никакого вступления - они сели на скамью, и Андрей, повернувшись вполоборота, заговорил.

- Ну что, надо бы глянуть для начала, что у вас там такого происходит. Не против, чтобы мы прогулялись по вашему дому?

Илья кивнул, не сводя с него скептический взгляд. Рука Андрея опустилась на его плечо, он вероятно хотел что-то возразить, но границы миров уже сблизились, появился туннель, и всё вокруг мгновенно застыло как тем солнечным днём на Крестовском острове.

Андрей оказался снова в той квартире на площади Мужества. Лилу вошла следом, не дожидаясь приглашения. Всё выглядело почти как и прежде. Домовой удивился их скорому возвращению, но возмущаться не стал - так, лишь для приличия бросил фразу про просьбу подождать несколько дней, но почти сразу же успокоился и повёл гостей на кухню.

- Постой, дедушка, не торопись. Мы ещё осмотримся. Гости-то не захаживали?

- Нет, доча, никого. Никто нынче не тревожил. А соседей я и сам не пускаю - нечего им тут шастать, своих забот хватает.

- Хорошо. Но я всё равно пройдусь погляжу, что да как, пока Андрюшка будет собирать в дорогу пьянчугу твоего. А что ты удивляешься, - обратилась она уже к Андрею, - да, иди занимайся своим делом. Тебе придётся его ещё поуговаривать, - она заулыбалась с тем хитрым оскалом, что так нравился ему.

Андрей остался на кухне, пытаясь растормошить находящегося в полнейшем неадеквате местного духа-алкоголика. Карлик укоризненно покачал головой, почесал свою бородавку и, что-то неразборчиво бурча себе под нос, вышел вслед за Лилу. Та уже с превеликим любопытством осматривала библиотеку в комнате. Она неспеша двигалась вдоль стен, слегка касаясь их тонкими пальцами. Подоконник и стоящее у него кресло здесь густо поросли - ржавые стебли водорослей раскачивались как сотни змей, готовых укусить неосторожную жертву. За окном, на фасаде дома что-то висело, пульсируя зеленоватым светом, как гнилушки на болоте. На полупрозрачной ткани горел угловатый рисунок. Со стороны это выглядело как яркий маяк в тёмном море. Лилу задумчиво поджала губы.

- Откуда гости-то заходят, с какой стороны?

- Да здесь, где ты и стоишь. Все как один в этой комнате появляются, через окошко лезут, сволочи. Будто мёдом им тут намазано.

- Намазано, говоришь? Хм… Андрюша, как у тебя успехи? - она повысила голос, но сама уже быстрым шагом направилась на кухню.

Андрей возился с бесформенной кучей гнилья - иначе это было сложно назвать. Лилу стала в проходе, уперевшись плечом в дверной косяк, и равнодушно наблюдала за происходящим. Ничего не воспринимающий призрак никакому убеждению поддаться не мог в принципе. Он не слышал и не понимал ни единой мысли или намерения.

- Оттащи эту кучу дерьма в гостиную, оторви ты уже наконец его от своего места. Сам же видишь, что он сросся с этим холодильником, уже корни пустил, паразит.

Андрей попытался обхватить синюшную массу, но руки скользили, а бессвязно мычащая пьянь, лишь на несколько сантиметров оторвавшись от пола, тут же плюхалась обратно, растекаясь, в самом деле, как дерьмо. Домовой, качая заросшей длинными волосами головой, запричитал и уже дёрнулся было помочь, но Лилу молча его остановила жестом.

- Не церемонься ты с ним уже! - Воскликнул карлик.

После очередной неудачно попытки Андрей, психанув, что есть силы, пнул ногой аморфную кучу, и ботинок вошёл внутрь. Это выглядело очень странно. Он оглянулся на Лилу и домового - те стояли молча в проходе и ждали. Внезапно вспомнилось, как раньше зимой на даче приходилось ногами отбивать примёрзшие к земле тряпки или вёдра.

- Говоришь, корни пустил? - он усмехнулся и стал яростно колотить ногами. - Как говорится, первичный осмотр пострадавшего производится носком кирзача.

Призрак замычал громче, пытаясь, видимо, приподняться и выругаться, но вместо этого перекатился в сторону. Андрей перебирал в голове варианты, как бы выволочь эту тварь, пока перед глазами не всплыл образ из песни Бояна: один из проводников тащит за собой души на цепях с крюками. Ни того, ни другого здесь не было, так что он с размаху нанёс кулаком такой удар, что рука прошла насквозь. Андрей сцепил свои ладони и потащил призрак на импровизированном кольце. Лилу, подложив ладонь под щёку, наблюдала сцену, достойную youtube или клипов Pink Floyd: взрослый мужик в затёртой куртке-пилот и в поношенных ботинках тащит по квартире в позе рака пьяное быдло, проткнув его рукой насквозь в районе лопатки.

- Как очаровательно, - протянула она, потеснившись в проходе, когда Андрей, корячась, вытаскивал брыкающийся призрак из кухни в прихожую. - Ты его к окошку оттащи пока, слышишь? Только спинку не надорви!

Уже в комнате он плюнул на это дело, решив оставшиеся метры просто докатить пьянь пинками. Зияющая дыра под плечом неспешно затягивалась. Андрею эта дрянь чем-то напомнила холодец - возможно, желеобразная тягучесть, а может, и плавающие в нём рваные мясные волокна. Так или иначе, выглядело Оно мерзко. Но больше всего отвращения вызывало то, что Это ещё и пыталось что-то говорить.

- Так, давай-ка мы с тобой вернёмся ненадолго на Марсово поле. Пусть Ванька здесь поваляется. Да, и попроси ребят поменяться местами - похоже, с Аришкой не всё так просто, как кажется на первый взгляд.

- Что ты имеешь в виду?

- Увидишь, когда вернёмся сюда, - она направилась к мерцающему серебристыми нитями туннелю, - ты идёшь?

На Марсовом всё осталось прежним. Туннель просто разорвал время, заставив остановиться любое движение. Они вернулись на свои места, закрыв проход к границе миров, и в то же мгновение будто кто-то снял мир с паузы.

Илья только набрал воздуха, чтобы что-то сказать в ответ на беспардонный жест Андрея, но тот уже заговорил. Его глаза затуманились ещё больше прежнего, как у лишь придерживая левую руку своего спутника.

Андрей для начала описал общую планировку квартиры, а затем - детально, словно передвигаясь по ней, шаг за шагом, метр за метром. Лилу сжала его пальцы и едва слышно прошептала: «Арина». Андрей резко прервался, попросив Илью женой поменяться местами. Те молча переглянулись, но пересели. Андрей положил руку теперь ей на плечо.

Голос Лилу, тихий и вкрадчивый, раздался прямо в голове: «Пошли».

И снова мир встал на паузу, когда они вдвоём вернулись в квартиру. Лилу довольно улыбалась, будто узнала что-то забавное, словно ответ волновавшей её загадки оказался до смешного банален. Она затащила Андрея в комнату и ткнула пальцем в сторону окна.

- А теперь смотри. И никаких вопросов, - она пробежалась вокруг гостиной, как и прежде, касаясь кончиками пальцев стен, но в этот раз она двигалась в обратную сторону.

Это было что-то новенькое. Ржавые стебли водорослей недовольно задрожали, густая ткань воздуха начала пузыриться как кипящее масло, а затем всё было как в кино. Перед ними стали всплывать образы, двигающиеся в обратном направлении, словно перематывали назад плёнку видеозаписи. На кресле у окна появился Илья с книжкой, Арина вновь сидела за столом с компьютером. На балкон с улицы вошла высокая скрюченная фигура без лица. Усохшей культёй она держала ржавую цепь, регулярно рвавшуюся то в одну, то в другую сторону. Фигура прошла на кухню к валяющемуся там Ваньке. Раздались тяжёлые шаги, что-то зашелестело.

Гость мгновенно вернулся на балкон и будто бы втёк в комнату, застыв за плечом Ильи. Тот явно что-то почувствовал - Андрей увидел, как волосы на его голове зашевелились. Парень стиснул зубы. Взгляд его застыл. Читать он уже не мог. Страх буквально обволакивал его. Фигура прильнула к спинке кресла, свесившись над испуганным парнем. Цепь, натянутая и дрожащая, готова была лопнуть. Из кухни доносились недовольные возгласы домового. Из того места, где должно было быть лицо незваного гостя, склизким толстым червём выполз чёрный язык. Извиваясь, он опускался к уху Ильи, затем ниже, ниже. Едва касаясь, он обвился вокруг шеи и слизняком пополз к груди.

На кухне кот захрустел своим кормом - кстати, подумалось Андрею, где же Кондратий был всё это время, пока он возился с призраком алкаша? Илья как ужаленный вскочил с места, оглянувшись на окно. Фигура не сдвинулась с места. Её язык лениво уползал внутрь. Шторы тихонько заколыхались, потревоженные резким движением.

- Что с тобой? - раздался бесцветный голос Арины.

- Да так, замёрз, - Илья, поёжившись, побежал в спальню.

Натянутая цепь надрывно скрипнула. Уже в следующее мгновение она безвольно свисала с короткой культи уходящего за окно гостя. На кухне что-то очень агрессивно скреблось, хлюпая слюной, клацая зубами, хрипя, хрюкая…

Лилу слегка коснулась плеча Андрея. Всё пропало. Они вновь оказались в гостиной вместе с призраком алкаша и домовым. Больше никого не было. Кот Кондратий так и не выходил - видимо, просто лень.

- Что это было? - в замешательстве спросил Андрей.

- Время, мой мальчик, время. С ним тоже можно работать. Были б силы.

- Это что, и я так могу?

- Сможешь. Если перестанешь пускать сопли и ныть как ребёнок. А ещё, как я и говорила, Арина у нас не простая девочка. Возможно, сама не понимает ещё, но все эти её увлечения, - Лилу указала пальцем на полку с книгами с явно колдовским содержанием, - не остаются незамеченными. Её баловство как вспышки костра в ночной степи - все видят. Интересно вот ещё, кто теперь решил следить за ней. Знаешь, сходи-ка ты к ребятам, подбодри их, поболтай немного и возвращайся сюда.

- А ты?

- А я хочу ещё кое-что посмотреть, - она уставилась в окно, за которым что-то трепыхалось, поблёскивая зелёным светом.

Андрей вернулся на Марсово. Теперь он описывал ребятам не только обстановку квартиры, но и увиденную сцену - сидящего на кресле Илью, появление кого-то за плечом, шаги… Пару минут они наблюдали, выпучив глаза. Наконец Андрей сказал:

- У вас там мужчина умер. Несколько лет назад. Спился. Почки отказали. Но он до сих пор не понимает, что мёртв, и поэтому смотрит на вас как на непрошеных гостей. И постоянно хочет бухать. Его излюбленное место в левом углу кухни, у холодильника, перед балконом. Там он и… У вас дома как с алкоголем, гости вообще часто бывают?

- Ну… да, бывают. И про запас всегда что-то стоит.

- Да, - протянул Андрей, - он это любит.

- Я как-то читал про домовых…

- Нет, это не домовой.

- Да, я понимаю. Но… я как-то читал… В общем, когда я поминал покойную бабушку, оставил на холодильнике рюмку с водкой и кусок чёрного хлеба. Через день в хлебе появилась дырка, а водка…

- А водка, - подхватил Андрей, - за пару дней пропала. Да, он даже сейчас не может угомониться - так пристрастился. Так, а вы не болеете? - вопрос был обращён к обоим, хотя Андрей смотрел на Арину, вспомнив слова домового.

- Жена в последнее время… Похоже, спину застудила, хотя всегда тепло одевается. Врачи говорят, что почки…

- О, это он так на вас пытается отыграться. Самому-то паршиво. Ну ладно, его мы проводим.

Андрей выпрямил спину, опустил руки на колени и запрокинул голову. Его глаза закрылись. Мир снова замер. Так часто бегать по туннелю в одно и то же место Андрею доводилось впервые, и это немного раздражало. Он вошёл в квартиру. Лилу в это время возвращала на полку томик Булгакова. Андрею показалось, что она в него что-то вложила - то ли закладку поправила, то ли намеренно оставила что-то своё, но на сто процентов он не был уверен. Домовой, по-прежнему причитая, ковылял вокруг комнаты.

- Ну что, ты нашла, что искала?

- Пожалуй, - она закусила губу, как-то задумчиво глядя в пустоту.

- Тогда в путь? Отправим эту пьянь куда подальше - и дело с концом.

- Ты знаешь, куда его вести? - она спрашивала, но казалось, думала о чём-то своём.

- Разве не к тому берегу?

Лилу вздохнула, кусая ноготь.

- Нет. Не в этот раз. Ты прав был, говоря, что таких сразу в ад нужно. Из него уже ничего не выйдет. Да и пытками тут особо… - она запнулась, словно потерялась в мыслях. - Так, хватай его и следуй за мной. Сегодня я тебя проведу - ты, главное, тащи пассажира. И следи, чтобы хвостом никто не привязался.

Глава 4. ч.6

Они вошли в туннель. У самой границы призрак принял мало-мальски оформленные очертания, стал плотнее. Теперь Андрею стало несколько проще его тащить. Двигаться получалось медленнее обычного. Туннеля искрил серебристыми нитями, словно рассекаемый молниями. Местами стены его становились настолько тонкими и прозрачными, что удавалось увидеть очередной мир, через который он проходил. Люди разных эпох, монстры и чудовища, о которых слагали легенды, динозавры и саблезубые тигры, существа, описать которых Андрей не взялся бы даже под сильной наркотой - все они проплывали за прозрачными стенами как кадры немого кино. Туннель петлял, извивался огромной кишкой. В один момент Андрей заметил, что они движутся под землёй среди гигантских корней, скелетов и гниющих тел.

Туннель их вывел к пещере, со стен и сводов которой сыпались комья земли и скользкие черви. Под ногами тоже всё извивалось и копошилось. Мокрое, липкое и скользкое. Затхлый воздух насквозь пропитался запахом гнили. В кромешной могильной тьме удавалось различить хоть что-то лишь благодаря красно-жёлтым всполохам действительно огненной реки. Не потоки лавы, а именно река огня неслась, испепеляя падающие в неё куски корней или неудачно выскользнувшего сверху червя. Совершенно невероятной и абсурдной при всём этом казалась небольшая лодка, отливавшая в свете огня, как чешуя мифического дракона.

- Нам туда, - указала в её сторону Лилу. Голос её звучал глухо и холодно.

- Что?! Какого хрена? Я туда не полезу! Мы же сгорим к чертям!

- Не сгорим. Это твоя лодка, и только ты ей можешь править. Когда ты в ней, тебе вообще ничто не угрожает. Влезай!

- Ты рехнулась? Я здесь уже готов сдохнуть от жары! Нет!

- Я сказала - иди и тащи своего пассажира, - теперь она говорила, будто отбивала молотом по наковальне.

Жар первобытного пламени, наводящий неконтролируемый страх, возводящий инстинкт самосохранения в степень бесконечности, жар, на глазах превращающий комья влажной земли в пыль, жар реки, несущейся быстрее горных водопадов, не подпускал к лодке ни на шаг. В горле окончательно пересохло. Ноги застыли, словно вросли в землю. Нос и лёгкие обжигало настолько, что Андрей решил, будто это его последние мгновения. Он окоченел от ужаса, все мысли пропали, само пламя этой реки сожгло их все до последней, не оставив и горстки пепла воспоминаний.

- Пи-и-и-ить, - простонала душа, обмякшая у его ног, - молю, один глоток!

- Хватит с тебя - ты уже своё выпил, - отчеканила Лилу. - Андрей, вперёд! Я не собираюсь здесь торчать с вами вечность.

И Андрей сдвинулся с места, с трудом передвигая онемевшие ноги. Он плёлся навстречу пеклу, таща за собой извивающуюся и стонущую душу. Лилу шла следом.

Подойдя уже вплотную к лодке, Андрей осознал, что она покрыта не чешуёй дракона - это были человеческие ногти всех форм и размеров, от мягких маленьких детских до окостеневших копытообразных стариковских. Вместо весла внутри лежал огромный бивень с привязанной к нему человеческой лопаточной костью. Чувство омерзения в нём спорило с тошнотой. Желудок свернулся чуть ли не змеиным клубком, и горькая жёлто-зелёная масса желчи вперемешку с обедом вырвалась наружу. Андрей зажмурился и скривился, инстинктивно повернув голову набок, и выплеснул всё это. Когда он открыл глаза, под ним извивалась ужом на сковородке стонущая от боли и жажды душа, обтекающая свежей блевотиной.

- Можешь попить, - прокомментировала Лилу.

Андрей едва сдержал новый позыв. Страдалец ко всему прочему начал рыдать. Лилу подтолкнула Андрея в плечо, и они зашли на борт лодки, втащив за собою мерзкую липкую стонущую дрянь, некогда бывшую душой.

Совершенно безвольно, ни о чём не думая, проводник, ещё недавно осознававший себя как человек с именем Андрей Темников, грёб костяным веслом, рассекая пылающие потоки реки Смородины. Он твёрдо знал это название, как и то, куда им нужно двигаться. А ещё он чувствовал, что здесь он в своих владениях, в своих правах, и никто не в силе ему хоть сколько-то навредить, будь то сам дьявол во время апокалипсиса.

Клокочущие потоки освещали своды, под которыми неслась жуткая ладья. Подземное безмолвие нарушали только стоны скрючившегося на корме умершего. Душа жарилась в невыносимом пекле, испуская бесконечные пары алкоголя, выпитого при жизни. Жёлто-зелёная слизь на нём запеклась, превратившись тонкую твёрдую корку.

Проводник правил к широкому разливу. Со стороны пологого берега доносились душераздирающие крики, отдалённо напоминающие не то детский плач, не то стоны умирающего от пыток изощренного инквизитора. Что-то шелестело и хлопало, глухо ударялось друг о друга.

Ладья пристала к берегу. Откуда-то издали, словно из самой земли, раздался низкий рокот горна. Все трое вышли на берег и направились в сторону густой тьмы. Невероятным казалось, что земля здесь, несмотря на близость огненной реки, мокрая и холодная. Под босыми ногами она хлюпала, вызывая самые мерзкие ощущения. Вокруг копошились миллиарды насекомых и червей, всё стрекотало и шипело, вцепляясь, вгрызаясь в стопы, скользя по ним, почувствовав непривычное тепло.

Они остановились у поросшего мхами, увитого змеевидными корнями, словно лианами, огромного крутого холма. Это очень походило скорее на заброшенную разваливающуюся статую колоссальных размеров, но её очертаний было уже не разобрать. По крайней мере, во тьме. Но Андрей чувствовал, что это не холм и не статуя. Он не мог бы сказать, живое ли Оно, но Это дышало. Редкие тяжёлые вдохи вздымали пласты земли, заставляя корни трещать от натуги, а каждый выдох сотрясал стены и пол пещеры. Невообразимых размеров змей обвился полудюжиной тугих колец вокруг него и следил мутными стеклянными глазами за пришельцами. Судя по звукам, по его спине, суетясь, бегали десятки существ.

Внезапно вспыхнул факел, осветив отполированную каменную плиту около двух метров в диаметре. По кругу на ней были высечены угловатые символы. В центре же виднелось небольшое красноватое углубление.

- Отведи его туда и оставь. - Прошептала на ухо Лилу. - Дальше уже не твоя забота.

Андрей нехотя шагнул вперёд и потянул за собой сопротивляющуюся душу. Он чувствовал, как неконтролируемый страх опутывал его липкими щупальцами, сковывая движения, заставляя повернуться к тому существу, что сотрясало землю своим дыханием. Из последних сил он швырнул своего пассажира на каменную плиту, и тот застыл, прилипнув к ней. Под сводами пещеры прокатился оглушительный гул - казалось, сами камни решили заговорить. Развернувшись, Андрей направился к своей ладье, где его уже ждала Лилу, спокойная и мертвенно-бледная. Он забрался внутрь, готовый взяться вновь за весло, но застыл на короткое мгновение - ему удалось разобрать слова: «Поднимите мне веки, откройте мне глаза».

- Это что, Вий? - сглотнув, обратился он к Лилу.

- Он. И давай-ка убираться отсюда поскорее, пока эти твари не выполнили его приказ. Нам здесь делать больше нечего. Не стоит это видеть.

- А что он… - но Андрей не успел задать вопрос. Ослепительная вспышка на мгновение преобразила мрачное подземелье. Прижатая к плите душа взвыла, исполнившись невыносимой боли, и крики её не прекращались, пока ладья не вернулась к первому берегу.

- Что с ним теперь?

- Вий будет смотреть его насквозь, заставляя переживать каждый свой дурной поступок и ощущать все последствия разом.

- Это казнь?

- Нет, что ты… всего лишь воздаяние. Он получает обратно то, что приносил окружающим, испытывая то, что заставлял чувствовать их. Это всего лишь справедливость, не более.

- Не думал я, что ад таков…

- Это не ад. Просто подземное пекло, не более. Ты проводник, и это твоя воля направила его сюда. Ты справедлив.

Андрей ничего не ответил. Он молчал всю дорогу обратно.

Глава 4. ч.7

Уже вернувшись в квартиру, он смачно выругался. Добродушный карлик-домовой стоял в прихожей, опершись на свою палку, и тихонько причитал, качая заросшей густыми волосами головой. Возвращение по туннелю в мир живых на Марсовом поле теперь воспринималось успокаивающей прогулкой по весеннему парку. Андрей и Лилу сели вновь на скамью, закрыв туннель. Серый питерский вечер заиграл живыми яркими красками.

Впустив в лёгкие глоток свежего воздуха, Андрей негромко вскрикнул. Его тряхнуло, словно кто-то сильно толкнул его в спину. Лилу тут же обхватила трясущиеся плечи и сжала их. Уже через секунду Андрей улыбался, глядя на родной город. Выдохнув, он обернулся к Илье с Ариной.

- Больше там никто не живёт. В смысле, постоянно. Ну, домовой, конечно, есть. Но он у вас мирный. А вот в гости кто-то заходит. Причём всегда разные товарищи. Нехорошие. Кто-то подсылает к вам их. Кстати, домовой старается гонять таких - он вам, наверное, свет включает временами, да?

- Включает, - глухо отозвался Илья.

- Ну вот. С ними я помочь не смогу. Это тебе самому придётся разобраться. Они, хоть и не по своей воле, но всё же к тебе ходят, так что тебе и придётся их отвадить.

- А может такое быть, что их ведьма присылает?

- Может. А может и… - Андрей запнулся, его глаза снова затуманились, он застыл в позе школьника. Лилу выдернула его, открыв туннель, чтобы в очередной раз оказаться в той квартире.

- Ты что творишь, чёрт возьми? Какого хрена?!

- Андрей, слушай и запоминай. Это азы, и в твоих интересах их усвоить. Если дело касается ведьм, ты должен быть на тысячу процентов уверен, что после тебя не осталось ни единого следа - если хоть малейшая мелочь хотя бы косвенно укажет на тебя или кого-то, кто с тобою связан, хлопот не оберёшься ещё много лет. Каждого, кто оказывается у них на пути, они либо подчиняют, либо убивают. И то, и другое связано с такими извращёнными муками, что тебе и не снилось.

- Ладно, хорошо. Но сейчас-то в чём дело? Мы забрали душу давно умершего. Всё. Какие проблемы?

- Вылезай из своей коробочки и смотри шире, мальчик мой. Неужели тебя до сих пор ничего не смутило?

- Слушай, меня смущает вообще абсолютно всё происходящее. Бесит и выбивает из колеи. Я пытаюсь уловить хоть какую-то логику, но земля постоянно уходит из-под ног. Если ты не заметила, я просто доверяюсь тебе в такие моменты и плыву по течению. Иначе остаётся только сойти с ума.

- Заметила я в баре, как ты доверяешь.

- Мля… не начинай, - он отчаянно обхватил голову руками, - ты же понимаешь, о чём я. Объясни короче, что сейчас здесь не так, и давай уже свалим окончательно отсюда.

- Думай. Знак за окном, гости, монстры, срывающиеся с цепей, состояние, в котором был твой страдалец на кухне.

- Всё равно ничего не понимаю.

- Да ну, Андрюша! Зачем, по-твоему, гость заглянул на кухню, прежде чем подобраться к Илье? Не думаешь же ты, что он решил поздороваться с алкашом? Ваньке вообще на всё давно плевать - он, даже будучи мёртвым, в такой прострации, что там хоть кол теши. Да что я рассказываю - сам же видел. Этим и пользуются. Он стал овощем во всех смыслах слова: его подкармливали и от него же и питались, чтобы иметь больше сил в этом мире. Только оторвав от него кусочек, тварь могла сорваться с поводка. А теперь его нет здесь. Как думаешь, что произойдёт?

- Логично, что вся эта пьеса прекратится. Гости расстроятся и перестанут ходить.

- Нет, блин, не логично! Если ведьма отправляет этих тварей сюда, значит, ей что-то надо. А если они перестанут выполнять то, что им велено, она взбесится и сама заглянет на огонёк. И вот тут уже молись, чтобы она не пронюхала о тебе.

- Верно, милая, говоришь. Так всё и есть. Страшнее обиженной ведьмы только ведьма, загнанная в угол, - грузная женщина с одутловатым лицом и коротко остриженными чёрными волосами мягко поднялась с дивана, встречая вошедших. - Значит, тебя зовут Андрей. Ну что же ты, Андрюша, лезешь куда не надо? Ну проводник, ну новенький, ну неопытный - понимаю, всякое бывает. Но ведь если кто запоздал с путешествием, то всё, это не твоя забота. Как говорится, было ваше - стало наше. А ты вздумал помахать кулачками после драки, да ещё и игрушку отобрал у меня. Обидел ты меня. Зря, конечно.

Женщина уверенно шла к Андрею, левой рукой потирая спину. В правой же у неё было что-то зажато. Лилу не сводила взгляда с ведьмы, пристально следя за каждым её движением. Андрей не заметил, как колыхнулись полы отвратительной тёмно-бирюзовой в цветочек юбки, как раскрылась ладонь этой женщины, он едва расслышал последние слова, но не уловил их смысла. Она говорила что-то про долги и новые смерти, про какого-то серого пса, но это было уже не важно. Всё звучало как бы фоном. Лилу молниеносным движением, словно жалящая змея, сорвала с шеи чёрную верёвку и бросила в Андрею свой подвес. Ещё в полёте маленькое украшение вспыхнуло чёрным под хлопок разорвавшегося снаряда. Лилу оттолкнула остолбеневшего Андрея в сторону, скользнув на его место. Из тёмного облака на пол приземлялся уже огромный чёрный пудель, оскалив в бешенстве пасть, сверкая медово-янтарными глазами. Едва коснувшись лапами паркета, он отскочил, словно каучуковый мяч, прямо на тянущуюся вперёд пухлую руку, украшенную массивными кольцами. Ведьма успела её одёрнуть, и челюсти пса сомкнулись на том, что вылетело из неё. Зелёное пламя сверкнуло на мгновение в пасти пуделя и тут же погасло. А Лилу уже заслоняла собой Андрея от неестественно легко подскочившей к нему толстой бабищи.

Где-то в спальне домовой, кряхтя и разговаривая с котом, скрипел ламинатом, выходя посмотреть, что же всё-таки происходит в его владениях. За стеной у соседей раздавался голос ведущего теленовостей.

Ведьма всё же ухитрилась достать рукой Андрея, схватив его за плечо, прежде чем Лилу, превратившись из девушки с чертами ласки в самую настоящую фурию, вцепилась в неё. А через секунду пудель размером с большую овчарку уже яростно вгрызался в ногу ведьмы, заставляя её отступить. Глаза Андрея помутнели и закатились. Лилу, схватив его за шиворот, легко, словно воздушный гимнаст над ареной цирка, прыгнула в сверкающий серебристыми молниями туннель и тут же закрыла за собой вход, оставив ведьму наедине с бешеным пуделем и недовольным домовым.

На скамье на Марсовом поле Илья обеспокоенно наблюдал за тем, как глаза его странного знакомого закатывались, а рыжая молчаливая спутница с чертами какого-то мелкого хищного зверька продолжала спокойно сидеть рядом, держа того за руку. Она лишь слегка приподняла бровь, когда голос Андрея сделался каким-то певучим и незнакомым. Такое пение могло означать только одно, и её это совершенно не радовало - Боян не раздавал свои подарки просто так. Она слушала сказку, ища взглядом непоседливых белок.

Глава 4. ч.8

- Дело было давнее, дело было тёмное, но тёмное - не страшное, тёмное - незапамятное. Жила в стране южной, да на земле Казахской ведьма жадная, да на чужое добро охотная. А чтоб честной народ узнать её легко не мог, носила имя она славное, звалась Любовию. Подкрадётся, бывало, к добру молодцу, вскружит ему головушку юную, да отберёт всё, что было, пока тот без памяти. А порой и к старцам, жизнию умудренным, подход найти умела. И так жила она себе поживала, да богатств-домов наживала. Много людей добрых на кривую дороженьку посводила ведьма та черновласая.

Но вот повстречался ей однажды славный парень, Олежкой звали юного. Статный молодец был: щёки румяны, волосы - смоль, усы генеральские, глаза огнём живым горят да улыбаются. И семья его справная, на дела дельная - матушка-хозяюшка, да батюшка-золотые руки, мастер, каких свет не видывал. Всё, за что ни возьмутся они, - всё разом получается глазам на загляденье, людям на радость. Не стерпела Любаня, да решила прибрать к себе всё это. Охмурить Олега вздумала, да дождаться, когда семья его побольше добра наживёт, чтоб и это получить.

Была ещё сестрёнка младшая у Олега того, Ольгою звали девицу. Вся пригожая, коса русая, стан осиный, взгляд вишнёвый. Скромная да умная росла, да была у неё черта особая: людей она видела как есть, врёт ли человек, правду ль молвит, что на душе творится у него. И вот, когда пришла с Олегом в дом Любаня-ведьма, долго плакала девица юная, беду почуяв чёрную, душу грешную увидев на пороге дома да с братом любимым под руку. Невзлюбили друг друга они, но слов напрасных не молвили. Поняла всё ведьма, что раскусили её, да припугнула девочку, чтоб отцу да матери слова не сказала. Но этого ей мало показалось, и решила она порчу-сглаз навести:

- Раз глазастая ты такая, видишь всё далёко, у кого что творится, - говорит она золовке, - так ослепнешь, когда самой для себя разглядеть судьбу время придёт!

И наколдовала словами этими порчу страшную.

Скоро слово сказывается, да не скоро дело делается. День за днём катался солнышко-отец по небу синему, месяц месяцем сменялся, снег - дождём, да дождик - засухой. Год за годом пронеслись, Ольга выросла. Невеста ладная женихов не искала, но уму-разуму училась, себя к семье готовила. И вот, когда дожди погнали пташек певчих в страны южные, далёкие, повстречалась девица красная с парубком славным, из рода ясов гордых да цыган ретивых. Оборотнем-медведем был по крови парень тот. Да дед его, от проклятья родового чтобы спрятаться, силу звериную свою в диадему серебряную с медью красной, хитро свитою, вложил, да упрятал под камнем старым в горах далёких. А рядом волка серого оставил клад стеречь, не подпускать чужаков к нему. Но, ежель из потомков кто придёт, то волк косматый со шрамом над левым глазом, злой как Цербер греческий, сам диадему в зубах принесёт и отдаст сыну рода ясова.

Так и жил парень, по духу оборотень, да ни разу зверем не оборачивавшийся, и не говорил секрета своего никому. Кровь его вскипела, забурлила, когда Ольгу он увидел, и кинулся он к ней да с подарками дорогими, с речами красными, словами лестными. И сбылось проклятье ведьмино, не узрела девица рока своего, и ушла с ним под венец. Но Любане мало было, желчью кипела вся, и решила она ещё жизнь подпортить золовке своей, покуда богатств новых не предвиделось:

- Как только сын родится, муж уйдёт, и будешь слёзы лить ты да мучиться горькой мукою!

Так она приговаривала, да дело своё чёрное делала. Но, узнав, что сын Ольгин по крови оборотнем-колдуном будет и отомстить ей сможет, запугать решила да в детстве извести его, как ведьмы щенков четырёхглазых изводят, чтобы нечисть со двора не гоняли. Наслала ему она страх-порчу, и стал мальчик бояться всего. А как управилась ведьма-Любаня с делами своими мерзкими, так и отдохнуть решила. И десять лет и три года жила она себе припеваючи, богатств наживаючи. И год за годом всё дородней становилась она, а муж её, Олег, всё чах да чах, пока совсем безвольной куклою не стал, да родителей своих не забыл.

А Ольга сына своего растила, любила, души в нём не чаяла. И бабушка с дедушкой его помогали воспитывать - учила бабушка доброте, а дедушка - мастерству хозяйскому. Славный мальчик рос, только боялся он всего, особенно - ночи тёмной, да снов кошмарных, когда волк за ним серый бегал.

Прошло ещё три года. Не выдержала ведьма столько терпеть и ждать, и решила она извести родителей мужа своего, чтобы дом их себе забрать. И так она юлила, и сяк крутилась, и в гости приходила, и зелья носила да тайком подсыпала им. Не берёт проклятье такое людей добрых, духом сильных! Тогда достала она ночью подвес-смертовик с личиной бесовской и подарила свекрови своей на погибель скорую. И схоронили вскоре её. А потом свёкра извела она. И остались мама с сыном одни на белом свете.

Глава 4. ч.9

Андрей очнулся так же внезапно, как и погрузился в своё необычное состояние. Голова гудела. Казалось, что внутри разрываются миллиарды снарядов, заливая весь мир вокруг тёмно-красным. Привычные голоса тонули в бесконечном грохоте. Лилу сжимала его ладонь настолько сильно, что ногти впивались в кожу, при этом еле слышно шептала что-то на ухо. Он не разбирал слов, но решил, что нужно как можно скорее уходить.

Прощались очень коротко. Андрей промямлил что-то невнятное про какую-то встречу, и они почти мгновенно скрылись в вечерних сумерках.

Глава 4. ч.10

- Ты как? - Лилу первая прервала долгое молчание, когда они сидели в глухой тишине в квартире Андрея перед пустыми стаканами и непочатой бутылкой виски.

- Паршиво, - он сидел, глядя в одну точку, и мерно выстукивал пальцами по креслу какой-то ритм, медленно, словно стрелка ломаных часов.

- Что с плечом, живое?

Андрей что-то невнятно промычал, затем, будто только теперь до него дошёл смысл вопроса, ощупал его с задумчивым видом, поморщился, но так ничего и не ответил.

- Ведьма. И этим всё сказано. Можно считать, что сегодня очень повезло - была б она постарше, или не взял бы ты тогда себе те две души, из-за которых, кстати, так на меня взъелся, склеивать бы мне пришлось тебя по кусочкам ближайшие год-два как минимум. Плечо точно в порядке?

Голова Андрея неспешно повернулась в её сторону. Он окинул взглядом девушку с ног до головы. На его бледном осунувшемся лице читалась лишь отрешённость. Андрей закрыл глаза, уперевшись наморщенным лбом в кулак.

- Нормально всё. - Он какое-то время молчал, прежде чем задать вопрос, к которому то и дело возвращались все мысли. - Что это было, что это за чёрная псина?

- Небольшая магия, если можно так выразиться. Давний подарок. Приходится держать ради подобных случаев при себе, так сказать, в целях самообороны. Да, кстати, - Лилу вынула из кармана брюк что-то чёрное и перекинула Андрею, - возьми, тебе теперь в любой момент может пригодиться.

Андрей лениво поймал правой рукой безделушку. Он нехотя посмотрел в раскрытую ладонь - там поблескивала чёрная подвеска в виде трёх пуделей, глядящих в разные стороны. Этакий Змей Горыныч. Или Цербер. Андрей надел подарок на шею, ощутив, как на короткое мгновение грудь припекло.

- Спасибо. И за это, и за то, что спасла меня.

Лилу скривилась, но всё же кивнула.

- Само собой. Надеюсь, хоть теперь будешь прислушиваться ко мне. А благодарить пока рано.

- Угу…

- Скажи-ка мне лучше, что произошло, когда эта ведьма схватила тебя за плечо.

- Не помню. Холодно мне стало, - он поморщился, - ледяная у неё рука. А потом… Знаешь, это было как кино. Про неё, про этого парнишку, Илью, про его семью. Странно.

- Да, мы слышали.

- В смысле?

- Ты нам рассказал очень занятную сказочку. Надо было тебе не журналистикой заниматься, а браться за художественную литературу, - она едва улыбнулась.

- Какую сказку? Это же было несколько секунд! А затем ты меня одёрнула уже на скамье. Кстати, как мы там оказались? Или…

- Или. Твои несколько секунд здесь вылились в увлекательные четверть часа.

Андрей только молча сжал подаренный подвес.

- Да ладно тебе, не всё так плохо. Кстати, странно, что на тебя это произвело такое впечатление. Мне казалось, прогулка по подземному пеклу куда более запоминающейся должна быть. Хотя, видимо, это действительно твоя стихия.

- Я не хочу об этом говорить. И возвращаться туда тоже не собираюсь. Всех этих призраков, задержавшиеся души забирайте, переправляйте, если так надо, но без меня. Я согласен с ведьмой - если кто запоздал с путешествием, то всё, это не моя забота. И, пожалуйста, оставь меня одного, дай отдохнуть. Это был тяжёлый день.

Лилу ушла, и он забылся крепким сном. Ему ничего не снилось. Это была просто спокойная глубокая темнота.

Глава 5

Мы так часто даём себе и другим обещания, которые не готовы выполнять, что это уже становится чем-то привычным. Просыпаясь с тяжёлого похмелья, небритый мужчина с больной головой говорит, что больше никогда и ни при каких условиях пить не будет. Студент, дотянув до последнего, судорожно начинает готовиться к экзаменам, вливая в себя десятки литров кофе и энергетиков, насилуя весь организм, проклиная сессию, жесткого преподавателя и своё раздолбайское отношение к учёбе, обещая себе, что в следующий раз он ни за что не будет прогуливать пары, а вот готовиться к экзамену начнёт заранее. Влюблённые уверяют, что никогда не бросят друг друга, что будут верны до гроба. Парень обещает, что его пассия никогда не будет ни в чём нуждаться. Политики твердят о росте зарплат и улучшении качества жизни. Всё повторяется вновь и вновь. Раз за разом. Проходит лишь немного времени, и мы снова наступаем на старые грабли. Снова и снова.

И Андрей Темников тоже зря зарекался - уже через неделю он, услышав в баре историю о мешающем спокойно жить и работать духе, решил наведаться в галерею на набережной Фонтанки. Современное искусство он не понимал и не любил, особенно инсталляции, но для приличия всё же наведался туда в качестве любопытного гостя. Выставка, совмещённая с рабочими местами девушек, ведущих какую-то отчётность, с одной стороны его смутила, но с другой оказалась на руку. Именно одна из этих молодых девчонок, вроде бы Даша, и рассказала о шумном духе, обдающих при встрече всех холодом, открывающем двери шкафов, либо напротив, запирающем их, не давая достать те или иные принадлежности.

Владелица галереи Марина, женщина с короткими соломенными волосами, тонкими поджатыми губами и грубыми, словно топором высеченными чертами лица, всячески старалась пресекать разговоры о барабашках и прочей нечисти. Стоило кому-то лишь вскользь упомянуть Василия, как его здесь называли, и крепкие руки Марины тут же сжимались в кулаки. Затем она, несколько наклонив голову вперёд, хорошо поставленным голосом начинала со всем знакомой фразы:

- Значит так, девочки, никаких привидений не было и нет. Ни здесь, ни где-либо ещё. Все свои страхи и фантазии оставляйте за порогом. А в галерее мы работаем. И не дай бог, вы своими бреднями смутите хоть одного художника.

Именно поэтому при ней никто старался не говорить о Васе. Даже когда совершенно внезапно распахивалась дверца верхнего шкафа, откуда с грохотом вылетала очередная банка, чтобы разбиться на сотни блестящих осколков, девушки делали вид, будто это нормально.

И всё же между собой они обсуждали, какого священника или экзорциста позвать. Раньше Света всё без умолку трещала, тараторя в такт перестуку клавиатуры, о своём новом парне, играющем в рок-металл группе и занимающимся изгнанием демонов. Но теперь она ушла на долгий больничный - вышла на обед и зацепилась каблуком за что-то. Очень неудачно зацепилась. Настолько, что при падении умудрилась сломать бедро.

Сейчас идей не было, но каждая из трёх девушек ежедневно думала об этом, пересказывала очередные происшествия друзьям и близким, надеясь получить дельный совет. Невольным (почти невольным) слушателем подобной истории и стал Андрей, потягивая свой Macallan на Рубинштейна.

Гостей в тот раз в галерее было немного. Андрей бегло просматривал выставку, прислушиваясь, о чём щебечут в дальнем углу девушки. Всё казалось совершенно спокойным. Недолго думая, он открыл туннель, перейдя в пограничный мир. Отсюда вид на галерею, конечно, открывался иной, но всё же не было столь колоссальной разницы: ни каких бы то ни было кровавых следов, ни ржавых колышущихся водорослей, ни слоняющихся духов - вообще ничего, что он привык уже видеть.

Василий оказался мужчиной в возрасте, с густой короткой бородой и седыми волосами. Он совершенно не был похож ни на карлика-домового, ни на разлагающийся труп. Просто ничем не примечательный мужчина в потёртой спецовке, какой-то рабочий советских времён, не более. Андрей даже опешил, увидев его. В конце концов, он ожидал встретить кого угодно, но не обычного человека.

Короткий разговор не получился - Василий явно умел увлекать беседой при жизни, в последнее время поговорить ему ни с кем не удавалось. Андрей слушал о людях и событиях минувшего века, о вечных проблемах коммуникаций, о том, скольких трудов стоит поддерживать их здесь в рабочем состоянии, об открытии галереи семь лет назад, о том, какие порой скандальные люди приходят сюда. Василий Борисович - он рассказал и о своём отце, дворнике Борисе Алексеевиче - оказался настолько увлечённой натурой, что и после смерти остался ревнивым смотрителем дома на Фонтанке 121. И даже если ему не удавалось наладить что-то самостоятельно, либо требовалась уже замена труб, вентилей, прокладок, он всячески привлекал внимание сотрудников галереи: хлопал дверью шкафа над трубой, готовой прорваться, бросал банки с чаем в сторону прогнивающих половиц - словом, Василий сделался хранителем всего дома и галереи в частности. Кстати говоря, современного искусства он тоже не понимал, хоть и старался разглядеть в нём хоть что-то привлекательное.

Андрей ушёл из галереи и вернулся туда уже ночью, чтобы продолжить приятную, душевную, беседу. Он слушал, размышляя, что делать с этим необычным духом. Вроде бы и ведьма права - это уже не его забота, но живые люди пугаются, считают, что Василий мешает им жить. С другой стороны, он именно заботится о них, он по-настоящему любит и дом, и людей, находящихся здесь.

Андрей не знал, как поступить правильно - любое решение было бы однобоким. Он ничего не предпринял, оставив духа в своих владениях со своими заботами. А девушки… что ж, иногда страх оказывается полезным, так что пусть себе продолжают бояться, тем более что с Василием Борисовичем им точно ничего не грозит.

По набережной промчалась скорая, отбрасывая на тёмные стёкла окон и дверей красно-синие пятна. Голоса в голове понемногу стихли, уступая место одному, молодому и бойкому. Совсем рядом оборвалась жизнь студента пятого курса, выбравшего неверный маршрут по ночному городу. Парень ещё не успел понять, что произошло. Нужно было успеть, пока у него ярость не затмила алой пеленой остатки сознания. Андрей, грустно ухмыльнувшись, направился к открывающемуся туннелю. Уже внутри сверкающего серебристыми прожилками молний прохода между мирами он услышал удивлённый вопрос Василия.

- Ты не за мной приходил разве?

- Нет, - Андрей помедлил, - я заходил к тебе. - Он не обернулся. Впереди его ждали.

Глава 6 ч.1

И всё же, несмотря ни на что, его охота за привидениями продолжилась. Андрей Темников увидел в ней некое развлечение, это стало новым хобби. Теперь путешествия его обретали смысл, цель. Стоило где-то всплыть слухам о докучающих призраках и мертвецах, как он оживал и отправлялся на поиски. В большинстве своём за пустыми страхами рассказчиков не было ничего и никого, и всё же порой попадались действительно неприятные сущности.

Мир оказался наполнен не только людьми и духами. Сказки об упырях и вурдалаках, леших и водяных, кикиморах и русалках, как выяснилось, имели свою основу. Многое, конечно, перевирали, искажали в пересказах, но вся эта нечисть встречалась Андрею на окраинах больших городов, в провинции, реже - в старых домах спальных районов, но чаще это бывало в далёких богом забытых деревнях.

Каждый раз Андрей с опаской вспоминал толстуху-ведьму и козлоногого рогатого, забравшего с собой душу той девушки в красном пальто. Он сжимал в ладони подаренный Лилу чёрный подвес в виде трёх пуделей, смотрящих в разные стороны, и надеялся, что избежит встречи с нечистым. Но мысль о неизбежности этого его не покидала.

Визиты Лилу становились всё реже и реже. Работы же существенно поприбавилось, но в целом времени хватало на всё: и на переправку душ к пустынному берегу, и на охоту за привидениями, и на бары на Рубинштейна, порой даже с продолжениями.

Глава 6 ч.2

Небольшая деревенька на берегу Мсты едва ли насчитывала две дюжины домов. Время здесь почти остановилось. Размеренный быт навевал тоску и уныние. Этакий уменьшенный Старгород, где в своё время встретились великий комбинатор и незабвенный Киса Воробьянинов. Разве что в этой деревне люди даже не задумывались о том, где побриться. Зато погост здесь простирался широко. Именно отсюда Андрей и решил прогуляться.

Покосившиеся оградки, полуразрушенные избушки, обгоревшие скелеты некогда красивых домов, свалки вдоль дорог - вот она, наша страна. Над забытыми полями тянутся тысячи километров стальных паутин, гудящих роем пчёл. Гниющие машины постепенно утопают в земле, заметаются на зиму белоснежными сугробами, чтобы весной снова обнажить свою безобразную ржавую ухмылку в грязи. Люди бросают землю и дома, перебираются к большим городам, а те немногие, кто остаются, прозябают в нищете и безвременье. Механическая рука прогресса лишь едва коснулась этих мест, согнав, задушив, смяв все прежние устои, и скрылась в гремящих городах. Теперь же эти земли не нужны новой эпохе, а память о старом едва теплится в одиноких лачугах. Здесь доживают свой век старики. Крайне мало молодых семей готово тянуть подобное бремя. И всё же такие встречаются.

Ветер сметал первую снежную крупу с замёрзшей грязи на тропинках. В унылой тишине резкий вороний грай разнёсся эхом, прозвучав весьма удручающе. Хрипло залаяла собака. Хозяин, ругнувшись, швырнул чем-то звенящим в бедную дворнягу, и та заткнулась, громыхнув цепью. Андрей примерял на себя роль путника и тихонько брёл в сторону сгрудившихся почерневших строений. Он отсчитал четвёртый дом от дороги. В единственном окне его, выходящем на погост, как раз горел тёплый жёлтый свет, по ажурным занавескам проскальзывали тени.

Калитка легко поддалась, предупредив хозяев и соседей о госте громким протяжным скрипом. Но звук этот быстро утонул в завываниях ветра. Громкий стук в дверь. Никто не вышел. Андрей повторил с удвоенной силой. В доме стало тише - только сейчас он осознал, что в шуме ветра ещё минуту назад можно было разобрать шаги и голоса, но теперь все умолкли и будто затаились. Андрей несколько раз ударил носком ботинка по двери и как можно простодушнее, впуская в лёгкие ледяной воздух, закашливаясь, прокричал: «Хозяева! Впустите отогреться! Сил нет…».

Послышались осторожные шаги. Кто-то замер с той стороны, очевидно, прислушиваясь. Андрей стал перетаптываться с ноги на ногу, старательно дыша на ладони. Для пущей убедительности он несколько раз шмыгнул носом. Дверь приоткрылась, из-за неё показалось бледное женское лицо. Испуганные глаза оглядели незваного гостя.

- Впусти, хозяйка, от-тогреться малость, а? Ж-жуть, как з-замёрз!

Недоверчивый взгляд смягчился, и женщина распахнула дверь.

Глава 6 ч.3

- Входите, входите же скорее! - она позволила гостю пройти, сама же на мгновение задержалась, словно пытаясь удостовериться, что больше никого нет. Дверь захлопнулась, и хозяйка заперлась на тяжёлый железный засов.

- Как же вы так, в такую-то непогоду? Проходите скорее к печке. Да что вы, право слово, ноги-то в тепло, пока не заболели! Настька, неси гостю чаю горячего - не видишь, замёрз человек? Проходите, да проходите же!

- Здравствуйте, - девочка, к которой обратилась хозяйка, очень тихо поздоровалась, глядя потухшим взглядом в пол, и пошла к чайнику.

Женщина лет пятидесяти на вид, с очень бледным осунувшимся лицом и тёмными, словно синяки, пятнами под глазами, суетилась вокруг незнакомца, помогала снять верхнюю одежду, усаживала за стол у печи, укутывала стёганым одеялом, при этом подгоняя девочку Настю, худенькую и нескладную, как большинство подростков. В дальнем углу сидел, звеня ножом о точильный камень, парнишка лет двадцати. Андрей не присматривался к нему, но казалось, что тот напряжён и чем-то глубоко озадачен.

Через несколько минут электрический чайник, выглядящий здесь неуместно, резко заклокотал и щёлкнул, отключившись. Пока Настька заваривала какие-то травы - по запаху, видимо, иван-чай - Андрей с любопытством осматривал деревенский дом: электрический чайник и настоящая, как из сказок, русская печь, массивный дубовый стол и телевизор, поверх которого лежала ажурная белая салфеточка, валенки у порога, теснящиеся с китайскими кедами. В одном углу коптила оплывающая церковная свечка, её пламя дрожало на фоне большой потемневшей от времени иконы.

- Спасибо большое! - Расплылся в благодарной улыбке непрошеный гость. - Вы очень добры. Замёрз бы я совсем без вашей помощи. Да, извините, сразу что-то не сообразил представиться - меня Андрей зовут.

- Да что вы, право слово! Ну разве можно оставить человека в такую погоду на улице?

Словно в подтверждение ей во дворе порывом ветра сорвало что-то тяжёлое и швырнуло о калитку. От металлического удара женщина с детьми вздрогнули и оглянулись в сторону двери.

- Мама?.. - обратилась к ней девочка, глаза которой внезапно стали влажными.

- Всё хорошо. Просто ветер. А… - она зажмурилась, будто пытаясь отогнать дурную мысль, - а я Полина, а это мои дети: Настенька и Митя, - она обвела их взглядом, попытавшись улыбнуться, и тут же подскочила, спохватившись, что на столе ничего нет к чаю.

Андрей сидел в тепле и уюте. Перед ним как в сказке появлялись дымящийся чай в расписной кружке, баранки, печенье, домашний хлеб и мясная нарезка. Круглые часы на стене показывали четверть десятого. Пока Полина суетилась, дочка её перебралась поближе к старшему брату. В атмосфере странного напряжённого молчания Андрей чувствовал недоверие. Но кроме этого был ещё и страх. Непреодолимый, первобытный, животный страх неминуемого. Все трое в этой семье явно чего-то ждали с леденящим кровь ужасом. Андрей постарался быть как можно мягче и естественней.

- Полина, простите мне мой вопрос, а где ваш муж?

При этих словах женщина вздрогнула и поёжилась. Она покосилась на нескромного гостя, но тут же прикрыла глаза, губы её на мгновение сжались.

- Похоронили его. Неделю назад, - по лицу её пробежала волна дрожи.

- Извините… я не хотел, - он отставил горячую кружку с голубыми узорами. - Знаете, я, наверное, пойду. Не к месту я здесь. Ещё раз извините. - Андрей поднялся, снимая с себя тёплое одеяло.

- Нет-нет! Всё в порядке, - но было очевидно, что не всё в порядке. Точнее, всё не в порядке, и она надеется на что-то. Вот только на что? - Останьтесь, прошу вас! Хотя бы ещё немного… Нам, право слово, очень сейчас тяжело, но… может, если вы поговорите с нами, отвлечёте нас от горя, я… мы будем рады.

Андрей еле заметно улыбнулся - банальная провокация удалась.

Девочка взяла расчёску и села поближе к маме, почти вплотную прижавшись к её правой руке. Только сейчас Андрей разглядел её глаза: «безнадёжные карие вишни», - пропел голос в его голове. В них действительно читалась какая-то безнадёжность. Настя тайком разглядывала гостя, то и дело прячась за мамино плечо. Полина же, казалось, не замечала этого, но затем, проследив взгляд гостя, повернулась к дочке и как-то рассеянно обняла её.

Андрей судорожно думал, о чём завести разговор, как потянуть время, ещё бы два часа ему здесь пробыть. Два с половиной часа! Он отхлебнул чаю. Кружка аккуратно встала на своё место. Мысли неслись сумасшедшей каруселью.

- Вкусно очень. Это вы сами… - начал он, но ему не дали закончить вопрос.

- Мама, - донёсся холодный, буквально стальной голос Мити. На мгновение Андрею показалось, что это заговорил нож, который так старательно точил парень. - Я же сказал, что сам разберусь. А вам, Андрей, и правда не стоит задерживаться, - он взглянул на часы. - Думаю, вы уже достаточно отогрелись.

- Митя! - вскрикнула женщина, и глаза её округлились от ужаса. - Ты что себе позволяешь?! Это же гость!

- А это наша семья! - поднялся Митя, и Андрей увидел, насколько высок и плечист этот деревенский юноша, не спившийся по примеру большинства. - И не ты ли говорила, что нельзя выносить сор из избы? - он произносил каждое слово твёрдо, с нажимом, делая значительные паузы.

Андрей медленно переводил взгляд то на него, то на его мать. Та явно была недовольна поведением сына, но она настолько обессилила и выглядела настолько испуганно, что едва держалась. В глазах её теперь появились нотки мольбы.

- Не надо, сынок, право слово. Прошу тебя…

- Что не надо, мама?! Что? - парень подошёл ближе, выбравшись из тени. На его шее пульсировала жилка. - Это нужно прекратить. Посмотри на себя, что с тобой стало? - он повернулся к гостю, обдав его жутким холодом. - Пожалуйста, уходите. Вам пора, - процедил он сквозь зубы, и тут же заметил, что Андрей смотрит на длинное лезвие старательно наточенного ножа на скамье.

- Нет, останьтесь, - бледные губы женщины дрожали.

- Мама! Время!

- Может быть, - Полина бросила опасливый взгляд на часы, как на ядовитую змею, свернувшуюся рядом, - сегодня всё обойдётся.

- Нет, я на это не надеюсь. И ты сама знаешь, он снова придёт.

- Почему ты так уверен? Мы ведь до этого оставались только одни. Может, сегодня будет иначе.

- Он же…

- Вам кто-то угрожает? - осторожно вмешался Андрей. - Если так, то было бы глупо вас оставить…

- Будет глупо остаться здесь! - пробурчал Митя. - Вас это не касается.

- Сынок, неужели ты не понимаешь? Ты ведь ему ничего не сможешь сделать…

- А вот это мы и посмотрим, - он вернулся к скамье за ножом. В этот момент Настя вскочила и, всхлипывая, убежала в соседнюю комнату.

- О чём вы говорите? Что у вас происходит, в конце концов? Кого вы ждёте?

- Это мой… - Полина обхватила себя руками.

- Мама, нет! - перебил её Митя.

- Ладно, хорошо, - примирительно ответил Андрей. - Не важно. Но в любом случае, если вам кто-то угрожает, то ещё один мужчина в доме как минимум не помешает.

- Да, спасибо…

- Нет! Мама, опомнись! Он ведь даже не представляет, что…

- Так вы ж сами не хотите рассказывать ничего.

- Андрей, - неожиданно спокойно и мягко проговорил Митя, - пожалуйста, оставьте нас. Понимаю, что это звучит абсурдно, но вам же будет лучше.

Андрей повернулся к Полине, вопросительно глядя в её влажные глаза.

- Мне остаться?

- Да. Присядьте и я вам всё расскажу.

- Мама… - Митя запрокинул назад голову, обхватив её руками, и обречённо вздохнул.

- Я не могу больше, право слово! Мне нужно поделиться. А ты пока сходи успокой сестру.

Глава 6 ч.4

Они сели снова за стол. Полина вновь взглянула на часы, прежде чем начать. Было почти десять. Она долго собиралась с силами. Видно было, что внутри у неё происходила тяжёлая борьба. Наконец она вздохнула и заговорила.

- Мой муж, - её губы скривились, голос задрожал сильнее, - это было неделю назад… Он возвращался ночью из города, и какой-то… я не знаю, кто это мог сделать! Кто-то разбил ему кирпичом голову. Лёшу нашли на следующий день лежащим рядом с дорогой… это было ужасно! Он был хорошим, всегда всем помогал, меня любил, детей. Знаете, он всегда так торопился домой. Если куда-то уезжал, то обязательно возвращался с цветами и гостинцами. Он всё делал для семьи. Всё! Понимаете? А потом его… Господи, что это за люди такие?! За что? Он никому плохого ничего не делал… - всхлипы перешли в рыдания, Полина больше не сдерживала себя.

Андрей внимательно слушал. Он знал уже это, знал, что она скажет дальше, но нужно было выслушать. Нужно было ещё минимум два часа пробыть здесь, в этом доме, с ней и её детьми. И Андрей не торопил её. Он участливо кивнул, протягивая одну из салфеток, лежавших на столе. Спустя несколько минут Полина всё же смогла немного успокоиться, чтобы продолжить.

- Его похоронили на нашем старом кладбище. Никто не пришёл проститься. Мы одни стояли. Там было так сыро и скользко… Я тогда чуть… - она закрыла лицо руками, готовая вновь зарыдать, но что-то сдержало этот порыв, - это он хотел, чтобы я была рядом с ним, я точно знаю! Вы можете не верить, но, когда я поскользнулась и чуть не упала в яму на опущенный гроб, я поняла, что это он меня тянет. Я это точно знаю! А земля так чавкала под ногами! Право слово, если бы не Митенька, если бы он не успел, я бы…

В соседней комнате слышался тихий мужской голос и ещё один женский плач. За окном бушевал ветер, скрипя ветками, завывая протяжно и скорбно. Казалось, природа вот-вот разразится настоящей снежной вьюгой. В доме было очень тепло натоплено, но чувствовалось, что настоящий холод близко.

- Он пришёл домой на следующую ночь, - продолжала Полина. - Дети уже спали, а я всё плакала, уткнувшись в подушку. Сначала подумала, что это только показалось, будто дверь хлопнула, и сквозняком потянуло. А потом заскрипел пол. Я не помнила себя от горя и молила господа, чтобы всё это оказалось просто страшным сном, чтобы Лёша вернулся, чтобы всё было по-прежнему. Я все глаза себе выплакала! Половицы, помню, скрипнули совсем рядом, будто кто-то подошёл к кровати. Когда я подняла голову, он уже стоял, наклонившись над постелью. Это был Лёша! Понимаете, он вернулся! Вернулся ко мне! Только он… я потом уже заметила, что он как-то странно двигался, будто после болезни, как если бы тело его с трудом слушалось. Он лёг рядом и потянулся меня обнять. Руки у него были ледяные после улицы и… какие-то склизкие, будто вымазанные чем-то… как у лягушки. Я сказала, что согрею его, что помогу, а он ответил, что знает, потому и пришёл. Он ещё сказал, что придёт и завтра, и послезавтра, и… и он приходил. В полночь.

А наутро Настенька спросила, почему в доме воняет тухлятиной. Мы перерыли весь дом, всё посмотрели, но ничего не нашли такого. Проветривали и мыли всё, наверное, с обеда и до вечера, пока запах не рассеялся. На следующую ночь, когда Лёша снова появился, я обратила внимание, что от него жутко пахнет мокрой землёй и подгнившим мясом. Он потянулся ко мне, а я сказала, что мне неприятно. Поймите меня - это было мерзко, право слово! Я очень люблю его, но меня тошнило от запаха и его скользкой липкой кожи! Тогда он схватил меня и потребовал обнять. Он не говорил, а как-то сипел, присвистывая: «Ты обещала! И ты согреешь меня! Ты моя жена, и я буду по ночам здесь с тобой!». Я пыталась закричать от ужаса, а он закрыл мне рот… нет, это нельзя назвать поцелуем… фу, это так мерзко! - Полина скорчилась, отплёвываясь. Очевидно было - ничего более отвратительного ей ещё не встречалось. - Он буквально заткнул мне рот своим мёртвым тухлым языком! Наверное, меня бы стошнило, если бы я не потеряла сознание от страха. И только утром дети растормошили меня.

Я рассказала всё им. Воняло теперь каждое утро, так что спасу не было. И мне пришлось объяснить. Мне пришлось, право слово! Они не поверили, по крайней мере, не до конца, но мы ходили к батюшке в церковь, ту, что в соседнем посёлке. Это не совсем церковь, конечно, скорее часовенка - просто мы её так называем. Вчера это было, да.

Я с трудом помню, о чём там говорили - сил не было, буквально с ног валилась. Но Митенька домой принёс свечки и сразу их зажёг. А ещё он сказал, его научили, что нужно двери все, окна, все щёлочки и дырочки молитвами заговорить, зааминить каждую и водой святой окропить. Так они с Настей и сделали. Я тоже пыталась помочь, но руки не слушались. И так холодно было, будто на морозе застудилась.

Митя решил не спать и остался сидеть в углу. И Настенька с ним. Со мной они до полуночи говорили. А как полночь наступила, за окном снова раздались шаги. Это каждую ночь так. Открылась калитка. Потом он заколотил в дверь. Он колотил и требовал впустить, крича как разъярённый зверь. И потом внезапно затих. А через несколько минут скрипнула половица, и он вылез из пола, дети так и застыли от страха. Лёша шёл медленно ко мне, как на костылях. Этот тяжёлый мерзкий запах гнили, он пропитывал собой всё, весь дом. Потом Лёша остановился посреди комнаты, посмотрел на детей и сказал: «Вот вы всё зааминили, а подвал забыли. И я к вам пришёл. А за то теперь я буду ходить и к маме, и к вам - я же вас люблю». После того, как он залез ко мне в постель, я больше ничего и не помнила. Вот.

Вы не верите, да? Конечно… Никто бы не поверил. И дети сначала не верили. Особенно Митя. А сегодня, сами же видели, решил с ножом пойти на него. Но что он сделает, право слово? Что? Он же мёртвый уже! Мы же сами его хоронили! Разве можно убить то, что не живёт?

- Да уж… - протянул Андрей, - натерпелись вы жути. Но я верю вам.

Полина всхлипнула.

- А что касается ножа, то вряд ли, конечно, от него будет прок.

- Вот! Вот! И я то же говорю! Но что нам делать?! Что? Господи, за что всё это?! - Она запрокинула голову, уставив взгляд в потолок и застонала, по измученному лицу покатились крупные бусины слёз. - Неужели этот кошмар будет продолжаться? Я не вынесу этого, право слово! А дети? Он же их тоже изведёт…

- Знаете, Полина, мне кажется, я смогу вам помочь. Только нам нужно поторопиться и подготовиться. Всем нам. Четверым.

Искажённое осунувшееся лицо хозяйки застыло. Недоверчивый взгляд, взгляд, полный отчаяния, был у этой женщины. И всё же она искала хотя бы тонкую соломинку, ждала хоть что-то, чтобы ухватиться и выбраться из этого ужаса. И Андрей ей предложил. Оставалось почти полтора часа - их нужно было использовать с толком.

Глава 6 ч.5

К полуночи всё было готово. Детей пришлось поуговаривать, но для Андрея это не составило труда. Митя всё же настоял на том, чтобы, если мертвец приблизится к ним, пустить в дело наточенный и окроплённый святой водой нож. Андрей согласился, поскольку был уверен, что дальше порога ночной гость не уйдёт. Остальные же приготовления лишь вызывали удивление, но не более.

Без четверти двенадцать Настя с Митей сидели в самых своих лучших праздничных нарядах за накрытым столом. Перед ними лежали два кольца. В центре стола - свежий хлеб и большая полная солонка. Соль также была рассыпана и посреди комнаты широким полукругом. Полина стояла позади детей, опустив руки на их плечи. Ощущение абсурдности граничило лишь с невероятным чувством страха. Они ждали, напряжённо глядя на входную дверь и притаившегося в углу их странного вечернего гостя.

Правая рука Мити сжимала рукоятку ножа, а левая - держала дрожащую ладонь сестры, когда сквозь вой ветра послышались сначала скрипы калитки, а затем и тяжёлые шаги. Запах гнили просочился в дом ещё до того, как распахнулась дверь. Кислый тошнотворный затхлый запах настойчиво обволакивал весь дом. Андрей подумал, что такое амбре въедается если и не на века, то уж на долгие года точно. Он ждал.

Дверь едва не слетела с петель от резкого удара. Вместо свежего холодного ветра в дом ворвался спёртый заплесневелый воздух. Разлагающийся труп с проломленным черепом, через дыру в котором было видно гниющую кашу мозга с запёкшейся кровью, стоял на пороге, гневно тараща мутные глаза. Об этой мерзкой детали Полина почему-то не упоминула. Под мокрой и будто бы покрытой слизью его одеждой что-то копошилось. То, что неделю назад (Андрей удивился, как такое могло произойти всего за несколько дней с человеком) было Лёшей, любящим мужем и заботливым отцом, теперь походило на зомби из фильмов ужасов.

- Нет такого закона, - яростно завопил он, - чтобы брата с сестрою венчать! Не бывать тому! - Движения его были ломаными, но невероятно быстрыми.

Андрей больше не медлил. Границы миров сошлись, воздух задрожал, открывая туннель за спиной мертвеца. Точнее, того места, где он должен был быть. Андрей скользнул туда. Но здесь его не оказалось. Здесь ничего не было. Даже ржавые водоросли не колыхались на стенах - они стекали водянистым перегноем на пол. Андрей вернулся в привычный мир - труп по-прежнему двигался по дому к столу, за которым в ужасе застыла несчастная семья. Что-то странное происходило с этим Лёшей. Времени думать не оставалось. Андрей выскочил из своего угла с криком: «А нет такого закона, чтобы мёртвые к живым по ночам шастали!» и вцепился в плечо мертвеца. Пальцы ощутили холодную липкую слизь и мягкую, рыхлую, но всё же плоть.

Перед ним оказался не призрак. Это было что-то совершенно другое. Он не был живым, как и не был мёртвым. Неведомая тварь на мгновение остановилась, и во взгляде её Андрей увидел настоящий безграничный гнев. Кривой рот приоткрылся, обнажив ровные белые зубы голливудского актёра. На верхнем резце извивался жирный чёрный червь. Жёлто-зелёный язык безвольно свесился сбоку, вывалившись через рваную рану в щеке. Уже в следующую секунду челюсти звонко щёлкнули, сомкнувшись. И если бы Андрей вовремя не одёрнул руку, неизвестно, что бы осталось от его предплечья.

Тварь отшатнулась, запрокинув голову назад и… Поначалу казалось, будто она зевает, но челюсти её неестественно широко раскрывались всё больше и больше, разрывая натягивающиеся куски кожи и рыхлой плоти, они буквально росли на глазах, превращаясь в пасть фантастического чудовища. Настя, до сих пор еле слышно хныкающая от страха, оглушительно завизжала. От этого звука задрожали оконные стёкла. Бледная, измученная безумством последних ночей, мать девочки остолбенела, парализованная ужасом. Она стояла молча, и лишь руки её тряслись, словно под действием электрического тока. Тварь изогнулась по-змеиному, и Андрей догадался, что за этим последует. Не дожидаясь чудовищного укуса, он пихнул её ногой в живот, заставив отпрянуть обратно к двери. Чудовище что-то прорычало. Слова было сложно разобрать, и Андрей не прислушивался. Ещё один удар. Нужно было лишь вытолкнуть её на улицу. Он сорвал со своей шеи верёвку с подвесом и швырнул в растянувшуюся до невообразимых размеров смердящую глотку, лишь тварь переступила порог. В следующую секунду дверь захлопнулась, заслонив ночной кошмар от многострадального дома.

Митя готов был поклясться, что видел, как нечто, брошенное незнакомцем по имени Андрей, в пасть его мёртвого отца, начало расти в размерах, превращаясь во что-то огромное и тёмное. Ему показалось, что трёхголовое чудовище выросло в воздухе из густого чёрного дыма над распахнутыми челюстями жуткой твари, перед тем, как дверь оказалась заперта. Руки у Мити обмякли и вспотели. Нож лязгнул, ударившись о пол, и откатился в сторону печки. За дверью раздавались душераздирающие вопли, безумный рёв загнанного зверя, клацанье зубов и… Митя чётко слышал рык и безудержный лай, лай собак, загоняющих добычу. Он этого никогда не забудет. Он был уверен, в том, что видел и слышал, но никогда и никому об этом не скажет.

Глава 6 ч.6

Андрей пытался что-то объяснить обезумевшей вдове и её детям, но страх сковал их, лишил способности хоть как-то воспринимать происходящее. Их можно было понять. Они видели вживую то, что другие готовы наблюдать лишь с экранов, сидя в удобном кресле. Они переживали это. Здесь и сейчас. Для них кошмар продолжался, он достигал своего апогея. Чудовищные звуки за дверью - вопли, рёв, чавканье, хруст ломающихся костей - не прекращались ни на секунду. Безысходность душила каждого из них, отнимая последние крупицы сил и воли. Полина, Настенька и даже Митя готовы были безропотно принять свою участь, участь жертвы. То, что пробралось к ним в дом, не было ни человеком, ни бесплотным духом. Но это чудовище способно было сожрать целиком в один присест любого из них. Они это чувствовали. Они это знали.

Начавшего привыкать к нечисти Андрея нынешняя встреча тоже заставила испугаться. До сих пор он сталкивался лишь с призраками и случайными гостями перекрёстных миров, если не считать то путешествие в подземное пекло. Ну и козлоногого. Эта же тварь оказалась чем-то совершенно невообразимым. Он надеялся поймать и переправить в другой мир обезумевшую душу покойника, но, то, что появилось здесь, явно ей не было.

Он потянулся рукой к груди, где несколько минут назад висел подарок Лилу. Если бы не этот подвес, он бы… А что бы он делал? Что он мог противопоставить этому монстру? Только сейчас он понял, что мало чем отличался от готовившегося драться ножом Мити.

Крики во дворе постепенно стихали. Андрей воспользовался туннелем, чтобы не открывать дверь. Он вышел у самой калитки и застыл. Три огромных чёрных пуделя, каждый размером с волка, с остервенением драли на части гниющую груду мяса и костей. Скрюченные пальцы отброшенных в сторону кистей скребли замёрзшую землю, стряхивая с себя нарастающие кучки снега. Распахнутые чуть ли не на 180 градусов челюсти конвульсивно подёргивались, пока одна из собак яростно отрывала зубами от огромной головы кусок за куском, придерживая оголившийся череп передней лапой. Двор превратился в место адской бойни. Здесь просто невыносимо смердело. Ветер и снег придавали происходящему ещё больше сюрреализма. Внезапно подумалось, что предстоит ещё как-то это всё прибирать.

Псы не унимались. А ведь и с ними нужно что-то делать. Лилу ничего не объясняла, давая свою подвеску. Да и в той квартирке на Мужества он не видел, как она забрала своего пуделя. И вообще, забрала ли? Но оставлять их здесь точно нельзя. Ни собак, ни эту тварь.

Андрей решил попробовать подозвать зверей. Он громко крикнул: «Ко мне!». Никто даже ухом не повёл. Псы, злобно рыча и огрызаясь, продолжали терзать свою жертву. Самое страшное, что, даже разорванная на множество частей, она продолжала сопротивляться. Каждый кусочек пытался срастись с другими. Это выглядело безумно и нелепо, ведь все они были частями мертвечины и буквально гнили на глазах.

- Нельзя! Фу! Фу! Брось! - Андрей безрезультатно перебирал знакомые команды. Внезапно ему пришло в голову взглянуть на всё это место из границы миров. Если тварь имела хоть какую-то частицу души, было самое время хватать и уносить её отсюда.. Андрей открыл туннель, чтобы перетащить в пекло дёргающиеся остатки чудовища. Но её не было. Но зато пудели… Их глаза горели настоящим огнём. Рыжие языки пламени вырывались из глазниц и пастей. Разъярённые псы насторожились, вытянулись в струну. По узловаты мышцам прокатились волнами судороги.

Что-то изменилось. Каждый из трёх пуделей в ожидании смотрел на шагнувшего в туннель проводника. Андрей Темников, неудавшийся писатель, некогда человек без имени и воли, стоял в рассекаемом молниями проходе, и его жгло изнутри. Он ощущал себя огромным. Невероятная сила поднималась, клокоча откуда-то из его глубин. Псы уставились на него дрожащими огнями, готовые выполнить первую же команду. Он это чувствовал. Что-то незнакомое, пугающее и в то же время возбуждающее наполняло его. Он был в своём праве. В своих владениях. Всё представилось возможным, он знал, что может всё. И он скомандовал.

Лодка раскачивалась на огненных вихрях подземной реки, ударяясь с грохотом о скалистый берег. Душераздирающие вопли доносились ото всех сторон, эхом прокатывались над бурлящим потоком и разбивались о своды пещер. Андрей безучастно наблюдал за носящимися туда и обратно чёрными пуделями с полыхающими глазницами. Огромные звери, виляя хвостами, носили куски своей жертвы через весь протянутый Андреем туннель и швыряли прямо в реку. Запах опалённой кожи смешивался с царящим здесь смрадом. От твари, неделю терроризировавшей семью Полины, не оставалось больше ничего. Единственное, о чём думал Андрей, - что произошло с душой бедняги в ту злосчастную ночь на дороге. Кто убил Алексея? Как он превратил свою жертву в это чудовище? Или это произошло иначе, уже после смерти?

А в семье, испытавшей самый настоящий ужас, о прошедшей ночи будут помнить, но никто не посмеет когда-нибудь даже вскользь упомянуть о ней. И о том мертвеце, что едва не свёл их самих в могилу. И о странном путнике, внезапно появившемся перед самой ночью, оставшемся, чтобы помочь, а затем словно растворившемся в темноте за порогом.

Глава 7

За столиком у окна сидели двое. Тот, что помоложе, был одет в светло-синие джинсы и красный джемпер. Модельная стрижка с идеальным пробором, безукоризненно выбритое лицо и скулы голливудского актёра привлекали внимание юных девушек. Сейчас он сидел, мешая ложечкой чай и рассеянно поглядывая то на посетителей ресторана, то на входную дверь. Ещё реже он поднимал взгляд на своего собеседника напротив. Им был мужчина лет сорока, плотно сбитый, с округлым лицом и проницательными тёмно-серыми глазами. Мужчина повесил свой твидовый пиджак на спинку стула и расстегнул вторую пуговицу рубашки. В зале было тепло, но ему казалось, будто здесь натоплено как в бане. Он внимательно изучал своего товарища и наконец спросил.

- Что с тобой? О чём задумался?

- Да так, - в этом вздохе чувствовалсь огромная тяжесть, - ни о чём. Я тебя слушаю.

- Угу, вижу я, как ты слушаешь. Олег, тебе уже не пятнадцать. Остынь. Мозги включай.

- Ты о чём?

- О ней. Уж не знаю, кто она такая и как её зовут, но хотя бы сейчас переключись.

- Да с чего ты взял вообще? - Олег наморщился. - Ни о какой девушке я не думаю! Просто голова немного мутная - устал, наверное.

- А то как же. Телефон каждые три минуты достаёшь, глазами бегаешь, то лыбешься, то хмуришься, любезничаешь тут со всеми. Втрескался ты по самое не балуйся - видно же. Нет, чего, конечно, круто, завидую тебе даже немного. Но голову-то не теряй - не мальчишка же.

- Ой, да брось ты! Не выдумывай. Влюбился… Не до этого мне сейчас. Сам же знаешь - мы только с Анькой разбежались. Да и некогда: работы много навалилось, проект ещё этот, клиентов тьма…

- Что-то мне это напоминает. Прямо дежавю какое-то. Не то же ли ты говорил в прошлый раз?

Олег усмехнулся, отвернувшись в сторону, и тряхнул головой. Не зная, что ответить, он стал сгибать из салфетки непонятную фигуру, временами сметая ей мелкие крошки и пылинки на столе в одну кучку. На фоне звучал бессмертный хит Стинга. Олег подумал, что во всех общественных заведениях почти один и тот же репертуар в последнее время. Следующей композицией будет что-то либо от Тины Тёрнер, либо от Элтона Джона. Можно даже ставки делать. Наконец он поднял глаза на друга и, в очередной раз вздохнув, ответил.

- Нет, Саня, не то же. Она другая.

- Так, - протянул Александр и довольно хмыкнул, - и как же её зовут?

- Катя. - Правый уголок его рта в этот момент пополз вверх. - Милая девушка. У нас, конечно, много общего, но, - Олег сделал паузу, - мы явно не пара. Так что ничего серьёзного. Забей.

- Да-да-да, конечно. Ты сколько с людьми работаешь? Три? Четыре года? А я десять. Хотя здесь и года не надо, чтоб запомнить: если человек отмазывается и всячески принижает важность события или знакомства, то ему это сейчас дороже многого. Олежа, повторюсь - не теряй голову. Не надо привязываться.

- Саша, ёлки-моталки, - в голосе появились стальные нотки, - не выноси мозг. Я же сказал, что мы не пара, так что какая привязанность? Мы с Анькой расстались, у меня никого нет и пока не будет, но поговорить же на отвлечённые темы с кем-то хочется. А тут милая девушка. Вот и всё! Понимаешь? Да и... новые знакомства всегда бодрят.

- Да я ж не спорю, - Саша расплылся в широкой кошачьей улыбке и прижал левую ладонь к груди. - Вот только с этого всё и начинается. Сначала вы просто, - он сделал акцент на этом слове, - созваниваетесь, переписываетесь, потом всё чаще ужинаете вместе, потом ты привыкаешь, привязываешься, и… и понеслась душа по колдобинам в рай. В самом деле, ты за последний час раз двадцать достал из кармана телефон и проверил что-то - ну ведь явно ждёшь сообщения. О том, что у тебя какие-то планы на сегодня, ты не говорил, мы даже изначально не ограничивали себя по времени, чтобы до конца весь план сегодня же добить, значит, это не касается другой встречи. Выходит, что-то важное личное. Очевидно, ждёшь сообщения от подруги. Ты, блин, весь битый час думаешь о какой-то девке и ждёшь малейшего повода с ней потрепаться. Мужик, ты ведёшь себя как прыщавый школьник. Приоритеты расставь - сам же от подчинённых этого постоянно требуешь.

- Ты решил в психолога поиграть? Хорошо. Но с другой стороны, чем меньше буду уделять ей внимания и пренебрежительнее относиться, тем сильнее она распалится. Как там?«Чем меньше женщину мы любим…». И снова пойдёт всё по кругу. Проходили же. Тогда она уже станет цепляться. Хотя… - Олег замялся на мгновение. - Саш, она классная. Правда. Умная, воспитанная, красивая, живая, у неё столько интересов, всё при ней, стильная, высокая…

- «Стильная, высокая, но всё же одинокая…». Ага. Но это не ей, а тебе пора понимать, Олежа, что из такого вырастает только привязанность. Слепая и бестолковая привязанность. А потом кто-то из вас, и скорее всего ты, ссохнешься, помрачнеешь и будешь как пёс на привязи ходить вокруг её дома. Оно тебе надо?

Олег, ты же толковый мужик. Ну чего ты хочешь, а? Бабу в постель? Так сходи в бордель - и дешевле в итоге выйдет, и мозги делать никто не будет. Поувиваться за красотками? Тогда отделяй это от работы и страдай такой ерундой в пятницу вечером. Вон, с Коляном сходи в клубешник или в музей и нацепляй себе там сколько влезет.

Но, по-моему, ты уже не в том возрасте. Сам же о семье постоянно твердишь. Только нормальных отношений и той самой любви, о которой ты стихи раньше сочинял, не будет, если продолжишь в том же ключе. Не привязывайся! Будь собой, делай что делаешь, продолжай так же помогать людям, как ты это и делал раньше (тебя ж за то и ценят). Нравится тебе эта твоя Катя - хорошо, будьте рядом, но не съедайте время друг друга. Один душит, другой ненавидит. Не привязывайся и не стелись перед ней, не форсируй событий.

Ты ж пойми, стоит только ухватиться за какую-либо черту человека - внешность, необычное отношение к тебе, голос, умение готовить или создавать уют, да что угодно - и всё, ты привязываешься именно к ней, строишь свои иллюзии вокруг неё, выращиваешь искусственную влюблённость чуть ли не на пустом месте. Только вот любить-то надо не за что-то, а кого-то. Это чувство должно быть безусловным, иначе оно станет жрать тебя изнутри вместо того, чтобы давать сил. Да, любовь - это самопожертвование и безусловное, искреннее служение, но и растворяться в человеке совсем нельзя. Сам подумай, кому нужна безвольная бледная тряпка? Так что здесь нужно сразу искать золотую середину.

- Видишь ли, - продолжал Саша, задумчиво глядя куда-то в пустоту, - всё, о чём я с тобой толкую, не из воздуха взято. Знаешь, у пожарных все правила написаны кровью. Вот и здесь так же.

- Хочешь сказать, ты сам слепо привязывался? Ты, сама рассудительность, ты, вечно холодная голова? - Олег наигранно засмеялся. При этом глаза его вновь пробежали по лицам вошедших гостей и скользнули на стеклянную дверь. - С трудом верится.

- Да, Олежа, именно так и было. И вот когда я в последний раз окунулся во всё это, рванув, очертя голову, в самый центр страстей, когда хорошенько настрадался, вот тогда-то и сделал выводы. А теперь тебя стараюсь предостеречь.

- Спасибо, конечно. Ценю. Но, видимо, надо на своей шкуре всё испытать.

- Ну это да, это действенней.

- Так а что у тебя-то такое произошло? Раз уж мы всё равно отошли от работы, рассказывай давай.

На несколько минут воцарилась полная тишина. Олег смотрел выжидающе, но не торопил друга. На столе уже было пусто, кофейные чашки еще несколько минут назад унесла официантка. За окном в брызгах не то снега, не то дождя блестели сотни огней вечернего города. Теперь в зале звучал Робби Вильямс, певший о желании почувствовать реальную любовь. Это, конечно, не Тина и не сэр Элтон, но для Олега это всё было из одной оперы. Саша сунул руку назад и нащупал в боковом кармане пиджака смятую пачку. Вскоре на столе появилась чистенькая пепельница, и он, задымив красным "Мальборо", начал.

- Она была хороша. Тогда я считал её лучшей на свете - да что уж говорить, это была безумная влюблённость.

Мы столкнулись в Русском музее. У работ Куинджи. Обычно всё начинается с внешности, а тут… мы заговорили, не глядя друг на друга. О вкусах не спорят - вкусы обсуждают. И мы обсуждали, продолжая всматриваться в ночное небо, в лунное сияние, в точные мазки.

Выходили из музея мы уже вместе. Она взяла меня под руку и больше не отпускала. Я попался в сети, сам того не понимая. Стук её каблучков завораживал, он словно гипнотизировал меня. Каждый её жест, каждый поворот, каждое слово били точно в цель. Её глаза… эти серо-зелёные бездны, эти вечные элегантные стрелки… ох, они стреляли точно в упор. А улыбка… Уж что-что, а улыбаться она умела. Ради этой улыбки можно было всё простить, эта улыбка обезоруживала, эта улыбка сводила с ума.

Уже в первые часы знакомства я стал её пленником. И с тех пор каждый мой день был наполнен ожиданием встречи, все мои мысли были только о ней, я готов был бросать работу, в любое мгновение, стоило ей лишь сказать, отменять любые планы, оставлять всё и мчаться к ней.

Но что интересно, я никогда ей не верил. Да, я отдавал себе отчёт в том, что для неё это лишь игра, но… Чёрт возьми, стоило ей улыбнуться, прижаться ко мне и прошептать несколько слов, касаясь горячими губами моего уха, и всё - я терял контроль.

Я привязался к ней. Мне постоянно её было мало. Сначала я перестал читать, затем бросил спорт, променяв тренировки на встречи с ней. Через какое-то время в моей жизни были только она и работа, и то, последняя стала страдать, все прежние годы шли коту под хвост.

Всё изменилось, я изменился. И она, конечно же, это видела. И, конечно, ей это было неинтересно.

Как-то утром она вышла в магазин и больше не вернулась. На кухне осталась короткая записка в три слова: «Прощай. Не жди». А я ждал. Я сходил с ума, искал её в толпе. Мне нужно было её видеть, и я видел - в отражениях, в лицах прохожих, в ночных такси. Её призрак неотступно следовал за мной. По ночам я слышал её голос. Стоило закрыть глаза, и передо мной всплывал её образ: эти непослушные волосы цвета воронова крыла, эти вечно горящие хитрые серо-зелёные глаза, эта улыбка…

Сначала я пытался спалить все воспоминания о ней ненавистью. Когда понял, что не могу, попробовал залить их алкоголем. Олежа, как же я тогда безбожно пил… И если бы не друзья, пёс его знает, где бы я сейчас валялся.

Я привязался к ней, прикипел, и её уход казался мне фатальным. Слышал, как говорят влюблённые в кино: «Я умру без тебя»? Так вот я тогда умер, похоронил себя в захламлённой прокуренной квартире. Того человека больше нет. Вот теперь ты знаешь спокойного и рассудительного Сашу с холодной головой. А того человека больше нет.

Глава 8 ч.1

Саша замолчал. Он закурил следующую сигарету, рассеянно глядя в пепельницу. Вверх поднялось густое белое облачко. Он поднял глаза и наблюдал, как дым рассеивается. Сквозь редеющую пелену медленно, словно в кино, всё яснее проступало лицо Олега. Но даже когда дым развеялся, оно осталось бело-серым, а глаза, казалось, готовы были вылезти из орбит. Олег явно смотрел на входную дверь.

- Ка... - попытался он выдавить из себя, но голос пропал. В следующую секунду Олег вскочил с места и бросился ко входу. Сидевшие рядом гости уже разбегались.

Саша, вспоминая впоследствии эти кошмарные минуты, удивлялся реакции и вниманию друга. Сам он только уже после того, как взвизнула, падая, девушка заметил несущийся прямо в витринные окна, безумно вращаясь, разбитый Opel.

"Катя!"

Этот истошный крик заставил побледнеть уже и Сашу. Через какую-то долю секунды раздался взрыв лопнувшего стекла, осколки зашелестели в воздухе, впиваясь в руки и лица посетителей. Он закрыл локтем глаза, стараясь увернуться от сверкающих брызг.

Вокруг взвыли сигнализации припаркованных машин, сверху с шипением обрушился фонтан из противопожарной системы. Женщины заверещали. Кто-то уже бросился к влетевшему в зал Opel'ю. Девушка по имени Катя лежала без сознания в каком-то метре от машины. На рассечённой щеке блестели хрустальные и рубиновые бусины. А вот Олега зажало между бампером и барной стойкой. Голова его безвольно свесилась над красным джемпером. Из уголка рта, что ещё недавно предательски улыбался, тянулся алый ручеёк.

Всё, что происходило дальше, сашина память старательно смывала, стирала, услужливо пытаясь избавиться от этого кошмара. Он не помнил, как отталкивали машину, как он распахнул водительскую дверь и измолотил в кровавое месиво тупую рожу явно бывшего под наркотой подонка. Он не помнил, как пытался реанимировать Олега и запустить его сердце - сердце, раздавленное сломанными рёбрами. Он не помнил, как его руки в несколько секунд стали мокрыми и липкими от крови. Он не помнил ничего, кроме чужого безумного голоса, бесконечно кричавшего: "Нет! Нет, Олег, нет, не-е-е-ет!".

Очнувшсь на больничной койке, он прорыдал весь следующий день, изредка забываясь в мутном сне. Он потерял друга. Лучшего. Единственного. И всё потому что предался воспоминаниям и не заметил вовремя... Чего он не заметил? Не важно! Он должен был - просто должен был, чёрт возьми, успеть что-то сделать. Но... Разъедающий всё изнутри мерзкий червь вины с того дня поселился в его груди.

Саша несколько раз пытался найти впоследствии ту самую девушку Катю, но о ней никто ничего не знал. Ни в одну больницу она не поступала, ни в одном морге её не было. Она словно испарилась вскоре после катастрофы. Пару раз Саша видел в толпе похожее лицо со шрамом на щеке, но тут же терял её. Возможно, это только казалось. И он прекратил поиски.

Глава 8 ч.2

Обстановка, как и контингент, двух заведений отличалась кардинально. Если в рок-пабе громыхали Stryper с бессмертным хитом "To hell with the devil", то здесь фоном звучала "I don't wanna lose you" Тины Тёрнер. После татуированных байкеров в кожаных куртках увидеть мужчин и женщин в пиджачках и костюмах за столиками, застеленными скатертями, было несколько странно. Вообще людей здесь было меньше, да и явно тише и спокойнее, даже если учесть оказавшийся посреди зала чёрный Opel с покарёженым капотом и рассыпанные повсюду осколки стекла. Ну да, парочка столов перевёрнута. Ну разбита барная стойка и стойка администратора. Ну орёт кто-то. Но в целом-то гораздо тише и спокойнее. Вообще словно канал на ТВ переключил. Просто другой мир.

Андрей неспешно шагнул на недавно надраенный до блеска пол и почувствовал, как под ногами захрустели осколки. Сверху на него лил искусственный дождь. Андрей поморщился и задумчиво глянул на туннель - может, не закрывать его? Взять быстренько пассажира, перебросить к тому берегу и вернуться в паб допивать свой стаут. Юлька там ничего такая. В принципе уже и с планами на вечер всё ясно. Он окинул взглядом весь ресторан. Пожалуй, шумихи могло бы быть и больше.

У машины лежало тело с раздавленной грудью и - тут не нужно было даже рентгеновского зрения - разможжёнными в кашу внутренними органами. Рядом суетился с безумными глазами плотный, явно не пренебрегающий спортом, мужчина лет сорока. Его руки и рубашка оказались уже измазаны кровью. По лицу его стекали струйки воды и, похоже, крупные слёзы. Несколько молодых ребят оттаскивали в сторону вяло подёргивающееся ещё одно тело. Судя по бессвязным полустонам-полуматам, ему было очень хорошо до того, как стало настолько плохо. Андрей бегло глянул на лицо, точнее то, что когда-то им было - очевидно, это придурок, получивший благодарность за чудеса на виражах. Девушка в белоснежной блузке нервно тараторила по телефону, широко распахнув глаза. Мужчина средних лет с блестящей лысиной и козлиной бородкой стоял у дальней стены прямо у двери с надписью "WC" и громко и чётко, чуть ли не по слогам, повторял в трубку адрес. Официанты носились по залу. Кто-то кричал, чтобы отключили противопожарную систему. Недалеко от машины лежала девушка. Без сознания, но всё же живая.

- Ну привет, - сказал Андрей, когда всё вокруг застыло. - Не самый лучший день, я смотрю.

Мутная дымка, вившаяся над мёртвым телом сгустилась, опускаясь на пропитанный кровью красный джемпер.

- Нет, дружище, бесполезно. В эту шкурку тебе уже не влезть. Давай, - он махнул рукой в сторону посверкивающего молниями туннеля, - нам туда! Ты как, сам или тебе помочь?

От раздавленной груди вверх метнулось что-то, словно пар из гейзера, и вскоре обрело человеческое очертание. Андрей удивлённо вскинул бровь. Душа яростно рванулась в его сторону, будто пытаясь сбить с ног, а затем дважды пронеслась вокруг зала, прежде чем остановиться снова перед Андреем.

- Не-е-е-ет! Не-е-е-е-е-е-ет! - этот вопль прозвучал настолько громко и живо, что Андрей опешил.

- Тише ты, парень! Поздно уже метаться. Всё, ты умер. Так что можно больше не суетиться. Давай успокаивайся и пошли. Нам пора.

- Не-е-ет! Прова-а-алива-ай!

Андрей закатил глаза, скрестив руки на груди.

- Ну что ты, в самом деле? Давай похорошему, а?

- Её не оставлю! Не-е-ет! Я обещал!

- И всё же придётся. И не только тебе. Ты не первый. Пойдём, говорю.

Андрей направил руку к нервно дёргающейся душе и привычным движением потянул её за собой в туннель, но неожиданно почувствовал дикое сопротивление. Казалось, что он пытается сдвинуть с места гружёную фуру. Андрей в изумлении повернулся к тому, за кем пришёл. То, что его здесь держало эту душу, было поистине невероятным. По крайней мере, настолько прочной связи с этим миром ему ещё встречать не доводилось. Он задумался, пристально глядя на духа.

- Олег (вроде бы это имя выкрикивал мужчина над телом погибшего), послушай, отпусти это. Всё, время пришло, тебе пора двигаться дальше. Не надо цепляться. Хватит. - Андрей старался направить все свои способности к убеждению на то, чтобы сдвинуть с места эту душу. Быстро разобраться с этим уже не получилось. И что-то подсказывало ему, ни стаут, ни Юлька в пабе сегодня его уже не дождутся. - Пойдём и по дороге поговорим.

- Я должен вернуться!

- Извини, дружище, но это невозможно.

- Но она одна! Она!.. У неё... Ей... ей и так досталось. Жизнь её почти сломала! Она же... - и тут дух обмяк и... зарыдал. Без слёз. Не так, как люди, не как живые люди. Но он определённо рыдал. Это была безмерная искренняя скорбь. И что-то ещё. Но точно не простая привязанность.

- Она справится, Олег. Обещаю.

- Я обещал! Я обещал поддерживать и оберегать её!

- Ну, знаешь, тебя уже никто не укорит за это. Кому б ты ни обещал. Они остаются здесь, а мы с тобой уходим туда, - он кивнул на туннель.

- Я себе обещал.

Андрей Темников, проводник, переправивший уже десятки душ, встречавший и призраков, и домовых, и прочую нечисть, готовую рвать и метать, проводник, способный на кого угодно натравить при необходимости бешеных псов своей наставницы, проводник, неоднократно бывавший во владениях самого Вия, теперь стоял, опуская руки. Перед ним оказался непреклонный дух. Твёрдый. Искренний. Непоколебимый. И в нём не было слепой страсти. Но он был готов на всё ради той, которая осталась для него смыслом даже после его смерти. Он не пытался ни мстить, ни убивать, ни цепляться за кого-то - нет, он лишь стремился уберечь от новых бед одну... Любимую? И за это на него спускать собак ну никак нельзя.

- Кто она? - вздохнул андрей. - Как её зовут?

Дух взвился вверх и медленно опустился над лежавшей без сознания девушкой. Он бесплотной рукой провёл по раненой щеке, словно пытаясь стереть кровь и смахнуть стеклянныую крошку с лица. В этом было что-то похожее на жест матери, успокаивающей любимого ребёнка, и одновременно на нежную заботу старика, прожившего всю жизнь со своей женой.

- Катя... Её зовут Катя.

Андрей посмотрел на девушку, перевёл взгляд на тело погибшего, повернулся к разбитому окну, за которым застыли зеваки, включая камеры на мобильных телефонах, и понимающе кивнул. Всё это было слишком похоже. Он поджал губы, когда лёгкий образ девушки в красном пальто всплыл перед глазами. Вот только он тогда не успел. Оказался не столь удачлив, как этот Олег. И ещё он вдруг понял, что имя Маши постепенно стиралось из памяти. С того дня это имя в его жизни появилось лишь однажды, когда его занесло к домовому. Как его? Вроде бы Фимкой звали. А ещё эта старушка... Андрея что-то кольнуло, словно он вспомнил о невыполненном обещании.

- Понимаю. Но ты уже отдал за неё свою жизнь. Пойдём, - теперь он говорил без напора и как-то задумчиво. - Нам пора на ту сторону. А им пора жить.

Душа быстро скользнула по застывшему воздуху и замерла перед лицом проводника.

- А ты ведь не мёртв... Хотя и не жив...

Андрей едва заметно хмыкнул.

- Хорошо. Я уйду за тобой. Но ты должен мне кое-что пообещать.

- Ты со мной торгуешься? - Андрей криво усмехнулся. - Не думаю, что это хорошая идея.

- Мне терять нечего. Кто-то за ней должен присматривать. И если ты не согласишься, я останусь здесь с ней до конца.

Андрей закатил глаза. До чего ж упёртый попался. И всё же что-то точило проводника изнутри. Слишком уж похожи ситуации. Он будто получал шанс хоть немного искупить свою вину перед той девушкой...

- Хорошо, - процедил он сквозь зубы. - Будь по твоему, - и протянул свою руку. Длинноволосая Юля в кожаной куртке сегодня точно не дождётся его. А бармен смутится, заметив недопитый стаут рядом с одинокой девушкой. Но уже через несколько минут они даже и не вспомнят сидевшего здесь небритого мужчину в белой рубашке и тёмно-сером плаще.

Туннель затянулся за ними, и в ту же секунду зал наполнился оглушительными звуками, мельтешением и множеством движений. Где-то вдали уже слышались завывания сирен. Жизнь брала своё после долгой паузы.

Глава 9 ч.1

От лежания на холодном жёстком полу тело жутко болело. Правая рука стала какой-то ватной, а пальцы не слушались. Голова гудела ужасно. Её тошнило. А ещё левая щека... похоже, там откуда появилась огромная царапина. Кто-то сверху старался зачем-то поднять её, что-то говорил. Но среди царящего вокруг шума звучащие словно через толщу воды слова было сложно разобрать. Да, и вода здесь тоже была - она почему-то лилась сверху как из огромного душа. И вроде бы было настолько плохо и больно, что хотелось просто уснуть и проспать, пока всё не пройдёт, тем более, нормально поспать давно не удавалось. Но с другой стороны, нужно было понять, что происходит и где же она всё-таки находится.

- Ну же, очнитесь! Эй, девушка!

Она с огромным трудом открыла глаза. Вокруг всё плыло, мелькали жёлтые полосы.

- Слава богу, вы живы! Поднимайтесь! Давайте я вам помогу. Так, - склнившийся над ней мужчина ничем особо не выделялся - помятое небритое лицо, взъерошенная копна тёмных волос, белая рубашка с парой тёмных пятен на воротнике, тёмно-серый плащ или похожая на него куртка, закатанные рукава, - вот, осторожно. Хорошо. Как вы, идти сможете? - Мужчина временами оглядывался по сторонам, что-то выкрикивая суетившимся рядом людям.

- Да, минутку... - слова отозвались гулкой болью в голове. Что же всё-таки произошло? И где она вообще находится?

- Замечательно! Не спешите. Ага, хорошо. Так, держитесь за моё плечо, - голос у мужчины казался весьма приятным. В нём было что-то знакомое и близкое, родное, но забытое. - Давайте уходить отсюда. Тут сейчас будет много работы у полиции и скорой. Вы как вообще? Врач нужен?

Голова всё ещё кружилась, но было уже не так всё плохо, как пять минут назад. По крайней мере тошнить её перестало. Она хотела было повернуть голову назад, где стояла, врезавшись в расколотую барную стойку, чёрная машина с распахнутой водительской дверью, но этот мужчина мягким, но твёрдым движением остановил её.

- Не стоит. Вы точно в порядке? - он заглянул ей в глаза. - Пойдёмте.