Илья. Море мечей

Пролог

— Ярослав, у меня всё получится. Смотри сам! Я разобрал эти схемы! — Радомир сунул книгу под нос Ярославу, стоящему рядом. — Неужели ты мне не веришь?

— Брат, я готов поверить во что угодно, но я не могу расстаться с этим телом. Слишком многое вложено в него. Ради него я отказался от того, чтобы искать путь домой.

— Ради тела? Я думал, ты сражался за наш Род. За Чёрное Солнце. За людей и за Ратибор.

— Я сражался за всё. Я сражался за тебя, Радомир. И чем это обернулось для меня?

— Но ты совершил убийство! Ты убил невиновных. Я знаю, это Навь заставила тебя, ты бы никогда не пошёл на такое. Не сейчас. Но небеса Ратибора этого не простят.

— Знаю. И я не готов умирать.

— Дай мне ещё время. Дай мне одну ночь. Я закончу ковать этот меч, и он сможет тебя спасти. Твоё тело будет разрушено, но твой дух будет спасён. Ярослав! Только не делай глупостей. Прошу.

— Этот мир никогда меня не примет, как бы я ни старался.

— Примет. Как принял тебя я. Но нам противостоит Навь, и только вместе мы можем дать ей отпор. Брат. Ты дашь мне время?

— Я ничего не обещаю.

— Что ж, это лучше, чем ничего, — Радомир вздохнул, глядя на то, как удаляется его брат.

***

В кузне гремело. Старый горн разорвало на части. Радомир был потрясён, но в душе он радовался. Это означало, что меч будет достаточно силён. Достаточно крепок, чтобы удержать сильную душу. Наполненную волей. Другой горн, что они собрали вместе с Ярославом, был намного крепче. Вряд ли его ждало подобное. И всё же сейчас Радомир был доволен, что может продолжать работу над своей затеей. Второй горн не пострадал, и Радомир мог не останавливаться.

Искры летели, прожигая фартук и обжигая плоть. Радомир не замечал этого. Сменив третью наковальню, он продолжал ковать, вбивая последние руны в клинок.

Закончив, он окинул меч твёрдым взглядом и кивнул.

Снаружи кузни погода резко сменилась. Подул ветер, чёрные тучи собрались в плотную массу. Вспыхнули молнии. Раскаты грома затрясли землю.

«Что происходит?» — подумал Радомир, выйдя на улицу. В руке он сжимал грозное оружие, артефакт, ради которого не смыкал глаз последние несколько дней. Ради которого спустил целое состояние, чтобы быстро собрать все необходимые ингредиенты. Ради которого растратил материалы, которые они собирали сотни лет.

— Радомир! — В небе появилось суровое лицо. Голос прогремел так, что даже у Радомира затряслись ноги.

— За предательство Ратибора Род Чёрное Солнце будет наказан. Так как Ярослав бежал из Ратибора, ты, как его старший брат, будешь осуждён.

«Что?!» — Глаза Радомира расширились. Он смотрел на небо, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Приговор вынесен. Наказание — уничтожение.

Образ лица исчез, сменившись огромной дугой молнии. Радомир не успел даже сделать шаг назад.

Пространство застыло.

Словно поток, жёлто-синяя полоса побежала по небу и устремилась к человеку внизу.

Молния ударила. Дёрнулся клинок. Молния разделилась на две части, огибая тело Радомира.

— Сопротивляешься?! — Лицо вернулось, яростно глядя на Радомира.

— Казнь!

В этот раз десятки молний одновременно ударили в одно место.

Меч снова дернулся, но отразил лишь часть из них.

От Радомира не осталось и следа. Его тело рассыпалось прахом, и пепел тут же унесло ветром. Меч со звоном полетел в сторону и воткнулся в дуб, росший неподалёку.

Всё стихло. Гром ушёл в сторону и продолжал бесноваться где-то далеко, напоминая о себе лишь беззвучными отблесками молний.

Осталась кузня, в которой остывал горн. Пустой двор. Дуб. И меч.

Меч тихонько зазвенел, как будто пытаясь выбраться, но что-то удержало его. Он начал вибрировать сильнее. Пространство вокруг меча неожиданно засветилось, и меч затянуло в зияющую дыру.

Меч исчез. Остался лишь дуб. Половина его была обгоревшей, как будто в неё ударила молния. Снова всё стихло.

***

Худой мальчишка смотрел, как бескрайнее поле колосилось под тёплым летним ветром, а по небу плыли редкие облака, похожие на огромных животных.

«Кто знает, может быть, на спине каждого облака есть свой мир или хотя бы город?» — подумал он, провожая очередное облако взглядом.

В руках он держал коромысло и два пустых ведра. Он совсем не слушал то, что ему говорил мужчина, стоящий рядом, и даже не пытался этого скрыть.

— Ты всё понял, что я сказал? — строго спросил мужчина.

— А? Да понял я, понял. Что там можно не понять, староста. Каждый день одни и те же обременительные поручения и упрёки.

— Ишь какой языкатый! «Обременительные». И где таких слов-то понабрался? Илья, погоди у меня! Если снова вернёшься с пустыми вёдрами, пусть это поле будет свидетелем, я тебя накажу.

— Почему вы ко мне так несправедливы, староста? Я обязательно принесу воду.

Илья потёр свежую ссадину на руке, а затем продолжил:

— Подожду, пока ребята уйдут от реки, и сразу наберу воду.

— Болит? — кивнул староста, глядя на руку.

— Нет, — ответил Илья, отводя взгляд.

— Снова в лес бегал? Илья, дойдёт до того, что тебя там волки сожрут! Или кто похуже… — При этих словах Илья вызывающе посмотрел на старосту, сложив руки перед грудью. — Все в деревне знают, глубоко в лес ходить нельзя. Даже наши предки это знали и на старом дубу с ликом Рода наставления оставили.

— На обгорелом, что ли? Не видел я там такого.

— А чья в том вина, знаешь?

— Не моя! Думаете, мне нравится получать выволочки за всё на свете?! За порванную одежду, за лопнувшее ведро, сбежавшую козу? — Илья перечислял всё, что пришло на ум, загибая пальцы.

— Да ты одна сплошная проблема, Илья! — вскинул руки староста. — Ты всё время споришь, старших поучаешь. Нет в тебе никакой покорности! Ты даже не пытаешься это как-то скрывать, ещё и перед другими не сдерживаешься. — Староста многозначительно замолчал, а затем устремил взгляд в сторону деревни.

— Илья, пойми, мы люди деревенские, простые... Живём на самом краю, считай, на отшибе да в глухомани. И жизнь наша здесь… — Староста замолчал, увидев, что Илья вновь его не слушает, а затем крикнул: — Илья! И как только тебя сюда привела нелёгкая?! Задарма тебя кормить никто не будет, так что придётся свой угол на подворье отрабатывать и каждую вещицу, слышишь?! — Староста наклонился ближе к Илье, поставив руки в бока.

— Да что я снова сделал?! — воскликнул Илья, глядя на старосту. Староста опустил голову и промолчал. Парень подобрал с земли камень и запустил его высоко в небо, словно пытаясь попасть в облако.

— Мне что, теперь всю жизнь терпеть эти унижения от каждого встречного? Я не набиваюсь никому ни в сыновья, ни в друзья, ни во внуки. И не просил ни у кого приюта.

— Ну не будешь и не будешь, мне-то чего? Делай, что велят, да лишних вопросов не задавай. Я и так слишком много трачу времени на то, чтобы что-то тебе втолковать, вместо того чтобы просто дать тебе подзатыльник.

Староста пригрозил мальчишке кулаком, а затем примирительно продолжил:

— Ну всё, хватит болтовни.

Староста протянул Илье краюху хлеба, с которой была аккуратно срезана чёрствая корка.

— На вот, поешь. И отправляйся к реке, да принеси воды нам в дом на вечер, да чтобы свежая была, да ну и скотину напои тоже, — староста махнул рукой в сторону балки на окраине поля.

Илья не стал препираться. Он взял хлеб и сунул его в карман. Грубо взвалив коромысло на плечо, он случайно опрокинул одно из вёдер и, не успев поймать, сердито пнул его. Ведро, перекатываясь, тарахтело, пока мальчишка не поднял его и не надел на коромысло. Повернувшись к старосте спиной, Илья немного улыбнулся, дотрагиваясь до кармана.

Староста хотел было вновь пригрозить пареньку кулаком, но вместо этого лишь покачал головой и уставился на стоящий в поле одинокий дуб, обгоревший с одной стороны, вспоминая далёкое прошлое.

«Интересно, что бы староста говорил, если бы рядом со мной стоял мой отец. Отец… Да какая разница! Его всё равно нет». — Мальчишка тяжело вздохнул.

Он увидел жука, севшего на коромысло. Сначала хотел его смахнуть, но затем взял прутик и аккуратно пересадил его на колосок.

Удалившись от деревни, Илья добрался до дуба, о котором говорил староста. Он достал хлеб и начал есть его, отломив небольшой кусок. Раскрошив его, он немного насыпал на муравейник, а оставшееся положил на ветку дуба для птиц.

Илья пристально посмотрел на обгоревшую часть дерева, дожёвывая хлеб, как вдруг крикнул:

— Род, ты тоже меня винишь? Считаешь, что обгорел из-за меня? Но я этого совсем не помню! Кто-то ведь притащил меня в эту треклятую деревню. Не с тебя же я рухнул… Ай, будь они неладны. — Махнув рукой, Илья продолжил путь к реке.

Ветви дуба лишь протяжно поскрипели под лёгким ветерком, и Илье показалось, будто листья что-то шепчут ему. Это наваждение тут же улетучилось, но мальчишка приложил руку к груди, с тревогой нащупывая оберег, скрываемый за пазухой.

«Снова это чувство… Может быть, в этот раз я найду его источник. Но сначала я принесу старосте воду», — подумал Илья.

Он поставил вёдра наземь. Повернулся в сторону реки. Нахмурил брови.

«Не хочу ждать. Я должен найти то, что зовёт меня», — подумал Илья.

— Держитесь, пацаны. Я вас не боюсь! Посмотрим, кому достанется больше. — Илья закатал рукава и расправил плечи и, подняв с земли вёдра, крепко сжал в руке коромысло. Тяжёлой поступью он двинулся к воде.

_________________________ Примечание автора: Дорогой читатель! Вы читаете полностью бесплатное произведение, написанное специально для Вас! Если Вам понравился пролог и Вы планируете читать дальше, пожалуйста, добавьте книгу в библиотеку на этой странице, чтобы не потерять её: https://author.today/work/605412

Происшествие у реки

Илья шагал по тропинке к реке. Его угрюмое лицо передергивалось, а взгляд натыкался на противных насекомых, которых он встречал по пути. Среди них была назойливая муха, напоминавшая ему приставучего неуклюжего вида Кнута, от которого всегда пахло навозом. Неторопливая мокрица, напоминавшая угрюмого Жмыха, который носил серый кафтан, вполне подходящий его мрачной внешности. И конечно же червь, извивающийся под камнем, который Илья поддел ногой. Червём конечно же был Лапоть. Долговязый и скользкий, с неказистой усмешкой, которую он демонстрировал каждый раз при встрече с Ильёй.

В деревне он с болью наблюдал за тем, как его обидчикам доставались объятия и улыбки, подбадривание и радость, в то время как ему доставались лишь хмурые взгляды, тумаки, и самые тяжёлые задания по хозяйству, которые ему давал не только староста, но и другие жители деревни.

Поэтому каждый шаг к реке давался ему тяжело, мысли о встрече с мальчишками портили разыгравшийся аппетит после съеденного у дуба хлеба.

Но Илья обещал принести воду старосте и не собирался отступать. Многие в деревне заботились об Илье лишь потому, что так велел обычай. Даже самым презренным давали кров и пищу. Так завещали предки и Род, а идти против их воли считалось преступлением. Однако староста всегда был честным, хоть и суровым.

Илья даже не знал, откуда взялось его имя, которое часто было предметом насмешек. Староста лишь рассказывал, что однажды это слово смог разобрать странствующий отшельник, давным-давно случайно забредший к ним в деревню, взяв в руки амулет, который нашли при мальчишке, и который он теперь берёг даже сильнее жизни.

Илья добрался до реки, и тут же позабыл о своих мыслях. Нахмурившись, он глянул на шайку деревенских подростков, которая уже бежала к нему навстречу. Все они хохотали, что-то обсуждая. До него доносились обрывки фраз — «никчёмный сиротка», «оборванец» и «приблуда».

Илья окинул взглядом свои лохмотья и, игнорируя приближающихся подростков, двигался к реке.

— Эй, Илья, кусок гнилья! А-ха-ха-ха! Снова пачкаешь нашу воду своими грязными ведрами! — пробормотал высокий парень, небрежно толкая мальчишку. Илья упал на землю, всеми силами стараясь не упасть в реку.

«Ничего, сегодня снова кого-то из них точно проучу», — подумал он.

Илья ничего не ответил и попытался встать.

— Не смей мне не отвечать! Кто позволял тебе вставать? – грубиян снова толкнул Илью.

— Это не ваша река и вода не ваша, Лапоть! — заявил Илья, вновь поднимаясь и отряхивая свою перелатанную одежду.

— Парни, этот выродок смеет открывать рот. Поймаем его и проучим как следует! — задира-зачинщик толкнул Илью, и тот снова плюхнулся.

Когда Илья опёрся на руку, из-за пазухи его рубахи свесился кулон на верёвке в виде когтя то ли животного, то ли крупной птицы, с какими-то вырезанными символами.

Высокий парень, улучив момент, сорвал кулон с шеи Ильи.

— А-ха-ха, наконец-то я смог его сорвать! — нахально глумился он над парнишкой. — Украшение для девчонок! Ты ведь украл его, признайся? Откуда такая вещица у помойной крысы? Пожалуй, мамке своей отдам, — смеялся тот, поднимая оберег высоко над головой на всеобщее обозрение.

Амулет мальчишки привлекал внимание даже взрослых. Но староста, как главный опекун, строго-настрого запретил всем жителям пытаться его забрать и остальным пришлось уступить.

— Отдай! — крикнул Илья, и прыгнул на обидчика. От мысли о потере кулона к его горлу подступил ком, а за этим пришла злость и ярость.

Неожиданно для себя он вырвал кулон из рук Лаптя и, напряжённо озираясь, начал медленно отступать.

— Да как ты смеешь! — Лапоть ядовито посмотрел на Илью, криво улыбнулся, а затем достал из-за спины крупный нож.

Кто-то присвистнул, а один из мальчишек сказал:

— Откуда у тебя нож, Лапоть? Лучше убери, пока никого не покалечил.

— Не бойся, Жмых, пусть просто отдаст мне оберег.

Илья не стал ждать действий Лаптя и побежал по знакомой тропе. Он знал, что поодиночке справится с каждым из них.

Однако в этот раз толпа была настроена серьёзно. Несмотря на то, что Илья продумал путь отступления, они не отставали. Бросив коромысло с ведрами, Илья прыгнул в реку и побежал вброд. Он полез по склону вверх, но мокрая одежда и ноги скользили по земле, а колючки впивались в кожу. Взобравшись на уклон, Илья бросился сквозь бурелом, раздирая и без того рваную одежду. Кто-то из мальчишек упал со склона, не удержавшись и жалобно кричал, судя по всему, Кнут, но Илью это не обрадовало. Он понимал, что нужно бежать как можно быстрее.

Наконец, он нашёл еле заметную тропу, по которой ходил в лес прежде. Она вела вверх по склону, и выходила к деревне по другой части пролеска. Перебирая руками, Илья торопливо карабкался наверх, не обращая внимания на ссадины.

Но его обидчики не собирались отступать и продолжали преследование, посылая проклятия ему в спину.

Илья уже собирался ускориться, добравшись до верхней части уклона, но некоторые мальчишки были быстрее и уже оббегали его с другой стороны, пытаясь перерезать путь.

Так они оказались у обрыва крупного оврага, которым заканчивался уклон. Почувствовав себя в ловушке, Илья занял оборонительную стойку.

— Ну что, добегался? Бежать некуда, поганец, — заявил предводитель задир.

— Пацан, просто отдай ему то, что он просит, — добавил Жмых, заходя справа от Ильи.

Подбегавшие мальчишки замыкали полукруг, отрезая Илье пути к отступлению.

— Может, моя одежда грязная и поганая, но не настолько, как ты! — теряя надежду на какой-либо выход, закричал Илья.

— Отдавай сюда амулет! — закричал предводитель шайки, налетая с кулаками на Илью.

Не успел парнишка среагировать, как мощный удар навершием ножа сокрушил его скулу, и он почувствовал, как кровь обильно приливает к левой стороне лица. Вместе с приливающей кровью приливала и ярость. Падая на землю, он почувствовал такую обиду и злость, безысходность и несправедливость, от которой подташнивало, и его взгляд начала застилать пелена.

Его пальцы инстинктивно сжимали землю, перемешанную с камнями, когда он сам неудачно приземлился на уступ.

— Твари! — закричал он, резко поднимаясь с земли, и сжимая в кулаке небольшой зелёный камушек, напоминающий незрелый жёлудь, который он случайно схватил с земли вместе с другими камнями.

Илья почувствовал, как сквозь ладонь его начинает наполнять сила. Она была такой необычной и неотвратимой, что всё его тело пронзила боль, и он затрясся от напряжения.

Скорость, с которой он вскочил на ноги, была неимоверной. Никто не успел и опомниться, как мощный, словно раскат грома, удар пришёлся слева по рёбрам Лаптю, что даже в такой суматохе был слышен хруст ломающихся костей. После удара время на мгновение застыло, после чего Лапоть полетел на несколько саженей[1] назад, а Илью с силой оттолкнуло в противоположную сторону, как будто обоих лягнула испуганная лошадь.

Никто не ожидал этого, но, сжимая в руке жёлудь, мальчишка покатился со склона прямо в ущелье, в то время как Лапоть пропахал спиной камни на вершине.

— А-а-а, чтоб ты сдох! — жалобно прокричал покалеченный Лапоть, обильно отхаркивая кровь и пытаясь встать с помощью своих прихвостней.

[1] Прим. автора: около 2 метров

Случайная встреча

На дне ущелья лежал Илья. Его тело лежало бездыханно, руки и ноги обмякли. Обломки рёбер показывались сквозь рваную рубаху, а на голове были ссадины и глубокие порезы. Алые ручейки растекались из каждой раны, пропитывая всё вокруг. Травмированная рука всё ещё удерживала находящийся в ней камень, пропитавшийся кровью, перемешавшейся с землёй.

Мухи и мошки, почувствовавшие запах раненой плоти, пытались приблизиться к телу, но невидимый барьер преграждал им путь. Прямо под рукой, сжимающей камень, присыпанный землёй, лежал свёрток. Ткань на нём давно истлела, и её заместили продукты разложения и окаменелости.

Напитавшись кровью, камень в руке и свёрток начали издавать мягкий свет, который постепенно усиливался. Предмет внутри свёртка притянул камень и выплавил его в себя, а затем начал меняться и сам, стягиваясь к форме жидкой сферы. Слившись воедино с камнем, сфера вспыхнула, и втянулась в тело Ильи.

На лице мальчишки возникла гримаса боли и агонии, жизнь на мгновение вернулась в тело, которое изогнулось дугой, а руки разошлись в стороны в конвульсиях. Ненароком одна рука коснулась корней растущего рядом дерева одичавшей груши, и тело Ильи вспыхнуло ярким пламенем. Мальчишка исчез, и на месте его тела не осталось даже горстки пепла.

Между тем, по колее через дремучий лес медленно катилась телега кузнеца. В телеге сидели две девочки, игравшие в самодельные куклы из растений. Кузнец напевал мотив какой-то веселой песни о деревенской жизни, сегодня он продал пару хороших вещей, и ему дали отличный заказ. За полгода выковать полуторный меч на пятнадцатилетие сына местного зажиточного купца.

Одна из девочек вскрикнула, и затараторила:

— Батенька, смотрите, там у дерева лежит человек!

Кузнец резко остановился, и начал озираться по сторонам, попутно вытаскивая длинный нож. Его лицо было спокойным, а хватка стальной, но движения были плавными и тихими.

Медленно подойдя к обочине, кузнец увидел тело мальчика, в ушибах и запекшейся крови. Его грудь редко вздымалась. Глядя на это, кузнец понял, что мальчишка ещё жив. Рассмотрев разорванные окровавленные лохмотья, кузнец покачал головой, после чего взглянул на своих дочерей. Глаза на мгновение стали влажными, и он вновь повернулся к мальчику.

Аккуратно взяв его на руки, и, выговорив вслух несколько проклятий тем, кто мог сотворить такое, он перенес парня к телеге. Тем временем девочки расчистили место, чтобы отец мог положить мальчика.

— Ох, а он такой симпатичный! — сказала одна из девочек и захихикала.

Кузнец лишь хмуро глянул на дочь, но ничего не сказал. Он и сам на секунду застыл, увидев лицо парнишки. Отмахнув рукой невидимое наваждение, он взял лошадь под уздцы и направился к своей деревне.

— Будьте здравы, парни! — подъезжая к деревне, кузнец поздоровался с деревенскими товарищами. Плотник чинил резную ставню избы с посеревшими бревенчатыми стенами. Рядом топорами стучали мужики, которые чинили прореху в частоколе, выставленном вокруг деревни.

— Здорова Коваль, доброго дня! Ты с погоста? Народу много? — спросил кузнеца плотник, откладывая резец.

— Да, с погоста. Людей немного, но заказы есть, — перебросившись парой фраз, кузнец продолжил путь к дому, и его лошадка зацокала по каменной мостовой, которая сменила пыльную колею.

На окраине деревни раздался лай собак. Почуяв хозяина, собаки подвывали, а те, что были помельче, вылезли через подкоп под забором и бежали навстречу хозяину.

Приехав ко двору, кузнец подкатил телегу к кузне, погладил псов, после чего перенёс Илью в избу. Он разместил его у самого теплого места своей комнаты, прямо на печке. Дом был небольшой, печь стояла по середине, а комната была поделена на части занавесками, сшитыми из старых тряпичных лоскутов.

— Папенька, а чего это с ним? Что это за мальчик? — спросила одна из девочек, ворвавшись вслед за отцом в избу. Вторая осторожно выглядывала снаружи, не торопясь заходить внутрь.

— Не знаю, Милаша. Надеюсь, он сам всё расскажет. Придётся убрать мои заготовки в кузню, которые я сложил в углу. Помогите мне вынести инструменты и принесите соломы из хлева, и поставьте горшок с водой в печь. Я буду спать в углу, а парнишка пусть лежит на печи, я её немножко растоплю.

— Папенька, так ведь лето на дворе, — Милаша развела руками.

— Ну и что, что лето. Вон он какой белый, ему тепло сейчас нужно. Тепло и покой.

Разместив парня, кузнец очистил раны и перевязал их, после чего некоторое время постоял рядом с мальчиком, а затем занялся рутинными делами.

Илья лежал на печном выступе, тяжело дыша и пребывая в своём мятежном сне. Несмотря на беспамятство, в его теле происходили изменения, которые трудно было заметить внешне. Мышцы постепенно увеличивались в объёме, кости срастались, под изодранной кожей росла более прочная и эластичная.

На следующий день кузнец первым делом проверил состояние найдёныша. Он улыбнулся, увидев, что раны мальчишки уже затянулись. Потрогав его лоб, кузнец почувствовал исходящее от него тепло, и его улыбка стала шире. Хозяин дома всего однажды очистил тело парня от пыли и грязи – в тот день, когда привез его из леса. Больше омывать его не приходилось, так как мальчик не принимал ни каши, ни мёда, ни воды.

На третий день Илья начал приходить в себя. Не совсем приходить, ведь это никак не отражалось внешне. Скорее, осознавать свой сон, в котором он пребывал. А если ещё точнее, то ощущать по-иному, ясно, будто другое пространство – свой внутренний мир. Сначала Илья подумал, что упал в чёрное лесное болото. Он пытался выбраться из вязкой жидкости наружу, но она ему всячески сопротивлялась, сковывая движения рук и ног.

Илья не мог дышать, но и не задыхался. После очередной попытки вырваться из тягучего плена, он как будто бы оступился, и начал падать. Сначала он просто падал, кувыркался, совершенно не владея своим телом. Приловчившись удерживать баланс, он почувствовал растущую силу притяжения, и вскоре ногами коснулся чего-то твёрдого. Ступни коснулись холодной, идеально гладкой основы. Глаза начали различать происходящее, и он увидел своё отражение на поверхности.

— Что это? — Илья ощупывал холодную гладь. Давящая тишина сковывала. Что бы Илья ни делал, ничего не менялось. Он пробовал идти, бежать, подпрыгивать, лежать, сидеть – холодная гладь оставалась такой же холодной.

Илья ударил кулаком о твердь, и послышался звон, словно ударили в колокол. Закрыв уши, чтобы не оглохнуть, он начал ощущать запах металла, и этот запах становился всё сильнее и сильнее.

Новое место

Прошло ещё тридцать дней.

Илья так и не просил ни еды, ни воды. Коваль даже ездил в соседние деревни, чтобы попросить помощи у местных знахарей, но те лишь разводили руками после того, как осматривали Илью. Никто из них не знал, что можно сделать. Если бы не слабое дыхание и румяный цвет кожи, Илью отправили бы в Навь, закопав тело за деревней.

Тем не менее, Коваль по-прежнему не терял надежду. Он всё ещё проверял состояние парня пару раз за день. Порой он просыпался ночью в холодном поту, и долго вслушивался в тишину рядом с Ильёй, пытаясь обнаружить дыхание.

Теперь Коваль заботился не только о дочерях, подворье и огромной своре псов, но и о найденном парнишке.

— Милаша, Дуняша, пока парень не очнется, вам помогать по хозяйству, собак кормить. Справитесь?

— Папенька, как будто мы раньше этого не делали! — поставив руки в бока, заявила Милаша. — Между прочим, это я Крепыша выходила, а Дуняша из реки притащила Белку и Шишку.

— Ну-ну, не горячись, знаю, что справитесь, — кузнец потрепал дочерей по волосам, и направился в кузню.

На тридцать третий день рука Ильи начала подрагивать. Постепенно мелкие судороги передавались по телу. В своём сознании он начал ощущать, как металлическая твердь под его ногами становится мягкой и зыбкой. Его ноги постепенно тонули в трясине одна за другой, пока он судорожно пытался выкарабкаться, но вместо этого он лишь ускорял своё погружение. Из последних сил делая глубокий вдох металлического воздуха, он инстинктивно закрыл глаза, после чего сделал последний яростный рывок, в попытке выплыть.

Кузнец пытался удержать тело юноши, которое билось в конвульсиях, когда Илья неожиданно открыл глаза и его тело тут же вновь обмякло.

— Кто вы?! — воскликнул Илья, и, пытаясь отпрянуть в сторону, но вместо этого кубарем покатился на пол. Попытался встать ещё раз, но ноги и руки подкосились, и упав на пол, он просто продолжал лежать, глядя на кузнеца встревоженным взглядом.

Собаки, которые в этот момент находились в доме, залаяли от неожиданности и непривычного голоса.

— О-о-о, неужели очнулся, мальчонка! — загромыхал Коваль, повернувшись к парню. – Чего это ты так выпрыгнул? Ты уж побереги себя.

— Дядя, кто вы? Где я? — спросил настороженно Илья, снова безуспешно пытаясь вскочить с пола.

Коваль подошел и облокотил Илью спиной об печку. Он уложил его ноги так, чтобы тот больше не падал, а затем вновь отошёл в сторону.

— Меня зовут Коваль, можешь звать меня дядя. Я кузнец. Лебяжья шея, слыхал такую? Я тебя в лесу нашёл, полуживого. А больше мне про тебя сказать нечего. Тебя-то как звать, и откуда ты, мальчонка? И кто это тебя так умучал?

— Илья, — сухо сказал парень, продолжая смотреть с недоверием.

— Илья, значит. Ты, Илья, не бойся. Извини, еду тебе сказали сразу не давать, но пить можно, — Коваль приложил к губам Ильи глиняную крынку, и тот жадно начал делать глотки.

— Что за вода такая, дядя? Я такую никогда не пил. Можно ещё?

— Чего ж нельзя. Можно, — Коваль подошёл к столу и налил ещё воды из сосуда побольше, после чего вернулся к мальчишке.

— Откуда ты, Илья? — спросил Коваль, продолжая придерживать крынку.

— Из деревни Заовражья Галька. Заоврага ещё называют. Я помню, как падал в большой овраг. А вы зачем меня оттуда выкрали? — снова задал вопрос Илья, смотря на вставшего на ноги кузнеца исподлобья.

— Да какой уж там, выкрал. У нас тут оврагов отродясь не было. Ты ничего не выдумал ненароком? Я и про деревню такую не слыхал.

— Выдумаешь уж тут такое. Я вот про вашу Лебединую Шею тоже не слышал, — проворчал Илья, а затем немного покраснев, добавил:

— Спасибо, дядя, если ты спас меня. Только вот взамен мне дать нечего, уж извини. Так что если какое-то вознаграждение полагается, то я твой должник.

— Какой ещё должник! За такое долг? Заладил тут. Вот! Лучше выпей водицы свежей.

Илья взял протянутую крынку еле послушной рукой и, стараясь не расплескать ни капли, выпил воду до дна.

— Спасибо, дядя Коваль, ещё раз, за воду.

— Пей, пей на здоровье, чем богаты, тем и рады, сынок. Смотрю приходишь в себя, рука уже послушнее стала. Что делать-то планируешь, как домой возвращаться?

Илья уставился на свою руку, пару раз сжал пальцы в кулак, а затем, словно что-то вспомнив, торопливо сунул руку под рубаху, пытаясь что-то нащупать. Обнаружив амулет на своём месте, Илья ответил кузнецу:

— Даже не знаю, дядя. Может быть, у тебя работа найдётся?

— А что с родителями-то твоими, Илюша? Беда может какая случилась?

«Вдруг родители за мной вернутся, а меня нет. А хотя, кого я обманываю? Не вернется никто за мной, да и сам я невесть где», — на глазах Ильи навернулись слёзы и он торопливо отвёл взгляд в сторону и ничего не ответил. Кузнец присел на деревянную лавку и, подперев кулаком голову, задумчиво посмотрел в окно.

— Работа-то найдется, конечно. Ты хоть и юнец слабоватый, даже мелкий-то молоточек тебе доверить опасливо, но это дело наживное. В хозяйстве всегда руки нужны. Ладно, ты отдыхай. Позже с тобой потолкуем, как сил наберёшься. А пока давай обратно на печку. Сам встать сможешь?

— Смогу, — сказал Илья, пытаясь встать, и тут же рухнул на пол.

Кузнец подал ему свою грубую массивную руку и сказал:

— Вот, обопрись. И смотри Белке на хвост не наступи, а то укусит.

Любовь к ковке и наставления

Так началась жизнь Ильи при кузне. Он вставал с первыми лучами солнца, умывался и весь день трудился вместе с кузнецом. Утром помогал кормить животных, поливал и очищал от сорняков грядки, затем уходил в лес заготавливать дрова, набирал воду из колодца, а всю оставшуюся часть дня работал в кузне.

Ему нравилось трудиться в кузне, поэтому он старался закончить все дела как можно раньше, чтобы поскорее вновь взять в руки молот и прикоснуться к наковальне. Как только к нему попадала очередная заготовка, он с интересом разглядывал её, мысленно представляя то, что будет из неё ковать.

Случалось так, что какие-то заготовки ломались, или из них получались грубые предметы. Тогда Илья начинал процесс сначала, стремясь добиться лучшего результата.

Коваль иногда ворчал, что Илья зря расходует материалы, но чаще завороженно смотрел на то, как его подмастерье трудится в попытках достичь нужного результата.

— Да держи ты щипцы крепче, Илья!

— Вот так?

— Да нет, сильнее сжимай! И бей ровно – в центр, да, вот так уже лучше.

Когда Илья уходил спать, Коваль оставался в кузне и разглядывал каждое изделие, которое за день выковал Илья. Поначалу это были лишь гвозди, но со временем это были уже и вилки, оправы, ободы и другие бытовые изделия.

— Илья, просыпайся, уголь заканчивается, сегодня пойдём в лес.

— Староста мне говорил, что деревья в лесу рубить нельзя, а то можно беду навлечь.

— Твой староста дело говорил, ну а где же вы дрова брали?

— В основном валежник собирали, ну и упавшие деревья распиливали.

— Ну так и мы что попало рубить не будем. Лес надо беречь, тогда и Лихо не проснётся. А ты что, в лес ходить боишься?

— Я-то? — Илья свёл брови и начал торопливо натягивать штаны и рубаху.

Коваль шёл по свежей тропе, позади него не отставал Илья. Парнишка оглядывался по сторонам, любопытно осматривая лес.

— Красиво у вас в лесу, дядя Коваль. Столько сосен и елей. У нас таких почти не было.

— А что росло в вашем лесу?

— Ну, в основном осины и ясени, иногда встречались клёны и берёзы.

— Для угля это хорошие деревья, а у нас берёза в ходу. Но если её нет, то и сосна сгодится, но от неё копоти много, — Коваль резко остановился и придержался рукой мальчишку.

— Чшш, — прошипел он, присев вплотную к парню, и приложив ладонь к его рту.

Илья устремил взгляд туда, куда смотрел кузнец. За деревьями двигалось какое-то существо. Сердце Ильи учащённо забилось. Он сделал глубокий вдох, и ему показалось, что воздух немного пахнет металлом. Илья было подумал, что так пахнет рука Коваля, но запах неожиданно рассеялся так же, как и появился.

Пристально вглядываясь, Илья увидел великана пяти аршин ростом, обросшего мелкими деревцами и мхом. От его туловища исходил легкий пар, а почва прогибалась под его стопами. При этом великан не издавал ни единого звука, ни одна веточка не хрустнула под его тяжестью.

Медленно передвигаясь, существо игнорировало спрятавшихся за деревом людей и продолжало идти своей дорогой.

Дождавшись, когда великан уйдёт, Коваль разжал руку.

— Дядя, кто это был? — Илья уставился на Коваля, округлив глаза.

— Это леший, сынок. Он нас не тронет, но лучше не рисковать. Возможно, он что-то ищет. Или кого-то. Сегодня лучше добудем немного руды.

Коваль сделал пару шагов, в то время как Илья продолжал заворожённо смотреть вдаль.

— Пойдём! — кузнецу пришлось вернуться и взять мальчишку за руку, чтобы тот оторвался от наблюдения за молчаливым лесом.

Какое-то время оба шли молча, стараясь не нарушать тишину, от которой звенело в ушах.

Вернувшись ближе к деревне, кузнец свернул в сторону заболоченного пролеска и показал Илье прибрежный участок, возле которого лежали шесты и грабли.

— Смотри, видишь, здесь у деревьев корни бурые? Обычно в таких местах есть руда, — кузнец несколько раз провёл шестом по дну, вместе с илом вынимая бурые комья, размером с кулак мальчишки.

— Это руда. Давай соберём немного и отнесём домой на просушку.

Через пару дней, после того как руда высохла, Коваль показал, как обжигать руду и получать крицу, из которой и делали сырые заготовки с примесями. После этого Коваль выбивал их вручную, очищая до железа.

Переняв весь цикл работы в кузне, Илья начал подменять кузнеца, когда тому приходилось отлучаться. Со временем он ковал всё более сложные изделия, которые постепенно становились похожими на работы настоящего кузнеца.

— Илья, какой хороший нож. Ты сам придумал придать ему такую рукоять?

— Нет, дядя, подсмотрел у одного дружинника. Тебе нравится?

— Да, это отличная работа, сынок! — Коваль похлопал по плечу мальчишку, не отрывая взгляда от клинка.

Тело Ильи становилось плотнее и крепче. От ежедневной работы с молотом его мышцы и плечи росли, заставляя Коваля искать для парня всё более просторные одежды.

Дни сменялись один за другим. Илья по-прежнему оставался нелюдимым, предпочитая общаться только с Ковалем и его дочерями и продолжая тяжело и усердно работать в кузне.

Иногда Милаша и Дуняша могли так разбаловаться, что даже обычно угрюмый Илья давал волю чувствам, и весело хохотал, увлечённый девичьими забавами.

— Илюша, смотри какой я нашла одуван! — сказала Дуняша, подбежав к Илье, когда тот вышел передохнуть из кузни.

— Одуванчик, глупышка! — поправил девчушку Илья и потрепал её по волосам рукой, из-за чего у неё взъерошились волосы.

— Ах, ты! — воскликнула Дуняша и дунула на одуванчик так, что все семена разом полетели Илье в лицо. Тот неуклюже оступился, нога попала в стоявшее рядом ведро с водой, и он плюхнулся мягким местом прямо на лежавшую рядом кучку золы. Зола взлетела седым облаком, оседая крупными хлопьями на голове Ильи.

— Ну, Дуняшка! — крикнул Илья, вскакивая на ноги, и со смехом погнался за девчонкой, мимо разбегающихся с их дороги своры собак.

— Дуняша, Илья! А ну в дом! Милаша уже достала грамоту, сейчас будете читать по очереди, — кузнец сделал паузу, а затем добавил:

— Илья, ты бы привёл себя в порядок, выглядишь как чёрт лесной.

Дуняша в это время показала Илье язык и скрылась за широкой спиной отца.

Год сменялся годом. Спустя пять лет жизни у Коваля Илья не только очищал сплавы, но уже и ковал искусные изделия.

Частенько, вместе с Ковалем, Илья ездил за покупками на погост, куда стекались все ремесленники и купцы из ближайших деревень. Больше всего, помимо ковки, Илье нравилось ходить по лавкам, и рассматривать всё диковинное, что продавали купцы и ремесленники. Он часто слушал, как травники обсуждали травы, их названия и для чего они используются, но, когда кто-либо из них обращался к нему с вопросом, чем могут ему помочь, тот торопливо откланивался и избегал разговора. Заходя с Ковалем в трактир, чтобы перекусить, Илья слушал приезжих, впитывая все новости, какие мог разобрать. Между делом забегал в лавки писарей и разглядывал руны и начертания, чтобы потом расспросить Коваля о новых символах.

Тем не менее, Илья не стремился заводить разговоры с людьми и сторонился их. Так продолжалось до тех пор, пока Илья не проснулся первым, впервые за долгое время.

Потянувшись, Илья осмотрелся по сторонам. Утро уже давно наступило, но Коваль почему-то продолжал лежать в углу, хотя обычно он вставал первым.

— Дядя Коваль, пора вставать, — прошептал Илья, стараясь не разбудить сестрёнок.

Коваль не ответил, тогда Илья подошёл поближе, чтобы растолкать кузнеца, и лишь едва толкнув того руками, почувствовал, как тело Коваля отдаёт жаром.

— Дядя Коваль!

Первые проблемы

— Да леший с тобой, Илья! Чего ты так раскричался? — спросил проснувшийся Коваль и закашлялся.

— Дядя, да ты весь горишь! — воскликнул Илья. С тревогой глядя на кузнеца.

Кузнец приложил ладонь ко лбу, после чего попытался сесть. У него вышло только приподняться, оперевшись на руку.

— Видать вчера переохладился на болотах. Ну ничего, сейчас расхожусь и поеду на погост, — Коваль вновь попытался встать и тут же рухнул обратно на постель.

— Куда тебе, дядя, лежи. Тебе нельзя вставать.

— Ничего не поделать, мне нужно сегодня обязательно на погост, — проговорил Коваль, закрыв глаза и пытаясь скрыть нахлынувшую боль.

— Дядя, я поеду, — сказал Илья, незаметно сжав руки в кулаки.

— Илья, да куда ты поедешь? Я должен сделать это сам. Я должен встретиться с человеком, с которым и сам не хотел бы встречаться.

— Ты мне не доверяешь?

— Дело не в этом. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

— Ничего со мной не случится. Я в любом случае поеду, чтобы навестить знахаря. Говори, что нужно делать.

Кузнец немного помолчал, пристально смотря на Илью. Глубо вздохнув, он сказал:

— Вон, Илья, мешочек лежит, Житомиру передай. В часть долга моего. И смотри не потеряй.

— Снова этот ростовщик тебя шантажирует? Почему ты ему подчиняешься, дядя?

— Не спорь, Илья. Коль уж взялся за дело. И товары, и заказы распродай. Я их с вечера в телегу сложил.

— Прости, дядя, просто я его на дух не переношу.

— Знаю. Я тоже.

— Ну всё, отдыхай. Девчонкам скажу, чтобы позаботились о тебе.

Проверив повозку, и укрыв товары тентом, Илья отправился на погост.

Не проехал он и две версты, как лошадь, запряжённая в телегу, начала сбиваться с шага. Её явно что-то беспокоило. Уши крутились в стороны, она храпела и сопела, фыркала и ржала. Илья, прислушался, но услышал только ерзанье в телеге.

— Пррр... Стой Тихоня, не семени, кто-то залез в телегу. Ты поэтому так запереживала?

Илья слез с телеги, и обойдя её сзади, резко развернул полог.

— Ха, Дуняша, ты как сюда попала? — воскликнул Илья, обнаружив дочь кузнеца под пологом.

— Эээм, не знаю, просто так получилось! — сказала Дуняша, отводя взгляд в сторону.

— Дуняша, тебе уже четырнадцатый год, а ты по-прежнему даже соврать толково не можешь! Зря я тебе вчера сладких ягод и орехов из леса принёс. Разбаловалась совсем! Почему ты не дома, с отцом? — строго спросил Илья. Дуняша лишь продолжала молчать, не смея смотреть в глаза старшему.

— Маленькая проказница, спряталась тайком в телеге, пока я не видел? Нам нужно вернуться домой, пока дядя Коваль с ума не сошёл!

Суета Тихони только увеличивалась. Она то топала копытом, то крутила головой. Было видно, что её глаза пошли навыкат.

— Братик, ничего не будет, не переживай! — залепетала Дуняша. — Милаша осталась с папенькой, она за ним присмотрит. А если тот спросит, скажет что я у бабы Федотьи, и до вечера буду помогать по хозяйству. Я о-о-очень хочу на ярмарку, и папенька всегда брал нас с собой! Я должна туда попасть, я не могу всё время сидеть дома!

— Ну уж Милаша точно горазда врать! Дуняша, так не пойдёт, — сказал Илья, подходя к лошади, чтобы развернуть телегу. — я не могу подвести дядю Коваля, это слишком опасно.

— Нет, я...

— Тихо! — резким шепотом перебил её Илья. — Я что-то слышу.

Краем глаза он увидел в двадцати саженях[1] выходящего из-за дерева волка. Выйдя из-за дерева, волк стоял и смотрел на них. Он уже не прятался, а смотрел прямо на Илью, издавая протяжный рык и приопустив голову.

— Быстро, залазь за корзины и сиди тихо! — крикнул Илья, запрыгивая на телегу и отпуская поводья. — Н-н-н-о-о-о! Тихоня, н-н-н-о-о-о-о!!! — закричал Илья, подстёгивая поводьями лошадь по крупу.

Мышцы Тихони и так были напряжены до предела. Но не успела она сделать и пять рывков, как сбоку из леса на них прыгнул ещё один крупный волк.

Зрачки Ильи расширились, и он стиснул зубы. В своей руке он сжимал кочергу, которую он выхватил из телеги в последний момент.

Сначала волки были нацелены на кобылу, но увидев маленькую девочку и захудалого мальчишку, они нацелились на них.

Прыгая на телегу, волк открыл свою огромную пасть. Дуняша замерла от страха, и вжалась в телегу, прикрываясь корзинами и пологом.

Волк был уже в мгновении от цели, из его пасти летели обильные брызги слюны. На голову волка опустилась кочерга.

У волка были плотные, массивные кости, особенно в лобовой части черепа. Шрамы, покрывавшие шкуру у головы, выдавали опыт и пережитые схватки с другими крупными соперниками. Завидев кочергу, волк не испытал страха, инстинктивно считая такую атаку незначительной.

Однако Илья, опуская кочергу на летящего волка, почувствовал, как внутри него расцветает воля, словно расплетая лепестки в груди, наполняя его тело мощной энергией, силой, остротой движений. Во рту ощутился металлический привкус. Чужим голосом внутри его головы прозвучали слова: «Изначальный сокрушающий удар!».

Приземляясь на голову волка, кочерга не встретила сопротивления. Илья ощутил мягкое препятствие, как будто он веткой вытряхивает пыль из старой шкуры животного.

Встретив удар в лоб, волк лежал беззвучно, только тело ещё содрогалось в конвульсии.

Вожак стаи, ощутив, что внезапная атака сорвалась, на бегу издал протяжный вой. Параллельно несущейся телеге, появилась стая волков, готовящихся к атаке. Они не слышали никаких звуков от павшего сородича, но уловив запах крови, они зашлись яростью.

Вытерев выступивший пот со лба, Илья покрепче сжал кочергу, озираясь по сторонам. Волки решили снова атаковать телегу, пытаясь достать до Ильи.

Одновременно с двух сторон прыгнули два волка. Снова ощутился металлический привкус и в голове Ильи снова возникли слова: «Изначальный молниеносный удар!».

Его рука произвела зигзагообразное движение, ударяя одного из волков по корпусу, а другого по задним ногам, отправив первого в полет, в сторону леса, в другого заставляя крутиться в воздухе как вертушку, вокруг своей головы.

Было слышно, как волк, получивший удар первым, мешковато упал в лес, в то время как второй с протяжным, раздирающим душу воем рухнул на дорогу.

Остальные волки резко остановились, и, несмотря на свой охотничий раж, стали кругом перед своим раненым членом стаи. Телега продолжила движение вперёд и волки отстали от погони.

Илья мчался во весь опор, с трудом управляя обезумевшей от страха кобылой Тихоней. Его тело сотрясало от напряжения и непонимания произошедшего. Под пологом ревела Дуняша, стараясь делать это как можно тише.

— Ну всё, всё, Дуняша, успокойся, всё хорошо, мы оторвались. Я их отогнал, сестрёнка. Вон, одного даже удалось в телегу завалить, только не пугайся.

— А я и не испугалась, — сказала побелевшая до смерти Дуняша, рукавом стирая слёзы. — Папенька с охоты и не таких страшил приносил, что тут страшного?

Высунувшись полностью из-под полога, она тоже взяла кочергу и потыкала ею волка.

— И правда издох, — сказала девчушка, подавляя очередной всхлип. — Что нам теперь делать, Илюша? Как мы теперь вернёмся? Вдруг они снова на нас нападут? — спросила Дуняша, прервав тишину.

— Мы уже слишком далеко отъехали, поэтому поедем на погост, и продадим все товары. И мне обязательно нужно попасть к знахарю. К тому времени, как мы будем возвращаться, волкам придется отступить в другое место. Сейчас возвращаться точно не стоит.

— То есть я всё-таки попаду на ярмарку? — взволнованно всхлипнула последний раз Дуняша, а затем расплылась в улыбке.

— Получается, что так, — ответил Илья, растерявшись от вопроса сестрицы.

Оставшуюся часть дороги они не разговаривали. Илья был угрюмым, а Дуняша напевала какую-то песенку.

По пути они лишь раз остановились у ручья, чтобы напиться воды и напоить лошадь. Илья посмотрел на серого, который пал от его руки, и решил, что шкуру волка можно использовать. Провозившись некоторое время со шкурой, он вымыл руки, разложил шкуру на телеге под солнечные лучи, и они отправились дальше.

Илья, продолжал молчать, а на редкие вопросы Дуняши отвечал односложно. В голове мелькали совсем другие мысли.

«Это, конечно, хорошо, что нам удалось спастись. Но что за странные фразы всплывали у меня в голове, что это за металлический привкус и откуда появился этот прилив сил, энергии? Как я смог так быстро двигать рукой? Какое-то знакомое чувство, но я никак не могу вспомнить и разобраться с этими образами, которые появились в момент опасности».

[1] Сажень ~ два метра. Прим. автора

Защита чести

Мало-помалу они доехали до поселка. Ярмарка уже началась, и народ стягивался. Илья решил, что сначала он посетит знахаря и купит лекарство. Оценив симптомы дяди, он уже сам понимал, что ему необходимо, и, не вдаваясь в подробности, купил необходимый отвар.

После этого они зашли в лавку кожевника, и тот на скорую руку обработал шкуру волка для Ильи, чтобы та не испортилась. Кожевник оценил шкуру, сказав, что волк совсем не облезлый и мех красивый. Илья думал было продать её, но решил попридержать, пока не решит остальные дела.

Первым делом он решил отвезти связки стрел, несколько наконечников копий и пару топоров к тиуну (то есть казначею) местного воеводы, который обычно собирал свои заказы на нужды войск в центре поселка в самом почетном месте площади.

— Будьте здоровы, старший тиун. Поклон вам от дяди Коваля, и мир от всего сердца, — сказал Илья, приложив руку к груди и делая небольшой поклон туловищем. — Дуняша, поприветствуй старшего.

Дуняша робко поприветствовала тиуна.

— Здесь заказ воеводин, на дюжину стрел с наконечниками, шесть пик для копий, и четыре топора. А также я принес вам в дар эту шкуру волка. За вашу доброту и милость к дяде. Шкура хоть и свежая совсем, но я уверен, что ваши мастера доработают и применят её лучше, чем я или дядюшка, — выпалил доклад Илья, дождавшись своей очереди на приём к тиуну.

— Будь здрав, отрок. Неужто ты говорить умеешь, Илья? А я думал ты молчун. И тебе мир и светел день, Дуняша. Да, ждал я ваши копья, топоры да стрелы. Хоть и запоздали вы, стал быть, на неделю, но так и быть, не буду серчать на твоего дядю, — с улыбкой добавил тиун. — А шкурка-то и правда хорошая. Неужто в наших лесах такие серые водятся?

— Водятся, старший, водятся. Как раз между погостом и моей деревней. Решите поохотиться, как раз то, что надо.

— Дуняша, смотри, вон дочка моя – Фёкла. Помнишь её? Иди к ней, скажи: дядя Пахом велел дать немного сладостей, а мы с твоим братцем потолкуем.

— Спасибо, дядя Пахом! — обрадовалась Дуняша и в припрыжку поскакала к дочери тиуна.

— Что случилось, Илья, где старик?

— Захворал дядя, а ему сегодня долг отдавать Житомиру. Вот я и поехал.

— Ааа, Житомир, — протянул тиун, поглядывая в сторону выхода.

— Иди сюда, поближе, сынок, — сказал Пахом и, немного наклонившись, тихо добавил:

— Что ты забыл у этого купца, Илья? Давай я передам ему долг.

— Я обещал сам это сделать, дядя Пахом. Неужели он такой страшный?

— Да дело не в этом. Долг у твоего старика перед гостем[1] Житомиром. Да долг-то непростой. Странное это дело. Заказал как-то давно, много лет назад ещё, Житомир ему меч в серебре, а когда Коваль выковал меч, украли его у Коваля прямо по дороге на погост. С тех пор Житомир из дяди твоего веревки вьет, тянет деньги с процентами. Жаль мне его, мы с ним уж много лет дружим, да поделать ничего не могу... Хотел я как-то его долг выкупить, а этот ни в какую, прикрывается своими княжескими связями, так что и надавить-то на него не вариант. Хоть и князь-то его — хрен пойми кто, знать мы его и не знаем, но воинов своих нет-нет да присылает во двор к Житомиру на службу. Даже если Коваль сам ему весь долг вернёт, всё равно этот леший провернет всё так, что проценты погасить не получится. Так что я иногда работенку ему подкидываю, и всё же этого недостаточно, чтобы отвязаться от Житомира. Как бы он и тебя к долгам не примазал.

— Спасибо за науку, старший. Мне дядя Коваль о таком не рассказывал.

— Эх, ты что, плохо его знаешь? Не будет он никогда жаловаться, не в его это характере. Будет до последнего сам свою лямку тянуть.

— Что есть, то есть. Ну ладно, старший, я пойду.

— Хорошо, иди, коль решил. Телегу с лошадью можешь оставить здесь. И Дуняша пусть остаётся.

— Дуняш, — Илья окрикнул сестрицу, — побудь у дяди Пахома, пока я схожу по делам. А я тебе чего-нибудь принесу.

— Нет, что ты! Я хочу сама выбрать, и мне с тобой спокойнее.

— Ладно, идём. Это всё равно рядом.

Илья взял Дуняшу за руку и пошёл к Житомиру.

Спросив местную челядь, где хозяин, Илья направился прямиком к нему, чтобы поскорее разделаться с этим неприятным вопросом и неприятным человеком.

— Доброго здравия, это где мне найти гостя Житомира? — спросил Илья, прикладывая руку к груди. В светлице был только молодого вида парень. — Дядя Коваль шлёт ему поклон и передаёт кошель с деньгами, который он денно и нощно копил для него, — добавил Илья, указывая на кошелёк с деньгами.

— Ай, да брось это туда, да катись вон, — проигнорировав вопрос, каркнул рослый парень и указал на открытый сундук на полу, — И передай Ковалю, чтобы сам приходил и больше никого не посылал, — резко и грубо добавил тот.

— Эй, а кто это с тобой, не Дуняша ли? Что этот прохиндей решил насчёт сватовства? И как вообще он смеет так долго думать над этим вопросом. Мой дядя решил породниться с этим отребьем, выдав своего пятого сына за его дочь через четыре года, чтобы помочь тому расквитаться с долгами — само по себе счастье, которое приходит раз в жизни! В общем, скажи старику, что мы ждем ещё неделю, а уж потом долг вырастет в разы!

— Братец, о чём говорит этот дяденька? — на глазах у Дуняши выступили слёзы.

— Не слушай его, сестра, он бредит, если подобное приходит ему в голову. Я пришёл, чтобы передать долг, и только, — бросил Илья в ответ. — И я не позволю при мне оскорблять дядю Коваля! И не пристало так по-хамски себя вести прислуге по отношению к свободным и честным людям, пришедшим по делу к твоему хозяину, — сжимая кулаки ответил Илья.

— Да как ты смеешь?! Я племянник дяди Житомира! Обращайся ко мне Гаврила! Для тебя старший Гаврила! Хочешь, чтобы я тебя прибил?! — выпучив глаза, с перекорёженным лицом вывалил парень.

— Хорошо. Пойдём на торговую площадь и померяемся силой, Гаврила. Но прежде я дождусь гостя Житомира, чтобы лично передать ему долг.

— Дядя-я-я! — завизжал Гаврила. — Позволь я выволоку эту сволочь и высеку во дворе!

Из соседней комнаты вывалился тучный купец, увешанный заморскими одеждами и побрякушками. — Не стоит устраивать переполох в моём доме. Это плохо влияет на дела. Малец, оставь деньги в сундуке и возвращайся, откуда пришёл. Улаживайте свои дела за пределами двора, — и, поворачиваясь, чтобы уйти, Житомир прошептал своему племеннику на ухо: «Размажь этого выскочку, но не убивай. Не хватало мне ещё проблем из-за всякого мусора». Тот лишь криво улыбнулся и кивнул.

— Жду тебя на площади в полдень! Тебе ещё хватит времени, чтобы продолжить жаловаться, — крикнул Илья напоследок, уводя за руку Дуняшу, всё ещё пребывающую в смятении.

— Прости, Дуняша, это я виноват. Надо было сразу оставить тебя у тиуна.

— Ты не виноват, я сама пошла с тобой, — тихо ответила Дуняша, глядя в землю.

— Ну теперь-то ты побудешь у дяди Пахома? Мне нужно вернуться.

— Хорошо, братик, я сделаю, как ты велишь.

Илья вернулся к Пахому, и попросил присмотреть за сестрёнкой, сославшись на дела. Тот не стал отказывать, и Илья вернулся во двор к купцу.

Он накинул на себя старый полог, чтобы походить на одного из бродяг, которых он встретил снующими по гостиному двору в надежде получить подачки на еду. Немного побродив по округе, Илья приблизился к одной из стен с окнами, и застыл, притворяясь уставшим бродягой. Внутри дома Гаврила даже не пытался сдерживать своё негодование, поэтому Илья отчётливо слышал всё то, что происходило внутри терема.

— Что этот деревенщина о себе возомнил? — расхаживая по скрипучим половицам, сказал Гаврила. — Совсем потерял уважение к вам, дядя Житомир. И сам не явился на поклон, ещё и таких наглых посыльных засылает!

— Ничего, ничего, Гаврила, успокойся. Хватит сотрясать воздух. Уже две лучины выгорели, а ты всё ещё не успокоился. Меня это начинает утомлять, — раздражённо сказал Житомир.

— Простите, дядя Житомир! Я не хотел вас оскорбить! — голосом, переходящим на дрожь, сказал Гаврила.

— Ладно, ладно. Это не твоя вина, — примирительно сказал купец. — Мы своё ещё с него возьмём! Ты молодец, башковитый ты парень. Только вспыльчивый. Я до сих пор удивляюсь, как ты придумал с этим мечом всё провернуть! Мы и меч получили, и все деньги вернули. А Коваль нам по гроб жизни должен будет, никуда не денется. А того сосунка стоит проучить, чтобы не повадно было.

Илья слушал, а его лицо заливалось краской. Сдерживая свой гнев, он продолжал вслушиваться.

— Да, а меч-то хороший! Когда мы-то с ребятами его увидели, я сразу понял, что товар ладный! Мы хорошую цену с него ещё получим, дяденька, хорошо, что мы его до сих пор не продали! — сказал Гаврила.

— Дурак ты, племянник! Думаешь я его продать не могу? Я его специально храню. Для князя Ярослава. Его сын как раз в том возрасте, чтобы в княжескую дружину вступить, а князь мне за это землицы дарует или договор на снабжение! Ещё пару лет, и мы так раскрутимся, ты ещё увидишь... У нас в долговых уже помимо Коваля, несколько травников, плотников и других мастеров. Но Коваль — это наша лучшая находка. Золотая жила! Кхе-кхе... — потирая руки, строил далеко идущие планы Житомир.

Илья больше не мог просто стоять. Вне себя от гнева он стукнул кулаком в стену и тяжело задышал.

— Эй, кто там? — из окна показалась голова Гаврилы.

— Это ты?! Ну я тебя, — сказал Гаврила, пробираясь прямо через окно.

Илья тут рванул в сторону площади, накрытый пологом.

— Держите его!

На площади была суматоха. Илья скрылся в толпе, а затем затаился у одной из лавок и начал выжидать.

Слухи летели быстро, и вокруг центра площади уже толпились зеваки. Гаврила кричал и рыскал повсюду, выкрикивая проклятия.

Илья продолжал стоять, наблюдая за происходящим.

— Народ, представляете, Гаврила будет сейчас бить какого-то дурака! — кричал с хохотом какой-то лохматый парень.

— Вот потеха-то будет! — кричал другой. — Так ему и надо, это ж хватило ума додуматься, с Гаврилой связываться! Повезёт ему, если живой уйдёт!

— Давно мы не видели хорошей драки! Надеюсь, этот герой хоть немного продержится, а не упадет с одного удара, как тот дядька, что Гаврилину рубаху грязью телегой обляпал! Вот он-то его тогда разукрасил! — кричал третий.

Пахом, заслышав шум на площади, отправил своего дружинника выяснить, в чём дело. Вернувшись, дружинник доложил:

— Это Гаврила буянит. Говорят, драка намечается.

— Снова нелёгкая надоумила этого Гаврилу. Что на этот раз?! — раздражённо сказал Пахом. Его взгляд упал на Дуняшу, и он торопливо добавил:

— Дуняша, куда отправился твой брат?! — тиун бросился на площадь, а Дуняша поспешила за ним.

На площади стоял шум. Все пытались кого-то найти, но кроме Гаврилы никто не понимал, кого ищут.

Пахом, ворвавшись на площадь, грозно крикнул:

— А ну расходитесь, вы что, бунт устроили?!

Толпа резко замолчала. Вперёд выступил Гаврила и возразил:

— Ничего такого, тиун, мне всего-то нужно вразумить одного лазутчика, который слишком много о себе возомнил и посмел бросить мне вызов! — прокричал Гаврила.

— Что?! Кто-то сам бросил вызов громиле Гавриле? — послышались недоуменные возгласы в толпе. — Что это за отважный богатырь?!

— Он, скорее всего, испугался и убежал менять штаны! — со смехом съязвил Гаврила.

Илья ловко вскочил на телегу, при этом став выше большинства людей на половину корпуса и крикнул:

— Эй, деревенские! — он сделал небольшую паузу. — Кузнеца Коваля, дядю моего знаете? Доброго человека, открытого и честного, которого при мне оскорбил этот подхалим купца! — кто-то хотел рассмеяться при виде тощего по сравнению с Гаврилой парнишки, но из-за уважения к имени Коваля сдержались и стали слушать, что Илья скажет дальше. — Я не могу стерпеть это, и я очень зол. Неужели вы поддерживаете его, этого гадкого человека?! Провалиться мне на этом месте, и пусть поразят меня гром и молния, если я позволю безнаказанно лаять похожим на бездомных псов прихвостням на добрых людей!

Толпа стихла. Люди стояли, открыв рты, и никто не решался нарушить тишину. Первым пришёл в себя Гаврила, гневно крикнув Илье:

— Да как ты смеешь, щенок! Это кровное оскорбление! — заорал тот, не в силах скрыть залившееся краской лицо.

— Не перегибаешь ли ты палку, Илья?! — вмешался Пахом, выходя между парнишкой и Гаврилой. — Ты молод и неопытен, если ты принесёшь извинения, уверен, что Гаврила найдёт в себе силы уладить этот проступок...

— Я согласен! — перебил его Илья, — извиниться, если это подобие человека трижды ударится лбом о землю, стоя на коленях, прилюдно моля о прощении у дяди Коваля, — железно отчеканил Илья. Толпа зароптала, из глубины слышались слова одобрения.

— Ах ты ж жалкий выродок, ты мертв-е-е-ец! — выкрикнул Гаврила, рывком бросаясь в сторону Ильи.

В то время как Пахом стоял на месте, выпучив глаза и беззвучно открывая рот, Илья уже прыгнул навстречу Гавриле.

Гаврила шагал уверенно, занимая боевую стойку. Илья двигался более осторожно, оценивая взглядом противника.

Гаврила делал наступательные движения и выпады, но Илья ловко уворачивался от них.

Люди стояли молча. Кто-то пытался пробраться вперёд, чтобы видеть происходящее. Тем не менее, когда Гаврила делал выпады в сторону Ильи, люди негодующе роптали, а из задних рядов раздавались проклятия в адрес купеческого племянника.

— Ты пришёл, чтобы убегать?! Прими удар и свою смерть, выродок!!! — кричал Гаврила, делая очередной безуспешный выпад.

Но Илья не реагировал на его провокации, продолжая уворачиваться и подмечая, как тот понемногу устаёт и замедляется. Прошла минута, другая, и натиск Гаврилы сходил на нет. Пару раз он всё же достал Илью, оставив ссадины на лице молодого человека. Движения Гаврилы стали медленнее, он тяжело дышал. Когда Илья не успевал уворачиваться, тяжёлые удары достигали его, заставляя держать оборону.

Подгадав момент, Илья увернулся от удара и направил кулак прямо в грудь противнику. «Изначальный сокрушающий удар!», — мысленно произнёс он и сильный металлический привкус наполнил его рот.

Мир вокруг Ильи замер, и только его кулак продолжал двигаться. Он встретился с рубахой, и даже лёгкий кожаный доспех, надетый под неё, никак его не замедлил. Кулак продолжил движение, вдавливаясь в грудную часть туловища.

Люди услышали лишь хруст костей, и свист вылетающего из тела, перемешанного с кровью, воздуха.

У наблюдавших за битвой снова открылись рты. Ещё минуту назад наступавший на Илью Гаврила оторвался от земли и летел, раскинув руки в стороны. Через мгновение он уже лежал на земле, потеряв сознание.

Илья выпрямился и, переведя дух, сказал, озираясь по сторонам: «Этот подонок получил по заслугам! Если кто-то считает иначе, выходите вперёд и встаньте на его защиту!». На мгновение вновь воцарилась тишина. За спиной Илья сжимал дрожащий кулак, кости которого, похоже, были сломаны.

Толпа молчала, и над площадью повисла зыбкая тишина.

— Да! — разрывая тишину прозвучал чей-то голос в толпе.

— Молодец, Илья! Здорово! Так ему! Опостылили они, крохоборы! Славься, добро тебе будет дорогой! Хлеб и соль тебе в дом! — внезапно заликовали люди, подбегая к парнишке, и поднимая его на руки. Тот попытался вырваться, пытаясь поберечь повреждённую руку, но ничего не получалось.

— Отпустите его! — Дуняша пыталась броситься в толпу, но Пахом удержал её, и начал продвигаться к Илье сам.

Илью разорвала бы на части обезумевшая толпа, если бы не вмешался тиун, спустивший его на землю.

— Илья, уходите немедленно. Лучше это не продолжать. Кажется, Житомир ведёт сюда свою стражу.

[1] Прим. Автора: так называли купцов на погостах

Отступление

Илья и Дуняша спешно покидали погост.

Тихоня мчалась во весь опор, колёса телеги подпрыгивали на кочках, а под пологом тарахтели кованые изделия, которые так и не удалось продать.

Илья то и дело оглядывался назад. Несмотря на то, что он никого не видел, он подстёгивал лошадь, торопясь как можно дальше ускакать от погоста.

Небо заволокло тучами, и понемногу начал срываться дождь. Небо темнело, облака становились чернее и плотнее. Телега стремительно катилась, но дорога начинала понемногу размокать и шаг Тихони заметно поубавился.

— Ну давай же, Тихоня! Н-н-н-о! — Илья, скривившись, подстегнул лошадь. — Прости, родная, но нужно прибавить шаг! — но Тихоня давно дошла до предела своих возможностей и постепенно замедлялась.

— Илюш, тебе нужно подвязать руку. Смотри как она опухла! — сказала Дуняша, вцепившаяся в края телеги.

— Потом, потом, Дуняша! — отмахнулся от неё Илья.

Вдруг Тихоня резко встала на дыбы, а затем встала как вкопанная, глядя одним глазом вперёд дороги. Она фыркнула, и затопала копытом, а затем начала лягать ногами, да так сильно, оторвала хомуты от оглобель, и помчалась в лес.

Илья схватился за привычную кочергу, и стал оглядываться по сторонам.

Из-за деревьев начали показываться волчьи морды. В этот раз волков было намного больше, и все они медленно обступали телегу.

На поляну выскочил огромный чёрный волк, вдвое крупнее обычного.

— А! — испуганно вскрикнула Дуняша, и грохнулась в обморок.

Глядя на волков, Илья присел и взвалил Дуняшу на плечо, придерживая её раненой рукой, после чего спрыгнул с телеги, продолжая держать в другой руке кочергу.

Волки продолжали подступать, медленно, шаг за шагом. Некоторые начинали тихонько рычать и обнажать зубы.

Сердце Ильи бешено стучало. Металлический привкус заливал весь рот, вдыхаемый воздух пах кузней, но Илья понимал, что даже всплеск сил ему сейчас ничем не поможет.

— Проваливайте прочь! — крикнул Илья, направляя кочергу на чёрного волка.

Чёрный волк издал глухой рык, после чего остальные пропустили его вперёд, и тот уверенно наступал на Илью.

Волк обнажил зубы, из его огромной пасти выступала пена, а мокрая чёрная шерсть переливалась отблесками при каждом движении лап.

Илья продолжал отступать по дороге, обратно в сторону погоста, пока спиной не упёрся в дерево.

Чёрный волк тоже остановился, и немного припустил голову, опустив взгляд к земле.

Сначала Илья обрадовался, что дерево послужит ему естественной защитой и прикроет спину, но затем встревоженно оглянулся, пытаясь понять, откуда посреди дороги дерево.

Его сердце замерло, глаза расширились до предела. В плотную к нему стоял древесный великан, которого Коваль назвал Лешим. Илья замер, одной рукой крепче прижав к себе Дуняшу, другой выставив вперёд себя кочергу рукой, которая предательски задрожала.

Черный волк вдруг завыл, сделав ещё шаг в сторону Ильи. Великан поднял свою огромную лапу, и это заставило волка остановиться.

Илья лишь переводил взгляд с волка на Лешего, пытаясь понять, чего опасаться больше.

Через пару вздохов Илья увидел, как уши чёрного волка зашевелились, а затем и у других волков. Словно по команде, волки стали вытягивать шеи, глядя вдоль дороги в сторону погоста. Через следующий вдох Илья услышал топот нескольких лошадей и бряцанье кольчуги. К этому времени небо стало настолько мрачным, а дождь таким сильным, что Илья не мог разглядеть всадников.

Волки тут же бросились вперёд, минуя телегу, Илью и великана, будто бы больше их не замечали.

Илья услышал, как неподалёку заржала лошадь, а затем последовали визги и крики людей.

— Откуда эти твари?! Защищайтесь! — послышались возгласы всадников, сквозь шум дождя.

Грянула молния, и Илья смог увидеть силуэты волков, прыгающих на всадников.

— Отходим! Нам через них не пройти. Быстрее, они отрезают нам путь! Не-е-ет! — Илья слышал обрывки фраз, лязг металла, звуки падения всадников и их предсмертные крики.

Несколько мгновений спустя волки протяжно завыли, а затем всё стихло. Молния вспыхнула ещё раз, но дорога была пустой, ни волков, ни всадников, ни их лошадей на ней не было. Илья продолжал всматриваться, но дорога оставалась такой же пустой.

Дождь закончился и небо начало светлеть.

Илья обернулся, но великана нигде не было. Неподалёку заржала лошадь. Илья повернул голову и увидел Тихоню, спокойно пощипывающую траву у обочины.

Илья уложил сестрицу в телегу и торопливо впряг Тихоню. Не смея мешкать, он пересилил любопытство и направился к дому.

Через некоторое время Дуняша пришла в себя, и растерянно уставилась на братца.

— Что случилось, Илья? Мне кажется, я снова видела волков!

— Это был сон, сестрёнка. Не рассказывай его никому. И, пожалуйста, не рассказывай дяде о том, что я подрался. Я сам ему расскажу. Договорились?

— Но как же так братик, ты ведь такой молодец, поколотил этого негодяя! Я так рада, ты не представляешь как я рада, и какой ты молодец! — засопротивлялась девчушка, — Надеюсь, ты всегда будешь рядом со мной и всегда сможешь меня защитить от обидчиков! Но не переживай, братик, я решила, что тоже буду богатыркой, и раз уж ты просишь, не буду рассказывать!

— Кем-кем ты будешь? — спросил, улыбнувшись, Илья.

— Ну богатыркой, конечно, чего ты смеёшься? Ты будешь богатырь, а я буду богатыркой!

— Ты очень смелая. Спасибо, сестрёнка. Я обещаю, что никто тебя не тронет! — серьёзно сказал Илья, подъезжая к деревне. Его опухшая рука ныла, а металлический привкус во рту продолжал усиливаться.

___________________________

От автора:

Следующая глава выйдет через несколько часов, следом за этой (до 18:00 по мск). А пока у меня есть просьба:

— Уважаемый Читатель, если тебе нравится роман и ты хочешь меня поддержать, пожалуйста, сделай это, подписавшись на меня, поставив лайк или написав комментарий. Для меня это очень важно. И не забывайте добавлять книгу в библиотеку! Спасибо!

Решение

Заехав в подворье, Илья первым делом пошел к Ковалю и дал ему лекарство. Лицо кузнеца было бледным, но взгляд был немного яснее, чем утром. Приняв лекарство, кузнец задышал спокойнее, а на лице появился легкий румянец.

Илья пересказал большую часть событий. При этом старался держаться так, чтобы Коваль не обратил внимание на его опухшую руку.

Он рассказал о том, как встретился на дороге с волками и о том, что Дуняша сопровождала его в город.

Рассказал о встрече с тиуном и о том, что отдал кошелёк Житомиру.

— И ещё… Дядя, Гаврила упомянул про замужество Дуняши. Это правда?

— Правда? Это грёза жадного безумца. Пока я жив этого не произойдёт.

— Значит я всё понял правильно, — сказал Илья, инстинктивно сжимая правую руку в кулак перед собой.

— Илья, что с рукой? Не прячь, показывай.

Илья опустил голову, и приподнял перемотанную конечность.

— Ближе покажи, — Коваль требовательно протянул руку, после чего развязал тряпьё, и осмотрел повреждение.

— Обработай как следует и пока не нагружай. Оно того стоило?

— Стоило, — кивнул Илья.

Коваль выпустил руку Ильи и закрыл глаза.

— Желаешь что-то добавить?

— Пока нет, дядя.

— Хорошо. Это произошло бы рано или поздно.

— Дядя?

— Что, малец?

— Житомир всегда думает только о богатстве, зачем им Дуняша?

— Затем, что Житомир знает слишком многое. Вернее, думает, что знает.

— Ты мне расскажешь?

— Расскажу, когда придёт время. А сейчас ступай. Скажи девочкам, чтобы накрывали на стол.

Дуняша, тем временем, с приподнятым настроением, воодушевленно готовила ужин в уличной печи. Скоро к ней присоединилась Милаша, и они о чем-то вместе хихикали.

Илья сказал сестрицам заносить еду, в то время как Коваль уже переместился за стол.

— Ну что ты, папенька, не расстраивайся! Чего такое лицо, будто кислых щей съел? Я вот тебе твоего любимого хлеба принесла, у тетушки Олёны купила. Да и каша будет сладкая, с маслом!

— А я молока свежего принесла от бабы Федотьи! — звонко сообщила Милаша.

— Да, папенька, давай кушать! Смотри сколько еды на столе. И ты братик, Илюша, садись, для вас старались, вкусненького наготовили!

Коваль понемногу обмяк, и даже повеселел.

— Раз вы у меня такие самостоятельные, Илья теперь будет торговать на погосте, а Дуняша в кузне, на ковке, — сказал Коваль с серьёзным лицом, запивая кашу мёдом.

Илья и Дуняша взволнованно переглянулись.

— Точно! — добавила Милаша. — А ещё Илью можно глашатаем пристроить, будет с помоста кричать. Ну или в няньки, тоже сгодится! А Дуняшу подмастерьем у кожевника, с волков шкуры драть.

Кузнец не сдержался, и мёд прыснул носом. Они с Милашей в один голос засмеялись, подмигивая друг другу. Коваль хлопнул Илью по плечу, а Милаша скривила рожицу Дуняше.

Милаша немного дулась на сестру, но после удачной шутки её зависть к приключениям сестрицы улетучилась.

После этого все разошлись, и Илья остался наедине с собой. Дождавшись, пока все уснут, Илья всё ещё продолжал ломать голову над тем, что делать дальше.

«Вряд ли эти воины были последними, кого отправит Житомир. Я обязан придумать что-то ещё. Бежать? Нет, дядя Коваль не согласится бежать. Извиниться и признать ошибку? Я сделал то, что должен и не отступлю. Наверняка есть ещё какой-то выход». Илья решил прогуляться, и, выйдя со двора, пошел куда глаза глядят, попутно обдумывая происходящее. Он дошел до небольшой полянки, которую они с Ковалем зачистили от больных деревьев и присел на пень, размышляя о своих планах. Его веки наливались тяжестью, а рука сильно болела, несмотря на то что отёк спадал.

В какой-то момент Илья почувствовал, что проваливается вглубь сознания, и приближается к тому месту, которое, как он думал, ему приснилось во время его беспамятства почти пять лет назад. В этот раз место выглядело иначе. Это уже было не какое-то пустое пространство, а наоборот, оно выглядело как бескрайнее серебряное море с небольшим островом в пятьдесят саженей в ширину, с растениями и деревьями, травой и цветами. Несмотря на полумрак, Илья чувствовал себя уютно. Воздух вокруг был слегка прохладным, но свежим. Лёгкий прибой ласкал слух. В центре острова росло невысокое кряжистое дерево, похожее на дуб.

«Готов поклясться, этот дуб один в один похож на дуб Заовражья…», — подумал Илья.

«Только это, кажется, намного моложе, и не обгорел», — Илья начал обходить дерево.

«А это что? Лицо?!» — Илья увидел лицо, напоминающее человеческое, и изумленно разглядывал его. Это точно был силуэт лица. И нос, и рот, и брови, только глаза были закрытыми. В области рта зияло тёмное отверстие. Глянув вниз, Илья заметил похожий на металлический отблеск у корней дуба. Присел рядом, и смахнул слой почвы. В земле лежал меч, испещренный непонятными рунами и окутанный корнями дуба.

Когда Илья коснулся меча на земле, и изо рта дуба прерывисто заструился свет. Парень поднялся, чтобы рассмотреть его.

Сердце Ильи трепетало. В отверстии он увидел сияющий шар. Потянув руку к шару, Илья передумал и не стал касаться его. Продолжая наблюдать, Илья заметил, как тот перестал пульсировать и его свет стал более ровным. Следом за этим он услышал исходящий из шара зов:

— Здравствуй, Илья, — сказал немного тихий, но твёрдый, как закалённая сталь, голос. — Я очень слаб сейчас, и не смогу поведать многое. Все эти годы я копил силы, но даже сейчас их хватает не на многое.

— Кто вы? — Илья немного отпрянул, но мягкая пульсация шара успокаивала и завораживала.

— Сейчас я никто. Бесплотный дух меча — всё, что осталось от моего прежнего существования. Я живу внутри твоего моря разума, в Древе Жизни, но для тебя в этом нет угрозы.

— Это море вокруг, что это? Это из-за него я чувствую металлические вкусы и запахи? — спросил Илья.

— Да. Моя воля происходит из металла. Когда я спас тебя, часть её осталась в твоём сознании. С тех пор наши судьбы связаны.

— Воля, металл, сознание, море! Я ничего не понимаю, — Илья нахмурился. — Что всё это значит? Дух меча… Это как-то связано с мечом, что лежит в корнях этого дуба?

— Когда-то и я существовал в этом мире явью. Был человеком. В моём мире меня называли Локаанандин. Но потом всё изменилось… Однажды я смогу рассказать тебе. Ты можешь звать меня Радомир, кажется, что это имя мне подходит.

— Радомир, почему вы в моём сознании?

— Потому что я ждал долгие годы подходящего человека, способного принять часть моего разума. Ты был тем, кто откликнулся на мой зов. Но ты был при смерти, и мне пришлось принимать решение. И я спас тебя. Взамен я использовал твоё сознание, чтобы выжить. И сделал это без твоего согласия. Так что ты ничего мне не должен за своё спасение.

— Но зачем я вам? — изумился Илья.

— Мне нужна помощь. И мне нужен ученик. Взамен я утолю твою жажду, которую ты так рьяно отвергаешь, — на этом голос умолк, как будто делая паузу, но Илья видел, что с каждой фразой свет тускнеет, и разгорается лишь со временем.

Илья некоторое время молчал. Он посмотрел на свои крепкие руки, сжал их в кулаки, после чего перевёл взгляд на шар.

— Спасибо вам, старший, что спасли мою жизнь. И, как я думаю, спасли её уже трижды. Если ваши цели не противоречат моей совести, я буду рад оказать вам помощь.

Но я не понимаю. Я сирота из глухой деревни, почему вы выбрали именно меня? И что вы имеете в виду, говоря про жажду?

— Всему свое время, Илья. У меня нет сил убеждать тебя в чем-либо, но будь уверен, я свой выбор сделал, и он окончательный. Я знаю, что порой тебе кажется, что против тебя весь мир. И даже прилагая все усилия, ты часто чувствуешь себя беспомощным. Я изменю это. Просто дай мне свой ответ.

— Старший, у меня нет причин вам не верить. Я долго размышлял о том, как я выжил в овраге, и сейчас я получил немного ясности. Однако вы должны знать, что я нажил себе опасного врага. И не уверен, что проживу достаточно долго, чтобы стать вашим учеником. Увы, даже с вашими силами мне не победить.

— Я в тебе не ошибся, ученик. Что до твоих трудностей. У меня есть решение.

— Какое?

Листья дуба слегка зазвенели. Рот лика Древа озарился ярким светом.

— Которое навсегда изменит твою судьбу.

Ночная вылазка

Тихоня неторопливо перебирала копытами, выбирая места, плотно поросшие травой, чтобы не вступить в размякшую грязную колею. Она недовольно фыркала, совершая ночное путешествие вместо заслуженного сна. Помимо седока, вперёд её подталкивал запах от привязанного к луке седла ведра.

Илья, преодолевая страх от поездки по ночной дороге, на которой совсем недавно он пережил одно из самых страшных событий в жизни, двигался обратно на погост.

— Ничего, Тихоня, не ворчи. Понимаю, ты сегодня устала, но без тебя я бы не решился на такое. Ты у нас быстрая, выносливая. Потерпи, милая.

Проезжая мимо места, где они с Дуняшей повстречали волков, Илья попытался рассмотреть итог схватки хищников с воинами, но ничего не увидел. Дождь смыл все следы, только по краям дороги виднелась примятая трава, как будто волочили что-то тяжёлое.

— Род, прошу, защити меня и не дай мне повстречать вновь этих кровожадных тварей, — Илья обратился шёпотом к ближайшему большому дереву, растущему у дороги.

Добравшись до погоста, Илья спешился.

— Пошли, Тихоня, теперь спешить не будем. Мало ли, кто не спит, всё же тут гостиные дворы на каждом шагу. А нам с тобой ни к чему привлекать внимание.

Пройдя вглубь погоста, Илья поставил лошадь у дальней корчмы, и задал лошади немного овса и пару яблок, чтобы Тихоне было чем заняться, и отправился к гостевому двору Житомира.

Илья подошёл к забору и в том месте, где в нём были достаточно большие прорехи, из них показались собачьи морды.

— Ну что, волчата, этот упырь вас голодом морит, чтобы ночью злее были? Ничего, это его и погубит, — сказал парень, кидая каждой по варёной рыбине, которых он привёз с собой и запаху от которых так была не рада Тихоня. — Кушайте, кушайте мои хорошие, дядя Коваль дурному не научит, — Илья подождал, пока собаки войдут во вкус, а затем залез на забор и высыпал из ведра остатки рыбин. Собаки тут же принялись поедать корм, повиливая хвостами. Скинув ведро под забор, он спрыгнул с другой стороны, и бесшумно пробрался к терему.

Обойдя заднее крыльцо, Илья вскарабкался на него и пробрался сразу на второй этаж. Через гульбище[1] вошёл внутрь. Окна и двери были распахнуты, занавеси слегка подергивались, указывая на сквозняк. Ночному посетителю не пришлось ничего взламывать, путь внутрь был открыт.

Илья двигался беззвучно, стараясь наступать на стыки половиц. Из комнат слышалось глубокое дыхание и храп, но в одной из них вздохи сопровождались стонами. «Гаврила, ты это заслужил. И ещё легко отделался», — подумал Илья.

Преодолев коридор, Илья двинулся к лестнице. Он хотел было встать на ступеньку, но в последний момент заметил торчащие по краям гвозди.

«Эти ступени точно заскрипят, — Илья посмотрел вниз. — Кажется, у входа в подвал пол каменный».

Вместо того, чтобы идти по лестнице, он прыгнул прямо в пролет и приземлился прямо у входа в подпол. Сначала подмастерье кузнеца хотел стащить ключ с шеи Житомира, но посоветовавшись с Радомиром, он изменил план. Подойдя к двери, Илья приложил руку к замку. Направляя волю в руку, как научил его Учитель, он чувствовал, как она выходит через его запястье из ладони, и после обмена невидимой силой с металлическим предметом возвращается в тело. Прямо на его глазах замок начал ржаветь. Совсем скоро железо рассыпалось, оставив в дереве пустое отверстие. Возвращаясь, воля привносила толику силы, которую выбрала из металла.

Когда замок рассыпался, Илья вошёл внутрь. Несмотря на темноту, его глаза могли частично видеть всё, что находилось внутри, а металлические предметы он видел явно и отчетливо. Вокруг стояли сундуки, на стенах висели различные мешки, на полках находились горшки и ларчики. Илья почти каждый день имел дело с материалами, которые использует Коваль, и знал его стиль и изделия, поэтому он сразу представил образ меча, о котором утром судачили Житомир и Гаврила. Он почувствовал, как тот откликается на зов его воли. Подойдя к одному из ларцов, он снова приставил руку к замку. Через небольшой промежуток времени замок развалился, и Илья собирался откинуть его крышку.

Илья приподнял её совсем немного, но предательские петли заскрипели.

Илья замер.

Сверху донёсся шорох.

— Кто в доме? — громыхнул голос, похожий на голос Житомира.

Где-то в доме скрипнула половица. Затем ещё одна.

Медленно оглядываясь по сторонам, Илья перебирал в голове варианты: «Я здесь как в западне. Если я успею, я выхвачу меч дяди Коваля и может быть у меня будет шанс пробиться».

Илья старался не дышать и не моргать. Но он слышал, как предательски громко стучит его сердце. Казалось, даже темнота вокруг стала плотнее и тяжелее.

Сверху послышался стон.

— Гаврила, чтоб тебя домовые сожрали! Мало ты мне проблем сегодня подкинул, бесполезный выкормыш… — продолжал сетовать удаляющийся голос. Половицы скрипели, одна за другой, пока всё не стихло.

Почти не дыша ещё какое-то время, Илья наконец расслабился.

«Я был на грани. Но что ж. Нужно доделать начатое».

Илья снова использовал волю, и на этот раз полностью разрушил петли, а затем аккуратно снял крышку.

В сундуке лежал меч, вложенный в простые ножны, но его рукоять была выполнена очень изящно. Чернёная кожа вплеталась в паутину серебряных нитей.

«Какая красота! Дядя Коваль умеет удивить. Наверняка по ночам ковал, что даже я этот меч не видел».

Как только Илья протянул к мечу руки, тот засветился холодным блеском, и немного осветил содержимое сундука. Сверху лежали берестяные таблички, с какими-то символами, а на краях каждой были вычерчены знаки. Один из таких символов был родовым знаком Коваля, который он так же ставил и на своих изделиях. Помимо табличек, в сундуке были медные монеты, серебро и даже немного золота.

Илья решил забрать таблички, и позже узнать о них поподробнее. Он закинул их в сумку, а меч повесил за спину.

«Золото и серебро бы мне пригодись. Но трогать эти мешки сейчас очень опасно. Кажется, у Житомира слух на звуки металла работает не хуже моих способностей. Да и мне нужно выкачать из этих монет силу», — подумал Илья и приступил к выполнению поручения своего учителя. Окинув взглядом содержащие металл предметы и монеты, Илья распрямил руки ладонями наружу, и невидимая сила поглощения вырвалась из его тела. Все монеты в сундуке начали темнеть и рассыпаться.

Это происходило не только в открытом ларчике, но и в остальных. Висевшие на стенах сабли, копья и обитые железом щиты превращались в труху. Илья пытался управлять силой, но она была так сильна, что даже наставления Учителя не помогали с ней справиться. Ему пришлось ждать, пока разрушающая мощь сама собой не утихла. Спустя короткий промежуток времени в открытом сундуке осталась лишь черно-зеленая труха, стены опустели, всё металлическое вокруг рассыпалось. Илья с облегчением выдохнул, обнаружив, что его воля повредила только то, что оказалось перед ним, и поблагодарил себя и случай за то, что меч дяди Коваля оказался у него за спиной.

Мощный поток воли наполнил тело Ильи. Он чувствовал, как эта воля концентрируется в районе живота, уплотняется и уходит куда-то внутрь, передавая ему силу расщеплённого металла.

«Что это было? Ладно, сейчас не время об этом думать. Спрошу потом у Учителя», — Илья поднялся и стал выбираться наружу. Пройдя тот же путь, только ловко вскарабкавшись по перилам, он миновал коридор и спустился на задний двор.

Чтобы скрыть следы, Илья хотел устроить переполох. Например, спалить один из сарайчиков. Но вспомнив дневную погоню вовремя одумался, и тихо покинул двор, погладив перед этим дворовых псов, которые его проводили вилянием хвостов.

Добравшись до Тихони, Илья вывел её под уздцы из поселка. Отойдя на безопасное расстояние, он прыгнул в седло, и поскакал в сторону дома.

[1] Гульбище – балкон. (Прим. Автора)

Большая удача

— Ну всё, Тихоня, скоро будем дома! — Илья подбадривал измотанную лошадку, как мог, и та терпеливо рысила по влажному тракту.

Добравшись до места стычки волков и всадников, Илья притормозил и спрыгнул с лошади. Взяв её под уздцы, он подошёл к обочине, где примятая трава всё ещё напоминала о том, что произошло.

В траве что-то блеснуло, отразив лунный месяц, и Илья наклонился, чтобы поднять предмет с земли. Это была пряжка, на которой был изображен какой-то цветок.

— Серебряная! И цветок какой-то изображён. Репейник? Нет, пожалуй, чертополох, — оторвав взгляд от пряжки, парень сунул её в карман и устремил взгляд в пролесок, в сторону которого тянулась примятая трава.

— Интересно, а где всё остальное? Никто даже меча не выронил? Или они всё же спаслись?

Тихоня в ответ на это лишь фыркнула и потянула поводья.

— Ладно, ладно. Идём. Жутко тут, — сказал Илья лошади, отводя взгляд от пролеска.

Вернувшись в деревню и отведя лошадь в стойло, Илья отправился на поляну, на которую он набрёл накануне, и снова уселся на пень. Положив меч Коваля на колени, парень закрыл глаза. Медленно и глубоко дыша, он погрузился в глубины собственного разума.

Меньше чем за одну ночь на острове появились изменения. Окружающий свет стал немного ярче, а остров шире, появились новые травы, а дерево стало выше. Шар внутри Древа мягко светился.

— Здравствуй, Илья, ты быстро вернулся, — поприветствовал Илью бесплотный дух.

— Здравствуйте, Учитель. Всё получилось, хоть и страшно было до жути. Это всё Ваша великая сила? — немного возбуждённо спросил Илья.

— Нет, Илья, это твоя сила, я лишь помогаю тебе развивать тело и очищать твою кровь. Я передал тебе несколько своих способностей и твоя воля, наконец, может черпать силу из металла.

— Как это, сила из металла? — Илья обернулся в сторону окружавшего их моря, отливавшего серебром.

— Во всём, что нас окружает, есть сила, есть могущество. А в людях и животных есть воля, которая может использовать эту силу. Только те, чья воля достаточно чистая и сильная, чтобы извлекать мощь из мира, могут её использовать.

— Значит у меня такая воля? — ученик вновь перевёл взгляд на яркий шар.

— Скорее, зачатки воли. Твоя воля ещё слаба и её нужно развивать. Пока что не стоит себя переоценивать. Ты далёк от вершины всеобъемлющей воли, коей обладают легендарные воины, богатыри и волхвы.

— А что, бывают и такие? Я, конечно, слыхал всякое, и дружинников видал, и воинов с заставы, но дядя Коваль мне всегда твердил, что сильным может быть каждый, и что кузнецы тоже сильные, — Илья сжал руки в кулаки, и приподнял их, показывая Учителю.

— Это другая сила. Сила мышц важна, и для неё тоже необходима воля. Однако для большинства предел использования воли наступает очень быстро, и они не могут раскрыть весь её потенциал. Для других же — воля раскрывает безграничные возможности.

— И для чего же нужна безграничная сила? Я, например, легко работаю пудовым[1] молотом. И дядя Коваль говорит, что это далеко не мой предел.

— Твои пределы намного выше, даже сейчас. Представь, что тебе нужно поднять не молот, а каменный мост, по которому тебя или других людей будут нагонять враги. Или что на тебя нападёт лесной чуд, у которого каждый палец по пуду весит. Что тогда ты будешь делать?

— И такие бывают?! — изумился Илья. — О таком я даже не слыхивал.

— Ещё как бывает. Ты же лешего видел?

— Видел.

— Так чего ж чуду не бывать?

— Не знаю. Я и в лешего-то не верил, пока не увидел. А потом думал, что привиделось мне. Дядя никогда не разрешал обсуждать ту встречу. Но когда я его увидел сегодня… Кстати, откуда этот металлический привкус? Это из-за ваших способностей, Учитель?

— Не совсем. По крайней мере не тогда. Это из-за Древа Рода. Это оно реагирует на лесных жителей и начинает поглощать часть твоей силы, из-за этого ты чувствуешь металл. То же самое происходит, когда ты сам используешь силу.

— Это странно. Я не хочу, чтобы оно использовало мою силу без моего ведома, — Илья сделал шаг назад и покосился на Древо.

— К сожалению, это зависит не от тебя. И даже не от меня. Кажется, что, когда я вливал в тебя остатки своих сил, чтобы твой дух не усоп, именно оно поддержало нас, и именно оно перенесло тебя в это место. Взамен его корни намертво срослись с твоим духовным сознанием. Но насколько я могу судить, оно для тебя не опасно. По крайней мере я этого не чувствую.

— Ого. Что ещё странно, это дерево похоже на то, что росло в моей прежней деревне. Они могут быть связаны?

— Возможно, но я не уверен. Если это действительно Древо Рода, то для тебя это большая удача.

— Почему это?

— Нет смысла вдаваться в такие детали, пока ты настолько слаб. Ты ещё в самом начале пути. Таких, как ты, называют Ратниками. До настоящих мастеров тебе очень далеко. Поэтому сейчас думай не о великих воинах, а о собственном развитии. Но благодаря мне и Древу Рода ты сможешь расти быстрее большинства. И насколько я могу судить, его потенциал намного превосходит мой.

Илья обошёл дерево кругом и вернулся к тому месту, откуда мог видеть Учителя.

— А, по-моему, дерево как дерево. Ничего особенного. Ну да я, правда, ничего в этом не смыслю. То есть, это хорошо, что оно у меня есть?

— Каждый идёт своим путём, но на пути развития воли можно выбирать любой доступный. Для тебя важнее понять, что нет плохого пути, как и нет хорошего, потому что у каждого из них есть своя цена.

— Что ещё за цена? О чём вы, Учитель?

— Увы, заранее этого почти никто не знает. Я ведь когда-то тоже был человеком. Из плоти и крови. Как и ты. А сейчас я — бесплотный дух, дух меча, вынужденный обременять тебя своим присутствием, — шар снова мягко замерцал.

— Как это случилось с вами, Учитель? — взволнованно спросил Илья.

— У нас ещё будет время это обсудить, мой ученик, сейчас мне нужно восстановить больше силы.

— Чем я могу помочь?

— Тебе нужно найти очень много металла.

— Насколько много? У нас в кузне есть кое-какие запасы.

— Примерно пятьсот пудов.

— Хм… А сколько это? Тихоня увезёт?

— Это примерно пятнадцать телег, гружёных доверху железной рудой.

— Сколько?!

[1] Пуд ~ 16кг. Прим. автора

Новые правила

В духовном мире Ильи время текло иначе. Пока Учитель набирался сил, ученик изучал остров, воцарившийся посреди серебряного моря.

«Одуванчики?», — Илья подошёл к цветущему растению и внимательно его рассмотрел.

«Здесь все растения выглядят настоящими. Интересно, почему они здесь?», — он переходил от растения к растению, бережно трогая листья или цветы, узнавая каждое из них.

«Видимо, тут растут только те травы, которые я встречал наяву. Нужно будет порасспрашивать Учителя, может быть он что-то про это знает».

Время шло, а Илья уже не знал, чем заняться. Он засунул руки глубоко в песок, почувствовав его прохладу. Омыл в серебряной воде, которая показалась ему тёплой. Начал считать, сколько трав цветёт желтым, сколько красным, какие цветут синим. В какой-то момент сбился, и вздохнув, сел спиной к Древу. Почувствовав, как Древо потянуло из него силу, Илья резко вскочил и нахмурил брови.

— Это ещё что?!

— Судя по всему, Древо может поглощать твою силу.

— Но зачем? Это было неожиданно и чувство было неприятное.

— Ученик, даже я не понимаю это существо. Но, как видишь, теперь я тесно с ним связан. Тебе нужно стать сильнее, чтобы ты смог обуздать волю Древа Рода.

— Обуздать его волю… Обуздать бы свою. И ваши аппетиты… Вы же пошутили насчёт пятнадцати телег с рудой, правда, старший? — Илья посмотрел на шар, склонив голову набок.

— Нет, ученик, я не шутил. Что тебя так смутило? — мягко прозвучал голос Радомира.

— Учитель, но где взять столько металла? — Илья развёл руки в стороны. — Я буду несколько лет скребсти граблями по дну болота…

— Насчёт этого не переживай, я обучу тебя специальным методам, которые называются Правилами. Они помогут тебе в разрешении этого вопроса. То, что тебя спас кузнец — твоя ещё одна большая удача. Работа с металлом для тебя не менее важное занятие, чем тренировки с мечом.

— Быть при смерти — это удача? Старший любит пошутить, — улыбнулся Илья.

Дух замолчал, видимо, собирая энергию, чтобы продолжить.

— Не жалуйся. Выжить в твоей ситуации — это удача.

Лицо Ильи стало серьёзнее, и он кивнул, не отводя взгляда в сторону.

— У меня есть ещё кое-что интересное для тебя, Илья, — сказал Радомир, понимая, что ученик снова внимательно слушает. — Я поделюсь с тобой знаниями, которые передало мне Древо и которые я смог осознать.

— Вы что, разговариваете с ним? — Илья недоверчиво взглянул на Древо.

— Говорю ли я с деревом? — настала очередь Радомира использовать шутливый тон. — Нет. Но иногда оно показывает мне то, что считает нужным. Некоторые из этих знаний легли в основу Правил, которым я тебя обучу, — сказал Учитель на этот раз серьёзно.

— У Коваля в доме тоже есть правила. Например, мыть руки перед обедом, — заметил Илья.

— Это не те правила. Правила — это особые способы управлять силой через волю. Их ещё называют Заветы. Однако помни, ученик. Не произноси их вслух без крайней нужды. За такую силу убивают не задумываясь. И ещё — не каждый металл можно поглощать. Некоторые металлы обладают собственным духом. Попытаешься забрать их силу без подготовки — погубишь себя. Ну и не забывай, что не только люди обладают силой воли и силой правил. Ну да не будем сейчас об этом. Лучше поизучай Заветы и отработай их, а затем отправляйся на поиски руды.

Илья отрабатывал навыки Правил, выверяя удары по воображаемому противнику, быстро перемещаясь и стремительно уклоняясь от невидимых ударов и отражая их мечом Коваля, материализовавшийся в его сознании.

— Ты уже выглядишь техничнее, но заниматься нужно регулярно. И меч этот тебе не подходит. Для твоего тела он слишком лёгок.

— Учитель, что мне делать с мечом дяди Коваля? Я хотел бы вернуть его ему.

— Да, ты должен поступить именно так. Это будет по совести, — сказал Радомир, а Илья в ответ твёрдо кивнул.

— Согласен. Он, наверное, пожурит меня за самоуправство, но скрывать от него что-либо не по мне, — Илья коснулся рукой амулета на шее и замолчал.

— Илья? — позвал ученика Радомир после недолго молчания.

— Что, старший?

— Я чувствую, что меч, это не единственный металлический предмет, который у тебя с собой. Что-то вызывает у меня странное чувство. Ты можешь описать, что это?

— Это монета, Учитель. На ней изображён чертополох.

— Чертополох? — чуть встревоженно спросил Радомир. — Вот как… Ясно. Ну всё, ступай, — сияющий дух немного потускнел, и Илья покинул безмолвие.

Вернувшись в явь, Илья чувствовал себя отдохнувшим. Ещё было затемно, и заря даже не пыталась коснуться небосвода. Оставив поляну с пнем, Илья размялся, а затем спустился к небольшому ручью, чтобы умыться и испить воды. Погрузив руки в воду, он чувствовал её энергию, различал не только её чистоту, но и полезные примеси, часть из которых были металлическими. В этот момент в голове формировалась карта, как будто каждая частичка сообщала ему о том, в каком именно месте вверх по течению ручья, она оторвалась. Так Илья определил направление, куда ему отправляться. Пройдя вверх по течению пару вёрст[1], Илья обнаружил небольшой отмыв, и ручей был глубже в этом месте. Опустив руки в воду, Илья почувствовал, что в этом месте металлическая энергия намного сильнее.

[1] Прим. автора: верста – приблизительно 1 км

В поисках ресурсов

Снова сняв часть одежды, Илья вошёл в воду.

Нырнув глубже, Илья подобрал большой кусок железной руды, но, не найдя рядом признаков залежей, всплыл на поверхность.

— И здесь ложный след. Повсюду мелкие куски, но где же найти жилу?

Подмастерье кузнеца знал водоём достаточно хорошо и уже обследовал все места, к которым его вёл завет, однако, месторождений не попадалось.

— Ну откуда-то же взялись все эти породы в воде. Может быть… — Илье пришла в голову идея, и он решил немного вернуться вверх по руслу ручья.

Дойдя до небольшой скалистой горки, единственной возвышенности рядом с Лебединой шеей, Илья вновь погрузился в воду.

— Здесь отмыв глубже, и отклик металла сильнее. И как будто из-под скалы есть приток воды, — подумал парень и нырнул.

Углубление было таким, что ноги не доставали дна. Илья решил проверить это место тщательнее. Под водой он ощутил небольшое течение со стороны, и оттуда же отдавало металлическими частичками. Под водой оказался грот. Проплыв через него, Илья поднялся наверх и оказался в подземной пещере с насыщенной волей металла. Пещера была вместительной, на её своде росли флуоресцирующие растения, которые освещали её приятными зелеными и фиолетовыми оттенками, а кварцевые камни, торчащие из стен, усиливали этот эффект. Выйдя на берег, Илья коснулся стен. Металлическая воля ещё сильнее отзывалась в его руках. Стены были испещрены железными прожилками, а одна из жил была светлее остальных, судя по всему, медной. На земле валялись крупные части руды, выпавшие прямо из стены.

Илья собрал в мешок немного породы, чтобы проверить её качество и очистить в кузне, как услышал шорохи, идущие из глубины пещеры. Напрягая слух, он услышал перебирание ножек и глухое чавканье жвал.

Через мгновение из пещеры на него выпрыгнула огромная многоножка.

Илья отпрыгнул в сторону, почуяв неприятный запах от насекомого и скривив нос.

— Ты что ещё за тварь?! — крикнул Илья, едва уворачиваясь от струи яда.

Илья почувствовал прилив сил и неприятный запах многоножки начал блекнуть перед усиливающимся металлическим привкусом.

— Вот оно… — подумал Илья, и бегло окинул взглядом противника.

Членистоногое оказалось высотой с небольшую собаку. Сколопендра молниеносно двигалась в сторону чужака, перебегая от камня к камню и ловко перемещаясь между полом и стенами пещеры.

Резко оттолкнувшись от стены, многоножка раскрыла жвала и расставила острые лапки, целясь в горло незваному гостю. Илье пришлось резко увернуться от прыжка насекомого, используя мешок для защиты. Впившись жвалами в твёрдую руду, существо жалобно взвыло и, оцарапав Илье руку трепыхающимися конечностями, отпрянуло к стене, а затем взобралось на потолок пещеры.

После этого она снова прыгнула на Илью, в то время как тот отвлёкся на ранение. Единственное, что он мог сделать в этой ситуации — это принять атаку насекомого в лоб. Заняв оборонительную стойку, Илья старался изменить положение тела так, чтобы ударом отбросить противника в сторону. Сколопендра раскрыла жвала, на которых уже выступили капли яда и подобие слюны, в предвкушении обеда.

«Изначальный молниеносный удар!», — Илья направил силу в кулак, используя Правило и нанес удар насекомому. Послышался лёгкий треск покрывавшего тело сколопендры хитина. Многоножка жалобно завизжала, отлетая в сторону. Видя, что сколопендре не нанесён какой-либо существенный урон, Илья решил не рисковать, сражаясь голыми руками, чтобы не получить в ответ серьёзные травмы или усугубить отравление.

Недолго думая, он схватил свой мешок с металлическими кусками и прыгнул в воду. Руда тянула ко дну, а рана на руке кровоточила. Сделав усилие, Илья оттолкнулся от дна и поплыл обратно к берегу. Под водой он услышал визг многоножки, доносящийся из грота. Обернувшись, он увидел силуэт существа, свисающий над водой.

Проплыв под сводом, Илья выплыл наружу и немного отдышался. Выйдя на берег, ученик духа меча взял в руку меч Коваля и повернулся к воде, готовясь прыгнуть обратно. Однако его рука подрагивала, мышцы стало сводить от проникающего яда.

— Дома в мешке должен быть тысячелистник и ивовая кора. Нужно поспешить, пока яд не проник глубже.

Пред глазами немного поплыло, но деревня была близко. Сделав пару шагов, Илья почувствовал, что его ноги становятся свинцовыми и отказываются идти. Он опёрся о дерево, в попытках найти опору и чуть было не упал.

Ладонь начало жечь, и Илья попытался отступить от дерева, но рука словно прилипла. Через мгновение жжение отступило, он осмотрел ладонь. С кистью было всё в порядке, но на дереве осталась выжженая пятерня.

Почувствовав себя лучше, Илья вернулся домой и тут же очистил и обработал рану, а затем туго перемотал руку. Заодно осмотрев кулак, который повредил накануне в стычке с Гаврилой, он подумал:

«Это уже второе увечье за пару дней… Надо бы поберечься. Но пещера хороша. Кажется, в ней намного больше жил, чем нужно Учителю. Когда дядя Коваль узнает, что у него под носом было столько руды, его брови поднимутся к небу».

Сменив одежду на сухую, Илья отправился с материалами прямиком в кузню.

Светало, а это означало, что Коваль скоро встанет и пойдёт разбирать заложенные на ночь в яму самородки, чтобы собрать очищенный металл. Поэтому он собирался растопить кузнечный горн и подготовить свои находки, чтобы показать кузнецу образцы собранных пород и вернуть то, что даже Коваль считал безвозвратно утраченным.

Превосходное мастерство

Растопив горн, подмастерье поместил рудные слитки прямо в огонь, и нагрел их до яркой желтизны. Положив их на наковальню, Илья стал вливать волю в металл, контролируя её намного лучше, чем ему удавалось прежде. Он стал различать отклик воли металлов и примесей, и научился вымещать из металлов те инородные вещества и их производные, которые ослабляли прочность или снижали эластичность заготовки, одновременно выковывая молотом нужную форму.

— Доброе утро, Илья! Ты уже за работой, молодец. Что там у тебя сегодня? Ты взял руду из домницы?

— Доброе утро тебе, дядя Коваль! Как ты? Тебе лучше?

— Мне-то? Да что со мной будет. После твоих лекарств всё как рукой сняло. Ну так чем занят?

— А, нет, это не из домницы, это кое-что другое. Я ещё не отправлял её в горн с углем, это просто заготовка. Хочу, чтобы ты оценил её. Я сегодня нашёл одно местечко с залежами и хочу услышать твоё мнение.

— Погоди со своей рудой. Что я там не видел. С рукой что?

— Заживёт, дядя, скорее, возьми эту заготовку! — Коваль хмуро посмотрел на Илью и, покачав головой, взял материал в руку.

Посмотрев на разогретый материал, он взял щипцы и проверил кусок на вес. После этого он вернул его на наковальню и начал бить молотом. Из необработанного куска летели жирные и плотные искры.

— Илья, это отличная, очень качественная руда! — кузнец разглядывал раскаленную заготовку, пытаясь высмотреть недостатки. — Обычно мне удавалось найти совсем немного такой, либо мне привозили на заказ. Как ты её нашёл?

— Дядя, мне просто повезло. Я нашёл месторождение. Представляешь? Как только будет достаточно времени, мы с тобой организуем добычу из этого места!

— Что ты имеешь в виду? — кузнец выпрямился и посмотрел на подмастерье.

— Я имею в виду, что мы будем добывать её. Добывать как рудокопы, а не собиратели. Помнишь, как ты мне сам рассказывал, как в других местах её добывают кирками и молотами?

— Да, но у нас нет залежей, — Коваль повернулся к наковальне и снова стал выбивать из руды снопы искр.

— Есть, просто ты их не нашёл.

Коваль вновь остановил ковку и серьёзно посмотрел на Илью, чуть сдвинув брови и уставив руки в бока.

— Не может быть. Я здесь каждый камень знаю.

Илья взял мешок, вывалил из него куски породы.

— Смотри сам. Похоже на болотную?

Коваль осмотрел один кусок, потом взял другой. Его брови поднялись вверх. Увидев, что Илья с ухмылкой смотрит на него, он принял обычный спокойный вид и сказал:

— Хорошо, Илья, отличная работа, — кузнец снова повернулся к наковальне.

— Дядя Коваль, посмотрим, сможешь ли ты и дальше пытаться быть таким спокойным, — сказал Илья и протянул кузнецу другую заготовку, над которой он уже немного поработал с помощью Заветов.

— Что ты скажешь насчёт этого? Я удалил примеси, и хотел бы услышать твоё мнение.

Коваль осмотрел слиток металла, повернув его разными сторонами, взял молот и начал выковывать сам.

— Илья, это отличный металл! Пластичный, но при этом хорошо держит форму. Как ты смог его обработать? Обычно мне нужно покупать качественную руду и несколько дней ковки с добавлением примесей, чтобы добиться похожего эффекта.

— Прости, дядя Коваль, я сейчас не могу тебе объяснить этого, но я обязательно тебя научу, как только разберусь в этом методе сам до конца, — разводя руки в стороны сказал Илья.

— Я пока сам не понимаю, как это работает.

Коваль кивнул.

— Разбирайся, но не забывай, чему я тебя учил. Чего ворон считаешь? Зря заготовки грел? Надо ковать, пока не остыли. Нечего угли просто так переводить. Давай мне тот кусок, помогу.

— Дядя Коваль, мне нужно кое-что обсудить с тобой. Есть одна вещь, которую я оставил со вчерашнего дня на сегодня, потому что хотел довести одно дело до конца. Я кое-что подслушал у ростовщика Житомира про твои долги. А его племянник наговорил лишнего при мне. Прости меня, но я не мог не вмешаться. В общем, драка у меня была с Гаврилой.

— Ох, Илья, что случилось? — кузнец строго посмотрел на Илью. — Это он тебя калечит? Долг долгом, но поднимать руку на моих детей! — Коваль с яростью ударил по наковальне и, отложив молот, начал снимать фартук.

— Да подожди ты, дядя Коваль! Есть обстоятельства, о которых ты не знаешь. Я всё тебе расскажу…

Поведав события вновь, утаив лишь часть, связанную со встречей с Радомиром, Илья достал закутанный в подол свёрток.

— Держи, дядя Коваль, это твоё. Отныне твой долг перед Житомиром погашен. Он не сможет тебя обвинить перед законом.

Коваль аккуратно развернул свёрток, в котором оказался изящный меч его собственной работы и долговая берестяная табличка, с его личным знаком.

— Илья, спасибо тебе, — сказал кузнец, глядя в глаза молодому кузнецу. — Я подозревал, что утрата клинка — дело рук купца. Ты подтвердил мои догадки. Поделом ему. Полагаю, теперь всем нам угрожает опасность?

— Отвечу, как есть, дядя… Он это так не оставит. Он уже посылал людей за мной, но он не знает, что меч забрал я. Думаю, что сейчас он займётся поисками и расследованием. Постараюсь не попадаться ему на глаза. Хотя, я бы с удовольствием посмотрел бы на его рожу, когда он обнаружил пропажу, — довольно улыбаясь, добавил Илья.

— Ты прав. Тебе стоит затаиться. Я знаю, ты его не боишься, но здесь дело не в страхе. Такие люди как он не умеют прощать. Надеюсь, Навь его приберёт к себе.

— Я тоже, дядя, — сказал Илья, и почувствовал слабый металлический привкус во рту.

— Илюша, — вдруг сказал мягко Коваль, поворачиваясь к ученику. — Я знаю, ты не любишь такие разговоры, но я всё равно скажу. Мне никогда не стать тебе отцом по крови, однако я всегда буду на твоей стороне и делать всё, чтобы твой отец мог гордиться тобой.

Последние слова Коваля тяжело дались Илье. Сначала его лицо стало красным, а затем каменным и пустым.

— Спасибо, дядя Коваль. Я ни на мгновение в тебе не сомневался. Но прошу, не упоминай никого из них...

— Как скажешь. Хоть я и уверен, что, думая о них так, ты ошибаешься, — со всей серьёзностью сказал Коваль, положив парню руку на плечо, после чего удалился.

Илья какое-то время продолжал сидеть, глядя в пустоту. Затем, нахмурившись и сжав зубы, встал, и отправился в кузню. Выбив из железа оставшиеся ненужные примеси, Илья отнес заготовки в домницу, нарубил дров, добавил в нужных пропорциях уголь и закрыв печь, затопил её. Затем занялся выплавкой и ковкой заготовок Коваля, выполняя свои рутинные обязанности.

Отработав несколько приемов ковки, Илья вернулся к домне. Вливая волю через печь, он заставил металл активнее и равномернее насыщаться углеродом.

Добившись нужного эффекта, он разделил заготовки на две части: одну отложил впрок, а вторую взял для себя. Слитки снова и снова сковывались вместе, сплющивались и вытягивались в форму клинка. Однако его металл был настолько качественным и прочным, что плохо поддавался обработке. В результате получилась грубая заготовка, лишь отдаленно напоминавшая полуторный меч: толстая, тяжелая, с тупыми краями. Более-менее удалась только рукоять.

Обмотав её полосками кожи и соорудив из пары необработанных шкур подобие ножен, Илья закинул меч за спину. Со стороны его творение скорее приняли бы за палицу или топор, чем за настоящий клинок. Но Илью это не волновало. Сейчас ему нужен был не боевой меч, а тяжелое тренировочное оружие.

После этого Илья взял заготовки дяди Коваля, и начал сращивать их со своими, попутно перековывая. Он собирался выковать набор мечей для тиуна. Но слова кузнеца отбивались ударами при каждом падении молота. А потому он ковал. И закалял. Закалял и снова ковал. Закалял и ковал. Металл был уже идеальным. Но Илья не останавливался. До тех пор, пока руки не опустились, обессилев, а из повязок не просочилась кровь. Только после этого на его глазах на мгновение проступила влага, он поднял глаза к небу и что-то беззвучно прошептал.

Чертополох

На самом богатом дворе погоста суетились люди. Кто посмелее, старались заниматься рутинными делами. Кто побоязливее — не попадаться на глаза хозяину.

— Куда вы смотрели, выродки! Кроме меня ночью никто и бровью не повёл! В сговоре небось с похитителями! Да как вы посмели ночью спать, ироды! — кричал, сотрясая сжатыми кулаками воздух, и бросая посуду в слуг, массивный гость. — Чего уставилась? Бегом, приведи сюда тиуна! — заорал он на пробегавшую по дому девку. — Гаврила! Дай мне кнут, буду их учить уму-разуму! Гаврила?! Бесполезный выродок…

Побитый Гаврила доковылял в светлицу, где никак не мог прийти в себя Житомир.

— Да, дядя, ты меня звал?

— Конечно я тебя звал! Где ты шляешься? Ты позвал плотника? Как сломали дверь? — с нетерпением требовал ответов купец.

— Позвал, позвал. Но он ничего не знает, сказал, что замок рассыпался, проржавел...

— Как это, проржавел?! Что за чушь! — кричал Житомир, чередуя слова с брызгами слюны.

— Я сам не понимаю, говорит, дерево не тронуто, повсюду замочная ржа… Дядя, можно я пойду, прилягу. Мне знахарь велел…

— Чего?! — рявкнул Житомир. — Здесь все делают, что я велю. Смекнул? Какие же все непутёвые… Всё надо делать самому! Дождись тиуна и всё ему покажи. Понял?

Гаврила кивнул, не смея смотреть в глаза дяде.

— Пусть отрабатывает свой хлеб. А я пока наведаюсь кое-куда. Кстати, что с лошадьми? Приболевшие есть?

— Ботва, кажись, чуток прихрамывала, но может пройдёт. А чего?

— А того. Не твоего ума дело. Выполни, что велено. Приеду — спрошу.

Спустя какое-то время Житомир пробирался сквозь тёмную чащу леса в нескольких вёрстах от погоста. Когда-то давно он случайно наткнулся на это место. В чащах вокруг было много мрачных пролесков, но это место казалось ему всегда особенно жутким. Даже его лошадь не знала дороги, поэтому ему то и дело приходилось чуть ли не силой заставлять её двигаться всё глубже в дебри. Животное постоянно настораживалось, прижимало уши, пыталось повернуть назад и недовольно било копытом о землю.

Но Житомир неумолимо двигался вперёд, ведомый своей алчностью и страхом за богатство, спрятанное где-то в глубине леса.

— Ну-ну, Ботва, перестань упрямиться. Мы уже скоро доберёмся до нужного места. Проверим, всё ли там на месте, заодно положим туда эту сумочку, — купец погладил рукой большую кожаную сумку, вес от которой клонил его на правую сторону.

Житомир продолжал двигаться вперёд, а лес вокруг становился темнее и мрачнее. Странные завывания и скрежет всё сильнее давили на его разум. Это чувство приходило каждый раз в этом месте. И не только к нему, но и к животным. Каждая лошадь, на которой он здесь бывал, вела себя как Ботва. Он был уверен, что никто не знает о его тайнике.

Тем не менее, недавние события заставили его усомниться в своей безопасности. Всё чаще ему приходила мысль: а не выследил ли кто-нибудь его раньше, когда он приходил проверять свой тайник? Нет, этого не могло произойти. Но всё же...

Житомир продолжал идти вперёд, подавляя собственное чутьё и нарастающее чувство опасности. Он спрыгнул с Ботвы и привязал лошадь к небольшому деревцу.

— Ну всё, Ботва, пришли. Ты уж извини, но это твоя последняя прогулка. Что ж, жди меня здесь, а я скоро вернусь.

Отмерив несколько саженей от берёзы, на которой был вырезан знак, Житомир принялся очищать землю от дерна. Под дерном оказалась деревянная дверца, связанная из ровных палок и прутьев, без единой прорехи и хорошо просмоленная. Подняв дверцу, Житомир открыл вход во вместительную землянку. Затем он разжёг факел и полез в проём.

— Кажется, всё на месте, — заключил Житомир, проведя небольшой осмотр и расплываясь в улыбке.

Он погрузил свои руки в сундук с серебром, испытывая неописуемое блаженство. Пальцы задрожали. Выпустив из рук серебро, он потянул к себе сундучок поменьше, тот, в котором он хранил недостижимый даже для многих князей металл – золото.

Взгляд невольно коснулся двух черепов, и на лице Житомира промелькнула тень ухмылки. Это были две шкатулки, искусно сделанные, но от того не менее жуткие.

— Сидор, Афанасий, как хорошо, что вы на месте. Я даже по вам немного скучал... — сказал Житомир, обращаясь к черепам. Он потер слегка влажные руки, предвкушая, что ещё из своих многочисленных запасов он потрогает и рассмотрит.

— Я к вам с обновкой! — сказал купец, ставя перед собой сумку. — Глядите, какие монеты! Новенькие. И серебро, и золото. Вон, даже со своим печатным знаком. И почему он выбрал чертополох?

Блаженство длилось недолго. Через какое-то время раздалось ржание Ботвы, лошадь забила копытами и издала истошный хрип, после чего стихла. Житомир прижался к стене, сжимая в руке факел и замер.

— Это ещё что за нечисть… — ошарашенно прошептал он, после чего потянулся за небольшим, украшенным самоцветами, кинжалом.

Время тянулось, как чёрная смола. Немного посомневавшись, купец решил, что не сможет бесконечно сидеть в землянке. От горящего факела становилось трудно дышать. Житомир стал постепенно подниматься по лестнице, оставив факел внизу, и выставив клинок впереди себя.

Высунувшись из ямы, он устремил свой взгляд в сторону того места, где оставил Ботву. Белая кобыла лежала на земле неестественно вывернув шею. Присмотревшись сквозь сумрак, Житомир разглядел непропорционально вытянутое человекоподобное существо, нависающее над лошадью и торопливо пожиравшее её внутренности. Житомиру хотелось взвыть от отвращения, но он сдержался. Его единственной надеждой было нанести смертельный удар чудовищу исподтишка и бежать...

«Оно меня не увидит, главное, чтобы рука не дрогнула», — подумал купец.

Он приготовился сделать быстрый и ловкий прыжок, на который только был способен, как вдруг почувствовал еле ощутимое движение воздуха позади себя.

Волосы на голове зашевелись. По телу побежала дрожь. Он медленно повернул голову. Сверху на него смотрели два желтых глаза. Из огромной клыкастой пасти на его лицо капнула слюна.

В следующий миг раздался истошный крик. На этот раз человечий.

Над деревьями на полверсты во все стороны вдруг встревожено взлетели птицы, после чего лес снова стих, обретая свою привычную мрачную дремучесть.

--------------

Обращение автора:

Дорогой читатель!

Ты уже прошёл вместе с Ильёй и героями книги немалую часть пути. Если история тебя заинтересовала, добавь книгу в библиотеку, чтобы не потерять её и не пропустить новые главы.

Спасибо, что читаешь!

Неудачный день для заработка

Пахом, несмотря на свою должность, совсем не рвался исполнять долг, получив доклад о случившемся в поместье у Житомира. Тиун был человеком торговли, а роль дознавателя доставляла ему дискомфорт. Всю необходимую информацию, включая слухи, он уже получил. Однако какого-то рвения по этому вопросу тиун не испытывал. Воевода поручил ему закупки и снабжение для своего воинства, и это Пахом считал своим приоритетом. Тиун вставал всегда очень рано, выслушивал доклады своих подчинённых, планировал задания и распределял приёмы на день, после чего обычно проводил тренировки ратного дела со своей дружиной. В приграничье часто бывало неспокойно, а торговля не могла обеспечить достойную защиту без возможностей к обороне.

В то время как Пахом отпустил помощников и собирался проверить, какие встречи у него запланированы, к погосту подъезжал Илья с гружёной телегой.

— Сто-о-ой! Проезд платный! — остановили его два крепких мужичка в кожаных доспехах. У одного была палица на плече, второй держал в руках копьё.

— С каких таких пор? — недоумевая, спросил Илья.

— А вот с таких вот пор! Сказал: плати или проваливай, откуда ты там припёрся, — заявил хмурый муж с палицей на плече.

— А если я откажусь? — спросил Илья, не отводя взгляда от мужика.

— Ты что, помереть хочешь? — пришла очередь недоумевать похожему на ополченца дядьке, сжимавшему в руках древко. — Ежели откажешься, то тогда мы тебя сначала хорошенько отдубасим, а потом выгоним восвояси! — заявил он.

— А что, если у тебя силёнок не хватит? — спокойным тоном ответил Илья.

— Что?! Ха-ха-ха, ха-ха, ой, не могу! — схватились за животы мужики, умирая со смеху от таких заявлений малолетнего парнишки.

— Ой, ну и рассмешил ты меня, даже настроение поднял. Давай так, если выдержишь один удар моей палицы, я пропущу тебя бесплатно!

— Ну а мне что с того? Я тебе не мальчик для битья. А что, если ты мой удар не выдержишь? Отдашь свой и своего друга доход за вчерашний день, идёт?

— Ха-ха-ха, он на что-то надеется! Идёт, малыш, идёт. Смотри, не пожалей и папке потом не жалуйся, а-ха-ха-ха!

— Хорошо, давай начнём, — Илья выскочил из телеги и достал из неё свой недокованный клин.

— А-ха-ха-ха, Бидон, смотри, что у него! Парень, это что, от телеги что-то отвалилось? Или это какое-то ржавое весло? А-ха-ха!

— Сейчас увидишь, что это, — твёрдо сказал Илья, хотя сам внутренне не был так уверен, как это показывал.

«Ну и тяжёлая же это железяка. Ничего, сейчас как раз отработаю Правило, которое тренировал с Учителем. Булава этого бугая выглядит массивной, но, думаю, это не проблема. Я должен выдержать удар».

Тот, которого звали Бидон, шёл вразвалочку, перекидывая палицу из руки в руку и не скрывая своей неприятной ухмылочки.

Илья держал клин двумя руками, оружие покачивалось, склонялось вниз, но Илья каждый раз, поднапрягшись, поднимал его перед собой.

— Нападай! — скомандовал Илья, желая поскорее закончить с двумя наглецами.

— Ну что ж, не вини меня, если ты пострадаешь, малец! Принимай удар! — прорычал наёмник, размахивая наотмашь своей булавой в сторону Ильи.

— Изначальный, отражающий, удар! — прокричал внутренний голос Ильи, вливая волю в заготовку. Делая взмах по параболической дуге, Илья врезал клином по касательной вдоль булавы. Послышался стон металла. Часть шипов булавы улетела в небо, в то время как булава, оторвавшись от кожаной петли, улетела в сторону.

— И ты смеешь мне угрожать? — свирепея, прокричал Илья. — Готовься! И возьми щит!

Илья сделал глубокий вдох, а затем выдохнул. Брови немного расправились, взгляд сосредоточился. Он дождался, пока шокированный Бидон добежал до своей палицы и вновь вооружился ею.

— Моя булава! Как она могла так пострадать! — недоумевал Бидон и уже без смеха, с опаской, глядел на Илью. Подойдя ближе, но встав на приличное расстояние, вояка занял стойку, в одной руке держа булаву, а в другой — круглый массивный щит. Его рука дрожала до сих пор от последствий удара. Тем не менее он крикнул:

— Тебе повезло, но силёнок у тебя не хватит, даже чтобы сдвинуть меня с места! — но на последних словах его голос предательски истончился.

— Изначальный, молниеносный, дробящий, удар! — произнёс про себя Илья, делая мощный и быстрый выпад. Противник успел лишь выставить булаву, пытаясь сделать двойную защиту щитом и булавой.

Клин Ильи прошёл сквозь булаву, словно сквозь масло, дробя её по ровной линии. В следующий миг Илья чуть крутанул меч, чтобы тот приземлился на щит плашмя. Раздался оглушающий грохот, и дубовые щепки брызнули в стороны. Грохот был таким сильным, что хруст плечевых костей остался незамеченным. Бидон полетел в направлении своего застывшего в ужасе друга.

Илья замер. Приложив чуть больше силы, чем желал, он видел, как лицо ополченца исказилось от шока и боли.

Он рванул в сторону противника, но ему преградил путь другой мужчина, выставив вперёд пику.

— Парень, остановись! Ты достаточно натворил! Мы обязательно доложим об этом.

— Но я хотел… — начал было Илья, но запнулся, перебитый стоном поверженного ополченца.

— Забирай свои деньги и проваливай, — копейщик кинул кошель Илье и повернулся к товарищу.

— Бидон, держись. Знахарь тебя подлатает…

Илья молча стоял и смотрел, как удаляются ополченцы.

Опустив взгляд, он уставился на мешочек с деньгами. Пытаясь сглотнуть ком, застрявший в горле, он почувствовал подступающую тошноту и металлический привкус.

Торговая сделка

Доехав до двора казначея воеводы, Илья попросил доложить о своём прибытии.

Конечно, любой деревенский простак не мог так запросто встречаться с Пахомом, однако у кузнецов было много привилегий, и даже у их подмастерьев. Большинство жителей боялись оскорбить мастеров такого уровня. Их, как могли, оберегали, потому что такие люди, как Коваль, часто помогали односельчанам и жителям соседних деревень. Зачастую кузнец помогал бесплатно, если была такая возможность или того требовали обстоятельства. Поэтому о нём отзывались как об отзывчивом и добросердечном человеке.

Подчинённые тиуна не испытывали трудностей из-за такого пустяка и даже не смотрели на юный возраст посетителя. В конце концов, уж если Пахом прикажет выгнать мальца взашей, то это будет уже не по их воле и не по их решению.

— Управитель Пахом готов принять тебя, проходи. Но учти, что у него мало времени. Скоро занятия по ратному делу, — сказал стражник.

— Спасибо. Уверен, я не займу много времени, — поблагодарил Илья воина.

Илья вошёл в знакомую комнату, неся с собой большой свёрток.

— Здравья и летов долгих вам и вашему роду! — сказал Илья, прикладывая руки к груди.

— И ты будь здоров, Илья! С чем пожаловал? Хорошо, что ты ко мне сразу подался. А то знаешь, после прошлой твоей стычки с Гаврилой Житомир ищет, на ком почесать руки. Лучше бы тебе пока не попадаться ему на глаза! — с отеческим беспокойством сказал тиун.

— Спасибо за предупреждение, старший Пахом! Это дело сейчас не особо меня тревожит. Я пришёл отблагодарить вас, как и обещал, и принёс вам два кованых мною меча в подарок, — сказал Илья, передавая Пахому свёртки.

— Ну что ты, Илья, я же сказал, что мне ничего не надо. В каком возрасте ты начал ковать? И Коваль даёт тебе самостоятельно орудовать у наковальни? Молодец, молодец, мне очень приятно! Я сохраню эти мечи как труды начинающего молодого дарования, — сказал тиун, ободряя мальчишку и не слишком многого ожидая от юнца. — Мне давно хотелось использовать что-то такое для декора, но хорошие мечи для воеводства всегда нужны и редки…

Взяв свёрток, он пошёл было к стене, чтобы приладить оружие к ней.

— Вы не совсем правильно меня поняли, старший. Это боевые мечи. Я как раз хотел показать вам их в деле, чтобы вы оценили их качество.

Пахом остановился со свёртком в руках. Он недоверчиво взглянул на свёрток, а потом и на паренька, полагая, что Илья не мог бы сделать такое оружие. Но жилка опытного торговца, отточенная временем и сноровкой, затрепетала где-то в груди. Он вернулся на своё место за столом, сдвинул предметы и таблички с надписями и аккуратно уложил свёрток. Развернув грубую ткань, он обнаружил два одноручных меча без ножен. Мечи выглядели просто, без украшений, с неброскими рукоятями, обмотанными кожей. Пахом присмотрелся к лезвию. Эта часть меча интересовала его как воина больше всего. Он взял перо из ящика и провёл по острию. Оперение тут же опало на стол. Посмотрев на лезвие, он увидел своё отражение, как будто смотрелся в расплавленное серебро. На самой глади меча слабо замечались прожилки, оставшиеся от многократной перековки слоёв. Взяв клинок в руку, Пахом проверил его баланс. Удовлетворённо кивнув, он хотел было положить меч на стол, но тут же передумал. Хмыкнув самому себе, он сказал:

— Илья, мечи очень красивые и изящные, несмотря на свою простоту. Но не подведёт ли сталь в критический момент?

— Старший Пахом, я слышал, вы собирались пойти заняться ратным делом. Как вам такое предложение: я возьму этот выкованный мной меч, а ваши люди — любое оружие на ваш выбор. Мы проведём небольшую показательную битву. И если мой меч сломается — я выкую его снова, но уже как бесполезное украшение, и вы повесите мечи, как и хотели, — на стену. А если мои изделия покажут себя хорошо, то один меч оставите себе, а второй подарите воеводе. Что скажете? — бесхитростно улыбаясь, развёл руки Илья.

— А ты что, владеешь мечом? — спросил Пахом, поднимая брови.

— Знаю, с какой стороны за него держаться. Думаю, я продержусь пару стычек, — сказал Илья и подумал: «Пожалуй, на сегодня достаточно использования Правил».

— Эх, Илья, Илья… Вечно вы, молодые, сами да на рожон лезете. У нас в дружине хоть и не элита, но парни крепкие, — тиун помолчал немного, а затем кивнул: — Хорошо. Так и быть. Поставлю против тебя кого-то из новичков. Если получится поунять их спесь, я буду тебе благодарен. Совсем распоясалась молодёжь, не очень-то любят дисциплину, — проворчал Пахом. — Но если уж настучат тебе по тыкве — извиняй!

Илья лишь кивнул и молча отправился на двор. Пахом отправился следом.

Они вышли на ристалище на заднем дворе. Там уже разминалась стража и личная дружина Пахома.

— Хромой, позови Солому! — гаркнул Пахом. Тот мигом приволок юношу лет двадцати, немного долговязого и расслабленного, как будто тот ещё не пришёл в себя ото сна.

— Солома, да чтоб тебя! У нас тут юнец, бросил нам вызов. Нам и нашему оружию. Тебе дарована милость отстоять нашу честь. Сегодня будешь биться на мечах. А если не справишься… Солома! Я с кем разговариваю?! — Пахом пригрозил парню пальцем, обращая на себя его внимание.

— Да полно те, дядя Пахом, — зевая, сказал Солома. — Я б лучше к матушке Ефросинье сходил, у неё по утрам парное молоко бывает и ватрушки. Вы же знаете, я и так хороший боец! Это у меня в крови.

— А ну прекратить нести ерунду! — грозно проскрипел Пахом. — Бери меч и готовься. Скоро начинаем.

Тиун сунул парнишке меч, с виду не похожий на работу Коваля.

«Я думал, Пахом использует только дядины мечи. Неужто пожалел для своих людей хорошей стали? Может, у разбойников отобрали или трофейный. Выглядит хлипковато, металл блёклый, с ржавчиной… А остриё? Тупое, что ли?!» — Илья нахмурился, но затем немного ухмыльнулся и стал примерять в руках свой меч, будто держит его впервые.

Став в стойку напротив Соломы, Илья ждал отмашки от Пахома.

Солома продолжал переминаться с ноги на ногу, абсолютно не воспринимая Илью всерьёз.

— Парниш, давай закончим быстро. Молока хочу, не могу… — начал было болтать долговязый парень.

— В бой! — громыхнул Пахом, бросив строгий взгляд на подчинённого.

Солома всё ещё разворачивался в боевую стойку с мечом, когда Илья уже подлетел к нему и косым режущим ударом прочертил полосу по мечу в руках Соломы, после чего крутанул клинок в руке. Полотно ржавой поделки, раскроенное от острия до рукояти, разлетелось в стороны.

Солома смотрел на рукоять, приоткрыв рот и замерев, тогда как Илья продолжал движение телом и через ещё одно мгновение боднул плечом Солому в грудь, отчего тот покатился кубарем назад и шлёпнулся в лужу с грязью, продолжая держать в руках бесполезную ручку.

— Сдаёшься? — крикнул Илья.

Солома поднялся, пытаясь отряхнуть промочившиеся грязные штаны. Он посмотрел на обломок меча, поднял его в защитную стойку. Затем всё же опустил руки и сказал:

— Придётся… Я не могу сражаться этим обрубком.

Пребывая в недоумении, он поднял с земли куски разрезанного клинка.

— Э-э-эм, а что ты сделал? — с абсолютным непониманием спросил Солома.

— М-да-а-а... — протянул Пахом. — Пожалуй, этот меч не годится для сравнения. Твой клинок и правда неплох. Да и вояку против тебя я поставил, честно говоря, бездарного. — Пахом хмуро посмотрел на Солому. Тот лишь пожал плечами, продолжая сжимать в руке обломок.

— Мирослав, поди сюда! И возьми меч получше, из тренировочных, заточенный.

Тиуну молча кивнул парень, немного старше на вид, чем Солома. Он был собраннее и носил яркую дорогую одежду. По его лицу было видно, что он не так прост, как Солома, но взгляд его был немного надменен.

— Мирослав у нас княжеских кровей, — подмигнул Пахом, — так что будь с ним осторожен. Его уже можно величать Ратником меча, хоть он только-только добрался до этого мастерства.

— А что это значит? — спросил Илья, вспоминая слова Радомира.

— Ну, это значит, что его способности и сила добрались до определённой стадии мастерства. Ты ничего не слышал об уровнях мастерства?

— Слышал, но совсем немного… — Илья развёл руками.

— Хорошо. Если захочешь, позже я расскажу тебе.

Илья кивнул и отправился на другую сторону ристалища.

Бойцы заняли позиции. Мирослав выглядел более вовлечённым, чем Солома, и смотрел на Илью, держа меч наизготовку.

— В бой! — рявкнул Пахом.

В этот раз Мирослав сорвался первым. Налетев на Илью, он сделал быстрый размашистый удар, который Илья заблокировал и с силой оттолкнул противника. Мирослав ловко отпрыгнул, используя инерцию своего тела, и нанёс свой следующий удар. В таких условиях Илья не мог нанести быстрый удар без помощи Правил, но использовать их он не хотел. Он уклонялся и защищался. Мирослав оказывался то тут, то там, заставляя Илью вращать мечом на пределе скорости. Отразив следующий удар, Илья сделал контрвыпад и начал ударами теснить противника. Не применяя силу и используя меч плашмя, Илья наступал на соперника за счёт своего натиска, не сбавляя скорости. Теперь Мирослав только и успевал отражать удары. От его изначальной прыти уже ничего не осталось, и ему только и удавалось отступать. Иначе он рисковал пропустить удар Ильи и получить травму. Через какое-то время Илья понял, что его соперник на грани, как вдруг тот использовал Правило.

Земля под ногами Ильи задрожала, держать баланс стало сложнее. Мирослава же дрожь никак не задевала, и он снова начал наступать, ловко двигаясь. Удар, удар, удар. С трудом отражая атаки, Илья почувствовал, как раненая рука вновь начинает болеть. «Если я ничего не сделаю, придётся сдаться. Я должен использовать Правило», — подумал Илья, делая перекат, чтобы немного разорвать дистанцию. «Изначальный, сокрушающий, удар», — делая разворот, он нанёс удар по клинку.

Под действием сокрушительного Правила тренировочный меч со звоном разлетелся, почти что повторив судьбу своего предшественника.

Мирослав молча уставился на своего противника, явно не ожидая такого превосходства. Илья сделал было рывок, но резко остановился, опустив меч. Мирослав хмыкнул и отвёл взгляд в сторону. Затем поднял голову, кивнул Илье и повернулся к Соломе:

— Соломка, смотри, как проигрывать с достоинством, — он снова повернулся к Илье и сказал: — Я признаю поражение.

— Слышишь, князёк недоделанный, да я…

— Солома! — строго гаркнул тиун. Затем повернулся к Илье и сказал:

— Не похоже, чтобы твой уровень был слабее уровня Мирослава. Может быть, ты и не знаешь определения, но мечом ты владеешь неплохо. Даже отлично. Для ремесленника из такого захудалого края, как наш.

— Спасибо за похвалу. А что насчёт вас, старший? — спросил Илья.

— А? — Пахом вскинул брови, не понимая вопроса.

— Могли бы вы преподать мне урок? Наверняка с вашим уровнем я смогу многому у вас научиться.

Воины вокруг зашептались и заулыбались.

— Не думаю, что это безопасно, сынок. Я, может быть, и не лучший мечник, но уже много лет идеально владею мечом на уровне Ратника. Если я тебя покалечу, Коваль мне этого не простит.

— Но ваш уровень в том числе значит, что вы намного лучше контролируете свою силу. Вы ведь обучаете своих бойцов? И ничего, все живы, здоровы! Я разве не доказал, что могу постоять за себя?

— Ты прав, Илья, ты толковый парень, — сказал Пахом, немного подумав. — Косой, неси мой боевой меч. Предупреждаю, Илья, у меня хоть и не какой-нибудь именной меч, но всё же я отобрал его из партии Коваля, так что не жди, что с ним будет то же самое, что и с теми мечами, которые были в руках у юнцов.

— Конечно, старший. Я знаю работу дяди Коваля, она не может быть плохой.

Пахому принесли простой, но достаточно изящный меч. Взяв его в руку, он пару раз крутанул им, разминая широкие плечи.

— Начнём! — крикнул Пахом, рывком направляясь к Илье.

Только лишь отразив первый удар, Илья получил толчок корпусом в тело и полетел в сторону. Успев сгруппироваться, Илья удержал равновесие. Увеличивая дистанцию, он уклонился от удара, сделал контрвыпад и начал наносить атакующую серию ударов. Пахом легко парировал их с видом, как будто в своём кабинете чистит полки метёлкой с перьями. Понимая высокий уровень соперника, Илья решил выложиться на полную, не боясь использовать Правила против такого мастера.

«Изначальный, молниеносный, удар!», «Изначальный, молниеносный, удар!» — Илья высыпал целую серию мощных и почти мгновенных ударов, заставляя Пахома, в свою очередь, приложить больше усилий. «Изначальный. Сокрушающий. Удар!» — закончил серию атак Илья самым мощным ударом меча. Несмотря на то что Пахому пришлось встретить этот удар клинком, он смог его отразить, после чего отправил Илью ещё дальше в полёт. Еле сдерживая равновесие, Илья прокатился по ристалищу, опираясь на одну руку и ноги, отведя меч в сторону. Заметив, что перевязанная рука Ильи подрагивает, Пахом опустил меч.

— Достаточно, — сказал тиун. — Ты молодец, у тебя большой талант и способности к владению мечом, Илья. Не хотел бы ты присоединиться к нашему воеводе Седобороду? Я бы рекомендовал тебя в ратную школу, — добавил тот, убрав меч в ножны и отведя правую руку за спину. Его рука тоже немного подрагивала.

— Спасибо вам за урок, старший, и спасибо за предложение. Я обязательно его обдумаю, но сейчас я бы хотел, чтобы мы осмотрели клинки.

Пахом снова взял в руки свой меч и начал его осматривать. К его удивлению, на острие меча появились небольшие зазубрины, оставшиеся после короткого сражения.

— А ну, дай посмотреть свой меч, — сказал воеводин казначей, мгновенно переключаясь на деловой тон.

Илья передал ему свой меч. Пока тиун изучал лезвие меча своего оппонента, его глаза начинали выпучиваться, а рот понемногу открываться. На лезвии не было и царапины. Абсолютно гладкое и острое, как и тогда, когда он взял этот меч впервые в руки в своей приёмной.

— Ай да Илья, ай да Илья! — воскликнул Пахом. — Да это же не просто абы какие мечи! Это оружие высокого класса! Быстрей говори, что ты хочешь за дюжину, нет, за три дюжины мечей? Уверен, на такие мечи точно будет спрос, я готов закупать их партиями. И, как и договаривались, беру этот меч себе, а второй передам Седобороду.

— Я посоветуюсь с дядей Ковалем, и он пусть решает, — сказал Илья. — Но если вы можете, посмотрите, пожалуйста, для меня некоторые материалы, часть из которых мне нужна для ковки.

— Если будешь работать на меня, у тебя будут любые материалы. Какие захочешь.

— Такой вариант меня не устроит. Ладно, подожду, когда приедут торговцы оружием, может быть, они мне помогут.

— Называй скорее свой список, сынок! Косой, зови писаря, и чтобы мигом был здесь! — Пахом, воодушевлённый находкой, не собирался упускать удачу. Он брал меч, рассматривал, откладывал его, ходил из стороны в сторону, потирал руки, а потом повторял всё то же самое снова и снова. Через какое-то время подошёл писарь с табличками.

— Ну давай, говори уж скорей и не стесняйся. Я постараюсь достать, — уверенно кивнул Пахом.

— Хорошо, старший. Мне нужны: Изумрудные камни, Горькая соль, Мёртвый воздух, Лживая медь, Свинцовый камень, Волчий камень, Радужная земля, Злая медь, Камень великанов или Ильменьский огонь, Фиолетовая земля, — выпалил Илья.

— Ох, это достаточно редкие ингредиенты, Илья, о многом из этого списка я даже не слыхивал, а о чём слыхивал, того не встречал… Но я сделаю всё, что смогу, — заверил Пахом.

— Для начала мне хватит и Лживой меди, старший, — добавил Илья, увидев, что тиун стал пасмурнее.

— Это уже намного легче. Что-то ещё? — уточнил он.

— Нет, этого будет достаточно. Однако мне нужно будет решить все вопросы с проблемами дяди Коваля на погосте. Лишь после этого мы сможем серьёзно заняться делом и обслуживать большие заказы, — заключил Илья.

— Ты об этом… Да, это серьёзный вопрос. Если вы поставите производство на поток, Житомир не преминет сунуть свой нос в ваши дела, — тиун немного помолчал, вышагивая из стороны в сторону.

— Я сейчас не могу тебе помочь с серьёзной охраной, да и ссориться с Житомиром пока не могу. За ним стоит кто-то серьёзный. Видел этих людей? Законченные головорезы. Вон, поспрашивай потом у Мирослава, может, он их распознает. Он у нас учёный, — почему-то улыбнувшись, сказал Пахом.

— Не думаю, что купец серьёзно будет учинять тебе проблемы из-за Гаврилы, но сейчас у него в тереме переполох. Как бы ни попал ты под раздачу. Возьми Солому и Мирослава с собой. Они хоть и не весть что, но на страже стоять умеют, и хоть они и бездари, видимо, — добавил тиун, переведя взгляд на своих людей, — по сравнению с тобой. Ты можешь давать им мелкие поручения по охране или послать весточку мне. Солома, правда, ленивый, а другой — надменный. Надеюсь, ты с ними сладишь. Ну и, думаю, Мирослав тебе послужит защитой поболе, чем вся наша дружинка.

— Почему, старший? — Илья с недоверием взглянул на Мирослава, а тот лишь нахмурился и уставился в землю.

— Он сам тебе поведает, ежели пожелает. А пока поверь мне на слово. Ну и, чего уж греха таить, его мне сам воевода наказал поднатаскать, ибо иначе ждёт судьба его скверная. А другого, непутёвого, я и сам не прочь пристроить, а не то пришибу ненароком. А с тобой, того и гляди, хлопот у них добавится, да и путаться под ногами у меня не будут. Что скажешь?

— Старший тиун, я не смогу за ними всё время присматривать, но, если доверите мне самому определить им задания, я не возражаю, — предложил Илья.

— Ну и отлично! Так и решим, — Пахом одобрительно кивнул, затем, немного о чём-то поразмыслив, добавил:

— Косой, принеси кошель из сундука! Коричневый.

Косой принёс достаточно увесистый кошель, который был набит серебром.

— Прими на развитие вашего с Ковалем дела, — тиун протянул Илье тяжёлые монеты.

Илья не стал отказываться. Более того, он даже рассчитывал на эти деньги. Кузню необходимо было обновить. Месторождение требовало рабочей силы, поэтому требовалось изготовить инструмент, найти людей и обучить их, так как добывать руду в породах в их краях было не принято, да и не умел никто.

— Благодарю, старший Пахом. Уверен, наше сотрудничество станет взаимовыгодным.

— Я даже не сомневаюсь в этом, — заключил Пахом. — Кстати, ты собираешься на состязательные торги? В этом году должно быть много интересного.

— Если получится, было бы весьма кстати.

Закончив деловые беседы, Пахом отправился на муштру своей дружины, а Илья отправился на торговую площадь, чтобы прикупить некоторые вещи для своих нужд.

Молодой кузнец заказал брусья и бревна у плотника, а также объяснил ему некоторые свои размышления на тему изготовления инструментов. После этого Илья отправился к знахарям, чтобы купить кое-какие травы, вытяжки и настойки. В заключение Илья зашёл в лавку минералов, чтобы получить кое-какие камни, которые были нужны ему безотлагательно.

— Кстати, Солома, почему тиун так строг к тебе?

— Он мой дядя…

— Дядя? Надеюсь, он мне поможет с кузней. Кроме него я никого не знаю, кто имел бы отношение к воеводству, а ждать кого-то слишком долго. Для того, что я задумал, мне потребуется очень много ресурсов. И помощь. Мирослав, ты мог бы дождаться материалов от плотника и доставить их в кузню? — спросил Илья, обращаясь к новому товарищу.

— Мог бы, но звучит как-то невесело, — ответил княжич. — Может быть, пусть этим тощий займётся, а я пойду в трактир?

— Для Соломы у меня другое задание. А ты можешь делать что хочешь, но после того, как справишься с этим.

— Справлюсь? — спросил Мирослав. — Да с этим любая деревенщина справится.

— Ну, у меня других помощников нет, только вы. Если не хочешь, отправляйся обратно к тиуну.

— Ну уж нет, он мне точно не даст в таверну пойти… Лучше уж побуду доставщиком.

— Кстати, о чём говорил Пахом? Чем ты такой грозный?

— Извините, ребята, но я не буду вам об этом говорить. Просто поменьше слушайте сплетни и побольше надейтесь на себя. О некоторых вещах лучше не распространяться.

— Хорошо, как скажешь. Что насчёт задания? На тебя можно рассчитывать?

— Я уже согласился. Если я дал слово, не стоит спрашивать второй раз.

— Ну, я парень простой, лучше спрошу дважды, чем чувствовать двусмысленность.

— Тогда я пойду, буду торопить того плотника. Илья, спасибо.

— За что?

— Моя одежда осталась чистой, — сказал Мирослав и, улыбнувшись, пошёл в сторону мастерской плотника.

— О чём это он? — спросил Солома.

— Ну, знаешь, Солома, у каждого человека свои проблемы. И способы их избежать.

— Я всё равно не понимаю, Илья!

— Возможно, и не стоит… — ответил Илья. — Идём, у нас есть с тобой другая работа.

Наставления

Как только путники покинули погост, Солома снова отважился на беседу, хотя немного и побаивался парнишки, который почти на равных бился со взрослым тиуном.

— Старший братец Илья, можно задать вопрос? — спросил Солома, несмотря на то что сам выглядел немного старше.

— Зови меня просто Илья, — ответил парнишка. — Что ты хочешь узнать?

— Почему ты такой сильный? И откуда у тебя такие мечи? Как мне тоже стать таким сильным? — незатейливо спросил Солома, загибая пальцы.

— Сильный я, потому что кашу ем, Солома. А ещё тренируюсь много, учусь и тружусь. И ты тоже станешь сильнее. Будем вместе тренироваться. Если не будешь лениться, то всё получится. А мечи я сам выковал, я много лет работаю в кузне.

— Ну не может же быть так всё сложно… — покачал головой Солома. — Есть способ побыстрее?

— Побыстрее? Дай подумать... — Илья приложил руку к подбородку и немного помолчал. — Есть один способ, но он вообще не каждому подойдёт.

— Ну и какой же! Я уверен, этот способ точно для меня! Старший, поделись. Он ведь поможет мне стать сильнее быстро?

— Ну как тебе сказать. Он-то поможет. Да вот не уверен я, что у тебя хватит духа. Ну и тренироваться так или иначе придётся, одной силы недостаточно.

— Да тренировки — это ладно, я справлюсь. Я уже почти привык у дяди Пахома! Ну скажи, старший братец, ой, то есть Илья, что мне надо делать?

— Ты что-нибудь слышал про живую воду? — спросил Илья.

— Про живую воду?! — воскликнул Солома. — Конечно! Это же почти в каждой сказке было, что маменька мне рассказывала!

— Ну так вот. У нас в деревне есть колодец, и, по преданиям, давным-давно основателем деревни было волшебное существо. Это был человек, который мог оборачиваться лебедем. Но не простым. Иногда его называли Жар-птицей, потому что это был лебедь пламени, покоряющий огонь. Однажды этот лебедь потерял свою семью и пролил на этом месте несколько слёз. Его слёзы обладали силой живой воды — так в этом месте и образовался колодец. Об этом мне рассказал дядя Коваль.

«Надеюсь, это его подбодрит. Такое предание ведь действительно было. Правда, Коваль говорит, что это всё сказки. Но я-то вижу, что люди в деревне живут немного дольше и болеют меньше, чем в других деревнях, в том же Заовражье… А они об этом даже не задумываются», — подумал Илья. А затем вслух сказал:

— Если ты будешь пить воду каждое утро на рассвете, когда первый луч касается колодца, а потом три часа кряду будешь ковать, а после ещё час упражняться с мечом — то совсем скоро ты станешь сильнее!

— Это здорово! Я буду делать так, как ты говоришь, старший братец! — обрадовался Солома.

Дальнейшую дорогу попутчик Ильи провёл в приподнятом настроении духа, всё время что-то насвистывая и напевая себе под нос.

Прибыв в деревню, Илья обратился к Соломе:

— Братец, ты как, с животными дружишь? Сможешь поставить коней в стойло, накормить, напоить и почистить?

— Да легко! Это лучше, чем репу варить и смолить частокол. Я с животинами на одном языке говорю. Мне дед часто дома поручал за конями следить. Если бы не обстоятельства, я бы и сейчас дома, на деревне у нас по хозяйству трудился. Ну а после того дядя Пахом приказал при нём быть. Так что мне только в радость.

— Тогда оставляю их на тебя. И проверь, чтобы овёс не прелый был.

Илья нашёл Коваля и рассказал ему обо всём, о чём разговаривал с Пахомом.

— Но, Илья, почему ты не показал клинки мне? — в недоумении спросил Коваль.

— Дядя Коваль, я знаю, как вы относитесь к ковке. Честно говоря, я немного переживал, что вы будете рассержены тем, что я перековал ваши заготовки, добавив в них свои сплавы. А теперь, когда уже всё случилось, мне не стыдно покаяться, потому что как минимум нам с вами перепал этот мешок серебра! — Илья вытащил мешок и передал его кузнецу.

— Да, серебро-то я вижу! — воскликнул тот. — Ну а ты-то чего стоишь, переминаешься с ноги на ногу? Думаешь, мне интереснее смотреть на эти монеты или всё же на клинки, такие, как те, что ты передал Пахому?

— Простите, дядя Коваль, виноват! — Илья выскочил из кузни, забежал в пристройку и взял один из сложенных там свёртков.

— Вот, посмотрите, — Илья достал кованый клинок и передал в руки кузнецу.

Коваль бережно взял оружие в руки. Он долго рассматривал его. Затем, сделав несколько махов, отошёл к тренировочному столбу, встал в стойку и начал наносить мощные и точные удары.

— Не знал, что вы мастер меча, дядя Коваль! Почему вы никогда не тренировались и не учили меня?

— Был когда-то, но для меня это в прошлом, — ответил тот. — Невероятно, это и в самом деле клинки высокого качества! Я сразу увидел в тебе потенциал и талант, но, чтобы настолько превзойти меня?! Я даже немного завидую, — промолвил кузнец, улыбаясь. — И горжусь.

Они вернулись к кузне и начали обсуждать производство клинков. Илья поведал о своих экспериментах и о способах укреплять металл, о которых узнал от Радомира.

— Илья, я никогда не думал об этом и просто хотел воспитать семью. Тебя и девочек. А большего от жизни мне и не надо. Но ты не такой. У тебя вся жизнь впереди. Не зарывай свой талант в землю, как это сделал я. Мне уже почти нечему тебя научить, а вот ты… Ты бы мог использовать свои знания. Ты бы мог собрать людей вокруг себя и развивать наше дело.

— Что ты имеешь в виду, дядя?

— Кузнечный цех! — сказал Коваль, улыбаясь и поставив руки в боки.

— Кузнечный цех? Что это?

— Это объединение мастеров кузнечного дела. Ты же видел, какого качества клинки у воинства? Совсем незавидное. Хороший меч может себе позволить не каждый. А с твоими улучшениями ты смог бы ковать их больше и дешевле. Это помогло бы улучшить состояние воеводств. В последние годы мы живём мирно, но всё же это приграничье. Это не навсегда.

— Ты прав, дядя. На самом деле, я думал о чём-то подобном. Но всё не решался обсудить с тобой. А сейчас, когда я научился некоторым особенностям… Это не выглядит чем-то неосуществимым, — сказал Илья, расплываясь в довольной улыбке, с благодарностью глядя на Коваля.

— Ты знаешь, несмотря на то что Житомир пил из меня все соки, я смог кое-что отложить… — начал было Коваль.

— Привет, Илья! Братик, здравствуй! — мимо пробегали Милаша и Дуняша. Смеясь, они играли в догонялки, пытаясь сорвать друг у друга венки из ромашек, которые мило располагались на их головах.

— Привет, сестрички! — поприветствовал Илья в ответ. Их задорный смех всегда придавал ему радости и сил, как будто присутствие сестёр вдыхало в пространство вокруг жизнь и веселье. — Что у вас сегодня на уме?

— Мы давно не играли вместе, братик! Когда ты покачаешь нас на качелях или отвезёшь на ярмарку? — с надеждой спросила Милаша.

— Когда будет большая ярмарка, я возьму вас с собой, если дядя Коваль разрешит, конечно. Договорились? — пообещал Илья. — А пока держите сладости, я купил их вам на погосте. — Илья протянул девчонкам орехи с мёдом, сушёные фрукты, запечённые в меду яблочки.

— Спасибо, братик! Мы очень ждём! — смеясь и радуясь, воскликнули они и убежали вглубь двора.

Пообедав с семьёй и Соломой, Илья дал задание новому подчинённому: навести порядок в кузне по указаниям Коваля. Он попросил дядю дать Соломе базовые наставления по ковке, после чего отпустить его на отдых, так как ночью Илья собирался отправить Солому в дозор, опасаясь мести со стороны Житомира. Сам же он решил готовиться к посещению подводного грота, чтобы разобраться, как приспособить его под рудник.

Коваль достал откуда-то из закромов потёртый кожаный доспех, который подладил специально под Илью. Он не выглядел идеальной защитой, но был достаточно прочен, чтобы уберечь от случайных ударов. По просьбе Ильи кузнец отлил из стали небольшой котелок по пропорциям и схемам, которые предоставил Илья.

Сам же подмастерье кузнеца выделил немного времени, чтобы ковать свой клин, постепенно улучшая его форму и качество, хоть это и удавалось с огромным трудом и казалось, что не закончится никогда. Всё потому, что клин и близко не походил на клинок, а был всё так же похож на узкую вытянутую лопату. Сделав всё, что можно на данный момент с заготовкой, Илья переключился на приготовление снадобий, для которых закупил и собрал некоторые лекарственные растения.

Радомир обучил его рецепту снадобья от простых ядов, и Илья рассчитывал на помощь снадобья в борьбе с кошмарной многоножкой из подводного грота на случай ранения. Проведя пару часов за новой «кастрюлей», он сварил четыре порции снадобья и, разлив их по глиняным горшочкам, упаковал в свой заплечный мешок. Взяв один из лунных камней, которые он приобрёл накануне, он нанёс небольшую рунную надпись, которую выучил у учителя. Сложив всё в свой мешок, Илья добавил пеньковую верёвку и на этом решил, что его экипировка собрана.

Проведя весь день в делах, Илья собирался отправиться отдыхать. Сначала он убедился, что Солома заступил в дозор. Он не особо рассчитывал на него, и у Коваля была целая свора преданных собак, которые защитят лучше разгильдяя дозорного, но раз уж Пахом попросил его заняться муштрой для Соломы, Илья не собирался отлынивать от обещаний.

Проспав до раннего утра, Илья начал своё путешествие к руслу ручья. Как он и ожидал, Солома спал на посту.

— Дружина, подъём! — заорал Илья прямо в ухо Соломе.

— А, что? Стой, кто идёт?! — вскочил Солома, озираясь по сторонам и выставляя вперёд копьё.

— Ты почему спишь на посту, Солома? — строго спросил Илья.

— Да я это, как бы, просто чуть-чуть глаза прикрыл, а оно вот как вышло… — не стал особо препираться вояка.

— Ты помнишь, какая у тебя задача утром?

— Да, я сейчас же пойду к колодцу, а потом ковать. А ты куда-то идёшь, Илья? Нужна моя помощь?

— Нет, занимайся своими задачами, я скоро вернусь, — сказал Илья, а сам подумал: «Не хватало, чтобы тебя ещё сожрала какая-нибудь подземная тварь», и отправился в сторону ручья.

Жители грота

Вернувшись внутрь грота, Илья чувствовал себя увереннее. На этот раз насекомого не было рядом, поэтому он решил осмотреться и пройтись вдоль пещеры.

Продвигаясь неспешно вглубь, Илья ощущал нарастающий прилив сил, впитывая исходящие потоки воли от залежей руды. По мере продвижения ему казалось, что проход расширяется, а свод становится выше, доходя до трёх аршин в окружности.

Используя рунный камень, искатель руды осветил свод слабым светом. Силы руны едва хватало, чтобы различать путь.

Через какое-то время Илья услышал шевеление. Не такое явное, как в прошлый раз, а осторожное и медленное, как будто существо выжидало и подкрадывалось. В этот момент все его мысли были сосредоточены на предстоящем противостоянии.

«Вот же мерзкая тварь. Не очень-то хочется с ней связываться. Ну что уж поделать, мне нужен этот рудник и место хорошее для добычи, да и не ужиться вам долго рядом с деревней».

Илья понимал, что насекомое хоть и опасное, но действует на инстинктах, и никакого интеллекта у него нет. Услышав очередной шорох, Илья повернулся к большому камню, стоящему посреди пещеры. Он сразу понял, что насекомое скрывается за ним.

Достав из-за спины свою огромную «бандуру», Илья начал обходить камень. Он двигался максимально тихо и почти бесшумно, так что даже насекомое с трудом могло бы ощутить его присутствие.

Увидев край лапок, Илья прыгнул из-за скалы и нанёс сокрушающий удар, просто влив немного воли в металл и используя грубую силу.

Послышался лёгкий хруст, как будто расплющили таракана.

Многоножка упала, извиваясь, не в силах предпринять каких-либо защитных действий. Удар пришёлся в то место, которое можно было назвать самым важным во всём её теле. Иначе говоря — в голову.

— Ну и просто же это было, — сказал Илья, выдыхая.

Он решил было осмотреться, как вдруг услышал шарканье и стрекотанье, похожее на перебор ножек многоножки. Отличие было в том, что звук исходил одновременно из нескольких мест.

Не веря собственным ушам, Илья занял оборонительную стойку и начал всматриваться в сумрачное пространство, надеясь получить больше информации. Не прошло и нескольких мгновений, как повсюду начали появляться сколопендры: и большие, и маленькие. Все они явно были настроены не очень дружелюбно.

Илья вскочил на огромный камень. Тактически это было не лучшее место, однако оно давало больше пространства на случай отступления. Да и выбора не было — насекомые брызнули со всех сторон, пытаясь добраться до его конечностей.

Размахивая своей огромной металлической плитой, Илья расшибал подбегающих многоножек до того, как они подступали к нему. Некоторое время всё шло хорошо, и казалось, что изничтожение популяции местных тварей скоро закончится. Однако, отвлекшись на ближний бой, Илья не сразу заметил полчища сколопендр, ползущих на стены и свод, готовящихся атаковать сверху. Когда многоножки посыпались с потолка, Илья закружил клином с огромной скоростью, сметая полчища многоножек со всех сторон.

«Если так продолжится, они одержат верх, и придётся отступить ни с чем». Нескольким сколопендрам удалось-таки добраться до Ильи и укусить за незащищённые участки кожи. Сразу начался зуд, но, выпив противоядие, Илья продолжал сражение.

«Учитель, им нет конца. Противоядие работает, но мои силы не бесконечны», — Илья мысленно обратился к старшему, предчувствуя сложности.

«Не переживай, всё намного лучше, чем я думал. Это место содержит много мелких кусков руды, и сейчас самое время освоить пару заветов, которые неразрывно связаны с твоими способностями и которые уже давно покоятся в твоём подсознании», — раздался голос Учителя. В голове у Ильи на мгновение промелькнуло осознание рунных символов, и он начал понимать два правила. Одно из них называлось «Массовое металлическое притяжение», а второе — «Вихрь металлических осколков».

— Массовое. Металлическое. Притяжение!

Куски руды, валяющиеся повсюду, начали подниматься в воздух и медленно приближаться к Илье. Когда большое количество руды собралось вокруг него, он скомандовал:

— Вихрь. Металлических. Осколков!

Крупные части руды падали, в то время как куски размером с монетку и меньше закрутились, словно торнадо, в центре которого находился Илья. Словно огромная мясорубка, вывернутая наизнанку, правило Ильи крошило всех многоножек в округе. При этом стены, наполненные металлическими жилами, издавали снопы искр. Большинство растений, кроме тех, что располагались в расщелинах, также были уничтожены вихрем.

Илья был поражён мощью этого правила, при этом он понимал, насколько оно опасно и насколько ограничено на данный момент.

Его внутренние силы и воля резко ослабевали, расходуясь на мощный завет. Взгляд начал затуманиваться, но он держался из последних сил, полагаясь уже больше на слух, чем на зрение. В какой-то момент его разум отключился, и он упал с камня наземь, ударившись головой.

Очнувшись, Илья чувствовал себя опустошённым. Возможно, он был на волосок от гибели. Причём из-за того, что не может полноценно контролировать такие мощные правила.

Оглядевшись, он обнаружил большое гнездо сколопендры, судя по всему, той, которую встретил первой. Вернее, не гнездо, а то, что от него осталось. Оно находилось в небольшом углублении, поэтому часть его содержимого была неповреждённой. Помимо костей разного размера животных, Илья обнаружил и человеческие кости.

— Поделом вам. Страшно подумать, что было бы, если бы вы напали на моих девчонок, когда они гуляли бы где-то рядом в поисках грибов.

Взгляд невольно коснулся нескольких камней, отличавшихся неестественно светлым лунным блеском. Сунув их в карман, Илья решил продвинуться дальше, в глубь пещеры.

— Как ты, ученик? Рановато тебе пользоваться этим правилом, но это единственное решение, которое у меня было, — раздался голос в глубине сознания.

— Учитель, всё в порядке. Просто я немного устал, — сказал Илья, но его тело всё ещё подрагивало от конвульсий, а поступь была неустойчивой.

— Скоро я наберусь сил и смогу передавать тебе часть своей воли и поддержать тебя в таких ситуациях. Не переживай насчёт многоножек. Умирая, большая сколопендра выпустила феромоны, которые привлекли всех её сородичей в центр логова. Если где-то и остались яйца многоножек, то без защиты взрослых особей они не составят никакой угрозы. Более того, я предлагаю найти несколько кладок и позаботиться о них. Мы должны сохранить привычную жизнь этого места, но, чтобы избежать проблем в будущем, тебе стоит найти Чёрную и Белую травы. Если добавить Белую траву им в пищу, для этого достаточно высадить её рядом с пещерой, они будут избегать нападения на людей, у которых при себе Чёрная. Так ты сможешь дополнительно защитить грот от нежданных гостей. А высадив Чёрную траву рядом с деревней, они забудут дорогу и туда, — добавил голос.

— Я понял, Учитель Радомир.

В нескольких углублениях Илья нашёл уцелевшие яйца и перенёс их в отдельное ответвление пещеры. Сложив все яйца в подобие гнезда, он укрыл их местным мхом и травами, как объяснил ему Учитель, и продолжил исследование пещеры. Прогулка по подземелью заняла некоторое время. Это было действительно богатое железом месторождение. К сожалению, медная жила у водоёма была единственной и, видимо, случайной. Однако благодаря ей Илья нашёл в пещере небольшое месторождение Лживой меди и Волчьих камней, что было поистине выдающейся находкой.

По мере пребывания в гроте Илья стал подмечать, что воздух имеет естественные притоки. Немного осмотрев свод в одном из проходов, Илья заметил слабо пробивающиеся лучи света. Привязав один конец верёвки к рукояти клина, Илья запустил его в одну из частей свода. Металлическая «оглобля» вошла в камень как нож в масло, и Илья начал карабкаться наверх. Поднявшись к своду, Илья обнаружил витиеватый проход, который вёл наружу. Упершись двумя ногами в свод, Илья напрягся, и его недокованный меч вышел из каменистой породы. Пришлось изловчиться и прыгнуть на выступ, с которого удалось взобраться далее на карниз и в проход, ведущий к внешнему миру. В целом, лаз был достаточно широким, чтобы прошёл человек, но местами сужался, из-за чего свободно пройти было невозможно. К счастью, это были всего лишь выступы породы, которые Илья с лёгкостью разбивал своим тяжеленным мечом.

Расширяя себе путь, Илья добрался до выхода. Отверстие выходило вверх, с трёх сторон были высокие стены, а с четвёртой стороны небольшой обрыв.

Не зная об этом лазе заранее, его было практически невозможно найти. Теперь, имея два входа в грот, пусть и не очень удобных, Илья собирался сохранить один из них в тайне, на случай непредвиденных обстоятельств.

Так как подводный лаз был неподходящим для рудокопов, и в целом изнутри найти его было сложнее, Илья решил соорудить проход через верхний лаз. Он разрезал верёвку на две части. Одну укрепил с внутренней стороны, чтобы можно было спуститься внутрь, а другую закрепил снаружи, обеспечивая доступ к пещере. Илья уже прикинул, как прорезать ступени, чтобы обеспечить доступный проход внутрь, но даже то, что было сейчас, существенно упрощало задачу.

Немного побродив по округе, Илья решил, что дорога вдоль ручья не подходит для транспортировки руды. Поэтому он разведал другой доступный способ прохода, напрямую через лес. Ему повезло, что на этом участке ели сменялись соснами, и земля была достаточно плотной и сухой.

Пройдя с полверсты, Илья вновь почувствовал недомогание. Увидев ближайшее упавшее бревно, он прилёг на него и тут же провалился в небытие.

Новый опыт

Придя в себя, Илья понял, что просто отключился. Даже не смог попасть в безмолвие. «Учитель?» — он попробовал воззвать к старшему, но ничего не вышло. Радомир не откликнулся. Размяв ноги и руки, он прошёл расстояние с версту и наконец вышел на тракт, который вёл к посёлку. Дойдя до посёлка, Илья нашёл на посту Солому, который, как ни странно, ответственно держал пост и даже не выглядел заспанным.

— Будь здрав, Солома, — поприветствовал его Илья.

— Будь здрав, Илья! Всё ли гладко прошло в поисках? — спросил постовой.

— Всё прошло хорошо. Пещера заселена насекомыми, пришлось немного повозиться, но теперь там чисто. Теперь мне нужно уладить вопросы в кузне. Пойдёшь со мной?

— Конечно! Я рассчитывал на это, — улыбнулся Солома. — Честно говоря, стоять на посту — не самое интересное задание. Но я понимаю, что это важно, — тут же добавил парень.

— Знаешь, старший, несмотря на то что погост — та же деревня, нет там деревенского духа… Сплошь суета да торговля.

— Я и сам к этому привык, но, знаешь, я всегда чувствовал, что не смогу жить в одном месте всю жизнь, — сказал Илья. Голос его был меланхоличным и тихим.

— Хотя и считаю, что дом Коваля — мой родной дом. Куда бы я ни пошёл, частичка моего сердца будет тянуть меня сюда. И всё же я хотел бы посмотреть мир. Но, наверное, сейчас ты скучаешь по родным. Ты как-то упомянул свою маму. Какая она? — неожиданно спросил Илья.

— Моя мама? — переспросил Солома. — Она… Я так давно её не видел. Она удивительная! Добрая, заботливая, самая лучшая мама на свете… Наверное, каждый так скажет про свою маму, но я действительно так считаю.

— Не думаю, что каждый, — сказал Илья и отвернулся.

Солома молчаливо посмотрел на Илью и хотел было что-то сказать, но тот торопливо зашагал в сторону кузни.

Принеся из пещеры Лживую медь и Волчий камень, Илья решил не откладывать ковку своего меча. Засунув свою заготовку в раскалённую печь, Илья занялся подготовкой новых ингредиентов, чем вызвал интерес Коваля, который тоже работал в кузне.

— Илья, что это? — спросил кузнец, разглядывая минералы землистого и тёмно-коричневого цветов.

— Это особые металлы, которые можно использовать для улучшения оружия. Этот землистый минерал называется Лживая медь. Если добавить его к железу, оно станет устойчивее к воздействию тепла и будет менее подвержено деформациям от сильных нагреваний. Это обеспечит ему защиту от стихий огня и, в некотором роде, управление ими. Кроме того, после соединения оружие будет крайне устойчиво к коррозии.

— А это что? — Коваль указал на другой минерал.

— А этот тёмно-коричневый — Волчий камень. Он не очень редкий, но его невероятно сложно обрабатывать. Мы не сможем плавить его в нашей печи, нужна температура в два раза выше, чем даёт наш горн. Но эффект, который мы можем получить, — это особая прочность металла, увеличение стойкости к коррозии, повышение плотности и блокировка большинства видов проникающей воли, — с воодушевлением поделился знаниями Илья. — Попробуем, когда соорудим печь получше…

— Сынок, откуда ты-то всё это узнал?! — удивился Коваль, который знать не знал о таких материалах.

— Дядя Коваль, я повстречал человека, мастера, который и поведал мне об этом, мы довольно долго обсуждали материалы и их свойства. От него я и узнал всё это. Но простите, он просил не раскрывать своё имя, — уклончиво, но стараясь не отступать от правды, сообщил Илья.

— Честно говоря, мне пока с трудом верится в такие свойства металла. Мне-то, конечно, доводилось несколько раз видеть такие мечи и даже держать в руках, но, насколько я знаю, это древние и утерянные способы плавки оружия. А те реликвии, которые всё ещё сохранились, — либо редчайшие артефакты, либо секретные изделия древних Родов, которые ни за что бы не поделились секретами. Но ты-то у нас парень непростой, а потому прав ли ты, мы легко узнаем, обработав один из твоих материалов! — потирая руки с огромным энтузиазмом, заключил Коваль, который, как опытный и даже великий в своём роде кузнец, любил экспериментировать, учиться и развиваться.

Растопив горн до нужной температуры, Илья отправил в него свою заготовку меча. Пока заготовка калилась, он очистил руду от примесей, используя свою силу, вытянув чистый металл Лживой меди из самородка. Дядя Коваль подготовил все инструменты, наковальню, наполнил ёмкости жидкостями для закалки, одну из которых, по просьбе Ильи, он наполнил берёзовым дёгтем, который они вместе изготовили для этих целей.

Два кузнеца приступили к работе. На этот раз Илья занимался ковкой, а Коваль лишь помогал, попутно давая рекомендации по силе и динамике ударов, которые Илья всё ещё совершенствовал. Каким бы гениальным он ни был, знания и талант не могут моментально заменить опыт и сноровку. Закрепляя основу ковки, Илья также глубже понимал свойства металла и его отклик на взаимодействие. Пришедший к ним на подмогу Солома мог лишь заворожённо смотреть.

— Солома, чего застыл? — Коваль вернул его из раздумий. — Начинай подкидывать дрова в печь и раздувать мехами жар.

Солома включился в работу. Процесс ковки длился какое-то время. Илья сковывал два металла, медленно, но верно сплавляя и соединяя их. Попеременно накаливая металлы после ковки, Илья закалял заготовку в дёгте. Это был очень долгий способ, но самый надёжный и равномерный для полноценного смешения металлов в сплав. Постепенно два металла сливались воедино под натиском молота Ильи и его способности вытягивать и выталкивать металл. Управляя металлической волей, Илья ускорял процесс ковки, что значительно сокращало время. И тем не менее закончили они лишь к поздней ночи. В результате меч стал ещё тяжелее, его форма была всё ещё довольно несуразной, хотя какие-то черты и отголоски меча в нём уже узнавались.

— Илья, ты точно сдюжишь с этой… балалайкой? На меч слабо похоже. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Слишком уж он огромен, — сказал Коваль.

— Справлюсь, дядя. Мне так надо, — коротко ответил Илья.

Взяв в руки улучшенную заготовку, Илья ощутил дополнительный вес, но с ним и силу, которой меч подпитывал его в ответ. Он чувствовал исходящий Ореол поглощения огня от своего меча.

Сделав несколько пробных махов, Илья начертил рунический жест свободной рукой, затем повторил символ мечом, после чего сунул его в горн. Волны жара и огня начали вливаться в заготовку, делая металл светящимся. После этого Илья вытащил меч из печи, сделал взмах в небо и мысленно произнёс: «Изначальный, сокрушающий, удар!» Из меча вырвалась режущая воля, пропитанная пламенем, и устремилась высоко в небеса, попутно освещая окрестности.

— Это действительно работает! — восхитился Коваль. — Илья, это работает! Никогда не видел настоящий артефактный меч в действии!

— Увы, дядя Коваль, это вовсе не артефактный меч. Это всего лишь заёмная сила. Не будь рядом нашего горна, я бы не смог впитать внутрь меча столько воли, так что в большинстве случаев это бесполезно в бою. Однако это может быть эффективно в борьбе со стихиями огня или в кризисных ситуациях во время пожара.

— Да, да, может быть, ты-то и прав, но всё же — это невероятно! Я думал, что знаю очень многое о ковке, и, несомненно, у меня-то есть пара моих личных методов, но я никогда не видел чего-то такого зрелищного!

— Да, дядя Коваль, мы будем учиться и практиковать наши навыки. Не сомневайтесь, вместе мы познаём ещё многие чудеса ковки.

— Что я только что увидел! Что я только что увидел! — не мог поверить своим глазам и только сейчас отведя руку от открытого рта, отреагировал Солома. — Я просто не верю своим глазам... — он был в восторге и не скрывал своё восхищение, буквально произнеся вслух всё, что было у него на уме.

После этого они ещё раз обсудили расширение и обустройство кузни, а затем Солома был отправлен в дозор, Коваль отправился отдыхать, Илья же отправился на привычное место с пнём, чтобы через грёзы связаться с истощённым за день учителем.

Устройство мира

Усевшись на пень поудобнее, Илья погрузился внутрь себя и, проваливаясь в глубину подсознания, оказался на острове с возвышающимся древом, в корнях и ветвях которого всё так же находился дух его учителя.

— Будьте здравы, Учитель Радомир! Как вы себя чувствуете? — Илья приложил руки к груди, приветствуя наставника.

— Здравствуй, Илья. Заветы, которые мы с Родом передали тебе, очень мощные. Твоих сил хватает лишь на какое-то время, после чего мне приходится вливать свою силу и волю. Тебе нужно больше тренироваться, если не хочешь полагаться только на меня.

— Вы правы, старший, — сказал Илья и хмуро глянул на свои руки.

— Я сегодня наблюдал за твоими успехами и чувствую, что ты уверенно продвигаешься к среднему уровню Ратника, — подбодрил Учитель. — Твой уровень владения мечом продвигается вместе с твоей внутренней волей, и, если ты отточишь мастерство базовых Правил, то и противники на высоком уровне Ратника не будут для тебя проблемой. Даже воины, достигшие мастерства Дружинников, так просто тебя не одолеют. Однако сегодня я хотел бы поговорить с тобой не о боевых навыках и не о твоём развитии. Я хотел бы поговорить немного о тебе и об истории.

— Что вы имеете в виду, Учитель? — Илья оторвался от своих размышлений и посмотрел на Радомира.

— Помнишь, мы как-то рассуждали про устройство этого мира? Что ты про него знаешь?

— Только лишь то, что мы живём под сенью всеобщего Рода, который объединяет всех нас в единое целое, всех людей, все наши народы. Что мир наш является Явью, а над нами живут обитатели Прави, тогда как снизу в наш мир пытаются пробиться существа из Нави.

— Это очень хорошее определение Рода и трёх миров. Однако Род — это не просто какое-нибудь божество. Это имя царства, в котором мы с тобой сейчас живём, его сущность, сила и определяющее всё сущее состояние.

Но, помимо этого царства, есть и другие. Все они связаны в единую систему и близки друг к другу. Вместе это десятицарствие называется Явью.

В Явь входят так же Прарод, Берег, Древо, Ведна, Змия, Песнь, Ратибор, Стрибожь и Морок.

— А что такое царство? Это соседние страны?

— Не совсем. Страна — это всего лишь поселение людей в мире Яви. А вот царство — это отдельная земля. До неё не добраться ни по суше, ни по воде, ни даже по воздуху. В эти земли не попасть обычным способом.

— А как же тогда? И откуда вы о них знаете? — удивился Илья.

— Это царство, именуемое Родом, соединяет все остальные, оно находится в центре остальных и является вратами в миры Прави и Нави. Только самому Роду известно, как они пересекаются. Но есть места, где возможно перейти из одного царства в другое. А знаю я это потому, что это не наш с тобой изначальный мир. Я пришёл сюда из Ратибора. Именно поэтому мои знания намного глубже, чем у местных жителей, о сущности взаимодействия с природными элементами. Ты же, насколько я могу судить, попал сюда из Стрибожи, — Радомир сделал паузу.

— Из Стрибожи? Но… как вы узнали? Вернее, почему вы так считаете, Учитель?

— Хороший вопрос, Илья. Во-первых, твоё имя. Оно достаточно редкое для этих земель. Во-вторых, внешность, такая обыденная для Стрибожи, как у тебя, так необычна для местных жителей. Видишь ли, во многих внешних мирах намного больше духовных благ и здоровья, поэтому то, что там является нормальным и доступным, в этом мире кажется фантастичным и редким. Разве ты не замечал, как люди задерживают на тебе взгляд?

— Я… я думал, что со мной что-то не так. Может быть, они смотрели на мой шрам на щеке? — Илья дотронулся до еле видимого пятнышка на щеке.

— Я так не думаю. Потому что есть и третья причина. Я распознал твой амулет. Он принадлежит Стрибожи, хоть я и не могу пока понять большего. Пока что это всё, что мне открыло Древо Рода о твоём происхождении, чем подтвердило мои догадки. Ещё я узнал, что ты совершил переход в этот мир с помощью Рода и, что намного важнее, это было с позволения Рода, а не насильно, другими способами. Но при этом была ещё какая-то сила, отправившая тебя сюда.

— Переход? Неужели тот обгорелый дуб в Заовражье как-то связан с этим? С его помощью я смогу вернуться.

— Скорее всего, нет. Раз дерево обгорело, оно уже не годится в проводники на такие расстояния. Но сразу тебе признаюсь, я не знаю, как это работает.

— Как же тогда попасть в Стрибожь? Ну… Если я когда-то решусь на это.

— Род в своих проявлениях слишком непостижим, и то, что его частица прижилась в твоём сознании, говорит о том, что даже такие древние существа, как я, не могут знать абсолютно всего. Только взращивая твою волю, мы получим шанс получить те знания, которые помогут раскрыть эту тайну.

— Да что толку от этой частицы? Сколько лет пройдёт, прежде чем я узнаю что-то стоящее? Может быть, таких, как я, — тысячи, десятки тысяч. Может быть, я просто сосуд для какого-то монстра, существа из Прави или, того хуже, из Нави, которое лишь использует меня, — сдавленно сказал Илья, пытаясь сдержать подступающий гнев.

— Видишь ли, Илья, нет ничего странного в том, чтобы иметь в своей родословной Корни Рода. У большинства местных жителей так же есть родословные ипостасей Рода, но они настолько вторичны и слабы по сравнению с тем Ореолом, что я чувствую от частицы Рода в твоём море сознания. Все люди, которые приближались ко мне, пока я ждал подходящего наследника, в основном имели родословные, влияющие на развитие тела и физическое владение оружием, поэтому в этом плане на нижних уровнях ваши навыки будут либо схожи, либо различаться несущественно.

— У всех разные источники силы и воли? Вы это имеете в виду?

— Вроде того… Чаще всего на просторах рода такие источники схожи. Но что касается тебя… По мере того, как ты будешь продвигаться в развитии и встречать более продвинутых противников, ты начнёшь понимать, о чём я говорю, когда имею в виду развитие родословных. Ты в своём роде если не уникален, то таких, как ты, Илья, — единицы. Помимо того, что я передам тебе всё своё наследие, ты получил какое-то сильное наследие Рода, и мы ничего не знаем о твоей собственной родословной, кроме твоей внешности и мира, из которого ты явился. Однако сейчас не время вдаваться в такие детали. Ты должен запастись терпением.

— Я и так терпелив, но к чему мне эти бесполезные знания? — возразил Илья.

— Знать это очень важно, потому что все способности и умения происходят и из Прави, и из Нави, — спокойно продолжил Учитель. — Например, правила и заветы происходят из Прави. Они основаны на порядке, дисциплине, самопожертвовании и саморазвитии. А наветы и кривды идут из Нави. Их сила исходит из разрушения, забвения, смерти и древности. Хотя способности из Нави легче использовать во зло, сами по себе они злом не являются, как и способности из Прави не есть добро. Древо Рода не различает разницы, и даже я сходу не различу, какие заветы или наветы передал Род. И нам остаётся лишь надеяться, что придёт время, когда ты получишь желанный ответ. Или когда мы отыщем его самостоятельно.

— Учитель, ответ на что? Я не могу понять. К чему вы клоните? — чуть ли не со слезами добавил Илья.

— Действительно? Я всегда думал, что то, чего ты так жаждешь, — это встреча с твоими родителями. Я уверен, что они там, в твоём мире. Это значит, что, если ты собираешься найти родителей, придётся разобраться в том, как попасть в Стрибожь.

Илья закрыл руками лицо, и по телу пробежала мелкая дрожь. Прерывисто вздохнув, он обратился к Учителю:

— Вы правы, этого мне от вас не скрыть. Я всё ещё надеюсь их увидеть. Я всё ещё надеюсь, что они живы и что они помнят обо мне. Я должен поведать им, на что они меня обрекли. Как я с надеждой встречал каждый обоз, надеясь увидеть родные лица. Как в грозу я представлял своего отца, прижимающего меня к груди, чтобы я не боялся. Как в болезни я звал свою мать, чтобы она утешила меня. И всё же эти мысли до сих пор со мной. Но я путешествовал-то всего между тремя деревнями, и одно из путешествий произошло не по моей воле! Я понятия не имею, что мне делать... — закончил Илья, обхватывая голову руками.

— Я разделяю твою боль. Поэтому я трачу всё свободное время на поиск ответов. Это одна из причин, почему ты не можешь сидеть всю жизнь на одном месте. Мы не можем надеяться только на Древо. Однако есть то, что меня волнует не менее сильно. Какие планы у Рода на тебя и твою судьбу? Ведь Род не делает ничего просто так. Но не думай сейчас об этом много. Со всем разберёмся. А сейчас — иди и тренируйся. Сейчас меч в руке для тебя лучшее лекарство.

— Спасибо, Учитель, — кивнул Илья и пошёл к месту на острове, где любил тренироваться.

Сначала его движения были резкими, агрессивными и опасными. Меч то и дело застревал в земле или заставлял Илью крутиться вокруг себя. Однако со временем движения Ильи снова стали точными и выверенными, удары — резкими и холодными.

Глядя на то, что Илья постепенно принимает его слова, Радомир обратился к нему:

— Илья, там, снаружи — ночь приближается, тебе нужно поспать. Неплохо было бы отработать движения в Яви, чтобы твои мышцы поспевали за твоим разумом. Может быть, позанимаешься утром с Соломой? Он вроде неплохой парень.

— Хорошо, Учитель, так я и сделаю. Завтра непростой день, мне нужно на погост, чтобы узнать у тиуна, где я могу найти кузнецов или учеников для дяди Коваля.

Совет тиуна

— Ну, здравствуй, Мирослав, как ты здесь? Справился? — спросил Илья, когда они с Соломой добрались до погоста и нашли Мирослава за трапезой в трактире.

— Будь здрав, Илья, будь мир светел! И тебе день добрый, Соломка! — Солома при этих словах состроил лишь кривую мину и ничего не ответил. — Давайте за стол, еды на всех хватит, я угощаю!

Солома посмотрел на обилие еды на столе и сглотнул. Он хотел было сесть за стол, но Илья жестом его остановил.

— Спасибо, но мы потрапезничали перед выездом. Давай к делу. Возникли трудности?

— Ну, к делу так к делу. Сегодня плотники обещали отправить первую часть заказов, ещё кое-какие материалы ожидаются на этой неделе. Мы договорились, когда и какие заказы отправят к Ковалю на подворье, и дальнейшую доставку плотники тоже возьмут на себя. В общем-то, всё, что было можно, я сделал. — Мирослав потёр руки и положил локти на стол.

— Знал, что ты не подведёшь. Не зря тебя тиун нахваливал.

— Нахваливал меня? Как же. С него станется. Пахом больше не допускает меня к тренировкам, говорит, что я теперь не под его ответственностью, а местные деревенские девки сторонятся меня после того, как тиун публично устроил мне выволочку за мои похождения... — с некоторым негодованием заявил Мирослав.

— Да ты девичий угодник, Мирослав. Ну что ж, не мне тебя судить… — сказал Илья. — Раз с моими вопросами решено, мне пригодится твоя помощь в одном нашем вопросе.

— Отлично, что нужно делать? — княжич привстал из-за стола, утомлённый однообразными видами погоста.

— Сейчас поговорим с Пахомом, думаю, из разговора ты поймёшь суть, а там уже и план наметим, чем займёмся дальше, — сказал Илья, не собираясь вдаваться в подробности. — Идёшь?

— Спрашиваешь! Да я даже с Соломой коров доить пойду, лишь бы тут не сидеть!

— Мирослав! — Солома выставил кулак вперёд, делая угрожающий жест. — Ты перегибаешь!

— Вы всегда так дружны? — спросил Илья, поворачиваясь с улыбкой к товарищам. Затем он стал серьёзным и резко добавил:

— У бабы Глаши действительно есть корова, она мне жаловалась, что в хлеву скопилось слишком много навоза и ей нужна помощь. В четыре руки управитесь до вечера.

— Да не кипятись, брат! — запротестовал Мирослав. — Ладно, ладно… Я был не прав. Доволен, Солома? Пойдём, пойдём скорее, тиун нас наверняка ждёт! — княжич взял молодцев за плечи и, повернув их к выходу, закатил глаза и подавил рвущийся наружу обед, представляя хлев бабы Глаши.

Доложив охране о своём визите, они дождались ответа и зашли на приём к тиуну.

— Будьте здравы, тиун Пахом! Мир вам, будь светел ваш день! У меня вопрос к вашему опыту! Поможете?

— Будь здрав, отрок Илья! Рад тебя видеть! Мирослав, — тиун хмуро глянул на княжича, тот лишь ухмыльнулся в ответ. Затем тиун перевёл взгляд на родственника. — Солома, разгильдяй! Слушался старшего? — не удержался от замечания Пахом. Солома лишь уставился в пол, щёки залились краской…

— Как дела у нашего друга Коваля? Конечно, задавай свои вопросы! — сказал Пахом, переходя к сути.

— Спасибо, у дяди Коваля всё хорошо. Он уже готовит ваш заказ. Пока что процесс ковки остался в опытных руках дяди Коваля. Но нам нужны кузнецы. Много кузнецов. Мы собираемся организовать кузнечный и плавильный цеха. Может быть, вы подскажете, где есть крупные поселения с кузнецами либо поселения, где кузнечное ремесло развито сильнее?

— Эм... Дай-ка подумать... — Пахом положил руку на подбородок и принялся расхаживать из стороны в сторону. — В большие города с кузнецами тебе ехать ни к чему, слишком там цены задерут местные зарвавшиеся дельцы. Коваль, как по мне, на голову лучше. Да и далеко города те от нашего приграничья. — Пахом помолчал, а потом добавил:

— А вот город знахарей и травников, пожалуй, самое то. Да, да! Это сгодится! Там кузнецов не так сильно ценят, да и Травное Братчество их угнетает. Живут они не так уж далеко, в городе Нижние Пижмы. Это, так-то, мой и Соломы родной городок. Вернее, мы из деревни, что совсем рядом находится, зовётся она Воронцовка. Так что, если вдруг решишь в Нижние Пижмы направиться, не проезжайте мимо, зайдите к нашим с Соломой родным, да передайте поклон. Они вам чем смогут, помогут.

— Решено! Раз так, тогда едем. Причём как можно скорее. Дорожку подскажете?

— Солома знает дорогу, мы с ним не раз по этой дороге хаживали. Ты, Илья, будь добр, весточку моим родным передай, да вот, кошель от меня тоже. Я бы с Соломой его отправил, да ты сам видишь, непутёвый он ещё. И вот тебе пропуск от меня, чтобы дозорные да постовые к вам с лишними расспросами не приставали. Там в деревне староста наш Аким, дед мой. Род наш, может, и невесть что, но тоже ремеслом не обделён, да и торгуем помаленьку. Правда, давненько весточек не приходило…

— Спасибо вам, старший Пахом, я всё передам. Пусть ваш род крепнет и процветает, мира и долголетия.

— Только имей в виду. Чтобы не было потом недомолвок. С кузнецами теми тоже не всё так просто… В долгах они, а это, сам понимаешь…

— Эм… Да, приходилось сталкиваться, — сказал Илья, а затем молча высыпал на стол тиуну долговые таблички местных мастеров.

— Нехорошо это, Илья, — сказал Пахом, нахмурившись и уставившись на стол. — Я догадываюсь, откуда это. И хоть и недолюбливаю всей душой Житомира, но не по закону это. По-хорошему, я должен тебя задержать.

— Тогда решайтесь, старший Пахом. Лучшего момента не будет, — с решительным взглядом заявил Илья.

Пахом перевёл взгляд с Ильи на Солому и увидел не менее решительный взгляд второго, вставшего за плечом товарища. Затем вздохнул и смахнул таблички в ларец.

— Будь по-твоему. Но не переусердствуй в таких делах. Однажды ты встретишь человека, который может не занять твою сторону.

— Спасибо, старший. Я у вас в долгу.

Пахом лишь махнул рукой, состроив гримасу.

— Узнав, что долговые вернулись к должникам, Житомир пока не станет требовать долги, — сказал Пахом. — По крайней мере какое-то время. Пока не придумает, как снова вогнать мужиков в долги. А значит, дядя Коваль будет пока что в безопасности. Житомира не видно несколько дней, а его семейство ничего не говорит о том, где он. Как бы он ни привёл своих сторонников в наши края. Я знаю, что он отправил куда-то гонца с донесением, но вот куда он отправился сам… — задумчиво добавил тиун.

— Будем надеяться, куда-то очень далеко, — мрачно сказал молодой кузнец.

Распрощавшись с тиуном, группа во главе с Ильёй отправилась обратно в село, чтобы взять кое-какие вещи и выдвинуться в Нижние Пижмы.

— Илья, чувствует моё сердце, не стоит тебе туда идти, — сказал Коваль, узнав о затее Ильи.

— Это решённый вопрос, дядя Коваль. Засиделся я в деревне. Пора и мир посмотреть, да и тебя обременять я не хочу. Как говорят, «долг платежом красен», а я в долгу быть не привык. Да и спокойнее вам будет без меня.

— Да какой ещё долг-то, Илья? Заладил со своим долгом. Разве бывают долги у детей перед родителями? — недоумевая, спросил Коваль.

— Ох, дядя… Бывают, да ещё какие! — хмуро ответил Илья, пытаясь увильнуть от нахлынувших неприятных чувств.

— Да ты посмотри-то, какую кузню мы уже отстроили! Мы с тобой и сами дел наворотим. Нет ведь никакой спешки, — пытался настоять на своём Коваль, но Илья лишь продолжал собирать тюки и вьючить лошадь. — Ну хоть с девчушками попрощайся! Они ж будут по тебе тосковать, да всю плешь мне выедят, что отпустил тебя без прощания. Я только лишь сбегаю к бабе Глаше.

Мирослав напрягся, услышав знакомое имя, и уставился с опаской на Коваля.

— Не стоит, дядя. Не люблю я долгих прощаний. Да и вернусь я, надеюсь, достаточно скоро. Ну всё, пора нам. До встречи, отче, — коротко отрезал Илья, но при этом глянул в сторону двора бабы Глаши и едва удержался, чтобы не прижать ладонь к груди.

Илья вскочил на лошадь и поехал со двора. А кузнец так и стоял в воротах, сжимая в руках старую соломенную шапку.

В пути

Со слов Соломы, Нижние Пижмы находились на расстоянии около двухсот вёрст от погоста. По дороге должна была встретиться застава, а при ней небольшая воинская школа, в которой ранее учился Солома, пока у него не начались проблемы с обучением и его не забрал к себе тиун.

— Нет, Мирослав… Мой дядя никогда не стал бы использовать своё положение, чтобы меня оставили в школе. Это против его принципов.

— А зачем ты вообще туда пошёл? — спросил Мирослав.

— Ну как, зачем… Не все ж князьями родились. А род у нас старый, много секретов у нас, тайн, земли кое-какие, рецепты уникальные травные. Другие рода в округе спят и видят, как бы прибрать наши владения, да в дедовом хранилище поразжиться… Пока дядя Пахом вдалеке от дома они совсем осмелели. Но если бы я доучился и попал к Старобороду… Тут бы они поостереглись.

— И за что же тебя выгнали из школы, Солома? — спросил Илья.

— Да так… мутное это дело. Я и сам до конца не понял.

Илья не стал дальше допытывать товарища и вместо этого сменил тему.

— Всё же, мы живём в приграничье. Коваль говорит, что последние несколько лет тихие, но до этого здесь бывала резня. Неужели родам мало внешних врагов, что они грызутся между собой?

— Эх, Илья, плохо ты знаешь запросы людские, — ответил Мирослав. — С востока напирают кочевые племена. Они агрессивные и хитрые. Только и ждут, пока раздоры внутри родов разрастутся. На севере тоже не всё спокойно. Там частые стычки с угрюмыми и опытными племенами, которые живут грабежом поколениями. На юге — всё степи да степи, часто без рек, там не везде поселения есть. А на западе свои проблемы — там жестокие феодалы, угоняющие людей в плен. В общем, куда ни ткни пальцем на карте, повсюду опасность, и жизнь требует от каждого — и от вольного селянина, и от великого князя — всегда быть начеку, чтобы не растерять своё могущество и вольность. Но рода всё равно находят повод, чтобы строить заговоры друг против друга…

Так они миновали первый день: прерываясь лишь на сон, тренировки да приёмы пищи, отряд продвигался к месту назначения. Изредка Илья собирал растения, встречающиеся на пути, и тогда Солома задавал действительно глубокие вопросы, выдавая тем самым основное занятие своей семьи, а именно — травничество.

Лес сменялся степями, а степи сменялись пролесками. И так, пока дорога не упёрлась в речушку, которую нужно было перейти вброд. Завидев речушку, Солома порадовался, так как это означало, что до заставы оставалось всего несколько часов пути.

Но не успели они добраться до водоёма, как им навстречу помчалась группа всадников. Илья оценил их одеяние. Доспехи были лёгкие, стёганые, с элементами из плотной кожи, закрывавшими наиболее уязвимые места.

— Эй, вы, а ну стоять! — воскликнул издалека лидер группы воинственно одетых всадников.

— О нет. Это Игнат, — сказал Солома, поворачиваясь к Илье. — Он точно захочет доставить проблем, уверен. Спокойно мы не пройдём. Илья, позволь мне, я сам разберусь.

— Как скажешь, — ответил Илья. — Но мы рядом, не забывай.

Солома кивнул и подстегнул лошадь, чтобы немного обогнать товарищей.

— Эй, Игнат, это я, Солома. Я еду с товарищами в Нижние Пижмы. У нас есть пропуск. Пропустите нас.

— А, Солома! Ты же тот неудачник, которого выкинули из ратной школы! — ехидно воскликнул Игнат. — Да, я тебя знаю. Так и быть, со знаком твоего дяди пропущу. Но не этих двоих. Им я не позволю пройти. Если только ты не... — заговорщически закончил предложение Игнат.

— «Я не» что? — спросил Солома.

— Если ты не откажешься от небольшого боя с одним из нас! — ухмыляясь, сказал Игнат. — Слабакам не место на наших землях, а чтобы ты не жаловался, что я тебя притесняю, ты можешь выбрать в противники любого… — всё тем же тоном продолжал лидер отряда.

— Игнат, нам не до этого, мы тут по делу, — сказал Солома, явно не желая доставлять неудобства товарищам и тем более своему старшему, которому тиун лично поручил его в распоряжение.

— Ничего, Солома, мы не из тех, кто боится драки, ведь так? — сказал своё слово Илья. — Иди и покажи этому самому наглому и самодовольному из них, что он на самом деле пустое место, — громко проговорил Илья, чтобы все его услышали.

— Ты! — злобно выкрикнул Игнат, доставая булаву и указывая ею на Илью.

— Игнат, ты сам дал мне возможность выбрать, и я выбираю тебя, как попросил меня мой старший, — перевёл на себя внимание Солома.

— Да какой он тебе старший?! Кучка неудачников, а смеют так себя вести! Солома, я хотел лишь преподать тебе урок, но теперь ты просто так отсюда не уйдёшь, разве что калекой! — прорычал Игнат, спрыгивая с лошади и двигаясь в сторону Соломы.

Солома не стал дожидаться, пока противник достигнет его, и, спешившись, вынул кованый меч, которым накануне снарядил его Илья.

Пока двое противников сближались, подготавливая свои способности к нападению, остальные сопровождающие спешились и начали сходиться. Со стороны Игната получился полукруг, тогда как со стороны Соломы было всего две фигуры в лице Мирослава и Ильи.

— Илья, глянь на Игната. Парень крепкий. Видно, что не отлынивал от тренировок, в отличие от нашего Соломы. Может поможем?

— Да погоди ты Солому списывать. Давай посмотрим, — коротко сказал Илья.

Бой начался внезапно. Игнат делал уверенные выпады, заставляя Солому парировать атаки и уклоняться.

— Ха-ха, да ты всё такой же увалень, Солома! Не зря тебя вышвырнули из школы! — Игнат пытался получить преимущество, выведя Солому из равновесия, но, несмотря на это, товарищ Ильи оставался спокойным, дышал ровно, словно просто разогреваясь, в то время как Игнат прикладывал усилия для атак.

В один из моментов атаки Игнат ухмыльнулся, применяя какой-то витиеватый выпад или навет и рассчитывая раскроить своей дубиной Соломе череп. В этот миг всё как будто бы замерло, и у Соломы не было возможности парировать или уклониться. Дубина неукоснительно двигалась к голове Соломы.

Солома собрал всю свою волю и силу и вложил их в Правило, которому его начал обучать Илья.

Меч встретился с булавой, и, несмотря на то что умение Ильи растворять металл было для Соломы недоступно, Правило удара, которое ему передал старший, само по себе было очень мощным. Меч, разбив булаву, продолжил своё движение, пока не достиг плеча Игната, врубаясь в плоть. Только благодаря защите доспеха, имевшего металлические вставки, часть удара была погашена, и меч не продолжил своё разрушительное воздействие на тело лидера дозора.

— А-а-а-а-а! — заорал Игнат. — Солома, ты из ума выжил?! Ребята, убейте этого выродка! — в порыве ярости прокричал тот.

Люди отряда повыхватывали оружие и начали двигаться к Соломе. Тот лишь успевал крутить головой в стороны, озираясь на окружающих его противников. Солома не стал дожидаться атаки и первым ринулся к ближайшему противнику, нанося ему удар.

Удар оказался сильным, и противник отступил. Однако отряд был слишком велик, и совсем скоро Солома мог оказаться в окружении.

— Так не пойдёт, — сказал Илья и тоже метнулся в сторону нападавших.

Меч Ильи, словно молния, замелькал в рядах противников... Сам он столь же стремительно перемещался между воинами, да так быстро, что они не успевали осознавать эту опасность. Взмах заготовкой, удар ногой, снова взмах заготовкой, удар рукой. Мирослав с мечом наперевес прикрывал Илью, отражая выпады тех, кто успел зайти со спины. В итоге отряд Игната разлетался в стороны, как опавшие листья от порыва ветра. За несколько вздохов все противники Соломы лежали поверженными. Кто-то был без сознания, кто-то корчился от боли.

Солома окинул взглядом поверженных и удовлетворённо кивнул. Он сам смог одолеть троих, и это заставило его сердце биться чаще, чем сама атмосфера битвы. Потерев пузырёк с волшебной, как он считал, водой, которую предусмотрительно набрал из колодца в Лебяжьей Шее, Солома широко улыбнулся.

Илья же, использовав завет столь интенсивно, стоял спиной ко всем, чтобы скрыть накатившую на него усталость и искажающее лицо перенапряжение. Он вновь попытался прощупать свои пределы и снова ощутил отдачу.

Часть воинов продолжали стонать, кто-то медленно приходил в себя. Мирослав подошёл к Илье и, положив руку ему на плечо, почувствовал лёгкую, едва заметную дрожь.

— Илья, ты в порядке? — поинтересовался молодой князь с волнением в голосе.

— Что? — не сразу понял вопрос Илья. — А, да, всё нормально.

Прервав оцепенение и игнорируя боль, он взял себя в руки, обернулся и обратился к Игнату:

— Я не жестокий человек и не разбойник, — сказал Илья, — но ты нарушил свои же правила и напал на человека под моей опекой, за что должен понести ответственность. Выворачивай свои карманы и вели подчинённым, а я решу, что из этого мне нужно, а что вы оставите себе. Взамен вы получите жизнь и лечебные снадобья, — строго добавил Илья.

Игнат ничего не ответил и уставился на Солому.

— Что ты смотришь? Выполняй, как велел старший, — сказал тот, нахмурившись и выставив вперёд меч.

Предложение не содержало в себе выбора, поэтому отряду пришлось повиноваться. Пока они выворачивали кошельки и карманы, Илья достал припасённые отвары. Обработал рану Игнату и сделал перевязку. Несмотря на кажущееся смертельным ранение, после приёма снадобий Игнат почувствовал облегчение.

Из всего, что у дозорных было при себе, Илья собирался взять только половину денег и фамильный перстень Игната, в назидание за содеянное. Высыпав из мешка монеты, Илья заметил несколько блестящих серебряных. Металлический привкус тут же почувствовался во рту. Они были не просто наполированы, а с одной стороны грубо сошлифованы, словно кто-то пытался скрыть их происхождение. Внимательно вглядываясь в каждую из них, Илья заметил на одной из монет едва заметный фрагмент, напоминающий острый лепесток. Илья тут же сунул руку в свой мешок, вынул оттуда пряжку, найденную между погостом и Лебяжьей Шеей. Глянув на неё мельком, тут же спрятал обратно.

— Кто дал тебе эти монеты? — резко спросил он у Игната.

— А? Какие монеты? — Игнат сжался от страха.

— Если ты будешь мне врать, я изменю наши договорённости. Ты ведь расслышал мой вопрос, верно? — спросил Илья, опираясь на свой огромный меч.

— Ах, ты об этих монетах… Один путник сказал, что за ним гонятся бандиты… И хотят его ограбить. Он описал их внешность, похожую на вашу. Я сначала ему поверил, но, увидев среди вас Солому, тут же понял, что он соврал. При всём моём отношении к Соломе, я уверен, что его дядя не допустил бы такого.

— Тогда почему ты решил нас задерживать?

— Ну… Наши семьи не очень друг друга жалуют, так что…

— Так что ты решил его унизить? — спросил Илья.

Игнат опустил голову и ничего не ответил. Тогда Илья спросил:

— Куда поехал тот путник? Как он выглядел?

— Он был укутан в фиолетовый плащ и скрыл своё лицо. Он поехал в сторону заставы, но я не думаю, что он добрался.

— Почему?

— Дорога хорошо просматривается, но когда мы немного отъехали, я оглянулся. Его нигде не было.

— Хочешь сказать, он исчез? — вмешался Мирослав.

— Я не знаю, я говорю, что видел.

— И вас не смутило, что он скрыл лицо? — уточнил Илья.

— Многие знатные особы скрывают внешность, — Илья взглянул на Мирослава, и тот кивнул. — Он был богато одет, и от него веяло силой и… — Игнат продолжил, по его телу прошла мелкая дрожь. — Честно говоря, я бы не рискнул его спросить. Я чувствовал ужас, мне хотелось поскорее убраться от него. Не веришь? Спроси у парней, они скажут то же самое.

Илья взглянул на других, но те лишь опустили головы, стыдливо пряча взгляд.

Собрав трофеи, Илья уточнил, когда отряд должен вернуться, и, убедившись, что их не ждут ранее, чем к вечеру, начал собираться с товарищами дальше, к заставе.

Забравшись на лошадь, он сунул руку в сумку и, дотронувшись до монет, которые забрал у Игната, почувствовал, как по его спине пробежал холодок.

На заставе

— Стой, кто идёт! — дежурно бросил молодой постовой, глядя на прибывающих.

Путники стояли у широких ворот. По краям стояли две деревянные вышки, но обе пустовали. К вышкам плотно примыкал частокол, не позволяющий миновать ворота заставы. Сам же постовой стоял внизу, снаружи заставы.

— Меня зовут Илья, со мной Солома и Мирослав.

— Кто такие? Откуда будете? Куда идёте?

— Мы ремесленники, кузнецы, идём в Нижние Пижмы. У нас там дело к местным кузнецам. Нам разрешён проход от имени тиуна воеводы Староборода — Пахома, — выпалил Илья, не желая затягивать путь лишними разбирательствами.

— Кузнецы, говоришь? — скептически сказал постовой, окидывая взором прибывших. — Проход по одному серебряному с каждого, проходной сбор.

— Эй, Семён, говорю же тебе, Солома я, не узнал? Учился в заставской школе. Устали мы с дороги, пропусти поскорее!

— А-а! Солома! Что ж ты сразу не сказал, что это ты? Знаешь, сколько тут таких Солом за день шастает, поди тут каждого распознай. Да ещё и именами старших пытаются прикрываться, хитрецы. Ладно, если это, стало быть, ты, считай, не чужой, так и быть, проходите без оплаты. Не буду вас обирать. Но ты, Солома, словечко-то перед дядей замолви. Он человек деловой, да и я, стало быть, тоже, сам видишь. Пойду к нему в дружину и полезным буду! Вот увидишь! Так ему и передай! Договорились?

— Ладно, ладно, Семён, парень ты хороший. Скажу, конечно, про твой интерес, не забуду, при случае. Обещаю.

— Ну и ступайте с миром. Только ж ты смотри, в школу не суйся, да и по деревне сильно не отирайся. Не особо тебя там жалуют, да и навесили ещё все грехи да пропажи, как на крайнего.

— Чушь это! — крикнул Солома, нахмурившись.

— В общем, я тебя предупредил. Тут хоть и не столичные князья, но ребята тоже есть с гонором. Мы с тобой не враждовали никогда, поэтому и зла я тебе не желаю, да и не верю во всю эту чушь, что про тебя плетут.

— Спасибо и на том, Семён, мир тебе.

Отряд Ильи отправился дальше, оставив ворота заставы и Семёна за спиной. Через полверсты виднелась деревня, что была при школе, и небольшой торговый погост. Там же была и харчевня, в которой они планировали остановиться, чтобы выспаться в кроватях, а не в чистом поле, как спали до этого.

Придя в харчевню, они заняли дальний стол, чтобы не привлекать внимание, и позвали хозяйку.

— Хозяюшка, будь добра, нам ужин какой подать, устали мы с дороги и изголодались.

— А деньги-то при вас есть, орлы? — настороженно глядя на молодых путников в простой дорожной одежде, спросила хозяйка.

Илья достал серебряный и передал хозяйке.

— Это за ужин, завтрак и ночлег. Утром дам ещё один, если кони будут сыты и вычесаны.

— Сразу вижу, люди вы деловые, не то что заставская ребятня со своими медяками, — хозяйка тут же приободрилась, мило улыбнулась Илье и суетливо начала хлопотать над ужином. Илья попытался улыбнуться в ответ, но даже на это сил у него не было, и улыбка получилась кривой и нелепой. Однако хозяйку это ничуть не смутило, она давно привыкла к тому, что оплата важнее настроения посетителя, тем более что её задача — сделать его лучше и попытаться на этом ещё подзаработать.

Её харчевня была просторная и чистая. В ней шумели местные обыватели, но никто из них не признал Солому, да и он не торопился никого рассматривать.

По центру располагалась большая печь, которая хорошо прогревала корчму холодным вечером. Все, кроме компании Ильи, пытались сесть к ней поближе.

Несмотря на тёмные стены, в помещении была располагающая обстановка. Хозяйка постоянно меняла лучины, которые заливали посетителей мягким светом.

Тем не менее разговор в компании за дальним столом не получался. Каждый пытался осознать произошедшее.

Первым, кто нарушил молчание, был Илья, который пытался разговором отвлечься от всё ещё сжимающей грудь боли, которую он испытывал после использования своих сил сверх меры. Глубоко вдохнув и сжав кулак под столом так, чтобы никто не видел, он спросил:

— Ну что, Солома, не всё так уж и плохо, не правда ли? Есть и те, кто на твоей стороне на заставе.

— Да что уж там говорить, всё есть как есть. В конце концов, я не жалею, что так всё сложилось. Что ни делается, всё к лучшему. При дяде Пахоме у меня была сытая спокойная жизнь! Ну а с тобой, Илья, всё совсем по-другому. Как я уделал этого Игната, а? Видали? Я только взошёл на начальную стадию Ратника меча, хотя Игнат был давно уже на средней. Ратник меча! Подумать только… Скорее бы поведать матушке. Это всё благодаря занятиям с тобой, Илья. И живой водице…

— Честно говоря, ты очень меня удивил, Солома, — сказал молчавший до этого Мирослав. — Я как-то не замечал за тобой тяги к боевому искусству, а сегодня мне пришлось поменять своё мнение. Что изменилось?

— Ну а как бы ты поступал на моём месте? Моя мать… Да и отец, когда был ещё с нами, да что там, вся семья копила деньги, чтобы отучить меня в этой школе. И сулили мне будущее при полку у воеводы Староборода… Представляете, как на меня давит такая ответственность? Не моё это… Мне бы хозяйственными делами заниматься, да хоть тем же травничеством. Но кто ж разрешит в семье, что на краю гибели, делать, что пожелаешь?

— Всё настолько плохо? — спросил Илья.

— Да не-е-е… Нормально всё. Пока дед Аким держится, никто к нашей семье всерьёз не полезет. Ну да ладно. Что я тут, один, что ли, буду душу перед вами выворачивать? Вон, старший, например. Всё молчит и молчит. А тут первым разговор начал. Откуда ты родом, братец? Коваль ведь не родственник тебе.

Илья промолчал. Взяв крынку с водой, он начал увлечённо пить, в результате чего повисла неловкая пауза.

— Солома у нас культуре не обучен, ты не обращай на него внимания, Илья. Не хочешь — не отвечай, у каждого из нас есть свои тайны, — Мирослав приободряюще похлопал Илью по спине, но тот лишь вздрогнул и немного посторонился.

— А что рассказывать? — резко сказал Илья. — Я простой сирота из деревни Заовражья Галька. Слыхали про такую?

— Честно говоря, не приходилось. А что там есть ещё, какой рядом город? — уточнил Мирослав, немного удивлённый тоном Ильи.

— Этого я не знаю, — спокойнее добавил Илья, потирая повязку на руке. — Когда проезжали гости или купцы, мне не дозволяли подходить к ним, а старшие особо ничего не рассказывали. Староста деревни называл меня нахлёбником и лишним ртом, но, к слову, в общем-то, меня не обижал. Хотя работать приходилось много.

— Эх, скромный ты парень, Илья! В этом твоя проблема. Потому-то при твоей внешности девчонки за тобой ручьём и не вьются... Кстати, Солома, насколько мне известно, у тебя не такая уж и простая семья, и род твой, судя по всему, достаточно древний, — добавил в разговор Мирослав, чувствуя, что от Ильи лучше отвязаться. — Почему тебя назвали Солома?

— А вот потому. Живём мы в деревне, а имя мне дали при рождении Соломон. Но кто в деревне это выговорит? Соломон! Вот и стали звать — Солома. Да мне-то всё равно. С детства привык и не особо обращаю внимания. А род мой пришёл когда-то давно из южных земель. По крайней мере, мне так говаривал дядя Пахом, а потому необычные имена у нас в роду не редкость.

— А-а-а, вот оно что... Солома, у нас, оказывается, Соломон Мудрый, не иначе! — весело заключил Мирослав. — Ладно, ладно, не обижайся только, но имя действительно редкое и необычное, хотя мне приходилось встречать его в некоторых родовых документах.

— Неужели? — недоверчиво спросил Солома.

— Да, мои предки некогда бывали послами в других землях, и там встречались с местными управителями и знатью, и я точно уверен, что такое имя в этих землях встречается.

— Значит, это может быть правдой. Но если быть честным, мне нравилась простая деревенская жизнь. Вся эта суета, муштра или большие города не очень мне по нраву. Хотя я и понимаю необходимость этого и нужду в защите родных и наших земель.

— Ну а ты, Мирослав, ты-то как попал к Пахому? Я слышал, что ты родовитый, — спросил Илья.

— Я-то? — Мирослав оглянулся по сторонам, а затем тихо ответил:

— Мой род действительно древний. Но я самый младший в семье, никакая прямая преемственность мне не светит. Тем не менее у меня с братьями всегда были конфликты. Так уж случилось, что в своё время отец уделял слишком уж много внимания именно мне. Всё из-за некоторых моих врождённых способностей. Но в итоге он сместил своё внимание на другого моего брата. Отца зовут Драгомил. Князь Драгомил, если вдруг слыхали о таком, — добавил княжич почти шёпотом.

— Ты сын князя Драгомила?! — взбудораженно воскликнул Соломон. — Ты — Мирослав из Драгомиловичей?! Это невозможно! Это не можешь быть ты. Что такой, как ты, мог бы забыть в этом захолустье? — глаза Соломы расширились, и он привстал из-за стола.

— Да тише ты, тише! — зашипел Мирослав, снова оглядываясь по сторонам. Несколько человек обернулись с побелевшими лицами, будто бы сказанное вызвало у них самые тёмные воспоминания. Обратив внимание на вставшего из-за стола Соломона, один из посетителей молча вышел из харчевни. Солома сел на место, и княжич продолжил:

— Это именно так, Солнышко, — спокойно сказал Мирослав, возвращая на лицо привычную улыбку, нарекая Солому новым прозвищем и подмечая, что уходящий человек даже не взглянул на него.

— Солнышко! А ему действительно подходит, — сказал Илья, подхватив эту идею.

— Старший, и ты туда же! Перестаньте надо мной забавляться! — запротестовал Солома. — А ты, Мирослав, не увиливай от вопроса! Как ты оказался здесь?

— Всё очень просто. Один из моих братьев, Мстислав, используя своё влияние, добился моей ссылки. Может, ты слышал про него тоже, Солнышко? Его зовут Мстислав Драгомилович Лютый.

— Да не называй ты меня Солны… — рассвирепел было Солома, вскакивая с места и привлекая внимание начавших сходиться в корчму завсегдатаев. Однако осёкся на полуслове, не сразу осознавая услышанное. — Лютый?! Сам Мстислав Лютый записал тебя в свои враги? Я, конечно, желаю тебе провалиться на этом месте за твои подначки, но кажется, что судьба оказалась к тебе более жестока, — с некоторой ухмылкой заключил Соломон.

— А чем так знаменит твой брат и почему вы не в ладу? — спросил Илья. Ему было интересно, но при этом он уловил лёгкое волнение вокруг, а во рту почувствовался лёгкий металлический привкус…

— Он метит на место отца. Его ничего не остановит. Даже старший брат с ним не сладил. Я не очень-то жаловал и его, но всё же… Мстислав уже очень силён, хотя ему только двадцать пять лет... Два моих брата уже пропали из-за него.

— Что?! — Илья ударил кулаком по столу так, что тот проломился посередине. Щепки полетели в стороны, а на повязке Ильи снова проступила кровь. — Это сделал родной человек? — прокричал Илья, глядя в недоумении на Мирослава. Люди вскочили, недовольно оборачиваясь на Илью и не замечая, что внутрь харчевни ворвались вооружённые люди.

События в харчевне

— Эй, вы! Это вы напали на Игната?! — со скрипом в голосе и холодным блеском в глазах громко сказал предводитель воинов.

— Ты хотел сказать, что это он напал на нас? — спросил с раздражением Илья. — И ты пришёл, чтобы принести за него извинения?! — его глаза были красными, а с повязок продолжала капать кровь.

— Да вы совсем обнаглели! Откуда столько самоуверенности? Солома, ты привёл какой-то сброд в поисках чего? Неприятностей? Тебе мало того, что тебя вышвырнули с позором?

— Федот, вы с Игнатом совсем позабыли про совесть и честь! — вышел вперёд Солома, загораживая товарищей. — Мало того, что доставляли мне неприятности, так и после всего продолжаете свои бесчинства! Старший, это Федот из рода Солеваровых. Он один из тех, кто «помог» выгнать меня из школы. Я постараюсь решить эту проблему, не доставляя неудобств, — добавил он, повернувшись к Илье.

— Выходите во двор, пообщаемся в более свободном месте, если, конечно, вы не боитесь, — провокационно заявил Илья, вставая рядом с товарищем.

— Да кого тут из вас бояться? Будьте уверены, ваша заносчивость выйдет вам боком. Перекройте выходы и следите, чтобы они не сбежали, — холодно добавил Федот, разворачиваясь к выходу.

— Старший, давайте я пойду один и сам решу эти проблемы, чтобы не доставлять вам с Мирославом неудобств, — обратился к Илье Солома, нервничая и из-за срыва товарища, и из-за неудобств, которые сулило товарищам его имя.

— Полно тебе, Соломон, — тон Ильи резко похолодел, раздражение превратилось во что-то другое. — Не будем впустую тратить время. Я помогу решить этот вопрос.

— Да, Солнышко, не храбрись, — подначивал Мирослав, пытаясь остудить накалившуюся ситуацию. — Старшие братья помогут.

— Да иди ты к лешему, Мирослав! Илья, я не уверен, что всё так просто. Их около десяти человек, а Федот на поздней стадии Ратника. Это на две ступени выше, чем у каждого из нас.

— Ну и что, что их десяток, а у него выше уровень. Всё-таки уровень — это не всё. Да и посмотрим, как разговор пойдёт, не всё решают количество и грубая сила, — сказал Илья, направляясь к выходу.

— Эй, ребятки, а кто заплатит за стол?! — крикнула хозяйка. Мирослав в ответ бросил ей монету. Поймав её, хозяйка мельком заглянула в ладонь. Глаза её расширились, а брови побежали наверх, после чего та торопливо спрятала монету в подол.

Вслед за вооружённой группой вышли и Илья с товарищами. У харчевни было достаточно большое подворье, часто используемое для летних и осенних празднеств под открытым небом. Кое-где в заборе были проломлены доски, а на столбах виднелись зазубрины, напоминавшие о том, что это место и ранее было тем, где споры решались силой. По центру стоял древесный идол, изображавший Род, глаза которого строго смотрели на окружающих.

Люди Федота стояли кругом, с выставленными вперёд копьями, в то время как Федот опирался двумя руками на немаленького размера двуручный меч. По виду меча было ясно, что тот если и не передавался от отца к сыну, то был куплен за огромные деньги и, в любом случае, был семейным достоянием.

Воины были одеты в лёгкие походные кожаные панцири и имели круглые деревянные щиты. Часть из них имела походные луки и колчаны со стрелами. У Федота был такой же доспех, но с небольшими металлическими вставками, как у Игната, и вдобавок кольчужная защита верхней части туловища. Зеваки вывалили на улицу, и местные жители стали стягиваться к харчевне, чтобы поглазеть на противостояние.

— Ну что, Солома, получается, прячешься за спиной этого юнца? Я смотрю, он берёт у тебя слово и принимает решения. Кто ты такой и почему ты напал на моих людей? — спросил Федот, поворачивая взор к Илье. — У тебя есть шанс высказаться перед моим приговором, — отчеканил Федот, по лицу которого было видно, что ничего хорошего группу Ильи не ждёт.

— Почему ты решил, что я должен перед тобой отчитываться? — задал вопрос Илья и, не дожидаясь ответа, добавил:

— Ну что ж, я всё же тебе отвечу. У меня есть походный пропуск тиуна Пахома из воеводства Староборода. По его поручению мы движемся по кузнечному делу в Нижние Пижмы, — Илья вынул пропуск и поднял вверх, на всеобщее обозрение. — Твои люди не только не пропустили нас, узнав, кто мы такие и по какому здесь делу, но и решили свести старые счёты с Соломой, находящимся на службе и под моей опекой, — Илья сделал паузу, но его противник молчал, взирая на пропуск.

— Проиграв Соломе в честном бою, Игнат, вопреки совести, призвал на помощь своих подчинённых, которые кинулись толпой против одного. И несмотря на то, что их было более чем вдвое больше, чем нас, как ты уже знаешь, они были биты. Жестоко биты, — Илья вновь сделал паузу, а самоуверенное лицо главы отряда начало киснуть.

— Но остались живы. Хотя и нарушили закон, который должны оберегать. И вот теперь вопрос, Федот, что ты сейчас пытаешься отстоять? Закон или интересы своих подчинённых? — спокойно, но увеличивая громкость голоса, промолвил Илья.

Федот задумался. Было видно, что он не ожидал, что ситуация повернёт в эту сторону. Ему казалось, что он накажет наглецов без каких-либо трудностей. Но отсутствие деталей и умение Ильи излагать факты поставили его если не в тупик, то в затруднительное положение.

— Я приму во внимание твои слова, — ответил Федот после раздумий. — И не буду делать сейчас никаких выводов. Однако окончательное решение примет глава заставы, старшина Степан, которому я сейчас же доложу о случившемся. До тех пор, пока старшина не примет решение, вам запрещено покидать деревню при заставе. В противном случае вы будете объявлены нарушителями и подвергнуты преследованию. Уходим! — неожиданно для всех выпалил Федот, и его люди, несколько недоумевая, отправились вслед за ним.

— Видишь, Соломка, умом, умом работать надо, — подтрунивал над Соломой Мирослав, — так что ты давай тренируй его, а то на одних сильных руках далеко не уйдёшь, — продолжил Мирослав, в глазах которого заметно вырос авторитет Ильи после такого исхода переговоров. Солома в ответ лишь хмуро посмотрел на Мирослава, не в силах уже сопротивляться этим подначкам. По крайней мере, сегодня.

— А ты, Илья, и правда парень не промах. Того гляди, однажды и я признаю тебя старшим! — подмигнул Мирослав.

— Ох, больно-то мне это надо, проблемные вы оба, — сказал Илья и в его взгляде сверкнули молнии, после чего он повернулся к харчевне.

— Похоже, с Ильёй шутки плохи не только на поле боя, но и в словесных перепалках, — сказал Мирослав, обращаясь к Соломону, после того, как легкое оцепенение от жуткого взгляда спало.

— Да иди ты уже молча… Пока сам не выхватил, — добавил Солома и зашагал за Ильёй.

Путники расположились в комнате на втором этаже, при этом договорились вести дозор в пределах двора на случай, если какие-то горячие головы решат прийти сводить счёты. Перед тем, как отправиться на отдых, Илья решил уточнить кое-какие детали у товарища.

— Завтра отправимся к этому старшине Степану. Солома, что ты знаешь про него? — спросил Илья.

— Старшина Степан — мудрый человек, — начал было Соломон, но Илья остановил его жестом. Подойдя к двери, он беззвучно приоткрыл её и выглянул наружу.

— Наверное, показалось, — сказал Илья, не увидев никого в коридоре. — Продолжай, сказал он и закрыл дверь, задвинув засов.

Безмолвие

— Несмотря на то что Федот представит старшине всё в своём свете, он не будет игнорировать факты, — продолжил Солома. — Поэтому я уверен, что его решение будет справедливым. Хотя он не лишён хитрости, поэтому справедливое решение может быть справедливым лишь с учётом интересов самого старшины. Кстати, вы заметили пустые вышки на входе? Раньше такого не было…

— Будь что будет, утро вечера мудренее.

Илья распределил в дозор каждого, начиная с Соломы, следующим должен был пойти Мирослав, а Илья собирался в дозор последним. В общем-то, он не планировал сегодня спать. Радомир недавно передал ему завет раздельной концентрации, с помощью которого он мог и пребывать в своих грёзах, и ощущать происходящее снаружи.

«Илья, завет называется «Безмолвие». Он не поможет в бою, но совсем скоро ты поймёшь, какой это важный навык. Так что практикуй его усердно», — парень вспомнил слова Учителя и решил, что сейчас самое подходящее время для практики. Он сможет и отдохнуть, и не позволит застать себя врасплох.

Илья выбрал местечко во дворе, где росли молодые груши, расстелил небольшой самотканый коврик, который ему некогда вручила Милаша, и уселся на него, нежно пригладив рукой. После этого он выпил пару настоек для излечения ран.

Положив руки на свой меч-заготовку, Илья начал циркуляцию воли через меч в тело и обратно, тем самым напитываясь волей металла и вливая обратно переработанную волю жизни. Металлическая воля укрепляла его мышцы, развивала его способности к использованию воли металла, а меч получал жизненную силу, напитываясь волей хозяина. Его тело затягивало раны, получая долгожданный отдых.

Вместе с этим Илья теперь мог погружаться в грёзы, достигая глубин сознания, где развивался мир его духа, находилось одухотворение учителя и произрастало семя Рода.

Погружаясь вглубь себя, Илья чувствовал, как часть сознания цепляется за окружающее пространство, словно набрасываемая сеть или паутина, окутывая всю окружающую местность в радиусе тридцати аршин. Это было каким-то побочным эффектом безмолвия, которое было как-то связано с Родом.

Погрузившись вглубь сознания, Илья обнаружил остров, ширина которого снова увеличилась, и на нём росли небольшие кустарники и маленькие деревья, появились родники, а в центре красовалось растущее древо со светящимся ликом на его стволе.

— Здравствуйте, Учитель! Мир вашему духу, свет вашей жизни! Как вы себя чувствуете?

— Спасибо, Илья, мой дух стал намного крепче, чем был раньше. Думаю, что уже могу ненадолго помещать свой дух в твой меч, который ты уже неплохо накачал своей силой жизни. Я ещё не смогу использовать его как постоянное вместилище, но могу находиться в нём продолжительное время, достаточное, чтобы усилить тебя в тяжёлых и неравных битвах. Однако тебе тоже стоит повышать силу духа, чтобы наша связь была максимально слаженной. А что насчёт тебя? — спросил Учитель, меняя тон на серьёзный.

— Со мной всё в порядке, — сказал Илья и отвернулся.

— В порядке? Да на тебе живого места скоро не будет.

— Зато моя воля растёт! Разве не это наша цель?

— Наша цель, чтобы ты выжил. А не убил себя. Пока что тебе везёт, но в какой-то момент риск перестанет быть оправданным. Почему ты не призвал меня?

— Спасибо, Учитель, за заботу, но я не собираюсь делать то, что может нанести вам вред, — запротестовал Илья.

— Это не принесёт мне никакого вреда. Кроме того, это одно из естественных для меня состояний в моём мире. Это только поможет укрепить мои основы, так что это, скорее, даже полезно для меня.

— Учитель, у меня есть серьёзный вопрос, — сказал Илья, притрагиваясь к поясной сумке.

— Кажется, я догадываюсь, о чём. Речь о монетах?

— Как вы поняли?

— Ты ощутил этот Ореол, исходящий от монет, потому что я к нему восприимчив. Ещё рано об этом говорить, но думаю, что я знаю этого человека. Если его можно таковым назвать.

— Кто это? Что ему нужно?

— О том, кто это, я расскажу, когда буду знать точно. Но его внимание к тебе меня очень беспокоит. Если окажется, что я прав, ты в большой опасности. И, боюсь, он заметил тебя — а может, и нас — раньше, чем мы заметили его. — Учитель сделал паузу, давая Илье время осознать сказанное. Илья нахмурился, но ничего не сказал. — Поэтому мне придётся обучить тебя ещё одному Правилу. Думаю, если ты изучишь его, мы сможем использовать вместо Вихря металлических осколков — Вихрь металлического меча, а затем и Вихрь металлических мечей, когда ты сможешь дотягиваться до других мечей или менять форму своего меча. Но это Правило очень опасное и требует очень сильной воли. Поэтому прошу, не используй его самостоятельно.

— Учитель, — Илья сделал паузу. — Вы и такому Правилу можете меня обучить? — спросил Илья.

— Да. Но это не то, что могу делать именно я, это всего лишь управление волей с помощью специальных Правил и заветов. Видишь ли, для использования Правил необходима связь либо с какой-либо стихией, либо связь с Родом или другими хранителями миров. В твоём случае у тебя есть связь с металлическими стихиями и связь с Родом в придачу.

Радомир помолчал, а затем продолжил:

— Я ещё молчу про твою родословную.

— А что с ней?

— Мы до сих пор не знаем, из чего она состоит. Это уникально даже по меркам моего и твоего мира. И думаю, что такое могло случиться только здесь, в этом мире.

— С чего вы вообще взяли, что у меня особая родословная?

— На самом деле для меня это очевидно. Иначе, ты бы просто не смог уместить в сознании две дополнительные сущности — мою и частичку Рода. Однако с этим есть и проблема. Объём твоего духовного сознания колоссален, поэтому достигать новых прорывов в искусствах тебе будет намного сложнее, чем людям, которые используют лишь силу своего тела, крови, родословной или чьё сознание ограничено только одной стихией. Но даже так, люди со стихиями очень редки в этом мире, многие родословные слабы, а проявить силу крови под силу далеко не каждому, — рассуждал Радомир.

— И что же, получается, что эти силы мне только во вред?

— Вовсе нет. Твоя воля достигла силы Ратника, я думаю, ты быстро доберёшься и до силы Дружинника. А там не за горами и Воин.

Пока не следует думать про более продвинутые уровни воли. Но кто знает? Может быть, когда-то ты будешь стоять рядом с Прародителями.

— А кто они?

— Это самые сильные сущности, способные посещать не только миры Рода, но и путешествовать между Навью, Правью и Явью. Но сейчас это не то, о чём стоит мечтать. Сейчас ты должен выучить рецепты этих снадобий и отваров, знания о которых мне удалось узнать с помощью Древа Рода.

— Хорошо, Учитель, если это что-то полезное, — ответил Илья. — Мне нужно всё, что я могу применить. Мы скоро окажемся на пороге города травников и знахарей. Как вы думаете, с чего сейчас начать? Мне бы пару необычных рецептов, — намекнул Илья учителю.

— Вот, начни с этих. Они могут быть немного сложными, но ничего, разберёшься, — сказал Учитель, и перед Ильёй появились дощечки с рунами.

Илья взял в руки таблички и погрузился в чтение.

Освоив некоторые рецепты, он прошёлся по островку, изучая лечебные и ядовитые растения, которые произрастали там. Несмотря на то что Древо Рода не общалось с ним напрямую, оно заботилось о том, чтобы все знания, которые оно передавало, были подкреплены визуально. Так что Илья мог взаимодействовать со всем, что произрастало на острове. Ограничением было лишь то, что всё существующее в его внутреннем мире могло оставаться только в нём.

Так прошло какое-то время, и Илья ощутил, как Солому сменяет Мирослав.

— Эй, Солома, — шёпотом сказал Мирослав. — Иди спать, я покараулю. И не шуми, пусть Илья отдохнёт.

— Как я ему помешаю? Он же на улице.

— Да знаю я тебя… Наступишь на какую-нибудь кастрюлю. Или ночной горшок. Вся харчевня проснётся. Просто будь тише, понял?

— Да понял я, понял… — сказал Соломон и отправился спать.

Весь разговор Илья слышал. Как будто стоял рядом. Его паутина безмолвия работала, пока сам он набирался сил. Пришло время, и он вышел из безмолвия и отправился сменить Мирослава.

— Илья, ты можешь продолжить отдых. Может быть, Солома не замечает того, что с тобой происходит, но от меня тебе этого не скрыть. Тебе нужно восстановить силы. У тебя сегодня снова разошлись швы.

— Не преувеличивай. Всё уже зажило. Смотри, — сказал Илья, разматывая бинты. Под ними была восстановленная кожа — всё ещё красная, с едва заметными белыми рубцами, но без следов кровотечения.

Старшина

Вопреки ожиданиям, ночью никто не явился, и все в отряде чувствовали себя отдохнувшими.

Утро было солнечным, и вся природа вокруг просыпалась вместе с первыми лучами солнца. В это же время Солома, чтобы соблюдать дисциплину тренировок, набрал воды в местном источнике, который хоть и не был чем-то таким же примечательным, как источник в деревне Коваля, но всё же был прохладным и кристально чистым. Набрав воды для всех, Солома потренировался в своих правилах и заветах, в том числе тех, которые ему дал Илья.

Илья дал ему несколько наставлений, после чего позвал Мирослава, и они вместе продолжили утреннюю тренировку. Безмолвный идол во дворе всё так же хмуро взирал на происходящее вокруг.

К тому времени, как тренировка окончилась, в корчме был готов завтрак. Однако второпях отряд лишь попрощался с хозяйкой и направился к месту размещения местной дружины, во главе которой находился старшина Степан.

Призаставная дружина располагалась в добротном укреплённом двухэтажном тереме с разными входами и помещениями. Главная палата находилась в центре, и, судя по стоящей у входа страже и огромному расписному крыльцу, именно там находился старшина.

Сам терем выглядел великолепно. Резные ставни обрамляли окна, на стенах были вырезаны охранные руны и красивые вензеля. Судя по всему, фасад здания чинили не так давно, но некоторые элементы отсутствовали: не хватало нескольких ставен, на оконных рамах виднелись поржавевшие петли, непригодные для использования.

Доложив о прибытии, Илья с товарищами дожидался на подворье. Было видно, как кипит утренняя работа: кто-то из жителей, служивших при заставе, хлопотал во дворе с животными, конюхи чистили конюшни и раздавали свежее сено, кто-то нёс воду для дружины и лошадей. Часть дружинников тренировалась на тренировочной площадке с копьями, а другие тренировали стрельбу из луков.

Неподалёку Илья приметил добротную кузницу. Однако она пустовала, дверь была закрыта на цепь, очаг явно давно погас и не разжигался. Работая в кузне, Илья мог легко определить, что кузня пустовала уже долгое время. Был пуст дровник, ёмкости с жидкостями для закаливания давно не наполнялись. И даже часть инструмента успела покрыться ржавчиной, также свидетельствуя о своём неиспользовании. Тем не менее в кузне был относительный порядок.

— Соломон, ты бывал здесь раньше? — спросил Илья, указывая на двор вокруг.

— Да, старший, я бывал здесь несколько раз. Когда я обучался в школе, нам частенько давали задания по обслуживанию заставы. Уверен, что и сейчас половина работ на заставе делается силами учеников. А почему ты спросил, старший?

— Мне интересно, что стало с кузней? Застава не такая маленькая, уверен, у неё есть свои нужды, да и кузня имеется. Почему нет кузнеца?

— А, ты про это... — пространно начал Соломон. — Им просто не дают работать.

— Как это так?

— Видишь ли, Нижние Пижмы — это город травников и знахарей. По крайней мере, большая часть влиятельных родов так или иначе связана с этим ремеслом. У кузнецов есть определённый костяк ремесленников, но он незначительный, и им не дают надёжно закрепиться в городе, чтобы их влияние на воеводства и на нашего местного князя не росло.

— Кто не даёт? Травники? — уточнил Илья.

— Да они… У нас и сам князь из «лекарственной» семьи, я думаю, что если он и хочет что-то изменить, его же люди могут ставить ему палки в колёса. Травное Братчество делает воеводствам значительные скидки, чтобы они не закупались ничем, кроме снадобий в нашем городе.

— А что же тогда с кузнечными изделиями? Это же не менее важная составляющая. У нас в деревне каждый житель ценит кузню и всё, что она даёт. Не могу поверить, что заставы, а уж тем более крупные города могут жить без кузниц.

— Ну. Кое-какие кузницы всё же есть. Городские кузнецы обслуживают лишь мелкие местные запросы, и местный старшина также был вынужден делать закупки извне и даже отказаться от кузнеца, чтобы поддержать это соглашение. Да и не могут местные кузнецы использовать дешёвые материалы, так как объёмы маленькие. Ну и местная застава принадлежит городу… А потому закупки также идут через городское воеводство. Так мне дядя рассказывал.

— И много ли мы найдём кузнецов в таком месте? — Илья нахмурился.

— Думаю, всё же найдём. Дядя Пахом порекомендовал нам идти сюда из-за упаднической, почти нищенской жизни наших местных кузнецов. Их не так уж и мало… Просто заняты не пойми чем. Хотя достаточно искусны, ведь им приходится браться только за особые и редкие заказы. Своё положение они осознали только тогда, когда вся власть в городе уже принадлежала Травному Братчеству, а сами они были вытеснены в неблагополучные районы и влезли в долги.

— Это несправедливо. Но погоди… Ведь нужды целого города, да ещё и воеводства в придачу — непомерны. Где же тогда они закупают изделия, кто поставляет их? — уточнил Илья.

— На этот вопрос могу ответить я, — сказал Мирослав. — Большая часть поставок вооружения, доспехов и всего, что с этим связано, принадлежит княжеству Еремейскому, которое, к слову, является частью Шаптарского каганата.

— Что за княжество такое? Я и не слышал о таком, — удивился Илья.

— Это одно из соседствующих княжеств, за границами государства, получается, пограничное с нашим. Хоть оно и в составе Шаптарского каганата, конкретно с этим княжеством у нашего государства достаточно прочный мир. По крайней мере, последние лет пятнадцать, — добавил Мирослав.

— Ты имеешь в виду, что поставки происходят от княжества, которое даже не входит в государство? Как такое возможно? — снова недоумевал Илья.

— Такая вот уникальная политическая ситуация. Они скупают у нас ресурсы и поставляют готовую продукцию.

— Значит, они берут у нас сырьё, продают нам оружие, а наши кузнецы нищают? Но почему?

— Ох, Илья, ты многого не знаешь о политике. Не думаю, что всех это устраивает. Главное, что это устраивает тех, кто может повлиять на такое решение. Но сейчас ситуация именно такова, как её описал я.

— Хм. — Илья кивнул, погружаясь в свои мысли.

Некоторое время спустя к ним вышел слуга и сообщил, что старшина Степан готов их принять и обсудить случившееся накануне.

— Снимите оружие и сложите его у входа, — потребовал постовой.

Илья кивнул товарищам, снял свой клин и поставил у стены. Они, последовав его примеру, сделали то же самое.

Отряд вошёл в просторный и со вкусом убранный терем. На стенах висели шкуры животных и разнообразное оружие. Некоторые формы и экземпляры Илья видел впервые. Среди всего разнообразия попадались красивые щиты с нанесёнными рисунками, латы с боевыми отметинами, а также восточные ковры, которые дополняли красоту интерьера своей практичностью.

В центре стоял добротный стол на большое количество человек, а чуть поодаль было небольшое пространство с окном и столом, где и располагался старшина. Завидев путников, он переместился в центр зала, где стоял большой деревянный стул, напоминавший трон. Да и вообще, весь терем был похож на тронный зал, созданный для увеселительно-деловых мероприятий, таких как празднование побед или военные советы и вече.

Старшина выглядел достаточно энергичным человеком среднего возраста. На нём была простая льняная рубаха и походные штаны из бычьей кожи. На столе стоял дорожный мешок. Казалось, будто бы он собирался в дорогу, и визит путников застал его во время этого процесса.

Сбоку от стола, вытянувшись в струну, стоял довольный собой Федот, с ухмылкой поглядывая на вошедших.

— Ну что, господа разбойники, готовы ли вы покаяться в совершённом преступлении? — строго спросил старшина, с любопытством взирая на молодых странников.

«Не похоже, что старшина настроен враждебно. Иначе в чертогах его приёмной ждала бы толпа стражников, готовых применить силу», — подумал Илья.

— Будьте здравы, уважаемый старшина. Да будет ваш день светел, а ночи теплы и спокойны. Меня зовут Илья, со мной мои товарищи — Солома и Мирослав. Мы с товарищами были милостивы к вашим подчинённым, несмотря на то что они проигнорировали наши путевые документы, и не имеем ни к кому претензий. А потому нам не в чем каяться. Надеюсь, что старшина примет во внимание то, что мы движемся в Нижние Пижмы с официальным визитом по кузнечному делу.

— Будь здрав, Илья. Кузнечное дело, говоришь? Федот упоминал нечто подобное. Знаете ли вы, что заниматься кузнечным промыслом в нашем княжестве можно только по личному разрешению князя или имея разрешающий рунный жетон? — иронично уточнил Степан.

— Это нам неведомо, старшина, однако мы не занимались кузнечным промыслом.

— И по какому же вы тогда делу? — спросил старшина.

— Простите, уважаемый старшина, но я могу сообщить это только лично вам, — сказал Илья и высоко поднял голову, глядя прямо перед собой, в ожидании ответа старшины.

— Федот, возвращайся к работе и сообщи на входе, чтобы никого не пускали без моего приказа, — сказал старшина.

— Но старшина... — начал было Федот, после чего старшина одарил его таким взглядом, что даже Илье и остальным стало жутковато.

— Будет сделано, старшина, — отчеканил Федот и направился к выходу с кислой миной на лице.

Дождавшись, пока Федот покинет помещение, Степан повернулся к Илье и с таким же серьёзным лицом сказал:

— Я слушаю, — он подошёл к столу и продолжил собирать свой мешок, не собираясь уделять всё внимание путникам.

— Старшина, мы собираемся организовать кузнечный цех в деревне Лебяжья Шея, во главе с кузнецом Ковалём, рядом с погостом, которым управляет тиун Пахом. Мы изготавливаем отличное оружие и доспехи, которые готовы будем поставлять в воеводства и заставы, когда наберём достаточно кузнецов для нашей кузни.

— Кузнец Коваль? Да, я слыхал про него. Он делает приличное оружие. Но я не думаю, что этого достаточно, чтобы заинтересовать воеводства, — с сомнением сказал старшина.

— Уважаемый старшина Степан, если я правильно догадался, Федот поведал вам все обстоятельства нашей стычки, в том числе рассказал о нашем оружии. Если вы заинтересованы в нём, я готов продемонстрировать его вам.

В глазах старшины замерцал огонёк, который не ускользнул от внимания Ильи. Он перестал копаться в своём мешке и сложил руки крест-накрест.

— Оружие, говоришь? Хорошо, я на него взгляну.

— С вашего позволения Солома принесёт и покажет вам наш меч.

Старшина кивнул.

— Скажи на выходе, чтобы постовой зашёл ко мне.

Через мгновение постовой уже вошёл в комнату, и старшина дал разрешение выпустить и впустить обратно Солому с оружием.

Прошла пара мгновений, и Солома вошёл в комнату с ножнами в руках. Солома передал свой меч Степану.

Старшина вынул меч из ножен и стал пристально рассматривать его. Лезвие меча было удивительно гладким, цвет стали отливал зеленовато-голубым оттенком. Солнечные зайчики поскакали по стенам, когда старшина поворачивал меч под светом проникающего в окно солнца. Старшина продолжал смотреть на оружие достаточно долгое время, словно не хотел выпускать клинок из рук.

Солома пристально смотрел на свой меч и сглотнул.

— Он же не заберёт его себе? — шепнул он на ухо Мирославу.

Мирослав лишь глянул в ответ на Солому с шутливым презрением.

— Сталь кажется неплохой, но я не встречал до сих пор ничего подобного, — высказался наконец Степан. — Мне попадались изделия Коваля, и я знаю его отличительный знак. Этот меч никак не похож на его творения.

— Вы правы, отчасти. Дело в том, что этот меч выковал я, — спокойно ответил Илья.

— Не может такого быть, — недоверчиво сказал Степан. — Я не поверю, что ты можешь ковать такие мечи.

— Вы можете не верить мне на слово. Но я бы мог вам доказать это, была бы возможность ковать в вашей кузне.

— Ну так кузня есть, это не проблема. Пойдём, я распоряжусь, чтобы тебя в неё пустили.

— Не так быстро, старшина. Во-первых, что насчёт запрета на кузнечное ремесло? Я не хочу, чтобы вы же меня потом и осудили. А во-вторых, какая мне на то польза? Поймите, я бы сделал это из уважения к вам, но тогда это будет неуважением к дяде Ковалю, потому что я впустую потрачу время.

— Хорошо, чего ты хочешь? — нетерпеливо спросил старшина.

— Старшина Степан, я, представляя наш с дядей Ковалём цех, хотел бы, чтобы наше дело жило и развивалось. Я предположу, что вам всё же нужен кузнец или товары, и вы не очень удовлетворены качеством оружия, которое имеется у ваших подчинённых, не так ли? Иначе вы не стали бы нас слушать, а кузню бы давно снесли, а не поддерживали бы в ней порядок. И жетон князя для кузнеца у вас имеется, я полагаю. Я бы хотел заключить с вами честную торговую сделку со справедливой ценой. На поставку наших товаров. Конечно, когда вы убедитесь в качестве нашего оружия. Также я рассчитываю получить ваш жетон кузнеца.

— Не слишком ли много требований, отрок? — возмутился Степан, нахмурив брови. — Но ты прав. Мне действительно нужен кузнец, и я, если не на грани отчаяния, то близок к этому. Я знаю про вашу размолвку с моими ребятами. Но это ерунда по сравнению с тем, что грядёт. Наше оружие — это просто груда мусора, и все, кто способствовал этому, либо не осознают последствий, либо намеренно подрывают нашу оборону. И это при том, что на границах становится неспокойно… Ну да ладно, — старшина на некоторое время умолк, собираясь с мыслями.

— Докажи, что оружие не краденое и не купленное, и я соглашусь на торговую сделку и выдам вам своё личное поручительство. Хоть я и не обладаю высоким статусом, всё же моё имя не пустое место. А чтобы ты был спокоен, я прямо сейчас передам тебе временный жетон, позволяющий заниматься ковкой на моей заставе. Но предупреждаю, если ты провалишься, я заберу жетон, а вам всем несдобровать.

Степан достал жетон из своей дорожной сумки и передал его Илье.

— У вас есть заготовки или руда? — спросил Илья.

— Есть какие-то запасы в кузне. Я не силён в этих вопросах, так что ты можешь использовать всё, что найдёшь там. Если тебе не хватит этого, я пошлю своих людей, и они привезут какой-то запас из воеводства, но это займёт время.

— Ничего, я думаю, что мне хватит того, что есть в кузне. Если что, я использую кое-какие свои запасы. Но имейте в виду, качество как у клинка Соломы требует особых металлов, которых у вас нет.

— Мне будет достаточно, если качество клинка будет выше, нежели оружие, которым владеют мои воины.

— Хорошо, тогда договорились. Когда можно приступать?

— Я велю выделить вам отдельную палату, чтобы вы ни в чём не нуждались. С вами будет мой человек из личной охраны, поэтому никто не посмеет доставлять вам неудобства. Сколько времени займёт ковка?

— Самое позднее к завтрашнему вечеру я управлюсь, — ответил Илья.

— Так быстро? Что ж, в таком случае я отложу свой отъезд и сам составлю вам компанию.

— Старшина, у меня есть ещё один вопрос… — сказал Илья после небольшой паузы.

— Задавай.

— На заставе не объявлялся человек в фиолетовом плаще?

Необходимое доказательство

— Ты о том, кого повстречал Игнат? — спросил старшина. Илья кивнул.

— Нет, на заставе он не объявлялся. Но меня этот человек тоже беспокоит, — старшина сделал паузу, расхаживая из стороны в сторону. Он подошёл к окну, постучал пальцами по подоконнику, затем развернулся и продолжил:

— Ранее я получал донесения, что кто-то действует в ваших краях против мирных жителей. То там пропадёт человек, то сям. Здесь, на окраине государства, такое случается часто, но… Однажды заставу проезжали два отряда конных всадников, да с такими разрешениями, что мне и смотреть было боязно… Я не должен вам об этом рассказывать, но это невеликая тайна. Они не пытались быть скрытными, так что вы бы всё равно узнали от местных сплетников. А что до их целей… Уж не знаю, связаны они как-то с пропажами или нет, но обратно они так и не вернулись, — старшина помолчал. — Но это лишь мои догадки. Сейчас у заставы другие проблемы.

— А вы случайно не узнаёте этот знак? — Илья вытащил из сумки пряжку, на которой был изображён цветок чертополоха.

— Где ты это взял? — Степан взял в руки пряжку и приблизил её к глазам. — Значит, ты тоже их встречал? На, забери обратно, — старшина торопливо сунул предмет обратно в руки Илье.

— Не совсем. Я нашёл эту пряжку на тракте. Недалеко от погоста у своей деревни.

— Ясно. Советую спрятать и никому не показывать. А ещё лучше — выкинуть. Если объявится хозяин и узнает, что она у тебя, это может принести тебе проблемы.

Он посмотрел на свой мешок, снял его со стола и сунул в ящик.

— Ну что ж, пойдёмте, устроим вас, а потом отправимся в кузницу. Но начнёте сами. У меня есть ещё кое-какие дела. Обедать будете у меня, всё-таки вы мои гости. Я надеюсь, что смогу тоже вас кое-чем удивить, — старшина подмигнул, и они вышли из зала.

Попав в кузню, Илья тут же начал раздавать задания Соломе и Мирославу. Солома выбирал подходящий хворост и уголь, в то время как Мирослав обследовал кузню на предмет остатков материалов. Сам Илья разбирал кузнечное снаряжение и готовил некоторые из своих материалов, которые они взяли с собой. Прошло какое-то время, и кузня заработала на полную. И горн, и сыродутная печь были разогреты, молоты и щипцы разложены, ёмкости наполнены водой и смолой.

Когда найденная руда отправилась в печь, пришёл Степан и позвал кузнецов на обед. Илья было сопротивлялся являться на обед в грязных рабочих одеяниях, но Степан оказался достаточно простым человеком. Он запротестовал в ответ, сам явившись в простой рабочей одежде и заявив, что после обеда отправится вместе с ними, чтобы наблюдать и участвовать в процессе ковки.

Обед оказался достаточно изысканным. Степан любил разнообразные блюда, поэтому на столе были и закуски, и соленья, квас, морс, медовуха и разного вида блюда из растений, которые Илья до этого никогда не видел.

— Что это, старшина? — спросил Илья, указывая рукой на разнообразие на столе.

— А, это наши излюбленные яства из лекарственных растений, они положительно влияют на тело, укрепляют кости, мышцы, помогают пищеварению. Вот это, например, из крапивы и одуванчиков, хорошо прочищает кровь. А это сныть и щавель, они укрепляют сосуды. После нашей еды любой на ноги встанет! Всё, что есть на столе, — очень полезно! Ваш товарищ подтвердит. Правда, Солома? Ты же у нас учился, я тебя помню. За что тебя выгнали?

— А вы что, сами не знаете? — удивился Солома.

— А мне-то откуда знать? Я за школу не отвечаю.

— Тогда лучше не будем об этом, — сказал Соломон и уставился в тарелку.

— Да ты ешь, ешь! Не собираюсь я тебя допытывать, — сказал старшина и подлил Соломе мёда.

Илье было очень интересно всё попробовать, потому что его воля, питаемая силами Рода, откликалась при виде такой еды, содержащей чистую энергию солнца и оттого полезную для его организма.

После обеда все почувствовали прилив сил. Степан и правда отправился с ними. Илья чувствовал некоторое напряжение со стороны старшины. С утра прошло не так много времени, но тот был как на иголках.

Пока все обедали, кузня успела прилично разогреться под присмотром людей старшины. Вернувшись в кузню, Илья проверил руду и заготовки, снова раздал задания, а сам начал ковать. Сначала ему не очень понравились примеси в металле, и он, без использования своих особых сил, начал выковывать примеси специальным методом, которому его обучил Учитель.

Летели искры, жар стоял такой, что все начали раздеваться несмотря на то, что дело шло к вечеру. Молоты стучали, где-то подвывали собаки, но никто даже не подумал бы сделать замечание шумным мастерам, среди которых был старшина.

— Стой, стой Соломон, ты так его сплющишь! Бей равномерно, вот так, — Илья взял заготовку и показал Соломе технику. Смотрел не только Солома, но и Степан с Мирославом тянули шеи, стараясь уловить детали.

К полуночи заготовки были готовы, и настало время добавить примеси, которые Илья взял с собой. Раз за разом вковывая их в металл, Илья придавал заготовке форму меча. Степан то и дело кружил вокруг него, в состоянии между радостью и недоверием.

— Красиво вы куёте, ох красиво. Выйдет ли?

— Всё будет в порядке, что вас гнетёт, старшина? — спросил Илья.

— Сам не знаю. Но очень хочется, чтобы всё получилось.

— Осталось немного, старшина. Около половины суток. Я с Соломоном буду по очереди выковывать примеси и добавлять в металл усиливающие материалы. Вы можете пойти отдыхать.

— Отдыхать? Ну уж нет. Я буду с вами, пока не увижу результат.

Илья кивнул и продолжил ковку. В какой-то момент даже сам старшина хотел было взяться за молот, и Илья дал ему пару наставлений по ковке, хоть и не допустил того к наковальне.

— Илья, а можно мне? — спросил Мирослав, который стоял в стороне с тех пор, как они подготовили кузницу к работе.

— Хм? — Илья серьёзно взглянул на Мирослава, после чего сказал:

— Конечно, тебе можно.

— Он тоже кузнец? — с недоверием спросил Степан, поставив руки в бока.

— Он мой ученик. Всё, старшина, пожалуйста, встаньте подальше. У нас ещё много работы.

Старшина поджал губы и молча отошёл, продолжая следить за всем, что делают молодые путники.

Так прошла ночь и наступило утро. Илья отказался от завтрака и всех загрузил работой. Даже Степану было поручено контролировать жар пламени, и ему пришлось прямо у горна раздавать утренние задачи своим подчинённым, попутно налегая на меха.

К тому времени, как солнце приподнялось над заставой, Илья был удовлетворён результатом общего труда и сообщил, что работа двигается к концу. Ему осталось только сделать оформление рукояти меча и довести остриё до рабочего состояния. Сделав финальную обточку, он передал изделие в руки Степану.

Степан, пытаясь быть спокойным, осматривал клинок. Приятные блики стали переливались, идеально отражая лучи света, падающие на лезвие. Зажав клинок в руке, он примерил баланс, удовлетворённо кивнул и сделал взмах. Воздух беззвучно рассёкся, и спустя мгновение волна колебаний и стона пространства пробежала по округе. Илья тут же почувствовал Ореол силы, исходящий от старшины, хоть и не смог определить уровень.

— Илья, меч и правда неплох. Я чувствую, как сталь взывает ко мне и как она высвобождает мою силу. Но что насчёт испытания? Готов ли ты отстоять честь оружия, примерив его на ратном поприще?

— Старшина, вы хотите испытать меч в схватке?

— Да, я считаю, что это необходимо, — сообщил Степан. — И, к тому же, у наших людей есть нерешённые вопросы. Боюсь, что мне не успокоить Федота, пока он не выпустит пар. Его семья имеет влияние, хоть здесь, на заставе, он в прямом моём подчинении, за её пределами он или его семья будут доставлять нашей сделке неприятности. Однако, если вопрос решится на месте, ко мне уже не будет претензий в том, что я был предвзят по отношению к подчинённому, и все вопросы наших с вами сделок выйдут за пределы компетенции и претензий родов. Мне бы хотелось, чтобы на моей территории не было размолвок, а раз они уже появились, нам необходимо их уладить. И дальше ваши взаимные претензии останутся таковыми, не затрагивая деловые интересы. Что скажешь, Илья?

— Не посмею вам отказывать, — сказал Илья. — Я и сам собирался поставить вашего парня на место. Уж слишком он предвзят по отношению к моему товарищу и совсем не в курсе, что такое уважение по отношению к людям. И раз это поможет закрепить наши отношения и сохранить баланс на заставе, у меня и вовсе нет никаких причин не соглашаться.

— Старший, я буду отстаивать свою честь ценой собственной жизни! — выпалил Солома.

— Ну уж нет, Солнышко. Учитывая разницу в уровне, это может превратиться в избиение, если Федот потеряет контроль, — спокойно сказал Мирослав. — Да, клинки Ильи не оставят шансов оружию местных воинов, но есть ещё и грубая физическая сила. И в порыве гнева ваше выяснение отношений может зайти слишком далеко.

— Я не боюсь его и уверен, что у меня неплохие шансы, — продолжал стоять на своём Солома.

— Илья, на правах старшего, последнее слово за тобой, но позволь мне выйти на бой в этот раз, — сказал Мирослав, переводя взгляд на Илью. — У меня есть пара способностей в рукаве, которые я не мог использовать во дворе тиуна Пахома. Но здесь я не ограничен обещаниями. Это будет полезно мне, это будет безопасно для Солнышка, и это будет познавательно для тебя. К тому же, уверяю, любые разногласия будут исчерпаны.

— Я не согласен! — запротестовал Соломон.

— Решать будет Илья, ты против? — Мирослав с холодным проблеском в глазах бросил фразу в сторону Соломы. Тот сразу угомонился и притих.

— Что ж. В твоих словах есть смысл. Я действительно опасаюсь за здоровье Соломона. И согласен с тем, что у тебя было слишком мало возможностей себя проявить. Но я напомню тебе, что у тебя лишь средний уровень Ратника, а Федот на начальной стадии Дружинника. Не выбрать ли тебе противника послабее? Я уверен, что Степан не будет против. Или же уступи противостояние мне.

— Не переживай, Илья, я в курсе разницы в силе. Но ведь и ты не единожды доказывал, что разница в силе — ещё не всё. Я даю тебе слово, что правда останется за нами. Нужно поставить на место главного зачинщика, иначе этому не будет конца.

— Хорошо, тогда так тому и быть. Но я буду начеку.

— Вспоминая случай у реки перед заставой, я и не сомневаюсь! — с улыбкой сказал Мирослав.

— Ну что ж, старшина Степан, организация на вас. А мы бы не прочь пока пообедать, с вашего позволения. И попросите принести эти всякие ваши полезности, — без тени стеснения напомнил Илья.

— Ну, это без проблем, мой стол к вашим услугам! — радушно заявил старшина.

Старшина удалился, и трое товарищей остались наедине.

— Мирослав, ты пояснишь нам, что ты задумал? — обратился к Мирославу Илья.

— Не спеши, старший, — подмигнул тот. — Дай мне немного размяться и повеселиться, а на все вопросы ответы будут позже.

— Ладно, ваше княжеское высочество, будь по-твоему, — не стал допытываться Илья, и все трое отправились омыться у источника и сменить одежды. Мирослав шагал последним, что-то весело насвистывая.

Перемена отношения

Приведя себя в порядок, троица вернулась в палаты, выделенные им при тереме.

Илья и Соломон надели на себя походную одежду, не собираясь далее задерживаться на заставе. Исключение составляла лишь одежда Мирослава, который надел родовую накидку, намекавшую на его происхождение.

— Ну что, я готов! — Мирослав сделал оборот. — Вам нравится?

— Ты уверен, что оно того стоит? — спросил Илья.

— Да ладно тебе. Старшина сам затеял эту игру. Идём, нас ждёт «Тронный зал»! — Мирослав бодро зашагал впереди товарищей.

На входе их встретила стража.

— Старшина велел подождать. Вас пригласят, — сказал стражник.

— Ах, вон как. Ну-ну, — с улыбкой сказал Мирослав. Солома глянул на Илью, но тот лишь пожал плечами.

Через какое-то время вышла девушка и пригласила путников внутрь.

Там они застали Степана за кружкой хмеля, ожидающего путников.

Завидев своих новых деловых друзей, Степан, потягивавший пряную пенную жидкость, на мгновение сосредоточил острый взгляд на Мирославе. Глаза Степана полезли на лоб, а хмель пошёл носом. Он отчаянно закашлялся, и один из домовых слуг принялся шлёпать его по спине, пытаясь нелепо помочь старшине.

— Э-э-эм, почему вы мне не сообщили, что, эм, молодой господин Мирослав из княжеского рода?! — сбивчиво залепетал Степан, голос которого стал тоньше.

— Я путешествую инкогнито, и это ничего не меняет и не отменяет, — коротко сообщил Мирослав.

Илья лишь пожал плечами, и все трое, не дожидаясь дальнейших приглашений, уселись за стол.

Как и было обещано, за столом снова оказались блюда из трав, кореньев и диких плодов, неописуемо вкусные и невероятно полезные.

Степан на этот раз был немногословен за обедом, больше слушал и отвечал, чем спрашивал. Его взгляд то и дело где-то витал, он периодически сглатывал, поглядывая на Мирослава.

Иногда он подолгу смотрел на орнамент на одежде Мирослава, на котором был изображён змей с тремя головами, похожий на Змея Горыныча.

Наконец Степан не выдержал, набрал в грудь побольше воздуха и спросил:

— Мирослав, будьте так любезны удовлетворить моё любопытство. Из какой ветви рода Драгомиловичей вы происходите?

— Ну что вы, старший? Куда же делось ваше панибратское отношение? Давайте уж не будем ничего менять и оставим как есть. А остальное вам знать, поверьте, уж ни к чему. Никакой выгоды вам эти знания не принесут. Один сплошной вред.

Степан стал ещё угрюмее, чем прежде. Он совсем сник, взгляд упал в тарелку, брови сдвинулись.

Видя состояние Степана, взрослого и энергичного человека, который сейчас выглядел жалким, Илья проницательно посмотрел на Мирослава и кивнул в сторону старшины, побуждая княжича разрядить обстановку.

— Старшина Степан, выражусь точнее... Никаких претензий у меня к вам нет и не будет, независимо от исхода сегодняшнего поединка. У меня нет целей и планов доставлять вам неприятности. Прошу вас, верните нам ваше расположение.

После этих слов Степан немного расслабился. Однако продолжал поглядывать на товарищей с опаской.

— Единственное, о чём я вас попрошу, — продолжил Мирослав, — не трубите о моей родословной на каждом углу. Пусть знают только те, кто сам разбирается в родовой символике. Я могу на вас рассчитывать?

— Да, конечно, ваше... То есть дорогой мой друг Мирослав. Обещаю тебе и твоим товарищам. Впредь, если кому-то из вас что-то понадобится, непременно обращайтесь. Уж поверьте, я более не допущу таких ситуаций, как произошла с вами перед заставой. Ну и прошу вас всех называть меня дядей, если вас это не смутит.

— Ну что вы, дядя Степан, вовсе нет. Как вы сами и сказали, у нас остался один нерешённый вопрос. Проверить качество клинка, в котором у вас появились сомнения. И время пришло с этим сомнением покончить, — сказал Илья, вставая из-за стола и вгоняя Степана вновь в пучину смущения и неуверенности.

— Давайте не будем торопиться… Сразу из-за стола да на ристалище. Да и вообще, к чему эти условности? Я и сам могу проучить Федота от вашего имени, — попытался было вернуть ситуацию вспять Степан.

— Мы ранее договорились, а значит, никто договорённости менять не будет, — строго парировал Илья. — Или вы решили отменить сделку?

— Ну что ты, Илюша, что ты. Я своих слов назад не возьму.

Услышав эти слова, Илья двинулся к выходу. Солома и Мирослав последовали его примеру, и все трое направились в сторону тренировочной площади.

— Мирослав, ты ведь рискуешь, что твой брат прознает, где ты находишься, если ты будешь так активно привлекать к себе внимание таким образом, — укоризненно сказал Илья.

— Чему быть, того не миновать, — сказал Мирослав. — Это моё имя, и я волен, пока ещё использовать его по своему усмотрению. Я лишь хотел преподать урок старшине, который явно пытается нами манипулировать. Этот показушный бой — всего лишь попытка на нас надавить, запугать и поставить в невыгодное положение. Я этого не допущу, учитывая, сколько ручного труда мы и так вложили в эту сделку. Ну а что до остальных, уверен, что они не распознают мои одежды. Зато распознают кое-что другое, — потирая руки и ухмыляясь по одним лишь ему известным причинам, закончил Мирослав.

Брат за брата

Парни приблизились к ристалищу, огороженному частоколом, и заметили скопившихся к их приходу воинов. Среди них был отряд Федота с ним самим во главе.

— Ну что, пришлось вам-таки явиться на расплату, — ехидно заметил Игнат, который также присутствовал среди воинов, хоть и перевязанный в районе плеча. — И не помогли вам ваши увещевания старшины!

Игнат совсем не заметил, что старшина уже был здесь: он подошёл со спины и едва поспевал за молодым отрядом Ильи.

— Игнат, да как ты смеешь открывать свой рот, да ещё и упоминать моё имя после всего, что ты наворотил? — рявкнул Степан, проходя в центр, а Игнат подпрыгнул от страха и неожиданности.

— Простите, старшина, я совсем ничего плохого не имел в виду, говоря о вас! — залепетал Игнат, понимая свою невыгодную ситуацию.

Степан посмотрел на своих элитных охранников и, кивнув в сторону Игната, сказал:

— Уведите его и дайте ему десять ударов палкой по икрам. А после этого пусть чистит отхожее место и выкапывает новые. И проследите, чтобы не отлынивал, ссылаясь на ранение. Лекарь сказал, что ему уже можно поручать мелкие работы.

— Старшина, простите, я не хотел вас оскорбить, простите меня, только не отхожие места! — продолжил лепетать Игнат под всеобщий хохот.

«Идиот, он даже не понимает, что продолжает зарывать себя ещё глубже. Возможно, ещё получится сберечь его…» — подумал про себя старшина.

— Итак, — Степан вышел вперёд, — если никто из присутствующих не намерен больше нести глупости и не желает составить компанию Игнату в очистке отхожих мест, минуя свою очередь, то приступим к важным делам.

Никто больше не смел проявлять неуважение праздными разговорами в присутствии старшины. Он имел достаточно уважения среди своих подчинённых, проявляя справедливость по отношению к ним.

— Сегодня важный день на нашей заставе. Мы приветствуем в своих рядах трёх мастеров кузнечного дела. Во главе троицы находится Илья, ученик кузнеца Коваля, известного своими качественными изделиями. Как вы все знаете, застава сейчас имеет дефицит качественного оружия, и по этой причине я собирался отправиться в другие княжества, чтобы договориться о поставках. Однако, к своему счастью, я застал до отъезда молодых мастеров и был впечатлён их работой. Сейчас у всех вас будет возможность убедиться в моих словах. Молодые кузнецы не только любезно согласились ковать для нас оружие, но и готовы оказать нам честь дружеским поединком. Предупреждаю тебя, именно тебя, Федот, что поединок носит исключительно дружеский характер, — сверля взглядом Федота, подчеркнул Степан.

Федот на это лишь усмехнулся. Он крутанул мечом, после чего с силой воткнул его в землю. Волна вибраций разошлась по ней, заставляя толпу одобрительно загудеть. Воин сложил руки на груди, его лицо приняло скучающее выражение.

— Федот будет представлять нас со стороны заставы. У группы ремесленников была возможность сменить бойца с нашей стороны на воина с меньшим уровнем владения мечом, однако кузнецы отринули это предложение. Со стороны наших гостей силу оружия будет отстаивать Мирослав, младший кузнечный помощник Ильи. Кузнецы будут сражаться выкованным сегодня оружием. Федот будет сражаться своим родовым мечом, так как его качество подтверждено временем и славой участия в битвах предков.

— Воины, пройдите в круг и подготовьте своё оружие. Бой будет закончен в одном из нескольких случаев: первый — если одна из сторон примет поражение; второй — если одна из сторон потеряет боеспособность: утратит оружие, будет тяжело ранена или потеряет сознание; третий — если мне придётся вмешаться, предотвращая угрозу гибели или серьёзных травм одной из сторон. В остальном правила и условия отсутствуют. Вы можете использовать все навыки и способности, которые помогут раскрыть силу и потенциал оружия. Вам всё ясно?

Каждый из воинов кивнул. В руках у Мирослава сиял новенький, только что выкованный меч. В то же время в руках у Федота красовался с виду дорогой меч, явно произведённый не местными ремесленниками, возможно, привезённый издалека или полученный в качестве трофея. Его клинок украшал орнамент на рукояти, изготовленный как минимум пару веков назад, что также указывало на его фамильную ценность. В рукояти мерцали драгоценные камни, а на прожилках металлических вставок краем глаза можно было заметить наличие древних рунических символов.

«В этом мече есть кое-что интересное», — возник голос Учителя в голове у Ильи.

— Уважаемый старшина, пока наши люди готовятся, не обсудить ли нам условия выигрыша?

— Что ты имеешь в виду, Илья?

— Я считаю, что если против нашего меча выставлен фамильный меч, а не ваше стандартное вооружение, то мы заведомо считаем, что они как минимум равноценны по качеству, а значит, могут быть и должны быть равноценны по стоимости. Вы согласны? И если так, я хотел бы предложить награду за выигрыш для победившей стороны.

— Я бы так не сказал насчёт стоимости, так как фамильный меч имеет, помимо стоимости материалов, из которых он изготовлен, ещё и историческую ценность для семьи. Но насчёт качества я хотел бы надеяться, чтобы ваш меч не уступил, ну или уступил бы не сильно. Поэтому я считаю, что если ваше изделие выдержит три силовые атаки против меча Федота, то это можно будет назвать успехом. А что ты предлагаешь в награду для победителя?

— Я предлагаю следующее: если мой меч не разобьёт меч Федота за три серии атак, то я заплачу его рыночную стоимость. Но в противном случае я заберу то, что останется от меча Федота.

— А-ха-ха, глупец! — заулыбался Федот. — Кажется, меня ждут лёгкие деньги!

— Федот, подумай хорошо, всё-таки, зная твоего отца, могу сказать, что он не очень обрадуется, если ты проиграешь меч.

— Во-первых, старшина, я просто не могу проиграть этим слабакам. Во-вторых, зачем моей семье меч, который не может выдержать атаки каких-то заурядных, наспех выкованных поделок? Да, я согласен!

Илья всеми силами старался скрыть ухмылку и спокойно обратился к Мирославу.

— Мирослав, сегодня у тебя есть возможность показать, из чего ты сделан. Не переживай за меч, он не подведёт. В остальном я полагаюсь на твою силу и способности. Но не подвергай себя ненужному риску. Удачи!

— Не переживай, старший, я не подведу! — кивнул Мирослав.

— Итак, у каждого было время разогреться и подготовиться. А теперь — в бой! — громогласно крикнул старшина, и два воина тут же пришли в движение.

Федот двигался уверенно и интенсивно. Его движения выглядели плавными, размеренными и в то же время быстрыми. Он тут же взял инициативу в свои руки и перешёл к дерзким нападениям, демонстрируя своё превосходство в силе и опыте. Мирославу пока что только и оставалось, что парировать атаки, уклоняться и уходить в перекаты, избегая прямого столкновения.

— Давай, Федот, покажи ему! Наваляй желторотому, а потом пойдём в харчевню! Погуляем за их счёт! Ах-ха-ха, — толпа гудела, поддерживая своего товарища.

«Серия. Яростных. Выпадов», — переключаясь на Правило, выпалил Федот. Его движения резко ускорились, мечи засверкали искрами, лязг металла начал заглушать шум толпы, которая ещё сильнее взревела, приветствуя использование Правила.

Удар, уклонение, удар, перекат, удар — Мирослав лишь успевал парировать резкие атаки. Федот начал теснить противника вспышками выпадов, которые наступали один за другим, заставляя противника всё глубже уходить в оборону.

— Ха-ха-ха! Кажется, что серия атак не доберётся до третьей! Как же Федот его давит! — толпа продолжала реветь.

— Первая атака! — поднял руку старшина.

«Наступай, наступай, умница», — думал про себя Мирослав. «Как же вы легко верите в свою непобедимость. Эх, не зря я любил уроки тактики», — видя, что противник совсем перестал осторожничать, Мирослав решил использовать своё Правило.

«Горная. Поступь. Змея», — произнёс он мысленно родовой завет Драгомиловичей.

Вокруг княжича появился образ трёхголового змея с толстым торсом и сложенными по бокам крыльями, ступающего по земле так, что та силой затряслась, заставляя всех пытаться удержать равновесие.

Федот замедлился на какое-то время, а затем снова начал атаковать, приноровившись двигаться по неустойчивой почве.

«Гора. Поглощает. Молнию», — Мирослав занял оборонительную стойку. Впервые с начала битвы он принимал удар от меча Федота в лоб. Образ змея сомкнул крылья, образуя щит.

Федот совсем не смутился и только этого и ждал, решив, что его противник выдохся и уходит в глухую оборону. Вкладывая волю в удар, он замахнулся, и по воздуху пошла сильная рябь, заставившая нескольких зрителей попятиться.

Мечи столкнулись со вспышкой искр, и меч Федота неестественно завибрировал.

Мирослав застыл как каменное изваяние в момент соприкосновения мечей. Вибрация меча Федота передалась к его рукам и его с силой отбросило назад на несколько метров. Он смог остановиться, лишь воткнув клинок в землю, оставляя на песке глубокую борозду.

— Вторая атака! — вновь сообщил старшина.

— Не может быть! Как он это сделал?! — толпа вновь загудела, обсуждая увиденное.

— Осталась всего одна атака. Неужели Федот не сможет победить? — Федот нахмурился, слушая ропот толпы. Он сжал меч крепче и применил своё самое сильное Правило.

«Ярость. Меча. Предков», — призвал Правило Федот, и его меч засветился жёлтым светом с кровавыми отблесками. Воля Федота стекала в клинок, а рукоять усиливала этот эффект, заставляя заворожённую толпу умолкнуть.

Федот сделал взмах и устремил меч в сторону Мирослава. Со взмахом меча над головами задрожал воздух, превращаясь в тёмно-алый туман. В тумане вспыхнула красная молния и к Мирославу устремилась карающая кровавая волна света.

«Змей. Разрушает. Гору», — в свою очередь, Мирослав перешёл к третьему родовому завету. Из меча послышался рёв трёх змеев, и меч, направленный в ответную атаку, распространил давящий Ореол, исходящий из крови родословной Мирослава. Из пастей змеев вырвался огонь, неотличимый от настоящего.

Потоки пламени устремились волной навстречу кровавому разрезу, превышая разрез в несколько раз в своём объёме.

Степан стоял бледный как полотно, вспоминая всё, что когда-либо слышал о Драгомиловичах. «Сомнений больше нет… Он использует заветы, состоящие сразу из нескольких Правил, хоть и не произносит их вслух. Ведь эти образы… Он из прямых наследников. Эх, Федот, если бы ты только догадался, с кем решил столкнуться...»

Клинок Федота, питаемый силой рукояти, и клинок Мирослава, питаемый его собственной волей родословной, ударились друг о друга. В момент удара на перекрестии вспыхнул очередной сноп искр. Время застыло. По лезвию меча Федота поползла маленькая канавка, словно тонкий ручеёк. Раздался оглушающий звон, и клинок Федота лопнул, разлетаясь осколками в стороны. Волна вибрации обдала замеревшую толпу, заставляя воинов держаться за плетёную ограду.

Глаза Федота безумно расширились. С открытым ртом он смотрел на свой сломанный меч. В это время рукоять его меча жалобно завибрировала, словно от тяжкой обиды на качество своей составной части.

Разрубив меч Федота и не встретив особого сопротивления металла, Мирослав не смог справиться с волей, вложенной в меч, и продолжил корпусом нелепое кручение в сторону удара, подставляя противнику незащищённые участки тела.

— Третья атака! Итак… — начал было Степан.

Глаза Федота налились кровью. Нахмурив брови и видя, как противник пытается вытащить увязший в земле меч, Федот направил обломок клинка прямиком в туловище Мирослава. Мирославу ничего не оставалось, кроме как продолжать тянуть меч за рукоять, несмотря на то что краем глаза он видел действия Федота и осознавал их последствия.

Глаза Мирослава расширились в предчувствии рокового удара.

«Изначальное. Молниеносное. Движение», — произнёс Илья внутренним голосом, видя, что старшина замешкался и уже не в силах вмешаться в битву.

Мгновение — и все присутствующие ахнули, поражаясь и скорости Ильи, и тому, что Федот вонзил в него обрубок клинка.

Однако Илья вовсе не стремился к необдуманному самопожертвованию. Наоборот, у него был надёжный план по сохранению жизни товарища. Переместившись, Илья задействовал силу разложения металлической структуры, используя метод «Превращения металла в изначальную суть», в результате чего должен был получить удар одной лишь рукоятью... Металл осыпался по мере приближения к туловищу. Пядь, две трети пяди, одна треть пяди — металл продолжал осыпаться.

«И почему я не восстановил больше сил…» — подумал про себя Илья, и боль пронзила его туловище.

Федот, в страхе от содеянного, от того, что поддался ярости и наплевал на договорённости, отпрянул в ужасе в сторону, выпуская из рук рукоять меча. Меч вывалился, Илья торопливо сунул что-то под красный пояс.

Не нагибаясь к земле, он притянул упавшую на землю рукоять и прочно сжал её в руке. Внутри рукояти он почувствовал зов и радостный отклик, будто бы рукоять меча была живым существом.

— Уважаемый старшина. Раз уж мне выпала честь исполнить ваши обязанности по защите моего товарища, то взамен я рассчитываю на услугу с вашей стороны, — металлическим голосом произнёс Илья.

— Да, к-конечно, — полузаикаясь, сказал всё ещё растерянный Степан, приходящий в себя от того, что только что чуть было не стал объектом кровной мести целого княжеского рода. — Как будет угодно молодым гостям! Всё, что потребуется… Я сделаю всё, что будет необходимо, — протараторил он, будто бы забывая о своём статусе перед подчинёнными.

— Что касается Федота, который чуть было не угробил жизнь моего младшего, за которого я в ответе, он грубо нарушил данное слово мужа и проигнорировал правила, то я хотел бы получить компенсацию.

— Но я... — начал было Федот, пребывая в шоке от происходящего.

— Замолчи! — резко оборвал его Степан. — Ты уже сделал достаточно. Мало того что, находясь на более высоком уровне, ты проиграл, так ты ещё и опозорил честь нашей заставы тем, что пытался нанести смертельное ранение после того, как уже понёс поражение. Ты ещё жив лишь потому, что Илья не озвучил свои требования!

Федот притих, не в силах прилюдно оспаривать решения старшины.

— Прошу, Илья, продолжай, мы сделаем всё, что в наших силах, — сказал Степан, остерегаясь уже не только гнева Драгомиловичей, но и необычных способностей Ильи, которые он не мог осознать до конца.

— Во-первых, мы забираем рукоять меча себе, как договаривались ранее, и Федот клянётся на крови, что не оспорит это решение, — Илья многозначительно замолчал, пристально смотря на Федота. После некоторой паузы Федот кивнул, явно преодолевая внутреннее сопротивление.

— Во-вторых, я передам список необходимых мне материалов, которые ожидаю получить от семьи Федота в том количестве, в котором они оценивают его жизнь. Если я по своему усмотрению решу, что его род оценивает жизнь своего отпрыска слишком дёшево, я откажусь от получения материалов и прилюдно обнародую, в какую сумму была оценена его жизнь родственниками.

— Этот вопрос я лично возьму на контроль, Илья, и уверен, род Федота выполнит это условие.

— В-третьих, — в этот раз молодой спаситель сделал ещё более длинную паузу, но никто не обратил на это внимания, кроме Мирослава, — раз уж Мирослав сражался от имени Соломона, Федот поклянётся именем рода до пятого колена, что его род не будет предпринимать по отношению к семье Соломы враждебных действий.

Настроение Федота упало. Даже снег на фоне его лица был бы не таким белым. Он был настолько подавлен и угрюм, что уже проклял и Игната с его скорыми решениями, и себя за безответственное отношение к неизвестным личностям. Однако, несмотря на всё это, ему оставалось лишь принять все условия, которые выставил Илья.

Мирослав продолжал напряжённо смотреть на Илью. Сначала он благоговел от того чуда, с которым был спасён за мгновение до своей смерти. Но с каждым словом Ильи его взгляд улавливал изменения, которые отражались в голосе Ильи. Хотя воля товарища была сильна и он мог скрывать многое, интуиция и считывание эмоций у Мирослава были сильны от природы.

Обычно кристально чистый и целенаправленный взгляд Ильи стал немного мутным, и тогда князь посмотрел вниз, на песок ристалища. Рядом с ногой Ильи, там, где лежала рукоять, виднелись капельки крови.

— Илья! — крикнул Мирослав и ринулся к товарищу как раз в тот момент, когда тот начал терять равновесие и заваливаться на спину.

Поймав друга, Мирослав усадил его на землю. Тут же к ним подлетели Солома и Степан, не понимая, что происходит. Мирослав уже зажимал рукой окровавленный бок Ильи, достав пропитавшуюся кровью тряпку и меняя её на оторванный лоскут от своего одеяния.

— Солома, быстрее найди его снадобье. Смотри в поясном мешке, он недавно доставал лекарство для Игната.

— Здесь пусто, — обеспокоенно сказал Солома.

— Старшина, где ваш лекарь? Зови его сюда! — закричал на застывшего Степана Мирослав.

— Но… Его сейчас нет, он уехал утром за травами и ещё не вернулся… — растерянно пробормотал старшина.

— Дурак ты! Ты же знал, что будет состязание, почему ты его отпустил?! Если он умрёт! — Мирослав пронзительно посмотрел на старшину, но не стал заканчивать очевидное.

Князь оторвал кусок ткани от своей нарядной одежды и заткнул рану. После чего туго завязал и забросил Илью на плечо.

— Солома, бегом за мной в кузню!

— Зачем? — удивился Соломон, но тут же последовал за товарищем.

Оказавшись в кузне, Мирослав уложил Илью прямо на пол и скомандовал Соломону:

— Сними повязку и плотно зажми рану. Когда я скажу, резко убирай её.

Солома сделал всё, как велел его товарищ.

— Только бы всё сработало, — сказал Мирослав, заталкивая железку в горн.

— Что ты задумал? — спросил Солома, широко открыв глаза.

— Нужно прижечь рану! Я прижгу её!

— Ты, ты совсем?! Спятил, что ли? Я не лекарь, но смыслю в этом побольше твоего. Нужно налить в рану живую воду и дать ему испить. У меня ещё осталось, как раз хватит.

— Да какую ещё, леший тебя дери, воду! Заразу хочешь залить ты, вот что!

Солома отпустил рану и бросился рыться в сумке. Илья тут же застонал, кровотечение усилилось.

— Что ты творишь, Солома! — закричал Мирослав, бросаясь зажимать рану.

Солома откупорил найденную бутыль и залил часть содержимого в рот Илье. Илья жадно пил.

— Убирай руки! — скомандовал Солома.

— Нет! — Мирослав ещё сильнее прижал рану, и Илья снова застонал.

Солома отошёл на два шага, а затем с разбега сшиб товарища. Пока тот поднимался с пола он влил воду в рану, и тело Ильи немного расслабилось.

Мирослав хотел было огреть Соломона каким-то инструментом, но увидев, что Илья стал смирнее, опустил его.

— Чего встал, тащи сюда свою кочергу! — закричал на него Солома.

Княжич схватил раскалённую кочергу из горна и закричал в ответ:

— Убирай руку и держи его изо всей силы!

Раскалённая кочерга коснулась раны. Илья истошно закричал.

Все металлические предметы в кузне задрожали и начали подниматься в воздух. Тело Ильи приподнялось над полом. Его глаза распахнулись, источая мягкий свет.

Дрожь предметов усилилась, доводя их до звона. Легкое подрагивание затронуло и пространство, искажая всё вокруг. Затем веки Ильи захлопнулись. Все предметы тут же рухнули наземь, как и сам Илья, вновь провалившийся в беспамятство.

Выяснение отношений

На следующий день Илья пришёл в себя в просторной комнате, которую специально выделили для него. В комнате находились Мирослав и Соломон, с тёмными кругами под глазами и следами недомогания после бессонной ночи.

— Илья, ты очнулся? — воскликнул Соломон, вскакивая с лавки.

— Очнулся? Кажется, я вчера что-то упустил, — проговорил Илья, пытаясь вспомнить, что именно произошло.

— Как ты себя чувствуешь, Илья? — низким голосом спросил Мирослав, обращаясь к товарищу.

— Да нормально я себя чувствую. У нас какое-то собрание, и я его проспал? — попытался пошутить Илья.

— Ты жизнь мне спас… Но получил в бок обломком меча. Благо, что меч почти до основания разъело, а не то отправился бы уже к праотцам. О чём ты думал?! — вдруг резко спросил Мирослав.

— Ни о чём. О чём я должен был думать? — недоумевая от вопроса, спросил уже сам Илья.

— Да ты хоть понимаешь, как нам было страшно? Ты мог умереть! Тебе повезло, что Солома израсходовал на тебя свою воду и что мы успели остановить кровотечение! И слава Роду, тебе это действительно помогло.

Илья лишь глупо посмеивался в ответ.

— Да что смешного-то? — нахмурился Мирослав. — Обычно ты серьёзный, твоя жизнь, по-твоему, шутка? Ты ведёшь себя странно.

— Соломон, чего это он? Меня даже староста из Заовражья так не отчитывал.

— Илья, он прав. Ты поспешил и сильно рисковал. Уверен, Мирослав благодарен тебе по самый гроб, но простил бы он себя когда-нибудь, если бы ты умер?

На этот раз Илья смутился, и повисла долгая неловкая пауза.

— Спасибо вам обоим, парни, — сказал Солома, обращаясь к товарищам и нарушая тишину.

— За что? — вновь недоумевающе спросил Илья.

— Ну как за что, я не уверен, что сам справился бы с Федотом. Ещё и его коварный удар, от которого чуть не пострадал наш князёк. Мирослав, ты, конечно, жутко меня раздражаешь своими глупыми шуточками, и раньше мы не сказать, что особо были дружны, но поверь, теперь и я у тебя в долгу. Ведь это я должен был быть на твоём месте. И на месте Ильи… Нужно было всего лишь ещё во время учёбы поставить Игната на место.

— Эй, Соловушка, ну чего расщебетался? Недружный тут нашёлся. Я решил, и я сделал. Ничего ты мне не должен. И чтобы я этого больше не слышал! И тебе, старший, я благодарен. Правда. У меня ещё не было таких друзей, как вы, — сказал Мирослав и опустил голову, о чём-то думая. — Кстати, старший, как ты смог остановить клинок и зачем тебе этот обрубок меча? Его наверняка можно продать за неплохую цену, но стоит ли этого такой риск? — спросил вдруг тот, резко меняя тему.

— Просто чужие мечи боятся меня и рассыпаются в порошок, — отшутился Илья, при этом фактически говоря правду. — Что касается второго вопроса, то рукоять мне нужна для изготовления меча для Соломы.

— Изготовления меча для Соломы?

— Изготовления меча для меня? — хором воскликнули Соломон и Мирослав. Тень от негативных эмоций схлынула с лиц товарищей, и её заменило любопытство.

— Да, ему ведь нужен хороший меч. Клинок этого меча был абсолютно негодным, но вот рукоять... Это совсем другое дело. Ну да не будем сейчас это обсуждать. Обсудим, когда вернёмся в деревню в нашу кузницу. Тогда вы и поймёте, в чём прелесть этой рукояти.

— А что с твоей раной-то? — вдруг снова возвращаясь к этой теме, обратился к Илье Мирослав.

— Что за рана? — спросил Илья и поднял подол рубахи, под которой красовался полностью заживший, но белеющий от ожога рубец.

Соломон и Мирослав переглянулись, но на душе у обоих отлегло.

— Я же тебе говорил, что она живая! — сказал Солома, глядя на Мирослава.

— Снова ты про свою воду, надоел, — Мирослав отмахнулся и повернулся в сторону окна.

— Ну всё, оставьте меня хоть на минуту. Или будете переодевать мне портки? Так ведь принято у князьков? Приходят чернавки и делают всю грязную работу.

— Ну уж нет. Уходим, Солома, такого нам не надо! — сказал Мирослав, закатывая глаза, и оба покинули комнату.

Как только дверь закрылась, Илья схватился за бок и с силой сжал зубы. Издав беззвучный крик в подушку, он перевернулся и лежал некоторое время, глядя в потолок и вытирая проступающий со лба пот. Передохнув, он встал с кровати и умыл лицо в тазу с водой, стоявшем на столе рядом.

Он окинул взглядом комнату. Судя по всему, старшина переселил их в почётные палаты. Стены были оторочены коврами, мебель была простая, но добротная. А кровать… На такой кровати Илья спал впервые в жизни и, если бы не дела, предпочёл бы какое-то время провести в ней ещё.

Тем не менее они и так задержались. Потратив некоторое время на составление списка требований к роду Федота и сбор вещей, Илья вышел из комнаты и разыскал товарищей в светлице у старшины. Там же находился и сам Степан.

— Старшина, нам осталось уладить последнюю деталь. Что вы скажете о качестве моего меча?

— Илья, ты прости меня за то, что случилось, это всё моя вина, — глядя в глаза кузнецу, ответил старшина. — Как ты себя чувствуешь?

— Старшина, давайте забудем об этом. Со мной уже всё хорошо. У меня нет к вам претензий, — примирительно, но по-деловому сказал Илья. — Так что насчёт меча? Он вас устраивает?

— Спасибо, Илья. Меч превосходен. Я признаю ваше мастерство и готов заключить долгосрочную сделку на поставки. Я также взял на себя смелость составить рекомендательные грамоты от своего имени с гарантиями качества ваших изделий. Надеюсь, это немного скрасит те недоразумения, которые возникли в том числе и по моей недальновидности. Кроме того, я прошу принять от меня небольшой кошель с серебром в аванс за будущие поставки и обещанный мною жетон на право ковки.

— Благодарю, старшина. Я не виню вас за поступки некоторых ваших подчинённых. В конце концов, я вижу, что все ваши действия направлены на благо заставы, а не ради личной выгоды. В будущем, если из деревни Соломы к вам явится такой же сорванец, надеюсь, что вы присмотрите за ним.

— Поверьте, я буду держать их подле себя. Однако спуску им не будет, не обессудьте. Требования будут строгими, — предостерёг Степан.

— Посмотрите на Соломона, только под давлением они и раскрывают свои таланты, — подмигнул старшине Илья.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Степан. — Что вы планируете дальше?

— Сначала в деревню пойдём, к Соломону, а там видно будет.

— Через лес идёте? Солома, поведёшь их через привал?

— Да, это самое безопасное место на тракте, хоть и в центре леса.

— Так-то оно так, да только слышал, что по дороге к привалу где-то караулит выворотень…

— Выворотень? — глаза Мирослава округлились.

Выворотень

— Слыхал про них? — спросил старшина, глядя на Мирослава.

— Да… Отец рассказывал. Когда хотел нас напугать. Или рассказывал, как победил такого.

— Не удивлюсь, если правда победил. Но вам, ребята, не поздоровится, если встретите его.

— О ком вы говорите? — спросил Илья.

— Я тоже не слышал о таком в наших краях, — сказал Солома и уставился на Мирослава.

— Ох… Лучше бы и я не знал, — сказал княжич, и уселся на край скамьи. — Но, видимо, придётся вам поведать, а там уже решим, что делать. Расскажу вам то, что сам слышал от отца.

— Такое и я послушаю, — сказал Степан и сел ближе к Мирославу, приглашая остальных сделать то же самое.

— Хорошо, тогда я расскажу эту историю слово в слово, какой запомнил её из самого детства.

Мирослав сел поудобнее и начал свой рассказ от лица отца:

«Шли мы с моим войском со славной битвы обычной дорогой. Но битва тяжёлая была. Кто-то в поле голову сложил, кто-то в дороге отошёл к предкам, ну и раненых много было. Шли мы медленно, раненые стонали, остальные молчали, в думах погрязшие.

Битву мы ту выиграли, но цена была высока. Не до радости было, но то, что домой идём, и что земли наши отстояли, грело душу. Я как мог подбадривал дружину, но как подбодришь юнцов, кто без ноги остался или без обоих глаз? Кто хотя бы на шаге Ратника был, тем да, полегче было. Кто на Воине и на Дружиннике, те вообще чувствовали себя хорошо. Они знали, что даже такие ранения можно исцелить со временем. И всё же, общее настроение было подавленное.

После третьей ночёвки начали заканчиваться припасы, погорело много провизии ещё до битвы, не доглядели лазутчиков.

Так вот, стали мы отряды отправлять, кого-то дичь поискать, кого-то по деревням, поторговаться.

Один отряд не вернулся, и я забеспокоился. Поехали мы с братом моим, дядькой вашим Жданко вдвоём, проверить что да как в ту сторону, куда отряд наш ушёл.

Дядя ваш следопыт хороший. Кого хочешь найдёт.

Так вот, едем мы значит, и в какой-то момент лошадки заартачились и давай копытами бить. А там рядом и следы обрываются.

Смотрю я, нет никого, но вокруг трухлявого ствола валяются, где щит, где лук, где ещё что. Я снаряжение сразу узнал. Наше это, наших ребяток. Про бревно тоже сразу догадался. Нас с братом таким не обманешь. Ну откуда трухлявое дерево посреди тракта лежать будет. Вот и поняли мы, что выворотень это. Выглядит как дерево. Ну так то дерево и есть, только пустое внутри. Сидит в нём чудище из Нави, а щупальца снаружи торчат, да так, что от корней не отличишь.

Тут то мы и поняли, что попались ему наши соколики. Выручать надо, пока не поздно ещё. Выворотень же что делает, хватает человека и внутрь затягивает. А там из него жизнь сосёт, пока лишь оболочка пустая не останется.

Пошёл я, значит, с одной стороны, а Жданко с другой. Благо, топор со мной был широкий. А Жданко факел зажёг. Окружили мы его, если можно так сказать. Жданко первым прыгнул, да не думая сунул ему между корней факел.

Как завыло чудище, ох как завыло.

То, что в древесном стволе оно живёт, как оказалось, совсем не значит, что оно покидать его не может.

Вскочил, значит, этот початок, встал на щупальца свои, ствол вверх поднялся, да как зазвенел воздух вокруг. А потом дерево лопнуло, во все стороны щепки полетели. Попадали наши ребятки, кто помер уже, ну а кто-то дышал.

Смотрю я на это уродище, пасть чёрная, глаза красные, то ли слюна болотная то ли смола какая из пасти течёт. Ох как ярость меня обуяла за соколиков, я давай его топором молотить, только и летели его отростки во все стороны.

Стеганул он меня щупальцем своим, до сих пор отметина. Благо, Жданко не стоял молча, да угощал того огнём, да палицей поглаживал. Огня чудище побаивается, щупальца его горят сразу, вонь страшная от того, аж глаза щиплет.

В общем, с полчаса мы с ним возились. И правилами били и заветами. Лучшими огненные оказались. Отрубаешь кусок – сжигаешь. Так и добили его, ничего не оставили. Даже щепки сожгли на всякий случай.

До сих пор вспоминаю глаза его красные, и взгляд его… Жутко до сих пор»

Мирослав замолчал.

— Мы точно этой дорогой пойдем, старший? — нарушил тишину Солома.

Цена силы

— Испугался, друг мой соломенный? — спросил княжич.

— А ты сам не боишься? Храбришься, а сам вон как побледнел.

— Твоя правда. Сказочка хороша, да вот наяву не хотелось бы встретиться с этим гадом.

— А другой путь есть? Мирослав, ты же не через заставу путь держал.

— Есть-то он есть, да не по нашу честь. Возвращаться придётся до самого погоста. Не хотелось бы. Да и там не один я шёл, а с дядькой своим. Не пройдём мы там сами.

— Тогда рискнём, — Илья кивнул, сжав руки.

— Уверены, ребятки? Может, обождёте пару деньков ещё? — спросил старшина.

— Нет. Выходим сегодня же. Солома, седлай, — сказал Илья и отправился собирать вещи.

Закончив дела на заставе, Илья с товарищами продолжил свой путь в сторону деревни Воронцовки близ города Нижние Пижмы.

Обсуждая события предыдущих дней и планы на будущее и останавливаясь только тогда, когда Илья видел очередное невзрачное растение, охал и ахал вокруг него, после чего неминуемо набивал этими корешками, листиками и прутиками свою походную сумку, путники двигались довольно быстро, продвигаясь всё ближе к цели.

Однако в какой-то момент Соломон заметил, что Илья немного побледнел, и путники решили сделать остановку, чтобы перекусить и дать Илье время на восстановление. Илья сопротивлялся, но Мирослав заявил, что не сдвинется с места, пока не перекусит, и Илье пришлось уступить. Сев возле красивой тенистой берёзки, Илья тут же провалился в безмолвие.

— Илья, ты понимаешь, что очень сильно рисковал? — спросил Радомир своего ученика, когда тот погрузился в безмолвие. — Даже я не всесилен и не смог бы спасти тебя в случае внезапной смерти, даже израсходовав все свои силы. Насчёт Древа Рода сказать не могу, но, как ты и сам знаешь, оно само себе на уме. И рассчитывать на него я бы не стал.

— Учитель, разве я мог поступить иначе? Да, я ещё не до конца контролирую свои силы, но как я смогу научиться, если не буду использовать их на грани возможного? И не проверять берега моей воли и духа, не так ли? — возразил Илья.

— Да, в этом ты прав, — кивнул Радомир. — Но это не означает, что ты должен так безрассудно подставляться. Вы с товарищами сами лезете на рожон. Уверен, многие подобные вещи можно решить и без оружия. А вы, бравые молодцы, бросаетесь под клинки противников, которые зачастую гораздо сильнее вас.

Радомир сделал паузу, видя, как Илья раздумывает над его словами. Затем продолжил:

— Мой дух уже стар, и я прожил столько, сколько, наверное, не прожил ни один человек в этом мире. Потому мне не страшно покинуть его. Но ты ещё молод и пока не понимаешь, насколько ценна для тебя собственная жизнь. А об этом тоже стоило бы задумываться.

Илья стоял и глупо улыбался, хотя прекрасно понимал всё, о чём говорил старший.

— Учитель, но ведь всё обошлось. Почему мы до сих пор это обсуждаем? Я вас понял и выводы уже сделал.

— Обошлось? — нахмурился Радомир. — Да у тебя серьёзное ранение. И далеко не простое. Ты можешь скрывать это от своих друзей, но от меня не скроешь. И поверь, хоть рана и затянется, последствия не исчезнут бесследно. По крайней мере — пока. Твоё тело ещё недостаточно крепкое и закалённое. Сейчас все твои силы должны уходить на развитие и укрепление, а не на восстановление после глупых ранений. Ты понимаешь это? — спросил Радомир, внимательно глядя на Илью.

— Но почему? Я ведь ничего этого не чувствую, — возразил Илья. — Да, рана была глубокой, и поначалу мне было плохо, но сейчас я уже чувствую себя нормально.

— Это потому, что твои друзья помогли. И потому что я израсходовал свои накопленные силы, — спокойно ответил Радомир. Илья округлил глаза.

Заметив это, Учитель добавил:

— И не смей винить себя или долго размышлять об этом. Но ты должен понимать: мои силы не бесконечны. Теперь мне придётся уйти в долгое безмолвие, чтобы восстановить утраченный запас.

Старик ненадолго замолчал, а затем продолжил:

— Твоё развитие требует слишком много энергии, и мне всё труднее накапливать силы для собственного восстановления. Так уж сложилось. Поэтому какое-то время тебе придётся справляться самому и рассчитывать лишь на себя. Я даже не уверен, что отзовусь на зов. А потому прошу ещё раз: избегай глупых и бессмысленных драк, в которых можешь пострадать по собственной неосторожности.

— Хорошо, Учитель. Я буду беречь себя, — ответил Илья.

Придя в себя и выйдя из безмолвия, Илья обнаружил, что Мирослав и Соломон готовят завтрак. Впрочем, готовил в основном Соломон, а Мирослав лишь подначивал его и отпускал колкие замечания.

Увидев, что Илья подходит к костру, Мирослав приветственно махнул рукой:

— Илья, выглядишь ты уже неплохо. Только почему такой хмурый? Что случилось?

— Ничего, — буркнул тот. — Есть что-нибудь съедобное? Или у Соломона опять какие-то эксперименты? Не хотелось бы снова стать подопытным.

— Ну что ты такое говоришь? — возмутился Соломон. — Я всего один раз перепутал травы и вместо солнечного листа добавил жабник. Вот и получилось немного невкусно. Но ведь никто не умер.

— Не умер, — уже заметно веселее ответил Илья. — Зато по кустам мы тогда побегали знатно. Так что… Может, лучше я приготовлю? — предложил он, усаживаясь ближе к огню.

— Нет-нет, тебе нужно отдыхать, — тут же возразил Соломон. — Тебе ещё представится случай. Хотя, конечно, лучше твоей стряпни мы ничего не ели. Но должны же мы хоть иногда проявлять братскую заботу.

— Ага, — фыркнул Илья. — Такая забота, после которой потом ещё одна забота требуется.

Ребята рассмеялись и позавтракали стряпнёй Соломона. К счастью, на этот раз без последствий. После трапезы они собрали вещи и отправились дальше в путь.

Тройка двигалась неспешно и осторожно. Лес начинал сгущаться, и каждый вслушивался в его звуки, чтобы быть начеку.

После полудня кони пошли медленнее, а в какой-то момент и вовсе встали.

— Чего это они, устали, что ли… — недовольно сказал Соломон.

— Может, устали, а может, боятся, — добавил Мирослав, оглядываясь по сторонам.

— Видно что-то впереди? Полено не валяется? — спросил Солома, вытягивая шею.

— Я не вижу, — Илья привстал на стременах и напряг зрение.

— Нет ничего. Может, в лесу что-то.

— Ну, мы так каждого шороха пугаться будем, — сказал Мирослав и ткнул свою лошадь под бока.

Та лишь недовольно заржала, но не сдвинулась с места.

— Дурак ты, Мирослав. Разве так с лошадками можно? — Солома спрыгнул со своей лошади и подошёл к кобыле княжича.

— Что ты, Ватрушка, не бойся. Ну-ну, успокойся. Прости этого злодея…

— Это кто тут злодей?! И почему ты называешь мою кобылу Ватрушка? Её не так зовут.

— А как? — спросил Солома и, нахмурив брови, уставился на Мирослава.

— Эм… Безымянная. Безымянная кобыла, вот как её зовут.

— Сам ты безымянная кобыла… Не слушай его, Ватрушенька. Слушай меня… Судьбина ратника — тропа узорная, вези ты всадника и будь покорная, — мягким голосом сказал Солома, поглаживая лошадь.

— Любовная ода? — ухмыльнулся Мирослав. — Солома, я тебе не соперник, но у тебя и своя кобыла…

Не успел княжич закончить, как его лошадка пошла тихим шагом дальше. Илья округлил глаза и обратился к Соломе:

— Что ты такое ей сказал?

— Да так, кое-какая уловка. Дед научил. Поехали.

Солома повторил то же самое с другими лошадьми, и отряд отправился дальше.

— Спать охота, — сказал Мирослав, когда они миновали около сотни шагов. — Может, привал сделаем?

— Наверное, мо-о-ожно, — зевая, добавил Соломон.

— Куда спать-то? Отдыхали не так давно, — удивился Илья. — Не нравится мне тут. Давайте ускоримся, — сказал он и перешёл на рысь. Во рту отдавало металлом.

— Илья прав, — сказал Мирослав, клюя носом. — Страшно ехать. Допустим, лошадей ты заговорил, а вдруг они из-за выворотня встали? Слышишь, как тихо вокруг? Только наших лошадок и слышно, цок-цок! Цок-цок! — Мирослав ещё ниже опустил голову.

— Да едь ты уже спокойно… Трусишка-а-а-а! — не успел договорить Солома, как длинное щупальце потянулось к нему от ближайшего дерева, стоявшего прямо перед соснами.

— Солома!!! — закричал Илья. Лошадь под ним взбунтовалась. Он поспешно спрыгнул с неё, с трудом отстегнув свою недокованную заготовку от луки седла.

— А-а-а-а-а! Оно меня сожрёт, Илья! —завопил Солома.

— Что? Что такое? — завертел головой Мирослав, под которым лошадь встала на дыбы и пыталась стряхнуть его. Не успев опомниться, он полетел с лошади прямо на тракт.

Все три лошади пустились прочь, не оборачиваясь на всадников и издавая испуганное ржание.

«Изначальное. Молниеносное. Движение», — Илья использовал технику, бросаясь наперерез щупальцу.

«Изначальный. Молниеносный. Удар», — отсечённая часть щупальца отлетела вместе с Соломой, продолжая обвиваться вокруг его ноги.

— Уберите! Уберите это от меня! — кричал Солома, пытаясь вырваться.

Существо истошно взвыло. Выглядело оно иначе. Ствол не лежал на земле, а стоял вертикально, как будто дерево не упало, а лишь одряхлело от времени. Приподнявшись на своих щупальцах, оно выглядело как ожившее дерево, которое начало двигаться к путникам.

— Оно и так умеет? — удивился Мирослав и на мгновение застыл.

— Чего ты встал, Мирослав, бей своим огненным заветом!

Илья подсёк ещё часть щупальца, и Солома наконец освободился, продолжая растирать травмированную ногу.

— Это защитный завет, я не умею использовать его для атаки!

— Тогда бежим! — крикнул Илья, поворачиваясь, чтобы протянуть руку Соломону.

— Не-е-е-е-т! — закричал тот, подкидываемый щупальцем чудовища в воздух, так и не успев схватиться за руку товарища.

Подлетев вверх на несколько аршин, его тело устремилось вниз. Выворотень аккуратно встал, и Солома вошёл по пояс в верхнюю часть пустого ствола. Из верхушки торчали лишь его ноги.

— Да бей ты, пока оно его не сожрало! — заорал Илья на Мирослава.

— Я НЕ МО-ГУ!

— А-а-ай!!! — закричал Илья, нахмурив брови.

— Защищайся, княжич! «Изначальный. Молниеносный. Удар!» — Илья направил атаку прямо на Мирослава.

«Змей. Разрушает. Гору», — Мирослав успел среагировать инстинктивно, и у него за спиной явился трёхглавый образ.

Волна огня полетела навстречу заготовке Ильи. Тот резко замер и направил всю свою Волю в Ореол заготовки.

Меч загудел и поглотил всё пламя. Остриё засияло заревом.

«Изначальный. Молниеносный. Удар», — Илья взмахнул в сторону дерева, и волна огня полетела в ствол. Врезавшись в ствол, огонь опалил его у основания. Выворотень потерял равновесие и завалился.

Мирослав стоял, открыв рот, только сейчас осознавая, чего добивался Илья.

«Изначальное. Молниеносное. Движение», — кузнец стремительно переместился к разъяренному древу, пытающемуся вновь подняться, и с силой воткнул в него меч, высвобождая оставшуюся волну жара.

В ушах зазвенело. Чудовище завизжало так, что из ушей начала капать кровь. Древесный ствол лопнул, и Солома отлетел в сторону.

— Помоги ему и бегите! — скомандовал Илья.

— А ты?!

— Я прикрою и за вами!

Мирослав подбежал к Соломе и, взвалив его на плечи, побежал вперёд, по следам лошадей.

— Учитель? Учитель?! — Илья пытался призвать помощь, но ответа не было.

«Изначальный. Сокрушающий. Удар», — ещё одно щупальце улетело прочь, но действие пламени в мече заканчивалось.

«Изначальное. Молниеносное. Движение», — промыслил Илья, но его ноги оплёл смоляной корень, и он лишь рухнул наземь…

Неизвестный

Илья почувствовал, как силы начинают покидать его, как тьма поглощает его сознание, как дыхание замедляется. Он хотел провалиться в безмолвие, чтобы сохранить силы и разыскать учителя, но металлический привкус во рту усилился, и Илья услышал голос, доносящийся откуда-то снаружи.

— Он меня не слышит? Его сущность в грёзах? Ты уверен? — сказал кто-то скрипучим, словно лязг металла, голосом. Тварь булькнула.

— Отпусти его, — добавил голос.

Тварь зашипела, и щупальца сильнее сжали его тело. Илья закусил губу, сдерживая вырывающийся стон.

— Не упорствуй. Он не должен умереть. Я тебе не позволю. У тебя ещё есть время согласиться и убраться отсюда, — снова проскрипел голос.

Тварь зашипела, не ослабляя хватку.

— И что, что я не могу навредить тебе? Если бы не «они»… — Голос многозначительно помолчал. — Ты бы уже отправился в небытие. Я могу нарушить запрет и раздавить тебя как насекомое. Но это ничего не изменит. Ты либо отпустишь его по-хорошему, либо…

Тварь издала какие-то булькающие звуки, как будто прогоняя незваного гостя.

— Я тебя не боюсь. Ты тоже не можешь мне ничего сделать. Никогда не смог бы. Да, да, как и я тебе сейчас. Ты это знаешь. Но… Я привёл его. Он шёл за мной, но и ты ему подойдёшь. Он сможет поработать за меня. Не ты ведь истинный хозяин этого леса. Теперь ты не сможешь сбежать. Не веришь? Прощай.

Скрипучий голос исчез. Существо побулькало; после этого щупальца немного ослабли, и Илья вновь почувствовал, как его покидают силы.

Однако это длилось недолго. Существо вновь забулькало, на этот раз активнее, и Илья почувствовал, как ствол дерева взлетел в воздух.

Внутри него всё сжалось… Неконтролируемый полёт перемешивал внутренности, нагнетал страх, путал мысли.

Готовясь к смерти от удара о землю, Илья вцепился в ствол дерева и сжал глаза, хотя и так ничего не видел.

Но удара не произошло. Вместо этого тварь внутри ствола завизжала, а внутрь дерева ворвался свет тысячами игл.

Открыв глаза, Илья увидел, как ствол прошивает тысяча ростков, стремительно ползущих из мёртвой коры, аккуратно избегая его тела, но протыкая каждую пядь выворотня.

Растрескавшись от такого количества отверстий, кора лопнула, и Илья снова увидел дневной свет. И тогда он увидел его…

На поляне стоял огромный исполин. Леший. При свете дня его облик казался ещё более величественным, чем во мраке ночи.

Словно ожившее многовековое древо с чертами лица человека, леший стоял неподвижно. Всё, что он делал, — это шевелил пальцами одной вытянутой руки.

Ствол дерева откликался на его зов, на его безмолвную магию, и продолжал пытать своего захватчика тысячами живых копий.

Не в силах противостоять атаке, выворотень истошно вопил, дёргая своими плетьми, запертый в клетке, служившей ему надёжной защитой раньше.

Леший в один шаг добрался до выворотня и своей огромной рукой вырвал Илью из дерева и аккуратно уложил его под старый вяз, стоящий поблизости.

«Я жив… Неужели я жив», — Илья ощупал тело в некоторых местах. Потрогав рёбра, он сдержал стон. Лицо скривилось. — «Почему? Почему он снова спасает меня? Леший. Это тот же самый, которого я видел в нашем лесу? Не разобрать… Но кажется, этот ещё выше… А где Мирослав? Он должен был унести Солому.»

Илья встревоженно закрутил головой и увидел своих товарищей, лежавших неподалёку в такой же позе, в какой Илья видел их в последний раз. Мирослав распростёрся на дороге, а Солома лежал у него на спине.

Илья дёрнулся в их сторону, но, издав стон, тут же припал обратно. Переломанные рёбра не позволили двигаться.

Тогда Илья завалился наземь и принялся ползти. Постанывая, Илья отталкивался ногами и продвигался по траве, как гусеница, в сторону товарищей.

«Я должен что-то сделать. Не смейте умирать. Я не позволю вам меня бросить…», — шептал Илья и продолжал двигаться дальше. Так или иначе, ему приходилось оглядываться назад, и урывками он видел, что происходило с пленившим его чудовищем:

Вот леший продолжает пронизывать выворотня ветками, прорастающими через плоть. Тварь издаёт жуткий вой и пытается вырваться. Части плоти кусками отрываются от его чёрного как смоль тела. Теперь великан стоит возле него и хватает своими ветвистыми руками. Не спеша склоняется над поленом. Затем леший разжимает свои древесные ладони. Они больше, чем кажутся, или лесной повелитель может увеличивать длину своих пальцев. Он сжимает ствол дерева с двух сторон. Дерево трещит и рассыпается в его хватке. Леший тянет свои конечности в стороны и разрывает выворотня пополам.

Часть выворотня исчезает, отправляясь во чрево лешего. Затем ещё одна. Выворотень истошно вопит. Леший продолжает отрывать кусок за куском. Его щупальца метаются из стороны в сторону и лупят по коре лешего. Но всё тщетно. Великан никак не реагирует на эти удары, продолжая делать свою страшную работу. Тварь пытается сбежать, но пронизавшие его ветви держат надёжно…

От воя выворотня Илье хотелось плакать. Не из жалости. А от ужасного чувства, разрывающего сознание. Илья чувствовал, как выворотень пытается дотянуться до него и причинить боль. Не щупальцами. Это была другая хватка. Сам ужас пытался ворваться в его сознание в поисках последнего убежища.

Затем кошмар рассеялся. Выворотень стих, и давление отступило. Илья был всего в нескольких саженях от товарищей, когда его разум зазвенел от сдавливающей тишины, сменившей предсмертные вопли выворотня.

Илья снова обернулся и увидел, как леший взглянул на него. Его глаза были похожи на звёздное небо, бездонные и глубокие. Прервав оцепенение, Илья отвернулся и заторопился. Раздирая до крови руки, пополз быстрее. Ещё несколько саженей, и он достанет до Мирослава, а потом… Чувство тревоги окатило израненного Илью.

Когда он обернулся в следующий раз, то увидел, что леший уже стоит прямо позади него. Сердце пропустило удар. Как и раньше, великан двигался беззвучно. Леший медленно тянул к Илье свою конечность, глядя на того своими звёздными глазами. Тревога отступала, но на её место приходило какое-то другое чувство… Спустя мгновение Илья потерял сознание.

Наглые захватчики

Илья очнулся и тут же схватился за свои рёбра. Боли не было. Он осмотрел руки. На них не было ни единого следа от ранений. Все травмы — и внешние, и внутренние — затянулись.

«Он всё же спас меня… И излечил. Но почему? Солома? Мирослав!», — Илья завращал головой, но тут же успокоился. Товарищи сидели у небольшого костра. Лошади стояли рядом.

— Да. Не думал, что повстречаю такую тварь… — тихо сказал Мирослав.

— Нам повезло. Особенно мне… если бы не Илья.

— Вы… вы живы? Я видел, как…

— Илья! Ты очнулся? Как ты, старший? — перебил его Солома.

— Мы за тебя переживали. Но на тебе нет и царапины. Как ни странно, на нас с Соломой тоже, — сказал Мирослав.

— Что случилось?

— Мы не помним. Я побежал с Соломой, а потом потерял сознание. Когда мы очнулись, ты был здесь, рядом с нами. Судя по всему, мы далеко от того места. Мы надеялись, что ты нам расскажешь, как ты спас нас.

— Это был не я…

— Тогда кто?! — удивился Мирослав.

— Я не знаю, я тоже потерял сознание. Но я видел лешего.

— Лешего?! И мы живы? — глаза Мирослава округлились.

— Может быть, было что-то ещё… Я не знаю. Он должен был сожрать нас? — спросил Илья, сглотнув. Образ лешего, тянущего к нему свою огромную конечность, вернулся, и руки Ильи похолодели.

— Ну… не думаю. Я не слышал, чтобы лешие пожирали людей. Но если он посчитает тебя опасным для леса… Даже воины на самом высоком шаге не смогли бы противостоять ему. Он очень силён. И я не понимаю, почему он оказался там.

— Думаю, он пришёл за выворотнем. Он его уничтожил. Я видел это. Я видел, как он его поглотил… А потом…

— Что было потом? — спросил Солома, округлив глаза и приоткрыв рот.

— Я не помню, — уклончиво сказал Илья. — И вот мы здесь…

Путники продолжали сидеть молча, глядя в огонь.

— Нам надо спешить, — нарушил молчание Солома. — Скоро стемнеет. Не хотел бы я сегодня ночевать под голыми соснами. Ну, чего у вас такие кислые рожи? Мы живы! Давайте поскорее доберёмся до стоянки и отпразднуем!

— Солома, оставь нас в покое… Я сегодня точно спать не смогу. Тут есть очаг и деревья далеко… Давайте останемся здесь.

— Шутишь? На поляне нас ждёт настоящий ночлег. Это рядом. Илья! Поддержи меня! Оставаться здесь не лучшая затея…

— Солома прав. И для лешего, и для выворотня мы как букашки. Лучше уж поскорее убраться подальше.

— Ладно, я согласен с этим… — сказал Мирослав.

Путники собрались и отправились дальше по тракту.

— Скорее бы показать вам это место, — Солома натянуто улыбнулся.

— Да что там такого? Мы уже бывали на привалах, — отмахнулся Мирослав.

— Там покоится Испокон, — чуть тише сказал Солома.

— Испокон? Что это? — Илья и Мирослав переглянулись.

— Вы правда не слышали об Испоконах? Надо же, даже наш всезнайка Мирослав чего-то не знает.

— Я интересуюсь только полезными вещами, а не выдумками.

— О, это никакие не выдумки. Это огромные каменные исполины, чьи головы возвышаются над землёй. Вы сами увидите такого на привале.

— А почему возвышаются головы? Их кто-то вкопал в землю? — спросил Илья.

— Говорят, что их тела погрузились в землю за многие-многие годы. И что раньше они были защитниками Прави, непобедимыми воинами. А сейчас видна лишь каменная голова в каменном шлеме.

— Воины Прави? — спросил Илья. — Откуда здесь воины и Прави? И зачем?

— Это легенда. Но… Дедушка говорил, что легенды не рождаются сами. Когда увидите голову Испокона, всё поймёте.

— А кто-то пробовал его раскопать? — спросил Мирослав.

— Шутишь? Кто ж настолько безумен? Да и как его раскопать, одна голова размером с небольшую избу. И зачем тревожить Испокона? Говорят, что он отпугивает и диких зверей, и существ из Нави. Кто на высоком шаге может почувствовать слабый след Ореола, исходящий от его головы.

— Я бы предпочёл тёплую кровать знакомству с этим… Испоконом, — сказал Мирослав.

— Хочешь верь, хочешь нет, но на привале очень уютно. Обустроенное кострище и небольшой земляной отвал, возведённый для временного ночлега. Отвал оказался настолько удобным, что о нём, так же, как об Испоконе, ходят сказания.

— Теперь и мне стало интересно, что там… — сказал Илья.

— Скорее бы у костра погреться. И поесть… Мне срочно нужен отдых! А вдруг там девица какая ждёт, на привале… — мечтательно сказал Мирослав, но подрагивающий голос выдавал фальшь.

— А ты всё об одном. Хорошо, что припасы, которые дал нам старшина, сохранились. Нам нужно хорошо поесть. После всего, что было… — Илья глянул за спину широко распахнутыми глазами и на мгновение умолк.

— Попробую приготовить что-то вкусное, — закончил Илья, решив подбадрить товарищей.

Через некоторое время Солома припустил лошадь вперёд, затем остановился и, привстав на стременах, закричал:

— Вот, узнаю это дерево! — ликовал Солома, показывая пальцем куда-то вперёд. — Видите? Видите?! У него ствол закрученный! Я его точно ни с чем не спутаю!

— Да-да, ты уже говорил то же самое две версты назад, когда сказал, что через версту будет место привала, — ворчливо сказал Мирослав, закатывая глаза кверху.

— Да знаю я, знаю! Ну перепутал, с кем не бывает? Но сейчас я точно уверен, мы почти на месте! — радостно объяснял Солома.

— Думаю, что Солома прав, — подтвердил Илья. — Я слышу, что впереди есть люди.

— Ты решил разыграть меня, вместе с Сеном? Я ничего не слышу, кроме этой треклятой совы. Хотя, если б не она, было бы ещё более жутко брести в кромешной тишине.

— Эй, ты! Снова коверкаешь моё имя! Но я-то ещё ладно, но не смей задирать старшего. Я хоть и не слышу тоже ничего, в старшем всё же уверен!

— Помолчите, пожалуйста, оба, — спокойно сказал Илья, продолжая вслушиваться и всматриваться вдаль.

— Ну говорил же я, говорил! — не унимался Солома. — Вон, там, впереди, видите отворот налево? — продолжал он, когда дорога сделала очередной виток и впереди показалось перепутье.

— Соломон, ты говорил, что поляну обычно обороняют на подъёме, а там, смотри, постовые прямо у поворота. Сидят, спят как будто.

— И точно! Что-то странное, старший, в этом нет особого смысла, так как там ещё небольшой участок через чащу до полянки, и животины всякие со спины могут напасть на дозорных. Сейчас доедем да спросим, чего это они затеяли, неопытные может? — риторически закончил мысль Соломон и немного пришпорил свою лошадь.

— Стой, Солома, погоди, — сказал Илья.

— Чего?

— Не буди их, давай подойдём поближе, посмотрим, кто это. Нужно спешиться.

Путники подошли к спящим.

Выглядели они неважно. Один из караульных снял сапоги, которые стояли рядом. Ноги были в крови и перемотаны застиранной тканью.

Лица обоих были обветренные, со следами въевшейся грязи. В воздухе стоял тяжёлый запах пота.

— Они живые? — шёпотом спросил Мирослав.

— Да, видишь, грудь вздымается.

— Ладно, поехали дальше, — сказал Илья. — Посмотрим, что там.

Въехав на поляну, Илья с товарищами увидели стан воинства, в центре которого располагался богатый шатёр. Неподалёку высилась голова, о которой говорил Солома. Испокон величественно взирал на поляну своим вечным взором, одетый в травяную шапку.

Илье показалось, что глаза головы смотрят на него, отчего ему стало не по себе. Всего лишь на мгновение он ощутил, что из глаз каменного Испокона исходит такой же необъяснимый свет, как из глаз лешего…

— Мирослав, ты видишь это? — сказал Илья, продолжая думать о глазах.

— Головню? Да, здоровенная! Не врал Солома!

Слова Мирослава будто бы сняли наваждение, и Илья переключил внимание на лагерь и людей, которые сновали здесь и там.

Среди воинов были в основном либо старики, либо совсем юные, хрупкие парни. Их кольчуги и сюртуки не выглядели новыми, но ни один не был прохудившимся или рваным. Одеяния воинов отличались, как будто их перемешали из разных войск.

Выглядели они не лучше, чем караульные. Пыльные, грязные. Обувь истоптана. Кто-то точил меч, кто-то перематывал древко копья. Каждый был при деле. Но что-то печальное витало над этим пристанищем путников.

Они, завидев незнакомцев, подняли гул и заняли боевое построение вокруг неприятеля, отрезая путников от центрального шатра. Их действия были слаженными и чёткими, несмотря на разницу в возрасте и внешнюю разрозненность.

Вперёд вышел воин средних лет, высокий и статный, окинувший гостей властным суровым взглядом. В отличие от большинства воинов, его доспехи были идеально начищены и имели отличительные родовые знаки.

— Как вы посмели ворваться в лагерь? Где мои люди? — громом в ушах окружающих разразился его голос.

— Твои люди спят. Почему вы преградили нам дорогу? — спросил Илья в ответ.

Воевода просверлил Илью тяжёлым взглядом и, не поворачиваясь, обратился к человеку, который стоял с ним рядом:

— Всеволод, ты говорил, что это место безопасно. Как они нас нашли? Они могут быть ряжеными?

Илья с товарищами оцепенели от этого взора. Солома попытался было что-то сказать, но Илья сделал жест рукой, давая тому понять, что сейчас не время.

— Я не знаю, старший, — ответил воеводе человек, которого тот называл Всеволод. — Может быть, это только разведчики, и если мы их схватим, то они и не смогут донести о нас.

Воевода сделал движение рукой, направленное вниз, и тяжёлая воля свинцовой плитой надавила на путников, да так, что придавила к лошадям. Несмотря на то что воевода не распространил свою волю на лошадей, те еле выдерживали вес приплющенных к ним всадников. Только Илья смог удержаться и прижаться к луке седла.

— Отвечайте, кто вы такие? Вас послал князь Данко? — грозно спросил воевода.

— Ты и твои люди заняли общее пристанище, дозорные спят на дороге, а теперь ты давишь путников волей и требуешь отчёта. Так кто здесь бесчинствует? — бросил Илья, изо всех сил противостоя давящей воле и грозно смотря в глаза воеводе, словно пытаясь его испепелить.

— Как ты смеешь?! — прогромыхал воевода, и земля вокруг затряслась.

Буйный Тополь и княжна Ольга

Полог шатра приоткрылся, и из него вышла девушка с прикрытым лицом в сопровождении других дев.

— Молодая княжна, зачем вы вышли? Пожалуйста, зайдите обратно в шатёр! — оглянувшись, прокричал воевода.

— Полно тебе, Демьян, видно же, что это люди не от Данко. Посмотри на этих юношей, особенно вот на этого, посередине. Разве стал бы Данко терпеть рядом с собой таких красавцев? С его-то самолюбием? — сказала она мягким, но уверенным голосом.

— Но молодая княжна! — начал было воевода.

— Ты решил мне перечить, Демьян Буйный Тополь? — подняв бровь, спросила княжна, немного меняя тон. Воевода замолчал, но не решался делать что-либо ещё, поэтому он убрал своё давление, а его люди продолжали стоять с оружием наготове. Мирослав, услышав это имя, немного выпучил глаза и приоткрыл рот.

— Простите моих воинов, дорогие гости! Не то чтобы они были невежественны в гостеприимстве, но сейчас они взволнованы в основном из-за меня. Прошу нас за это простить, — княжна сделала лёгкий приветственный поклон.

— Пусть хлеб-соль вам будет денно и нощно в достатке, да жизнь ваша здрава и люба! — молодая княжна приложила руки к груди.

Путники понемногу приходили в себя после давления воли воеводы.

Илья смотрел внимательно на княжну, не отрывая взгляда. Стук его сердца отдавался эхом, заставляя его дышать глубже. Нижняя часть лица девушки была закрыта намиткой, скрывавшей её внешность.

Но эти глаза... Яркие и зелёные. Илья испытывал какой-то странный трепет, чувство особой близости, как будто перед ним была знакомая ему девушка. Но ведь он точно знал, что ранее её никогда не видел.

В свою очередь, княжна смотрела на него не менее внимательно. Её взгляд блуждал по каждой черте лица, задержался на глазах, изучил нос и губы. Глядя на то, как княжна разглядывает Илью, воевода сжал кулаки и ещё сильнее нахмурился.

Княжна никак не реагировала на свирепый взор воеводы, которым он сверлил то её, то Илью.

В какой-то момент она отвела взгляд к небу, накрутила локон на палец, хлопая длинными ресницами.

Воеводу продолжали терзать противоречивые чувства. Он хотел прогнать чужаков или даже избавиться от них. Но не решался идти против воли княжны. Он то хватался за рукоять, то убирал руку, то хмуро смотрел на путников, то в землю.

Илье оставалось лишь гадать, чем он заслужил такую неприязнь воеводы.

— И вам хлеб-соль, да достаток вашему роду, — уже более нейтрально сказал Илья.

— Меня зовут Илья, без роду, без племени. Со мной Соломон из местного рода травников и Мирослав из… эм… — Илья сделал паузу, глянул на Мирослава и увидел лёгкое покачивание головой. — Из далёкого рода. Позвольте узнать, кто вы, и почему ваши люди против того, чтобы разделить с нами кров?

— Меня зовут княжна Ольга, я дочь князя Великого и Славного Вяче, — при этих словах у Мирослава округлились глаза ещё шире, чем прежде, и Илья даже услышал участившееся сердцебиение товарища, а потому едва сдержался, чтобы не задать тому прямой вопрос о том, что его обеспокоило.

— Но прошу вас, не смущайтесь. Можете звать меня сестрицей Ольгой, а я вас, если позволите, буду звать братцами! — хихикая, сказала та.

— Уверен, я бы прислушался к вашим словам, если бы не кровожадный взгляд вашего великана, — всё ещё холодным тоном продолжал Илья. — Даже Испокон на его фоне выглядит добряком.

— О, вы знаете об Испоконах? Как интересно… Мои воины вовсе не замышляют ничего конкретно против вас, — продолжила Ольга, сделав акцент на последнем слове. — Они очень устали и измотаны… Они всего лишь пекутся обо мне, потому что я попала в одну неприятную ситуацию. Мы совсем недавно сами добрались до этого места и ещё не успели отдохнуть.

— Молодая княжна, при всём моём почтении к вам, не следует доверять незнакомцам! — выпалил воевода, снова указывая мечом в сторону прибывших.

— Спокойно, Демьян, ты забыл, что я ведунья?

— Но княжна?! — падая на колено и опираясь на меч, взмолился воевода. — Вы ещё расскажите им про наш сундук походный с припасами да золотыми монетами!

— Эх, Демьян, да разве ж это сундук? Так, шкатулка! — озорно хихикнув, сказала девушка. Она лишь показала тому язык и скорчила рожицу, словно ей было лет двенадцать.

Демьян побледнел пуще прежнего, если такое было вообще возможно. Едва заметно он приложил ладонь к груди в области сердца.

— Ты хочешь что-то возразить? Может быть, тебя не устраивают мои решения? — пытаясь натянуть на серьёзное лицо улыбку, спросила девушка.

— Ну что вы, родная наша! Я лишь пекусь о том, чтобы вы не попали в ещё большие неприятности…

— Что ж… Ты прав, ты прав, воевода. Неприятности следуют за мной по пятам. Но Илья, уверена, положит им конец!

— Он?!

Если Илья и Солома могли составить о ней лишь общее впечатление, то Мирослав уже давно понял, кто перед ними. И от этого он стал внимательнее и угрюмее.

— Княжна, эм, сестрица Ольга, — вновь перевёл внимание на себя Илья. — Не против ли вы, если мы потесним вас на поляне? У нас нет цели вас стеснять и смущать, но мы путники, которым нужен отдых и укрытие на ночь.

— Ну что вы, братец Илья! Я не то что не против. Я ждала вас, и поэтому я здесь. Сегодня. В этом месте. Да, да! Именно вас.

— Меня?! — удивился Илья.

— Его?! — удивился воевода, снова схватившись за сердце.

— Могу ли я пригласить вас на ужин, дорогие путники? Я вам гарантирую, что никто не замыслит против вас ничего худого. Смотрите! Я сама без оружия, ну а вы можете остаться при своём, — княжна сделала полный оборот, подняв кверху руки, демонстрируя отсутствие какого-либо оружия на своём теле и аккуратно подогнанные по стройному телу одежды.

Воевода прикрыл лицо рукой, Солома покраснел, Мирослав тихо присвистнул, а Илья сохранил спокойный взгляд, который по-прежнему был прикован лишь к глазам молодой девушки.

— Я не могу вам отказать. Мы ужасно голодны, — сообщил Илья.

— Хорошо, тогда я пойду сменю одежду на что-то более подобающее, а вы располагайтесь. Дядя Демьян, позаботься о гостях! И не обижай моих новых братиков! — княжна озарила Демьяна милой улыбкой и удалилась в свой шатёр вместе со свитой.

К воеводе подошёл воин и что-то шепнул. Тот бросил на Илью суровый взгляд и удалился вслед за подчинённым.

— Не обижайся на нашего воеводу, юноша, — сказал кто-то, положив руку на плечо Илье.

Тот обернулся и увидел пожилого воина в потёртой дорожной одежде, но без доспехов и оружия. Глубокие морщины и седина волос выдавали возраст. Но лицо мужчины было светлым и добрым, отчего у Ильи вдруг кольнуло в сердце. При виде этого пожилого человека он вспомнил о Ковале.

— О чем ты, отец? Чего мне на него обижаться? — спросил Илья.

— Ну ладно уж тебе. Думаешь, я молодым не был? Он применил на вас свою силу, воспользовался положением. Тут любой останется недоволен… Но он это не со зла.

— Не со зла? А чего ж он тогда самосуд устроил? У нас здесь вроде не война, да и мы не враги.

— Есть на то причины… Не мне о них вам рассказывать. Но скажу вам так. Ради княжны он на что угодно готов. Хоть и не дочь она ему, но печется он о ней пуще некоторых отцов. Так что не обессудьте. Я людей насквозь вижу. Вы парни хорошие, достойные. Скоро он отойдёт. Ты кузнец? По рукам вижу, что кузнец.

— Вы правы, старший, так и есть. Неужели так заметно.

— Для меня заметно, да и тянет от тебя… металлом. Вот и поговори с воеводой о кузне. Он это дело любит.

— Давно ты его знаешь, старший?

— Давно, давно… Воевода он надёжный. Верный. И княжеству, и воинам своим. Вот, смотри, — старик задрал край рубахи, и повернулся спиной. Но спине был огромный рубец, забелевший от времени.

— Видишь? Яруга на мне оставила. Шли мы как-то с ним через болота. Перебили нескольких болотников, а там — она. Еле ушли… Если б не воевода, так бы и остался там.

— А что за Яруга, старший? — заинтересовался Илья. Товарищи, стоявшие рядом, подступили ближе.

— Эх, лучше б вам не знать, ребятки. Чудо-юдо болотное, тварь Навья. Страшная до жути, смола да ветки и всякий мусор. Не уверен, что хорошо запомнил. Не до того мне было тогда. Палку она в меня воткнула. Воевода на себе несколько верст тащил, так ещё и от твари оторвались.

— Слышал о них, — вмешался Мирослав.

— Они с болотниками, кажется, всегда рядом. Что-то вроде старших у них, повелевают.

— Да, так и было. Да только что болотники для воеводы. Так, грязь под ногами. Но биться с яругой — значит потерять своих воинов. Демьянушка на такое не пошёл бы ни при каких обстоятельствах.

— Старче, издалека шли? Измотаные все.

— Издалека, дети, издалека. Несколько дней шли к ряду. Княжна и слова не сказала, со всеми шла. Не из тех, кто на людях горевать будет. А вы как, ребята, уставшие? Где хотите обустроиться?

— Не знаем, отче. Людей так много, даже не знаем, куда податься.

— А вы во-о-он там местечко займите. Где дерево растёт возле большой головы.

— У Испокона? — уточнил Солома.

— Да, да, у Испокона. Княжна его тоже так кличет. У Испокона деревце растёт, там полянка ровная. Наши дураки боятся, а я там рядом тоже местечко присмотрел. Нечего там бояться. Да и спать там, я уверен, будет замечательно.

— Хорошо, старший, убедил, — сказал Илья. — Солома, Мирослав, давайте там раскладываться.

— Что, воинов моих уже допрашиваете, пока я отлучился? — раздался гром за спиной у Ильи.

Илья обернулся и увидел Демьяна, который был на две, а то и на три головы выше даже долговязого Соломона.

— Дядя Любан, чего они от тебя хотят?

— Ничего, Дёма, пойду я, пожалуй, сбрую чинить. А то прохудилась в дороге, сам знаешь.

— Ступай, дядя, — Демьян перевёл взгляд на тройку парней и снова нахмурился.

— Хоть вы мне и не нравитесь, но я вынужден следовать словам молодой княжны, — сквозь зубы выговорил воевода Демьян.

— Однако я не сведу с вас глаз всё то время, что вы будете рядом с княжной, — воевода уставился на Илью.

— Соломон, выбери-ка один свёрток для воеводы, — сказал Илья, кивнув в сторону лошадей. Солома засеменил к лошади и вскоре принёс свёрток и передал его Илье.

— Что бы вы там ни притащили, вы меня не купите своим мусором, — чеканя каждое слово, выпалил Демьян.

— Ну что ж, не понравится, так выкинете, — только лишь и сказал Илья. — Или отдадите самому плохому воину.

— Да самый мой плохой воин получше любого вашего будет! — сказал было воевода, на что его тут же перебил Мирослав.

— Ага, видали мы этих лучших, ещё на входе! Муха не пролетит!

Воевода ничего не ответил на провокацию, лишь глубже нахмурил брови.

— Эй, Шинкарь, поди сюды, — воевода подозвал одного из стражников, которого недавно сменили, и он всё ещё ошивался неподалёку, виновато поглядывая на воеводу. — Какого лешего ты спал на посту? Хочешь, чтобы я тебя высек?

— Ох, воевода, но как можно, старый я, вот и сморило чуток… А теперича вон за этими чужаками приглядываю, — ответил тот.

— А я что, тебе такое задание давал? Не припомню. Иди и посмотри, что за хлам приволокли эти бродяги.

— Будет сделано, старший! — сказал Шинкарь и, прихрамывая, подошёл к Илье.

— А ну показывай, что за ерунду вы подсовываете нашему могучему воеводе! Да если б вы знали, кто он, вы бы уже сами от страха померли, так-то!

— Эй, Шинкарь, возьми свёрток и закрой свою пасть! — рявкнул воевода.

— Будет сделано, старший!

Воевода лишь покачал головой, снова нахмурив брови.

Шинкарь аккуратно взял свёрток и начал разворачивать. Постепенно ухмылка сменилась удивлением, а затем и восхищением.

— Старший, похоже, это меч! Краси-и-и-вый! Не такой, конечно, хороший, как у старшего, но посмотрите, как блестит! — Шинкарь вытянул руку вперёд, словно делая выпады перед воображаемым противником.

— Хах, красивый! Кто ж смотрит на красоту оружия? Только всякие княжьи щенки, которым лишь бы носы пудрить, или чем там они целыми днями заняты! Видать, это какое-то украшение, на стену вешать или игрушка для селян, чтобы бахвалиться. Сейчас и проверю его, — воевода неожиданно подхватил торчавший рядом из полена топор и, в то время как Шинкарь даже не успел убрать руку после выпада, молниеносно и с силой ударил лезвием топора по острию меча, явно применяя какое-то своё боевое правило и надеясь одним взмахом разбить блестящий клинок. Однако вопреки его ожиданиям, произошло другое. Шинкарь продолжал держать меч как ни в чём не бывало, только ноги его дрожали от страха. Демьян держал в руках топорище, в то время как от топора осталась лишь часть полотна. Он сначала внимательно осмотрел ровный срез от носка до обуха, после чего сделал шаг к служивому.

— А ну отдай сюда! — воевода грубо выхватил меч из рук Шинкаря и начал его осматривать с любопытством.

— Но старший, вы же сказали взять его мне!

— Пошёл вон отсюдова! — рявкнул тот, не отводя взгляда от лезвия.

— Где ты взял этот меч, парнишка? Он же стоит целое состояние!

— Выковал его, — сказал Илья спокойно и обыденно.

— Чего? Ага. А я княгиня всей Великой Родины! — усмехнулся воевода. — Это ты моей бабушке такие басни можешь рассказывать. Когда встретитесь по другую сторону.

— Хотите верьте, хотите нет, но отныне этот меч ваш, а себе я ещё сделаю.

— Что ты хочешь взамен? Сразу скажу: я не при деньгах, и я тебе ни монеты не дам. Я всё ещё уверен, что меч краденый.

— Вы — воевода. Такое звание непросто получить. Хоть вы и заняты… эм… — Илья сделал небольшую паузу, — сопровождением молодой княжны, я уверен, у вас бывают и другие дела. И всё же у вас есть дружина. А раз так, рано или поздно вы захотите вооружить своих людей хорошим оружием. Таким, как это, — Илья кивнул на свой меч и сделал паузу. — Ещё я уверен: вы не захотите выпускать мой меч из своих рук. А когда придёт время и вам снова понадобятся мечи, вы вспомните обо мне и моих товарищах.

— Ага… Торгаш, значит? — Демьян продолжал пристально и с недоверием смотреть на Илью, пытаясь взглядом осмотреть саму его душу.

— Получается, что так. Но я также кузнец и воин и знаю цену хорошему мечу. А потому готов предлагать качество. За приемлемую цену.

— Ну хорошо. Я приму его. Но это ничего не значит. Один взгляд на княжну, который мне не понравится, и я этим мечом проверю, что располагается между вашими ушами. У каждого из вас. Вам всё ясно? — уступил Демьян, но всё ещё старался быть грозным. Тем не менее когда его взгляд падал на меч, в нём было что-то тёплое и мягкое.

— Эй, вы, ротозеи! — обратился Демьян к пятёрке воинов, что стояли недалеко и вели беседу. — А ну бегом за мечами и пошли на ристалище, будем тренироваться. Вы двое, присматривайте за этими молодыми! — воевода кивнул в сторону парней и удалился дальше испытывать новое оружие, оставив товарищей наедине, но под присмотром пары дружинников.

— Ух, наконец-то он ушёл, — сказал Мирослав. — Слишком уж он огромный. И страшный… Я его узнал, я слышал про него. Много чего слышал. Это Демьян Буйный Тополь. Ещё его называют Раскраивателем черепов. Двоякая личность. Слышал, что с друзьями он довольно робкий и радушный, но на поле боя он словно демон — очень грозен и безжалостен. Таких людей обычно не встретишь на тракте. Нам несказанно повезло, что при виде нас он не впал в ярость. Иначе нам было бы несдобровать.

— А что насчёт молодой княжны? — спросил Илья.

— Да, красивая девка, ничего не скажешь! — подметил Солома.

— Да какая она тебе девка, Соломон? Скромностью она не отличается, но всё же не пристало так говорить о девушках, — сделал Илья замечание своему младшему.

— Понял тебя, старший, привычка деревенская, — развёл руками Солома. — Приглянулась тебе?

— У Ильи нашего губа не дура, да и девушка-то не проста... — сказал Мирослав, подмигивая.

— Да ну вас… Мирослав, есть что по делу сказать?

— Я её не знаю, но знаю о её отце: это Великий князь Славный Вяче. Если Демьян — это демон, то Вяче — просто монстр. Невероятно сильный и влиятельный человек из древнего княжеского рода. Не менее древнего, чем мой. Говорят, что его предки пришли из другого мира. Подробностей я не знаю, но даже мой сумасшедший брат подумал бы перед тем, как перечить Вяче.

— И что, по-твоему, они здесь делают? — спросил Илья.

— Думаю, они в бегах… — тихо, почти шёпотом, сказал Мирослав.

Обед и тайна

Илья окинул взглядом разрозненное войско, которое заполонило лагерь. Уставшие люди сидели группами, жадно пили воду, которой здесь было в избытке. Кто-то делил хлеб, а кто-то, несмотря на ссутулившуюся спину или подогнутые ноги, продолжал обустраивать стан. Появлялись новые шатры, где-то стелили лежанки, обустраивались кострища.

— Пожалуй, ты прав, Мирослав. Обдумаем это позже. А пока нужно разместиться. Думаю, местечко у того древа, что растёт рядом с Испоконом, нам подойдёт.

— Ты уверен? Жутковато это, — сказал Мирослав.

— Я не принуждаю, ты можешь выбрать другое место. Но я собираюсь расположиться у дерева. Соломон, ты как?

— Я с тобой, старший. Я не боюсь. Испокон не причинит нам вреда.

Мирослав оглянулся по сторонам, а затем взглянул на Илью.

— Хорошо, так и быть. Пойду с вами…

Товарищи разложили вещи, Солома обустроил коней, развьючил их и накормил, а Илья подготовил посуду и продукты для готовки. Мирослав уложил все заготовки и кузнечные материалы рядом с их спальными местами.

Закончив с посудой, Илья достал свой коврик и, погладив его украдкой, уложил на сухое и ровное место рядом с деревом. Затем он взял овощи и травы, которые ему достались от старшины Степана ещё на заставе. Илья собирался сварить суп с лекарственным и укрепляющим эффектом. Идея рецепта сама пришла ему в голову на основе вкусов овощей и растений, содержащих особые свойства, которые могли сочетаться между собой.

Он подошёл к большому кострищу, вокруг которого расположились воины.

— Братья, котёл одолжите? С меня супчик походный.

— А какой тебе нужен? — откликнулся один из воинов.

— Такой, что на всю вашу дружину сгодится.

— Эй, Калач, тут по твою душу! — крикнул воин. — Дай парнишке котёл с кухни. Малец, только подсоби да другов прихвати: он тяжёлый.

Установив котёл, Илья поблагодарил воинов и принялся за готовку.

Сначала он залил водой ячку. Потом, нарезав репу кусками, черемь и паныр ломтиками, Илья закинул их в кипящую воду. Нарезав мелко лук, обжарил его на глиняной сковороде, которую возил с собой, после чего сунул туда же. В котёл добавил крупу и сушёные ягоды брусники. Позже добавил капусту. Подождав и помешав, добавил укроп, сныть и щавель. Под конец добавил зонтики укропа и чеснок. Бросил несколько семян бурого остролиста.

— А это зачем? — спросил Илью Калач, который следил за готовкой.

— Это чтобы придать супу укрепляющие тело свойства. На вкус не повлияет, — ответил Илья.

— А это кора горного дуба, клубни острошипой яснотки и побеги заячьего щавеля. Они придадут сил и восстановят жизненные запасы. А теперь добавим немного конопляного и топлёного масла. Чувствуешь, какой чудесный аромат распространился по всей округе? Подтягиваются воины, чуют запах.

Через какое-то время, когда суп был готов, из шатра показалась молодая княжна.

— Илья, вы решили украсть моё воинство? — лукаво произнесла она. — Что за чудесный аромат в моём стане? Боюсь, даже я не смогу устоять перед таким блюдом, — княжна повела носом над чаном, с улыбкой прикрыв глаза. — Мои слуги уже накрыли на стол, — она махнула рукой туда, где под большим пологом стоял огромный походный стол, уставленный простой, но разнообразной едой. — Надеюсь, вы не против, что мы едим все вместе за одним столом. Я и все мои люди.

— Я на это и рассчитывал, потому-то и взял самый большой котёл, который смог выклянчить у вашего повара, — сказал Илья. — Не уверен, что на всех хватит, но попробовать сможет, я думаю, каждый желающий, — с этими словами Илья взял большую деревянную ложку, снова помешал суп, после чего зачерпнул часть своего варева и хорошо на него подул. — Вот, дорогая сестрица, попробуйте, если не побрезгуете есть из общего котла.

— Я княжна походная, хоть и благородная! — озорно ляпнула княжна и коснулась губами деревянной ложки. Сделав небольшой глоток, княжна округлила глаза и сказала лишь: — М-м-м! — и сделала глоток побольше.

— Илья, это восхитительно! Где вы научились так готовить?

— Мой Учитель учит меня всему, в том числе и основам травничества и приготовлению снадобий. Попутно приходится учиться и готовить, так как это полезно для зельевара. Отмерять, рассчитывать. Проверять на запах. Реакцию других на вкус...

— Ну что вы, Илья, варите мне такой суп каждый день, и я навсегда буду подле вас! — Ольга вновь озорно захихикала, поддерживая свои не самые княжеские манеры.

— Ой, погодите, что это за приятное чувство в животе! Я чувствую прилив сил! — Ольга с удивлением уставилась на свои руки, потрогала живот, проверила мускулы на плечах. — Что это за суп такой, Илья?

— Это укрепляющий суп с некоторыми целебными травами. Не переживайте, эффект не слишком сильный, но очень полезный для укрепления тела.

— Не сильный? Да я так себя хорошо ещё никогда не чувствовала! Воля словно разливается волнами по телу. Илья, нам определённо друг без друга никак. Эй, Демьян, Демья-а-ан! Иди скорей сюда! Давай, давай, потом своими погремушками побряцаешь! Ну же, хочу показать тебе что-то! — молодая княжна махала ручкой огромному верзиле, который тут же явился на её зов.

— Что случилось, молодая княжна? — спросил встревоженно воевода. — Вы, наконец, решились вышвырнуть этих нахалов? — спросил он, с ядовитой ухмылкой покосившись на Илью.

Княжна пропустила вопрос мимо ушей.

— Попробуй супчик! Смотри, какой вкусный!

— Э-э-э, он, кажись, без мяса. Я такое не ем, — осторожно сказал Демьян, косясь на ложку с супом.

— Ну что ты как маленький, пробуй, говорю! — княжна сунула тому ложку прямо в рот, будто младенцу, и воевода начал потягивать суп.

— Ну что, дорогой ты мой главнокомандующий, что скажешь о супе?

— Вы правы, княжна, он неплох. Пожалуй, будет полезен нашим доходягам... Если, конечно... Погодите... Он и правда очень хорош! — Воевода начал рассматривать свои руки и тело. — Я чувствую бодрость! Возможно, ваше решение, княжна, не гнать этих проходимцев с порога было не самым абсурдным...

— Что-что? Я не ослышалась? Мой угрюмый и грозный защитник признал свою ошибку и мою правоту? — продолжая подшучивать над воеводой, веселилась молодая княжна. Но за этим голосом стояло что-то ещё, надрывы и паузы, выдававшие скрытое напряжение.

— Молодая княжна, если вы не против, я бы пригласил всех за стол, пока супчик не выкипел, — предложил Илья.

— Да-да, конечно! Конечно. Я как раз приготовила местечко рядом.

Все сели за стол и плотно обедали. Соломон поел первым и вызвался в часовые, чтобы пир не стал причиной легкомысленной потери бдительности. Воевода тоже выставил часовых, да покрепче прежних.

Соломон же решил, что осторожность никогда не бывает лишней, а людям воеводы он не доверял и всё ещё дулся из-за «осквернения святого места» таким количеством человек, о чём он бурчал при любом удобном случае.

«Молодец он всё же. Как будто только прикидывается простачком. Но за словами стоят поступки», — Илья в уме похвалил Соломона и даже немного завидовал, что тот может просто уйти и побыть один.

— Так вы говорите, выворотень? — сказал воевода Мирославу.

Тот молча кивнул.

— И леший, значит?

— Я его не видел, но Илья не стал бы о таком врать.

— Не слишком ли много лесных чудов на вашу честь?

— Много — не много, но второй раз я бы такое пережить не хотел.

— Ясное дело… С вашими-то уровнями. Чудо, что вы живые ушли.

— Угу… — сказал Мирослав и больше ничего не добавил.

Лишь когда обед закончился, воевода дал всем задания, слуги разобрали столы, а Илья, Мирослав и молодая княжна в сопровождении того же Демьяна переместились в старую рубленую беседку в тени роскошного дерева.

— На сытый желудок приятнее говорить о делах, не так ли, братик? — с улыбкой спросила молодая княжна, поворачиваясь к Илье.

— Я всё ещё понятия не имею, о чём идёт речь, молодая сестрица. У нас с вами общих дел нет. Разве что вы хотите купить у меня мечи.

— О, ну уж нет. С этим, пожалуйста, к Демьяну. Дорогой братец, что ты можешь сказать про амулет, который висит у тебя на шее? — спросила молодая княжна, переходя на более личный тон и будто бы говоря о чём-то обыденном, словно сидела напротив подружки и обсуждала очередные бусы или подвеску.

Илья совсем немного замешкался; щёки зарделись, пока он обдумывал ответ.

— Я особо ничего не могу о нём сказать. Он был у меня всегда, говорят, что с самого детства. А откуда такой интерес?

— Дорогой воевода, дядя Демьян, мог бы ты дать пару наставлений Мирославу? Я слышала, что ты пару раз пересекался с его старшим братом из Драгомиловичей и его отцом Драгомилом, не так ли?

— Откуда вы знаете, молодая княжна?

— Вы меня узнали?

Вопросы одновременно задали двое.

— Ну вы что, меня совсем не слушаете?! И ты туда же, дядя? Я ве-дунь-я! Я всё знаю, что мне надо. А вот вы и намёков не понимаете, ещё и вопросы лишние задаёте оба. Я же дала вам тему для беседы и занятие! Дайте нам побыть наедине. Всё будет прилично, дядя. Обещаю. Но мне нужно обсудить что-то личное, — сказала молодая княжна, пресекая воеводу, уже открывшего было рот.

Воевода снова нахмурился, но беспрекословно выполнил приказ.

Дождавшись, когда двое отойдут достаточно далеко, молодая княжна придвинулась к Илье и тихим, заговорческим голосом сказала, протягивая Илье что-то в руке.

— Братец, давай перейдём на ты. Уверена, тебя это не смутит. Вот, смотри, что у меня есть! — княжна разжала ладонь, и в ней лежал золотой амулет с инкрустированными камнями, а в его центре был запечатан коготь, на котором был начертан символ, похожий на тот, что был у Ильи, но отличавшийся несколькими насечками.

— Откуда у тебя это? — удивлённо спросил Илья.

— Это родовой талисман, он передаётся из поколения в поколение. В нашей семье он с незапамятных времён, возможно, со времён основания рода. Это наша тайна, тайна наших предков, но священные предания гласят, что наш род прибыл из другого мира. И те видения, которые приходят ко мне, это подтверждают. Я знаю, что и твой род из другого мира. Я это видела. А теперь ты и сам явился. С амулетом на шее. Что скажешь?

— Мне по-прежнему нечего сказать. Я был уверен, что этот коготь как-то связан с моей семьёй, но я так и не понял, что это. Зачем он нужен?

— Это наверняка ключ, — уверенно сказала Ольга.

— Ключ? — переспросил с недоверием Илья.

— Да! Это ключ к другому миру, очевидно же. Я только не могу понять одну вещь: где находятся ворота. И вот тут мне нужен ты, братец.

— Зачем вообще тебе это нужно — искать эти ворота?

— Видишь ли, братец. Я должна выйти замуж. По мнению моего рода. Замуж за одного неприятного человека. И мой отец, вернее так: даже мой отец не в силах этому помешать! А я не хочу! Но во мне слишком много ответственности, чтобы просто так подставить свой род. Этот человек, он... он очень жестокий. Но мои видения, они не всегда понятны, и я вполне уверена, что, когда я найду ворота, я найду и решение для своей семьи, как отвязаться от этой сделки.

— Я всё ещё не понимаю, причём тут я, — сказал княжне Илья.

— Ты всё поймёшь, не переживай. Для начала мне нужно, чтобы ты выслушал одно прорицание. Или, скорее, отголосок какого-то события. Положи сюда руку, — Ольга показала на место на столе. Когда Илья настороженно выполнил просьбу, Ольга тут же положила руку сверху на его руку, и всё вокруг померкло.

Его сознание начало проваливаться в глубинный мир, но не в его собственный, а в мир Ольги, и тот сильно отличался. Это было пустое пространство, среди которого летали разрозненные небольшие острова. По одному из островов шагала Ольга. Она успевала сделать всего несколько шагов, как вдруг исчезала и появлялась на другом острове, совершенно случайном. Прошёл миг, и Илья, помимо увиденного, начал слышать её песню:

Лебедь к озеру летела,

В воду чистую глядела,

Вдруг летит в неё стрела,

Из-за бурого ствола.

Промахнулась сила злая.

Промахнулась сила злая.

Но летит уже вторая.

Сгубить лебедя стремясь

Чужак вышел, не таясь.

В небе Ореол возник.

Другой лебедь напрямик

Мчится милую спасти.

Мчится милую спасти.

Силу злую отвести,

Своим телом прикрывая.

Крыло ему стрела ломает,

Лишь едва не убивая.

Перед Ильёй проносилось множество образов. Он как будто парил в небесах и наблюдал трагедию, которая разворачивалась перед ним. Он видел благородных лебедей, но это были не обычные птицы. Была в них какая-то особая грация, что-то, чего он не мог объяснить словами. У каждого был Ореол.

Вот он падает с небес

Под ним тёмный дикий лес.

Там уж враг стоит суровый.

Меч его в крови багровой.

Лебедю крыло пронзает,

Его перья подрезает,

И с собою забирает.

В тёмной башне запирает.

Теперь лебедь на цепи.

Перья белые – в крови.

На двери висит замок

Цепи спутаны в клубок.

И не ведал, что тогда

Не одна пришла беда.

На цепи сидит, не зная,

Что беда ждала другая,

Его милая страдает,

Над гнездом пустым летает.

Напряжение нарастало, и если бы сейчас кто-то смотрел на Илью, то увидел бы, как с его лба стекает пот, а веки подёргиваются. Ощущение тяжести и грусти сжало его сердце, но он старался изо всех сил воспринимать образы, появляющиеся перед ним.

Соловей в окно поёт.

Лебедь правду узнаёт.

Затем пламя призывает.

Душу он свою сжигает.

Вспышка, взрыв и яркий свет.

Лебедь принял злой обет.

Сам теперь будто стрела

В мир летит, чтоб сжечь дотла…

Сильный поток эмоций захватил Илью: его зубы заскрипели, а на глазах выступили слёзы. Сжатые в кулаках пальцы онемели, а ногти вонзились в кожу до крови.

Через мгновение Илья открыл глаза. Он находился на том же самом месте, за столом, прямо перед ведуньей. Её глаза всё ещё были закрыты, и Илья поспешно привёл своё лицо в порядок, стараясь принять невозмутимый вид и скрыть следы своих эмоций.

Когда княжна открыла глаза, она первым делом взглянула ему в глаза. Взгляд был немного меланхоличным, как будто она сама ещё не пришла в себя до конца.

— О чём эта песня? — возбуждённо спросил Илья. Его состояние сильно отличалось от лёгкой спокойности княжны.

— Интересно, это очень интересно... — проговорила Ольга. — И его интересует песня, и он не упал просто в обморок, и даже совсем не удивлён тому, что увидел! Вот тебе и деревенский кузнец… — продолжала она говорить сама себе вслух. — Послушай, Илья... Я сама не всё могу понять. Видишь ли, у меня нет учителя. Нет наставника. Нет того, кто мог бы всё объяснить. Но он у меня был!

— Что значит «был»? — спросил Илья.

— Он отправился искать какие-то врата или какой-то секретный проход то ли на небеса, то ли в другой мир, можешь себе представить? И с тех самых пор он так и не вернулся... Я думаю, он вернулся туда. В наш мир! А я не могу разобраться во всём сама. Может быть, ты заметил в моём сознании эти образы. Они такие разрозненные... Словно осколки, словно части чего-то неполного в моём разуме... Только эта песня, только её у меня получилось собрать воедино. Я только и знаю, что она связана с тобой. Ну и со мной... Немного... В общем, я пытаюсь сбежать от сватовства и, леший его дери, треклятого жениха. Поэтому ты должен помочь мне!

Княжна смотрела на Илью с какой-то растерянностью, которую он не видел до сих пор. Как будто бы у неё был чёткий план, но в тот момент, когда план достиг апогея, всё планирование исчезло. Как будто она и не «предвидела» ничего дальше этого момента...

— Скажи мне, как я могу тебе помочь? — спросил Илья, сам пока не понимая, чего от него хочет Ольга.

— Видишь ли... Илья... Учитель, перед тем как уйти, дал мне этот талисман. Мой Учитель — это мой дядя. Он не такой, как остальные в моей семье. Он другой. Он — как я. И я всё ещё чувствую связь с ним. Он сказал, что есть вероятность, что он не сможет вернуться. Что те врата, что он ищет... Они могут быть в одну сторону. Ну знаешь... Как, например, дорога в Навь... Но он жив! Я точно знаю, я чувствую! Эту связь я ощущаю через амулет. У него остался такой же. Их всего два в семье, а теперь один...

— И что это за связь? Так ты почувствовала меня? Через мой амулет?

— Думаю, что да. И… Я уверена, ты тоже захочешь найти врата. Так что, прошу, если ты отправишься на поиски, ты возьми и меня, а? Я не буду тебе обузой, я могу постоять за себя. Но мои люди, они хоть и преданы мне безгранично, и хоть я безгранично предана им — они не поймут меня, как не понял меня мой отец. Они готовы следовать за мной, оберегать. Но не готовы понять... А ты меня понимаешь. Я по глазам вижу, что ты всё понимаешь. Ты ведь понимаешь? — чуть ли не с мольбой спросила княжна.

Илья не мог сопротивляться. Он чувствовал, как его затягивает в пучину этих событий. Более того, он и не хотел сопротивляться. Но и отвечать на её вопрос он не хотел.

— Если то, о чём ты говоришь, сестрица, когда-то и произойдёт, как мы встретимся снова? Потому что прямо сейчас у меня другие планы.

— О, за это не переживай, братик Илья. С этим всё как раз просто. Я ещё не раз докажу свою полезность. Если тебе что-то будет нужно от меня — информация, сведения, сообщение, — подойди к любому ворону, которого увидишь, перескажи ему своё сообщение и скажи в конце:

«Ольгу ворон ты проведай,

Ей слова мои поведай».

— В течение одного дня я получу сообщение и отправлю тебе ответ, если тот потребуется.

— И что, ворон — вот так просто меня послушает? Любой ворон? — недоверчиво спросил Илья.

— Да, любой ворон, но тебе понадобится это.

Ольга передала Илье кожаный браслет со вставками из серебра и камней и вышитым изображением ворона.

— А как это работает? — с любопытством поинтересовался Илья.

— Да, честно говоря, я и сама не до конца понимаю, как это работает. У меня будет такой же браслет. Вот, видишь? Они парные. Слова — это даже скорее не для ворона, а для браслета. Браслет как-то сам выбирает птицу и направляет её. Ну, знаешь, вороны ведь перелётные птицы. И всегда знают, как лететь на юг. И браслет что-то подобное им внушает. Ну так мне объяснял Учитель, — княжна многозначительно замолчала. — Сложно это как-то всё, да? Но важно. Ведь браслеты не работают без талисманов. У тебя он другой немного, но я чувствую, что всё получится.

— А почему именно вороны? — уточнил Илья, пытаясь переварить вываленную на него информацию.

— Ну, во-первых, их много. Они ведь повсюду почти. Во-вторых, они очень умные и воспроизводят человеческую речь очень хорошо. Так Учитель говорил. В-третьих, они птицы.

— Птицы? И что, что они птицы? — удивился Илья.

— Как это «чего»? Твой амулет. Это же коготь птицы. Огромной. Видение. В нём тоже птицы. Видишь связь?

— Честно говоря, не особо, — сказал Илья, пожав плечами. — А не жалко-то птичек так использовать? Вдруг у ворона здесь гнездо, — задал вдруг вопрос Илья.

— Вороны живут в парах, и один из них потратит не больше двух-трёх дней туда и обратно. Взамен я даю им угощения, а амулеты через браслет наделяют их какой-то силой. Они потом живут немного дольше. Так что они с радостью выполняют эти задания.

— Ну хорошо. Однако независимо от того, пойду я куда-то и буду ли что-то искать, я хотел бы также получать от тебя кое-какую помощь. Ничего сложного, только лишь информацию, которую не смогу узнать где-то ещё. Тебя это устроит?

— Ну что же ты, братик! Конечно, устроит! Я бы и сама тебе это предложила! — весело сообщила Ольга.

— Тогда я пойду навещу друзей, сестрица. Будем считать, что мы обо всём договорились.

— Спасибо, братец! — сказала княжна, продолжая смотреть на Илью как-то заворожённо, а тот лишь развернулся и ушёл восвояси.

Илья же, как только отошёл от молодой княжны, глубоко выдохнул и направился проведать Мирослава. Он думал о том, что выторговал для себя слишком уж хорошие условия, ничего не пообещав взамен. Это на него давило, и казалось ему несправедливым по отношению к Ольге. Однако он и правда собирался искать дорогу к родным, но обещать взамен ничего не мог.

— Совпадают эти дороги или они разные, не имеет значения, — размышлял Илья. — И ещё эта её песня с видениями... О чём она? Как связана со мной? Вот бы Учитель что-то подсказал, надеюсь, он скоро выйдет из своего безмолвия. Пожалуй, нужно его навестить.

Неравный бой

Мирослав всё ещё тренировался с воеводой на тренировочном поприще. Он был прилично измотан, руки то поднимались, то опускались, меч подрагивал. Воевода выглядел очень свежим, перебрасывал новенький меч из руки в руку и широко улыбался.

— Мирослав, знатно тебя старший Демьян разметал по земле-матушке. Надеюсь, тебе во благо. Спасибо, старший! — Илья сложил руки в замок, отдавая почтение воеводе и вежливо намекая, что пора заканчивать.

— А я это... В общем... Я... Ну, ослабил его для тебя, старший брат! — сквозь сбившееся дыхание пытался шутить Мирослав, показывая изнемождённой рукой в сторону воеводы.

— Ослабил меня?! Ах-ха-ха-ха! — басовито рассмеялся Демьян. — Да я вас, щенков, всех вместе раскидаю! Иди сюда, сопляк, становись рядом с этой немощью! — раззадоренно пророкотал воевода, обращаясь к Илье.

— Ну что вы, старший, какие ж мы вам противники. Да и негоже наносить увечья дружным мужам, — сказал Илья, пытаясь вежливо уклониться от поединка, в котором не видел смысла.

— А-а-а, трусишка! Поди в штаны напрудил? И как вы его ещё старшим зовёте? — продолжал насмехаться воевода.

В этот момент Илья прозрел:

«Да ведь ничего не вызовет уважения у такого человека, кроме хорошей драки! А раз так, я её ему устрою».

— Коли того просит старший, то померяемся силами! Лишь бы ваша репутация не пострадала, — коротко ответил Илья на такие нелепые оскорбления.

— Ладно, ладно, пусть потом меня не обвиняют, что я, муж и сильный воин, малышей побил. Я буду применять правила только вашего уровня, той же силы, и не буду использовать волю на максимум, чтобы биться честно! И бой закончится, когда кто-то упадёт или вылетит за ограду, ну то бишь ты! — громогласно заявил воевода, пальцем указывая на Илью.

— Насчёт этого решайте сами. Мне всё едино! — сказал Илья, выхватывая из-за спины кожух, надёжно скрывающем содержимое, и запрыгивая через ограждение на поприще. С несвойственной ему улыбкой и глазами, в которых прыгали искры, он смотрел на с легендарного воина.

— Мирослав, ты пока передохни. Если понадобится, поможешь чуть позже, — Илья кивнул головой в сторону угла ограждений, где товарищ мог более-менее безопасно перевести дух.

«Голой силой его не измотать. Правила у него всё равно будут приличные. Выносливость — как у мамонта. Скорость? Возможно. Но он и в обороне хорош. Что тогда? Доспех лёгкий, тренировочный. Только плечи прикрыты кольчугой. Не воспринимает тренировки, по крайней мере с нами, как что-то серьёзное. Плохо, что не весь доспех из металла».

Мысли Ильи неслись потоком, не успевал он и сделать один вдох.

«Хорошо, что это просто плотная ткань, а кольчуга есть кольчуга. Очень беспечно, уважаемый воевода. Так, а что у него за оружие? А, мой меч... Такое изделие не хотелось бы портить. Всё-таки это «мой» меч. Однако в битве со мной использование меча может стать роковой ошибкой», — Илья размышлял о предстоящем поединке, пытаясь использовать мгновения до битвы эффективно.

— Ну что, готов, соколик, буйну голову сложить? — ехидно улыбаясь и смотря на Илью раззадоренным взглядом, произнёс воевода. — Показывай всё, что можешь!

Илья сбросил кожух с меча, и перед всеми возникло его незавершённое творение. Огромное подобие то ли полуторного, то ли двуручного меча с широким лезвием, которое до сих пор выглядело странно, так как меч не имел острого края. С этой огромной плоской колотушкой, в две трети роста самого Ильи, он предстал перед воеводой и всеми наблюдающими.

— Ба! Да у нас тут дровосек завёлся! Или что это у тебя там такое? Ковры будешь выбивать? Ну-ну! — подначивал Илью воевода.

— Буду, старший, буду. Сейчас всю пыль выбью. Начинаем! — не растерявшись, сказал Илья. Но вместо того, чтобы ринуться вперёд, сделал движение руки, направленное ладонью и пальцами в сторону земли. «Массовое металлическое притяжение!» — мысленно произнёс Илья. Тут же начала действовать сила притяжения по площади, и меч Демьяна потяжелел в несколько раз. Теперь не было ощущения, что тот играет им как зуботычиной. Движения стали медленнее и скованнее. Вместе с тем было заметно, как того с силой придавило к земле. Как будто великан своими руками надавил ему на плечи.

«Это тебе за давление волей своего уровня» — подумал Илья, но сдержал улыбку.

Воевода, естественно, не понимал, что происходит. Однако у него было то, чего не было у Ильи. Многолетний боевой опыт.

«Давит будто волей. Сильно давит, засранец… Опустить меч перед мальчишкой? Да ещё пока он эту металлическую балду в руках держит? О-хо-хо! Такому не бывать!» — жилы на руках напряглись, лицо приобрело красноватый оттенок.

«Мой меч тянет вниз! Хорошо. Хорошо! Хорошо!!! Я опущу его на тебя, да твоими же усилиями. Надеюсь, ты выживешь, малец, надеюсь, ты выживешь!» — то ли радуясь, то ли свирепея, думал про себя Демьян.

«Троекратное усиление тела!» — использовал он завет, испытывая мгновенный прилив сил.

Его вены на руках вздулись, мышцы по всему телу стали больше, и сам он стал ещё выше, настоящим великаном, одним своим видом вызывающим страх. Его хватка стала крепче, казалось, что он сжимает меч, словно тиски.

Не давая Илье времени одуматься, воевода начал наступление, перемещаясь достаточно быстро, несмотря на кажущуюся неповоротливость. Шаг, выпад, удар, поворот, шаг, удар. Воздух, будто жидкость, растекался волнами в стороны, обдавая силой смотрящих за боем зрителей.

— Вперёд, воевода! Задай этому самоуверенному юнцу! — воины кричали, поддерживая своего старшего.

Илья поднял меч для защиты, но принимать такие удары в лоб ему не хотелось.

«По крайней мере, пока он не разберусь в силе ударов Демьяна, не стоит позволять ему себя ударить».

Его клин прекрасно отражал атаки, погашая часть энергии удара своей несуразной массой и отводя её в землю парированием.

Тем не менее воевода напирал на Илью. Удары, словно раскаты грома, высекали искры из клинка Ильи. Огромные ноги делали шаг, пока Илья делал два, и этим компенсировали его скорость.

Удар. Илья отпрыгнул в сторону. Земля на месте удара содрогнулась, как будто в неё ударили не мечом, а огромным молотом.

Ещё удар. Илья вновь увернулся, по земле разошлась трещина.

«Разница между нами колоссальна, а воевода совершенно на другом уровне. На самом деле я даже не представляю, на каком. Даже усиление духа волей не помогает понять его ступень. В любом случае, одно мне ясно. Победа в лоб невозможна».

Активировав силу притяжения, Илья, не знал, какое правило или завет использует воевода, чтобы принять меры против неё. Однако его догадка была верной — естественной реакцией было усиление, чтобы не остаться безоружным. Именно на это Илья и надеялся.

Используя молниеносное перемещение, Илья ушёл из-под атаки воеводы, увеличив разрыв между ними. Собрав свою волю, Илья отменил притяжение и использовал другое правило: «Вихрь металлического меча!»

Рука воеводы самовольно поднялась вверх вместе с мечом, словно меч стал невесомым. Один миг ничего не происходило. Воевода замер на месте, словно не понимая, что происходит.

— Что ты такое задумал, малец? — воевода нахмурился, и потянул меч обратно. Меч не отозвался. Наоборот, он продолжал тянуть воеводу вверх.

Тот держал меч и посмотрел на стоящего в центре Илью, вытянувшего вперёд руку. Его ноги оторвались от земли. А затем он стал медленно вращаться вокруг Ильи, как мотылёк вокруг яркой лучины. Скорость начала усиливаться. Быстрее. Быстрее. Ещё быстрее. Воевода яростно заревел. Отпускать меч он по-прежнему не намеревался.

— Парши-и-иве-е-ец! Да я тебя-я-я в муку перетру-у-у! — провыл воевода.

Илья решил немного отдалить силу притяжения, и воевода стал вращаться по большему кругу, сметая своим исполинским телом все деревянные ограждения. Мирослав чудом успел отскочить от летящего по кругу тела.

— Ах ты гад ме-е-елкий! Наглы-ы-ый пры-ыщ! — ругался почём зря Демьян.

Когда вращающийся меч набрал достаточную скорость, Илья резко оборвал действие правила, и воевода полетел вдаль.

Во время громогласных излияний ругательств воеводы Ольга выбежала из шатра, чтобы выяснить, кто вывел из себя обычно угрюмого и молчаливого старшего. Однако в этот момент она уже могла слышать лишь это:

— А-а-а-а-а-а! — воевода летел мимо неё, всё так же крепко держа меч в руках, словно сокол над дикой степью, только ногами вперёд.

Послышался шум ломающихся веток, а затем — громыхающее падение, после чего земля затряслась так, будто по ней бежал великан, сотрясающий твердь.

Удар. Удар. Удар. Илья мельком глянул на Испокона, и ему показалось, что даже тот недовольно смотрит в сторону разбушевавшегося Демьяна.

«Мне конец…» — подумал Илья, однако не сдвинулся с места.

Воевода подбежал к месту стычки. Лицо красное, дыхание тяжёлые, брови сдвинуты. Все присутствующие напряглись и заткнулись, опасаясь за свою жизнь. Только Мирослав и, успевший вернуться, Солома держались за рукояти мечей, готовые в любую минуту вступиться за товарища.

Демьян окинул взглядом разрушенное место. Схватил валявшиеся рядом ножны. Его брови разгладились, лицо широко растянулось. Он резко вставил меч в ножны и расхохотался.

— А-хо-хо-хо! А-хо-хо-хо! Илюшка, ну ты молодец! Это было смело! Это было едрить как смело! Меня! Да ещё моим же оружием! — ревел воевода, схватив ничего не понимающего Илью в охапку и кружась вместе с ним.

— Вот таких парней нам и не хватает! Вот это талант! Да чтоб меня хоть кто-то так отделал за последние лет так дцать! Только и знают, что ныть да скулить. Ох, Илья, ох и молодец! Эй, Ольга, Ольга! Бери его в мужья скорее, пока не сбёг!

Настала очередь Ольги краснеть. Одно дело, когда она шутит без меры, провоцируя остальных. Другое дело, когда ей предлагают такое, о чём она сама начала тайно помышлять, но лишь в своих фантазиях.

— Дядя Демьян! А ну прекрати ерунду молоть! — гневливо закричала Ольга. — Да и поставь уже Илью на землю, пока он ещё жив.

Демьян на радостях так сдавил Илью, что у того уже кости захрустели, и лицо начало бледнеть от недостатка воздуха в лёгких.

— Ой, парнишка, прости, прости! — сказал воевода, заботливо поставив Илью на землю.

— Старший, вы меня не убьёте? — настороженно уточнил Илья, переводя дух.

— Тебя? Да я любого за тебя расшибу, пацан! Да ты мне веру в жизнь вернул, в молодых ребят! Да даже твой друг неплох, хоть и не смог меня отделать, но всё же! Зря я сомневался насчёт вас, парни. Вот, Илья, держи мой жетон. Если какая-то мерзость вздумает тебе перечить, можешь говорить от моего имени. Хотел бы я посмотреть, кто отважился бы тебе дерзить! — Воевода снова захохотал. Словно прокручивая в голове сцены, где кто-то по незнанию решил устроить перепалку с Ильёй, он представлял, как тот теряет дар речи при упоминании воеводы Демьяна. — А ну-ка, пошли, пить буду с вами! А вы, ротозеи, чего уставились? — гаркнул воевода. — Приберите здесь всё. Ты! Неси бочку из запасов, да поскорее!

Вечер прошёл без происшествий. Воевода пил солод, но как будто бы не напивался. Однако он явно стал намного более словоохотлив и рассказывал разные интересные истории из своей боевой жизни. Ночёвки у испоконов, сражения с выворотнями. Полчища балаготов и яруга. Встреча со светцом… Илья и товарищи сидели и слушали, открыв рты. То, что казалось далёкими сказками и небылицами текло из уст громадного воеводы как лёгкий пересказ обычного дня.

Воины сгрудились вокруг воеводы и ловили каждое слово. Кто-то из старожил кивал, кто-то добавлял детали. Молодые слушали, не смея моргать. Так продолжалось какое-то время, пока не наступила глубокая ночь.

Илья вернулся в укромное местечко под деревом у испокона и погрузился в небытие. В сознании возник всё тот же привычный остров с множеством растительности. Учитель по-прежнему находился в уединении. Покрутившись рядом, Илья понял, что сегодня разговора не будет. Илья поднял взор в небо своего внутреннего мира и начал разглядывать то, что казалось звёздами и светилами.

Затем его внимание упало вниз. В сторону воды вокруг острова. Поднялись волны, вода вдалеке забурлила. Неведомая сила гасила волны у самого берега, но Илья на всякий случай решил подойти поближе. Из недр моря что-то поднималось наверх. Сначала показалась небольшая гора. Потом две поменьше. Затем Илья понял, что это горные пики одного массива. Массив продолжал подниматься. Затем он стал разворачиваться, и Илья увидел, что это никакая не гора. Это голова. Огромная голова испокона, поднимающаяся из воды.

Испокон

Илья смотрел на великана, затаив дыхание.

Все посторонние звуки пропали. Даже привычный шорох листвы на острове будто отступил за край сознания. Осталась только вода. Она разливалась вокруг древней каменной головы, стекала по лбу, падала с выступов шлема и тяжёлыми каплями уходила обратно в гладь.

Статуя продолжала подниматься.

Сначала из воды показалась шея. Потом — широкие плечи. Потом руки, скованные каменными наручами. Доспехи на исполине были такими старыми, что Илья не мог понять, вытесаны они из того же камня или за долгие века сами стали камнем. На груди виднелись трещины, похожие на следы ударов. Местами по ним пробегал слабый золотой свет и тут же исчезал, будто стеснялся собственной жизни.

Великан поднялся по пояс. Илья невольно отступил на шаг. Не от страха. Или не только от страха. Внутри было то же чувство, что рядом с лешим. Только другое. Леший был живой силой леса: чужой, дикой, опасной. А это… это было чем-то слишком древним. Настолько древним, что сам Илья рядом с ним казался случайной искрой от кузнечного молота.

Глаза исполина оставались каменными. Но они двигались. Медленно, тяжело, с глухим скрежетом, который Илья слышал не ушами, а где-то внутри головы. Взгляд прошёл по воде, траве, кустам, древу Рода. На миг задержался на ветвях. Потом опустился к корням, где в лике дерева мерцал свет Учителя. И только после этого каменные глаза нашли Илью. Время остановилось.

Илья хотел спросить, кто он такой. Хотел позвать Учителя. Хотел шагнуть ближе или отступить. Но тело не слушалось. Даже мысли стали медленнее, будто кто-то налил в них тяжёлый мёд.

Испокон смотрел на него. А потом заговорил.

Голоса не было. Ни грома, ни скрежета, ни обычных слов. Смысл просто возник в сознании — тяжёлый и неподвижный, как каменная плита.

— Единство — часть бесконечности.

Илья похолодел.

Он слышал каждое слово. Понимал их по отдельности. Но вместе они не складывались ни во что человеческое.

— Начало помнит конец. Конец есть начало.

Илья сжал кулаки.

— Кто ты? — выдавил он. — Ты Испокон? Ты из Прави?

Каменные глаза не моргали.

Исполин чуть склонил голову. Вода сорвалась со шлема целыми потоками. По острову прокатился низкий гул. Древо Рода за спиной Ильи ответило тихим шелестом, хотя ветра не было.

— Отделённое не исчезает. Отдельное — целое.

— Что это значит?

Испокон смотрел сквозь него. Не на лицо. Не в глаза. Глубже. Туда, куда сам Илья заглядывать не умел.

— В малом спит великое. В великом помнит малое.

Смысл скользнул рядом и ушёл. Илья почувствовал себя ребёнком, которому показали чертёж княжеской брони и велели понять все соединения с одного взгляда.

— Я не понимаю, — честно сказал он. Испокон не ответил.

Его взгляд медленно скользнул к древу.

Илья обернулся.

— Учитель? — позвал Илья.

Тишина.

Когда он снова повернулся к Испокону, великан уже дрожал.

Сначала едва заметно. Только плечи. Потом дрожь пошла по груди, рукам, шлему. Трещины раскрывались шире. Золотой свет пробивался изнутри, но не слепил. Он был тёплым и странно печальным.

— Подожди! — крикнул Илья. — Что происходит?

Испокон смотрел всё так же спокойно. И молчал.

Камень треснул.

Одна рука великана рассыпалась первой. Огромные глыбы рухнули в воду, но не подняли брызг. Они растворились, будто были не камнем, а сном. Потом осыпалась грудь. Шлем распался и растаял в воздухе серой пылью.

Лицо держалось дольше всего.

Илья не мог отвести взгляд.

Каменные глаза смотрели на него до последнего. Не строго. Не ласково. Просто смотрели, будто запоминали.

Потом и лицо распалось.

На месте исполина осталась только сияющая жидкость. Она закрутилась в тугой круг, собралась в сгусток и поднялась над гладью маленькой живой каплей. Внутри неё мерцали золотые искры.

Сгусток медленно поплыл к древу Рода.

Илья сделал шаг следом, но остановился. Происходило что-то, чему он мог быть только беспомощным зрителем.

Капля добралась до корней, упала на землю и впиталась без следа.

В тот же миг листья дерева зашумели.

Шум прошёл по кроне снизу вверх. Листья дрогнули, потемнели, а потом начали наливаться золотым отливом. Сначала один. Потом второй. Потом целая ветвь. Золото было не ярким, как монета, а живым и тёплым, будто солнечный свет задержался в зелени и не захотел уходить.

Сияние Учителя в лике дерева вспыхнуло.

Илья рванулся к нему.

— Учитель!

Свет Учителя дрожал, мерцал, разгорался. Внутри него что-то просыпалось и снова уходило в глубину. На миг Илье показалось, что в сиянии мелькнули очертания лица. Свет пытался вырваться из древа, но тут же возвращался обратно.

— Учитель, ты слышишь меня?

Ответа не было.

Сияние перестало мерцать. Но не погасло. Просто стало спокойным. Ровным. Как дыхание спящего человека.

Илья стоял у дерева, не зная, что делать дальше.

— Что это было? — прошептал он. — Что он сделал с тобой? Или с Древом? Или со мной?

Листья тихо шелестели над головой. Золотой отлив не исчезал.

Учитель всё так же молчал.

Тогда Илья закрыл глаза и силой вытолкнул себя из безмолвия.

Явь резко вернулась привычными ощущениями.

Сначала холод ночного воздуха. Потом запах костра, сырой земли и лошадей. Где-то негромко переговаривались воины. Кто-то храпел. Кто-то кашлянул у дальнего кострища. Всё было обычным. Слишком обычным после того, что он только что видел.

Илья открыл глаза. Перед ним стоял тот же лагерь. То же дерево. Те же спящие люди.

А неподалёку, как и прежде, из земли спокойно выступала каменная голова Испокона.

Неподвижная. Молчаливая. Такая, какой лежала здесь, наверное, много веков.

И от этого становилось только хуже. Если бы голова треснула, вспыхнула или исчезла, Илья хотя бы знал, что увиденное оставило след в Яви. Но Испокон лежал спокойно, будто ничего не произошло.

Илья смотрел на него долго. Потом медленно выдохнул.

— Ну почему же ты уединился именно сейчас, Учитель?

Возвращение к родным

Стояло раннее утро. Илья огляделся вокруг ещё раз. Лагерь всё так же спал, кроме Соломы, который уже подводил ухоженных лошадей и собирал их в дорогу.

Илья разбудил Мирослава, и все трое быстро собрали вещи. Они отправились в путь, минуя спящих постовых, которых так и не сменили другие после буйной ночи.

— Илья, что думаешь? Как с таким строгим воеводой мог оказаться весь этот сброд? — спросил Илью Мирослав.

— Они не сброд, но они измотаны... А что ещё хуже, они сами не понимают, куда и зачем они идут. Судя по всему, воеводе пришлось нарушить волю князя, чтобы остаться при молодой княжне. Не нам судить, почему он так поступил и какие на то были причины. Но, на мой взгляд, это лишь значит, что один долг превысил другой. Соломон, долго ли нам до твоего села? — решил сменить тему разговора Илья.

— Недолго, старший, до вечера доберёмся! — ответил тот, и путники направились дальше по тракту.

Илья продолжал собирать лекарственные травы, Солома поил и кормил лошадей, а Мирослав продолжал рассказывать все самые популярные и необычные байки, которые знал.

— И всё же хочется уже поскорее выбраться из этих лесов да степей… — сказал Мирослав. — Хотя в городах и сёлах тоже встречаются разные… Из Нави.

— Кто, например? — спросил Солома.

— Скудень, например. Или окоян.

— Это ещё кто?

— Скудни чаще безвредны. Выглядят как драные коты. Таскают они всё блестящее, как сороки. Монеты любят. Могут и кошель стянуть. Да и вообще всё, что понравится и смогут унести. Правда, говорят, забывают потом, куда утащили. Но могут и помочь. Сиротка может монетку в кармане найти, или старик шапку снимет, а там монетка золотая… Чудные они.

— А второй? — спросил Илья.

— Этот… С ним всё сложнее. Ты можешь всю жизнь с человеком прожить и так и не узнать, что он окояном был.

— Это как?

— А вот так. Бывает, что человек на грани жизни и смерти. Душа покидает тело на пути к перерождению. И вот тогда, пока тело ещё не остыло, его может занять окоян. Живёт он потом жизнь этого человека до самой смерти. А потом находит себе другую оболочку. И живёт себе дальше новую жизнь. Нет никакого способа узнать, что в теле человека окоян живёт, а не он сам. Так как все его воспоминания ему достаются. Бывает, что привычки выдают или манеры. Но окояны стараются не выдавать себя.

— Но всё же как-то выдают? Или иначе как о них узнали? — поинтересовался кузнец.

— Бывает, что выдают. В Нави свои правила. Навь может сама принудить окояна к чему угодно. Если захочет.

— Ты говоришь про Навь как про что-то живое, — сказал Илья.

— А ты не знал? Так и есть, — Мирослав замолчал, и всем троим стало не по себе. Никто не рискнул продолжить разговор.

Илья увидел широкий дуб, листья которого звенели на ветру. Он тут же подумал об учителе и забеспокоился.

— Давайте сделаем небольшой привал. Мне нужно передохнуть.

Они не стали развьючивать лошадей. Солома взял щётку и стал вычищать лошадей, которые благодарно тёрлись о него головами. Мирослав оторвал колосок и, сунув его в зубы, улёгся в траву и устремил взгляд в небо, что-то насвистывая. Илья достал коврик и уселся у дуба.

Безмолвие встретило его обилием тёплой жизненной силы. Плотная воля пронизывала каждый уголок пространства.

Остров стал ещё больше, растения и деревья снова выросли. Древо рода уверенно возвышалось над другими. Под деревом располагался силуэт седого мужчины в странных одеждах со спокойным выражением лица и прикрытыми глазами. Силуэт был достаточно чётким, чтобы его рассмотреть, но только потому, что позади находился тёмный ствол дерева.

— Учитель? — недоверчиво спросил Илья.

Мужчина открыл глаза и мягко улыбнулся.

— Здравствуй, Илья. Ты вовремя.

— Учитель, вы снова выглядите…

— Как человек? Да. Это, конечно, не тело, но в таком состоянии находиться намного приятнее.

— Это… это отлично! Но как?

— Древо Рода. Что-то случилось с ним. Всплеск сильной воли. Силы жизни. Чувствуешь их? Что-то произошло, пока я пребывал в безмолвии.

— Да, конечно, я чувствую. И насчёт этого…

— Ты что-то знаешь?

— Да, я был здесь. Вы что-то знаете об Испоконах?

— Да. Это опасные существа. Могущественные. Но в этом мире от них остались лишь оболочки.

— Не думаю, что это так.

— Почему? Что произошло?

— Испокон. Он был здесь. В моём море сознания.

Илья рассказал учителю всё, что произошло накануне. Учитель внимательно слушал. Когда Илья закончил, он сказал:

— Это многое объясняет. Испокон — существо из мира Прави. Даже кроха его силы, его воли или сознания — это величайший дар для того, кто их получит.

— Учитель. Я пытался ему помешать. Но не смог. Он просто заблокировал меня в моём же сознании.

— Да. Это действительно страшная воля. Воля Испокона. Похоже, что Древо Рода пробудило эту силу, чтобы поглотить её. И, что ещё более тревожно, — оно пробудило его по своей воле. Оно способно подчинять существ такого уровня.

— Почему это вас тревожит, Учитель? Это ведь хорошо, что Древо настолько сильное. Оно ведь за нас.

— За нас? Мы этого не знаем…

Радомир помолчал. Затем посмотрел на свои руки и поднял взгляд на Илью. Увидев встревоженный взгляд в сторону Древа, учитель сказал:

— Но нет худа без добра. Союзники мы, враги или ресурс — от нас это не зависит. Так что будем использовать то, что Древо нам даёт. Твоя сила копится. Совсем скоро тебя ждёт прорыв на следующий шаг. Но обсудим это позже. Мне нужно привыкнуть к новому… состоянию…

Илья вышел из безмолвия. Ему показалось, что со времени его погружения в грёзы ничего не поменялось: Мирослав всё так же посвистывал, Солома заботливо чесал верховых.

— Я готов.

— Так быстро? — удивился Мирослав. — Я только прилёг!

— Отдохнём ночью. В кроватях. Или желаешь разбить лагерь?

— Ну уж нет! Где там моя кобылка? Солома, веди её сюда.

— Ватрушка! Её зовут Ватрушка, — бросил Соломон.

Когда начало смеркаться, товарищи добрались до родовой деревни Соломона — Воронцовки.

Словно оправдывая своё имя, деревня встретила гостей стаей ворон. Мрачновато каркая, своим присутствием вороны делали местность пустынной и нелюдимой, как будто деревня была заброшена.

— Соломон, тут всегда так... мрачно? — уточнил Илья, озираясь по сторонам.

— Бывает мрачновато, но не настолько. — В голосе Соломы чувствовалось беспокойство. Он заторопился, подгоняя лошадь, и остальные устремились за ним.

— Это всё твоя суженая, своих пернатых страшил за тобой вдогонку послала, — ехидно заметил Мирослав, обращаясь к Илье.

— Не время для шуток, Мирослав, — сказал Илья, более тонко уловив изменение настроения Соломы и подстёгивая лошадь.

Недалеко от кряжистого дерева, на котором восседало вороньё, тянулись свежие земляные насыпи с каменными плитами.

Путники помчались мимо запустелых домиков, и лишь в некоторых из них горел тусклый свет.

Остановив лошадь уже под сенями самого крупного двора в деревне, Солома спрыгнул и помчался к дверям дома.

Илья и Мирослав последовали его примеру и ворвались в дом следом.

В доме горели лучины, и тут же встревоженно вскочили домашние, явно не ожидавшие ошеломительного возвращения Соломона.

— Матушка! Матушка, что случилось? — встревоженно воскликнул Солома.

— Соломушка, родной, ты ли это? — удивлённо подхватила его мать. — Вам срочно нужно уходить, нельзя оставаться ни на мгновенье!

— Матушка, я не уйду никуда. Я должен выяснить, что происходит.

— Соломушка, послушай матушку, уходи, родненький! И друзей своих забери, пока ваши душеньки хорошенькие в Навь не отправились раньше времени...

— Дорогая хозяюшка дома, мир вам! Как я понял, вы — матушка Соломона? Меня зовут Илья. Познакомимся позже, а сейчас мы должны понять, что случилось. Мы не оставим вас. Расскажите всё, что случилось.

— Ну хорошо… — потеребив полог, мать Соломона подняла голову и кивнула. — Детоньки мои дорогие, беда у нас! Беда! Нашла хворь на нашу деревню грозная, и хоть мы тоже из травников, поделать ничего не можем… Часть деревни успела уехать в город да к дальним родственникам, а те, кто не мог, остались... Дедушка-то наш, Аким, совсем плох! Не могу я его оставить, вот и осталась с ним. Да и сама уж слаба, но то скорее от устали. Знахарь-то наш, тот пытался помочь старосте, да вот сам-то не справился и почил, старый...

— Дед Фома отошёл? Мой наставник?! — прикрикнув, спросил Соломон и тут же прикрыл рот рукой.

— Да, Соломушка… И дядя Евсей.

Илья смотрел на то, как его друг мрачнеет, сдерживая слёзы.

— Покажите, где староста, я хочу осмотреть его, — торопливо сказал Илья, но все домашние, в основном женщины, перегородили ему путь во главе с матерью Соломона.

— Да что ты, дитятко, почто оно тебе надобно? Поберегите себя, мои хорошие, — продолжала увещевать мать Соломона.

— Есть у меня некоторые способности и знания. Уж вам-то терять нечего, — твёрдо сказал Илья и перевёл взгляд на Соломона.

— Матушка, поверьте, если Илья просит, значит, это не от праздного любопытства. Пусть он посмотрит.

— Но…

— Пусть. Посмотрит.

Соломон говорил непривычно жёстко, но голос его был надломлен.

— Ну хорошо, раз ты так решил. Но сам, Соломушка, с другом, оставайтесь здесь.

— Хорошо. — Солома кивнул.

— Ладно, мальчик, пойдём, уж не знаю, что ты сможешь сделать, но ты прав, терять уж нечего! Без главы семьи совсем уж пропадём...

Мать кивнула домашним, и они расступились. Поманив рукой Илью, она пошла по коридору мимо лестницы.

Илья окинул взглядом дом. Это был настоящий терем, добротный, крепкий. Стены из толстых брёвен, все ровные, как на подбор. Внутри чисто, места много, хоть и темно… И запах стоял затхлый, как от больного немытого тела.

— Раньше покои старосты были на втором этаже, но в последнее время ему и так тяжеловато подниматься было, так теперь и хворь эта. Перевели мы его в нижние комнаты, и нам легче следить за ним, и он, пока вставать мог, хоть на улицу выходил. А сейчас...

Мать Соломона тихонько зарыдала, но быстро взяла себя в руки и вытерла платком навернувшиеся слёзы, остановившись у двери.

— Прости, сынок, совсем мы тут в этой суматохе, да напасти обо всех приличиях позабыли... Прасковья меня зовут, а раз ты друг Соломушки моего, то можешь назвать меня тётей.

— Хорошо, тётя Прасковья. Давайте поскорее взглянем на старосту.

Они вошли в просторную комнату, где на кровати лежал крупный человек с серым оттенком лица. Если бы не слегка поднимающаяся грудь, то можно было бы подумать, что человек уже мёртв. Запах тоже стоял отвратительный, ещё не трупный, но мало отличался.

Однако Илья приложил обе руки к сердцу и сосредоточился на своих чувствах. Со временем Илья всё лучше чувствовал собственную кровь и понимал, какие примеси были для неё чужеродны и не свойственны.

Направив немного своей силы в тело старосты, Илья начал пронизывать ею все кровеносные каналы, стремясь почувствовать движение крови. Илья нахмурился. Он мысленно обратился к Учителю.

— Хм… Спорынья? Нет. Я чувствую отклик. Учитель, то ли это, что я думаю? Какой-то металл. Не киноварь. Свинец?

— Да, это похоже на отравление свинцом. Открой его рот и осмотри зубы и язык. Если свинец, то будет налёт.

— Тётя Прасковья, помогите приоткрыть старосте рот, — сказал Илья вслух.

— Зачем это ещё? — запротестовала было она, но Илья остановил её жестом.

— Вероятно, я понял, что происходит, но мне нужно убедиться в этом.

Прасковья аккуратно приоткрыла рот старосты и ахнула от удивления.

— Его рот... У него там всё серое, а зубы... Что это за чернота сверху?

— Всё так, как я и думал. Это и хорошо, и плохо. Хорошо то, что я знаю, что это и как с этим справляться. Плохо другое. Исход будет зависеть от глубины отравления и остатков жизненных сил старосты.

Илья задумчиво вышагивал вдоль комнаты, затем обратился к хозяйке дома:

— Принесите большую чистую бадью и наполните горячей водой. Отварите два ведра полыни и три ведра подорожника. Принесите отвары вместе с травами.

— Илья, сынок, ты уверен? Откуда ты всё это знаешь? — недоверчиво спросила хозяйка, а затем добавила:

— Хотя это не так важно. В любом случае, для нас это последняя соломинка.

— Решайтесь скорее, времени действительно мало, — поторопил её Илья.

Прасковья поднялась и собиралась было бежать раздавать поручения, как Илья окликнул её:

— Стойте! Откуда вы берёте воду?

— Из деревенского колодца. Мы все используем эту воду уже несколько поколений.

— Подождите меня за дверью. Мне нужно пять минут, чтобы улучшить состояние старосты, а затем покажите мне источник.

Прасковья кивнула и вышла за дверь.

Илья подошёл к старосте и снова положил ему руки на грудь. В руках пульсировала сила, отзываясь на металл. Найдя наибольшие концентрации металла, он медленно переместил их своей волей к запястью левой руки, после чего сделал небольшой надрез и вывел чёрную слизь наружу. Обработав место извлечения на запястье, Илья перевязал его, а затем вышел к Прасковье.

— Всё немного сложнее, чем я думал. Отравление прочно пропитало тело и попало в кровь. Наверняка пострадала печень. Мы должны действовать быстро. Пойдёмте к источнику.

Без лишних вопросов Прасковья повела его через зал на улицу.

— Как староста, старший? — спросил Солома, чуть ли не подпрыгнув с лавки.

Илья на мгновение застыл. Он не знал, что лучше сказать товарищу в такой ситуации.

— Пока не знаю. Причину я установил. Надеюсь, он справится, — коротко ответил Илья и заторопился во двор.

Мать Соломона направилась к небольшой площади, которая была недалеко от их подворья. В центре аккуратной площади стоял колодец. Взяв ведро, Илья поднял воду наверх и осмотрел её. Попробовал на вкус и определил запах. Вода отдавала металлом.

Используя свои силы, он обнаружил лишь маленькую концентрацию свинца, негативно влияющую на здоровье, но не смертельную, как в случае со старостой.

Илья сосредоточился, и вода в колодце заволновалась. Со дна колодца к нему поднялись два больших, по полпуда[1] каждый, слитка свинца. Отложив свинец в сторону, он ударил волной силы в колодец, выбивая остатки растворённого металла в воде.

— Судя по тому, что я вижу, яд оказался слабым, и вода часто обновляется. Этого недостаточно для сильного отравления. Из-за этого заболело большинство жителей. Я очистил воду, и теперь её можно использовать для отваров старосте. Пришлите людей набрать в несколько чанов воды. Я сделаю как можно больше отвара для того, чтобы мы могли помочь каждому нуждающемуся.

Набрав ведро воды, Илья торопливо зашагал обратно ко двору. Развернувшись к Прасковье, Илья спросил:

— И ещё, правильно ли я понимаю, что женщины в деревне пострадали меньше, чем мужчины? У вас в светлице полно девушек и всего несколько мужчин? — Он продолжил шагать в сторону двора, ускорив шаг.

— Да, мы все очень сильно ослабли, но ни одна женщина не заболела так же сильно, как мужчины, и ни одна женщина не умерла. Однако несколько мужчин успели погибнуть, — с грустью в голосе сообщила мама Соломы.

— Некоторое время назад у вас было празднество? Или общее веселье? Кто его предложил? Было ли отличие в еде мужчин и женщин?

Илья о чём-то задумался, поймав себя на одной идее.

— Да, Илья, как ты узнал? Солома рассказывал? Ох, какой был праздник прелестный, давно так не праздновали, жаль, Соломушка не смог отлучиться от службы! Были и хороводы, и застолье, и погода прекрасная стояла... — сбивчиво рассказывала Прасковья, совершенно уходя от темы. — А потом ещё...

— Тётя Прасковья, — Илье пришлось перебить мать Соломона. — Пожалуйста, не отвлекайтесь, нужно поскорее найти все причины.

— Ах да, мой хороший, что это я? Стол у нас был богатый, ели мы все разную еду и настойки разные травные пили. Наверное, только к пиву да браге женщины не притрагивались.

— А откуда брага и пиво взялись? — уточнил Илья.

— Брагу мужики местные приволокли, они всегда её впрок готовят, а пиво нам прислали из Травной Братчины в честь нашего старшинства в ней впервые лет за пятнадцать, наверное...

— Много пива прислали? — спросил Илья, снова разворачиваясь к маме Соломона прямо у входа в дом.

— Ох, много-много, до сих пор всё не выпили!

— Колодец ослабил всех. Но сильнее пострадали мужчины, которые пили пиво… Сейчас вы мне покажете все запасы, а после этого я займусь лечением старосты и изготовлением отваров. Мне нужно убедиться.

— Запасы пива?

— Да, но только того, что осталось от праздника.

— Хорошо… а что, это для застолья какого-то или зачем? — поинтересовалась мама Соломона.

— Это мы решим позже, — сказал Илья, не желая сейчас понапрасну пугать маму своего товарища, а в уме добавил: «Если будет что праздновать...»

[1] пуд – 16 кг (прим. автора)

___________

Обращение автора:

Дорогой читатель! Мы приблизились к предпоследней арке сюжета, которая предшествует финалу первой книги. Если тебе интересно и ты хочешь пройти путь этой книги до конца, то добавляй её в библиотеку. Лайк, подписка на автора и комментарий поддержат не хуже чеканной монеты! Приятного чтения.

Деревенский староста Аким

Они зашли в дом, и, не теряя времени, Илья хотел было отправиться в кладовую вместе с Прасковьей. Соломон снова подскочил.

— Илья, я не могу сидеть сложа руки! Дай мне задание. Я должен что-то делать.

— Я тоже отсиживаться не буду, — сказал Мирослав и положил руку на плечо Соломе. — Командуй, Илья. Чем мы можем помочь?

— Вы правы, — сказал Илья, видя мольбу и отчаяние в глазах Соломы. — Помогите выкатить чаны для воды. Самые большие, какие найдёте. Нужно разместить их так, чтобы сложить под ними дрова и греть воду. Натаскайте воды. Можно из колодца, только не пейте. Коней тоже пока не поить. Будет хорошо, если колодец вычерпаете досуха. Поторопитесь.

Получив задание, товарищи тут же выскочили из избы.

Прасковья стояла, прижав руку к груди, и смотрела в спину уходящему сыну.

— Лучше бы вы не приезжали… Соломушка такой чувствительный, он уже потерял отца, наставника Фому и дядю Евсея… Ему будет тяжело потерять ещё и Акима.

— Нет. Я этого не допущу.

Илья нахмурился.

«Я всегда думал о том, как тяжело жить без родителей. Но терять тех, кого ты так любишь… Кажется, это ещё хуже. Интересно, как там Коваль?» — думал Илья, быстро шагая по коридору.

Они спустились в кладовую. Их встретила прохлада, запах сырости и лёгкой прелости.

Илья огляделся. Кладовая была огромная, но запасов было немного. Большая часть полок пустовала. В углу стояли бидоны и бочки.

Илья окинул кладовую волей, и бочки откликнулись волей металла.

— Пиво в бочках. Верно?

— Да, — растерянно сказала Прасковья.

Илья не стал подходить ближе. Он уже чувствовал тяжёлое насыщение жидкости свинцом.

— Всё, как я думал. Возвращаемся. Захватите чеснок и шиповник. Я буду готовить лекарство.

Специально для него развели очаг в гостевом зале. Илья водрузил свой котёл на огонь. Порывшись в своих запасах, он подготовил корни многолетнего одуванчика и солодки, листья подорожника и цветы липы. Добавил их в воду. Растолок чеснок и отставил в сторону. В воде развёл берёзовый уголь, отчего отвар стал угольно-чёрным. В воду отправилось также несколько ягод шиповника, чтобы поддержать организм. После тщательной варки Илья остудил отвар и добавил раздавленный чеснок. Запах стоял пряный. Несмотря на травные составляющие отвара, которые придавали ему специфический, ни на что не похожий запах, чеснок подстёгивал чувство голода.

Илья поспешил к старосте и насильно напоил его двумя стаканами лекарства. Прасковья ходила за ним хвостиком и передавала все указания домашним.

В дверь спальни постучали.

— Кто? — хмуро спросил Илья.

— Я это, с Мирославом, — сказал Солома. — Можно войти?

— Да, входите.

Соломон глянул на деда Акима. Его глаза округлились и стали влажными. Он сжал зубы и продолжал смотреть.

— Как он? — спросил Мирослав, видя, что Солома не может проронить ни слова.

— Я сделал всё, что от меня зависело, — сказал Илья. — Теперь надо ждать, когда он начнёт приходить в себя. До тех пор поддерживайте огонь на улице и постоянно грейте воду в больших бадьях. Как только он придёт в себя, мы поместим его в бадью для очищения. Ссыпьте в неё полмешка сушёного подорожника и липы, а также две меры угля. Пусть кто-то постоянно помешивает, чтобы уголь не оседал. Для всех остальных — более мягкая доза отвара. Раздайте всем. Если закончится, приходите ко мне, я отварю ещё.

Тут же послышался истошный крик. Староста приоткрыл глаза, но был он явно не в восторге от своего состояния. Илья побежал к нему.

— Берите его под руки и бегом на улицу! — крикнул Илья.

Парни быстро схватили старосту, но тот на мгновение воспротивился и яростно крикнул:

— Руки прочь, супостаты!

Тёмная волна воли отбросила друзей в стороны. Прасковья присела, прикрываясь рукой. Тело старосты забилось в конвульсиях.

Илья сжал руку в кулак, и староста замер. Тело понемногу успокоилось.

— Быстрее, я удерживаю его, пока остатки свинца есть в его организме. Но это не идёт ему на пользу. Скорее!

Солома и Мирослав вынесли его на улицу и усадили в бадью с тёплой, почти горячей водой. Илья ослабил хватку, и староста расслабился в тёплой воде, снова потеряв сознание. Илья сунул руку в воду и удалил все остатки свинца, выведя их за пределы чана. После этого он давал старосте новые порции отвара, которые через раз выходили наружу.

Сев позади старосты, Илья вновь направил силу взаимодействия с металлами в организм пожилого мужчины и продолжил удалять из тела все частицы вредоносного вещества.

Вода в чане забурлила. Столб чёрного света вырвался куда-то в небо. Илья с трудом удержался на месте, тогда как весь отвар расплескало по двору.

Староста приоткрыл глаза и медленно повернул голову.

— Солома? — прошептал староста. Его тело обмякло, и он упал прямо в руки Илье.

— Лейте новую воду, сыпьте всё заново. Кажется, кризис миновал, — сказал Илья. — Теперь всё зависит от его воли к жизни.

— Его воля к жизни не подведёт, — твёрдо сказал Солома, зло смотря на деда.

Все домашние почувствовали себя лучше. Отвар Ильи помогал не мгновенно, но достаточно быстро. Те, кому было похуже, усаживались в бадьи для вымывания свинцовых нечистот. На следующий день люди просыпались свежими и выспавшимися, без тревожных мыслей и с явными признаками оздоровления.

Лишь Илья всё ещё сидел рядом со старостой и продолжал извлекать яд каплю за каплей, выводя его вместе с тончайшими струйками заражённой крови. Солома вился где-то поблизости, готовый помочь в любой момент. Мирослав взял на себя дела по хозяйству. Даже кормил и поил лошадей, помогал на кухне, колол дрова. Приносил вёдра к Илье, чтобы тот проводил очистку. Со временем колодец очистился.

Лишь к полудню Илья решил, что сделал достаточно. Бледный и обессиленный, он отправился к ближайшему дереву, чтобы облокотиться на него.

— Илья, я отведу тебя в дом, на кровать! — Солома подхватил Илью под руки и хотел было увести в сторону дома.

— Нет, — запротестовал тот. — Помоги дойти до дерева.

Соломон не стал спорить, зная, что переубедить Илью сложно. И если тот решил, что надо так, то лучше ему помочь, а не продолжать перечить.

Солома усадил его настолько удобно, насколько смог.

— Следи за старостой. Если что-то пойдёт не так, сразу буди меня. Продолжай давать отвар, я его заготовил.

Соломон кивнул.

Сделав глубокий вдох и приложив ладони к мечу, чтобы обмениваться волей, Илья провалился в безмолвие.

Незваные гости

Очутившись на острове, Илья сразу перестал чувствовать тяготы своего бренного тела. Однако его дух тоже был переутомлён, отчего Илья всё ещё был обессилен.

Он осмотрелся. Учитель сидел под золотистой кроной дерева и пребывал в своём безмолвии.

Илья посмотрел на Древо. Кора ствола переливалась отблесками энергии. Ученик сел рядом с Учителем. Воля, исходящая от Древа, приятно наполняла его силами. Илья приложил ладони к стволу.

Не прошло и мгновения, как он почувствовал себя пустым сосудом, который с силой толкнули под воду. Род направил в тело Ильи безграничный поток жизненной воли, которая воронкой начала вливаться в его духовное море.

Дерево, на которое облокотился Илья в Яви, задрожало. Оно было неидеальным, но всё же достаточным проводником для связи с Родом. Тем не менее поток воли был настолько велик, что дерево не выдерживало. Его ствол подрагивал, крона тряслась.

Волны воли распространялись вокруг тела Ильи, словно сель, вышедший из берегов.

Илья был поражён таким количеством чистейшей воли в своём сознании, пронизывающей его дух и тело. Он почувствовал, как восприятие внешнего мира резко и неестественно усилилось, словно Род читал его напрямую, и в деталях прочувствовал всех живых существ в посёлке. Сама собой открылась «Паутина обнаружения», пытаясь расходовать часть воли.

Однако сейчас его внимание захватило другое. Под неистовым давлением воли жизни его остров грёз рос на глазах. Центральное древо выросло ещё на десять аршин, появились новые травы, из земли били родники, образовались ручейки и озерца.

Изменения происходили и в мире сознания Ильи, и наяву.

И там, и там в небе крутилась огромная спираль тёмных облаков со вспышками молний.

Солома окликнул Мирослава, который нёс воду в дом.

— Мирослав, глянь в небо. Что это?

Тот опустил ведро и уставился в небо. Затем перевёл взгляд на трепыхающееся дерево и волны воли вокруг Ильи.

— Он пытается прорваться! Мы должны ему помочь. Как он получил первую ступень, Солома?

— Ступень?

— Ступень Ратника. Как он прорвался?

— Я… я не знаю. Он никогда не рассказывал!

— Плохо. Попробуем отвести часть воли на себя. Нам это будет полезно, и так мы подстрахуем Илью от переизбытка.

Товарищи сели напротив Ильи, и каждый задействовал своё умение по уплотнению воли внутри сознания.

В это время Илья думал о том, что, только истощившись полностью, он мог бы принять накопленную чистую волю Рода. Она шла таким потоком, что он едва успевал уплотнять её часть. Илья покрепче вцепился в свой меч, который держал в руках, и начал интенсивный обмен жизненной и металлической волей, одновременно усиливая и себя, и меч. Тем не менее этого всё ещё было недостаточно. Воля всё ещё была слишком буйной, и он никак не мог привести её в порядок.

Спустя какое-то время что-то дрогнуло в «Паутине обнаружения». Илья понимал, что такое мощное обнаружение — это временный эффект, и, пока он действует, он может потренироваться в управлении им и, если получится, извлечь какую-то пользу. Нужно было расходовать волю, чтобы она не раздавила его.

Илья не понимал, что могло вызвать возмущение в его восприятии: это был слишком большой объём информации. Он непосредственно воспринимал всё, что находилось в круге его восприятия. Это не было звуком, изображением или запахом. Оно просто было, и было осознание, что это — терем, это — собака, а это — вода. Вернее, слова всплывали уже как ассоциации, а всё вокруг просто было, находилось в пространстве, подконтрольном восприятию его разума.

«Что за возмущение? Что это за воля?» — Неведомые колебания вторглись в сознание Ильи.

«Я чувствую что-то тёмное, что-то злое. Внутри обнаружения появилось что-то или кто-то, чьи ярость и злоба будоражат деревню. Раньше я такого не ощущал. Как же разобраться, где это? Так... Я чувствую эти нити. Эти тонкие, едва уловимые нити — словно корни древа, разветвлённые повсюду. Они разных цветов и оттенков, но все такие мягкие, что ли. И тёплые. Но не те, которые тянутся туда. Во мрак. Они холодные и тёмные».

Всего мгновение Илья принимал решение, что делать дальше.

«Я просто направлю своё восприятие по этим нитям, по которым эта тёмная воля доносится до меня. Использую её как дорожку и попробую сам дотянуться туда. Да, она ведёт в это место. Заброшенный дом с непрямым, но достаточным обзором на колодец. Внутри кто-то есть. Кто это? Мужчина. Пристально смотрит в окно. И женщина. Ходит из угла в угол. Одеты в тёмное. На лицах маски, не разглядеть. Я должен отправиться туда и выяснить, кто они. Что это? Почему мужчина повернулся? Он как будто смотрит на меня».

— Кто здесь? — сказал мужчина холодным голосом.

— Ты совсем спятил, Клевец? Кроме нас с тобой здесь никого нет, — недоумевая, ответила девушка.

— Дура, заткнись! — прикрикнул на неё тот, кого назвали Клевец. — Нельзя называть наши имена. Я же говорю, я что-то почувствовал!

«Что он задумал? Он начал делать какие-то движения руками и что-то бормотать. Неужели он и правда меня заметил? Но как? Это выглядит не очень хорошо, — подумал Илья. — Зачем он достал из сумки странный кусок камня? Или это известь. Да, скорее, это известь, и теперь он чертит ею круг и какие-то символы внутри. Так… Пора вернуться? Воля продолжает толкать меня вперёд. Неприятно. Такое чувство, будто он смотрит на меня. Или даже видит меня. Нет, этого не может быть. Я должен выяснить, что он делает».

— Он слишком слабый. И ты слабая. Ещё слабее него. Его разума, — бормотал мужчина.

Илья наблюдал за неизвестными и пытался вернуться в тело. Или хотя бы в безмолвие. Но что-то удерживало его на месте. Какой-то беспечный, абсолютно детский интерес — смотреть на то, как другой человек делает что-то непонятное и необычное. И это стопорило его инстинкты.

«Он закончил с символами, теперь делает надрез на ладони, глубокий. Ну и мерзость. Теперь накапал крови на кусок извести. Что теперь? Почему женщина заёрзала?»

— Клевец, ты спятил?! Ты что творишь, мы же...

Не успела женщина договорить, как мужчина положил кусок в центр круга и с силой размозжил его ладонью. Да так, что крошки полетели в стороны, а капли крови брызнули веером вперёд, в сторону, откуда наблюдал Илья. Ему показалось, что позади него в брызги из досок разлетается стена.

В тот же миг невероятная, дикая сила кривды чёрными всполохами вытолкнула волю Ильи прочь из комнаты, из дома, направляя её к телу. Чёрной кручёной спиралью эта воля толкала сознание обратно, пока Илья резко не впечатался в своё тело, сгибаясь, словно из его лёгких выбили воздух, да так, что душа чуть не оторвалась от тела и сознания.

Задыхаясь, он озирался по сторонам затуманенным взглядом. Всё двоилось. Воля ударила сильнее, пригибая его к земле. Он закашлял кровью. Капли крови упали на землю и тут же впитались. Дерево позади тела зазвенело сильнее.

— Солома, злодеи... Возле колодца... Опасно... Никто не должен... Идти... Без меня...

Последние слова Илья едва выдавил из себя, снова проваливаясь в безмолвие и видя перед этим лишь силуэт Соломона.

Всё, что услышал Солома, или всё, что хотел услышать Солома, было: «Солома, злодеи возле колодца». И Солома тут же засуетился, прыгая туда и сюда в поисках своих ножен с мечом.

— Эй, Солнечный зайчик, ты чего распрыгался? — беззаботно поддел Солому Мирослав, которого смутило, что Солома перестал отбирать часть воли, из-за чего его самого накрыла сильная волна и ему пришлось отвлечься.

— Полно тебе глумиться, возле колодца злодеи, и я иду туда!

— Кто это тебе об этом сказал? — недоверчиво уточнил Мирослав.

— Кто-кто! Как будто много кому? Илья, конечно! — мимоходом бросил Солома.

— Да он же спит, во сне, что ль, мудрствовал? — не успокаивался Мирослав.

— В безмолвии он своём! Помоги лучше меч найти или не мешайся у меня под ногами. Пришёл тут снова свои шутки-прибаутки крутить, — бурчал Солома, совершенно не справляясь с поисками меча.

— Да вот он, держи! — Мирослав подошёл к свёрткам и достал один из них.

— Почему он был здесь?! — судорожно выхватив меч, заорал Солома.

— Вот тебе и спасибо. Где ты бросил, там и взял, ещё и наточил и тебе принёс. Тебя действительно это сейчас интересует? — на ходу спросил Мирослав.

— Да заткнись ты уже, и побежали! — грубо бросил Солома и сорвался на бег.

Мирослав отбросил споры, мельком глянул на Илью, убедился, что тот дышит, и побежал за Соломоном. Они бежали быстро, мечи держали наизготовку, чтобы в случае чего вступить в битву не мешкая.

— Эй, кто здесь?! А ну выходи по одному или все разом! — заорал Солома, озираясь по сторонам.

— Видишь, курица ты бестолковая, я же говорил, что нас заметили, — зло сказал один из скрывающихся в доме.

— Конечно нас заметили! Я бы сказала, ещё бы нас не заметили? — кричала женщина. — Ты кусок этого дома на труху пустил! Ладно, — она нахмурилась. — Надо уходить. Раз нас раскрыли, мы не можем рисковать дальше.

— Да это всего лишь недозрелые юнцы, и, возможно, один из них слышал, как именно ты меня называла! Так что уходить рано. А ещё я хочу позабавиться, — злорадно сказал мужчина.

— Не смей! Я скажу старшему, что ты рисковал понапрасну, и он тебя жестоко накажет! — запротестовала женщина.

— Делай что хочешь. Между прочим, болтать лишнее — это всё, что ты можешь, — сказал Клевец. Женщина склонила голову и устремила взгляд в пол.

— Эй вы! Я вас найду! Хуже будет, — продолжал орать Солома.

— Ну вот он я. И что ты собираешься делать? — усмехаясь, спросил возникший за спиной Соломона человек в чёрном, вокруг которого пробивались чёрные всполохи, словно тьма, пронизывающая воздух, периодически поглощала свет возле его тела, чтобы тот никогда больше не появился.

Прорыв

Всё звенело, мерцало, мигало, стучало и пульсировало вокруг Ильи. Ему казалось, будто он стоит в центре огромного колокола, по которому били молотом, внутри вспыхивали молнии всех цветов, а под ногами происходило землетрясение.

«Что… Что это?!», — кричал Илья, но ответом был лишь гром, сотрясающий его духовный остров.

В духовном мире царило безумие. В небе стемнело. Черные тучи продолжали сгущаться в огромную воронку со всполохами. Цветы и кусты примяло к земле, деревья гнулись. Песок летел в море, море поднималось громадными волнами, которые разбивались о берег. Только Древо рода стояло так, как будто всё происходящее вокруг его не касалось.

Испытывая агонию в центре этого хаоса, Илья пытался найти равновесие в безмолвии и отключиться от восприятия всех видов воли. Постепенно он начал чувствовать, что все всполохи, которые разрывались повсюду, начинают проходить сквозь него, будто бы он больше не является препятствием.

«Неужели я справился? Кажется, моё тело готово к тому, чтобы воля в нём стала плотнее. Меня ждёт шаг Дружинника?».

Не успел Илья порадоваться, как новая волна дрожи пробежала по его телу. Суставы ломало, кости сжимало и разжимало.

«Нееет!», — закричал Илья в безмолвии, хватаясь за голову.

С небес ударили молнии. Одновременно. И в мире сознания, и наяву. Они нацеливались прямо в тело Ильи.

Оба дерева, что были рядом, защищали Илью. Древо рода перетягивало заряд на себя. Легко. Играясь. Молнии притягивались к листве и исчезали в них, оставляя в воздухе лишь легкие всполохи, доходившие до сознания Ильи.

Дерево в Яви принимало свою порцию ударов. Казалось, что при каждом ударе молнии дерево расколется и загорится. Но, несмотря на свою хрупкость, дерево продолжало стоять. Лёгкий золотой отблеск пробегал по его листьям.

Ветер в Яви выл так, что чан со старостой чуть не перевернулся. Инстинктивно он выпустил ореол, который накрыл его вместе с чаном. Внутри всё успокоилось.

Но снаружи лошади ржали, стуча копытами в конюшне. Их ржание уносил ветер вместе со снопами разбросанной по полу соломы.

Совсем скоро в Яви стало так же темно, как и в мире сознания Ильи. Лишь раскаты молний озаряли местность, утопающую во тьме.

Через какое-то время Илья почувствовал, как его сознания коснулся лучик воли Рода. Но не для того, чтобы подпитать его или защитить, а словно подталкивая Илью к чему-то.

Перебирая в голове то, к чему мог подталкивать его Род, Илья сначала не мог понять, что это всё значит.

«Что ты хочешь от меня?! Я выдержу, я должен! Учитель! — Илья обернулся, с трудом различая мерцающий свет где-то неподалёку. — Учитель, держитесь… А-а-а!», — Илью пронзила очередная молния.

Лучик воли снова толкнул его сознание.

«Что это за чувство? Оно похоже на чувство поглощения воли металлов. Воля. Воля металлов. Воля жизни. Всё вокруг это проявление воли… Это и есть металл, содержащий волю. Всё вокруг. Я могу это использовать!».

Теперь ему казалось, что он мог бы и сам до этого догадаться, так как одной частью основной воли, пребывавшей в нём, была воля металла. Он знал её хорошо и давно. В то время как другая часть — воля жизни — не могла быть такой буйной и разрушительной по своей природе, и Илья мог использовать её спокойно. Но эта сила. Она была другая. Свирепая. Необузданная.

Тогда Илья начал вторично поглощать эту дикую волю, пропуская её через свой завет «божественного усвоения рода». Сейчас Илья мог заветом очищать первородную волю, как он мог расщеплять металл и как он мог поглощать энергию жизни. Всё это казалось ему невероятно сложным и непостижимым. Однако даже минимальное понимание помогало ему многократно возрасти в умении управлять собственной волей.

Все молнии начали вспыхивать не произвольно. Теперь они вспыхивали внутри воронки, которая входила ему в темя. Воронка быстро росла, молнии усиливались. Так происходило до тех пор, пока разум Ильи не начал светиться, словно солнце, а тело в Яви — потрескивать, испуская искры.

Взрыв. Волны силы исходили от разума Ильи. Волны воли разлетались в стороны от его тела. Где-то оторвало соломенную крышу, где-то посыпалась черепица.

Люди, находящиеся в деревне, наблюдавшие за катаклизмом у своих окон, зажмурились, чтобы не ослепнуть от волнообразных вспышек.

Столб света ударил в небо, водопадом разрывая тучи.

Издав внутренний стон и открыв глаза, Илья увидел, что остров его сознания активно впитывает новую упорядоченную силу и растёт на глазах в несколько раз. В два, три, пять раз! Всё, что находилось на острове, становилось больше, гуще, зеленее, пышнее. Весь остров рос, и всё росло вместе с ним.

Лучик воли Рода коснулся воли Ильи ещё раз. На этот раз ему показалось, будто бы эта воля несла в себе какую-то информацию. Какое слово это могло быть? Или звук? Звук «В»? И что-то ещё... Какое-то странное движение. Это было похоже на часть какого-то завета...

В центре острова пульсировало и сияло жёлтое ядро, и спустя мгновение в его центре засветился луч. Коснувшись земли яркой ослепляющей вспышкой, он оставил после себя силуэт красивого, но немолодого человека, который выглядел немного иначе, чем прежде. Его тело стало плотнее, от него веяло силой и опасностью.

— Учитель? Вы в порядке?

— В полном, — ответил тот, с улыбкой. — Поздравляю, ученик. Ты прорвался.

Смертельная схватка

Соломон и Мирослав стояли спина к спине.

Это казалось им не лучшей тактикой, существенно сковывающей их в манёврах. Однако другой тактики в запасе у них, в общем-то, не было. Враг был слишком силён и слишком быстр.

Его воля не была чем-то, что можно было увидеть в обыденности у рядового воина. Это были не типичные правила и даже не заветы. Это был совсем другой вид боя, против которого у двух товарищей не было никакого опыта.

— Да на каком он шаге? — спросил Солома, отражая чёрный всполох, возникший рядом с ним.

— Не знаю. Может быть, средний Дружинник. Но кажется, что выше. Неважно. — Мирослав отбил удар чего-то, напоминавшего хлыст.

— Не дай хлысту себя задеть, он вытягивает волю. И вообще, у него странные методы. Похоже, он использует кривды.

— Кривды?! И что будем делать?

Несмотря на натиск нападавшего, они изо всех сил держали оборону, попеременно отражая атаки противника, возникавшего перед ними во всполохах чёрной дымки то тут, то там.

Тьма кружила над ними, покрывая дома, площадь, деревья. Закручивающиеся облака в небе и всполохи молний только усиливали тревогу. Порывы ветра витиевато растягивали чёрный мрак, исходящий от нападавшего.

— Солома, нужен какой-то план. Мы так долго не продержимся. Есть идеи? — спросил Мирослав, мгновение назад отразив атаку неприятеля своим мечом.

— Батюшки, да ты, чай, меня по имени назвал, Мирослав? Перед смертью, что ль? — непонятно почему вдруг развеселился Солома, не забывая парировать выпад.

— Типун тебе на язык, дурак ты этакий! Я ему про план, а он мне тут про имя своё драгоценное! Ты по делу-то, по делу скажи что-то! — настаивал Мирослав, уклоняясь от атаки.

Удар хлыста прошёл совсем рядом, разрывая брусчатку площади под собой. Хлыст отпрянул, и на земле осталась чёрная борозда, будто брусчатку и почву под ней расплавило без огня.

— Мой план — ничего не делать! — сказал Соломон, вытягивая Мирослава из-под несущегося рядом хлыста. Хлыст снова вспорол площадь, на этот раз оторвав часть каменной кладки от колодца.

— Ничего не делать? Ну и план! Зачем я вообще тебя о чём-то спросил? Солома он и есть солома. Что в имени, что в голове! — возмутился Мирослав.

— Ну, не то чтобы совсем ничего. Нам нужно продолжать отражать его атаки. Ты же тоже заметил, что его сила и скорость выглядят так, будто они не его. Как временный эффект. Рано или поздно сила закончится. И тогда мы возьмём верх, — рассудил Солома, отражая очередной выпад.

— Я что для вас, пустое место?! — завопил голос, когда в очередной раз из чёрного пространства возник нападавший и с яростной силой обрушил меч на Солому, метясь в голову. — Я вам покажу верх! Вы так ещё ничего и не поняли? Глупцы! — С этими словами он нанёс следующий удар, в то время как Соломон едва-едва отразил предыдущий. К счастью для Соломы, Мирослав сделал защитный выпад и смог отразить атаку. Меч отдёрнуло, и в плече послышался хруст. Мирослав скривился от раздирающей боли.

— Уж на вас-то, клопов, моей воли хватит с лихвой! Вся воля Нави в моём распоряжении! — В исступлении и дикой ярости незнакомец начал сыпать тяжеленными ударами, которые молодые воины только и могли отражать ценой новых ранений.

«Гора. Поглощает. Молнию». Мирослав активировал технику, сжав зубы, и огромный трёхголовый змей прикрыл их бронзовыми крыльями, отражая удары неприятеля.

— Отличный завет. Родовой! Сильный! Но это вам не поможет! — проревела тень, в которую обернулся нападавший, и на змея посыпался шквал чёрных всполохов.

Истратив все силы на заветы и правила, товарищи оказались в плачевном положении. Крылья змея звенели, словно металл, но постепенно на них начала образовываться трещина. Где-то неподалёку взметнулся столб света.

Удар. Удар. Удар. Крылья лопнули. Земля вокруг товарищей была выщерблена, и теперь, когда их последняя защита рухнула, они стояли, прижимаясь друг к другу плечом к плечу и твёрдо глядя на атакующее существо.

— Вам конец! — провыла тень, и огромный кнут, разделившийся на три хвоста, устремился к товарищам.

Воздух неприятно зажужжал. Хлыст, разрывая его, тянул воздух за собой. Чёрный, как смола, воздух капал там, где его разрывал хлыст. Мирослав еле слышно произнёс, обращаясь к Соломону:

— Прости за всё, Солома. Я идиот. Беги!

В это мгновение он развернулся вполоборота, последним рывком толкнул Солому плечом назад и, не в силах защититься повреждённой, безвольно обвисшей рукой, подставил грудь навстречу острию вражеского хлыста, разрубавшему плотный воздух, закрывая своим телом товарища.

Неожиданное вмешательство

Всполох непроглядной тьмы, распространяемой ударом, на мгновение окутал всю прилегающую территорию. Человек зло захохотал, полагая, что его плеть крепко врубилась в плоть невезучего противника, так как металлический наконечник резко остановился. Он был уверен, что хлыст нашёл твёрдое место в теле, уже располовинив большую часть туловища Мирослава.

Дымка рассеялась. Откуда-то сзади раздался твёрдый и уверенный голос:

— Никто из них сегодня не умрёт.

В трёх аршинах от убийцы в чёрном, а точнее, позади него, стоял Илья. В правой руке он держал свой огромный недоработанный меч, а левой будто бы сжимал что-то, и со стороны могло показаться, что это было нечто невидимое.

На самом деле рукой он заблокировал зерцало, то есть нагрудник, скрываемый под одеждой Мирослава, и наконечник, едва успевший соприкоснуться с ним.

— Как ты смеешь блокировать мой хлыст, мои атаки, моё наслаждение кровью?! — взвыл злодей, переключаясь на нового противника. Он с силой вырвал хлыст из хватки Ильи и начал медленно размахивать им.

Мирослав, готовившийся принять смерть и чуть ли не испустивший дух, отпрянул назад и отполз к Соломе, который теперь сам встал на защиту товарища.

— Сказанное мной не касается тебя, тлен, — коротко заметил Илья и перешёл в атаку.

«Учитель, этот монстр атаковал мой разум и изранил моих друзей. Вы только пришли в себя, и я не хочу вас утруждать, но и оставить без ответа поступки этого злодея я не могу».

«Не переживай, ученик. Теперь у нас достаточно сил, чтобы вынести этот мусор. Используй то правило», — ответил Учитель.

С этими словами дух Учителя устремился к мечу Ильи и, едва мелькнув, исчез внутри него.

«Вихрь. Металлического. Клинка!» — мысленно произнёс Илья, и его меч стремительно закружился вокруг него.

— Ого, это что-то новенькое! Кажется, эта забава становится интереснее! — зловеще прошипел тёмный силуэт.

— Ты явно не в себе, раз разговариваешь сам с собой. Отвечай, кто тебя прислал, и я дам тебе шанс выжить, — твёрдо проговорил Илья, обращаясь к противнику.

—Твоих силёнок на это не хватит, мальчишка! Я же насквозь видел твой низкий, я бы даже сказал — ничтожный, уровень, когда ты подслушивал! — беззаботно похохатывая, сказала тень, в очередной раз исчезая.

— Вечные. Смоляные. Путы! — произнесла тёмная фигура, оказавшаяся за спиной противника.

Сотни чёрных нитей, похожих на извивающихся червей, устремились к Илье.

Вихрь клинка вокруг Ильи немного усилился и стал стремительно отражать подлетающие нити, которые отдёргивались, словно прикосновение меча было для них неприятным.

— Илья, будь осторожен! Это похоже на кривды! Он использует кривды Нави, создавая иллюзии, — крикнул из угла Мирослав.

«Это так, Учитель? — Похоже на то. Ничего, вихрь клинка справится с этими атаками».

— Неистовые. Удары. Тьмы! — продолжил атаковать кривдами противник, и на Илью обрушился град чёрных, как тьма, кристаллов, появлявшихся из ниоткуда.

Кристаллы ударяли в землю, выбивая огромные куски.

«Изначальное. Молниеносное. Движение!» — Илья едва успел промыслить правило, чтобы спастись. Прямо у его ног возникла серебряная нить, и он тут же переместился на новое место.

«Изначальное. Вихревое. Отражение!» — проговорил Илья в своём разуме, и меч вокруг него завращался с такой скоростью, что появились его видимые образы, медленно вращавшиеся вокруг Ильи, а все осколки были отражены.

— Вечная. Ночь. Нави! — Тень выкрикнула навет, и всё вокруг погрязло во тьме. Илья не видел ничего. Ни друзей, ни колодца, ни площади. Только пульсирующую непроглядную темень. Тьма сдавливала разум.

— Неистовые. Удары. Тьмы! — На этот раз удары кристаллов стали опаснее. Илья мог только отражать их своим навыком и не мог перемещаться, потому что не знал куда.

«Так не может продолжаться. Учитель, есть идеи?»

«Призови Ореол».

«Призвать Ореол? Как это?»

«Ореол может появляться в виде образа. Объясню потом. Просто высвободи его».

Илья высвободил Ореол и не поверил своим глазам. Тьму прорезали всполохи света. Над его головой засияли кольцо и две неясные фигуры, похожие на крылья. Тьма не рассеялась, но Илья стал различать чёрные всполохи, оставляемые незнакомцем.

«Так я и думал. Ты даже на уровне Дружинника способен призвать Ореол. Правда, эффект будет слабым и недолгим. Так что пора переходить в атаку», — сказал Учитель.

Илья тут же мысленно призвал завет:

«Атака. Духовного. Меча!»

Меч Ильи завибрировал и немного засветился, словно впитывая свет Ореола.

— Ореол?! Неужели ты Воин? — удивлённо воскликнула тень и тут же исчезла.

Илья не растерялся и сместил фокус внимания туда, откуда послышался голос. Свечение резко погасло, и меч исчез во мраке. Через мгновение послышался жалобный вой, и недалеко от Ильи рухнул мрачный человек с воткнутым по рукоять в туловище мечом.

— Ах ты, маленький ублюдок! Да как ты посмел ранить меня! — выкрикнул раненый человек.

Несмотря на своё ранение, он не выглядел умирающим.

Илья потянул меч волей к себе. Меч прошёл наискось по телу противника, отрезав часть одежды, которую носила тёмная личность.

— Да я тебя на куски разорву! — закричал мрачный человек в новом порыве ярости.

Тем временем к колодцу стягивались местные жители, вооружённые вилами, цепями, пиками и булавами, и из-за укрытий наблюдали за происходящим. Как бы ни ругался этот человек, двигался он медленнее, а его голос становился тише. Силы незнакомца были на исходе, а ранение усугубляло ситуацию.

В этот миг позади тёмного человека возник силуэт женщины в похожих тёмных одеяниях. Она совершенно беззвучно положила руку на плечо своего компаньона, после чего прикоснулась к своему лбу и крикнула:

— Мастер, забери нас! — пространство разорвалось и они оба исчезли во всполохе тёмной мглы.

«Что это было?» — успел лишь подумать Илья.

Кусок ткани, оставшийся от врагов, лежал на земле единственным свидетельством недавней битвы. Всё остальное — разрушенная площадь, разбитая брусчатка, обвалившийся колодец — находилось в хаосе, но не хранило и следа тёмной воли, как будто её здесь и не было. Если не считать печального вида Соломона и Мирослава с переломанными костями, которые всё ещё переводили дух, сидя на земле у ближайшего дерева, всё обошлось благополучно.

«Извините, Учитель, мне не удалось раскрыть потенциал меча. Стычка была слишком короткой», — промыслил Илья, направляя Учителю свои извинения.

«Ничего, для нас это к лучшему. Ты только осваиваешь управление волей металла и духа. К тому же почему-то Древо Рода не отпускает меня, и, как только я покидаю древо, оно начинает тянуть к себе мою волю. Но ты насчёт этого не переживай. Я постараюсь с этим разобраться и выяснить, что за этим стоит.

«Учитель, что это были за люди?»

«Не знаю. Но они служат Нави, а значит опасны. Я подумаю о том, как мы можем противостоять воли Нави, а ты занимайся своими делами и постарайся пока не сражаться без острой необходимости».

После этого дух Учителя вернулся во внутреннее безмолвие Ильи, чтобы продолжить своё восстановление.

Попав в мир сознания Ильи, Радомир подошёл к дереву. Он взглянул на свои руки. Они тряслись.

«Что такое? Почему это происходит? Я чувствую, как во мне растёт сила. Но с ней что-то не так…» — Он сел рядом с древом и погрузился в своё безмолвие.

Илья подошёл к кусочку ткани, оставшемуся от тёмных личностей, и поднял его.

— Солома, ты как? Ходить можешь? — спросил он товарища, поворачиваясь в их сторону.

— Всё хорошо, старший, ты подоспел вовремя, — ответил Солома, двигаясь в сторону Ильи. Мирослав шёл вслед за ним с более неприглядным видом, прижимая руку к туловищу.

— Держите, братья, эти отвары помогут вам восстановиться. Мирослав, садись, я перевяжу тебе руку.

Илья в первую очередь занялся лечением товарищей. Бледновато-серые оттенки их лиц сменились румянцем, силы начали восстанавливаться, а раны — заживать.

После того как все пришли в порядок и Илья увидел, что друзья успокоились, он вытащил кусок ткани и протянул Соломону.

Тот взял кусочек одежды и принялся его рассматривать.

— Я не знаю, старший. Похоже на какую-то дорогую ткань. Честно говоря, я такую прежде не видел.

— Дай сюда, — сказал Мирослав, выхватывая у Соломона кусок ткани. — Солома, ты очень невнимательный. Посмотри ещё раз. Сама ткань тёмная, необычная. Но посмотри на вышивку на подкладке. Этот узор тебе о чём-то говорит? — Мирослав указал на едва заметные вышитые линии, проходившие по контуру ткани с внутренней стороны.

— Подожди-ка... Этот узор. Дай вспомнить. Кажется, я видел такой на одеяниях купеческого цеха Травной Братчины.

— Ты уверен? — уточнил Илья у товарища.

— Да! Да! Абсолютно уверен! Я же с малых лет посещал разные ярмарки. И я точно уверен, что это обрамление — часть родовой символики одной из ветвей Травной Братчины. Только вот я не вспомню, какой именно...

— Хорошо. Так или иначе, мы это выясним, — сказал Илья и, развернувшись, направился назад, к поместью.

Пробуждение

Родовой терем вскоре опустел. По распоряжению Прасковьи он был вычищен до блеска: каждый угол, каждый предмет были тщательно вымыты отварами Ильи на случай, если где-то остались скрытые яды и нечистоты. Ставни и окна терема были открыты, свежий воздух сквозняком продувал деревянные хоромы.

— Старший, Мирослав, я хочу прибраться во дворе, но, если буду нужен, зовите.

— А что ты задумал?

— Нужно траву покосить, поленья разобрать. Угли после бури разметало, весь двор в беспорядке.

— Так не годится, Солома. Ты не будешь делать это один. Эй, княжич, знаешь, с какой стороны грабли держать? — с улыбкой спросил Илья.

— Разберусь. Командуй, Соломон, — сказал Мирослав, закатывая расшитые рукава.

Траву перед домом выкосили, дорожки и мостовую вычистили. Оставили только чаны с водой и отварами, в которых лечили отравленных, в том числе старосту Акима, пока его не перенесли обратно в вычищенный дом.

Вернувшись во двор, Илья обратился к Соломе:

— Соломон, собери всех домашних.

— Хорошо, старший. Эй, Алёнка, слышала, что сказал старший? Быстро собери всех во дворе. И матушку позови.

Через некоторое время все домашние стояли во дворе в одну линию.

Илья встал так, чтобы солнце было у него за спиной, а домашним светило в лица.

— Тётя Прасковья, мне пришлось всех собрать, потому что я хочу выяснить кое-что важное о том, что произошло за последнее время.

— Конечно, Илья, так славно, что у Соломушки такие друзья! Мы, конечно, все с радостью вам поможем, мои дорогие! — дружелюбно поддержала Илью мама Соломы.

— Итак. Тётя Прасковья, скажите, есть ли среди домашних те, кто смог противостоять заражению и совсем не заболел? — Илья окинул взглядом собравшихся, мысленно сделав пару пометок о тех, кто отвёл взгляд или чьи глаза округлились.

Прасковья была одной из тех, чьи брови поползли вверх, но без какого-либо промедления ответила:

— Я особо не задумывалась об этом. Кто совсем не заболел… Я ведь уже говорила, что мы, женщины, меньше подверглись недомоганию. Если подумать, то Алёнка, Авдотья и Румяна страдали меньше всех. Когда всем было плохо, они единственные помогали и заботились о нас во время болезни днём и ночью. Если бы не они…

— Спасибо, тётя. А эти домашние сейчас все здесь? Или кто-то отсутствует?

— Все здесь! Алёнка, Авдотья, Румяна, бегите сюда, поближе! У лекаря вопросы, пусть посмотрит на вас да порасспрашивает, — позвала Прасковья.

Девушки тут же собрались вместе и покорно встали по правую руку от хозяйки дома.

— Девушки, позвольте узнать, почему вы не пострадали от заболевания? — спросил Илья, пристально глядя девушкам в лица, поскольку те опустили глаза.

Никто не торопился отвечать, но первой заговорила Румяна:

— Простите, дорогой гость, я не знаю, почему так вышло, но думаю, что меня оградил мой пост. Видите ли, староста наказал мне поститься, пить только росу неделю кряду, а есть разрешил только хлеб и яблоки. Думаю, потому так и случилось...

— А зачем староста велел так делать?

— Он особо не объяснил. Сказал только, что ему это нужно, чтобы проверить какую-то свою настойку на чистом теле…

— Ясно, — сказал Илья и перевёл взгляд на двух других.

— А я ничего такого не делала, — сказала Алёнка. Она прищурилась от солнца, но взгляд не отвела.

— И я тоже! Всё было как обычно! — сказала третья девица, которую звали Авдотья.

— Хорошо, с этим ясно. А что насчёт этого кусочка ткани? Кто-нибудь узнаёт узор? — Илья передал кусок материала, который остался после схватки.

Девушки передавали его друг другу, пока наконец кусок ткани не дошёл до Алёнки.

— Кажется, я видела такое раньше. Когда мы с тётенькой Прасковьей были на большом погосте Травного Братчества. Помнишь, тётя? У одного из старейшин был ворот с таким узором. Кажется, его звали старейшина Вышата. Или это был старейшина Ждан...

— Ой, куда уж мне такое помнить... Не уверена. Мне кажется, что у старейшин другие одежды. Но ты меня не слушай, Илюшенька. Я женщина немолодая, памяти нет совсем.

Илья кивнул и немного помолчал. Он посмотрел в сторону, где раскачивались ветви дерева, под которым он накануне совершил прорыв. Прошло не так много времени, но на небе не было и следа от катаклизма, который ещё совсем недавно чуть было не уничтожил всё вокруг. Сильные молнии, бившие в дерево, не оставили на нём ни одной отметины, а его листья стали зеленее и ярче.

— Хорошо, Алёнка. Ты нам очень помогла. Спасибо, тётушка Прасковья. У меня больше нет вопросов. Ступайте, всё, можно расходиться по своим делам, — Илья поблагодарил матушку Соломы за уделённое время.

Когда все разошлись и остались только товарищи и мать Соломы, Соломон решил уточнить у Ильи, что именно он задумал:

— Илья, зачем было собирать всех домашних на этот допрос? Мне кажется, что они перепугались.

— На то были причины, младший. В этом деле всё не так просто, как я подумал сначала. Теперь нам нужно ждать.

— Старший, но чего мы ждём? Как нам это поможет?

— Я объясню позже. Наедине. А пока навещу старосту. Посмотрю, как он себя чувствует. Тётушка Прасковья, пойдёмте к старосте.

Он отправился с тётей Прасковьей внутрь дома. Чистота и порядок преобразили терем. «Пахнет полынью и можжевельником, лавки и пол вычищены с золой и щёлоком», — подумал Илья, взглянув на стоящие у лестницы вёдра с чистящим. Он бросил взгляд на одну из стен. Там висели полотна с пришитыми редкими растениями и описаниями их свойств.

«Дом потомственных травников», — сделал пометку Илья.

— Прости, сынок, я вижу, как ты стараешься, но не похоже, чтобы старосте стало лучше. Он по-прежнему без сознания.

— Без сознания, — задумчиво повторил Илья. — В чём-то вы правы, матушка. Но цвет кожи и дыхание у него уже почти как у здорового человека. Поэтому я думаю, что нам стоит лишь дождаться пробуждения старосты. Уверен, он скоро проснётся. Я побуду с ним. А вы ступайте.

— Хорошо, Илюша. После твоих лекарств мне тоже полегчало. Я чувствую прилив сил. Но за дедушку переживаю… Старенький он у нас.

— Он ещё себя покажет, — тихо сказал Илья вслед удаляющейся хозяйке.

Илья сел рядом со старостой и протянул к нему руки. Он направил в тело Акима волю жизни, которая поддавалась ему мягче, с меньшими усилиями после прорыва. Илья почувствовал, что пульсирующая сила крови старосты откликается его воле. Он пытался протолкнуть волю дальше, но получал отпор от старосты.

«Хорошо, что я ступил на следующий шаг. Так я лучше чувствую его волю. Но он всё равно сильнее», — подумал Илья.

Он достал заранее приготовленный порошок из растений, высыпал его в воду и влил в рот старосте.

— Без сознания, значит. Ну и ну. Сейчас долечим, — сказал Илья вслух, пытаясь сдержать улыбку.

Через секунду староста резко приподнялся, опёршись на руки, закашлялся и стал хмуро озираться по сторонам, пока его взгляд не прояснился и не сфокусировался на Илье.

— Ты кто таков, малец? — спросил староста, обращаясь к Илье.

— Здравствуйте, старший. Я Илья, друг Соломона. Сейчас я занимаюсь вашим лечением, — сказал Илья, глядя в глаза старосте.

— Друг Соломона — это хорошо. Но что ты можешь понимать в лечении, юнец? Чей ты ученик и где твой учитель? Где наш семейный знахарь?

— Знахарь ваш, увы, отправился к праотцам. Учитель мой не со мной. А вам достался я в лекари — хорошо это или плохо, время покажет. Если хотите, я позову ваших домашних.

— Нет, нет! Постой, малыш, давай пока погодим. Раз я жив и ты со мной, значит, моя смерть не в твоих интересах. Иначе, думаю, ты бы не допустил моего пробуждения.

— Зачем ты засыпал мне в рот эту дрянь? Мерзкий порошок.

— А зачем вы притворялись, что были без сознания?

Староста ухмыльнулся.

— Почуял, значит.

Илья кивнул.

Аким умолк и внимательно оглядел комнату.

— Голова трещит. Не могу ещё мыслить ясно. У меня где-то было неплохое снадобье.

— Примите это, — Илья протянул глиняный пузырёк старосте. — Но сначала кружку воды, не меньше.

Староста выпил воду, а потом взял протянутый ему пузырёк.

Он откупорил его и понюхал содержимое.

— Пахнет копытнем. Уверен, что нужно? — староста скривился. Его лицо слегка передёрнулось.

— А сами как думаете? — ответил вопросом Илья.

— Ладно. Вижу, ты своё дело знаешь. Я чувствую: что-то ещё осталось. Остатки той бурды, которой ты меня лечил. Помогла, кстати, — Аким криво улыбнулся.

Илья улыбнулся в ответ и пожал плечами.

Староста залпом выпил содержимое. Несколько мгновений он сидел спокойно. Затем с силой сжал пузырёк и тот лопнул прямо в руке. Аким замотал головой.

Илья подставил ведро.

Старосту вырвало. По комнате распространился неприятный запах. На коже старосты выступила испарина. Он обтёр губы рукавом.

— Теперь можно и это, — сказал Илья, протягивая другой пузырёк.

Староста понюхал его.

— Ивовая кора? Это дело.

Выпив всё залпом, староста смачно крякнул и снова повернулся к Илье.

— Расскажи мне, что ты знаешь. Рассказывай всё.

Илья рассказал старосте о событиях последних дней. О том, что выяснил о болезни. О нападении неизвестных у колодца. О своих подозрениях.

— Я думаю, эти же люди едва не убили моих товарищей. Если бы я не успел прорваться, мы бы тоже погибли. Теперь понятно, что они готовы идти до конца.

— Они за это ответят, — сказал Аким, скрипя зубами. В глазах мелькнул холодный блеск. — Я потрачу остаток недолгой жизни, но сведу счёты. Горевать буду после. Сейчас я должен думать о том, как спасти остальных.

Илья понимающе кивнул. Перед тем как продолжить разговор, Илья выждал, пока брови старосты не расправились, хотя мрачный отпечаток продолжал оставаться на лице хозяина дома.

— Кстати, староста, вы узнаёте эту тряпицу? Чьи это знаки?

Илья достал обрывок ткани, которую срезал с Клевца.

— Хм… Похоже на родовой знак Мирона, — сказал староста, нахмурившись.

— Мирона? Кто это? — спросил Илья.

— Это один из старейшин Травного Братчества. Один из самых влиятельных. Если не самый.

— Уверены, что не Вышаты и не Ждана?

— Это чушь. Вышата и Ждан хоть мне и не друзья, но я хорошо их знаю. Это Миронов знак. Я уверен, — Аким подставил кулак к подбородку.

— Вы не могли перепутать?

— Сынок, оглянись вокруг. Посмотри на стены, на утварь, на занавеси. Что ты видишь? — староста обвёл рукой пространство комнаты.

— Повсюду встречаются васильки. Это ваш родовой символ, — твёрдо сказал Илья.

— Именно. Я бывал дома у каждого из них.

Илья постучал пальцами по столу. Оба молчали.

Староста снова стал мрачным и угрюмым.

— Если это он, то мне действительно придётся пожертвовать всем. Он на шаге Воина.

— И тем не менее, он не пришёл сам. Не выступил открыто. Значит и у него есть слабое место.

Староста кивнул. Присутствие Ильи помогало ему не падать духом.

— Ты думаешь, это была хорошая идея? Всё рассказать домашним, — спросил Аким, прерывая тишину.

— Посмотрим. Я думаю, это заставит их выдать себя. Если даже те нападавшие так сильны, то трудно и представить, кто стоит за ними. Никто из домашних не смог бы провернуть такое своими силами. Но и без домашних не обошлось. Я уверен.

— Ты правда считаешь, что она на такое способна? Нет, я не верю. Этого не может быть. Она подходила ко мне несколько раз, но не обмолвилась. Зачем ей это? — староста смотрел Илье в глаза. В них читалось непонимание.

— К чему гадать? Нам нужно проверить. Это будет не сложно, раз вы и так близки. У меня есть план. Решайте сами, я в этом доме гость.

— Ладно. Зови Прасковью, — сказал староста, задумчиво покосившись на дверь.

Десять путей развития

— Дедушка, вы живой! Ох, слава Роду, пусть он укрепит ваше здоровье и все хвори и беды отведёт в сторону! — запричитала Прасковья.

— Ой, будет уж тебе, живой я, живой. Быстро расскажи мне, что происходит в деревне. Парнишка пусть останется, я хочу, чтобы он тоже послушал твою версию.

— Староста, Илья наш гость, я не могу ему приказывать делать то или иное. Илюша, ты не против остаться?

— Тётушка Прасковья, если староста Аким просит остаться, значит, это не просто так. Конечно, я останусь. — Илья встал рядом со столом у кровати старосты и начал проверять лекарства, которые стояли в различных сосудах.

— Ладно, коль со всеми любезностями покончили, давайте к делу, — сказал староста. — Прасковья, что я пропустил?

Тётя Прасковья сбивчиво, но подробно рассказала обо всех событиях, включая самые последние, вплоть до исцеления самого старосты.

— Хорошо, Илья, ты теперь друг семьи. Разговор я буду с тобой вести подобающе. Дочка, как тут закончим, вели накрывать на стол, но до того мне нужно себя в порядок привести. Что за вонь от меня несусветная?

— Старший, это всё из-за моих лекарств, — сознался Илья. — Лечение требовало, чтобы из вашего организма вышли все шлаки. Но это дело поправимое.

— Понимаю. Спасибо тебе, Илья. Видишь, мы, хоть сами и травники, сделать-то ничего и не смогли. Боюсь, сейчас деревня — не самое безопасное место. И я не уверен, что мне уже хватит сил гарантировать безопасность деревни. Я как мог скрывал свои травмы ещё до отравления. А после…

Староста замолчал.

«Илья, когда мы впервые его осматривали, я тоже обнаружил эти травмы. Они очень специфичны и вредят основе духа. Всё из-за приёма снадобья „Десять путей развития“. Это снадобье весьма популярно у тех, кто застрял на пике шага Дружинника. Но иногда оно даёт сбой. Мы сможем это исправить», — сказал голос в голове Ильи.

«Спасибо, Учитель. Значит, я мыслил верно. Только я не понимал конкретной причины и не знал названия снадобья».

«Ты всё равно должен уточнить у него», — добавил Радомир.

— Думаю, теперь мои травмы дадут о себе знать, — сказал староста, поочерёдно оглядывая присутствующих.

— Насчёт этого не переживайте, старший, и себя со счетов не сбрасывайте, — сказал Илья. — Скажите, давно ли у вас застой в духовном развитии и развитии тела?

— Ох, сынок, давно. Лет уж двадцать как.

— Попробуйте вспомнить, не послужило ли тому причиной некое снадобье, которое вы употребили как раз для того, чтобы своё развитие подстегнуть? — поинтересовался Илья.

— Да, Илья, так оно и было. Неужели ты смог это понять? Или мои травмы теперь так очевидны?

— Это моё предположение. Когда я обследовал ваше тело, старший, я, помимо свинцового яда, нашёл ещё и старый застоявшийся яд от снадобья, которое, если не ошибаюсь, называется «Десять путей развития».

— Моя память может подводить, но это проклятое снадобье я, конечно, никогда не забуду. Так оно и называлось. И сколько я ни искал, противоядия от него нет.

— Всё верно, старший. Противоядия нет. Ведь оно и не требуется. У этого снадобья есть вторая часть, без которой у некоторых людей нет прогресса и, наоборот, случается застой в развитии. Называется она «Проводник десяти путей развития». Это снадобье совершенно непопулярно, потому что необходимость в нём возникает только у одного из десяти тысяч человек. Но вам повезло, что мой Учитель знает такой рецепт и обучил меня. Вот список трав, которые нам понадобятся. — Илья взял пергамент и начал писать названия.

«Тысячелистник десятилетней выдержки, красный клевер (пятилистья), цветы конского каштана, двадцатилетний экстракт чеснока, кора белой ивы, листья крапивы», — прочитал староста в списке, который протянул ему Илья.

— Уверен, у нас есть всё, кроме красного клевера. Это достаточно редкая трава, особенно с таким листом.

— Не переживайте, я как раз нашёл немного чёрного златолиста в лесах у своей деревни. Эффект будет немного слабее, но мы усилим его вот этим.

Илья вытряхнул содержимое одного из мешочков. В нём оказалась серая кора с буро-зелёным налётом.

— Что это? — спросил Аким.

— Это кусок коры ясеня, в котором жил Выворотень. Мне удалось сунуть немного в карман, когда он пытался меня сожрать.

— Что?! — воскликнули староста и Прасковья.

— Это долгая история. Но сейчас важно то, что у меня есть такой ингредиент.

— И ты готов его истратить? На старика? Это слишком ценно, я не могу принять, — запротестовал староста.

— Вы — старший Соломона. Я тоже его старший, хоть и не по крови. Между нами не должно быть таких формальностей.

— Ты прав. Что ж, коли так, я приму. Но и ты с пустыми руками не уйдёшь, — сказал Аким.

— Тогда велите принести мне остальное, и я приготовлю для вас снадобье. — Илья сложил ингредиенты на место и поставил на стол походный котёл.

— Да я тут же распоряжусь! Проша, а ну бегом вели собрать мне травушки из погребов. А сама иди стол накрывать. А я пока наведаюсь к одному из тех чанов во дворе с приятной водицей, — сказал Аким.

Все травы снесли в покои старосты. В это время в светлице накрыли на стол, и Прасковья позвала всех домашних и старосту, который уже был свеж и чист.

— Ну что, молодняк! Чем богаты, тем и рады. Уж простите, невесть какой пир сегодня, однако поиздержались мы в последнее время. Да что уж там, не пристало мне, старому, перед вами оправдываться. Но раз уж в долгу я за ваши заслуги, всё же мне совестно, что пока благодарность моя ограничена. Кое-какие запасы у меня имеются, и каждому из вас я дарую эти настойки истинной силы, которые помогут вам преодолеть сложные этапы уплотнения воли и выйти за текущие пределы физического развития. — Аким обвёл троих взглядом.

— Используйте их грамотно. Они могут помочь вам преодолеть сложный этап, а также кратковременно дать вам неимоверный прилив духовной силы. Но я не рекомендую вам так использовать настойку, ибо впоследствии накопленная воля может просесть на какое-то время.

— Спасибо, старший. От вашего дара мы не откажемся и примем с радостью. Однако знайте, что помощь вашему очагу — наш долг, ибо мы с Соломоном братья по оружию и по духу. Передаю обещанное: тиун Пахом шлёт вам, своему роду, своему отчему дому, пожелания долгих лет процветания, светлых дней и достатка. — Илья встал, приложил руки к груди и поприветствовал от имени тиуна старосту и мать Соломы.

— Спасибо, Илья, — сказал в ответ Аким.

— Я рад, дед Аким, что ты наконец пришёл в себя. Если бы и ты ушёл, я бы тебя не простил, — сказал Солома.

— Знаю, внук, знаю. Но я здесь. Что бы ни затевали наши враги, погубить меня, Акима из рода Ясминовых, у них не вышло.

— Дед, что мы будем делать дальше? — спросил Солома.

Аким впервые за вечер улыбнулся.

Третий путь

— Есть у Ильи одна идейка, — хитро сощурился Аким. — Но об этом позже. Ешьте, ребятушки. Со злодеями мы ещё поквитаемся. А теперь скажите: не ради добрых слов Пахомки вы ведь сюда приехали? Зачем путь держали?

— Кузнечное дело мы развиваем, старший. По совету тиуна Пахома пришли мы в поисках мастеров и подмастерьев, которым тесно в стенах местного града. Хотим предложить им развитие и хороший достаток в нашем кузнечном цеху.

— Ох, ребятки, уж найти-то кузнецов проблем не будет, но вот вытащить их из Нижней Пижмы — это уж задачка повышенной сложности… — сказал староста, с аппетитом вгрызаясь в худую жареную перепёлку, невесть откуда взявшуюся на скромном столе.

— Почему, старший? — поинтересовался Илья, выбирая из предложенных блюд хлеб, постные щи и салат из лекарственных трав.

— Нет, дело не в этом, — медленно проговорил Аким, пережёвывая мясо. — На самом деле каждый из них был бы рад вырваться из стен ненавистного ему города. Возможно, Пахом упоминал, что многие из них влезли в долги? Так вот, на самом деле всё ещё хуже. Большинство из них фактически находится в рабстве у влиятельных родов. И те ни под каким предлогом не собираются их из этого рабства высвобождать.

— И что же вы посоветуете, старший? — решил уточнить Илья, услышав об очередном препятствии.

— А что тут посоветуешь? Выбор невелик. Первый, самый очевидный, — предложить что-то такое этим родовитым крохоборам, от чего даже они не смогут отказаться. Вопрос цены. Второй, который напрашивается следом, — услужить чем-то нашему превеликому князю Еремею Нижнепижемскому. И тот своей волею может даровать свободу или передать тебе во владение этих бедолаг.

Староста окинул всех взглядом. Убедившись, что его внимательно слушают, он зашагал по светлице и продолжил:

— Но есть и третий путь. Его не купить за деньги и не получить случайному человеку — состязание травников и знахарей, которое проводится раз в три года. Я как раз в этом году смог получить место для нашей семьи. Не думаю, что случайно.

Староста невольно сменил тон на последних словах. От этого все умолкли. Только половицы поскрипывали под тяжёлой поступью Акима.

— Ведь все знают, что молодых одарённых травников у нас в роду не завелось, — староста хмуро глянул на Солому. — Кто-то очень хотел, чтобы наша семья в этом году выставила участника. И это меня тревожит. Но всё же — это редкая возможность. Священная традиция проведения игрищ в Травном Братчестве. Для любого травника попасть туда — великая честь. Победитель этих игрищ сможет обратиться с просьбой к Травному Братчеству, чьё слово в совокупности ничем не уступает решению самого князя. Если Братчество накажет продать долговых работников, то рода будут обязаны продать их по честной цене.

— Спасибо, старший, за эту информацию. Звучит это всё вовсе не сказочно. Но я не намерен отступать, — прямо сказал Илья. — Вы не просто так упомянули третий вариант, верно?

— Башка у тебя варит, парень, не то что у моих остолопов, — буркнул Аким, поглядывая на Соломона. — Наш семейный знахарь почил от хвори, да и я сам ещё слаб, а ежели и не был бы, так там требования есть. Возраст. Однако раз место досталось нашему роду, я намерен в знак своей благодарности передать это место тебе. Если ты, конечно, готов выступать от имени нашей семьи.

— Я вам очень благодарен за такое предложение, но не слишком ли оно щедро? — спросил Илья, обращаясь к старосте. — В конце концов, ваш внучатый племянник внёс не самый маленький вклад в спасение вашей семьи, и я не могу вот так просто занять чьё-то семейное место на состязании.

— Дед Аким, что бы там ни вышло, я за старшего буду стоять горой. И раз ты обмолвился о месте в состязании, я всецело тебя поддерживаю, — подхватил Солома. — Я и так в нём вижу старшего брата и наставника, а после того, как он помог деревне и спас тебя, я уж и за всю жизнь не расплачусь, тем более каким-то там местом. Ты же знаешь, дед, я в травах разбираюсь только настолько, чтобы знать, какими из них лошадей кормить. Не моё это. А перед Ильёй я в неоплатном долгу!

— Полно тебе, Соломон, — запротестовал Илья. — Ничего ты мне такого не должен. А будешь такое впредь молотить, так я, при всём уважении к твоему дедушке, как старший брат задам тебе хорошую трёпку.

— Эх, молодёжь! Мне бы ваши годы! Я бы и сам не прочь задать вам пару уроков! И уж поверьте, это были бы не уроки хороводов, — смеясь, сказал староста Аким, всё больше приободряясь и набираясь сил от общения с молодыми и энергичными собеседниками.

— Я слышал, что победитель игрищ получает особый амулет, который почитается по всей Родине.

— Родине? — спросил Илья и поднял брови.

Все посмотрели на него, не понимая вопроса.

— Ты не слыхал, как наша страна называется? — спросил староста.

— Да как-то не довелось. Родина… — повторил Илья, рассеянно.

— А ещё этот амулет равен титулу родового знахаря, что уважаемо среди всех травников, знахарей и даже жрецов, — решил подлить масла в огонь обсуждения Мирослав. Илья отбросил мысли и вернулся к разговору, внимательно слушая.

— Всё так и есть. Но, чтобы победить, нужно сильно постараться. Всё-таки в игрищах участвуют все именитые дома Нижней Пижмы, рядом с которыми такая семья, как наша, практически не заметна, — неутешительно добавил Аким. — И всё же шанс есть шанс. Илья уже удивил меня своими знаниями, и не сомневаюсь, что сможет удивить и остальных.

— Хорошо, если старший доверяет мне это дело, я сделаю всё, чтобы не подвести. Спасибо вам обоим за эту возможность, — Илья приложил руки к груди в знак благодарности.

— Этот вопрос решён, — сказал староста. — Однако я всё же опасаюсь за вашу безопасность. То, что произошло накануне, может повториться. Такие люди, как тот злой человек, очень самолюбивы. Я думаю, Илья, этот злодей не простит тебя и будет выжидать подходящего момента, чтобы напасть вновь.

— Всё так, старший. Я разделяю ваше беспокойство. Однако я не являюсь основной целью, и пришли они не по мою душу. А потому я намерен провести дальнейшее расследование, чтобы понять, что же случилось и почему именно в вашей деревне.

— Я уже весь вечер томлюсь от любопытства! — сказал Солома.

— Что вы придумали? Надеюсь, что-то безумное, — сказал Мирослав, вставая и потягиваясь.

Илья встал и задул лучины на стенах. В комнате осталась гореть единственная свеча за столом. Илья сел на лавку и придвинулся поближе к товарищам. Затем тихо сказал:

— Да. И поверьте, из-за этого мы перессоримся…

Шаг Воина

Обсудив все важные детали плана, заговорщики разошлись. Илья первым делом отправился готовить отвар «Проводника десяти путей развития».

Придя в комнату старосты, он обнаружил, что все травы уже на месте и в избытке. Акима он отправил отмачиваться в целебном вареве в огромной бадье, которую по его просьбе подготовили домашние. Это была скорее избыточная мера, но на всякий случай Илья решил убедиться, что все токсичные вещества окончательно вышли из тела старосты.

— Ты из меня скоро вареник сделаешь! — хмуро причитал староста, когда Илья сообщил, что тот снова отправляется на распаривание пор.

— Не нравятся мои отвары? Могу хмель принести из погреба, тот, что с тяжёлым привкусом. — Илья строго посмотрел на Акима. Тот заулыбался.

— Ну уж нет. Лучше уж в бадье полежу.

Так как Аким был на улице, Илью никто не отвлекал. Он закрыл комнату старосты и принялся за дело.

Он растопил печь, после чего развёл в воде часть жидких ингредиентов и довёл содержимое котла до кипения. Спустя некоторое время он ввёл остальные ингредиенты и стал контролировать процесс своей волей жизни. Со временем он начал замечать, что воля жизни не только помогает избежать ошибок при приготовлении снадобий и отваров, но и насыщает своей силой готовое снадобье. Это добавляло к его обычным свойствам усиление жизнью, что очень благотворно сказывалось на том, кто принимал такое лекарство.

Проведя серию нагреваний и остываний, Илья наконец остался доволен результатом, перелил высококонцентрированное лекарство в глиняный сосуд и запечатал его пробкой.

«Готово», — подумал Илья. «Остальное я подготовил, так что можно приступать». — Илья выставил три глиняных бутылька. Один из них взял в руки.

К тому времени в комнату явился Аким — чистый, свежий и полный энергии по сравнению с тем состоянием, в котором он находился при смерти.

— Староста, ваше лекарство готово. — Илья указал на бутыль. — Вам нужно будет его принять, а я помогу с усвоением, направляя вам в помощь свою волю жизни.

Староста принял бутыль и откупорил её. Аромат лекарства тут же распространился по комнате, и староста полной грудью вдохнул его.

— Илья, это превосходное лекарство! Один только аромат чего стоит! Я от одного запаха чувствую прилив сил. Хочу поскорее принять его. — Староста Аким залпом выпил содержимое бутыли.

— Старший, но это на два раза... — начал было Илья, и Аким тут же истошно закашлялся, чуть не подавившись и округлив глаза.

— Да шучу я, шучу, — улыбаясь, сказал Илья. — Но в будущем не поступайте так опрометчиво, старший. Вы же травник, разве так можно принимать лекарства?

— Ах ты ж мелкий змеёныш! — с кривой улыбкой буркнул староста. — Напугал меня, старого, ну да ладно. Поделом мне. Что дальше?

— Садитесь и сосредоточьтесь на тех участках тела, где, как вы чувствуете, образовался первичный застой. Отвар «Проводника» начнёт проталкивать накопленную силу эликсира «Десять путей развития», и через какое-то время вы почувствуете эффект.

Староста последовал указаниям Ильи. Какое-то время ничего не происходило. Однако совсем скоро в сознании старосты Акима начались изменения, которые Илья мог чувствовать, находясь рядом. Староста, долгое время находившийся на пике средней стадии Дружинника, вдруг начал высвобождать накопленную волю, быстро приближая потенциал тела к пределам следующей стадии. Он поднялся к высшей ступени, а затем и к переходной стадии. Сила, накопленная внутри тела, бушевала в комнате. Казалось, до нового уровня — уровня Воина — старосте не хватало совсем чуть-чуть.

— Старший, нам придётся переместиться в другое место. — Илья нахмурился и подошёл к окну. Глянув наружу, он закрыл окно пологом.

— Почему? — Староста вскинул брови. — Я чувствую себя отлично. Твоё лекарство действует. Я не разделяю твою идею. — Он сложил руки на груди.

— Мы должны скрыть положительный эффект лечения. Все должны подумать, что у нас ничего не вышло.

— И как же это сделать? — спросил староста.

Илья подошёл к старику и протянул ему две бутылочки с отварами.

— Сейчас мы спустимся. Подыграйте мне. Я скажу, что лечение пошло не по плану. В одной из бутылочек — отвар для очистки каналов движения крови. Он не является частью «Проводника десяти путей развития», но помогает преодолеть порог критической стадии развития уровня Дружинника. А второй… Мы использовали кору ясеня от жилища Выворотня. Это нам на пользу: второй отвар начнёт развеивать оставшийся от него Ореол. Это будет достаточно зрелищно. И болезненно. Вы справитесь?

— Я-то? — Староста покосился на Илью и ухмыльнулся.

— Хорошо. Тогда идём. — Илья кивнул.

Они вошли в комнату. Староста фактически висел на Илье и еле волочил ноги. Илья что было сил закричал:

— Солома, Мирослав! Скорее! Помогите вывести его на воздух!

В дверь ворвался Соломон, за ним появился княжич. Все домашние кинулись в комнату.

Солома с Мирославом помогли вывести старосту и усадили его на землю.

— Простите, староста, простите! Я не знал, что у вас эти старые раны. Дышите! Должно стать легче.

Илья влил старосте в рот содержимое одного пузырька. Староста сразу почувствовал, как приятное тепло растекается по телу. Воля окружающего мира начала стекаться в его тело.

— Вот ещё, чтобы успокоить раны. — Илья вылил ему в рот содержимое второго флакона — чёрную, как смола, жидкость.

Из глаз старосты потекли чёрные слёзы. Он закашлялся. Чёрная дымка начала выходить из его тела.

Прошло мгновение, и мощный импульс воли распространился по комнате, высвобождая неистовое давление.

Вокруг пошла чёрная волна, сбивая с ног всех, кто находился ниже уровня Ратника. Все домашние попадали на землю.

— Уходите! Сейчас будут ещё волны! Солома, уведи домашних в подпол!

— Быстрее! Делайте, что сказал Илья! — крикнул Соломон.

Староста снова харкнул чёрным.

— Алёнка, чего застыла? Бегом! — Алёнка, стоявшая как вкопанная с открытым ртом, медленно повернулась к окликнувшему её Соломе.

— А? — сказала она.

— Бегом, говорю! — Соломон дёрнул её за руку и потащил в терем.

Новая волна ударила в пространство. Мирослав, захлопнув дверь, едва сдержал её под натиском чёрной воли.

— Нехорошо, там что-то не так — громко сказал он. — Быстрее вниз.

Все домашние спустились по лестнице в подпол. Люк закрыли. По стенам терема снова ударила волна.

— А терем-то выдержит? — спросил кто-то из домашних с тревогой.

— Должен, — сказала Прасковья. — Его предки строили. Обереги в стенах запечатаны.

Послышался новый удар, и по стенам подпола посыпалась земля.

Тем временем Илья сидел позади старосты и вливал в него волю жизни.

Сила прорыва дошла до пика, и чёрный столб воли ударил в небо, закручивая облака в спираль.

Через мгновение вырвалась ещё одна волна воли, на этот раз золотая, и с грохотом ударила о стены. Терем выдержал. По двору разметало утварь, вёдра, летала солома. Пахло серой.

Столб света на мгновение стал золотым, затем скрылся в небе. Тучи почернели, послышался гул. Но тут же рассеялись, небо стало ясным.

— Илья, этого не может быть! Ты видишь? Видишь?! — Староста взбудораженно рассматривал свои руки, а затем всё тело, ощущая в нём новую силу. Для человека, не обладающего особыми способностями, знаниями о строении тела или боевых правилах, внешне в старосте ничего бы не изменилось, кроме, может быть, ставшей более заметной развитой мускулатуры. При этом староста не стал выглядеть как гора мышц. Наоборот, его телосложение стало умеренно атлетичным, наиболее близким к гармоничному состоянию, без преобладания телесного над внутренним.

— Старший, вы теперь на начальном уровне Воина, — заметил Илья.

— Значит, ты тоже это видел! Да, это стадия Воина! Кто бы мог подумать, что, прожив столько лет, я всё ещё смогу идти по этому пути! По пути совершенствования. Укрепление тела даёт мне новые силы для понимания моих правил. Несомненно, теперь у меня намного больше возможностей для укрепления положения моего рода, который я поклялся охранять до конца своих дней! А моих духовных ресурсов теперь хватит для освоения новых методов травничества и знахарства! — Староста пребывал в великолепном расположении духа.

— Когда ты успел приготовить сразу три отвара? — удивлённо спросил староста. — Я уверен, тебе бы не хватило времени на второй полноценный отвар такого уровня.

— От вас ничего не скроешь, староста. Я использовал тот эликсир, что получил от вас для повышения уровня. Только я немного подогнал его под ваше телосложение. А с другим я повозился накануне.

— Илья, но ведь это мой подарок тебе, зачем ты так разбрасываешься? — Аким удивился. В его голосе появились нотки протеста.

— Раз он принадлежал мне, то мне и решать, что с ним делать. Не так ли? — хмурясь из-за навязчивых вопросов старосты и не намереваясь дальше развивать эту тему, парировал Илья.

— Как ты думаешь, мой прорыв кто-то мог заметить? — спросил Аким.

— О, да! Это было очень зрелищно. И необычно. Слух, что прорыв сорвался разлетится быстро. Те, кто видел, это подтвердят. Обычно ведь черные столбы не появляются просто так. Только если воля идёт от Нави. Никто не поверит, что вы добровольно использовали такую силу.

— Думаю, что так. — Староста кивнул, и посмотрел в даль, где под легким ветром плыли редкие облака.

— Как вы себя чувствуете? — Илья пристально посмотрел на старосту.

Тот глянул на мальчишку, а затем перевёл взгляд на старый пень, из которого рос молодой побег.

Аким поднял руку и резко сжал пальцы в кулак. Часть пня разлетелась на щепки вместе с побегом.

Староста улыбнулся. Он напряг руку, а затем резко разжал пальцы. Из пня тут же вырос новый побег на том же месте. Улыбка старосты стала шире.

— Отлично! — сказал Илья. — Будем считать, что лечение прошло удачно. — Он улыбнулся в ответ.

— Илья, мне вовеки не расплатиться с тобой за твою помощь, но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы отблагодарить тебя! — Староста, видя, что снова ставит своего спасителя в неловкое положение, сменил тон и почтительно приложил руки к груди, глядя на Илью с благодарностью.

— Это ни к чему, старший. Не всё в этой жизни упирается в благодарность и заслуги. Я считаю, что добро должно идти от чистого сердца, только тогда оно является добром. Я ни в коем случае не откажусь от любой вашей посильной помощи, но знайте, что я её не ищу. Вы старший моего товарища, а значит, и мой старший.

— Это очень мудрые слова, Илья. И всё же на голодный желудок тяжелее быть добрым. Хе-хе, — добавил Аким, потирая руки.

«Чем больше я буду помогать тебе, тем больше сил будет у тебя на защиту себя, своих близких и помощь другим людям, которым ты захочешь помочь», — подумал староста, а затем вслух добавил:

— Я благодарен тебе не за то, что ты выручил меня, а за то, какой ты человек.

— Пойдёмте внутрь. Я скажу, что ваше состояние ухудшилось.

— Хорошо.

Они зашли в дом и заперли дверь.

— Старший, как бы там ни было, у нас есть нерешённое дело с безопасностью деревни. Теперь вашим врагам будет намного сложнее к вам подступиться, и просто так вас уже водицей не отравишь. Ваше тело перемелет этот яд, как обычную ключевую воду. Однако ущерб вашему роду уже нанесён. Поэтому мы должны действовать сейчас. Раз вам лучше, я отправлюсь заниматься той частью расследования, о которой мы говорили с вами ранее.

— Хорошо, Илья, ступай, раз ты так решил. Но будь осторожен. Ты уверен, что тебе не нужна помощь и что ты справишься в одиночку? — уточнил староста.

— Это дело для одного, старший. И сейчас лучшее время. Как и договаривались, вам стоит объявить домашним о результатах лечения сейчас, чтобы вызвать небольшой переполох.

— Можно выходить, — сдавленным голосом сказал Илья, открывая люк. — Всё обошлось, но…

— Лечение провалилось? — спросил Солома.

— Выходит, что так, — отворачиваясь, сказал Илья.

Слежка

— Староста, вы продвинулись в силе? Это невероятно! — сказал Солома после того, как Аким объявил новости близким, когда они остались наедине.

— Поздравляю, староста! — сказала мама Соломона.

— Спасибо, мои дорогие дети. А сейчас все идите отдыхать. Не забудьте стереть улыбки с лиц. Всё же для остальных должно выглядеть так, будто радоваться нечему. Прасковья, ты должна хорошо отыграться на домашних, а затем дай им ночь траура, чтобы каждый мог ночью «отдохнуть». — Староста подмигнул. Прасковья кивнула в ответ, и все покинули его комнату.

Мама Соломы залилась рыданиями, едва переступив порог комнаты старосты.

«Вот это искусство», — подумал Илья, слыша правдоподобные всхлипывания и рассматривая крупные капли слёз на полу.

Слышались крики. Звуки доносились из кухни, где лютовала Прасковья. Разбилось несколько черепичных горшков.

— И чтобы ни звука сегодня ночью! Если кто-то потревожит старосту, высеку, и рука не дрогнет, все поняли?! Я сама сегодня за ним буду ухаживать.

Илья незаметно покинул терем. Найдя во дворе то самое дерево, у которого он совершил прорыв и обнаружил недоброжелателей у колодца, Илья сел рядом с ним, с наиболее укромной стороны. После этого он сразу погрузился в безмолвие и через дерево и его корни по уже знакомой дорожке развернул свою «Паутину обнаружения».

В этот раз Род не вливал в него такую бесконечную силу воли, поэтому эффект Паутины не был таким сильным, как в прошлый раз. Однако обнаружение уже было намного сильнее прежнего и раскинулось на невиданные двести аршин. В восприятие Паутины попало множество людей, но Илью интересовали только те, кто находился в доме Соломона. Он уже успел выучить Ореолы, исходящие от каждого, и каждое уникальное зарево, отбрасываемое Ореолом, мог чувствовать на некотором расстоянии.

Долгое время ничего не происходило. Ореолы понемногу распространялись по дому, и всполохи зарева каждого переходили в более спокойные состояния. Илья полагал, что это означает, что люди отправились на отдых, практикуют свои методы успокоения, тишины или подобия безмолвия. Однако несколько Ореолов сияли ярким заревом, и Илья сосредоточил своё наблюдение на них.

Вскоре одно зарево отделилось от дома в каком-то странном месте, похожем на потайной выход. Илья до этого обошёл постройки и не видел там двери. Зарево двинулось в сторону огородов, не привлекая чьего-либо внимания.

«Кажется, рыбка клюнула и отправилась поведать о приманке рыбке побольше», — подумал Илья.

Илья долго думал накануне, как преодолеть свои ограничения в Паутине обнаружения, до того как реализовать этот план.

«Я не могу покидать место безмолвия рядом с деревом и отходить от него. Может быть, я могу перемещаться от дерева к дереву, постоянно догоняя свою цель? Это надёжно, и я уже быстро вхожу в безмолвие».

«Не получится, Илья, слишком маленький радиус Паутины обнаружения и необходимость находиться у дерева и при этом не двигаться, — сказал Учитель. — Велик риск быть замеченным при попытках быстро догнать отслеживаемого молниеносными движениями, и тогда весь твой план будет провален».

«Что насчёт того, чтобы насильно влить свою волю в Паутину обнаружения, объединив усилия с вами, Учитель? — спросил Илья. — Это может сработать. Но возникает риск того, что человек покинет пределы обнаружения, и тогда его след будет навсегда утерян. Даже если мы на версту растянем Паутину в одном направлении, как только он покинет область, мы потеряем его след».

«Вы правы… Что же делать? — Илья задумался. — Думаю, что у меня есть неплохая идея! — Илья пришёл в восторг от того, что нашёл это решение, и недоумевал, почему он не додумался до этого сразу. — Я могу проследить за Ореолом до предела своей Паутины, а затем могу просто следовать за этим человеком, оставаясь на достаточном расстоянии, чтобы не быть обнаруженным. У меня уже достаточно высокие ловкость, зрение и слух, чтобы я мог следовать за кем-либо, не теряя его из виду. Никто из домашних, кроме Акима, Соломы и, возможно, его мамы, не стоит на ступени воли. Я уверен, что даже тот, кто находится на ступени Воина, не обнаружит меня, если не будет искать намеренно и в конкретном месте».

«Согласен. В твоём случае это изящное решение», — сказал Учитель.

«Надо убедиться, что меня не обнаружат».

«Староста, попробуйте почувствовать мой Ореол. Я подавил его», — сказал Илья, сидя прямо напротив старосты.

«Ничего. Ничего не чувствую. Хотя остальные доступны мне чуть ли не за версту», — ответил староста и развёл руки в стороны.

Илья остался доволен тем, что теперь способен контролировать свою волю через пассивное использование безмолвия.

Именно так и поступил Илья. Как только он получил след и убедился, что расстояние достаточно велико, он тут же вышел из безмолвия, подавил Ореол и поспешил за таинственным человеком, покинувшим родовое поместье. Заранее изучив Ореолы каждого, Илья уже знал, что этой таинственной личностью была Алёнка, с которой накануне ему удалось пообщаться, когда он показывал домашним оторванный лоскут одежды...

Илья тихо, но быстро двигался за фигурой, одетой в старый плащ с капюшоном. Девушка периодически останавливалась и оглядывалась, но её способностей не хватало, чтобы заметить Илью. Поэтому через какое-то время она успокоилась и пошла быстрее. Пройдя между несколькими домиками, Алёнка вышла к тропинке, ведущей в лес.

Спустя какое-то время дорожки начали ветвиться, и девушка выбрала одну из старых, едва заметных троп и двинулась глубже в чащу. Через триста шагов она дошла до полянки у ручья, немного заболоченной и укрытой с одной стороны порослью деревьев, с другой — плотными рядами камышей. Несмотря на глубокую ночь, здесь было достаточно шумно. Журчал ручей, квакали лягушки, стрекотали кузнечики, а неизвестные птицы издавали жуткие раскатистые звуки.

Илья увидел, что Алёнка замедлилась на поляне. Он остановился, прижался к дереву, успокоил свой Ореол и слил своё зарево с сиянием дерева, возле которого находился. Перейдя в безмолвие, он раскинул Паутину обнаружения, чтобы рассмотреть всё вокруг и осторожно следить за происходящим.

Вдруг рядом с девушкой прозвучал незнакомый голос, как будто появившийся из ниоткуда.

— Ты одна? — проскрипел голос. Илью покоробило.

— Да, старший, я тщательно проверяла, как вы учили. Никого не было.

На какое-то время оба замолчали. Второй человек некоторое время озирался по сторонам и прислушивался. Илья напрягся. После того как его обнаружил Клевец, он действовал осторожнее, выпуская лишь маленькую паутинку воли, чтобы не быть замеченным. Поэтому он ослабил Паутину, убрав зрительное восприятие, и теперь мог лишь слышать разговор, чувствовать пространство и происходящее, но не видеть напрямую.

Человек обратился к Алёнке.

— Ты что, Алёнка, совсем со страху обезумела? Что такого могло случиться, что мне посреди ночи пришлось тащиться на это гнилое болото? Кроме того, ты использовала редкую руну, на которую ушло много ресурсов, — недовольно и грубо сказал мужчина скрипучим голосом, обращаясь к девушке. Илья тут же почувствовал слабый металлический привкус.

— Старший, простите! Но вы просили сообщать лично о таком важном! У нас в доме серьёзные изменения. Вернулся Солома с друзьями, и один его друг необычный. Вы, наверное, уже в курсе, что старший Клевец и старшая Ярина были раскрыты? Так вот, это тот Илья их раскрыл!

— Дура, что мне с того, что те двое тупиц себя раскрыли по своей глупой неосторожности?

— Простите, старший, но это не всё. Илья вылечил всех в деревне. Даже деда Акима. А ещё он хотел помочь восстановить тому силы и, может быть, даже продвинуться, но что-то пошло не так. Все наши девки об этом шепчутся, хоть я сама и не видала… Он пытался прорваться на следующий шаг.

— Не может быть! Этот старик вот-вот должен был сдохнуть! — яростно воскликнул мужчина.

— Простите, что принесла дурные вести, старший... Я подумала, что это важно.

— Ничего, ничего, ты не виновата. Хорошо, что ты мне рассказала. И хорошо, что дед не прорвался. Значит, урон всё же нанесён. Что ещё важного? — спросил мужчина, вновь овладев собой.

— Ещё этот парень расспрашивал про символы на лоскутке одежды, который обронил мастер Клевец. Я сказала, что видела такие символы у кого-то из двух старейшин Травной Братчины, которых вы недолюбливаете.

— Ладно. Не думаю, что в это поверит Аким, но лучше так. Ступай домой и продолжай следить. Когда всё закончится, ты получишь то, что я обещал тебе... Вот, держи этот порошок. — Старик протянул мешок и сунул его в руку девушке. — Насыпь его в еду старику. Я не хотел действовать так грубо, но придётся. Это его не убьёт, полагаю, но ухудшит его состояние.

— Поняла, старший! Я сделаю так, как вы велите.

После этого зарево Ореола мужчины исчезло из Паутины обнаружения, как будто исчез он сам.

Девушка повернулась в сторону, ведущую к дому, и, сделав один шаг, упала на колени и заплакала.

— Ну почему всё обернулось так, дедушка Аким! Почему ты просто не простил моего отца! Я так любила тебя, а теперь я вынуждена идти против тебя и против всего нашего рода, связавшись с этими ужасными людьми… — Она бормотала себе под нос, пытаясь сдержать слёзы. Если бы не острый слух и Паутина обнаружения, Илья не разобрал бы ни слова.

После нескольких всхлипываний она взяла себя в руки, крепко сжала мешок с порошком в руке и посмотрела на него с суровым выражением лица.

— Вы все заплатите мне. Все заплатите.

Последние слова были уже холодными и твёрдыми, и мелькавшие в её сознании мгновение назад сомнения в правильности поступков были стёрты или вытеснены обидой и злостью.

Илья сразу же устремил своё внимание к мешочку в руках девушки. Было ли это невероятным везением или того хотела сама судьба, но порошок, который находился в мешке, оказался мышьяком.

«Это очень страшный яд, мучительный. Но он откликается как металл, а это значит, что своей силой разложения металлов я нейтрализую его», — подумал Илья и напрягся, используя разложение металлов своей волей.

Несмотря на уверенность, Илья почувствовал, что это не совсем металл, что он не так прост и его очень сложно разложить на безопасные части. Поэтому Илья усилил давление волей, меняя саму суть порошка, что мог делать только в ограниченных, малых дозах. Илье едва хватило сил, чтобы незаметно преобразовать порошок в безопасное вещество.

«Странно, этот голос. Он чем-то похож на голос человека в лесу. Нет, это не может быть он», — подумал Илья, отирая испарину со лба.

План действий

Девушка отправилась домой, ничего так и не заметив, а Илья не стал её дожидаться. Вместо этого он ускорился, чтобы вернуться домой первым, делая крюк и используя правило молниеносных движений. Воли было израсходовано много, но сил доставало, чтобы многократно использовать правило короткими рывками. Он понимал, что стоит предпринять все меры, которые помогут обезопасить остальных. При этом он не собирался раскрывать события всем домашним, кроме самого старосты Акима.

Он вернулся сразу к старосте, который ожидал Илью, практикуя личный завет грёз в своих покоях. Казалось, он не почувствовал прихода Ильи. Он тяжело дышал, и тяжелый Ореол воли, который мог почувствовать только кто-то на равном уровне Или с силами, похожими на силы разума Ильи, если бы только староста сам этого не пожелал. Однако его умиротворение было поверхностным, поэтому он быстро отреагировал на появление Ильи. Тот пересказал ему случившееся, подробно описав детали.

— Вот, значит, как. Алёнка, Алёнка, во что же ты впуталась... — грустным голосом сказал Аким, поворачиваясь к окну и сжимая кулак.

— Староста Аким, действительно ли вы были несправедливы по отношению к её отцу? — решил уточнить Илья, пытаясь понять поступок человека, решившего пойти против своей семьи.

— Несправедлив? Её отец замыслил неладное против отца Соломона. В результате действий её отца Яков, папа Соломона, умер. Да, нельзя сказать, что он убил его. Но его вина была велика. Это всё, что я готов сказать. После этого я изгнал его с позором из семьи. И, насколько я знаю, тот спился и, если и жив, то валяется по каким-нибудь канавам по дальним сёлам. Если бы он нашёл смелость во всём сознаться, я бы простил его. Спустя какое-то время... Но Алёнка... Как жаль, ведь я считал её своей родной внучкой.

— Что вы будете делать, старший? — спросил Илья.

— Мы должны проявлять бдительность, при этом не раскрывая себя, — задумчиво сказал Аким.

— Я тоже об этом подумал, — добавил Илья. — Что скажете насчёт того, чтобы ещё больше подыграть им, староста Аким?

— Да что ты заладил: староста да староста! Вот тут у меня уже эти старосты! — Аким показал себе на горло. — Зови меня дед Аким, и всё! И что ты имеешь в виду, Илья?

— Хорошо, как скажете, эм, дед Аким! А думаю я вот о чём. Мы должны тщательно следить за тем, что делает Алёнка, и это я беру на себя. Попросим тётушку Прасковью приставить Алёнку к вам, чтобы она помогала вам во всём и выполняла ваши и только ваши поручения. Так мы оградим других домашних, и это не вызовет подозрений, если других помощниц распределят на разные задания. Вы будете принимать всё: питьё и еду, которые она вам даёт, и сделаете вид, что порошок на вас подействовал.

— Илья, но что, если порошок действительно подействует? Разумно ли принимать от неё еду? — со смущением уточнил староста.

— Не беспокойтесь, ст... эм, дед Аким. Я нейтрализовал яд. И даже если бы он был всё ещё опасен, вам всё равно пришлось бы принимать его. Потому что долговременного вреда он не способен вам причинить, а вот спугнуть организаторов этих злодеяний мы наверняка могли бы. На самом деле я больше переживал, как бы кто из домашних не пострадал, так как для остальных этот яд смертельно опасен.

— Ты прав, Илья. Если не искореним причину, то наступит день, когда эти тёмные личности нанесут более удачный и ещё более страшный удар по нашему роду.

— Верно, а пока будем им подыгрывать. Пусть думают, что у них всё под контролем. Я уверен, что только так они могут потерять бдительность. У нас уже есть ниточки в руках. Осталось лишь правильно за них потянуть. Мы знаем, что за нападавшими стоит Мирон, а отраву притащили из Травного Братчества. Они думают, что ты отравлен и получил ещё более глубокую травму. Тебя заманивают на турнир на пике упадка сил, чтобы что-то получить от тебя или от рода. Сейчас не важно, чего они хотят. Важно то. Как и чем мы можем ответить, — сказал Илья.

— У меня уже руки чешутся. Так и хочется почесать их о черепа этих ублюдков. Наш род в упадке, но это не значит, что мы ничего не стоим. Даже если бы я оставался ранен, их ждало бы разочарование, если бы они сунулись в терем. Но они этого не хотят. Они выманивают меня в город. В Нижние Пижмы. Эх, если бы князь разобрался со всеми этими склоками внутри стен. До такого бы не дошло. Но он почему-то игнорирует проблемы. Так что придётся разбираться самим. — Староста встал, разминая руки.

— А что происходит в городе? Почему князь не держит всех в узде? — спросил Илья.

— Причин много. Граница рядом, шпионы ходят в стенах города. Даже среди старейшин Травного Братчества могут быть предатели. Но это всё слова. Мне нечем их подкрепить, кроме слухов. И тем не менее. Дыма не бывает без огня.

Илья твёрдо посмотрел ему в глаза и сказал:

— Они обязательно ошибутся. А когда это произойдёт... — Илья посмотрел на старосту. На лице была таинственная улыбка.

Отправление в город

— Тётушка Прасковья! Спасибо за такой замечательный обед. Почему же дедушка Аким снова не обедает с нами? Неужели ему снова худо? — спросил Илья у матери Соломона спустя неделю после разговора со старостой. — Солома уже заскучал, несмотря на наши утренние изнурительные тренировки, а Мирослав восстановил подвижность руки, и вчера я дал ему последнее лекарство. Нам завтра пора выдвигаться на состязания в город. Неужели староста не будет сопровождать нас на это важнейшее событие Травной Братчины?

— Сынок, ну конечно, он будет вас сопровождать. Просто он готовится. Дедушка всё ещё приходит в себя от хвори, и надо залечить старые раны, которые разбередил неудачный прорыв. — Прасковья окинула взглядом сидящих за столом. Лицо её было в меру безмятежным. «Лучше неё никто не справится с провокацией», — подумал Илья, глядя на то, как Прасковья играет эмоциями домочадцев. — Вы все не переживайте, у старосты всё хорошо, — успокаивающе обратилась к домашним Прасковья, стараясь утихомирить беспокойные взгляды.

— Матушка, мы слышали, как староста кричал ночью. Это не выглядит как что-то хорошее... — сказала одна из домашних.

— Да, почему Илья не долечил старосту? Илья, мы же тебе доверили дедушку, а ты... Как бы ему хуже-то не стало! — подхватила другая.

— Так! Чего раскудахтались?! — гаркнула Прасковья, и выражение её лица из умиротворённого и спокойного мгновенно стало суровым и хмурым. Перемена тона сработала. Все тут же заподозрили неладное. — Поели? Так идите на кухню, чистить да перемывать. Ишь, охать мне тут начали! Я вас быстро на службу к похоронщицам да скорбилицам определю!

После разноса все домашние притихли и постыдились. Лишь Алёнка продолжала улепётывать пирожки со стола, и лицо её выглядело довольным.

Спектакль продолжался ещё одну ночь. По просьбе Ильи староста охал и ахал так, как до сих пор ему не позволяла гордость. Но ради блага семьи он был готов на что угодно, а в какой-то момент начал даже получать удовольствие от своего актёрского таланта.

Светало. Рано утром вычищенные и наряженные в семейную сбрую кони стояли в ожидании седоков. Две лошади были запряжены в упряжку. Семейные цвета Рода Соломона были не только на сбруях и попонах коней, но и во всём убранстве обоза, включая одежду путников. Только Мирослав был одет в простое походное снаряжение, по которому, однако, невозможно было определить его родовую принадлежность.

Даже Илье был пошит особый костюм, специально подготовленный для состязания травников. Несмотря на непривычно яркие оранжевые и красные цвета, одежда смотрелась уместно и практично. Её парадный крой сочетал в себе красоту и важные практические элементы: перчатки, оберегающие руки от ядовитых растений, различные карманы для сосудов и трав, специальные петли и крепления для ножей и других инструментов.

«Спасибо, тётя Прасковья, что хотя бы на время я могу стать частью семьи, в которой ко мне относятся как к родному с самого моего появления на пороге, просто из-за дружбы с одним из младших членов семьи, а не из-за моих заслуг. Но, наверное, это слишком. Разве я могу одеваться как один из вас?»

— Ну что ты, Илюша! Ты теперь наш. Родной. — Прасковья подошла к нему и без раздумий крепко, по-матерински обняла. Илья не смог сопротивляться. Он сразу же вспомнил о Ковале. В груди закололо. Коваль был родным человеком, Илья мысленно называл его отцом. И всё же он не испытывал такой тёплой и мягкой заботы, которую могла дать только женщина, знающая, что такое материнство.

Прасковья мягко отпустила гостя. Илья поспешно отвернулся и сделал шаг к окну.

— Хорошо. Если вы настаиваете, я приму это, — сказал он, и его голос предательски дрогнул.

В то же время Илья стыдился этого чувства. Он всё время искал подвох и считал, что судьба сыграет с ним злую шутку. Прожив большую часть жизни без настоящей семьи, без тепла и любви, без поддержки и веры, ему тяжело было принимать это сейчас, хотя сам он очень этого желал. Вдали от Коваля и его дочерей, одиночество сказывалось сильнее. Как страстно он мечтал обрести семью, дом и крепкую дружбу. В этом заключалось терзающее его противоречие.

«Я вовлекаю в свои проблемы всех, кто рядом. Надеюсь, дядя Коваль с девочками поживут спокойно в моё отсутствие». Илья смотрел на проплывающие мимо облака. Ему снова привиделись необычные животные странных форм.

Он хотел близости с друзьями и при этом часто был строг, отчуждён и сдержан. Однако его товарищи никогда не воспринимали эту сдержанность всерьёз, так как на себе ощущали его заботу, его вычурную теплоту, которую он проявлял, просто не так очевидно, как это делали остальные.

Несмотря на парадную одежду и общее убранство, атмосфера во дворе стояла мрачная. Опираясь на трость с одной стороны и на Алёнку с другой, в крытую повозку садился староста Аким. Илья и товарищи смотрели на эту сцену молча, с суровым выражением лица.

— Давайте, дедушка, осторожно, садитесь сюда. Здесь я разложила перинки, чтобы вам было помягче. Я сяду рядом и буду с вами всю дорогу. Сумка с вашими лекарствами и едой уже внутри, так что поедете со всем комфортом, дедушка.

— Хорошо, внученька, спасибо. Ах... — закряхтел старик, садясь в повозку и дрожащей рукой берясь за поручень.

— Соломон, веди! — скомандовал Илья, и путники тронулись в путь.

Дорога была близкая, и без повозки путники добрались бы до Нижних Пижм ещё до полного восхода солнца.

Однако с запряжённой повозкой дорога заняла больше времени. Когда путники добрались до городских ворот, солнце уже было на полпути к зениту.

Илья был впечатлён. Нижние Пижмы не были столицей, однако стены города были высоки, а ворота — огромны. Оборонительные сооружения намного превосходили те, которые он видел на заставе.

— Стойте, кто идёт! — заученно закричал стражник у ворот.

— Воронцовские мы, семья Рода Ясминовых, прибыли на участие в игрищах Травного Братчества, приветствуем вас, городская стража, — отчеканил Солома.

— Разрешение князево или старейшин имеешь на вход? — спросил стражник, покосившись на путников и проигнорировав приветствие.

— Что ещё за разрешение? — удивился Соломон. — Первый раз о таком слышу.

— Нема разрешения — вертайтесь восвояси! — безучастно промолвил стражник.

Илья услышал, как зашевелился староста в повозке, намереваясь вылезти. Обернув коня, он подъехал к оконцу и сказал Акиму:

— Дедушка Аким, отдыхайте, мы справимся.

— Будьте здравы, стражники удалые! Сойдёт вам за разрешение? — спросил Илья, показывая стражникам руны Тиуна и Степана.

— Ты что, украл их что ли? — выпучив глаза, сказал стражник, картинно поставив руки в бока.

— Вы не собираетесь нас пропускать? — спросил Илья, понимая, что слова не имеют никакого эффекта.

— А ежели и так, то что? — спросил второй стражник, выпячивая одетую в кольчугу грудь вперёд. Сделав шаг вперёд, он продолжил: — Катите...

Не успел он договорить очередную провокационную колкость, как Илья протянул руку вперёд и, повернув ладонь к земле, сделал небольшое надавливающее движение. Каждый металлический предмет на телах стражников отозвался на этот зов. Два тела моментально рухнули на колени перед путниками, не в силах сопротивляться давлению.

— Ну вот, другое дело, — сказал Мирослав. — Сразу видно, что коленопреклонение у вас — отработанное движение! — добавил он, похохатывая.

— Поехали! — сказал Илья, и обоз тронулся мимо стражников, продолжавших стоять в покорных позах и не имевших возможности пошевелиться.

Только когда обоз растворился в городской суете, Илья отпустил давление, и стражники рухнули на четвереньки, пытаясь прийти в себя.

— Быстрей... Колчан... доложи... старшему... — хрипя и задыхаясь, сказал один стражник другому.

— Да погодь ты, старшой... всё Колчан да Колчан... дай... отдышаться... — сказал второй.

Пока обоз ехал вдоль улиц, Илья только и успевал крутить головой. Такого обилия домов и построек он нигде не видел, как и такого количества праздно шатающихся людей. Толпы горожан сновали по улицам, непонятно зачем суетились меж городских кварталов. Было видно, что многим из них чужды деревенские заботы и рутина. То там, то тут располагались торговые лавки, корчмы, мастерские и гостиные ряды. В основном продавали травы, отвары, порошки и снадобья — главные товары города. Купцы и гости бились за каждую копейку, пытаясь то удержать высокую цену, то получить значительную скидку. Несмотря на свои размеры, город выглядел достаточно провинциальным, очень зелёным и относительно чистым. Но самое чудесное и просто невообразимое — наличие цветов на, под и вокруг каждого дома. Город выглядел поистине прекрасно, как жилище посреди цветущего сада. Даже деревья стояли в цветах, а цветов, казалось, было больше, чем листьев. Отдельного внимания, однако, заслуживал запах, который сложно описать, не понимая сути происходящего.

Княжеское воинство

— Стойте! Нужно подождать, уважаемые гости.

Дорогу перед перекрёстком преградила стража. Однако они не выглядели враждебно.

— В чём дело, воины? Почему мы не можем пройти? — решил уточнить Илья.

— Сейчас проедет городской глава, и вы пойдёте дальше, не переживайте. Это не займёт много времени.

— Хорошо, мы подождём, — сказал Илья, не собираясь раздувать конфликт на ровном месте. Кроме того, стражники оказались личной свитой городского главы, были вежливы и выглядели намного профессиональнее, чем стража у городских ворот. Это была настоящая элита воинов, явно совмещавших службу при дворе с ратным делом.

Стражники столь же вежливо обращались к остальным путникам, в результате чего на улице началось скопление людей.

Некоторое время спустя на дороге показался отряд воинов. Отряд был внушительным: Илья насчитал около ста человек, за которыми следовали искусно сделанные повозки со следами художественной ковки, не ускользнувшими от взгляда Ильи.

— Смотрите, судя по отметкам, в одной из трёх повозок находится городской глава. Видимо, это его почётный экипаж, используемый только внутри городских стен, — заметил Мирослав. — Но вообще это странно: экипаж редко кто использует из молодых князей.

— Почему это только внутри городских стен и почему это странно? — удивился Солома. — Хотя я тоже не видывал князя в повозках.

— Хе-хе, Соломушка, деревенский ты наш! Совсем далёк ты от военного ремесла. Если враги за пределами городских стен, где намного легче организовать засаду, как ты думаешь, куда они нацелятся в первую очередь? Вот-вот. За пределами городских стен высока вероятность, что городской глава, он же князь, будет передвигаться в одном ряду со своими воинами, а не использовать непрактичную телегу.

— Да, я как-то об этом не подумал, — задумчиво произнёс Соломон, всматриваясь в повозки.

Илья делал то же самое. И в этот момент его обуяло какое-то странное чувство. Вдруг его восприятие уловило что-то знакомое в одной из повозок. Он спешился и облокотился об одно из растущих рядом деревьев. Паутина обнаружения тут же накрыла пространство за сотню шагов в каждую сторону. Он явно чувствовал свинцовый Ореол, исходящий от человека, такой же, как ранее исходил от старосты Акима. «Те же признаки, что и у Акима. Зарево как у тех в деревне, кто был отравлен. Они отравлены свинцом», — подумал Илья, подмечая, что подобные Ореолы имеют и другие люди, сопровождающие князя. Он снова взобрался на лошадь.

— Князь в третьей повозке, — негромко сказал Илья, обращаясь к товарищам.

— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Мирослав.

— Это неважно, можешь считать это моей догадкой, — загадочно сообщил Илья и продолжил рассматривать шествие воинов.

Вся княжеская свита была как на подбор. Статные воины с суровыми лицами, закалённые в битвах. Илья попытался проверить их уровни по исходящему от них Зареву, но понял, что многие из них — очень сильные и искусные люди, их совместный Ореол был слишком мощным, а его способности недостаточными, чтобы пытаться воспринимать его без ущерба для собственного сознания. Как только отряд прошёл, стражники, преградившие дорогу, замкнули строй и последовали за своим князем, позволяя толпе дальше заниматься своими делами. В толпе слышалось перешёптывание, и Илья не мог понять, что происходит. Поэтому он обратился к Соломе.

— Почему люди шепчутся и что их беспокоит?

— Князь долгое время не появляется на публике, и обычно с ним не более трёх-пяти человек в сопровождении. Однако в последние месяцы он перемещается со всей свитой и очень редко. При этом не выходит к народу, что на него не похоже.

— Понятно, это многое объясняет, — сказал Илья.

— Что именно? Ты что-то знаешь о князе, старший? — решил уточнить Соломон.

— Сейчас не время и не место это обсуждать. Давайте продолжим путь, — сказал Илья, давая понять, что на этом стоит оставить тему о князе.

Внимание товарищей привлекли крики в начале колонны. Илья выглянул вперёд и увидел группу стражников в одеждах, отличавшихся от тех, что носила стража князя.

— Что происходит? — спросил Илья.

— Кажется, это стражники Братчества. Они преградили дорогу князю.

Послышался удар воли и крики. Процессия двинулась дальше. Впереди стонали воины Братчества, валявшиеся по окраинам дороги.

— Глупо было перечить людям князя. Это не городская стража, а закалённые в битвах воины, — сказал Солома.

— Соломон, расскажи мне про город. Что это за наделы возле каждого дома? Я узнаю многие растения, но тут очень много цветов, которые не являются лекарственными, ведь так? — спросил Илья.

— Да, Илья, так и есть! Нижние Пижмы — это город цветов! Каждый уважающий себя горожанин считает необходимым иметь надел земли для выращивания лекарственных трав, но есть и побочное занятие. Наш город — главный поставщик цветов всего государства. Поэтому они везде и повсюду. У нас в деревне тоже есть наделы с цветами, но рядом с домом содержать их непрактично. Разве что маманька лелеет свои клумбы. Ах да, о чём это я? Растить лекарственные травы очень сложно. Намного сложнее, чем выращивать цветы. К тому же многие травы являются многолетними, и их созревания нужно ждать поколениями, тогда как цветы всегда могут обеспечить стабильный доход, хоть и не такой высокий.

Пока Соломон рассказывал о деталях и истории города, повозка прибыла к месту назначения и остановилась у обветшалого дома, надел которого порос травой, а вместо цветов стояли сухоцветы. Это сильно выделяло подворье на фоне окружающего пейзажа, так как, несмотря на своё состояние, оно находилось в непосредственной близости от главной торговой площади, что свидетельствовало о некогда значительном весе семьи Соломона в городе. Несмотря на состояние, было очевидно, что когда-то это была богатая усадьба и род Соломы всеми силами до последнего пытался сохранить за собой эти территории.

— Вот мы и прибыли! — бодро сказал Солома, спрыгивая с лошади.

— Младший, что тут произошло? Вы редко наведываетесь в город? — спросил Илья, видя, как сильно отличается пейзаж маленького поместья от окружения.

— Так и есть, — подтвердил Солома, помогая выйти из повозки своему деду. — Раньше за домом следил управляющий. Потом ему пришлось покинуть нас, и домашние следили за домом по очереди. Ну а когда пришла беда, ты и сам знаешь, следить за домом, видимо, было некому. Теперь-то это не страшно! Порядочек наведём быстро! — Соломон перепоручил деда Алёнке, а сам побежал за сохой и другими инструментами.

Глядя, как засуетился Солома, Илья решил сам развьючить лошадей, покормить и почистить их. Илья очень любил лошадей, но в те времена, когда он жил в деревне Лебяжья Шея, ему редко доводилось ухаживать за ними, да и вообще видеть их. В их деревне считалась почётной работа с этими животными, а потому Илье такой работы не доставалось. Ведь он и так был загружен с раннего утра и до глубокого вечера тяжёлым физическим трудом.

Поговорив с каждым скакуном и поблагодарив за тяжкий труд, он отправился в дом посмотреть, как справляется Мирослав, которому было поручено разобрать поклажу. Несмотря на свой статус, Мирослав уже много раз доказал, что может быть вполне самостоятельным и что ему по плечу любые, даже бытовые, задания.

Предвзятое отношение

Солнцу было ещё далеко до зенита, когда у ворот поместья раздался шум, лязганье металла и громкие стуки в дверь.

— Именем воеводы града Нижних Пижм — открывайте! — кричали снаружи.

Илья увидел, как напрягся староста Аким, который собирался было вскочить со своего места, чтобы бежать к воротам, но Илья вовремя остановил его, сказав:

— Дед Аким, не стоит сейчас напрягаться. Это всего лишь городская стража. — Илья повертел головой, убедившись, что Алёнки нет рядом. Она вышла во двор к колодцу и всё ещё не вернулась в дом. — Поверьте, я не хочу усугублять ваши проблемы с городом. Но вы же видели, они явно были предвзяты к нам. Мы с ребятами разберёмся сами. Я надеюсь, что у нас получится спровоцировать недоброжелателей и привести их к нам.

Староста кивнул, но продолжал смотреть в окно, сложив перед собой руки.

Шум продолжался, когда Илья с товарищами подошёл к воротам. Илья ещё при входе оценил оборонительные возможности забора и ворот. Забор был высокий. Из каменной кладки. Просто так, без подготовки и лестниц, его не преодолеть. Ворота тоже добротные, из прочного дуба, обшитые железными коваными накладками и заклёпками. Судя по всему, ворота ставились во времена благополучия семьи или достались с приобретением дома.

Однако не время было размышлять о прошлом. Илья дал сигнал Соломону скинуть запорную балку и с силой толкнул ворота. Створки метнулись наружу и своим массивным весом оттолкнули стражников. Часть из них покатилась по земле, других успели подхватить товарищи.

— Что вам нужно в частном дворе? — спросил Илья, хмуро оглядев стражников.

— Именем воеводы мы явились сопроводить вас в темницу, дабы вы предстали перед судом воеводовым за насилие над стражниками, — пробормотал мужчина, который, судя по знакам отличия, был старшим в отряде. Все стражники были одеты в лёгкие кожаные доспехи. Это был стандартный тип одеяния стражников внутри городских стен, для которых лёгкая защита и удобство передвижения по городским кварталам были важнее, чем массивная оборонительная кольчуга. Из металлического у стражников были только заклёпки да пуговицы и пластинчатые наручи, защищавшие запястья. Тем не менее стражники в основном состояли из молодых юнцов без дисциплины и выправки, стоявших как попало рядом со своим предводителем, который отличался от них лишь возрастом.

— Кто ваш старшина? — спросил Илья стражника.

— Мне не велено говорить, мне велено доставить вас в место вашего содержания. Воины, арестовать этих выродков! — Старший махнул рукой в сторону Ильи и его товарищей.

«Изначальное. Молниеносное. Движение». Под ногами Ильи побежала серебряная полоса, и Илья переместился. С молниеносной скоростью он отвесил оплеуху старшему, да так, что тот полетел в сторону на несколько шагов.

После этого он сделал рукой давящий жест, и большинство воинов согнулись вдвое, притянутые руками к земле.

— Мечи и наручи! Они-то вас и подвели, ребятушки! — сказал Илья, глядя на недоумевающих воителей, запястья и ладони которых намертво придавило к земле. Двое бедолаг, которые от неожиданности выронили оружие из рук и которым достались кожаные наручи, остались стоять на ногах, но были безоружными.

— Вы с самого нашего прихода занимаетесь провокацией. А сейчас и вовсе оскорбили наших матерей. Покайтесь, иначе сам Род примет ваши оскорбления как свои личные.

— Ваши рода слабые, вы никто без имён и семей. Вы ничего не можете сделать с нами! Чего нам бояться? — выпалил старший стражник, не в силах оторвать меч от поверхности земли.

— А, вот в чём дело! То есть закона в этом городе не существует? — риторически спросил Илья и убрал давление на металл.

Стражники обрадовались и, вскакивая со своих мест, сбились в одну кучу. Они пробовали оторвать мечи, но те остались лежать на земле, как приклеенные.

— Парни, воевода строго приказал привести их! Взять дубины! — Часть воинов, у которых дубины были дополнительной экипировкой, достали их. — Давайте покажем им, как позорить городскую стражу! Бей их! — прокричал старший, и толпа стражников помчалась на Илью.

— Бей их? Что за нелепость! — произнёс Илья и выхватил свой недоделанный клинок.

«Изначальное. Молниеносное. Движение». «Изначальный. Молниеносный. Удар». Илья произносил свои правила мысленно, молниеносно перемещаясь от стражника к стражнику. Удар мечом — толчок. Удар — толчок. Стражники отлетали в стороны, не успевая сообразить, в чём дело. Спустя мгновение до них стало доходить, что их дела плохи. Ударяя по оружию противника, Илья не пытался выбить или отбросить его. Он просто уничтожал вражеские мечи и дубины, разбивая их вдребезги. Словно дуновение ветра разрушительной силы прошлось сквозь ряды стражников. Все они были повержены, и их казённая амуниция находилась в плачевном виде. Неудивительно, что все они пребывали в подавленном настроении. Недавняя бравада сменилась осознанием опасности, которую мог для них представлять Илья.

— Братец, кажись, мы маленько того, погорячились. Прости меня за мои глупые слова… Мы просто уйдём и не будем тебе докучать, хорошо? — сменив тон, обратился к Илье старшина отряда.

— Так и быть, я приму твои извинения. Но раз уж вы явились, зачем уходить так скоро? — спросил Илья. — Пойдёмте во двор, будете нашими гостями. У меня есть вопросы.

Стражники напряглись, думая, что во дворе их ждёт скорая расправа вдали от любопытствующих взглядов прохожих. Однако старший побоялся перечить Илье, кивнул остальным, и стражники направились во двор.

Обстоятельная беседа

Вопреки ожиданиям старшего стражника, его людей усадили за стол, выдали кувшины с хмелем и некоторую простую провизию. Его же самого Илья пригласил к себе и товарищам за небольшой уединённый столик под ветвями роскошного старого дерева, которое Илья сразу же заприметил и определил как место для своего частого времяпрепровождения в безмолвии.

— Как тебя зовут, старшина? — спросил Илья, обратившись к стражнику.

— Доброслав я, В-в-ваше Вашество! — ответил старшина, решив, что на простые вопросы будет отвечать без утайки.

— Ну чего ты заикаешься? Не бойся. — Илья хлопнул старшину по плечу, тот лишь кивнул в ответ. — Какое у тебя доброе имя, Доброслав! А вот поступки совсем не добрые! — сказал Илья, глядя прямо в лицо стражнику, отчего тот ещё больше сконфузился. — А меня Илья зовут. Ты можешь мне спокойно объяснить, Доброслав, что такое происходит в городе и почему городская стража — доблестные защитники городских стен — игнорирует амулеты представителей воеводы, да ещё и какого! Самого княжьего побратима, воеводы Староборода! И намеренно чинит препятствия для одного из родов, входящих в малый совет Травного Братчества, приглашённого для участия в состязаниях?

— Простите, Ваше Вашество! Ой, то есть Илья, Ваше Вашество! Мы всего лишь исполняем приказы. Приказ шёл от самого воеводы Могуты. Такие приказы мы не можем не выполнить.

— Какое дело воеводе до Травного Братчества? — спросил Илья Доброслава.

— Простите, Илья, Ваше Вашество, понятия не имею. Не моего ума это дело... — робко ответил старшина.

— Перестань меня так называть. — Стражник кивнул. — Солома, ты знаешь такого? О ком говорит Доброслав?

— Да, я его знаю. Его семья входит в состав Братчества, хотя сам он из побочной ветви их рода. Он добился поста в городском совете, а сейчас ещё и верховодит охраной города со стороны Братчества.

— Вся городская стража подчиняется ему? — спросил Илья, вновь обращаясь к стражнику.

— И да, и нет, вернее, не совсем, Ваше… — Илья нахмурился. — То есть Илья. Конечно, формально мы должны выполнить любое указание князя, но фактически всем управлением занимается воевода. А у них с Братчеством не то чтобы всё было гладко… Тут, как говорится, кто платит…

— С охраной понятно. А в совете он чем занимается?

— Он единолично решает, какого качества лекарственные средства у каждого рода. Кроме родов из совета Братчества, конечно. Следит за торговлей редкими травами и определяет подати. По его личным указаниям могут отобрать право торговли в городе.

— Где нам его найти? — спросил Илья.

— Его палаты рядом с нижним теремом князя, там он принимает купцов и травников. Но к нему не так-то просто попасть, если он сам этого не хочет. Многие ждут месяцами. Боюсь, что вы не сможете повидаться с ним вот так просто.

— Хе-хе, не переживай, с этим вопросом мы сами разберёмся, — сказал Илья, и на его лице появилась ухмылка. — Мы вас не задерживаем, вы можете покинуть усадьбу. Надеюсь, Доброслав, в будущем тебе не попадётся суровый человек, на которого ты, не пытаясь во всём разобраться, решишь напасть.

— Спасибо вам, Ваше Вашест… Илья! Я приму это как урок на будущее! Ещё раз благодарю! — Стражник подскочил и побежал собирать своих людей, после чего покинул двор в сопровождении Соломы. Затворив за стражниками ворота, Соломон вернулся к столу.

— Ну что, други мои, трудности на нашем пути нас закаляют, как сталь, которую мы собрались ковать. «Как там, интересно, дядя Коваль?» — невольно пронеслась мысль в голове Ильи. — Эх, время дорого. Кто желает прогуляться? Такой красивый город, как он пахнет! Мы не должны сидеть в четырёх стенах.

— Поддерживаю старшего, — сказал Мирослав. — Чудесный день! Солома, где здесь собираются самые красивые барышни?

— Прости, Мирослав. Но сегодня нам будет не до этого, — мягко сказал Илья.

Перемена планов

К тому времени, когда трое вышли за ворота, погода сильно изменилась. На улице стояла мрачная серость, иногда срывался мелкий дождь. Солома раздал товарищам неброские плащи, и каждый надел свой, чтобы не выделяться среди горожан.

Илья продолжал удивляться небывалой красоте города, которая, несмотря на непогоду, ничуть не померкла. Хотя двор Соломона был близко к центральной площади, из-за подготовки города к турниру Травного Братчества все соседние улицы перекрыли и перекопали для замены мостовой. Поэтому Солома повёл всех кружным путём, и у Ильи была возможность ещё раз рассмотреть город.

Даже во мраке непогоды сочетание природного с созданным человеком выглядело волшебно. Илья подумал, что практически влюблён в этот город, несмотря на неприятные обстоятельства при его посещении. Пронизывающая его тело воля жизни пульсировала от обилия растений разного рода и качества, и каждая веточка и травинка, казалось, тянулись к нему.

По пути Илья подмечал различные лавки и мастерские, которые ему хотелось бы посетить. В основном это были лавки по продаже трав, настоек и отваров, но встречалась и пара мастерских кузнецов, хотя и выглядели они менее нарядно и привлекательно.

Из-за непогоды на улице было намного меньше горожан. К тому же близился вечер, и лавки были уже закрыты. Поэтому город казался немного пустым, как будто он замер или впал в сон.

Через некоторое время Илья с товарищами добрался до нужной части центральной площади, расположенной прямо возле княжеского терема, находящегося в одном из торцов площади. Они были бы там намного раньше, если бы улица возле двора не была намертво загромождена. Чуть поодаль от княжьего терема находился и шикарный двор заместителя главы, который и был источником проблем с преследованием семьи Соломона в этот день.

На площади, как сообщил Солома, располагалась корчма, открытая для горожан и путников круглые сутки. Хозяин корчмы предусмотрительно обустроил столы на улице, укрыв их от частых дождей навесами.

Изначально Илья не собирался нигде задерживаться. Однако, завидев караульных, находящихся рядом с домами знати, Илья решил повременить. Именно поэтому он с товарищами расположился за одним из столов возле корчмы, заказав у хозяина по паре тарелок горячей похлёбки. Илья выбрал стол возле красивой ивы. Рядом пробегал маленький ручей. Вода в нём сверкала в отблесках факелов.

Илья развернул лавку и облокотился о ствол дерева. Паутина обнаружения выпустила свои струны. Илья тут же ощутил всё, чем дышит город. Он аккуратно обходил всё, что его не интересовало, и всех, кто мог бы заинтересоваться им, если бы почувствовал его Паутину. Поэтому он целенаправленно сфокусировался на одном месте и, как только узнал необходимое, вернулся из безмолвия и принялся за похлёбку.

Вместе с товарищами Илья вёл непринуждённую беседу, параллельно наблюдая за входом в терем. Когда Илья заканчивал вторую тарелку, началась смена караула. Илья вновь воспользовался Паутиной и сделал знак товарищам, что время пришло.

Вопреки ожиданиям Соломона и Мирослава, Илья направился не к дому воеводы, а напрямую к терему князя Нижнепижемского, отряд которого они пропускали по пути к дому. Товарищи изумились.

— Илья, ты не перепутал? Это дом князя! — сказал Солома, округлив глаза.

— Не перепутал. Наши планы немного изменились.

Солома кивнул и посмотрел на Мирослава. Тот лишь пожал плечами. Товарищи продолжили шествие через площадь, пока их путь не перегородили караульные.

— Стойте, здесь находиться запрещено! — сказал один из стражников, когда отряд подошёл ко входу во двор терема.

— Пусть ночь будет тихой, а день светел и радостен! Мы по важному делу к князю. У меня есть сведения, которые ему крайне необходимы, а также решение его проблемы, — сказал Илья стражнику.

— И тебе доброго вечера! Какие у тебя могут быть дела к князю, простолюдин? Лучше-ка идите своей дорогой, пока дров не наломали! — беззлобно посоветовал стражник, глядя с некоторым недоумением на молодых людей.

— Эти сведения касаются и тебя, друже. Ты ведь из личной свиты князя? Я могу сказать кое-что о тебе при твоём товарище? Предупреждаю, это личное! — спросил Илья, переведя взгляд на второго стражника.

— Мы с Емелей братья по оружию, как и со всеми другими воинами княжеского воеводства! Говори, не стесняйся! Даже интересно, что ты там за сплетню выдумал! — с усмешкой сказал стражник.

Илья кивнул, сохранив спокойное и уверенное выражение лица.

— Ты чувствуешь, что в последнее время твой прогресс в развитии застопорился и даже откатился назад, не так ли? А ещё по утрам при умывании ты смываешь с тела слой тёмного налёта, прямо со своей кожи.

— Ты! Кто тебе рассказал?! — яростно проревел стражник, направляя в сторону Ильи копьё.

— Братец Ефан, это правда?! — изумился второй стражник, которого другой назвал Емелей. — Почему ты не доложил князю? — сурово, с ноткой тревоги в голосе и сдвинув брови, продолжил тот.

— Это бы ничего не решило, — сказал Ефан, опустив голову и копьё. — Всё, что меня ждало бы, — это перевод в лежальню к остальным, на пытки местным никчёмным знахарям! Я лучше буду служить как воин, пока не упаду замертво, чем замотаюсь в вонючую простынь. И вообще, не задавай мне вопросы при посторонних. Сначала надо разобраться с этими лазутчиками! — делая шаг вперёд и снова выставляя копьё, заявил воин.

— Старший, если ты применишь ко мне силу, ты потеряешь надежду на излечение как для себя, так и для своих товарищей, включая князя! Не думай, что я боюсь грубой силы, — твёрдо сказал Илья, делая взмах рукой в сторону стражника и бросая ему два жетона с руническими знаками старшины заставы Степана и воеводы Демьяна Буйного Тополя.

— Шантажировать нас собрался, лазутчик! — взревел Ефан, хватая оба жетона левой рукой, а правой продолжая держать копьё, нацеленное на Илью. Краем глаза он взглянул на жетоны. Жетону старосты он не придал значения. В конце концов, такой жетон можно было купить или выкрасть у какой-нибудь купеческой семьи.

Однако, когда его взгляд упал на жетон Демьяна, он застыл. Уставился на жетон внимательнее. Боевой опыт и многолетняя служба сделали своё дело, и он тут же узнал обозначения на жетоне.

Он ввёл в жетон немного своей воли и тут же получил ответный удар прямо в разум.

«Настоящий», — подумал Ефан.

Достать такой жетон было практически невозможно, как и выкрасть его, так как все знали, что Демьян не раздавал их кому попало, как и все знатные или сильные люди. Такими жетонами обладал только ограниченный круг лиц.

И даже будучи украденным, такой жетон мог быть разрушен по желанию владельца одной лишь мыслью. Это не было секретом, и об этом знали многие. Поэтому и попыток добыть такие жетоны практически не было.

Осознавая, что перед ним стоит не обычный человек, а тот, кому воевода Демьян, известный на всю Родину воин как Буйный Тополь за свой могучий рост, огромную силу и скверный нрав, дал свой рекомендательный жетон, Ефан несколько раз изменился в лице и опустил копьё, после чего произнёс:

— Извини, младший братец. Если ты товарищ Демьяна Буйного Тополя, то я готов тебя выслушать. Но я должен тебя предупредить, что даже этот жетон не даст тебе права увидеть князя, — более вежливым и спокойным голосом сказал стражник, уже поменявший мнение относительно намерений Ильи. — Итак, меня зовут Епифан, но все зовут меня просто Ефаном, а это мой товарищ Емеля. Говори смело. Кто ты и что тебе нужно от князя?

— Спасибо, старший. Меня зовут Илья, и я кузнец, это мои товарищи Соломон и Мирослав. У меня есть некоторые знания в знахарстве. Я знаю, что князь болен и имеет такие же симптомы, как у тебя, только ещё хуже. — Стражники переглянулись, нахмурившись. — Погодите сердиться. Семья Соломы — это род Ясминовых. Они переживают не лучшие времена, но вы наверняка о них слышали, так как их семья — долгожители в Нижних Пижмах.

— Старший Епифан, я вас помню, вы частенько ходили к нам в лавку до того, как она закрылась, и болтали часами с дядей Пахомом, — вдруг вспомнил Солома.

— А! Соломка! Как ты вымахал, малец! Как поживает этот пройдоха Пахом? Ну да ладно. Какое это всё имеет отношение к делу? — не дожидаясь ответа и снова став серьёзным, спросил Ефан.

Непринятый ученик

— Отношение имеет прямое, — ответил Илья ровным спокойным голосом. — Семью Соломона отравили, и многие имели такие же симптомы, как и вы. И у меня даже есть зацепки по этому поводу, так как отравители частично выдали себя. Но даже не это самое важное, — добавил Илья.

— Не самое важное? Да что может быть важнее этого?! — взбудораженно спросил стражник. — Но я всё ещё не понял, как ты узнал, что князь и я больны?

— Давайте не будем отвлекаться на детали. У меня есть свой способ. А что касается важного — я знаю как и могу вылечить и тебя, и князя, и всех ваших пострадавших воинов. Я уже сделал это для домашних Ясминовых.

— Ты? — Воин ещё раз бросил оценивающий взгляд на Илью. — При всём моём уважении к Демьяну и семье Соломки, я не готов тебе поверить на слово. Мы свезли всех лекарей, до каких смогли дотянуться, хоть и делали это тайно, но ни один из них не смог ничего сделать с болезнью.

Лицо Ефана оставалось мрачным. Илья перевёл взгляд на второго стражника. Тот отрешённо смотрел вдаль. С тёмного неба летели мелкие брызги, оседая на лица путников. Мирослав поёжился от неприятной мороси. Переминаясь с ноги на ногу, он сказал:

— Служивые, не томите. Мы не настолько глупы, чтобы променять кабак на то, чтобы забавлять личную свиту князя. — Мирослав обернулся и посмотрел, как в таверне веселятся горожанки, которых обхаживали местные удальцы.

— Что вы от меня-то хотите? Как лечить больных собираетесь? — спросил Ефан, уставившись на Илью.

— В том-то и дело, старший, это совсем не болезнь, а отравление. Отравление свинцом. Если ты мне не доверяешь, позволь доказать свои способности. Я готов взяться за самого безнадёжно больного, то есть отравленного, в вашем отряде. Если я не справлюсь, можешь лично наказать меня по всей строгости закона. Если я в чём-то повинен. Если всё пройдёт успешно, то я попрошу вас лично представить меня князю. Это и будет платой за мою помощь. В любом случае вы ничего не теряете, кроме времени и шанса спасти товарищей, — серьёзно сказал Илья.

— Что мы теряем, Ефан? Давай отведём его в лежальню. — Второй стражник посмотрел на товарища, указывая рукой на двор.

— Погоди, Емеля, я должен разобраться. — Ефан вытер лицо от мелкой мороси и перевёл взор на Илью. — Если ты вылечил Ясминовых, они могут это подтвердить? Кто-то кроме Соломки?

— Да, старший, они могут подтвердить. Но есть две вещи, о которых тебе также важно знать. За поместьем Соломы следят. Мы предполагаем, что эти люди связаны с отравителями. Если действовать небрежно, то вы можете их спугнуть или спровоцировать на более открытое покушение. У нас есть основания полагать, что зложелатели действовали изнутри семьи, поэтому выздоровление старосты Акима, главы рода Ясминовых, было решено скрывать до подходящего момента. Так что, потребовав от старосты доказательств, вы можете поставить под угрозу раскрытие этого заговора. И учти, хоть я и не видел, в каком состоянии твои товарищи, но полагаю, что, раз они уже находятся в лежальне, дела совсем плохи. Да и здоровье князя висит на волоске. Дальнейшие наши действия зависят от тебя. Будем откладывать лечение?

Епифан посмотрел на Емелю. Тот кивнул. Тогда он сжал свободную руку в кулак и сказал:

— Убедил, выбора действительно нет. Кисель одной ногой в могиле. Если ему не помочь сейчас, то он отправится в Навь кормить навьих червей. — Ефан заглянул за угол и позвал: — Тишка, Тишка! Ты тут, мелкий?

— Дядь Ефан, чего ты орёшь? Занят я!

— Чем занят-то?

— Эм... У дверки на задний двор для кухонных наших ямку копаю. Водица туда сбегает.

— Зачем?

— Хе-хе. Да так. Чего хотел-то?

— Проводи этих людей в лежальню, прямо к Киселю, и пусть наши знахари делают всё, что он скажет. Его зовут Илья. И добавь: если кто-то будет настолько бестолковым и бездарным, что осмелится ослушаться, именем князя я лично того четвертую. Особенно чётко втолкуй это тому самому деду, чей род произошёл от дубовой бочки! Я подойду, как только меня сменят.

— Хе-хе! Лечители-мучители, значит? Будет сделано, старшой! Здравствуйте, братцы, следуйте за мной, — сказал молодец, которого звали Тишкой. Это был худощавый мальчишка, по возрасту на пару лет младше Ильи, но одет он был ладно, можно сказать, даже богато. По узорам на одежде было понятно, что парнишка был не из простой семьи. Но разглядеть её не получалось: городской плащ скрывал все важные детали. Даже острый глаз Мирослава не мог распознать его род.

Сопровождающий повёл товарищей во двор через небольшой садик. Несмотря на то что этот терем был не основным дворцом князя, он выглядел весьма внушительно.

— Нравится? — спросил он, глядя на то, как Илья заглядывается на стены терема. — Там, в верхних ярусах города, за вторыми крепостными стенами, располагается ещё один дворец, в котором живёт вся княжеская семья и даже побочные ветви рода. Сам же княже там не бывает. Старается жить «в людях». Сейчас же, когда с ним беда приключилась, он и вовсе избегает дворцовой жизни.

Парнишка всё болтал и болтал. А Илья внимательно слушал. Он не понимал, почему к ним, людям с улицы, приставили такого болтуна.

Шествие миновало красивый садик и оказалось в другом дворе, совсем не напоминавшем о княжеском. По двору бегали поросята, кое-где в лужах плескались домашние утки. Во дворе было довольно грязно, за исключением тщательно вычищенной дорожки, по которой и двигались Илья и компания.

Небольшая дверца терема распахнулась. Из неё вышел крупный человек с огромной корзиной, полной овощных очисток, которую он держал перед собой.

Мужчина шагнул. Его нога, не нащупав под собой опоры, провалилась по колено в яму. Корзина полетела вперёд. Поросята с визгом бросились врассыпную.

— А-ха-ха! Купан, ты что ли подустал? — Тишка согнулся вдвое, показывая пальцем на упавшего слугу.

— Тишка! Ну я тебя! Сколько можно терпеть твои выходки. Никакого сладу нет. И куда только княже смотрит… — бормотал мужчина, поднимаясь с земли.

Илья с товарищами переглянулись, одновременно вздёрнув брови. Четвёрка продолжила шествие по двору, минуя мечущуюся по двору живность.

— Вы, братцы, не стесняйтесь ко мне обращаться. Если что, я быстро ваши проблемки порешаю. Всё-таки я не последнее место занимаю при дворе! — Парнишка горделиво указал на себя большим пальцем. Илья, не зная даже, как реагировать на подобные заявления, обернулся к Мирославу. Тот лишь закатил глаза, показывая всем своим видом, что парнишка явно преувеличивает. — Ефан хоть и наобещал вам с три короба, но примет вас княже или нет, зависит только от княже. Ну и от меня, естественно! — торжественно заявил Тишка, шагая чуть впереди с такой же торжественной улыбкой на лице и стараясь не наступить на пробегающего утёнка.

Парнишка довёл их до внушительной постройки, внутри которой оказался лазарет.

— Вот и княжеская лежальня! Здесь врачеватели и знахари лечат бравых воинов княжеских. Де-да Ду-бы-ня! — громко позвал Тишка, не заботясь о мнении раненых насчёт громких звуков и о строгих взглядах знахарей.

К нему тут же резво подскочил немолодой знахарь в рясе, с седой бородой и густыми белыми бровями.

— Тише! Тише! Тишка, сколько раз тебе молвить! Будь по-ти-ше! — тыкая пальцем в лоб Тишке, строго проговорил старик.

— Да будет тебе, деда! Пусть хоть наши бодрые голоса послушают, а не ваши вечные заунывные речи о вреде ходить без исподнего или нудятину о том, что мыться надо хотя бы раз в три месяца! — Тишка вовсе не собирался слушать, что говорит ему Дубыня, заранее зная, что ответить на очередное замечание. — Так ведь, во-и-ны мо-гу-чи-е! — протяжно прогремел Тишка, насколько мог позволить ему его немного писклявый голос.

— Да завали ты своё жерло, Тишка! — послышалось издалека от одного из постояльцев лежальни. — Вот щас встану и суну свою ногу тебе в глотку!

— А вот и дядя Кисель отозвался. Деда Дубыня, хорошо, что дядя Кисель ещё не отдал концы, а не то дядя Ефан был бы недоволен. Более того, он сказал, чтобы я привёл этого братца прямо к дяде Киселю. — Тишка указал на Илью. — Братец Илья будет его лечить. Дядя Ефан сказал, что вы бестолковые и бездарные. Он сказал, что вы должны быть у братца Ильи на посылках и делать всё, что тот велит. А ещё он сказал, что придёт и четвертует вас сразу после того, как караул сменится.

— Эм... — Илья хотел было сказать, что Ефан говорил совсем другое, но осёкся и решил посмотреть, что будет дальше.

— Чаво?! Быть посыльным у ентова дитято? — удивлённо возмутился старец, осматривая Илью с ног до головы.

— Да-да, Тишка совсем умом тронулся вместе с Ефаном. Видать, ягод забродивших объелись, не иначе, — начали вторить старику другие знахари, в это время находившиеся в разных местах лежальни.

— Старший, приветствую вас. Долгие лета жизни вам. Примите небольшой подарок от меня. — Илья протянул Дубыне небольшой мешочек с травами.

— Что это ещё за подачка? Надеешься подкупить меня каким-то мусором? — недоверчиво и ворчливо пробурчал дед.

— Мне всего лишь показалось, что старший Дубыня испытывает трудности при переходе на новый уровень контроля сознания для более тщательного изготовления отваров и обработки трав. И причиной тому служит закупорка каналов восприятия. Потому мне, опять же, всего лишь показалось, что содержимое мешочка будет вам весьма полезно.

Старик всё так же хмуро и недоверчиво посмотрел на Илью, вернее, нахмурился ещё больше, но в итоге протянул руку и взял маленький мешок. Заглянув в него, он начал меняться в лице: различные оттенки сменяли друг друга — от непонимания до крайнего удивления и недоумения. Он пытался что-то сказать, но не мог отвести взгляд от содержимого и лишь невнятно бормотал.

— Ты! Как ты смеешь дурачить нашего старшего знахаря! Посмотри на его негодование! — проревел один из знахарей, находившийся поблизости.

— Молчать! — рявкнул Дубыня. — Это же корень злотоцвета с элементом золота! Примите меня в ученики, великий мастер травничества! — неожиданно воскликнул Дубыня и, упав на колени, начал биться челом об пол.

У всех окружающих, включая Тишку, Солому и Мирослава, отвисла челюсть. Не просто отвисла, а, казалось, вот-вот упадёт на землю. И лишь Илья, казалось, совсем не смутился, а скорее понимал причину, по которой так себя вёл старший знахарь.

— Встаньте, дедушка Дубыня. Ну какой же из меня Учитель? Мне просто повезло найти это растение, и так уж случилось, что я понял, что вам оно крайне необходимо.

Дубыня поднялся с земли, и его взгляд на Илью совершенно изменился.

— Не нужно скромничать, Учитель. В конце концов, Ефан в этом прав. В лежальне собрались одни идиоты, абсолютно ни на что не способные. Никто из этих олухов не смог определить мои затруднения, которые я тщательно скрывал в силу своего тщеславия. Учителю же хватило одного лишь взгляда, чтобы во всём разобраться. И раз уж Учитель позаботился об ученике, то репутация не имеет значения.

— Старший, в мои планы не входит брать учеников. Тем более что я явился сюда совсем по другим вопросам. Но я согласен обсуждать какие-либо детали касательно духовного восприятия и расширения сознания в будущем, по мере возможности, если буду посещать ваш замечательный город.

— Простите, Учитель, за мою назойливость. Конечно, будет так, как скажет Учитель. Вы все! Отбросы! Выполнять всё, что прикажет Учитель! — Старик осмотрел всех суровым взглядом, и никто даже словечка не подумал вставить.

— Старший Дубыня, я пришёл осмотреть и, по возможности, обеспечить лечение княжьего воина Киселя, — промолвил Илья, стараясь как можно быстрее уйти от темы с ученичеством и решить те вопросы, по которым он и явился в лежальню.

— Ах, да-да-да-да, Учитель, да-да-да-да, пройдёмте! Будет очень интересно, что вы предпримете...

Илья осмотрел воина и обнаружил, что степень его отравления была близка к степени отравления старосты Акима. Только выглядел воин немного получше. Видимо, сказывались не только высокий уровень развития и отсутствие скрытых травм, но и своевременная поддержка редкими и труднодоступными травами, которых тут, судя по всему, было в изобилии.

Неуместная шутка

Илья быстро дал указания наполнить чан водой, дал рецепт трав, необходимых для очищения, а сам принялся растворять металлы в теле воина.

Работа кипела: во дворе разожгли целую груду дров под чаном, чтобы хорошо разогреть воду. Когда отвар заварился, воду в чане разбавили холодной и поместили воина в чан для грубой очистки. К слову, сам Кисель потерял сознание от переутомления, и двое знахарей поддерживали его под руки, чтобы тот не утонул в огромном чане.

Мирослав и Солома слонялись по лазарету, развлекая постояльцев своими рассказами, а Тишка поедал какие-то сладкие коренья, которые он нашёл в столе у старшего знахаря Дубыни, пока тот хлопотал с лечением Киселя в чане. В то же самое время Илья сел под ближайшим деревом, чтобы погрузиться в безмолвие и восстановить силы, а заодно проведать своего Учителя, восстанавливающего силы в его сознании. Не успел он глубоко погрузиться в своё безмолвие, как рядом послышались голоса.

— Да стой ты, окаянный! Не смей тревожить Учителя! Они изволят отдыхать! — покрикивал старший знахарь Дубыня, вприпрыжку стараясь угнаться за шедшим быстрой походкой стражником Ефаном.

— Да отстань ты от меня, старый! И за что только тебя князь держит? Кукушка-то твоя давно гнездо покинула, так ты ещё и другим сумасшедшим позволяешь заниматься вредительством! — Стражник попытался отмахнуться от схватившего его за полог старикашки, но тот упрямо и крепко держался, продолжая теперь уже волочиться вслед за Ефаном.

— Да что ты понимаешь, ты! Деревенщина ты неотёсанная! Только посмей потревожить Учителя, я тебе такое устрою! Выпишу тебе рецепт в деревню Заднедрищенку и каждому повару раздам — глазом моргнуть не успеешь! А ты ведь знаешь, княжеская кухня-то вся у меня в кармане! — не унимался старик, пытаясь одолеть огромного рослого воина, который, казалось, практически не замечал усилий старика и продолжал двигаться с той же скоростью.

— Да ты совсем ошалел, старикашка?! Он! Моего! Товарища! Ва-рит! Так это правда? В чане варит! Ты не видишь, что ли, своими глазами? Совсем ослеп?! — Ефан, очевидно, выходил из себя и был на грани того, чтобы поколотить знахаря, а затем и Илью, и уже начал было хвататься за рукоять меча.

— Ну варит и варит, тебе-то какое дело? Может, он того, есть хочет! А раз Учитель решил, значит, так надо! — Дубыня выпил какую-то настойку, и к нему тут же хлынул поток новых сил, в результате чего он даже смог насильно вернуть меч Ефана обратно в ножны, когда тот только начал показываться.

— Ефан, чего вы там расшумелись с этим старикашкой? Иди попарься со мной в этой чудной баньке, — сказал Кисель, повернув голову к Ефану. Лицо его было немного бледным, но глаза были полны жизни и силы.

На лице Ефана отразилось крайнее удивление, в результате чего его челюсть начала сползать в сторону земли, в то время как на лице старикашки появилась надменная и злорадствующая ухмылка.

— Ну что, увалень деревенский, осознал уже, с кем связался?! То-то, позор тебе, тьфу! Бездарность стоеросовая. Смотреть противно, говоришь ты, а стыдно мне! — не преминул пожурить Ефана Дубыня, глядя на полное недоумение стражника.

Ефан сконфузился, но всем видом старался не показывать своего смущения, пытаясь выглядеть непоколебимым, хотя всё его лицо залило краской.

— Кисель, братец, ты как?! — проговорил Ефан, словно не замечая слов старика.

— Отлично, брат Ефан. Было бы ещё лучше, если бы вместо твоего ора и брюзжаний этого отравителя-старикашки, который днями пичкал меня гнилыми кореньями, я услышал бы голоса прекрасных юных дев! Но увы! — ухмыляясь, мечтательно заявил Кисель.

В это время Илье пришлось отвлечься, чтобы процесс излечения не был нарушен. Он встал и скорым шагом подошёл к участникам разговора и, игнорируя всех, обратился первым делом к Киселю.

— Воин, я же тебе объяснил, почему важно сконцентрироваться на вытеснении ядов из тела. А ты тратишь время на разговоры. Если тебе неинтересно твоё собственное здоровье, неужели ты думаешь, что я буду тратить на тебя силы и время? — спросил Илья, строго глядя Киселю в глаза.

— Простите, молодой знахарь! Я умолкаю! — смущённо сказал Кисель, закрыл глаза и продолжил следовать наставлениям Ильи, вытесняя яды из тела.

Илья развернулся и, продолжая игнорировать остальных, вновь отправился к ближайшему дереву.

Ефан только и стоял, открыв рот, но в какой-то момент пришёл в себя и кинулся с извинениями к Илье.

— Братец, стой, я поторопился. Когда я услышал про твои методы... — начал было говорить Ефан, глядя на удаляющегося молодого человека.

Тот, игнорируя стражника, сел под дерево и погрузился в безмолвие. В это время какая-то мысль пришла Ефану в голову. Он резко нахмурился и повернул голову в сторону. Там, чуть позади, стоял Тишка, который в этот момент обеими руками держался за рот, а затем захохотал, схватился за живот и согнулся от смеха.

— Тишка... — ядовито прошипел Епифан. — Ты ж мне сказал, что Киселя убивают! Да я тебя! Ах ты ж... мелкое отродье! — Ефан начал грозить мальчишке кулаком, а тот лишь продолжал ухохатываться.

— Вы бы себя видели, дядя Епифан! Вот это представление! — Тишке, судя по его реакции, совсем не были страшны угрозы. Напротив, он вообще не воспринимал их всерьёз.

— Ну погоди у меня, мелкий. Посмотрим, как ты будешь выкручиваться, когда мы вместе пойдём к князю, — сказал стражник, принимая загадочный вид, сложив руки крест-накрест и нарочито задрав подбородок, а глазами косясь на Тишку.

— Дядя Епифан, ну не надо! — взмолился Тишка, когда воин использовал метод воздействия, к которому, видимо, неоднократно прибегал ранее. — Дядя Епифан, ну простите, только не говорите ничего батеньке!

«Хм? — подумал Илья, слушая всё, что происходит вокруг. — Это интересно. Значит, Тишка — молодой сын князя?»

— Ладно уж, что было, то было. Но когда явимся к князю — не паясничай и не выдумывай ничего лишнего. А не то... — Воин грозно посмотрел на Тишку и провёл большим пальцем слева направо возле шеи.

— Хорошо, хорошо! Простите, дядя Епифан, — сказал парнишка, виновато понурив голову.

— Дубынюшка, а ты на меня не серчай, старик, — примирительно обратился к знахарю воин. — Сам понимаешь, как мы все сейчас на взводе после всех этих историй с хворями.

— Да чего уж, с меня-то не убудет, плевал я на вас и раньше, и сейчас. А вот перед Учителем иди и извинись! — настойчиво, но уже более мягко сказал Дубыня.

— Старший Дубыня, неужто он так хорош, что даже ты, самолюбивый и надменный, называешь его своим Учителем? Сложно в это поверить, учитывая его возраст.

— Это какой он, про возраст тут рассказывает! А то, что сам застрял на верхней границе Дружинника, не смущает? Когда молодые князья уже давно Воины, тьфу! — решил охладить напор стражника Дубыня.

— Ну это ведь совсем другое! — попытался оправдаться Ефан, но в итоге осёкся.

Он подошёл к Илье, при этом остановившись в пяти шагах от него. То ли из стыда, то ли из вежливости, но подходить ближе он не решался.

— Илья? — тихо окликнул Ефан. Ответа не последовало.

— Я должен сказать кое-что… — Стражник замялся, ожидая ответа.

Илья открыл глаза.

Ответный подарок

— Илья, позволь мне принести извинения за моё грубое поведение. Однако ты сам прыгнул в логово волка, да ещё и раненого. Уверен, ты понимаешь, что мы все сейчас подозрительны… Я подозрителен. Поэтому углубляться в извинения не стану. Скажу лишь, что выполню свою часть обещанного. — Ефан помолчал.

— Я запомнил, что ты представился кузнецом, разбираешься во всяком. Дед мой в одном из походов заполучил один трофей. С виду ничего особенного, но дед всё время твердил, что в нём есть какая-то тайна, — продолжил рассказ Ефан. — Но какая — он и сам не знал. В общем, для меня это безделица. А тебе, глядишь, и сгодится. Я принесу трофей завтра.

— Ну что ты, старший Ефан, не за что извиняться. Насчёт подарка. Я буду рад получить нечто значимое для тебя, пусть ты и не пользуешься этим. Но мне достаточно и твоей искренности.

— Я покажу тебе эту вещь, а ты уж решай, сгодится для чего-то или нет. Ты умный парень. Может быть, разберёшься. И прошу тебя, скажи, когда Кисель встанет на ноги? Я хотел бы как можно быстрее сообщить об успехах князю. Возможно, за тобой стоит какой-то древний род или именитый Учитель? Его имя могло бы предотвратить те крупицы недопонимания, которые, возможно, будут у князя.

— Кисель будет здоров уже к утру, насколько это возможно. Однако восстановление займёт какое-то время. А Учитель мой слишком непостижим и строго-настрого запретил мне упоминать его имя. Так что будем справляться моим собственным именем. — Илья помедлил, потом решил добавить: — Что до семьи и рода, можешь считать, что их нет и я обычный безродный отрок, каких тысячи. С этим будут проблемы?

— Нет, что ты, Илья. Князь ценит людей за поступки, а не за происхождение. И люди при нём такие же.

Илья оценивающе посмотрел на Ефана и, кивнув сам себе, бросил тому небольшую бутыль из обожжённой глины.

«Какой всё же интересный человек этот Епифан. Хоть и вспыльчив, но всё же умеет признавать ошибки и пытается сгладить вину. Что ж, раз уж я заранее определил его проблемы и он решил со мной подружиться, помогу ему в преодолении трудностей развития его тела», — подумал Илья.

— Что это, молодой лекарь? — решил уточнить Ефан.

— Это снадобье, которое поможет тебе преодолеть сложности с текущим развитием тела. Насколько я смог определить, ты сейчас на поздней стадии Дружинника и не можешь пробиться дальше, к стадии Воина. По-моему, причина в старой травме твоей лодыжки, которая мешает тренировкам. В этой бутыли вытяжка на основе сока многолетнего одуванчика с парой лечебных ингредиентов.

Илья встал. Ефан окинул его взглядом. Впервые ему показалось, что Илья выше него ростом и по телосложению не уступает ему самому.

— Она поможет залечить старую травму, и за короткое время ты сможешь улучшить свою форму и, скорее всего, перейдёшь на новый уровень. За какое — зависит от твоего усердия. Ведь всё остальное в твоём теле в порядке. Не считая отравления, конечно. Так что приём следует начать после очистки организма от свинца.

Ефан стоял и слушал, открыв рот.

— Илья, ты великий, просто невероятный лекарь! У меня действительно была такая травма, но я считал, что она давным-давно прошла! Хм... вот, оказывается, в чём дело. А я всё не мог понять, что же мне делать. Благодарю от всего сердца. Я более не буду тратить твоё время на своё присутствие. — Ефан приложил руки к груди, после чего сделал поклон, более глубокий, нежели полагалось делать по статусу воину из личной охраны князя и человеку из знатного рода. Бросив напоследок взгляд на чан с товарищем, он удалился.

«Непросто иметь дело с людьми, приближёнными к власти, но ко всему можно найти подход, имея определённые навыки. Мне обязательно нужно изучать травничество и заветы исцеления. Хорошо, что я волен сам выбирать, с кем иметь дело…» — думал Илья.

В этот момент к Илье подошёл Мирослав. На его лице была привычная улыбка, но глаза выдавали тревогу.

— Эх, не видать мне сегодня покоя! — с улыбкой поприветствовал его Илья, положив другу руки на плечи. — Что-то стряслось? Где вы с Соломоном пропадаете? Я вижу, тебя что-то гложет, — добавил Илья, через прикосновение чувствуя колебания в Ореоле товарища.

— От тебя ничего не скрыть, старший, — сказал Мирослав. — Видишь ли, мне приглянулась одна дивчина…

— Одна? Мирослав, я срочно пропишу тебе слабительное, видать, ты ел сегодня что-то несвежее… — Илья быстро достал деревянную ложку и налил в неё что-то зелёное из маленькой бутылки.

— Шучу я, старший, шучу! Убери от меня эту склянку! — выпучив глаза и уклоняясь, затараторил Мирослав. — Мы с Соломой решили поузнавать о происходящем в городе, и кое-что нас действительно насторожило.

— И что же? — Илья выпил содержимое ложки. Глаза Мирослава округлились. — Чего? Это всего лишь укрепляющая вытяжка. — Княжич выдохнул, расслабившись.

— Все эти события вокруг князя сложнее, чем кажется на первый взгляд. Видишь ли, положение князя в городе не является безусловным. Несмотря на то, что влияние рода сильно и княжеское место часто переходит от отца к сыну, так происходит не всегда. Князя может сместить более сильный и влиятельный соперник, если у него будет достаточно сторонников среди местных старейшин и достаточно силы, чтобы физически противостоять ему. А как ты знаешь, князь сейчас не в форме, и часть старейшин, видимо, тайно готовит заговор.

— Раз об этом болтают, какая же в этом тайна? — спросил Илья.

— Ты прав. Это всего лишь слухи, не более того. Однако ты сам видел многочисленную охрану князя внутри города. Видел стычки со стражей. Так что, думаю, он придерживается того же мнения, что и горожане.

— Думаю, это и есть основная головная боль князя. Наша помощь будет ему кстати, — добавил Илья.

— Так-то оно так. Вот только влияние его ослабло в городе, а положение стало шатким, поэтому неизвестно, сможет ли он оказать нам серьёзную помощь в своём нынешнем положении. К тому же, по слухам, под городом бродит какая-то нечисть. Западный тракт стал опасным, а это самый большой торговый путь города. Отправлять своих людей князь не может. Так он оставит город без защиты. А городская стража разводит руки: не наше, мол, дело.

— И что же это такое — под городом? — уточнил Илья.

— Никто не знает точно, но поговаривают, что это некие существа, пришедшие из болот. Навьи отродья. — Мирослав вздрогнул. — Надеюсь не выворотень…

Илья помолчал.

— Дело серьёзное. Мне придётся постараться, чтобы облегчить участь князя, — сказал Илья, повернув голову в сторону терема. — Я должен всё обдумать. Увидимся завтра.

Илья повернулся и зашагал к дереву. Крона мягко звенела под лёгким ветром.

Новые тревоги

Илья наконец уединился под выбранным деревом, размышляя о том, что происходит в городе. Несмотря на вновь начавшийся дождь, он не собирался менять место уединения. Погрузившись в безмолвие, Илья попытался узнать, как дела у Учителя Радомира.

— Учитель, как вы? — спросил Илья, найдя дух Учителя в его привычном месте — тот сидел у древа, закрыв глаза и скрестив ноги.

— Всё хорошо, мой ученик. Однако у меня есть для тебя новость, которую нам стоит обсудить. — Радомир открыл глаза и посмотрел на Илью.

— Что-то случилось, Учитель? — взволнованно спросил Илья.

— Случилось, и для тебя это скорее хорошая, нежели плохая новость. Древо Рода, растущее в твоём сознании, пытается сформировать подобие собственного сознания. Я это чувствую. Та золотистая энергия, сила, которую древо выпило из Испокона — преобразила его. Я не знаю, для чего ему это нужно, но я чувствую, как много жизненной силы оно стало поглощать после этого.

— Поглощать? Но зачем? — удивился Илья. — Неужели силы Испокона ему не достаточно?

— Чем больше древо поглощает, тем больше требует для своего роста. Это укрепляет тебя, развивает твою волю. Но, увы, сила не происходит из ничего. Если я не решу этот вопрос радикально, то формирование сознания древа существенно замедлит твоё развитие. Мы не можем этого позволить. Ты всё ещё слаб.

— Но что мы можем сделать? Может быть, мне стоит найти ещё металл? Наверняка рядом с городом есть штольни, мы могли бы использовать эту силу.

— Да, это бы помогло, в какой-то степени. Но отправляться сейчас было бы не разумно. Ты должен узнать, что происходит вокруг города. Если ты нарвёшься второй раз на выворотня, то это может израсходовать больше сил, чем мы получим. Поэтому мне придётся расходовать свою волю по максимуму, передать её древу, чтобы насытить его.

— Это вас ослабит, Учитель?

— Нет, но для тебя это будет значить, что какое-то время я не смогу поддерживать тебя в битвах, да и вообще наша связь будет весьма ограничена, даже когда ты будешь находиться в безмолвии, — сказал Радомир безо всякого выражения. — Мне самому придётся пребывать в безмолвии, чтобы трансформировать свою волю в волю жизни.

— Учитель. Я не могу на это пойти. Я не хочу, чтобы из-за меня вы снова пребывали в забытии. Наверняка можно сделать что-то ещё. Я найду другое решение. — Илья упрямо посмотрел на Радомира, нахмурив брови.

— Ученик, если ещё какой-то способ и существует, то мне он неведом. Я не видел рядом другого Испокона, думаю, что ты тоже. Даже если ты сегодня очутишься в шахте, я должен буду переработать волю металла. Я уже всё решил.

Илья помолчал. Наконец, он кивнул.

— Хорошо. Будь по-вашему. Но я попытаюсь найти руду для переработки как можно быстрее. Когда наша связь ослабнет?

— Я сразу же уйду в безмолвие, как только мы закончим разговор. Но я хочу, чтобы ты побыл в безмолвии здесь, со мной. Я ощущаю, что Род желает передать тебе какие-то свои особые способности. Нам потребуется какое-то время, поэтому давай не будем тратить его на споры и обсуждения, — ультимативно добавил Учитель, тем самым пресекая возможность Ильи продолжить диалог.

— Хорошо, Учитель.

Илья сел рядом. Он посмотрел на Радомира. Над головой Учителя появился яркий ореол. Это была просто точка света. Затем она начала увеличиваться. Внутри точки появилась чернота. Чернота расширялась, превращаясь в большой черный круг, края которого сияли золотым светом. Черный круг поднялся, и вокруг всё стемнело, как при затмении. Илья всмотрелся в силуэт зарева. «Чёрное солнце. Разве солнце бывает чёрным? А, про это рассказывал Коваль. Это же затмение. Интересно, почему у Учителя такой Ореол?».

С этими мыслями Илья закрыл глаза и сознание отступило. Он лишь почувствовал, что над его головой появилась такая же точка. Он её не видел, но почему-то знал, что она красная. Точка начала расширяться, и Илья перестал что-то либо ощущать.

Илья провёл в безмолвии весь остаток дня и всю ночь. Всё это время никто не осмеливался тревожить его.

Ранним утром Илья покинул безмолвие и оглянулся вокруг. Дождь уже прекратился, но свинцовые облака всё так же давили своим мрачным сводом. Серые соломенные крыши угрюмо свисали с таких же серых бревенчатых стен построек.

Тем не менее жизнь вокруг кипела. По подворью бегали поросята, курицы и утки. В конюшнях ржали кони. Работники и слуги сновали по двору, занятые своей рутиной.

Илью встревожило положение Учителя. В лице Радомира он обрёл близкого наставника, с которым совсем не хотел расставаться.

«Ничего в жизни не бывает просто. Ну что ж, я привык рассчитывать на себя, так что это к лучшему. Я не должен полагаться на силу других. Нужно оттачивать своё мастерство. Кстати, куда запропастились эти два бездельника, Соломон и Мирослав? Уже раннее утро, пора тренироваться. Но сначала надо проведать воина на моём попечении».

Илья направился к тому месту, где стоял чан. Работникам было велено поддерживать огонь всю ночь, чтобы отвар был тёплым, даже горячим. Илья не переживал, что Киселя сварят заживо, потому что у того уже хватило бы сил самостоятельно этого не допустить.

— Приветствую тебя, Кисель. Будь здрав. Как твоё самочувствие? — спросил Илья, прикладывая руки к груди.

— Приветствую вас, лекарь! Пусть вам всегда сопутствуют удача и везение! — Воин чуть склонился в знак почтения и приложил руки к груди, даже находясь в не самой удобной позе в чане. — Я отлично себя чувствую! Кажется, что мне лучше, чем было до отравления! Позвольте мне уже выйти и позаниматься! Я чувствую, как затекли мои конечности и как они требуют, чтобы я хорошенько размялся.

Пока двое приветствовали друг друга, к ним подошёл третий — это был Ефан.

— Приветствую тебя, молодой лекарь! Вчера я принял лекарство. И знаешь, твоё снадобье. Оно… Это просто нечто! Та травма, на которую ты указал. Сначала было больно. Очень больно. Зато я понял, что она действительно есть. Боль сменилась потоком воли, которая, наконец, начала питать моё тело. Так что я благодарен тебе. Пусть дни твои будут полны радостей, богатства и славы! — Ефан поклонился и приложил руку к груди.

— Как и обещал, я принёс с собой скромный дар в знак уважения.

Епифан протянул Илье небольшой ларец с увесистым содержимым.

— Приветствую, друг Ефан. Пусть твоя сила будет велика, а доля твоя щедра. Рад слышать, что мои отвары оказались полезны. Благодарю за твой подарок, — сказал Илья, чувствуя, как что-то откликается в груди рядом с этим ларцом.

Он открыл ларец и увидел небольшой молот с тонкой синей полосой, идущей вдоль всего инструмента.

«Какой интересный молот. Я чувствую его мощь, рука так и тянется к нему. Жаль, сейчас не расспросить о нём Учителя. Но как будет возможность, я постараюсь разузнать об этом предмете».

— Какой отличный молот. Это ценная вещь, Ефан. Ты уверен, что хочешь отдать это мне?

Тот лишь махнул рукой.

— У тебя, Илья, эта вещь не будет пылиться. А мне он ни к чему. — Ефан повернулся в сторону чана. — И тебе привет, Кисель. Судя по твоему виду, не так уж ты и болен! Ты что, прикидывался? — с лёгкой усмешкой, по-дружески сказал Ефан.

— Ха-ха, очень смешно! Если бы я умел изображать из себя такого же богатыря, аки великий Епифан, когда тот драпал от деда Пономаря, застуканный в сарае с его дурной прислужкой, тогда я мог бы и поприкидываться! — ухмыляясь, сказал Кисель.

— Что ты мелешь, болезный? Мы договорились не упоминать это, — немного смутившись, заметил Ефан.

— Ладно-ладно, всё благодаря младшему благодетелю Илюшеньке нашему. — Кисель кивнул в сторону Ильи.

— Илья, сможем ли мы направиться к князю? Князь послал меня за тобой. Он готов встретиться, — перешёл к делу Ефан.

— Да, не будем заставлять его ждать. Однако я хотел бы взять с собой своих товарищей. Старший знает, где можно их найти? — уточнил Илья.

— Об этом не стоит беспокоиться. Я взял на себя смелость позвать их в светлицу терема князя, где они ожидают нас с тобой, — сообщил Ефан.

— Тогда отправляемся немедленно, — сказал Илья.

Аудиенция

Через некоторое время Илья, Ефан и Кисель прибыли во дворец князя. Там их ожидали Мирослав с Соломоном, а рядом крутился Тишка, поддразнивающий старика Дубыню.

— Ожидайте здесь, я доложусь князю, — сказал Ефан и удалился.

— О, братец Илья, как поживаешь? — спросил Тишка. — Наконец-то пришёл хоть кто-то, кто сможет меня понять… А не эти все… старики. — Тишка махнул рукой в сторону Дубыни и товарищей Ильи.

— Да какие мы тебе старики, мелочь! — возмутился Солома, но Тишка тут же его перебил, снова обращаясь к Илье.

— Видишь? Называет меня мелочью. Сам подтверждает мои слова.

— Ты! — Лицо Соломы исказилось гневом, он сделал резкий шаг вперёд, но Илья остановил его жестом.

— Спасибо, что спросил, Тишка. — Илья намеренно проигнорировал часть диалога. — У меня всё хорошо. Ты вроде собирался нам помочь с аудиенцией у князя. Почему ты не пошёл с Ефаном?

— Не переживай, братец Илья. Этот вопрос решён. Если князь разойдётся, будет кричать по поводу и без, смело упоминай меня! — Тишка занял горделивую позу, выпрямил спину и указал большим пальцем правой руки на себя.

Илья улыбнулся.

— Хорошо, Тишка, так и сделаю.

Через какое-то время Ефан вернулся и попросил всех войти в тронный зал.

Войдя в зал, Илья окинул его взором. Посреди зала было организовано большое кострище, в котором бездымно горели хорошо просушенные дрова. Стены были завешаны различными шкурами, а на шкурах размещались разные военные трофеи, включая амуницию, оружие и даже сбруи и попоны для лошадей. Рядом с очагом стоял длинный стол, а вдоль него — такие же длинные лавки. В противоположном от входа конце на приступке стоял княжеский трон, но он пустовал. Сам же князь сидел за столом, а рядом с ним сидели старейшины. Другая же часть мест пустовала, как и место по правую руку от князя.

— Приветствую, княже! Я привёл гостей по вашему указу, — сказал Ефан, прикладывая руки к груди и делая почтительный поклон.

— Приветствуем князя Еремея! Мира и здоровья вашему роду и всей Нижней Пижме! — поприветствовали князя все остальные.

— Здоровья вам, дорогие друзья! Проходите, садитесь: Илья, ученик кузнеца Коваля из Лебяжьей Шеи, Соломон из травников Ясминовых, княжич Мирослав из Драгомиловичей, — сказал с лёгкой улыбкой князь, делая вид, что обладание информацией о каждом — сущий пустяк для него. — Илья, прошу, садись рядом со мной, — указал князь на местечко по правую руку от себя.

Мирослав настороженно оглянулся, посмотрел на Илью. Тот кивнул и сел подле князя. Остальные присутствующие тоже заняли места. Илья, взглянув на князя, уточнил:

— Княже, откуда вы всё знаете о нас? За нас с Соломоном я не переживаю. Солома — житель вашего пригорода, а я безызвестный кузнец. Но если кто-то узнает о родословной Мирослава, у всех троих будут проблемы. Особенно у княжича.

— Илья, был бы я настоящим князем, если бы не смог разузнать кое-что о появившихся в моём городе ремесленниках, которые учинили беспорядки и лечили моих воинов? — слегка улыбаясь, спросил князь. — Не переживай, никто не узнает. Все, кто за столом, — мои доверенные люди. Даже за болтуна Тишку я спокоен. Когда дело серьёзное, он не разболтает, несмотря на своё легкомыслие. Давай пока опустим дела и насладимся трапезой! — Князь встал и провёл рукой над столом.

— Вот, друзья, обязательно попробуйте эту икру из диких трав и эту настойку из дубового трелистника, а также этот грибной супчик — ну очень уж он хорош! А вот желаете ли отведать этого фаршированного кабана? — Князь какое-то время расхваливал различные блюда, которыми был уставлен стол.

За это время Илья смог рассмотреть его. На вид князю было лет тридцать, но, может быть, он был и старше. Илье было трудно определить. Князь был подтянутым и мускулистым, лицо украшали густая русая борода с усами, а под бровями сияли яркие умные глаза. Одет он был достаточно просто для князя, но ткань была качественной и без единой латки. Создавалось впечатление, что одет он по-домашнему. От князя не ускользнул взгляд Ильи, в котором читалось лёгкое недоумение.

— Что, тоже считаешь, что князю негоже встречать гостей в ночнушке? — Князь показал руками на себя. — Вот и старейшины такого же мнения. Но мне уже не до титулов и показной роскоши. — Князь встал и начал расхаживать по залу, заложив руки за спину, продолжая диалог в таком тоне, как будто кроме него и Ильи в светлице никого не было.

Оглядевшись по сторонам, Илья заметил, что никто, кроме него, и не обращает внимания на князя, будто бы и не слышит их разговора. Даже свет как будто померк, позволяя чётко видеть только князя и самого себя.

— Я бы хотел, чтобы ты принялся за моё лечение сразу после нашей трапезы. Естественно, я буду щедр в отношении вознаграждения. Это мы обязательно обсудим. Однако я до сих пор не понимаю, каким образом ты можешь противостоять отравлению, а также каким образом ты выяснил, что я и мои люди отравлены. Можешь говорить смело, нас никто не услышит. Это особый навет моего Рода — «Безмолвный шёпот ночи».

— Старший, вы очень проницательны. Я отвечу вам искренне. Но не из страха, корысти или нужды. Из уважения.

— Из уважения? Чем я успел его заслужить? — спросил князь, глядя куда-то в сторону.

— Ваши люди повели себя человечно и разумно, и я это очень ценю. Это многое говорит и о вас. Что касается того, как я всё узнал, — у меня есть дар и особые правила. И так как это отравление вызвано металлом, я могу почувствовать его на большом расстоянии, оценивая Ореол человека и исходящее от Ореола Зарево, входя в особое состояние грёз. Этот же дар позволяет мне вытянуть или разрушить вещества, которые содержат в себе металл. Вместе с рецептами травничества, которыми я владею, мои силы максимально эффективны против такого вида отравлений.

— То есть, будь это какое-то другое отравление, ты бы не справился? — спросил князь, поднимая одну бровь.

— Этого я не знаю и сказать заранее не могу. Однако я немного разбираюсь в травничестве и собираюсь выступить в состязании Травной Братчины от имени семьи Ясминовых, чтобы выяснить свои пределы.

— Это многое объясняет. Но не всё. Ты можешь как-то подтвердить свои слова? Да, я знаю, что ты вылечил Киселя. Ведь вот он — за нашим столом. Здоровый и пирует вместе с нами. Но я всё ещё не убеждён, что это не попытка добраться поближе ко мне. Даже несмотря на значительные рекомендации от тиуна и заставного старшины — людей моего боевого товарища, воеводы Староборода, — и даже воеводы Демьяна Буйного Тополя. Я уже не говорю про своих людей, будь они неладны! — возбуждённо проговорил князь. — Они наперебой расхваливают тебя, но, клянусь предками, я не поверю никому из них, пока не увижу прямое доказательство твоих сил.

— Хорошо, князь Еремей, это не составит труда. Есть ли на стене меч, которым вы не очень дорожите? — сказал Илья, указывая на стену.

— Это трофеи, собранные с поверженных врагов на полях битв. Но лучше использовать те, что справа. Их я добыл лично, а остальные — добыча предков или моих друзей. Ими я дорожу и не передаю никому в руки. Но на всякий случай я тебя предупрежу, что я на средней ступени Воина, так что и мои пустые руки будут смертоносным оружием против любого из вас. Поэтому я надеюсь, что не будет никаких глупостей.

— На средней ступени… Это обстоятельство немного меняет дело.

— О чём ты?

— Я размышляю о том, как именно вас лечить, князь. Но давайте отложим это до некоторых пор. Я могу взять меч?

Князь кивнул.

— Ты решил удивить меня владением мечом?

— В каком-то роде. Я использую его как материал. Я выдам вам замену. — Илья сделал хватательное движение в сторону меча, который выбрал до этого. В мгновение ока меч оказался у него в руке. Не успел князь опомниться от происходящего, как Илья промыслил навет разложения металла, и меч рассыпался в пыль до самой рукояти, став совершенно безвредным и бесполезным.

По лицу князя было видно, как мгновенное напряжение сменилось довольной улыбкой.

— Впечатляет! Илья, что это за невероятная сила? С такой силой можно не бояться сражений вовсе! — восхитился князь.

— Извините, но не всё так просто. Моя сила ограничена, и я не могу использовать её бесконечно. К тому же это работает только с низкоуровневыми простыми металлами и совсем не работает с одухотворённым оружием, — посетовал Илья, скромно качая головой.

— Ничего не бывает абсолютным, и всё же это очень, очень впечатляет! Увиденного мне достаточно.

Князь начал расхаживать из стороны в сторону.

— Внутреннее решение я принял ещё до встречи с тобой. И всё же я должен был проверить, не выкинешь ли ты какую-нибудь глупость. Оставалось развеять тень сомнений, о которых я тебе говорил. Увидеть подтверждение воочию. И я увидел. На самом деле, получив от моих людей данные о том, как ты управляешься с металлом после стычки со стражей, я специально привёл тебя в такую светлицу, да ещё и поручил развесить побольше оружия, включая тот хлам, что рассыпался у тебя в руках.

— Надеюсь, князь, вы мне простите, что я его разрушил. К сожалению, его уже не восстановить в прежнем виде. Я передам вам меч собственного изготовления и уверен, он сможет компенсировать утраченный меч.

— Да ты, верно, шутишь, парень! Чтобы я обирал честного кузнеца после того, как сам дал разрешение взять свою вещь? Забудь об этом! — гордо сказал князь, отмахиваясь рукой. — Это я должен платить цену за твои одолжения мне и моим воинам. Чего ты хочешь? — прямо спросил князь.

— Хорошо, князь. Я не буду настаивать на замене. Тогда я просто передам свой меч вам в дар. Только потому, что это является частью моей просьбы. Я хочу, чтобы вы оценили мои способности в ковке. Но основное, зачем я явился в город, — это долги местных кузнецов. Я хочу выкупить долги и забрать кузнецов и подмастерьев под крыло моего дяди Коваля. Вместе с ним я планирую организовать свой кузнечный цех.

— Я готов гарантировать тебе любую награду, которая в моих силах. И с радостью оценю твой меч. Однако то, о чём ты просишь... Не хотелось бы это признавать, но даже если ты вылечишь меня и моих людей, мы всё ещё будем находиться под ударом недоброжелателей, крепко засевших в наших стенах. Связь со мной только навредит твоему желанию, потому что ты сразу станешь мишенью моих врагов, которые всеми силами пытаются насолить мне. А уж что скрывается за всеми их желаниями, одному Роду известно…

— Но вы ведь князь. Неужели нельзя найти предателей?

— Найти их можно. И, конечно, я не собираюсь сидеть сложа руки. Но сейчас у меня не хватает ресурсов для того, чтобы даже полноценно провести расследование, потому что моих людей в городе знает каждый бродяга. А те, кто готовит заговор, всё время начеку. Не говоря уже о проблемах в соседних с городом деревнях, где помимо этой порчи хватает и других трудностей. Поэтому я вынужден ждать случая, постепенно разрушая возникающие препятствия.

— Вы говорите про болотных чудовищ, князь? Это одна из проблем?

— Даже ты уже про это слышал? А теперь представь, что думают горожане! Они уже боятся покидать город, а деревенские боятся покидать свои деревни. Ещё немного — и начнётся голод. Но эти бесстыдники, что засели в стенах города, только того и ждут. Им плевать на человеческие жизни, их интересует только власть и личная выгода.

— Почему вы не отправите воинов, чтобы уничтожить чудищ? Я видел ваших воинов, и болотники — ничто для них.

— Я не могу, я не должен отсылать своё воинство. Но, видимо, мне придётся. Несмотря на то что это, скорее всего, относительно безобидные твари, лесные звери или болотники, они могут быть под чьей-то волей. Однако пока я или часть моих сильных воинов будем за городом, в его стенах может начаться хаос. Вот если бы Старобород мог вернуться… Но его нет. Так что всё остаётся на мне. Как и защита города от нападения.

— Князь, я слышал тревожные вести с границ. Но разве нападение может быть внезапным? Всё же большое войско не сможет перейти границу незамеченным.

— Мои разведчики выскребли часть информации о том, что, как только я лично или часть моих воинов покинут городские стены, все ключевые посты будут атакованы и погибнут не только мои товарищи и родные, но и обычные горожане. За каждым моим воином пристально наблюдают. Я не могу отправить группу и ослабить защиту города. И не могу отправить одного или пару воинов — их тут же будет ждать засада.

Князь остановился и помолчал. Затем продолжил шагать по комнате.

— К тому же предатели сделают свой шаг до того, как вернётся моё основное войско, которое я отправил в приграничный поход на помощь Старобороду, чтобы отогнать наглеющих степняков, которые всё чаще лезут на наши земли.

Князь повернулся и посмотрел Илье в глаза.

— Извини, Илья, я выливаю на тебя свои проблемы, а ведь ты рассчитывал совсем не на это. Но есть в тебе что-то такое. Что-то искреннее. Что-то тёплое. Даже мой Ореол тянется к тебе, будто чувствует сильную энергию жизни. Обычно я не так открыт с незнакомцами. — Князь посмотрел куда-то в сторону, и его взгляд стал отрешённым.

— Сколько у вас есть времени, князь, чтобы подготовиться к стычке или предотвратить её? — решил уточнить Илья.

— Я думаю, что не больше месяца. По моей информации, предатели не осмелятся сделать свой ход раньше, чем пройдёт состязание Травного Братчества.

— Тогда позвольте мне ещё один вопрос, князь. Почему вы, видя, в каком состоянии ваши войска, видя их вооружение, а оно, мягко говоря, отборный мусор, сами не поддерживаете кузнецов в своём городе? — решил спросить в лоб Илья.

— Этот вопрос давно тяготит меня. Ещё мой отец, князь Анфон Нижнепижменский, совершил эту ошибку, подписав соглашение с соседним государством о поставках оружия в обмен на лекарственные снадобья. Тогда ему казалось это выгодным. Ведь оружие и снаряжение тех времён действительно на порядок превосходили всё, что имеют сейчас наши воины. И пока он был жив, наш город процветал.

— Ваш отец погиб? И вам перестали поставлять снаряжение?

— Нет, не перестали. Вот только качественные поставки длились недолго. Мой отец пал в одной из битв со степняками много лет назад, и с тех самых пор качество оружия, которое нам поставляют, сильно упало. И я склонен полагать, что заговор против моего рода, как и против нашего славного града, существовал уже тогда. Я был очень юн. Только благодаря Старобороду мы смогли одолеть бунт. Заговорщикам не удалось быстро захватить власть, так что часть старейшин города, оставшихся в тени заговора, продолжает точить нож у меня за спиной, подводя итоги тех лет к своему финалу.

— За столько лет вам не удалось выяснить, кто за этим стоит?

— На этот вопрос можно ответить и «да», и «нет», Илья. Я знаю, кто за этим стоит. Я уверен. Но доказательств мне не хватает для открытого суда, а проливать кровь горожан я не стану.

— И боюсь, что после предательства старейшин или внутренней смуты управление нашими землями перейдёт от нашего государства к соседям, которые возьмутся защищать наши земли от тех же степняков, ну а потом и от нас самих же. Поэтому мне и остаётся только поддерживать хрупкий мир, попутно пытаясь искать решения. И ждать, пока ситуация на границе станет спокойней и мои воины вернутся в город.

— Думаю, теперь я понимаю, — сказал Илья. — Могу ли я предложить вам помощь, князь? Помимо лечения. Я уверен, что трагедия в семье Ясминовых связана с событиями вокруг вас, что невольно ставит нас по одну сторону. У меня есть кое-какие идеи о том, как разобраться с этими угрозами.

— Я готов выслушать тебя. Что ты можешь предложить?

— Тогда послушайте...

Путешествие на болотах

Илья шёл по лесной тропе, а за ним плёлся никто иной, как Тишка.

— Ну Илья! Ну старший, ну пожалуйста! Не оставляйте меня на заставе! — жалобно голосил подросток, ростом не сильно уступающий Илье.

— Тишка, да какого лешего ты вообще за мной увязался?! Я тебе что, нянька? Мы с твоим отцом условились решить сложные и опасные вопросы. Я за свою-то жизнь опасаюсь, а ещё и за тобой приглядывать. Да как ты вообще из города сбежал?

— Старший, вы меня ещё плохо знаете. Ну вот поверьте мне просто. Лучше со мной согласиться, чем спорить. Я не могу уже сидеть дома. Тренировки, тренировки, тренировки! Что в них толку, если нельзя нигде применить свои силы? А я ведь не слабак совсем! Между прочим, я уже освоил первый уровень Ратника! Да и родословная у нас в семье непростая, так что навыки имеются! Я вам буду в помощь, вот увидите!

Илья отмахнулся рукой и зашагал быстрее.

— Ну Илья! Я всё равно не отстану. Расскажите хотя бы, что с князем?

— Хм? — Илья резко остановился. — А что с князем?

— Думаете, я не слышал? Безмолвный шёпот ночи на меня не действует.

— И почему же?

— Я расскажу, но сначала скажите, получится ли вылечить князя?!

— Конечно, получится, раз я взялся за это. Воина не так-то легко отравить. Перед отравлением его ослабили. Его воля — это воля жизни, она растительная, поэтому ему в яд подмешали трупный яд. Трупный яд вредит циркуляции воли жизни. Но твой отец поправится.

— Как вы узнали, что он мой отец?!

— Ну а как иначе тебя бы терпели при дворе? — подмигнул Илья. — Я прописал ему растительную диету. Это поможет очистить кровь и ускорит лечение.

— Диета… Как же хочется есть. Кстати, я тоже могу готовить. Вот как-то дед Прохор змею дохлую притащил и показывал мне, как разделывать её, готовить и всё такое... Хотите, я приготовлю?

— Эм, я такое не ем, но спасибо...

— Ну ещё могу из трав всякое готовить, мы же тоже семья из травников, я многое умею. Вот, например, взять одуванчик обычный, он в салат неплох, вот и пастушья сумка, а там вон кусты черемши, — Тишка продолжал болтать без остановки, когда Илья сделал жест рукой, призывая Тишку остановиться.

— Тихо, там кто-то есть впереди! — Илья усадил Тишку за валун и сам сел рядом с ним, открывая карту.

— Ты же сказал, что знаешь дорогу к западной заставе! — глядя с недоумением на Тишку, шёпотом произнёс Илья.

— Ну я же сказал, что проще со мной согласиться, а вы не верили! Ну слукавил я немного, с кем не бывает! Знаю я дорогу, ну немножко круг сделаем, вот как раз через этих болотников пройдём и будем на заставе! — с невинным взглядом ответил Тишка, будто бы не понимая сути претензии.

— То-то мы плелись по тропе, поросшей... И как я не догадался-то? Послала же мне нелёгкая тебя. И что нам теперь, по-твоему, делать? Полдня уже потеряли, теперь придётся так же кругом возвращаться! Ну, Тишка!

— Старший братец, вы на меня не серчайте только, но, кажется, один болотник меня увидел, — не успел Илья закончить мысленные сетования по поводу незваного попутчика, как послышался голос сорванца, выглядывающего вперёд из-за камня.

— Да чтоб ты провалился! Сиди тут и не высовывайся, понял? — с хмурым лицом грубовато сказал Илья.

— Да понял я, старший, понял!

— Когда скажу: «Беги», беги! Понял? — добавил Илья, доставая свой огромный недокованный меч.

— Да понял я, понял!

Видя, что болотники, обнаружив Тишку, теперь ещё почуяли их запах и начали медленно двигаться в их сторону, Илья решил не уводить Тишку, потому что не знал, как поведут себя твари. Теперь он думал решить проблему так, как и планировал изначально, — встретить болотную нечисть в лоб. Поэтому он двинулся прямо на них, оставляя Тишку позади, чтобы у того была возможность убежать. В том, что это были именно болотники, никаких сомнений уже не было. Никто не знал, кто или что они такое, но выглядели эти существа отвратительно. Словно сгнившие трупы, обросшие тиной и водорослями, они двигались не очень спешно до тех пор, пока не учуят жертву или угрозу. Судя по всему, жили и передвигались они кучно, чем-то вроде стаи. Несмотря на некоторое сходство с человеком, их поведение было полностью схоже с тем, как ведут себя животные.

«За что ж мне это досталось-то? Я хотел подготовиться и расставить ловушки. А вместо этого теперь бегу как угорелый навстречу нечисти, как абсолютный остолоп, с мечом наперевес, чтобы наш княжий сыночка-снежиночка живой остался. Эх, так и дал бы ему по одному месту. Хороший он парень, но такой проблемный!»

Далее у Ильи не осталось времени сетовать на судьбу. Он опасно сблизился с противниками, и они начали нападать на него, пытаясь взять в окружение. Илья не стал этому сопротивляться, так как сейчас в этом и был его план. Позволить нечисти окружить себя, после чего использовать «Вихрь металлического меча».

Однако, отбиваясь от болотников мощными ударами и правилами, Илья начал чуять неладное. Мощные продольные удары отправляли болотников в полёт. И всё же после этого те снова вскакивали и бежали на Илью.

«Вихрь. Металлического. Меча!» — промыслил Илья, и его меч закружился вокруг него с дикой скоростью. Образы меча появлялись то тут, то там, пытаясь пронзить тела монстров. «Да что ж это за твари? Неужели их шкура такая плотная, что даже на своём уровне Дружинника я не могу её рассечь?» — напряжённо раздумывал Илья. Несмотря на то, что болотники не могли добраться до Ильи, его действия тоже не имели никакого эффекта. Всё это продолжалось какие-то мгновения, прежде чем Илья понял, что они с монстрами находятся в тупике.

Хотя у болотников и не было интеллекта, их инстинкты были остры. Чувствуя, что атаки на Илью не имеют результата, и чуя рядом более слабую жертву, часть из них решила двинуться в сторону Тишки, чтобы напасть на него.

Поняв это, Илья сразу же среагировал, пробиваясь к Тишке и отбивая болотников в противоположную сторону. Но тварей было слишком много. Видя, что Тишке грозит реальная опасность, Илья загромыхал:

— Тишка-а-а! Беги-и-и!

— Бегу-у-у! А-А-А! — закричал Тишка, выпрыгивая из-за камня в сторону Ильи.

— Да не в ту сторону, бес ты паскудный! — борясь с яростью, заорал Илья, глядя на то, как Тишка мчится во весь опор к нему навстречу.

— За Нижнепиже-е-емск! — во всё горло кричал Тишка, продолжая бежать без тени страха и, как думал Илья, хотя бы толики рассудка, навстречу болотникам.

«Вот и конец мальцу», — подумал было Илья, как Тишка закричал:

— Колесо. Пламени. Зверобоя!

И в этот момент от него в сторону болотников полетели пятиконечные цветы пламени, которые тут же воспламеняли болотников. Те на мгновение замедлились, издавая дикий вой и давая Илье возможность вырваться из окружения и добраться до Тишки, после чего, изнывая от ярости, снова двинулись на двоих.

— Ты можешь призвать больше огня? — спросил Илья, обдумывая план.

— Да, но я не смогу им управлять.

— Хорошо, выдай всё, что сможешь, нужно только пламя! — скомандовал Илья.

— Яростное. Пламя. Зверобоя!

«Меч. Поглощения. Пламени!» — Илья использовал кривду поглощения, задействуя свойство своего меча по накоплению огненной силы.

Илья уже держал меч в руках, пока в него огромным потоком вливалось пламя. Как только Тишка выдал всё, на что у него хватило сил, Илья сделал взмах мечом и использовал правило:

«Изначальный. Сокрушающий. Удар!»

Волна режущего пламени понеслась вдоль поляны, на которой были болотники. Мощный огненный срез проходил сквозь болотников, словно коса сквозь травинки.

Болотники один за одним падали наземь, как свежескошенная трава, издавая последние истошные звуки. В живых осталось всего несколько, которых Илья достиг молниеносными движениями и добил остатками пламени в мече.

— Видите, старший? Я делал, как вы говорили, и помог вам одолеть болотников! Скажите, ведь моя помощь была для вас совсем не лишней, правда? — воодушевлённо выдал Тишка.

— Что ж, признаю, ты смелый и не бесполезен. Но впредь, если ты увяжешься за мной без моего согласия, не жди от меня пощады, — металлическим голосом сказал Илья, пристально глядя в глаза Тишке.

Тот лишь встряхнул головой, как от наваждения, будто бы отгоняя какие-то неприятные мысли, и с улыбкой на лице продолжил:

— Спасибо за похвалу, старший! Мы отличная команда! Как вы их-то, а? Мечом их так, пых! А они такие — шмя-я-як! А потом... — Илья лишь покачал головой, понимая, что этот трёп ему предстоит слушать ещё как минимум до заставы и, что самое печальное, Тишка ни во что не ставит его угрозы.

— Иди и собери их шкуры. Они пригодятся нам для доспехов.

— Старший, это отвратительно. Они страшные и воняют. К тому же вы видели, какие они прочные? Разве я смогу снять такую крепкую шкуру?

— Не переживай насчёт этого, пламя меча было сильным и выжгло всю начинку. Внутри шкур нет мяса или костей. Это существа Нави, и только оболочка принадлежит нашему миру. Поэтому от них остались только пустые мешки, которые мы и используем. Иди собери левую часть, а я осмотрю справа. Потом я осмотрю болото, в нём должна быть руда.

Собрав шкуры, Илья сел возле маленького деревца и скрестил ноги.

— Я должен исследовать это место. Не мешай мне.

— Хорошо, старший, я буду тебя защищать.

Илья погрузился в безмолвие и раскинул Паутину обнаружения. Вокруг было тихо, и он отчётливо улавливал залежи болотной руды, лежавшей на дне трясины.

Бульк. Илья услышал посторонний звук. Он снова сосредоточился на поиске металла.

Бульк.

Илья открыл глаза. Рядом стоял Тишка. В руке у него было несколько камней.

— Что ты делаешь?

— Э-э-э. Бросаю камни в воду.

— Зачем? Ты мне мешаешь. Перестань.

— Хорошо. Мне просто было скучно…

Илья снова закрыл глаза.

Бульк.

— Тишка!!! — Илья распахнул глаза и хмуро посмотрел на юнца. Во рту начало отдавать металлом.

— Это не я, старший…

Бульк. Бульк. Бульк.

Оба посмотрели на тёмную воду. Поверхность пошла волнами и начала пузыриться. Илья вскочил и вытащил меч. Из воды показалась огромная чёрная голова, из которой торчали палки, свисала тина и отваливались куски торфа.

— Яруга… — прошептал Илья. — Бежим! — крикнул он, свободной рукой хватая Тишку за шиворот.

Илья круто развернулся.

«Изначальное. Молниеносное. Движение». Под ногами у Ильи засеребрилась нить. Его образ и образ Тишки исчезли из того места, где они стояли.

«Фух… Прорвёмся», — подумал Илья и тут же почувствовал удар.

Отлетев в сторону вместе с Тишкой, Илья вскочил на ноги, выставляя перед собой меч.

Путь преграждало огромное чёрное щупальце, высунувшееся из болота. Оно тут же скрылось под водой, и на его месте поднялась Яруга, оказавшаяся перед товарищами.

На этот раз она показалась полностью. Илья окинул её взглядом. Яруга была похожа на огромный муравейник размером с избу, покрытый болотными растениями вперемешку со смолой. То, что можно было бы назвать головой, было чуть уже остального тела. У Яруги совсем не было глаз и ушей или чего-то похожего на них. Только длинная полоса вдоль головы, которая периодически расширялась, и из неё капала чёрная слизь.

— Эй, тварь! Что тебе нужно от меня? — крикнул Илья, пытаясь выиграть время.

Чудище застыло на месте. Пасть открылась. В ней шевелился огромный чёрный язык. Язык начал двигаться, и Илья почувствовал голос и снаружи и внутри своей головы.

— Отда-а-ай… Отда-а-ай…

— Что?! Я не понимаю.

— Да-а-ар. Свето-о-оч…

— Какой ещё светоч? У меня нет…

— ОТДА-А-АЙ!!! — Воздух завибрировал так, что Илье и Тишке пришлось зажать уши.

Десятки щупалец устремились к Илье, гневный крик чудища продолжал давить, не позволяя двигаться.

Илья начал чувствовать, как на его разум давит какая-то тёмная, мрачная воля. Тишка не выдержал и начал заваливаться набок. Сделав усилие, Илья поймал его, перестав сдавливать уши. Звук стал невыносимее.

Илья собрался насильно призвать Учителя. Это могло навредить ему, но альтернативой была смерть. Собрав волю, Илья начал прорываться в безмолвие сквозь тёмный звуковой барьер.

Но через мгновение давление исчезло. Илья стоял, покачиваясь из стороны в сторону и пытаясь разглядеть мутные образы перед собой.

— Прочь. Пусть уходит. — Илья слышал скрипучий металлический голос и видел мутное фиолетовое пятно между собой и Яругой.

— Не-е-ет! Свето-о-оч. Пусть отда-а-аст!

— Он уйдёт. Ты не посмеешь на меня напасть. Это было бы глупо. Это развязало бы руки и мне.

— Пусти-и-и! — Одновременно несколько щупалец метнулись в сторону фиолетового пятна. Каждое из них остановилось, словно увязло в каком-то барьере, и лишь одно слегка зацепило человека.

— Упс! Смотри-ка! Ты ранил меня. — Илья слышал скрипучий голос и неприкрытую иронию в нём.

— Прости, парень, дальше тебе смотреть нельзя.

Пятно дёрнулось, и Илья почувствовал, как летит в сторону, теряя сознание.

— Ну что, тварь, теперь поиграем? — зло сказал мужчина в фиолетовом.

Прямо из болота начали подниматься куски руды и вращаться вокруг мужчины. Они вращались медленно и спокойно, словно планеты вокруг светила.

— Уйду-у-у. Отпусти-и-и! — Яруга начала медленно погружаться в воду.

— Поздно.

Человек ударил. Сотни осколков руды полетели в Яругу, делая из неё решето.

Яруга завизжала и бросилась из воды на человека в фиолетовом. Человек не собирался уклоняться. Он сделал жест рукой, и осколки собрались над головой твари, приняв подобие формы меча. Мужчина опустил руку, и меч вонзился в голову твари, пока вся руда не пропала внутри неё. Плети щупалец захлестали всё вокруг, поднимая волны и пробивая землю на два аршина вглубь. Человек сжал кулак, а затем разжал его. Туловище Яруги разорвало, и из него вылетели раскалённые сгустки металла.

Он посмотрел на мальчишек, лежавших без сознания у его ног.

— Ваше время ещё не пришло.

Мужчина сделал жест и произнёс звук, похожий на «В», и исчез.

Через какое-то время двое шли по тропе, неся за плечами по мешку толстых вонючих шкур.

— Старший, как вы победили Яругу?

— Это был не я.

— Там были только мы. Не скромничайте! Зачем молчать о своих победах?

— Нет, я бы не смог. Там был ещё кто-то. Я видел его раньше.

— Да? И кто же это? Ваш Учитель?

— Нет, не думаю, что это хороший человек.

— Конечно, хороший! Мы живы, а та тварь — нет! Ну же, чего вы такой задумчивый? Придём на заставу и отпразднуем!

— Хотел бы я, чтобы всё было так, как ты говоришь.

Илья замолчал. Тишка начал что-то напевать.

— Старший, что вы будете делать дальше?

— Пойду на заставу.

— А потом?

— Поем.

— А дальше?

— Ты не отстанешь?

— Конечно, нет!

Илья провёл ладонью по лицу.

— Ладно. Докладываю, юный княжич. Как я и рассчитывал, я нашёл у болота неплохие залежи железа. Раз на болотах теперь чисто, думаю, что железо смогут добывать. Мне пришлось использовать часть, чтобы пополнить силы, но болота обширны, запасов много. Они помогут восполнить князю те ресурсы, которых ему не хватает. Я передам приказы на заставу, обучу добыче несколько людей, которых выделит заставный старшина, и они займутся поставками в город. Ну а после мы возьмём лошадей и вернёмся в город, раз уж здесь всё закончено с основной проблемой блокады города в этом направлении.

— Мы поедем вместе?! — воодушевлённо воскликнул Тишка.

— Да. Я решил, что лично доставлю тебя к князю. Лучше уж так, чем потом узнать, что тебя утащили волки, другая Яруга или кикиморы. Думаю, они потеряли сородича.

— А что, здесь есть кикиморы? — удивился Тишка.

— Ну одна точно есть, болтливая до жути, — пространно ответил Илья, поглядывая на Тишку. Тот ничего не понял.

Прибыв на заставу, Илья и Тишка встретили встревоженных стражников, которые удивились, что путники пришли с этой стороны. Однако, увидев жетон князя, стражники воздержались от лишних вопросов и сопроводили Илью прямиком к заставному старшине.

— Приветствую тебя, княжеский посланник! Пусть солнце озаряет твой путь, — поприветствовал Илью старшина заставы, прикладывая руки к груди.

— Приветствую тебя, старшина. Опасность миновала, болотные твари и Яруга теперь не угроза для заставы и жителей местных деревень.

— Что?! Ты сказал: Яруга?!

— Тише, старшина, тише! Не поднимайте панику. Да, на болотах жила Яруга. Это она заставляла болотников нападать на селян. И нет, это не я её убил. Просто нам повезло. И теперь её нет. Насколько мне известно, они одиночки. Второго такого монстра там не будет. По крайней мере какое-то время.

Старшина недоверчиво смотрел на Илью. В его глазах читался ужас от одного упоминания о существе.

— Однако, старшина, будьте бдительны. Не забывайте отправлять отряды в разведку и держать караул при добыче. Если будут тревожные вести, незамедлительно извещайте князя.

— Благодарю за помощь, посланник. Можем ли мы быть для вас чем-то полезны?

— Отправьте с первым обозом шкуры, которые мы добыли с младшим.

— Будет исполнено, посланник.

— У тебя есть люди, которые умеют добывать болотное железо?

— Да, есть парочка ребят. Они из семьи кузнецов.

— Хорошо. — Илья развернул на столе карту.

— Смотрите, здесь и здесь богатые берега. Начните отсюда. Добытое — с обозами в город, но следите, чтобы никто не трепался об этом. Это личный приказ князя — держать добычу в тайне.

— Выполним без лишних вопросов, посланник.

— И ещё один важный вопрос, старшина.

— Слушаю!

— У вас есть что-нибудь перекусить для меня и для моего товарища?

Старшина улыбнулся.

— Повара ко мне!

Между рутиной и бедой

Тем временем Мирослав и Соломон трудились, не покладая рук, в личной кузне при дворе у князя. Несмотря на отсутствие активной работы до прихода новых кузнецов, кузня не была запущенной. За ней следил наёмный кузнец, который выполнял небольшие работы по ремонту и поддержанию княжеского двора в приемлемом состоянии.

Сама кузня была добротной, достаточно большой, чтобы вместить небольшой цех кузнецов. Очевидно, она стояла на подворье ещё до того, как кузнечное дело в городе пришло в упадок.

Разложив весь необходимый инструмент, подмастерья Ильи перешли к остальному. Они рассортировали заготовки, подготовили воду, масла и другие компоненты для закалки и ковки. Мирослав и Соломон занимались подготовкой кузни для того, чтобы обеспечить небольшое войско князя самым лучшим оружием, которое они могли выковать.

— Солома, сколько заготовок ты сделал? Я уже пятую обработал.

— Пятую? Эх, жаль старшего здесь нет. Он бы сразу понял, кто здесь дармоед. Я заканчиваю четырнадцатую.

— Солома, Солома… Не был бы ты деревенщиной, знал бы, что важно не количество, а качество. Штучный товар — самый ценный.

— Твои кривые заготовки — штучный товар? Скорее брак…

— Для кого брак, а для кого — произведение искусства. — Мирослав аккуратно поднял двумя руками заготовку и, тепло улыбаясь своему творению, положил её к другим.

— Да, да, «искусство». Наше «искусство» потом старшему доковывать и доводить до нормального качества… — сказал Солома, продолжая ковать.

Несмотря на постоянные перепалки, подмастерья продолжали наращивать объём. Илье оставалось лишь вплавить дополнительные материалы в заготовки и довести металл до его максимальной прочности и гибкости.

Параллельно по указаниям Ильи старый знахарь Дубыня следил за лечением княжеских воинов и за лечением самого князя. В зависимости от силы отравлений они либо сидели в больших чанах с лекарственным отваром, либо пили лекарственные снадобья.

— Ну что, княже, как вам лекарство от моего учителя? — Улыбаясь, Дубыня поднёс князю чарку со снадобьем.

— Эх, Дубыня. Был бы ты хотя бы вполовину так же талантлив, разве мы сейчас пребывали в таком плачевном положении? И оттого я теперь сомневаюсь, стоило ли его отправлять одного в эту опасную вылазку.

— Не переживайте за него, княже. Мой Учитель — великий человек. Справится.

— А где, кстати, этот мой мелкий отпрыск? Почему он не глумится над тобой, как обычно?

— Род смилостивился, княже. Не видать его уж как пару дней.

— Как это не видать? И то правда. Я ж его вчера не видел.

Князь вскочил и отправился к казармам.

— Епифан, можешь отправить кого-то из своих в сторону заставы? Освободился кто? Боюсь, что княжич снова улизнул.

— Тишка-то? Вот проказник. Несколько человек вернулись в строй, с людьми становится полегче. Всё благодаря лечению Ильи. Сам Род нам послал его, княже. Отправлю несколько своих ребят, глядишь и Илью встретят по дороге. Ему бы пора уже и вернуться. Смотри, князь, как жизнь у нас кипит нынче. В прямом смысле, котлы с водой кипят, — посмеялся Ефан.

В распоряжении князя не было такого большого количества котлов, чтобы купать в них каждого. Однако это и не требовалось: в одном котле помещалось до пяти человек, а в наличии было всего два котла. Учитывая, что отравленным дружинникам необходим был отдых между омовениями в котлах, котлы использовали посменно.

При этом каждый воин, который принимал лечебные воды, отмечал для себя, что не только уходила сама болезнь, но и тело, впитав в себя лекарственные средства, становилось сильнее.

Каждое утро отряды князя собирались на заднем дворе, чтобы тренироваться посреди котлов с товарищами. Епифан был на грани прорыва и, воодушевлённый этим и своим назначением в помощники воеводы, тренировал воинов, не жалея ни времени, ни сил, ни отваров, которыми их снабжали травники.

Боевой дух воинов воспрял, и, несмотря на и без того высокую дисциплину, каждый старался быть максимально усердным и полезным. Даже сам князь поражался тому, как сплотились его люди, и какой новый уровень доверия и уверенности в своём лидере получили люди благодаря общим трудностям и благодаря надежде на их преодоление. Внутренне, несмотря на своё самолюбие, князь понимал, что всё стало возможным только благодаря случайности, той самой неслучайной случайности, когда в его жизни появился человек, которого он сам теперь называл «необыкновенным».

Тем временем Илья шёл по дороге за много вёрст от города и раздумывал о том, что увидел на заставе.

«Стражники совсем не в форме. Несмотря на то, что все они являются воинами начального уровня Ратника, а кто-то и на среднем, они очень слабы. Мне даже не нужно уничтожать их металлическое оружие или доспехи, чтобы победить их на равной ступени. Очевидно, что хромает не только качество самого оружия, но и правила, которые применяют в воинстве».

Илья немного насупился, уйдя в себя, Тишка рядом что-то болтал. Илья совсем его не слушал.

«Это была хорошая возможность для меня попрактиковать подготовку воинов. Кто знает, что ждёт меня впереди. Вдруг и моих кузнецов кто-то решит обижать? Я не могу такого допустить. Хотя я и сам ещё слишком слаб. Что я буду делать, повстречав кого-то выше уровня Воина, да ещё и с толковыми правилами или способностями? Не знаю. Учитель мне помогает, но не стоит надеяться на других. Я должен сам стать сильнее, чтобы защитить близких. Дядя Коваль… Я обязательно вернусь. Я не поступлю так, как поступили со мной.

Илья посмотрел на восток. Его сердце забилось быстрее.

«Я должен усердно тренироваться и практиковать все правила, наветы и заветы, которыми поделились со мной Учитель и Род. Я уже владею волей меча, навыками ковки и травничества. Пока слабо разбираюсь в рунных камнях, позже стоит заняться и этим. Интересно, что ещё есть полезного в этом мире, что может мне пригодиться?»

В это же время Тишка продолжал вести неустанный монолог, который Илья продолжал игнорировать. Это, тем не менее, не мешало Тишке разговаривать с Ильей. По мере того, как росло Древо Рода внутри его сознания, Илья чувствовал, как растёт его сила, как улучшается его восприятие всей окружающей природы и как растёт его уровень несмотря на то, что все силы Рода, как предполагал Илья, запечатаны внутри древа. А ему достаются лишь те крохи, что испускает древесный Ореол.

Дорога от заставы обратно в город была спокойной. Путники двигались по широкому тракту, то и дело встречая по дороге деревенских жителей, идущих из города в сопровождении захудалой кобылки, ослика или просто несущих на своих плечах непроданные товары или что-то купленное впрок. Встречались и горожане, двигавшиеся в деревни к родственникам или по делам. Горожане, в отличие от деревенских, выглядели богаче и солиднее и не были измождены физическим трудом.

— Старший братец, я знаю одно местечко на тракте, мы почти рядом с ним, давайте остановимся? Это отличная корчма, там подают такое вкусное козье молоко, вы такое точно никогда не пробовали! А ещё там щи очень вкусные, старший! Я просто жуть как проголодался.

— Когда ты успел там побывать? — спросил Илья, вглядываясь в пыльную дорогу. В животе действительно было пусто.

— Да я, когда раньше из дома сбегал с отцовскими дружинниками, они часто туда захаживали и меня с собой брали.

— Но тебе хватило ума не раскрывать свою личность?

— Если честно, батькины дружинники всегда были добрыми со мной, но за то, что я сбегал, строго наказывали и велели всегда помалкивать о том, кто я, угрожая мне поркой розгами. Хоть до розог не доходило, по крайней мере со стороны дружинников, но я не сомневался, что это не пустые угрозы, — проговорил Тишка, почесывая рукой сзади, чуть пониже талии, как будто вспоминая о старых болях. — Так что да, братец, на это моих мозгов хватило. Но чудил я там знатно, однако хозяйка корчмы — хорошая тётя, она всегда была добра ко мне и после обеда давала яблочко или ещё что-нибудь из фруктов из своего сада и огорода.

— Хорошо, давай зайдём. Но только поедим и сразу в дорогу.

Через пару вёрст ситуация на дороге переменилась. Первый же встречный человек выглядел сильно обеспокоенным.

— Ребятушки, не ходьте туды! — сказал старик, бегущий навстречу Илье и Тишке.

— Тише, отец, скажи спокойно, что случилось? — спросил Илья.

— Бандиты тама зверствуют, вы уж лучше переждите, совсем они злые и окаянные, людей губят!

Позади него бежали ещё несколько человек, но за ними никто не гнался.

— Пойдём скорее, Илья, кажется, беда в корчме… — взволнованно сказал Тишка, и они ускорили свой шаг до бега.

Пожилая женщина в замасленном переднике стояла на коленях на полу своей корчмы. Вокруг на столах всё ещё остывала еда, брошенная посетителями, видимо, не успевшими её доесть и покинувшими корчму в спешке. Над женщиной стояли три взрослых мужчины, одетых в кольчужную броню, с широкими одноручными мечами в руках. Позади старушки плакал мальчишка лет шести, которого женщина пыталась спрятать позади себя.

— Старая ведьма, а ну вытаскивай сюда этого выродка! Если будешь упираться, я проткну тебя мечом насквозь и не посмотрю на то, что ты готовила нам завтрак! — грозно произнёс один из тройки, стоящий посередине. — Тебе жить надоело, карга? А ну пошла вон и вытащи сюда этого заморыша, я последний раз предупреждаю!

Разъярённый посетитель пнул женщину в грудь, заставив её покатиться назад. Женщина тяжело застонала от боли и от такого обращения, но всё же быстро вскочила на колени, продолжая прикрывать своим телом мальчика.

— Сыновья, пожалейте мальчонку, милые! Я приготовлю вам всё, что попросите, бесплатно, только не убивайте маленького! Он совсем ещё крошка, он ничего вам не сделал, умоляю, отступитесь! — молила старушка, пряча за спиной мальчика.

— Да ты из ума выжила, старая? О себе подумай. Думаешь, я тебя пожалею? Если бы не тот факт, что нам нужно остановиться в твоей корчме, ты бы уже болталась на дереве. Ты же уже знаешь, что мы наёмники и мы по служебным делам наводим тут порядок, а не забавы ради! Хотя одно другому не мешает. Ха-ха-ха! Эй, Матвей, хватай её и тащи на улицу. Надо повесить ведьму прямо на тракте, раз уж она упорствует.

Илья с Тишкой приблизились к корчме. Илью терзало какое-то смутное чувство. Хоть он и не был завсегдатаем в корчмах, обычно звуки при приближении были другими. Всё, что говорил старик, подтверждалось нависшим над корчмой запахом крови, который Илья чувствовал намного сильнее остальных запахов. Он отчётливо слышал голоса позади корчмы. На заднем дворе слышался мужской смех, а перед корчмой стояли лошади. Других посетителей Илья не слышал, а отзвуки конфликта внутри корчмы сразу же ввели его в напряжённое состояние и, сделав знак Тишке молчать, он осторожно поспешил вместе с ним внутрь.

— Бабушка Авдотья, что с тобой? — Тишка на секунду застыл в дверях, а затем бросился к хозяйке, тут же позабыв все обещания. Проскакивая через стражников, он тут же ринулся на пол, чтобы помочь старой женщине. Илья хотел было удержать его, но, увидев на полу пожилую хозяйку, закрывающую своим телом мальчика, и стоящих над ней мужчин, нахмурился. Снаружи, судя по всему, располагался небольшой отряд воинов, и, судя по лязгу и бряцанию кольчуг, которые Илья слышал всё более отчётливо, воины были одеты в такие же доспехи, как и те, что находились в корчме.

— Пшол вон, оборванец! Страх потерял? — грубо рявкнул один из вояк, глядя на Тишку. К слову, Тишка действительно выглядел как оборванец. Как он сам объяснил Илье, так путешествовать ему было намного проще и безопаснее, а всё важное он хранил в затасканном и невзрачном заплечном мешке.

— Тимофеюшка, сынок, беги, дорогой, беги! Они осиротили Ивушку, и тебя убьют! — застонала старушка, завидев знакомое лицо.

— Ты что, совсем обнаглела? Кто разрешал болтать? Да я вас сейчас... — воин сделал шаг в сторону старухи и Тишки, берясь за меч.

— Потерял страх, обнаглела? — повторил Илья. — Кто-то здесь потерял совесть, — с ледяными нотками в голосе проговорил Илья, таким тоном, что его голос прозвенел в голове у каждого. Не успел воин даже вытащить меч из ножен, как тот оказался заблокирован и сам воин не смог пошевелиться. — Я помогу вам её найти.

Илья изо всех сил потянул руку на себя, делая хватательный жест и активируя силу притягивания металла. Трое здоровенных мужчин тут же полетели в его сторону, пролетая сквозь широкую дверь.

— Тишка, позаботься о бабушке и мальчишке, а я разберусь здесь, — сказал Илья парнишке, после чего с суровым выражением лица повернулся к мужчинам, в тот момент пытавшимся подняться на ноги.

— Дружина, тревога! Тут воин! Он с особенной родословной! Он что-то делает с доспехами! — предупреждая остальных, крикнул один из поднимающихся с земли.

Илья лишь сделал движение рукой, направленное к земле, и троицу придавило так, что один сразу потерял сознание, а двое других издали отчаянные крики от боли.

Воины, державшиеся в стороне, тут же вскочили и побежали на помощь кричавшим, на что Илья сделал останавливающий жест другой рукой и громким голосом проговорил:

— Ваши люди совершили преступление в отношении пожилой женщины, не имея на то никакого права. Именем князя Еремея: за это они будут взяты мной, княжеским посланником, под стражу и доставлены в город для суда. Кто попытается противостоять правосудию, будет обвинён в сговоре и покрывательстве и осуждён мной на месте. — Илья поднял знак князя высоко над головой.

— Пацан, тебе папка этот знак из старой сохи выточил? Засунь его себе куда подальше! — Воины захохотали. — Ребята, да что он нам сделает, он всего один, пусть и со странным правилом! Наши правила и наветы ничем не хуже! — кричали в толпе.

— Эй, ты! Безумец! Ты хоть понимаешь, против кого прёшь? — прогромыхал боец, судя по всему, являвшийся старшиной, демонстрируя ударяющий жест о землю своей большой деревянной дубиной.

— Значит, вы сделали свой выбор, — Илья потянул на себя другую руку, после чего сделал отталкивающий жест. Часть воинов сначала полетела к нему, а потом с силой была отброшена в противоположную сторону. К некоторому удивлению Ильи, трое нападавших, включая старшину, остались стоять на месте.

Присмотревшись к тройке, Илья заметил, что их доспехи отличаются от остальных. В отличие от других воинов, тела этих троих покрывали кожаные доспехи с вставками из костей и каменных табличек.

— А-ха-ха, что, не ожидал такого, малец? — злорадно усмехнулся старшина.

— Боевая. Трансформация. Силы! — проревел старшина, и его мускулы на теле начали вздуваться, туловище увеличилось в размерах. Сам он стал выше раза в полтора, а на лице появилась злобная гримаса.

— Вой. Волчьей. Стаи! — прокричали другие двое в один голос, используя одинаковые заветы. Их тела также стали меняться, на туловище появилась шерсть, лица превратились в волчьи морды, руки превратились в лапы с большими когтями. Через мгновение они выглядели как волкодлаки, только в отличие от последних, это была лишь временная трансформация. Однако Илья решил, что такую опасность нельзя игнорировать. Он быстро захлопнул дверь в корчму и заклинил внешний засов ножом. Пока воины в доспехах пытались встать, а другие готовились к атаке, Илья сделал ещё два движения рукой, вкладывая в них максимум доступной силы. Одним движением он вновь поднял воинов в доспехах с земли, другим движением обрушил их наземь, выбивая из них дух и желание сражаться. Часть воинов сразу же потеряла сознание, другие продолжили стонать, получив серьёзные повреждения. Следующим движением он потянул металл к себе, применив навет металлической деформации. В результате применения навета кольчуги на телах воинов разлетелись на мелкие куски и кольца, и весь этот металлический мусор полетел к Илье.

Не успел он применить следующую способность, как его настиг удар здоровенной дубиной, которую ему пришлось встретить своим мечом. Однако сила удара была настолько большой, что Илью отнесло прочь на несколько саженей в сторону, и он смог восстановить равновесие только после двух перекатов. Едва став на ноги, ему тут же пришлось уклоняться от двух воинов в форме волкодлаков. Один воин пытался нанести разрывающий удар в область груди Ильи, в то время как другой собирался сомкнуть свои челюсти на его руке.

«Изначальное. Молниеносное. Движение!»

Илья едва смог увернуться при помощи правила, выскользнув из-под атаки в последний момент и контратаковав, отбросил врагов в сторону мощным выпадом. Однако следом последовал удар дубины, который Илья никак не успевал заблокировать. В этот момент удар пришёлся в область плеча Ильи, и он почувствовал сильную боль, пронизывающую его руку. Тем не менее он успел нанести ответный удар, в результате чего старшина получил колющий удар в ногу.

Глубинный гнев

Отлетев на несколько саженей от старшины, Илья вскочил на ноги. Сражение длилось недолго, но воины, лежавшие вокруг, начали приходить в себя и подниматься, злобно и кровожадно ухмыляясь.

— Наглый мальчишка! Пятишься назад? Мы тебя прикончим! — доносились выкрики поднимающихся противников.

Когда Илья осмотрелся, он понял, что во время битвы они переместились, и теперь он мог видеть то, что происходило с другой стороны харчевни. Повернув голову в сторону заднего порога, он замер.

То, что оказалось перед ним, повергло его в ужас. На земле лежали истерзанные тела мужчин и женщин. У кого-то были колотые раны, а у других тела выглядели так, как будто их рвали или кусали. Повсюду валялись конечности. Тела и их части были белыми, обескровленными.

По отсутствующим Ореолам Илья понял, что тела всех этих людей уже почти остыли. Он переместил свой взгляд к дереву, и к его горлу подступил ком. На дереве висели мужчина и женщина со связанными руками, и их тела мирно покачивались от дуновения ветра.

На мгновение весь мир застыл, и на Илью накатило осознание того, о чём говорила старушка в корчме. «Осиротили Ивушку. Они осиротили Ивушку. Ивушка теперь один». Слова повторялись снова и снова. Илья представил, как родителей Ивушки вешают прямо на глазах у мальчишки.

Несмотря на то что Илья весь день не ел, его обильно стошнило. Глаза начали наливаться кровью, и чувства, которые копились в нём долгие годы, начали всплывать наружу. «Как кто-то в здравом уме способен лишить ребёнка родителей?! Каким же демоном нужно быть, чтобы поднять руку на ребёнка? Род, я не собирался использовать предоставленную тобой кривду, но, похоже, они не оставили мне выбора».

— Ах-ха-ха! Ну и слабак! — Воины, видя замешательство Ильи, смеялись, постепенно окружая его.

Илья прокусил палец, из которого выступила кровь, а затем тонкой струйкой окропила землю.

Ярость. Корней. Предков! — Илья прокричал кривду, не боясь быть услышанным, потому что не собирался оставлять безнаказанным никого из этих воинов. Из-за недостатка сил кривда требовала кровавой жертвы того, кто её использовал. Кровь впиталась в землю.

Тут же из земли начали вылезать с неимоверной быстротой корни, похожие и на шипы, и на щупальца монстров, и на корневища в форме кистей рук. Корни возникали повсюду, устремляя концы к воинам.

Кому-то из нападавших повезло: их просто прошило насквозь, отправляя их души на суд предков. Те не успевали даже испустить дух. Других серьёзно ранило, отрывая конечности или пробив внутренние органы. Третьим корни сковали ноги, лишая их возможности двигаться. Илья понимал, что эффект кривды временный, надолго не хватит его сил. Ему повезло застигнуть врагов врасплох, иначе кривда не была бы такой эффективной. Поэтому Илья с решимостью в глазах действовал дальше.

Он притянул металлический мусор, оставшийся от доспехов врагов, к себе.

— Вихрь. Металлических. Осколков! — произнёс разъярённый Илья, и осколки металла завращались вокруг него с неимоверной скоростью.

— Буря. Металлических. Осколков! — проревел он и направил меч уцелевшей рукой в сторону неприятелей, в результате чего металлические осколки полетели в воинов, словно мириады острых шипов, прочёсывая их плоть с неимоверной скоростью.

Вокруг заблестело. Будто вихри из серебряных листьев кружились над людьми, образуя множество маленьких завихрений.

Воины взвыли сильнее. Те, кто был серьёзно ранен, смолкали первыми. Скованные пытались защититься, но корни всё ещё продолжали оплетать их, мешая сопротивляться.

Через мгновение вокруг корчмы наступила тишина. Лишь плач ребёнка внутри выдавал присутствие живых существ в этом месте. Красная пелена начала сходить с глаз Ильи, и её место постепенно занимала чёрная. Когда тьма укрыла Илью своими объятиями, он упал навзничь, проваливаясь в темноту.

Скрипнула дверь.

— Илья, очнись, очнись! — Тишка сидел рядом с Ильёй, затащив его к себе на руки.

— Отвар в красном глиняном сосуде... Он в моём мешке... Подай его... — Илья успел прошептать лишь это и снова начал терять сознание.

Тишка был расторопным, ему понадобилось совсем немного времени, чтобы пошариться на поясе у Ильи и залить содержимое глиняной бутылочки тому в рот. Мощный поток силы ворвался в раненое и обезволенное тело. Но этот поток был тут же практически досуха втянут Древом Рода, оставив Илье лишь капли.

— Оттащи меня к дереву. Любое… подойдёт… кроме того… — Несмотря на то что Илья никак не показал, о каком дереве он говорит, Тишка сразу же понял, о каком дереве идёт речь. Открыв рот и хлопнув ресницами, Тишка тут же отринул подступающие мысли и покрутил головой по сторонам. Он нашёл хорошее красивое дерево и, не задавая лишних вопросов, потащил Илью к нему.

Это была взрослая плакучая ива, росшая на берегу небольшого прудика. Как только Илья почувствовал ствол дерева у себя за спиной, он тут же провалился в безмолвие и использовал завет взаимодействия с волей жизни.

Сила заструилась по его телу, питая Илью и насыщая безмолвие силой. Илья почувствовал, как Древо Рода жадно впитывает силу, как будто испытывает жажду. Ореол вокруг Учителя слабо пульсировал, указывая на то, что Учитель по-прежнему запечатан и связь с ним недоступна.

Илья понемногу начал приходить в себя, после чего его связь с природной силой через иву была утрачена. Он упал на землю и уснул. Тишка пытался разбудить его, но это было безуспешно. Тогда он прикатил тележку для сена, уложил в неё Илью и откатил её к корчме. Затем он вытащил Илью и доволок его в корчму, чтобы уложить на наспех сооружённое место для сна прямо на полу. Тишка собирался обработать рану на руке Ильи, но вскоре убедился, что рана быстро затягивается, и бросил это. Илья так и не приходил в себя, но дыхание было ровным и спокойным.

Через какое-то время Илья очнулся. В корчме стоял шум и гам.

— Да они вообще черту перешли! Что они забыли на наших землях? Мы должны срочно собрать войско и сокрушить их, пока они не перебили всех наших людей поодиночке!

— Ну ты и скажешь тоже, Филька! Войско собрать! Где ж его взять-то? У князя и так дел невпроворот. Сейчас всё, что мы можем сделать, — это усилить посты на приграничных районах и отбивать мелкие атаки.

— Да? И что это даст? Мы так долго не протянем. Мы должны защитить наши семьи и наших кормильцев из деревень. Вы видели, что сделал тот юнец? Один! А мы, взрослые мужи, будем сидеть и трястись от страха перед этими наёмниками степняков? Будь они неладны! Я бы их всех на пики попересажал!

— Смотрите, паренёк в себя пришёл. Давайте его расспросим, что да как. А то от Тишки-то и правды не добиться. Эй, парнишка, тебя как звать-величать?

— Здравствуй, старший, меня зовут Илья. А вы кто такие? — Илья попытался встать, но голова закружилась, и он чуть было не упал.

— Не вскакивай ты так, парень! Вот, присядь. — Воин подставил ему стул, и Илья сел. — Мы из дружины князевой, прямиком с границы путь держим, движемся с докладом к князю в город, зашли вот к бабушке на обед, а тут такое... Меня зовут Лихо, а это Филька, с нами Колун, Жменя и Стриж. Неужто и вправду малой говорит, что это ты всех этих негодяев побил?

— Да, старшие, мне просто повезло. Я и сам не знаю, как это вышло. Просто когда я увидел… — Илья замолчал, лицо стало серым. Воины хмуро переглянулись.

— Не продолжай. Мы всё понимаем, — сказал Филька и похлопал Илью по плечу.

— А где мальчишка, что с бабулей был? — Илья пытался было снова вскочить, но воин снова удержал его на стуле.

— Да не суетись ты! Отдыхай, друже. Если ты про Ивора, то спит он, бедняга. Натерпелся, малец, изрядно. Просто кошмар… Ты-то сам как? Жить будешь?

— Да, братец, не переживайте. Я хотел бы поскорее вернуться в город и закончить свои дела. Но, пожалуй, возьму мальчонку с собой. Вы же не станете возражать?

— Ну что ты, нет, конечно. Он и жив-то только благодаря тебе. Жаль парнишку, сиротой остался. Мы его предков и родичей уже схоронили, а трупы злодеев сожгли на заднем дворе. Мы люди неграмотные, но нашли какие-то при них документы. Ты уж извини, но мы их сами доставим князю, тут уж без обид. Не просто так их эти негодяи выслеживали.

Воин порылся у себя в сумке.

— Но мы у них нашли ещё кое-какие вещи, малец пока ещё не спал, всё кричал, указывая пальцем на одну вещицу: «Мама, мама!» Да уж. Всякого я повидал, но к такому не привыкну никак… В общем, вещицу эту, сумку, то есть, мы тебе оставим. Делай с ней что хош. Хош себе остави, хош малому отдай. Мы её даже не открывали. Не то чтобы неинтересно, но, в общем-то, и не смогли, а резать и рвать совестно как-то. Чуть-чуть лишь через щёлочку глянули, что бумаг внутри никаких нет. Если хочешь, можем вместе отправиться в город, а то мало ли.

— Спасибо, братцы. Да, давайте так и поступим. Когда выступаем?

— Малец, наверное, скоро проснётся. А если и нет, то посадим в седло так, доспит в пути. Всяко лучше ему сейчас подальше быть от этого места.

— А на улице сейчас что? — спросил Илья и сглотнул.

— Мучеников мы тех похоронили, где бабка сказала, у дерева. А то, что осталось от супостатов, — сожгли. Так что не переживай. Ты всё правильно сделал.

Илья кивнул. Но ком продолжал стоять в горле.

Через какое-то время отряд воинов двинулся в город, несмотря на позднюю ночь. В другой день путники не рискнули бы двигаться верхом ночью, но в эту ночь в небе стояла полная луна и видимость была хорошей, а новости не терпели отлагательств.

До города отряд добрался без приключений. Лишь только Ивор несколько раз кричал, пытаясь уснуть и тут же просыпаясь от кошмаров, а Илья дважды упал с лошади, вновь обессилев.

Прибыв в город, отряд разделился на части. Дружина отправилась на доклад к князю, Тишка отправился рассказывать сплетни другим дружинникам, а Илья, передав с дружиной послание к князю, первым делом решил наведаться в лежальню, а оттуда в кузню.

— Ивор, это дедушка Дубыня. Он хороший человек и пока что позаботится о тебе. Он осмотрит твоё здоровье, накормит, а потом я познакомлю тебя с остальными, покажу кузню и смешных поросят во дворе, хорошо, маленький братишка?

Мальчишка лишь сидел на пенёчке и смотрел в одну точку, будто бы ничего не слыша. Илья лишь вздохнул и печально посмотрел на Дубыню. Тот кивнул в ответ и молча проводил Илью к выздоравливающим.

Убедившись, что с воинами под руководством Дубыни всё хорошо и практически все достигли пикового состояния здоровья, Илья отправился в кузню, чтобы проведать своих друзей и узнать, как дела с ковкой.

— Илья! Здоровья тебе и сил поболе! Наконец-то ты явился! Где ты пропадал, старший? Мы ждали тебя на полдня раньше.

— Здравствуй, Мирослав. А где Солома? Пошли, найдём его, и я всё расскажу.

— Пойдём, Солома сейчас в кузне, практикуется в ковке, заодно закаливает заготовки.

Придя в кузню, Илья рассказал товарищам всё, что произошло с ним за период его небольшого путешествия. К концу рассказа лица друзей становились всё мрачнее.

— Зря я тебя послушал. Нужно было идти с тобой, — сказал Солома. — Старший, разве ты не в курсе, что на твоём шаге нельзя использовать кровь, чтобы призывать кривды? Это очень опасно для жизни. Кривды сами по себе очень опасны, потому что в них волю можно заменить на жертву, а при недостаточной воле жертва требуется колоссальная! Тебе повезло, что ты вообще выжил. Я даже не слышал, чтобы кто-то на таком шаге осмеливался использовать кровь, потому что это может привести к воспламенению души. Это наверняка запретная кривда! — Соломон хмуро смотрел на товарища, а его руки непроизвольно упёрлись в бока.

— Правда? Я ничего об этом не знал. Сейчас, когда ты об этом говоришь, мне кажется, что я действительно действовал опрометчиво, — сказал Илья, немного смутившись. «Впредь, — подумал Илья, — надо учесть, что знания Древа могут быть опасны и что даже Учитель не смог распознать все их тайны и предупредить меня».

— Это правда, старший. Я тоже об этом знаю. У моей семьи есть записи, где упоминается кровавая жертва предков, которые потеряли жизнь и свою душу взамен на кратковременное увеличение силы. Тогда у них действительно не было выбора, и они сражались с многократно превосходящим их по количеству и силе воинством. Надо же такому случиться, что самый мудрый и здравомыслящий из нас решил так рисковать!

— Что ж, хорошо, что я выжил. Но спасибо за науку, братцы.

Солома пожал плечами.

— Ты выжил, и это главное. Что насчёт тех негодяев — они заслужили свою участь.

— Заслужили. — Илья кивнул. — Но те люди — нет. Если бы мы вышли с Тишкой немного пораньше.

— Илья, даже не думай себя винить. Этим ничего не изменить.

— Вы правы. — Илья повернул голову в сторону, и ком снова подступил к горлу. Глубоко вдохнув, он повернулся к товарищам.

— Что ж, давайте оставим этот вопрос и перейдём к делу. Как обстоят дела с подготовкой оружия и снаряжения для воинов князя?

— Всё хорошо, старший. Мы приготовили всё, что мы обсуждали ранее. Осталось лишь доковать клинки и доплести кое-какие кольчуги.

— Отлично, тогда я навещу князя и сразу же вернусь в кузню.

Илья удалился, а Солома и Мирослав остались, пребывая в некотором недоумении. Илья не любил рассказывать о своих чувствах и всегда уклонялся от таких тем, но сейчас от него прямо-таки исходила энергия эмоционального напряжения, и друзья хотели ему помочь. Однако тот оставался глух к их вопросам, и им ничего не удалось добиться, кроме голых фактов. Несмотря на то что он был не из болтливых, между ними установилась высокая степень доверия, и товарищи чувствовали, что они могут ему помочь. Но когда дело касалось потаённых глубин переживаний и душевных мук — в отношении Ильи всё было тщетно.

Тем временем Илья явился в покои князя, где его уже ожидали. Князь Еремей расхаживал по светлице при свете горящего очага и светильников. За столом сидели доверенные воины и воеводы из дружины князя.

«Судя по всему, они проводили вече, — заключил Илья. — Уж очень суровые у них лица, видимо, дела идут не очень хорошо».

— Пусть ночь будет тёплой и спокойной, будьте здоровы, князь, будьте здоровы, воины, — поприветствовал Илья князя и его людей, прижав руки к груди.

— Здравствуй, Илья, пусть твой путь ведёт тебя к цели, — поприветствовал Илью князь. Воины приложили руки к груди. — Братцы, передохнём немного. Мне нужно переговорить с братцем Ильёй с глазу на глаз.

— Хорошо, княже, мы пойдём проветримся, пришлите за нами караульных, когда понадобимся. Мы будем на ристалище, а затем пойдём в трапезную.

Князь кивнул, и воины удалились. Владыка города остался наедине с Ильёй.

— Как твоё путешествие, Илья? Будь уверен, за свою выходку Тишка будет строго наказан. Этот мальчишка! Он абсолютно неуправляемый! — сдвинув брови и негодуя, сказал князь.

— Всё могло быть хуже, князь. К счастью, мы вернулись живыми. Произошли события, которые мы действительно должны обсудить. Однако сначала я обязан спросить, как ваше здоровье, княже?

— Илья, на этот вопрос я отвечу, что со мной уже всё в порядке. Если бы не обстоятельства, я бы пребывал в счастье и пировал со своими братьями, отмечая наше исцеление, а ты был бы главным почётным гостем застолья! Но увы, обстоятельства таковы, что праздники придётся отложить до лучших времён. Поэтому давай сосредоточимся на острых задачах. Ты очень выручил нас, и я хотел бы пригласить тебя на роль нашего приглашённого лекаря.

— Князь, вы же знаете, у меня другие планы, я не смогу остаться, — запротестовал Илья.

— Погоди, не спеши отказываться. Я лишь хочу, чтобы ты помог нам на время решения конфликта, коль уж ты в него погружён. И ты не уйдёшь с пустыми руками. Сейчас я перечислю тебе выгоды, ну а дальше ты решай сам. Прошу тебя, присядь.

Илья сел, сложив руки крест-накрест.

— Во-первых, я вынужден сообщить, что степняки начали совершать набеги на нашу Родину со стороны границы. Причём это не просто случайные набеги, как это бывало раньше. Это вполне организованные вылазки, и очевидно, что ими кто-то руководит. Они даже привлекли на свою сторону наших земляков из числа разбойников. Речь про тех выродков, с которыми ты столкнулся. — Князь намеренно сделал паузу. Илья нахмурился. — Такие сложные вылазки внутри наших границ не смогло бы организовать какое-то отдельное племя степняков. А уж покуда это наша родная земля, мы должны постоять за неё.

Князь встал и сделал жест в сторону Ильи, останавливая его от попытки встать следом. Он начал расхаживать вдоль светлицы, поглядывая в окна.

— Во-вторых, я бы ни в коем случае не позволил тебе растрачивать свои таланты, просиживая в лежальне и нисколько не приближаясь к своей цели. Поэтому я прошу лишь в какой-то мере осуществлять осмотр ранений и, по возможности, давать указания нашим нерасторопным знахарям, составлять списки необходимого и пополнять запасы, наведя порядок в родовом хранилище. Дополнительно к этому я подобрал тебе пятерых человек со своего личного двора, которые перейдут под твоё начало в виде кузнецов-подмастерьев. Их ты сможешь забрать с собой ко двору Коваля, когда мы здесь закончим.

Князь снова сделал паузу. Он повернулся и посмотрел Илье в глаза. Тот почувствовал во взгляде сильную волю лидера, спокойствие и в то же время бремя, лежавшее на плечах правителя.

— Кроме того, я поддержу тебя во время соревнований на Травном Братчестве. Это моё третье предложение, которое я подготовил. Конечно, ты не сможешь выступать от имени моего рода. Дело не в том, что ты не можешь, а в том, что наша прямая связь только лишь снизит твои шансы. Поэтому тебе стоит остаться в статусе представителя семьи Ясминовых. Однако я предоставлю тебе доступ ко всем ресурсам трав моего рода на период испытаний, которые отнюдь не скудны. Кроме того, ты сможешь выбрать любые три рецепта на изучение, которые тебе понравятся. Ну и, конечно же, ты получишь крупного заказчика для своего кузнечного цеха. Однако это придётся делать тайно, потому что предатели сидят глубоко в городе, а зависимостью от внешнего вооружения пропитан каждый двор в городе. Только заручившись поддержкой большинства старейшин на вече, защитив тела воинов качественными доспехами и оснастив руки надёжными мечами и копьями, мы сможем противостоять внешней угрозе. Ну что скажешь?

Илья встал. Посмотрев на свои руки, он сжал их в кулак и посмотрел в глаза князю.

— Княже, вы не оставляете мне выбора. И всё же я готов рассмотреть эти условия только в случае наступления реальной угрозы для всего нашего отечества. То есть реального полномасштабного вторжения. В таком случае я выложусь по полной, чтобы противостоять ему. Следующим моим условием будет то, что я получу всё озвученное предварительно, без всяких условий, в знак вашей доброй воли и ни к чему себя не обязывая. Помимо прочего, мне нужен доступ к вашим родовым записям для поиска некоторой информации. И последнее: я буду волен в любой момент отказаться от несения службы, и вы не будете мне препятствовать. Но если не будет особых обстоятельств, я готов поручиться, что буду с вами до тех пор, пока мы не прогоним неприятеля.

— Илья, ты жёстко торгуешься, тебе говорили об этом? — Князь немного улыбнулся. — Что ж, пусть будет по-твоему. В любом случае у меня нет выбора, да и твоё предложение меня устраивает. Дубынюшка хорош в своём деле, но сейчас очевидно, что одному ему не совладать с предстоящей угрозой. А мне нужны союзники. Тем не менее я должен тебе сказать это сейчас: угроза реальна. Неприятель собирает войска, и, если верить документам, что принесли воины, участвуют в этом не только степняки, но и третья, значительная сила.

— И кто же это?

— Этого я пока, увы, не знаю. Повлияет ли эта новость на твоё решение?

— Я уже озвучил условия и не планирую отсиживаться.

— Тогда по рукам. Так тому и быть. Что касается внутренних распрей, мне также придётся полагаться на тебя и на тот план, что мы с тобой обсудили ранее. Из того, что мне удалось узнать, наши недруги планируют победу в Травном Братчестве любой ценой, чтобы получить максимальное влияние среди старейшин. Поэтому, когда они увидят в тебе реального соперника, они сделают ход, который может стоить тебе жизни. Поэтому ты волен подумать ещё раз, прежде чем совать голову в пасть медведю.

— Спасибо за предупреждение, княже. Конечно, я думал об этом. Однако разработанный нами план должен свести все риски к минимуму. Поэтому давайте просто придерживаться его. Раз уж я дал обещание, я, конечно, не собираюсь от него отступать.

Коварный план

После встречи с князем начались рутинные будни. С восходом солнца Илья собирал товарищей и проводил изнурительную тренировку, оттачивая мастерство владения мечом, развивая выносливость и своё понимание взаимодействия с волей. После этого он то запирался на травяных складах князя и тренировался варить отвары до самого вечера, то ковал во дворе, то возвращался во двор князя и пропадал в хранилище, изучая старые записи.

Один или два раза в день кто-то из троицы, а иногда и все приходили на поклон к старосте Акиму, чтобы проведать его и поддержать слухи о тяжёлой и выматывающей работе, которую они выполняли по городу, чтобы подсобрать средства на ингредиенты для соревнования. Отчасти это и было правдой.

Часто, когда все собирались на подворье у Соломона, Алёнка отправлялась на рынок за продуктами. Зная о её связях с таинственной личностью, Илья решил разведать всю возможную информацию о том, куда она ходит и для чего.

Илья придумал план, как спровоцировать девушку и разоблачить противника. Он, его товарищи и староста Аким разыграли целое представление.

Однажды ночью дед начал орать так, что выли все собаки на соседних подворьях, требуя срочно найти ему лекарство, а соседи приходили, чтобы выяснить, кто или что мучает старика. Илья и Солома дежурили всю ночь напролёт в присутствии Алёнки.

— Простите, староста Аким, я больше не в силах вам помочь, другого лечения нет. Вот, попробуйте это снадобье. Это всё, что я могу предложить… — Илья протянул старику флакон.

— Тьфу, что это за мерзкая жижа? Ты отравить меня решил, малец?! Зря я тебя слушал, ты такой же мошенник, как и остальные! А я верил тебе! Ох-ох-ох, седая моя голова, и за что Род ниспослал мне это! А-А-А! — завопил староста.

— Старший, вам станет лучше, это снимет боль, выпейте, — продолжал настаивать Илья.

— Не нужно мне ничего от тебя! Всю ночь надо мной измывался! Вон, светает уже! Алёнка! Алёнка! Где Алёна?

— Я здесь, дедушка! — Алёнка подбежала к старику.

— Алёнка, бегом беги на рынок и найди мне любое снадобье от боли! Ох-ох-ох, но только чтобы не смердело, как эта вонючая попойка!

— Но староста, другой лекарь не знает всего, он может сделать только хуже. — Илья встал, пытаясь преградить Алёнке путь к выходу.

— Ты что, учить меня вздумал, малец! Я травник в десятках поколений. Сам решу. А ты чего встала? А ну, бегом!

— Хорошо, дедушка, как прикажете! — Алёнка заулыбалась и торопливо побежала собирать вещи для похода на рынок, минуя застывшего в нерешительности Илью.

Как только та покинула подворье, Илья кивнул Акиму, вышел на улицу и осторожно увязался за ней.

Следить за несмышлёной девушкой в городе было намного проще, чем в глухом лесу, где каждый шорох настораживал и пугал. Здесь, в толпе людей, среди шумных улиц, Илья чувствовал себя намного увереннее.

Шаг за шагом Илья двигался за Алёнкой, оставаясь в тени, и та, свернув с торговой площади, постучалась в ворота роскошного двора на одной из улиц, примыкающих к ней.

Забор двора был очень высоким, из резного бруса. Брусья были стянуты толстыми полосами меди. Новенькие дубовые ворота были плотно подогнаны к проёму, поэтому о том, что было внутри двора, можно было только догадываться. Вдали, за воротами, виднелись верхний этаж терема и черепичная крыша, ничуть не уступающие княжескому дворцу по размеру и красоте.

— Доброго здравия вам! — сбивчиво произнесла Алёнка, увидев человека в дверях. — Я не знала, как связаться быстрее, но у меня срочное дело к старейшине Мирону. Скажите, пожалуйста, что это Алёнка из семьи Ясминовых...

— Пшла прочь, попрошайка! Хозяину нет дела до всяких оборванок! — грубо сказал мужчина в дверях, преграждая вход, а затем попытался закрыть створку.

— Подождите, подождите! — залепетала девчонка, просовываясь в закрывающуюся дверь. — Вот, вот, посмотрите! Передайте это старейшине! Он обязательно поймёт, кто я.

— Что это? — Мужчина взял из руки Алёнки камень с рунами и осмотрел его. — Жди здесь, — коротко сказал человек, недовольно осмотрев девчушку с ног до головы, а затем силой выпихнул её наружу так, что та шлёпнулась мягким местом прямо в грязную лужу.

Илья наблюдал за всем издалека. Он видел, как сконфузилась Алёнка, сидя в грязи, как сжала свои кулаки, а на глазах у неё блеснули слёзы.

За последние несколько дней Илья, выбрав время, исходил центральную часть города вдоль и поперёк, чтобы осмотреть все места, где ему предстояло побывать. От князя он получил карту с отметками мест проживания каждого старейшины, и Илья решил обойти их все. Поэтому, когда Алёнка подошла ко двору, Илья уже заприметил ближайшее дерево, которое могло бы помочь ему скрыться, а также использовать Паутину обнаружения.

С Паутиной обнаружения Илья мог уже узнавать, видеть и слышать многое, однако в самые изолированные и, например, подземные комнаты Паутина обнаружения достать не могла. Ему очень повезло с тем, что мнительные богачи и старейшины, как правило, не допускали посторонних в дальние залы, а также с тем, что сейчас Алёнка была в таком виде, что даже самый неосторожный, беспечный и неприхотливый хозяин не запустил бы её дальше прихожей.

Алёнка встала и стряхнула грязь, как смогла, самые грязные места замыла в той же луже, из которой только что выбралась, чтобы выглядеть немного аккуратнее. Но по выражению её лица Илья видел, что Алёнка стала подавленной: улыбка исчезла с лица, между бровей появилась складка, губы слегка подрагивали, дыхание было неровным.

Створка ворот открылась, и Алёнку позвали внутрь.

— Давай, шевелись, хозяин не любит ждать, он примет тебя в сенях.

Илья прильнул спиной к дереву, руки сложил крест-накрест, натянул на голову соломенную шапку, сунул травинку в зубы. Выглядело так, как будто он просто отдыхал у дерева, поэтому никто из проходящих не обращал на него внимания. Между тем он сконцентрировал всё своё внимание на Ореоле Алёнки и следовал за ней своим восприятием.

— Куда! Вытри ноги! Всё, стой тут и дальше не ходи. А если наследишь, заставлю вылизать всю грязь! — злобно сказал слуга и, судя по шагам, удалился.

Илья почувствовал, как колеблется Зарево девочки. Её явно одолевали противоречивые чувства, и она была очень напряжена.

Ожидание длилось долго. Илья видел, как возвращались два лавочника, которых он видел, когда только подошёл к дереву. Тогда они ещё только несли пустые бочки на починку в дальний конец улицы. В тот момент, когда Зарево Алёнки было в полном смятении, в сени явился хозяин дома.

— Ну что ты там вжалась в угол, пойди сядь на лавку.

— Здравствуйте, старейшина Мирон! Пусть ваш род будет в процветании и достатке! — Алёнка на миг замолчала, видимо, поклонилась старейшине. — Что вы, я не посмею. Мне ваш человек запретил...

— Хм? По-твоему, его слово выше моего? — удивлённо произнёс старейшина.

Илья тут же услышал торопливые шаги Алёнки.

— Ну что вы, что вы... Я буду делать, как вы велите.

— Вот и славно. А теперь объясни, почему ты пришла ко мне в дом посреди утра, когда я тебе строго-настрого велел этого не делать? Почему ты просто не воспользовалась рунным камнем или не дождалась моего человека в условленном месте?

— Простите, старейшина, я пыталась использовать камень! Но с ним что-то случилось, я делала всё, как вы учили, но он не сработал… — виновато сказала Алёнка.

«Ха-ха, — усмехнулся про себя Илья, — вы думали, я позволю вам второй раз шептаться у нас за спиной? Кое-что случилось с вашим камушком». — На лице Ильи появилась улыбка.

— Так что я посчитала, что вы захотите узнать, что решил сделать староста Аким, несмотря на эти обстоятельства. Видите ли, он не очень доволен лечением мальчишки, того, которого зовут Илья. Он, конечно, славный малый, да и выглядит очень симпатично, но ему, наверное, не хватает опыта. А так он...

— Ближе к делу, — перебил её старейшина, настроение которого уже начало было портиться.

— Ах, да... Всю ночь дедушка кричал от боли. А утром он вообще был вне себя от ярости. Илья дал ему какое-то лекарство, но дедушка отказался его принимать. И вот послал меня купить что-то от боли, что было бы не таким противным, как отвары Ильи. Я и подумала, что это возможность повлиять на их разногласия и пришла получить ваши советы и наставления по этому поводу.

— Хм. Ах, Алёнка, хоть и не краса ты, вон, вся грязная с ног до головы, а котелок-то у тебя варит. Ты не глупа. Хорошо, будет ему лекарство. Мыкита, подойди! — крикнул старейшина. Судя по всему, он звал того самого слугу, который недавно отчитывал Алёнку. Ответ последовал практически мгновенно, будто бы слуга уже находился в комнате.

— Что прикажете, хозяин?

— Принеси лучший экстракт пижмы и мяты. Тот, который я лично отваривал из лучших растений. Ну что ты смотришь? Да, неси из моих лучших запасов, самое лучшее. Пусть старик Аким попробует что-то высококлассное перед своей кончиной.

— Как прикажете, — сказал слуга и снова зашагал прочь.

— А как там остальные на подворье? Тебе удалось что-то узнать? — решил спросить старейшина, пока они ждали слугу.

— Несмотря на возраст, все очень заняты, старейшина. Особенно Илья. Он совсем не отдыхает. Ну если только не считать то время, когда он сидит под деревом. Но я слышала от домашних, что даже так он тренируется.

— Ты что, дитя, не знаешь, как тренируются в грёзах? Хотя о чём я. В тебе же нет и намёка на волю. — Мирон снисходительно покачал головой. — Итак, чем же он занят? — продолжил старейшина, глядя, как Алёнка лишь хлопает глазами, внимая его словам.

— Как я и сказала, часто сидит у дерева, ходит куда-то. Носит какие-то молотки, железки, пытается что-то ковать у нас во дворе или точить, я понять не могу, да и неинтересны мне такие забавы. Но во дворе у нас нет кузни. А, вот ещё, по утрам он тренируется с другими. И ещё варит всякие отвары.

— Весьма целеустремлённо. Был бы он постарше, наверняка стал бы для нас ещё большей угрозой. Надо будет разобраться с ним, пока он ничего из себя не представляет. Хотя он уже успел подпортить нам кое-какие планы... — задумчивым тоном пробормотал старейшина, уводя взгляд в сторону.

— Простите, старейшина, что будет, когда он станет постарше? — спросила Алёнка, ничего не поняв из этого бормотания, в отличие от Ильи.

— А? Да нет, ничего, это всё не для твоих ушей.

— Хозяин, здесь всё, что вы просили, — слуга, снова объявившийся беззвучно, что-то передал Мирону, и Илья почувствовал, что от содержимого исходил слабый приятный поток воли.

— Ну что ж, ступай, Алёнка. Передай Акиму этот экстракт, пусть принимает сегодня два раза, днём и вечером, после еды. Скажи, что встретила меня, и я спросил о его здоровье, а когда узнал, сразу послал за лекарством. Ну, в общем-то, всё почти так и было. Больше ничего не выдумывай. Ты всё поняла?

— Да, старейшина, я всё поняла! Я всё сделаю, как вы сказали.

— Мыкита, проводи Алёнку до калитки.

— Как прикажете, хозяин.

Мыкита открыл поскрипывающую массивную калитку и вытолкнул Алёнку наружу. Не успела та выдохнуть, как Мыкита бросил ей в спину:

— Не зазнавайся. В этот раз тебе повезло, грязнушка, но в следующий раз я спущу с тебя три шкуры, — после чего яростно захлопнул дверцу.

Илья почувствовал, как задрожало Зарево Алёнки: она явно испытывала лёгкий шок и страх. После этого Алёнка зашагала в сторону дома, а Илья остался на случай, если старейшина скажет что-то полезное. Как оказалось, его решение было верным.

— Мыкита, честное слово, я тебя высеку! Не перегибай палку с этой девкой, она нам нужна. Я взращивал её ненависть внутри семьи Ясминовых не для того, чтобы она возненавидела меня! — Зарево, многократно усиленное Ореолом Мирона, засияло, отдавая злой волей.

— Простите, господин! — Зарево человека затрепетало. Оно было слабым: Илья совсем не чувствовал у слуги ни воли, ни тем более Ореола. — Эти чернавки, сами знаете, какие. Если их не ставить на место, они быстро его забывают. Ваш слуга лишь хотел, чтобы она была скромна в вашем присутствии…

— Мыкита, ты дурак и идиот. Если что-то пойдёт не так, ты ответишь мне головой, ты понял? Сам знаешь, чего мне стоило устроить ситуацию с её отцом. Чуть что не так, и всё пойдёт прахом. От этого многое зависит. Не смей больше её запугивать, если я сам тебе не велю. А иначе — голова с плеч.

— Понял, простите, господин, это всё моя вина. Я стар и глуп и не ведаю всех ваших замыслов.

— Ладно уже, давай ступай. Скажи, чтобы эти старухи несли мне завтрак! И чтобы было что-нибудь этакое! У меня разыгрался аппетит после таких хороших новостей. А пока не беспокой меня. Мне нужно рассказать тому человеку, получит ли он от Ясминовых желаемое с учётом сегодняшних новостей.

Илья хотел узнать, о ком и о чём идёт речь, но Мирон скрылся в глубине дома, куда Паутина обнаружения не пробивалась. Тогда Илья решил, что узнал достаточно. Главное, Илья наконец нашёл узел, связывающий воедино последние происшествия. Старейшина Мирон был очень влиятельным, одним из самых важных людей города. Раз уж он стоит во главе или является одним из тех, кто стоит за всеми недавними событиями, значит, дело крайне серьёзное.

Илья покинул безмолвие и отправился в усадьбу. Краем глаза он увидел в переулке Алёнку, которая закрыла лицо руками. Её плечи подёргивались, а сквозь ладони на землю летели крупные капли.

В груди защемило. Илья хотел было отвернуться и пройти мимо, но краем глаза он увидел тройку высоких парней, свернувших в тихий проулок. Один из троих присвистнул. Это заставило Илью насторожиться и незаметно подойти ближе.

— Эй, красавица! Кто тебя обидел? Не хочешь порыдать у меня на груди? Заодно расскажешь мне о своих бедах. — Мужчина криво улыбнулся. Остальные засмеялись.

Алёнка ничего не ответила, но постаралась отвернуться в противоположную сторону и наклонилась, спешно вытирая слёзы.

— Ты что, дура? Или языку не обучена? Тем лучше, меньше будешь рот открывать.

Мужчина закатал рукава и двинулся в сторону девушки.

Глаза Ильи расширились. Не раздумывая более, он сделал шаг и промыслил: «Изначальное. Молниеносное. Движение».

Серебряная полоса появилась под ногами Ильи, и он тут же оказался между мужчиной и Алёнкой.

Человек отпрянул, не понимая, как перед ним оказался посторонний. Шедшие позади него двое тоже остановились.

— Не трогайте её. — Алёнка повернулась и широко открыла глаза, рассматривая человека, вставшего на её защиту со спины.

— Ты кто, пацан? Шёл бы ты подобру-поздорову.

Илья окинул парней суровым взглядом. На них была дорогая одежда, но без доспехов. Воля чувствовалась, но на воинов они не походили.

— Я не позволю вам её обижать. Ни шагу дальше. — Илья протянул вперёд руку, в которой всё ещё держал травинку.

Трое захохотали.

— Вы что, семья слабоумных? Что ты собрался делать этим прутиком, пощекотать нас? — Парень с закатанными рукавами поставил руки в бока, остальные двое схватились за животы.

— Для вас и прутик не нужен, хватит и моих кулаков.

— Дерзкий? — бросил парень и выхватил из-за пояса длинный нож. Двое других последовали его примеру.

— Ножи? Вам они не помогут. — Илья сделал хватательное движение и волей вырвал ножи из рук мужчин. Затем махнул в сторону, и все три ножа вошли по рукояти в столб ближайшего забора.

— Ты! — злобно бросил парень с закатанными рукавами, делая шаг вперёд.

«Изначальное. Молниеносное. Движение», «Изначальный. Сокрушающий. Удар», «Изначальный. Сокрушающий. Удар», «Изначальный. Сокрушающий. Удар» — правила мелькали у Ильи в голове, пока нападавшие отлетали в стороны один за другим.

— Уходим! — бросил Илья Алёнке и схватил её за руку.

Они нырнули в ближайший проулок, а затем через торговую площадь вынырнули с другой стороны, растворившись среди городской суеты.

— Ты в порядке? — спросил Илья суше, чем это требовалось.

— Я… Ты… зачем ты спас меня?

— Разве для этого нужен повод? Тем более ты младшая моего брата по оружию, — сказал Илья, чувствуя, что говорит не то, что хочет.

— Спасибо… — сказала Алёнка, глядя на Илью широко открытыми глазами и немного приоткрыв рот от волнения. А затем уставилась в землю.

— Пойдём, я отведу тебя в усадьбу. Не бойся, рядом со мной тебя больше никто не обидит. И убежали мы не потому, что я их боюсь. Но сейчас не время попадать в передряги. Впереди состязание травников, — сказал зачем-то Илья, сам не понимая, почему оправдывается.

— Хорошо, — робко сказала Алёнка и зашагала следом.

Вернувшись в усадьбу, Илья уверил Алёнку, что обязательно передаст старосте снадобье, полученное у Мирона. И та, ничуть не колеблясь, отдала снадобье Илье, после чего долго смотрела ему вслед, когда тот отправился прямиком к Акиму.

— Мы ждали чего-то такого. Но то, о чём ты рассказал, — это, конечно, верх наглости. Вносить смуту в наш Род! Эх, я бы прямо сейчас отвернул ему башку! — сердито произнёс дед Аким, выслушав новости.

— У меня были те же мысли. Старейшина и его люди очень жестоки, и, несмотря на все злодеяния, Алёнка явно находится под их влиянием. Она и знать не знает, кто на самом деле стоит за теми трудностями, что случились в её семье.

— Это так. Но покамест пусть всё так и будет. Сейчас нельзя ей ничего говорить. У нас нет никаких доказательств.

— Всё так, дедушка Аким. Придётся ждать, когда они раскроют больше информации. Может быть, тогда Алёнка одумается и раскается… — Илья вновь представил Алёнку, которую грубо толкнул Мыкита. Он представил, как девушка плачет в переулке и как к ней пристают средь бела дня бессовестные проходимцы. Ему казалось, что Алёнка вряд ли заслуживала его помощи и что расследование намного важнее. И всё же что-то изменилось в его отношении к ней. Что-то заставляло его сердце биться иначе. Он сжал кулак до боли, отбросил эти мысли, а затем повернулся к Акиму.

— А что насчёт того, что я услышал последним? Вы догадываетесь, что им от вас нужно?

— Честно говоря, Илья, я и знать-то того не знаю, что им нужно. Я знаю только то, что наши предки были одними из основателей города и часть знаний, что хранится в нашей семье, очень древняя. Но о чём он именно говорит, я совершенно не понимаю. Стоит об этом подумать, — на мгновение староста Аким ушёл в раздумье.

— Хорошо, будем разбираться со всем по порядку. Отдыхайте, дедушка Аким. Как-никак вам досталась действительно хорошая вытяжка, и принять её — не ошибка.

— Ай, забирай эту дрянь себе. Знаю я, что у тебя на уме, будешь изучать состав и воздействие! Не нужно на мне ставить пробу, а потом наблюдать мои реакции. — Староста нарочито нахмурил брови, а Илья улыбнулся. — Мне это лекарство ни к чему, ты же знаешь. А раз тебе любопытно, ты и унеси отсюда эту жижу. А Алёнке скажу, что всё выпил.

— Неужели всё так очевидно? — удивился Илья. — Хорошо, меня два раза просить не придётся, — добавил он, забрал вытяжку со стола и зашагал прочь.

Ночь Илья обычно проводил в безмолвии, лишь изредка прерываясь на ночные вылазки, которые он делал, чтобы расследовать дело отравлений. Он сидел в корчмах и слушал, что говорят люди.

Илья чувствовал, что в его сознании что-то изменилось, но никак не мог понять, что. Эти мысли не давали ему покоя. Тем не менее каждый раз, выходя из состояния безмолвия, Илья чувствовал какую-то толику грусти, как будто эту ниточку эмоции передавало ему Древо Рода, пытаясь на что-то намекнуть.

Что касается расследования, после информации, которую Илья получил во время слежки за Алёнкой и услышал от незнакомцев, в этом деле наметился некоторый успех. Методом исключения и сопоставления Илья с товарищами составил круг лиц, которые, по их мнению, могли быть причастны к нападениям, помимо самого старейшины Мирона, который уже был раскрыт. Несмотря на то что они договорились спровоцировать нападавших раскрыть себя во время соревнования, они всё равно хотели быть максимально готовыми ко всему, что могло их ждать.

Однажды вечером, достав молот, полученный от Епифана, Илья рассматривал красивую синюю линию, которая пронизывала инструмент. Линия блеснула, отражая лунный свет. Это напомнило Илье об одном обещании, которое он теперь мог исполнить раньше срока.

Сдержанное слово

Тянулись день за днём. Находясь в безмолвии, Илья оттачивал своё мастерство в травничестве, практикуя и те рецепты, что он уже знал, и те, что нашёл в кладовых у князя, и те, что ему оставил Учитель до того, как сам ушёл в безмолвие. Последними были рецепты от самого Рода, без каких-либо трансформаций и интерпретаций, поэтому понимать их было особенно сложно. Несмотря на то что это были очень мощные рецепты, подобрать ингредиенты можно было только через интуицию, понимание свойств, их изменений при варке, сочетаний одного с другим. Радомир определил то, что смог, остальное оставил Илье, чтобы тот учился сам искать недостающее.

«Осознание нового, путь самообучения и поиск решений — часть пути, который сделает тебя мастером. Просто повторять чужие рецепты недостаточно», — повторял у себя в голове Илья слова Учителя. «Это утомительно, хоть и полезно. Скорее бы в кузню, — думал Илья. — Надоело сидеть над котлом, пожалуй, эта попытка будет на сегодня последней». Илья открыл крышку котла, чтобы заглянуть внутрь. Довольно кивнув, он выбрал из трёх растений одно и кинул в бездонное «жерло», уничтожившее приличный запас трав только за сегодня. Он склонился над варевом и смотрел, как тонут перетёртые корешки десятилетнего шиповника. Мгновение ничего не происходило. Затем внутри котла что-то вспыхнуло, чёрное облако поднялось над котлом, Илья отпрянул. «Не вышло», — заключил Илья, вытирая с лица слой сажи.

Закончив с варкой, Илья решил обсудить с князем вопрос, который назрел давно. Дождавшись, когда тот уделит ему время, он сразу перешёл к делу.

— Княже, я уверен, что за мной всё время пытаются следить. Я умею отрываться от слежки, но соглядатаи наверняка наблюдают за каждым углом вокруг вашего двора. Они наверняка давно связали меня с вами и с лечением вас и ваших людей. Но мы не должны позволить им ещё глубже копаться в наших планах. Однако мне нужна кузница, чтобы создать кое-что для моих собственных нужд и чтобы подготовиться к предстоящему. Мне нужна ваша помощь.

— Говори, что требуется. Мои люди всё сделают.

Князь помог дооборудовать кузнечное место на подворье Ясминовых. Ночью пришли рабочие, принесли материалы, и к утру кузня была готова. Хоть это и было небольшое местечко, на котором могли развернуться всего один-два кузнеца, для Ильи оно стало отдушиной, так как он мог уделять время ковке, не тратя время на дорогу к кузнечному цеху во дворе князя и не озираясь по сторонам.

После того как он закончил ковку мечей и доспехов для людей князя, он всё реже и реже покидал двор, уделяя время лишь тренировкам, безмолвию и ковке в своих собственных целях.

Илье не терпелось заняться двумя вопросами. Во-первых, ему не давала покоя трофейная рукоять меча, которая досталась Соломону после стычки на заставе. Во-вторых, Илья собирался наконец разобраться, как использовать молот, который ему подарил Епифан.

Илья чувствовал, что молот взывает к его воле. Долгое время он не мог понять, что именно происходит с молотом. Илья пробовал держать его по-разному, пробовал работать с ним, но всё же оставался неудовлетворён. Да, сам молот был прекрасен, очень удобен, его качество было превосходным. Однако было что-то, что-то ещё, чего Илья долгое время не мог понять. Пытаясь воздействовать на молот волей, он не получал никакого эффекта. В этот раз Илья попробовал иное. Ещё от Учителя он слышал, что духовное оружие может признать владельца, получив что-то от нового хозяина. Например, кровавую жертву. Молот не казался оружием, но Илья решил, что попробовать стоит. Он сделал надрез на пальце и капнул каплю крови на рукоять. Синяя линия впитала влагу, на мгновение вспыхнув. После этого Илья аккуратно ввёл в молот маленькую толику воли металла, и молот загудел. Он загудел так, будто бы желал поскорее столкнуться с другой металлической поверхностью. Илья тут же подобрал раскалённую заготовку и ударил по ней максимально технично, пытаясь придать заготовке соответствующую форму. Как только молот коснулся металла, из него тут же раздались маленькие всполохи молний, и небольшую кузню осветила вспышка.

Илья продолжил вводить волю в молот и продолжал ковать. Мало-помалу лезвие клинка начало приобретать специфический голубоватый оттенок, и на нём можно было разглядеть небольшие искорки. Выйдя из-под крыши, Илья взял заготовку в руки и влил силу уже в неё. Взмах! По лезвию меча побежали тысячи маленьких молний, потрескивая по всему клинку.

— Ай-ай-ай! — вскрикнул Илья и выронил заготовку из руки. — Стоит обернуть рукоять, прежде чем проводить эксперименты, — добавил он сам себе, осматривая сведённую судорогой руку.

— Старший, что ты тут расшумелся? Снова куёшь? Что-то изящное, не похоже на твой, извини, как ты там его называешь? Дрын? Весло? Лопата? — спросил Мирослав, подойдя к кузне с ухмылкой на лице.

— Это вы так называете мой великолепный меч. Очевидно, что из зависти. Но ты не угадал. Я кую кое-что другое, особенное. Увидишь позже. И вообще, вы с Соломоном договорились по очереди носы совать в кузню? Почему-то у печи лежат недокованные заготовки, которые князь попросил изготовить для его людей на заставах. Ты сегодня занимался ковкой?

— Эм, честно говоря, старший, было не до этого. Я был на торговой площади, и знаешь, я там встретил такую красивую барышню, она была в белом платье, а на лбу у неё звез...

— Мирослав! Похоже, что у меня есть время на твою болтовню о романтических подвигах? Бери щипцы и держи вот здесь.

— А? — Мирослав был вырван из своих грёз и тут же перевёл взгляд на Илью.

— Старший, не на всех барышни вешаются из-за внешности, как на тебя. Даже мне рядом с тобой не по себе, поэтому приходится развивать красноречие. Понимаешь ли...

— Щипцы!

— Ах, да, да.

Через несколько дней Илья позвал Соломона в кузню. Они подошли к большой бочке с песком, пропитанном специальным составом для конечной закалки, и Илья сунул руку, пытаясь осторожно извлечь предмет из песка, чтобы снова не получить разряд.

— Соломон, у меня есть подарок для тебя. Он ещё не идеальный, но я подобрал материалы так, чтобы его можно было усовершенствовать. Так что по мере того как будет расти твой собственный уровень и как ты будешь находить специфические материалы, уровень и качество клинка будут также расти. Ну а потенциал рукояти тебе предстоит раскрыть самостоятельно, и только ты теперь сможешь узнать его пределы.

Перед Соломоном явился невероятно красивый двуручный меч с изящной рукоятью, от которой веяло силой, а клинок немного потрескивал.

— Илья, это мне?! Какая невероятная работа! Ты правда сделал это для меня?

— Конечно, это для тебя, держи.

— Спасибо, Илья! Но ты ведь не собирался заниматься мечом до возвращения. Почему ты передумал?

— Раз уж мы задержались здесь, было справедливо выполнить обещание досрочно.

Солома взял меч в руки и почувствовал, как от рук в меч и обратно из него перетекает сила. Оружие как будто стало продолжением его самого.

— Илья, что это за чувство? Как будто у моих рук есть продолжение...

— Это чувство исходит от твоего меча. Это своего рода завет, который возникает у особых мечей либо на определённом уровне мечника. Он называется «Единство с клинком». У тебя в руках теперь завершённый артефакт базового уровня, но он может быть усовершенствован. Но не используй для него низкопробные материалы. И тогда только качество материалов определит его будущую силу. И ещё, у тебя другие правила и другой вид воли, но ты должен научиться направлять в него волю своего Рода или волю заветов, тогда ты сможешь изучать молниеносные правила клинка.

— Молниеносные правила клинка? Он и такое может?! Спасибо за науку, старший братец. Это невероятно! Видел бы меня отец! Я сейчас же пойду тренироваться, а ещё схожу к деду Акиму, вот он обзавидуется! Ещё раз, старший, я тебя от всей души благодарю.

Соломон убрал меч в простые кожаные ножны, которые они заранее изготовили для воинов князя, приложил руки к груди и уважительно поклонился. После этого он оставил Илью одного в кузне, и кузнец наконец достал и свой меч.

Подтверждение намерений

Прошло несколько дней, наступил канун соревнований Травного Братчества, и Илья явился на встречу с князем, несколькими его людьми и товарищами, чтобы в последний раз обсудить детали плана.

Местом для встречи, как это часто бывало, выбрали дом Соломона, небрежно замаскировав внешность князя простым плащом с капюшоном, чтобы можно было сделать вывод, что он собирался в спешке. Алёнку отправили на рынок, где её должны были отвлечь люди Еремея. Было рискованно встречаться здесь с князем при обычных обстоятельствах, но все решили, что это стоило того, потому что в предстоящем событии подворье дома Ясминовых играло особую роль.

Князь решил, что необходимо намеренно привлечь к себе внимание в месте, хорошо расположенном относительно площади и просматриваемом как людьми князя, так и соглядатаями неприятеля. К тому же все приготовления против заговорщиков были сделаны заранее, и даже если те решат действовать преждевременно, Илья и князь были уверены, что они готовы встретить их провокацию в лоб.

Однако встреча проходила тихо, и ожидания нападения были напрасными.

— Враги не клюнули и не стали себя раскрывать. Это ожидаемо, Мирон никогда не давал поводов считать себя глупцом. Те, кто в сговоре с ним, вероятно не менее искусные люди и тоже умеют ждать. Нас это устраивает, раскроем всех разом. Илья, тебя ждут несколько тяжёлых дней. Ты готов? Честно говоря, отступать уже некуда, но я должен убедиться в твоём настрое, — спросил князь, пристально вглядываясь в глаза Ильи.

— Всё так, княже. Я готов и сделаю всё, что от меня зависит, чтобы мы отстояли город. Не только я, но и каждый из нас многое сделал для того, чтобы побороться за победу на предстоящих игрищах. — Илья окинул взглядом окружающих. Никто из присутствующих не отвёл взгляда, и Илья удовлетворённо кивнул. — Я уверен в своих друзьях. Что уж говорить о вас и всех ваших людях, которые будут ждать момента, чтобы поддержать нас. Все вы не будете сидеть сложа руки, пока я буду отвлекать внимание наших врагов на помосте. Так что всё получится. Я не сомневаюсь.

Князь слушал, приложив руку к подбородку. Затем встал. Он отошёл от стола и осмотрел старый гобелен, изображавший поле, полное цветов, и битву между двух армий. Всадники на конях, воины с мечами, копейщики, лучники — на поле творился хаос. Но у каждого воина на лице читалась уверенность в победе и ни одна из сторон не собиралась уступать другой. С правой стороны на подмогу летели огненные лебеди, с другой — из-под земли лезли чудища Нави. Отгоняя мысли о том, откуда в семье травников такой изящный старинный гобелен с детальной вышивкой, князь повернулся к остальным.

— Враг хитёр, и мы не можем рассчитывать, что предусмотрели всё. Тем не менее я доволен твоей уверенностью. У нас будет шанс, и мы должны сделать всё, чтобы им воспользоваться.

— Что будем делать с теми, кто ошивается вокруг нашего дома? Ваши люди, княже, которые следят за этим местом, накануне заметили троих человек, которые караулят входы и пытаются что-то разнюхать, — сказал Соломон. — Может быть, покажем зубы? Пусть остерегаются.

— Аким, что скажешь? — князь повернулся к старику.

— Не стоит. Пусть думают, что мы слабые и беспечные, княже. Это упростит нам задачу, — сказал староста.

Князь сохранил нейтральное выражение лица. Повернулся к Илье и жестом предложил высказаться.

— Мы дали Мирону и его людям узнать только то, что сами хотели сообщить, и это часть плана. В конце концов, именно в расчёте на их самоуверенность и осведомлённость строится весь наш замысел. — Илья повернул голову в сторону окна, задумчиво глядя на город.

— А ты, братец княжич, что скажешь? Что говорит об этом военная наука твоего отца?

— Как и у Соломона, у меня чешутся руки. Хочется начистить любопытные морды неприятелей. Но мы не должны рисковать жизнями горожан, если можем этого избежать. Кроме того, мы должны извлекать из каждой ситуации любое преимущество, если это возможно.

— Аха-ха-ха! — вдруг рассмеялся князь, проследив за взглядом Ильи. — Весь наш план опирается на предательство юной девы, смышлёность юного кузнеца и его двух смелых друзей, а так же старика, притворяющегося больным. Вот уж не думал, что вместо битвы в открытом поле буду обсуждать, планировать и уж тем более делать подобное. Однако вы правы. Враг выбрал полем боя мой город. Посмотрим, по зубам ли ему это.

Князь сжал кулаки, снова глядя на то, как свет лучин прыгает по гобелену, из-за чего люди на гобелене казались ожившими персонажами древней битвы.

Начало состязания и нескромная беседа

— Пойдём скорее, Ярмол, бери эти свежие цветы, да, те, что слева. Всю охапку. Нужно успеть занять местечко у входа, там купят побольше. — Крупный мужчина показывал долговязому помощнику на товар.

— Ты не забыл свежий хлеб? Без хлеба-то никуда! Бывает даже сам князь ко мне захаживает за свежей выпечкой. Его бездари куховары-то, поди, криворукие совсем... — послышалось через дорогу.

— Разливай солод аккуратно. И смотри мне, не пролей ни капли! Иначе вычту у тебя из оплаты, — грузная женщина давала указания молодой девушке.

— Эй, вы, чего расшумелись? С утра галдёж стоит! — Пожилая женщина высунулась в окно.

— Баб Мань, так праздники же. Не серчай.

— Тьфу ты… — Старушка бросила хмурый взгляд на толпу на улице и захлопнула ставни.

В торговых рядах стоял гул. Несмотря на раннее утро, все торговцы и гости торопились собраться пораньше, чтобы занять лучшие места на торжественном открытии игрищ Травного Братчества. Такие крупные и важные события проводились слишком редко, чтобы кто-либо из горожан посмел их пропустить.

Тысячи людей стянулись в город ради предстоящего события. Большинство прибыло из окружающих деревень, погостов и мелких городишек, но были и посетители из других дальних городов. Среди них были не только купцы и гости, но и травники, шаманы, знахари и лекари, которые искали знания или просто хотели повидать старых знакомых и обрести новых. Сам город Нижние Пижмы, казалось, мог лопнуть от наплыва людей, вызывая раздражение у привыкших к спокойной жизни горожан. Хоть они и понимали, что для всех это отличная возможность распродать свои товары, заключить долгосрочные сделки и купить редкие иноземные травы, ингредиенты и изделия, непривычная теснота и иные привычки иноземцев вызывали хаос в их повседневной жизни.

Для удобства прибывающих люди Братчества разместили на входах на главную торговую площадь глашатаев, которые время от времени делали объявления, рассказывая о программе соревнования.

— Эй, Фидон, гляди, вон глашатай выходит на подмостки, сейчас будет объявлять!

— Да что ты там не слышал, Фрол? Будто бы что-то другое будет.

— Эт мы с тобой, Фидон, уже старые, а молодые-то что? Такое событие, поди, раз в несколько лет бывает, кто уж там что вспомнит, а многие и того гляди в первый раз. Я и сам маленько уж подзабыл, так что пойдём, пойдём поближе, да послушаем!

Глашатай вышел на помост, а вокруг уже скопилась толпа народу, чтобы послушать объявление.

— Дорогие гости и жители нашего славного города! Приветствуем вас на очередных игрищах всех травников, лекарей и знахарей, которые проводятся в нашем городе уже не первый век! Все мастера, которым дозволено участие, прошли отбор заранее. Напоминаю, что места были распределены согласно достижениям родов и перераспределению не подлежат. Состязание начнётся с этапа на знание трав, затем учёные мужи покажут мастерство в изготовлении отваров, а далее мы увидим, как эти мастера изготовят снадобья для усилений. Дополнительно старейшины подготовили нечто особенное, что пока остаётся в тайне. В промежутках гостей ждут угощения, торговля и хороводы с гуляниями у костров!

Все приготовления уже были сделаны. На площади оборудовали огромный помост, на котором и предполагалось проведение соревнования. Вокруг помоста были расставлены лавки и пеньки, возведены возвышения для семей участников и знати.

Несмотря на то что сама площадь всё ещё была оцеплена городской стражей и вход на площадь воспрещался, возле одного из помостов стояло несколько богато одетых людей и о чём-то разговаривали.

К ним подошёл человек в тёмной одежде и почтительно поклонился, после чего приложил руки к груди.

— Приветствую вас, великие старейшины! Да будут ваши дни...

— Отбрось формальности и давай к делу, — перебил его один из стоявших в группе мужчин с высокомерным взглядом.

— Как прикажете, старейшина. Все приготовления сделаны. Мы сделали всё так, как вы и просили. Ваши запасы оказались весьма кстати, и даже те...

— Мне не нужны детали. — Старейшина перебил слугу, остановив его жестом. — Достаточно знать, что всё сделано.

— Как прикажете, старейшина. Мы сделали всё так, как вы просили.

Последняя фраза заставила старейшину улыбнуться.

«Надо будет к нему присмотреться. Вовремя остановился и не сболтнул лишнего перед этими старыми лисами. Неплохо, неплохо. И знает своё место», — думал старейшина, глядя на своего подчинённого всё тем же презрительным взглядом.

— Хорошо, с этим вопросом всё. Узнай, где сейчас Клевец, и передай ему, чтобы ждал у меня дома к вечеру. Теперь можешь идти.

Мужчина поклонился и удалился, а старейшина продолжил разговор с остальными.

— Ну что, старейшины. Всё идёт гладко. Наши усилия не пройдут даром. Игрища должны остаться за нами.

— Ты, как всегда, обстоятелен, старейшина Мирон. Мы все полагаемся на тебя.

Мирон расплылся в улыбке, в душе соглашаясь с каждым словом, но всё же не оставил эти слова без внимания.

— Ну что ты, старейшина Феофан, ты меня перехваливаешь! Это наше общее дело. Но давайте займёмся нашими текущими обязанностями и встретимся позже на помосте, чтобы посмотреть на предстоящее веселье, которое мы так тщательно планировали. А теперь прошу простить меня, у меня назначена пара важных бесед.

Илья отклонился от дерева, стоявшего во дворе Ясминовых. Он поднялся, приходя в себя после безмолвия. Вокруг него в ожидании находились его товарищи и Ефан, которого князь периодически отправлял к Илье как своё доверенное лицо.

— Илья, удалось что-то узнать? — спросил Ефан.

— Да, Мирон и Клевец, тот самый, который напал на нас в Воронцовке, как минимум знакомы. Мирон сам назвал его имя слуге. К сожалению, он ушёл слишком далеко от площади, и я не смог его отследить. Как мы и предполагали, заговорщики собираются действовать прямо во время церемонии. С этого момента я не смогу вам помогать следить за ними, мне уже пора готовиться к соревнованию. Полагаюсь на всех вас. Каждый из нас знает, что делать, поэтому расходимся.

Первое состязание

Илья отправился прямиком на площадь, где вот-вот должен был начаться первый этап игрищ Травного Братчества.

— Здравия вам, жители и гости нашего славного града Нижние Пижмы! Пусть солнце дарит жизнь и процветание вашим Родам! Если вы впервые в нашем славном граде, прошу любить и жаловать, я старейшина Травного Братчества — Ижеслав, и я буду оглашать для вас все важные события состязаний.

Сейчас я хотел бы сообщить правила проведения игрищ и их этапы.

Право участвовать в игрищах получили шестнадцать Родов! Восемь великих родов города и восемь родов, получивших это право путём голосования на вече старейшин Травного Братчества.

Представитель своего Рода должен быть младше тридцати лет. К игрищам допускаются представители семейств и Родов, ранее не участвовавшие в состязании и не имеющие статуса Великого Травника города Нижние Пижмы.

Игрища будут проходить в четыре этапа. Как это было заведено нашими предками, судить игрища будет вече старейшин Травного Братчества. После каждого этапа количество претендентов на победу будет сокращаться вдвое.

По итогам игрищ род, занявший первое место, получит свободу от уплаты податей в казну города сроком на три года, получит лучшее торговое место на центральной площади, единственную лавку неподалёку от терема князя, куда его люди сами ходят за покупками! — Толпа одобрительно загудела.

— Щедро! Повезёт же кому-то!

— Лавка-то уж год пустовала, как старик Шамко к праотцам ушёл. Наследников-то у него нет.

— Справедливо! Пусть лавку займёт достойный род, а не шарлатаны!

— Вижу, что вы одобрили такой шаг. Сам князь предложил такой шаг, за что мы ему несказанно благодарны! Но и это ещё не всё. Победителю также будет дано право на продажу снадобий на нужды города по рыночной цене в порядке первой очереди. Вдобавок, победитель игрищ получит титул Великого Травника, пять рецептов отваров и снадобий, выбранных в качестве таковых на вече, а также возможность получить для себя особые условия по любому вопросу, который выслушает совет старейшин Травного Братчества, а также запас ценных трав и ингредиентов.

— Не может быть! Так это правда?!

— Старейшины в этот раз превзошли все похвалы о своей щедрости.

Ижеслав выждал, пока народ поутихнет, нарочно не перебивая людское ликование.

— Итак, — продолжил старейшина, — первый этап заключается в том, чтобы описать целебные и вредные свойства десяти трав, допустив при этом минимум ошибок. Только восемь человек пройдут на следующий этап.

Во время следующей части состязаний у всех будет одинаковый набор ингредиентов, и из этого набора необходимо изготовить определённый отвар. Победителями будут признаны те, чьи отвары достигнут максимального качества за счёт точного расчёта количества, состава, веса, а также учёта температуры и времени изготовления.

На третьем этапе мы увидим настоящую борьбу мастеров, так как требования усложнятся. При помощи трав и других ингредиентов нужно будет усилить оружие. Да, вы не ослышались! Этот этап смогут пройти лишь те, кто владеет способами усиления оружия! Такое игрище можно увидеть лишь раз в сто лет! Не пропустите. Об этом условии рода были предупреждены заранее, так что у всех был шанс купить необходимый рецепт или создать что-то своё и необычайное!

Ну и в заключительном этапе двух финалистов ждёт особое испытание. Это испытание по-прежнему останется в тайне, поэтому я настоятельно рекомендую вам дождаться заключительного этапа игрищ.

До начала испытаний осталось совсем немного времени, так что успейте прихватить квасу у нашего благодетеля купца Евсиния, а также куличи и свежий хлеб у благодетеля купца Антипа и его прекрасной жены Купавы!

Пока народ занимал последние места, все участники уже собрались на помосте и расположились каждый возле одного из шестнадцати столов.

Люди из Травного Братчества подготовили мешочки и ларцы с травами и расположили их в центре помоста.

— Начнём! Согласно жеребьёвке первым называть свойства трав будет травник Ждан из Рода Изразцовых. Выбери десять предметов хранения на свой выбор, мешки или ларцы.

После того как Ждан сделал свой выбор, травники из Братства разместили выбранные мешки и ларцы на его столе. Ждан открыл их и осмотрел травы, после чего начал перечислять:

— Это трёхлистный боярышник, помогает в сердечных делах, улучшает аппетит, чистит кровь...

После того как Ждан всё перечислил, старейшины собрали вече, после чего вынесли оценку. Ижеслав вышел на помост.

— Засчитываем шесть трав из десяти, это неплохой результат! К сожалению, Ждан неверно распознал две травы, и ещё у двух перепутал свойства с другими травами. Переходим к следующему.

Право на проверку знаний переходило от участника к участнику. Илья смотрел на них безучастно, но слушал внимательно, изредка незаметно улыбаясь. Постепенно определялись очевидные лидеры этапа, в то время как отстающие хмуро смотрели за теми, кто участвовал вслед за ними в надежде, что те потерпят ещё большую неудачу и они смогут вырваться вперёд. Толпа людей, большинство из которой были травники, обсуждали ответы участников либо одобрительно кивая, либо покачивая головой, когда, как им казалось, участник говорил околесицу. Под конец игрища определились семь победителей, а трое имели неопределённый статус, так как набрали одинаковые результаты и делили втроём последнее место. Предполагалось, что в таком случае будет дополнительное испытание, которое определит лидера. Однако оставался ещё один участник, которому выпало право последним проявить свои знания. Этим участником оказался Илья.

— И наш последний кандидат! Илья, представитель Рода Ясминовых. Староста Аким, будь славен ваш род, наслышан о ваших бедах, желаю вам и вашему семейству скорейшего восстановления и излечения от доконавших вас хворей! — старейшина Ижеслав сделал лёгкий поклон в сторону деда Акима, и тот ответил ему тем же. — Старейшина Аким лестно отзывался о молодом даровании, однако наш участник на вид очень юн! Посмотрим, сможет ли он что-то противопоставить более опытным травникам, в том числе из знатных семей! Илья, тебе достались последние десять трав, и выбирать ты уже не сможешь. Однако несмотря на то что это оставшиеся растения, не думай, что задача будет лёгкая. Ни одна из трав не повторяется, поэтому всё решат твои знания! Ты готов?

— Спасибо за наставления, старейшина, я готов!

Илье на стол вывалили последний десяток трав, разложенных по мешочкам и ларцам.

Илья задумчиво начал изучать содержимое, после чего приступил к ответам.

— Это кора тутовника. Но не просто тутовника, а двухсотлетнего. Конкретно эта кора — с ветви, которой около сорока пяти лет. Помимо того, что эта кора снимает отёки и устраняет кашель, кора этого возраста достаточно взрослая и не слишком старая, поэтому её можно использовать для укрепления мышц тела, что подходит для воинов, практикующих стремительные удары, так как помогает осознать способы производить такие стремительные удары без серьёзных увечий для конечностей.

Ответ Ильи звучал убедительно, но старейшины почему-то зашептались. Несмотря на это, Илья продолжил.

— Это пустырник с семилетним корнем. Сам пустырник улучшает движение крови и особо ценен для тех, кто практикует заветы родословных крови. Корень же, особенно семилетний, помогает очистить море разума и укрепить связь сердца и разума...

Старейшины продолжали шептаться и слушать, а Илья всё перечислял и перечислял названия и свойства трав, пока они не закончились. После этого старейшины собрались на вече и начали обсуждение. Время шло, но старейшины не заканчивали обсуждение, и среди собравшихся людей началось небольшое негодование.

— Да уж пора бы и закончить! Всё правильно малец назвал! — послышалось в толпе.

— А вот и нет! Навыдумывал он половину, как пить дать! — крикнули в ответ.

— Точно! Ерунды нагородил, вот и спорят, не выгнать ли его с позором!

— Это тебя надо выгнать, урод старый! Смотри, какой он милый! Если его выгонят, все девки уйдут!

— Да, точно! Мы уйдём! Пусть красавчик останется! — слышалось в толпе.

Илью начали немного смущать эти разговоры. Он был уверен, что перечислил всё правильно, ведь каждое из растений он знал и испытывал буквально в присутствии Учителя и самого Древа Рода. Однако это дополнительное внимание и женские комментарии вгоняли его в краску. Вскоре на помост вернулся Ижеслав и взял слово.

— Дорогие горожане и гости! Приносим извинения за столь долгое ожидание. Мнения старейшин разделились, поэтому нам пришлось прибегнуть к знаниям праотцов и использовать особый обряд. По итогам проверки Илья получает одобрение за все десять ответов из десяти! Поздравляю, Илья, это отличный результат! А многим из нас пришлось обновить свои знания. Что ж, никогда не поздно учиться!

— Ну и бред! — послышалось из толпы.

— Закрой свой рот, старый осёл! — крикнули в ответ.

— Дорогие гости и земляки! Напоминаю, что решения старейшин не подлежат обсуждению. Это единственное предупреждение. Все последующие публичные осуждения решений старейшин будут наказываться, в том числе изгнанием взашей.

Народ сразу поутих, и всё больше любопытных глаз обращалось на Илью.

— Для вас, уважаемые друзья, на площади разожгли несколько костров, и наши дорогие горожане приготовили угощения, снадобья, травы и другие товары! Гуляйте и веселитесь, и скоро мы продолжим наши соревнования!

Илья вернулся на помост к старосте Акиму. Тот сидел почти неподвижно, хотя Илья и знал, что это давалось старику с большим трудом, ведь старик был из тех, кто не мог усидеть на месте.

— Внученька, дорогуша, возьми три монетки, уважь старика, принеси мне квасу от Евсиния! Очень уж жарко сегодня! — обратился Аким к Алёнке.

— Хорошо, дедушка Аким, сейчас принесу.

Как только Аким спровадил Алёнку, он тут же обратился к Илье.

— Ну, Илья! Ох и выдал ты на помосте, я еле на месте усидел, чтобы не пойти к тем старым вешалкам да не пораздавать им там тумаков. Хотя, признаюсь, для меня самого многое из того, что ты рассказывал, оказалось в новинку. Откуда ты всё это знаешь?

— От Учителя, дедушка Аким. От учителей, если быть точным. Но ведь что-то и от вас усвоил, вы заметили?

— Ты про то, что, выпив слишком много настоя из муравьиной травы, обмочиться можно? Ха-ха-ха, Илья, ну ты уж если сыпешь фактами, то тебя не остановить...

— Уж как есть, дедушка Аким. Вы заметили что-нибудь странное, пока шло соревнование?

— Так, ничего особенного. Мирон никак себя не проявил. Но мне показалось, что он ничуть не удивился, что ты легко прошёл этот этап.

— Да, я думаю, что они хорошо изучили меня, насколько смогли. Так что, видимо, всё самое сложное только впереди.

— Второй этап выглядит довольно простым, по крайней мере, для тебя. Уверен, ты справишься.

— Не думаю, что всё так просто, дедушка Аким. Судя по всему, на этом этапе возникнут сложности. Вот только какие...

Илья на минуту задумался, но ничего так и не пришло ему в голову.

Второе состязание

Пришло время возвращаться на помост. Простившись со старостой Акимом, Илья поднялся и занял свой стол.

Через некоторое время на помост также поднялся старейшина Ижеслав.

— Итак, я надеюсь, все передохнули и готовы к следующему этапу. Напоминаю, что сейчас участникам будут выданы наборы из трав, а также печи для изготовления снадобий. Все наборы стандартные, поэтому этап пройдут те, чей опыт позволит добиться лучшего качества изготовленных экстрактов. Вносите ингредиенты и оборудование!

Буквально через несколько мгновений на столах у участников появились наборы ларцов, а также печи с котлами для изготовления экстрактов. После этого старейшина Ижеслав вновь взял слово.

— Итак, на этом игрище вам предстоит изготовить экстракт лечения тяжёлых телесных ранений. Перед вами пять трав. Тысячелистник — останавливает кровь. Подорожник — очищает рану. Календула — помогает противостоять заразе и погани. Окопник — восстанавливает повреждённые ткани. Зверобой — поможет против болезнетворного поражения. Все эти свойства вы должны понимать и совместить по инструкции. Основная задача — правильно обработать растения и произвести расчёты, чтобы получить максимально эффективное лекарство. Помните, что время на изготовление ограничено. Как только тень крыши главного дома Травного Братчества коснётся нашего помоста, игрище будет окончено и результат необходимо будет предоставить на том этапе, на котором вы остановились. Иначе говоря — «как есть».

Для всех остальных присутствующих сообщаю, что каждый участник досмотрен на предмет подмен и подлогов, все личные предметы, кроме разрешённых, изъяты, как и все бутыли, чарки и прочие сосуды. Это сделано для обеспечения равных условий участников и исключения вмешательства в процесс варки. Все необходимые средства и травы выданы участникам нашим Братчеством с некоторым запасом.

Молодые участники, можете начинать.

Илья начал с того, что разложил свои травы. Затем он разжёг печь и залил в котёл воду. Вернувшись к травам, Илья попытался разобраться, что же всё-таки может быть не так. Как старейшина Мирон собирается выиграть? Неужели просто надеясь на удачу? Или ученики подконтрольных ему родов действительно такие талантливые? Нет, должно быть что-то ещё.

«Хм... Что-то с этими травами всё же не так. Какой-то странный оттенок. Но к этому не придраться. Так-так. Ну-ка, попробуем кое-что».

Илья отрезал кусочек травинки и бросил в огонь. Поднялся небольшой клуб дыма, и Илья принюхался.

Подняв голову, Илья заметил, что некоторые старейшины, включая Мирона, уставились на него. Однако он сделал вид, что не заметил этого, и вновь сконцентрировался на своём столе.

«Очень странный запах. Видимо, эти растения выращены на примесях. Они могут быть даже ядовитыми. Придётся сначала очистить их».

Илья взял все растения в две жмени и разом закинул их в котёл. Сразу же особый аромат варева распространился по всей округе. Люди вокруг смутились от его действий и начали активно переговариваться.

— Что ты творишь, неуч? — крикнул пожилой мужчина с длинными седыми бровями, стоявший в кругу травников. Те одобрительно закивали его словам.

— Так хорошо начал, но, видимо, слишком молодой... Совсем не понимает, что делает... — сказал его товарищ, стоявший рядом.

— Может, ему кто-то скажет, что варка отваров — это не суп из репки варить? Знать свойства трав — это одно, а варить — совсем другое, — сказал третий.

— Эх, не нашенский он, как пить дать. Наши-то пижменцы так бы с дорогими ингредиентами не поступили! Совсем, видать, отчаялся, — покачал головой старик с длинными бровями.

Видя всеобщее волнение, старейшина Ижеслав решил взять слово, пока народ не взбунтовался от таких небрежных действий Ильи.

— Прошу всех соблюдать тишину! Совет старейшин самостоятельно оценит действия участников. Признаться, я и сам впервые вижу такой способ варки, однако, возможно, у молодого участника на то есть причины. Что ж, посмотрим на результат.

Илья лишь бросил взгляд на старейшину и продолжил делать то, что делал.

Как только растения нагрелись до приемлемой температуры, он начал вливать в котёл волю жизни, вмешивая её в варево.

Воля жизни сразу же начала вытеснять вредные примеси, выделяя их в единую субстанцию, в то время как субстанции каждого растения воля жизни изолировала в отдельные части, которые никак не соприкасались друг с другом. Сразу после этого Илья взял горшочек и переместил туда вредные выделения.

После этого он ещё раз взглянул на инструкцию, после чего небрежно отложил её в сторону.

Судя по количеству получившихся компонентов всех пяти растений, Илья решил, что из них он сможет получить двенадцать порций снадобья.

Разделив порции, Илья продолжил варку, погрузившись в безмолвие. Вливая в котёл потоки воли жизни, он дожидался результата приготовления.

Время шло. Со стороны казалось, что Илья совсем не управляет процессом варки. Огонь то разгорался, то затухал. Выглядело всё очень спонтанно и вызывало негодование публики, которая продолжала роптать, хоть и бурча себе под нос.

Тем не менее котёл Ильи не показывал никаких признаков перегрева или других проблем с ингредиентами. Напротив, у двух участников возникли очевидные проблемы. У одного котёл попросту взорвался, у другого из котла пошёл чёрный дым, после чего тот спешно затушил его.

Остальные пятеро участников справлялись довольно успешно. Трое из них испытали трудности с испаряющимися примесями трав и возгоранием, но по итогу у них нашлись свои методы справиться с ситуацией. Однако их процесс варки всё ещё не был завершён, и они продолжали испытание. У остальных двоих из пятёрки варка проходила идеально, и они закончили самыми первыми.

Илья взглянул на солнце. По его расчётам у него ещё было немного времени, и он вернул в котёл те нечистоты, которые выделил из растений до этого. Благодаря контролю за эссенциями с помощью своей воли жизни Илья оградил изготавливаемые полезные эссенции от ядовитой субстанции, но со стороны заметить этого было нельзя.

Прошло ещё какое-то время, и Илья заметил, что тень крыши дома Травного Братчества вот-вот коснётся их помоста.

Он оглянулся на других участников. Трое выбывших просто сидели на помосте, возможно, в безмолвии. Ещё двое стояли и сияли улыбками, радуясь своей успешной варке. Двое остальных, судя по всему, только что закончили изготовление эссенций и рассматривали получившийся результат. Только один участник продолжал варить, помимо самого Ильи.

Илья заглянул в котёл и, утвердительно кивнув, собрал все двенадцать получившихся эссенций одним махом в пустую бутыль и заткнул её пробкой. После этого он взял другую бутыль и собрал в неё эссенцию, которую он сварил из примесей, что оказались в растениях.

— Я закончил, — сообщил Илья и отошёл от стола.

— Итак, время выходит, остался лишь один участник. Ты собираешься заканчивать или признаёшь поражение? — спросил Ижеслав, обращаясь к последнему участнику, всё ещё стоявшему у своего стола.

— Простите, старейшина, я уже заканчиваю, осталось ещё немного... — с жалобным видом сказал парень, у которого, казалось, всё валится из рук.

— Хорошо, тень уже вот-вот коснётся помоста, но я дам тебе ещё немного времени. Вы все, давайте поможем ему! Да, все вместе! С трёх до одного! — громко объявил Ижеслав, обращаясь к публике с улыбкой.

— Три!!! — Толпа мигом подхватила эту игру и оживилась после утомительного ожидания результатов. — Два!!! — как один заревели люди. — Один!!! — Казалось, что азарт и смех сотрясают весь помост.

— Извини, парень, ты выбываешь… — с ухмылкой сказал Ижеслав, глядя на то, как под давлением такого количества человек у молодого участника затряслись руки и все попытки что-то доделать только лишь пошли прахом.

— Итак! К финишу добрались пятеро участников! Посмотрим же, чего им удалось добиться. Напоминаю, что в следующие игрища, которые состоятся завтра, переходят только четверо участников, получивших максимальную оценку от наших старейшин. Начнём оценку в том порядке, в котором участники сдали свои работы.

— Первый участник — Фидон, из семьи Могутинских, внук нашего славного городского воеводы. Старейшины, осмотрите сосуд с эссенцией.

Сам Ижеслав не судил это игрище, поэтому он решил занять публику, обращаясь к участнику.

— Фидон, скажи, трудно ли было справиться с этим заданием?

— Старейшина Ижеслав, в нашем деле не бывает ничего простого. Однако мой упорный труд и знание своего дела, я уверен, будут высоко оценены нашими достопочтенными старейшинами.

— Хорошо сказано, Фидон!

Пока Ижеслав развлекал людей, старейшины собрались в круг и некоторое время что-то обсуждали, после чего Ижеслав подошёл к ним и вышел на центральное место на помосте, держа в одной руке эссенцию, в другой пустую бутыль.

— Итак, старейшины вынесли своё решение, но, прежде чем его озвучить, я объявляю о критериях. Во-первых, старейшины оценивают эссенцию по внешнему виду. Если эссенция имеет твёрдую шарообразную оболочку с равномерным цветом, то максимальная оценка будет составлять три голоса. Любое отклонение забирает один голос. Во-вторых, старейшины оценивают запах эссенции, если запах ароматный и целебный, то присуждается также три голоса. В-третьих, старейшины оценивают Ореол эссенции, который, как вы знаете, определяет ранг эссенции. Это эссенция первого уровня и имеет обычно всего два ранга: низкий и средний. Добиться высшего ранга для таких эссенций почти невозможно. Соответственно максимум можно получить два голоса по этому критерию.

И ещё один голос старейшины могут присвоить за выдающееся достижение в области варки.

Итак, эссенция, которую я держу в руках, имеет прекрасную структуру и приятный аромат. Однако на структуре есть едва заметная тёмная полоса. По Ореолу старейшины определили в ней средний ранг. Это означает, что Фидон получает семь голосов! Поздравляем, Фидон, это отличный результат! Вот что значит мастерство нашей традиции Травного Братчества!

— Следующий участник — Чтислав. Чтислав — потомок нашего старейшины Мирона, одного из наших выдающихся лидеров в Травном Братчестве. На Чтиславе лежит большой груз ответственности, что же ты скажешь об испытании, пока старейшины обсуждают твой результат?

— Спасибо за добрые слова, старейшина Ижеслав. Но я лишь скромный травник, что я могу сказать такому просвещённому травнику, как вы? Я просто использовал рецепт, следовал чётким инструкциям и наставлениям, в том числе и вашим, старейшина Ижеслав.

— Что ж, ни прибавить, ни убавить к сказанному. А теперь посмотрим на результаты Чтислава.

Итак, структуру и запах эссенции старейшины оценили в три голоса, а Ореол эссенции позволяет присудить ей средний ранг. Итого Чтислав получает восемь голосов! Восемь голосов, вы не ослышались! Такое количество голосов получают лишь раз в несколько десятилетий!

Толпа загудела, обсуждая результат, в то время как Мирон расплылся в улыбке.

— Надо же, и правда в древнем роду сплошные гении! — послышалось с площади.

— На таких и держится наш город! — закивали старики в толпе.

— Хорошо, что нам есть на кого ровняться! — сказал молодой травник с восторгом.

Люди продолжали обсуждать, изумлённые результатом.

— Дорогие гости и горожане! Следующий наш участник — Тихон. Тихон является учеником знахаря Дубыни, личного травника нашего великого князя...

— Итак, Тихон, мы все были свидетелями, что ты испытал некоторые трудности во время варки. Поделись с нами, что же произошло?

— Мне сложно ответить на этот вопрос, старейшина Ижеслав. Я, как и все, действовал строго по инструкции. Я не могу этого доказать и я не хочу быть голословным, но мне показалось, что мои травы были несоответствующего качества. Поэтому мне пришлось применить особую очистку, чтобы добиться приемлемого результата.

— Что ж, то, что ты говоришь, действительно очень странно. Все травы, которые были использованы, разделены лично старейшинами из одной партии. Хочешь ли ты выдвинуть официальные обвинения?

— Нет! Что вы! Как я уже сказал, мне нечем подтвердить свои слова. Простите мне моё невежество. Вероятно, таковы ограничения моего таланта, — пожав плечами и разведя руки в стороны, посетовал Тихон.

— Хорошо, тогда давай посмотрим на твои результаты. Внешний вид эссенции — два голоса, запах эссенции — два голоса. Однако это по-прежнему эссенция среднего ранга. Итого ты получаешь шесть голосов. Несмотря на твои трудности при варке, ты получил достойный результат, и у тебя есть хорошие шансы пройти дальше.

— При этом я хочу поздравить Фидона и Чтислава! Независимо от результатов других участников вы гарантированно переходите в следующий этап игрищ!

Услышав эти слова, Тихон проявил сдержанность, но тень разочарования промелькнула на его лице.

— Итак, следующий участник — это Заремир. Заремир из рода некогда славных кузнецов, которые совсем недавно стали постигать путь травничества. Семья Заремира в прошлом добывала яхонт, потому полное имя участника — Заремир из рода Яхонтовинов.

— Заремир, твоя ситуация похожа на случай с Тихоном. Что ты можешь нам поведать?

— Старейшина Ижеслав, если уж люди из таких великих родов травников не заметили трудностей или не смогли их определить, то что могу я? Я всего лишь из третьего поколения травников в нашем роду и, конечно, не мне судить о том, что происходит на игрищах.

— Достойный ответ. Что ж, посмотрим, какой результат у тебя. Старейшины оценили запах, структуру и качество эссенции по два голоса. Поэтому ты также получаешь шесть голосов, как и Тихон! Весьма недурно, учитывая возникшие проблемы. Значит, у вас двоих отличные шансы пройти дальше!

— У нас остался последний участник, который удивил нас в предыдущих игрищах своими знаниями. Однако в этих игрищах у многих возникли огромные сомнения в его даровании, поэтому оставим этот вопрос на откуп старейшинам. Итак, перед вами Илья, он представляет род Ясминовых как внешний приглашённый гость. Уж не знаю, как Илье это удалось, но, несмотря на текущее состояние, род Ясминовых очень древний и точно заслуживает внимания своими знаниями в области травничества. Илья, поведай, что же происходило у тебя во время варки и почему ты так спокоен, несмотря на то что закончил ты под самый конец?

— Спасибо, старейшина Ижеслав. В отличие от остальных, мне действительно есть что сказать. От своего имени я заявляю, что некоторым из участников были выданы травы действительно другого качества, с вредными примесями и слабо пригодные для варки, — железным голосом отчеканил Илья.

— Что он себе позволяет? — из толпы послышалось недовольство.

— Вот это наглость! — сказал мужчина с длинными бровями.

— Да как он смеет, пришлый, без роду без племени такое заявлять? — обратился его товарищ к людям вокруг.

Народ начал роптать и горячиться, но Ижеслав был опытен в таких вопросах и, пользуясь всеобщим уважением, всего лишь поднял руку, и все тут же успокоились.

— Есть ли основания такое заявлять, Илья? Сейчас это выглядит лишь как попытка с твоей стороны уменьшить степень твоего позора... Хотя такими заявлениями ты лишь навлекаешь его на себя и на всю семью Ясминовых.

— Давайте подождём, что скажут старейшины, — только лишь и добавил Илья, после чего безучастно отвернулся.

Толпа начала перешептываться, но уже тихо, чтобы не вызвать гнева у старейшины Ижеслава.

После слов Ильи старейшина Ижеслав нахмурился и обратил внимание на старейшин, которые, казалось, совсем не обращали внимания на то, что происходило на помосте, и жёстко спорили между собой.

Ижеслав поторопился к ним и, пробыв там какое-то время, вернулся с потемневшим лицом.

— Итак, прошу всех сохранять спокойствие! После жарких переговоров старейшины пришли к следующему решению. — Ижеслав держал в руке бутыль и эссенцию.

— За структуру и запах эссенции Илья получает по три голоса.

— Что?! — Несколько десятков человек схватились за головы.

— Этого не может быть! — сказал парень, который восхищался Чтиславом.

— Он же сам только что всех обвинял! — послышалось из-за спин людей от человека в соломенной шапке.

— Тишина! После оценки Ореола и длительного рассмотрения ситуации Илье присуждается три голоса, а его эссенция оценена как эссенция высокого ранга!

— Неужели?! Разве такое возможно?! — снова послышалось роптание.

— Ти-ши-на! Это ещё не всё... Так как Илья смог выделить из того же количества ингредиентов не одну часть, а двенадцать, ему присуждается ещё один почётный голос за новшество в подходе к варке этой эссенции!

— Невероятно! Ну дела! Не зря мы сегодня пришли, и корова стоит не доена! — люди галдели наперебой, не в силах подчиняться запрету старейшины.

— Итого Илья устанавливает абсолютный рекорд сегодняшнего игрища, а также уникальный результат за последние сто лет игрищ. Илья, ты всё ещё продолжаешь выдвигать обвинения? — громко сказал старейшина, силой голоса заставляя всех поутихнуть.

— Да. Именно это я и делаю. Я не согласен с результатами.

— Да что ж такое... Ишь какой, нос воротит... Молчал бы, кулёма, молодой ещё, сам себе проблем ищет... — толпа снова взорвалась, ещё громче, чем ранее, но уже осознавая, что перед ними не простой никчёмный ученик увядшего рода, а восходящая звезда травничества, а оттого побаиваясь его.

— Какие у тебя основания? — уточнил старейшина Ижеслав, вновь поднимая руку.

Оправившись от своих споров, старейшины наконец заинтересовались тем, что происходит на помосте, и повернули лица, вслушиваясь в происходящее.

— Во второй бутыли, которая на моём столе, и есть основания. Как я, по-вашему, создал эссенции такого качества? Естественно, я использовал метод особой очистки, чтобы выделить нечистоты из растений. Кстати, из них получился отличный экстракт. Я назвал его «Экстракт мгновенной и мучительной смерти». Если не верите, можете попробовать этот экстракт на вкус, — Илья смотрел на Ижеслава строгим сверлящим взглядом, ничуть не смущаясь и не отводя глаз.

Все вокруг стихли, не ожидая такой реакции. Даже опытный старейшина, не раз стоявший на этом помосте, запнулся и не знал, как действовать дальше. Наконец Ижеслав решил нарушить молчание и задал Илье вопрос.

— Хорошо, допустим, я тебе верю. Ты можешь доказать наличие примесей в твоей траве. Другие этого доказать не могу. Как ты объяснишь, что именно у тебя такие растения, которые содержат вредные примеси, в то время как у других таких примесей возможно и нет?

— Хватит слушать этого мальца, мы лишь зря тратим время. Пусть радуется, что его пропустили в следующий тур, а не устраивает тут скандалы при честном народе! — сказал один из старейшин, встав со своего места.

— А чего ты так расхорохорился, Мирон? — сказал другой старейшина, также вставая с места. — То ты пытаешься занизить результаты мальца, а теперь и рот ему затыкаешь? Неужели так боишься его таланта? Пущай выскажется, он заслужил такое право.

— О чём ты, Богдан? Совсем от старости одряхлел? Скажешь тоже. Охота вам время тратить на всякую чушь? Ещё и нашу репутацию портит почём зря!

— Пусть говорит, мы тоже поддерживаем, — сказали ещё двое старейшин, вставших со своих мест. — Нашего общего мнения уже достаточно, чтобы не оставлять вопрос без внимания. Так что угомонись, Мирон. В конце концов, у каждого из нас есть обязанности, поэтому мы должны выслушать, а решим всё после.

Мирон недовольно сел на место и злобно уставился на старейшин, а затем на Илью.

Старейшина, которого звали Богдан, повернулся к Илье и сказал:

— Продолжай, мальчик, мы тебя выслушаем. И я обещаю, мы поступим по совести. Но если ты оклевещешь кого-то из нас и не предоставишь никаких доказательств, ты будешь наказан и исключён из дальнейшего участия. Ты согласен?

— Да, старейшина Богдан. Спасибо за прямоту, я согласен.

— Хорошо, тогда продолжай. Ответь на вопрос старейшины Ижеслава.

Мирон бросил грозный взгляд на Илью, после чего встал и покинул помост.

«Ну, погоди у меня, щенок! Рано ты радуешься...» — прокручивал гнев в своих мыслях Мирон, спускаясь с помоста. Он махнул рукой слуге, стоявшему неподалёку, и шепнул ему на ухо.

— Позови ко мне Клевца. Немедленно, — тихо сказал Мирон, но ничего не могло ускользнуть от чуткого слуха Ильи, да ещё и на таком небольшом расстоянии. Передав сообщение слуге, Мирон, немного придя в себя, вернулся на своё место.

Илья, получив необходимую информацию за пару мгновений, перевёл своё внимание на старейшину, задавшего ему вопрос.

— Это очень простой вопрос, и ответ на него на поверхности, старейшина Ижеслав. У Тихона и у Заремира такая же заражённая трава, как и у меня. Я восхищаюсь ими обоими, потому что, не имея особого метода, они добились приемлемого результата и хороших оценок. Им удалось выплавить вредные вещества, а их оставшиеся части безвредны и не несут в себе какой-либо угрозы. Однако из-за этого качество их эссенций многократно упало. Доказать, что в их травах были примеси, очень просто. Достаточно осмотреть их котлы на предмет особой копоти, а также более тщательно осмотреть их травы. Как вы видите, у них на столах остался ещё некоторый запас. Если у старейшин отсутствует метод выделения примесей, то я готов использовать свой и выделить яд. Вы сможете так же опробовать его, если не верите мне на слово.

— А что ты скажешь про двоих других участников? Почему в их эссенциях нет примесей?

— В этом тоже нет тайны. Их травы другого качества. Нам же троим досталась трава с примесями, в то время как этим двоим достались растения отменного, я даже сказал бы, превосходного качества. Не знаю, как вы, а я отсюда чувствую целебный аромат, исходящий от их трав. Ведь они тоже остались в запасе в небольшом количестве. Что касается выбывшей тройки — проверка их трав на ваше усмотрение.

— То есть ты утверждаешь, что кто-то намеренно или нет выдал вам разные по качеству травы?

— Да, я это утверждаю, и я уверен, что это было намеренно. Почему бы вам не разобраться с этим вопросом, старейшины? — сказал Илья без каких-либо эмоций, обращаясь к старейшинам.

— Всё, я больше не собираюсь это выслушивать! — Мирон вскочил с места, в глазах его читалась угроза. Он выглядел более возбуждённым, чем хотел и мог себе позволить.

— Мирон, не твой ли род в этом году отвечает за поставки? — задал вопрос Богдан, обращаясь к Мирону, но тот уже удалялся, даже не думая как-то реагировать на вопрос. — Ладно, с этим мы разберёмся позже, не будем выносить сор из избы.

— Илья, как ты считаешь, как будет справедливо поступить? Боюсь, что для повторного проведения игрища с варкой эссенции оздоровления нам потребуется слишком много времени, которым мы не располагаем.

— Моё предложение — допустить к следующему этапу всех пятерых участников. Прочие трое не справились с заданием по причинам, не связанным с испорченными растениями, либо были недостаточно опытны, чтобы обойти это ограничение. Другие же пятеро вполне доказали, что каждый имеет серьёзные навыки в варке. Кроме того, следующий этап предполагает использование своих материалов, а это значит, что Травное Братчество не понесёт никаких расходов в связи с изменением количества участников. После этого мы закроем вопрос с некачественными ингредиентами. Что скажете, старейшина Богдан?

— Это отличается от наших правил, но всё же я думаю, что это может быть приемлемо. Тем не менее нам нужно собрать вече и обсудить этот вопрос. Завтра все пятеро могут явиться к началу игрищ, и мы сообщим о нашем решении. А сейчас я попрошу всех расходиться. Продолжение игрищ в любом случае и в любой форме будет уже только завтра, как ранее и планировалось.

— Спасибо, Илья! Ты поступил как настоящий мужчина. Мы с Заремиром никогда не забудем твоей доброты, — сказал Тихон, подойдя вместе с Заремиром к Илье.

— Ваша благодарность абсолютно не нужна. Ведь я так поступил не ради вас двоих. И всё же я рад, что смог помочь вам, потому что в отношении вас поступили несправедливо.

— Илья, ты настоящий человек! Равно как и настоящий гений среди нас. Даже старейшины это признают, раз пошли открыто против старейшины Мирона. Многие его недолюбливают, но чтобы вот так! Ты дал им отличный повод. И весьма заслуженно. Но будь осторожен, этот старейшина не из тех, кто просто так остановится на пути к своей цели.

— Братья, спасибо за предупреждение. Увидимся завтра на соревновании, а сейчас мне пора.

Илья откланялся и, сопровождая старосту Акима, направился в усадьбу.

Подлое нападение

— Клевец, ты меня хорошо понял?

— Всё будет в лучшем виде, старейшина. У меня свои счёты с этим щенком.

— Мы долго шли к этому моменту, не вздумай что-либо испортить, а иначе ничего хорошего тебя не ждёт. И смотри, чтобы никто не прознал про это. Кое-кто запретил трогать этого щенка. Но у меня другая позиция. Я ещё раз спрошу: тебе всё ясно?

— Ясно, ясно, старейшина. Для меня это как раз плюнуть. Всё же я уже на поздней стадии дружинника. А он всего-то на ступени... На какой он там ступени? Да неважно! — Клевец махнул рукой. — Я раздавлю его, как муравья.

— Не будь беспечен. В конце концов это ведь он тебя ранил? А ты так и не прикончил того старика и фактически провалил задание. Хоть он и не в форме, но всё ещё дышит. И он также был на пике стадии дружинника, так что не стоит сбрасывать старика Акима со счетов. Это твой шанс исправить свою оплошность. Мне всё ещё нужен его предмет. Но я, естественно, подготовил запасной план, как его получить. А малец вмешивается в мои дела прямо сейчас. Ты и сам знаешь, что на кону. Если ты не справишься, не думай, что я дам тебе ещё один шанс, — старейшина Мирон бросил на Клевца многозначительный взгляд, не сулящий ничего хорошего. Клевец почувствовал на себе сильнейшее давление Ореола Мирона, и даже его тёмная и жестокая душа испытала необъяснимый трепет и ужас, настолько сильные, что Клевец с трудом мог дышать.

— Держи, это должно тебе помочь. На шар мне плевать, он одноразовый, но не смей потерять его, — старейшина Мирон бросил в руки Клевца туго перевязанный свёрток. Тёмная воля сочилась сквозь плотную ткань.

— Хозяин, я... Я всё понял. Я сделаю всё, как н-н-надо.

— Тогда займись этим. И проследи, чтобы никто ничего не прознал, и ни в коем случае не упоминай обо мне и моих делах!

После этих слов старейшина Мирон удалился, и его давление исчезло, как будто его и не было.

«Проклятый старик. Придёт день, и ты отправишься вслед за этим мальчишкой...» — подумал Клевец, всё ещё пытаясь оправиться от произошедшего.

Несмотря на безлунную ночь, Илья видел отчётливо всё, что происходило вокруг. Его восприятие мира обострялось по мере укрепления сознания и обилия воли жизни в его теле. Илья только что вышел от старика Дубыни, к которому он заглянул, чтобы проведать мальчишку. Ивор был всё так же безмолвен, как и в день их встречи. Его имя — это всё, что пока удалось узнать при попытках с ним заговорить. Да и вообще, он и не улыбался никому, кроме Ильи, на которого он смотрел своими огромными глазами с особым выражением. Илья сочувствовал ему, но понимал, что единственное, что может помочь мальчишке, — это время и забота со стороны добрых людей. Ни того, ни другого он не мог обеспечить ему в должной мере, поэтому ему и оставалось разве что время от времени навещать его и рассказывать о своей жизни, приключениях и разных добрых событиях, большинство из которых ему пришлось выдумывать на ходу. Но было и то, о чём Илья мог поведать только своему маленькому братику Ивушке, как его называл Илья. О том, как он встретил дядю Коваля, и о двух маленьких сестричках — Милаше и Дуняше. О том, как всем сердцем полюбил их семью, и как они вернули ему веру в доброту и порядочность. О своих друзьях Соломе и Мирославе, которым он был тоже очень благодарен, но не мог поверить до сих пор в то, что кто-то в целом мире мог относиться к нему как к человеку, который делил с ним горе и радость, вселял в него надежду и веру. Иногда он говорил и о грустном. О том, как скучает по своим родителям, которых совсем не помнит. О том, как проклинал судьбу и жестокую несправедливость, которая вынудила его родителей отказаться от него и бросить одного в борьбе со всем миром. Наверное, именно потому, что Ивушка только и делал, что слушал его, он мог открыть ему свои сложные, раздирающие душу чувства. И всё же даже этому молчаливому ребёнку он не мог рассказать всего. Он понимал, что малыш не сможет понять его переживания, и берег его чувства, возвращая свои мысли и рассказы в доброе и светлое русло и всячески подбадривая сироту.

— Держи, Ивушка, один такой камень будет у тебя, а второй — у меня. Это особые, волшебные камни. Я нашёл их в загадочной пещере. — Илья дал Ивору камень, сияющий лунным блеском. — Если тебе вдруг станет одиноко, возьми его в руки, и я обязательно почувствую то, что чувствуешь ты, и навещу тебя. А ты почувствуешь то, что чувствую я. Надеюсь, это будет радость. — Илья потрепал парнишку по волосам, глядя, как тот прижимает камень к груди.

С добрыми мыслями, но тяжёлым сердцем Илья вернулся во двор Ясминовых и уселся под дерево, где практиковался в безмолвии в преддверии следующего дня игрищ.

Зная о сложностях следующего этапа, Илья оттачивал мастерство изготовления отвара для усиления оружия, используя свой собственный рецепт, который он создал на основе тех знаний, что получил от Учителя и Древа Рода.

В какой-то момент одна из нитей Паутины обнаружения тревожно заколебалась, и Илья обратил своё внимание на источник возмущения.

«Что это? Снова этот знакомый Ореол! Это Клевец! Он пришёл!»

Илья быстро пришёл в себя и взял в руки свой незавершённый меч, который загудел от напряжения и вливаемой в него силы.

Взмах! И снопы искр посыпались из того места, где мгновение назад никого не было. Тёмная фигура с клинком в руках появилась из тени.

— Щенок! Вот мы и встретились. Лучше бы ты принял лёгкую смерть, но теперь она не будет такой простой. Я заставлю тебя почувствовать все муки, какие ты даже представить себе не мог в своих самых страшных снах.

— Ты пришёл, чтобы языком трепать, чудище недобитое?

— Ты мертвец! — крикнул Клевец и кинулся в атаку.

Быстрым движением он нанёс удар в сторону Ильи, напитывая свой клинок волей тьмы.

«Изначальное. Молниеносное. Движение!»

Илья уклонился от удара, отскочив в сторону.

— Юркий ублюдок. Но это тебя не спасёт!

Клевец сделал широкий мах, и полоса тёмной силы направилась в сторону Ильи. Жуткое чёрное марево вспарывало двор, будто плуг, будто не чувствуя сопротивления.

«Мне не увернуться... Придётся принять удар», — подумал Илья.

Илья успел лишь принять защитную позицию, выставив меч. Сила жизни соприкоснулась с силой тьмы, и пространство завибрировало. Тьма оказалась сильнее, но Илье удалось замедлить натиск. Пространство толкнуло его, как натянутая тетива, и Илью отбросило в сторону. Ударившись о стену, он поднялся на ноги. В это время его противник уже находился рядом с ним и собирался вновь нанести свой удар.

Илья сделал хватающий жест, пытаясь применить силу металлического всасывания, но, к его удивлению, абсолютно ничего не произошло.

— Ха-ха-ха! Глупец! Старейшина дал мне свой меч Тёмной ночи! Его дух неподвластен твоим фокусам!

— Ты признал вашу связь? Хорошо. Это он тебя послал?

Клевец на мгновение застыл, но затем криво улыбнулся.

— Ты умрёшь. А однажды сдохнет и он. Тогда у него и спросишь!

Мгновенно реагируя на ситуацию, Илье снова пришлось уклоняться.

«Изначальное. Молниеносное. Движение!»

Серебряная линия засверкала, и Илья переместился всего за мгновение до того, как место, на котором он стоял, пронзил стремительный клинок. Воля меча, оставляя чёрные всполохи, разрезала воздух, часть стены и землю, на которой только что стоял мальчишка.

— Жалкие потуги перед смертью! — проревел Клевец, собираясь снова нанести удар.

«Ярость. Корней. Предков!» — выпалил Илья, роняя каплю крови наземь.

Тут же несколько корней оплели туловище Клевца, приковывая его к месту.

— Ты серьёзно считаешь, что это удержит меня?

— Сейчас! — закричал Илья.

«Шип. Жёлтой. Розы!» — проревел голос со стороны, и огромный шип, появившийся из ниоткуда, вонзился в туловище Клевца.

— А-а-а-а! — заревел Клевец, испытывая жуткую боль. — Кто вмешивается в мои дела!

«Ядовитые. Ветви. Бузины!» — снова проревел голос, и сотни прутьев вонзились в туловище убийцы, прорастая сквозь его тело.

Клевец понял, что дела его плохи и что он попал в засаду.

— Кто ты?! А-а-а-а! «Жертва. Кровавой. Души!» — заорал Клевец, и вытекающая из его тела кровь начала источать невыносимую вонь, растворяя путы и залечивая его раны.

— Я тот, кто положит конец твоим злодеяниям! «Сбор. Ядовитого. Урожая!», — воскликнул голос, и из тела Клевца начали всходить сотни ростков.

— Не-е-ет! — закричал в панике Клевец, не в силах противостоять превосходящей его силе.

— Отпустите меня, а не то вам не поздоровится! Весь ваш род вырежут до десятого колена!

— Я не отпущу тебя, но оставлю в живых, если ты признаешь, кто твой господин и что вы задумали, — жёстко сказал голос, даже не делая попыток уменьшить боль пленника.

— Ни за что! Вы об этом пожалеете! Я разорву свою душу, но заберу вас с собой. Вам конец. Вам всё равно всем конец. И вам, и вашему глупому князю, и всей этой цветочной выгребной яме! — с дикой яростью проревел Клевец, судорожно пытаясь что-то сделать руками и собирая вокруг себя клубы тёмной силы.

Пожилой мужчина сделал взмах прутиком в руке, после чего Клевец упал, всё ещё дёргаясь. Тёмная воля, накопленная в его теле, тут же начала рассеиваться в воздухе. Тёмный меч упал рядом, глухо ударившись о камни.

— Спасибо, староста Аким, — сказал Илья, припав на одно колено и держась за грудь. — Это и есть сила начальной стадии Воина? — спросил он, хотя глаза его застилал туман от применённого навета.

— Хе-хе. Я даже не успел размяться! Признаться, в тот момент, когда он ударил тебя своим странным мечом, я уже был готов выпрыгнуть и напасть на него. Но ты неплохо выдержал удар, — сказал Аким, не замечая в темноте состояния Ильи.

— Одним чудовищем меньше. Сколько людей погибло из-за него и из-за Мирона. Даже если мы не сможем ничего доказать, я пожертвую собой, но прикончу его. Жаль, что мы не нашли способов взять этого Клевца живьём. Даже настоящего имени его не узнали. Мирон, конечно же, отречётся от него, как только узнает о его смерти. Илья, что с тобой?! — Староста наконец заметил, что Илья еле держится у земли.

— Ничего… Ничего, деда, ты его одолел. Я просто немного перестарался с наветом. Не стоило его использовать против него.

— Конечно, не стоило! Давай, приляг, я тебя осмотрю. — Староста аккуратно уложил Илью. — Ничего, ничего… Всё будет хорошо, сейчас я дам тебе чего-нибудь. — Староста начал копошиться у себя в сумке, в то время как позади него послышался крик.

— А-А-А! — Староста резко обернулся, и Илья тоже смог увидеть происходящее позади него.

За спиной Акима стоял Клевец, в руках у него был меч и какой-то артефакт, который слабо мерцал, угасая. Через мгновение Клевец начал заваливаться, чуть ли не придавив Акима. Тот успел толкнуть его в сторону.

Упав набок, Клевец вновь выронил Тёмный меч. Из спины мертвеца виднелась рукоять кинжала. Всё лезвие осталось глубоко в туловище.

Позади Клевца стояла Алёнка, закрывшая глаза руками и беззвучно всхлипывающая.

— Алёна? — тихим голосом прошептал Илья, который видел в темноте лучше Акима.

— Что ты здесь делаешь, внучка? Откуда кинжал?

Слёзы брызнули из глаз девчонки. На этот раз рыдания разразились на весь двор.

Аким встал и нежно приобнял внучку. Она прильнула к его груди и продолжала рыдать.

— Ты спасла меня, малышка. Ну, чего ты плачешь, всё хорошо.

Та, на мгновение придя в себя, попыталась отпрянуть, но Аким прижимал её крепко и нежно.

— Не обнимай меня, дедушка, я пыталась тебя убить, я не заслуживаю твоей благодарности, — снова пытаясь вырваться, простонала девушка.

— Я знаю, глупенькая, я знаю, — сказал дед, всё так же крепко прижимая её.

— Знаешь? И всё равно обнимаешь меня? — недоверчиво спросила Алёнка.

— Ты моя внучка, и я тебя люблю. Ты просто запуталась. Мы уладим это сами, внутри семьи, и ни одна сволочь не посмеет встать между нами.

Алёнка заревела пуще прежнего, но на этот раз не сопротивлялась объятиям. Она крепко прижалась к Акиму и прерывисто прошептала:

— Прости меня, дедушка, прости! Я такая дура…

Илья смотрел на то, что происходило, сквозь отступающую пелену, и сердце его сжималось. Тоска по родителям, по Ковалю и по сестрёнкам нахлынула на него, после чего он провалился в сон, надеясь, что кто-то из них ему приснится.

Ворон

Через какое-то время старосту окликнул Солома. Услышав в ответ, что всё в порядке, но Илье нужна помощь, подбежал к ним.

— Деда, к дереву его надо усадить.

— Ты что, новый лекарь в семье?

— Да не спорь ты, деда, смотри, как он побелел. Снова кровь использовал?

— Всего одну каплю.

— Нельзя ему! Завет у него злой совсем, все силы пьёт. Очень мощный.

— Я ничего мощного не увидел. Но давай сделаем, как ты говоришь. Всё равно я здесь бессилен, — сказал Аким, пока они перемещали Илью под ствол дерева.

— Сейчас, придержи его, я подтащу меч.

Солома бросился к мечу Ильи. Взяв его за рукоять, он не смог оторвать его от земли.

— Дед, помоги! Не оторвать!

— Ай, хиляк! Алёнка, чего стоишь? Придержи Илью.

— Я? — переспросила та, краснея.

— Ну конечно, ты. Давай скорей.

Алёнка присела перед Ильёй и взяла его за плечи мягко, неуверенно.

— Тьфу, да что за оглобля! — бросил Аким, пытаясь поднять меч вместе с внуком. — Из чего он выкован?

Алёнка повернулась на звук, и Илья начал заваливаться набок. Она не разжала руки, но и удержать не смогла. Упав прямо на него, она оказалась слишком близко к нему, нос к носу.

Илья распахнул веки.

Первое, что он увидел, — большие серые очи, красные от слёз, полные страха, но не ужаса.

Он не отрывал взгляда, продолжая смотреть.

Глаза Алёнки заблестели, и огромная слезинка скатилась по её носу и упала прямо на нос Ильи. Илья невольно моргнул.

Алёнка отпрянула и, прикрывая лицо рукой, убежала, всхлипывая.

— Что я сделал? — спросил Илья, приподнявшись и глядя на то, как двое всё ещё пытаются оторвать его меч от земли. — И что вы делаете?

— Э-э-э… Забудь. — Староста выпрямился, небрежно развернулся и, сложив руки за спиной, деловито зашагал прочь как ни в чём не бывало.

— Соломон? — Илья нахмурился.

— А я что? Меня тут вообще не было, — сказал Солома, подскочив, и удрал вслед за остальными.

— Ну и ну. С ума все посходили.

Илья осмотрелся вокруг. О недавней битве напоминали борозды в земле, тело Клевца и его меч.

Илья обернул меч поверженного в выделанную шкуру, чтобы осмотреть позже и не трогать руками, и убрал под свой стол в кузне. Тело Клевца увезли люди князя, которые караулили неподалёку. Взяв лопату, Илья сровнял борозды.

Закончив со следами произошедшего, Илья снова сел под дерево и уложил меч на колени.

Посмотрев на крону дерева, под которым он уже которые сутки практиковал безмолвие, он задумался. На ветке сидел ворон и пристально смотрел на Илью.

Затем произошло нечто необычное. Ворон вдруг встрепенулся и начал каркать.

— Конец! Вам всем конец! — повторила птица последние слова Клевца.

Это было довольно странно, но Илья понимал, почему ворон это произнёс. Слишком уж много воли сконцентрировалось при гибели Клевца и слишком уж вороны восприимчивы к этой силе. Но тут же Илью осенило.

— Что он имел в виду? Всем конец. Конец цветочной выгребной яме. Так он сказал? Что за выгребная яма? Цветочная. Он имел в виду этот двор? Нет. Здесь ведь нет цветов. Да и в деревне их почти нет. О чём он тогда... Город? Он имел в виду весь город? — Мысли потоком понеслись в голове Ильи. — Что же может уничтожить весь город? Это какая армия нужна для такого? Так, стоп, армия?!

Мысли навалились разом, и Илья почувствовал, что ему не хватает воздуха. Сделав глубокий вдох, Илья погрузился в безмолвие, чтобы навести порядок в своей голове.

«Итак, если город ждёт вторжение, значит, Мирон связан с этим. Они якшаются с неприятелем и намерены сдать им весь город? Это всего лишь догадка. Даже если я скажу об этом князю, что он сделает? Я даже не знаю, о ком речь и откуда надвигается угроза. Что же я могу ещё сделать?»

Илья снова задумался, а после этого хлопнул себя по лбу.

— Ну, Илья, какой же ты глупец! Да перед тобой же ворон! Как я мог об этом забыть?

Илья потёр браслет, который висел у него на руке.

— Эм-м, здравствуй? Как к тебе обращаться? Ворон? Ворона? Воронец, вороничик, птичка... Ворон, дружище, передай княжне Ольге следующее: «Здравствуй, княгиня Ольга! На Родину движется войско неприятеля, которое хочет напасть на Нижние Пижмы. Чтобы защитить город, мне нужно знать, откуда движется неприятель и где он планирует перейти границу. Мне нужно, чтобы твои вороны выяснили это. Дарю тебе благо и жду твоего ответа. Так, что там дальше, птичка? Как там было...

Ольгу ворон ты проведай,

Ей слова мои поведай!»

Ворон тут же встрепенулся, каркнул и улетел. Илья глубоко вздохнул.

— Надеюсь, я всё сделал правильно.

После этого снова сел у дерева и погрузился в безмолвие.

Стая ворон

— Княжна, уже скоро рассвет, а ты ещё и спать не ложилась. — Буйный Тополь подошёл к костру, у которого сидела девушка, и отблески пламени тут же осветили его высокую фигуру.

— Да не могу я, воевода, не могу! Предчувствие у меня, понимаешь?.. — ответила княжна Ольга почти шёпотом.

— Нет, не понимаю! — громыхнул тот. — Я сам-то как бес лютый спать хочу, но вот нянчусь тут с тобой, кукушкой вою! Давай заканчивать эти глупости и бегом спать!

— Подожди! Видишь? Ворон прилетел. — Княжна указала на птицу, которая тревожно кружила над ними.

— Да тут их сотни сотен! — снова громыхнул воевода. — Только сидят, гадят да ещё провизию тянут, нелюди...

— Да тихо ты, дядюшка! — одёрнула его княжна, и на небольшой помостик перед ней сел ворон.

Княжна потрогала кожаный браслет на левом запястье, и ворон встрепенулся.

— Эм-м, здравствуй? — каркнула птица. — Как к тебе обращаться? Ворон? Ворона? Воронец, вороничик, птичка... — Княжна невольно захихикала, слушая то, что передаёт ворон. — Ворон, дружище, передай княжне Ольге следующее: «Здравствуй, княгиня Ольга! На Родину движется войско неприятеля, которое хочет напасть на Нижние Пижмы. Чтобы защитить город, мне нужно знать, откуда движется неприятель и где он планирует перейти границу. Мне нужно, чтобы твои вороны выяснили это. Дарю тебе благо и жду твоего ответа. Так, что там дальше, птичка? Как там было...» — произнесла птица, после чего широко раскрыла клюв. Княжна достала кусочек сыра и дала ворону, после чего тот благодарно каркнул и тут же улетел прочь.

Недолго думая, княжна повернулась к ближайшему дереву и громко произнесла:

— Братцы вороны! Исполните волю мою! Летите на юг, на север, на запад, на восток, облетите всё да найдите войско вражеское, найдите стан неприятельский, после чего воротитеся да мне, милые, доложитеся!

В тот же миг дерево словно ожило, и сотни воронов полетели в разные стороны. Княжна лишь встревоженно проводила их взглядом.

Тревожные вести и третье состязание

— Да, Илья, я верю тебе. И всё же, у меня недостаточно людей, чтобы отправить дополнительную разведку. Но я отправлю весточки на заставы и в ближайшее приграничье. Однако ты сам понимаешь, сколько времени это займёт. Но если ты не ошибся, мне придётся лично заняться укреплением обороны города, проверить ключевые посты и снабжение, хотя сегодня я должен был бы присутствовать на игрищах Травного Братчества. Надеюсь, что время у нас есть, ведь моя разведка ничего не доложила. Нам не хватит сил на серьёзную оборону от крупной армии, если брат Старобород не вернётся с войском. Ему я отправлю весточку первому. Раз так всё сложилось, события на игрищах я оставляю на вас с дядей Акимом.

— Как скажете, княже. Об этом не переживайте, спокойно оставьте всё на нас. Я тоже жду весточку, может быть, нам помогут.

— Хорошо. — Князь кивнул и встал. — Ну всё, Илья. Не будем тогда тратить время. Ступай. Кузьма! — Князь позвал писаря, а Илья заторопился на площадь.

Соломон тем временем спешил на игрища, чтобы разыскать там Илью.

На площади было всё так же, как накануне. Сотни зевак ожидали начала. Торговцы, пользуясь ситуацией, зазывали скучающих людей в свои лавки.

— Илья, всё так, как ты и думал. Городская стража стягивается к площади. Это люди, которые не подчиняются князю. Стражники Могуты и его личная дружина.

— И чего они хотят? Взять травников в плен? Зачем им это?

— Я не понял до конца, но Могута приказал им быть рядом и слушать, что скажет Мирон. Они что-то затевают на площади.

— Это странно. Зачем им это? Ведь на площади князя нет. Братчество по большей части под контролем Могуты. Неужели из-за нескольких стариков они стянут на площадь все силы… А как ты вообще об этом узнал?

— Князь рассказал про темницы под казармами. Там есть проход под землёй, прям под казармой. А вверху решётка. Я там полночи сидел и всё утро. Но это окупилось.

— Ясно. Тогда бегом к Мирославу, разыграем карту с Драгомиловичами. Скажешь ему, чтобы шёл к площади, если начнётся открытый конфликт. Если ничего не случится, то пусть сидит тихо. А сам возвращайся ко мне.

— Конфликт? Ты думаешь, они поднимут оружие? Против своих?

— Я не знаю, но стычки с дружиной князя у стражи уже бывали.

— Но не против же Братчества?

— А что им Братчество? Они сделают то, что скажут Мирон или Могута. Прошу, поторопись. Мы не знаем, что именно они задумали.

— Понял. — Соломон сбежал с погоста и торопливо, стараясь не привлекать внимания, удалился.

Илья смотрел ему вслед какое-то время. Убедившись, что тот без препятствий покинул площадь, он вдруг подумал, что неплохо было бы предупредить ещё и князя. Не найдя рядом никого из людей, кому он мог бы доверить такое, его взгляд упёрся в Алёнку, которая о чём-то говорила с Акимом.

«Нет, ей я не могу пока довериться. Может быть, когда-то. Но здесь на кону не только моя жизнь», — подумал Илья и продолжил смотреть по сторонам.

«Старосту отправлять нельзя. Это подозрительно. Где же этот чертёнок Тишка? Вечно вертится под ногами, когда не надо. А когда надо, не сыскать. Ладно. Дождусь Солому». Илья увидел, как на помост начинают подниматься старейшины, и решил сосредоточиться на предстоящем состязании.

Через некоторое время все старосты Братчества заняли свои места, и на помосте появился Ижеслав.

— Будьте здравы, дорогие жители славного града Нижние Пижмы и наши уважаемые купцы и гости! — Старейшина Ижеслав приложил руки к груди.

— Надеюсь, наши городские ярмарки и празднества вам пришлись по нраву. А сейчас мы продолжим наши игрища, начиная новый этап. На вече старейшин мы решили допустить пятерых представителей родов к этому этапу, приняв во внимание все обстоятельства, которые произошли вчера.

Итак, участвовать будут следующие травники: Илья, представитель из рода Ясминовых; Фидон, из семьи Могутинских; Чтислав, потомок старейшины Мирона; Тихон, ученик знахаря Дубыни, представитель княжьего двора; Заремир из рода Яхонтовинов. Напоминаю, сегодня у нас впервые за многие годы лучшие молодые травники наших семей попробуют свои силы в изготовлении особых веществ, усиливающих оружие. Это может быть что угодно, от особых жидкостей для закалки до самых различных ядов! Каждому участнику будет выдан стандартный комплект вооружения стражи города, который предстоит усовершенствовать. Если в вашем роду нет подходящего рецепта, рекомендую вам сдаться заранее, в ином случае вы можете попытать удачу прямо на игрищах, попытавшись создать нечто новое, а затем предоставить нам результат. Вы можете использовать любые ингредиенты, хоть из нашего, хоть из своего запаса, но это не должен быть какой-то готовый отвар или субстанция. Есть ли те, кто желает отказаться?

Никто из участников не выразил такого желания, а значит, каждый был готов посостязаться на этом этапе игрищ.

— Тогда приступим. Наши помощники уже разожгли костры на главной площади, вокруг них организованы хороводы. Любой желающий может присоединиться и принять участие в увеселительных мероприятиях! Когда у последнего костра потухнет пламя, участники должны будут предоставить свои результаты независимо от того, что получится.

Все сразу же взялись за дело. В котлах кипела жидкость, ингредиенты летели внутрь один за другим.

Илья решил, что его отваром будет самовоспламеняющаяся жидкость, которая поможет ему напитывать меч силой огня. Такую жидкость можно было бы накладывать на любой меч. Но для него она имела бы огромное значение, так как его самокованный меч мог накапливать такую силу. В основу состава он заложил хвою и можжеве́льник, перетёртый янта́рь и смолу огнедрева. Для воспламенения предполагалось использовать экстракт травы болотной дымки и лунницу.

Другие участники использовали свои способы варки, и ни один не был похож на другой. Кто-то использовал огонь посильнее, кто-то совсем слабый. Часть котлов была накрыта крышками, а из других испарялись в небо пары закипевшей жидкости. Площадь наполнилась ароматами, не все из которых были приятными.

— Как думаешь, Потап, кто сегодня выйдет победителем? — спросил человек в толпе своего товарища.

— Ну знамо кто. Илья. Он всегда побеждает, — ответил тот.

— Не может же он всё время побеждать. Кроме того, в этом состязании условие другое. У кого более редкий и изысканный рецепт, тот и победит. Разве у Ясминовых может быть что-то настолько ценное?

— Может и есть. Род-то у них древний, хоть и худой. Но и Мирон отсиживаться не будет. Слышал, он вчера бранил своего Чтислава.

— Неужто? А за что?

— Мол, посрамил его перед всеми. Прямо на площади и отчитал, когда народ немного разошёлся.

— Так а в чём срамота-то?

— Да леший ж его знает. Мол, выскочка какой-то, а умнее, чем Чтислав, в обучение которого Мирон вложил кучу времени и денег. Так что, думаю, сегодня тот будет из кожи вон лезть.

— Вот давай и посмотрим. Илья-то всё равно не прост.

Время шло, участник за участником заканчивал своё задание, отходя от стола. После изготовления небольшие чаны с составами выставлялись на стол для дальнейшей оценки. Всё прошло без заминки, только Чтислав нёс два сосуда и пролил часть своего отвара из одного из них на помост. Тут же на помосте появилась большая чёрная лужа. Чтислав извинился перед старейшинами и тут же забросал лужу лежавшей неподалёку соломой. Как только последний участник закончил изготовление, Ижеслав объявил о следующем этапе — проверке свойств отваров.

Вместо жребия старейшины решили, что представлять свои результаты участники будут согласно особому распределению, предложенному старейшинами. Сначала Тихон и Заремир. После них — Фидон и Чтислав. Замыкать представление результата на оценку будет Илья. Со слов старейшины Ижеслава, сам старейшина Мирон предложил такой вариант, глубоко извиняясь за вчерашние события. Илья не мог понять, что задумал этот хитрый лис, но ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться таким правилам, так как разумного возражения он не нашёл.

— Итак, первым свой отвар представит Заремир. Заремир, что ты хочешь нам представить?

— Мой отвар называется Сияние Осени, — Заремир нанёс кистью отвар на меч, после чего сделал два изящных взмаха. Меч засиял в отблесках солнечных лучей, отбрасывая тысячи солнечных зайчиков во все стороны. Люди начали непроизвольно щуриться, пытаясь защитить глаза. — Время свечения не такое длительное, но позволяет обрести преимущество неожиданного ослепления противника.

— Это выглядит очень эффектно! Жаль только, что свет ослепляет и самого владельца меча, но выглядит это поистине потрясающе.

Заремир убрал меч в ножны, и сияние тут же исчезло. Заремир занял своё место.

— Следующий участник — Тихон! Тихон, что же подготовил ты?

— Моя субстанция называется Небесная Дрожь. — Тихон окунул конец меча в субстанцию, после чего с помощью кисти распределил её более равномерно. Затем подошёл к закреплённому на столбе мечу и нанёс сильный удар. Сразу же раздался громоподобный взрывной хлопок, и всех в округе оглушило на долю секунды.

— Весьма впечатляет! — сказал старейшина Ижеслав. — Особенно если у противника ниже уровень, ему будет сложнее противостоять такому шуму, и он будет ошеломлён на какое-то время. Спасибо, Тихон.

Тихон резко повернулся, пытаясь сунуть меч в ножны, но тот неуклюже выпал и ударился о помост. Меч зазвенел, ударившись о выступ. Снова прогремел хлопок. Старейшина Мирон подскочил, пристально посмотрел на то место, куда упал меч. Еле заметно выдохнув, он снова сел на своё место. Никто не придал этому значения, кроме Ильи, который старался пристально следить за действиями старейшины. Мирон, в свою очередь, уставился на Илью и криво улыбнулся, а затем отвернулся к другому старейшине и начал беседу на отвлечённую тему.

Тихон подобрал меч.

— Простите, старейшины, распереживался…

Ижеслав кивнул ему и повернулся к другому участнику.

Далее приглашаю Фидона. Фидон, что будет у тебя?

— Мой отвар называется Вуаль Созерцателя.

— Очень красивое название, что же оно делает?

— Сейчас я продемонстрирую, — сказал Фидон и нанёс отвар на лезвие.

Все вокруг ахнули, лезвие просто исчезло, и в руках у Фидона осталась одна лишь рукоять. Фидон эффектно взмахнул рукоятью и ударил по мечу на столбе — послышался отчётливый звон удара металла о металл. Он продолжал делать выпады, и о том, что удары действительно происходят, можно было судить только по звукам ударов металла о металл.

«Хороший отвар, мне бы такой пригодился, — подумал Илья. — С ним я бы мог делать скрытые атаки на расстоянии. А вот со мной это не сработает. Волю металла от меня не скрыть».

— Что ж, это весьма изобретательно! Такая тактика вполне может запутать врага, особенно на низких ступенях воли. Благодарим тебя, Фидон!

— Чтислав, наступила твоя очередь. Что же подготовил твой род, чтобы удивить нас?

— Мои отвары называются Смерть от яда Скорпиона и Защита от Яда Скорпиона, — сказал Чтислав, нанося на меч сначала последний отвар, а затем второй — капнув всего одну каплю и тут же закупорив бутыль. Он намазал её той же кистью, что побывала в защитном растворе, распределив одну каплю тонким слоем по всему мечу. — Сейчас я продемонстрирую, что такое настоящий боевой отвар, — сказал он, подойдя к столбу.

Взмах, удар по мечу, установленному в столб. Взмах, удар по столбу. После попадания по мечу начало происходить что-то странное. Меч начал испытывать необычную коррозию, в то время как столб начал осыпаться, превращаясь в труху.

— Это очень сильный яд, и его попадание даже на одежду смертельно для противника, а вдыхание испарений может убить за короткое время! — сообщил Чтислав.

— Невероятно, это действительно очень сильно. И, что немаловажно, тот, кто его использует, сам защищён от воздействия яда! Или, по крайней мере, его меч, — сказал старейшина Ижеслав. — Весьма, весьма необычно!

— А сейчас, пока наши верные помощники заменяют столб и меч, пришла очередь пригласить нашего последнего участника! Это, конечно же, Илья, который накануне просто ошеломил нас своим умением варить эссенции. Девушки, это повод присмотреться к нему! Наверняка помимо своей необычайной внешности, что уж тут скрывать, даже мы, немощные старики, ему завидуем, он ещё наверняка и вкусно готовит, как и все выдающиеся травники!

По площади прокатились одобрительные возгласы, снова вгоняя Илью в краску. Неподалёку, рядом с помостом старосты Акима, стояла Алёнка, которая, не отрывая взгляда, продолжала смотреть на Илью всё состязание. Когда несколько девушек на площади позволили себе откровенные фразы о своём незамужестве, брошенные как бы невзначай Илье, Алёнка просверлила их суровым взглядом, а затем снова уставилась на Илью.

— Хорошо, раз уж столб уже заменили, перестану смущать юное дарование, — добавил Ижеслав. — Илья, чем планируешь удивить нас сегодня?

— Здравия вам, старейшина Ижеслав. Признаться, мой отвар не то чтобы какой-то выдающийся. И возможно, он подойдёт далеко не каждому. Однако это то, что я разработал сам, и это то, что нужно именно мне. Отвар называется Прикосновение Солнца. Сейчас я его продемонстрирую, — Илья смочил клинок отваром, после чего сделал моментальный взмах, и клинок запылал языками пламени. Пламя было сразу нескольких цветов и вызвало благоговение у смотревших на игрища обывателей. Илья сделал лёгкий взмах руки, имитируя способности меча, и пламя полетело в сторону столба. Это была всего лишь имитация способности, так как обычный меч не мог напитаться пламенем и эффект от этого был многократно слабее. Однако это было всё ещё достаточно мощно. Пламя врезалось в столб, мгновенно уничтожив его, и снопы искр разлетелись в стороны. Несколько из них упали прямо на солому, которой была припорошена лужица, разлитая накануне Чтиславом.

Подлость старейшины

Не прошло и мгновения, как эта лужа вспыхнула мощным пламенем, и огонь двинулся по струйке следа, тянущегося от лужи до самой бутыли, из которой и была разлита.

— Потушите огонь! — крикнул Мирон, вскакивая, но было уже поздно.

Бутыль, в которой находилась Защита от яда Скорпиона, взорвалась, разрывая всё на своём пути. Бутыль со Смертью от яда Скорпиона разорвало следом, и содержимое полетело прямо на стоящих поблизости участников и старейшину Ижеслава.

Только Ижеслав успел среагировать. Он использовал то ли защитный талисман, то ли завет, но весь яд, летевший в его сторону, был заблокирован столбом света, вставшим стеной поперёк помоста. Таким образом он защитил себя и всех, кто стоял позади, но он не смог защитить зрителей, находившихся по другую сторону, и десятки человек в нескольких рядах окатило брызгами, а над остальными начало опускаться ядовитое облако. Даже в сторону Акима полетело несколько капель яда, но тот махнул рукой, и белесый купол накрыл его и Алёнку, заблокировав губительные брызги.

Всем участникам игрища, включая самого создателя яда Чтислава, и даже Илье — не повезло. Их накрыло по полной. Даже Илья смог отразить яд лишь частично. Его спасла первая бутыль, окатившая его Защитой от Яда Скорпиона. Но была и обратная сторона. Пламя воспламенившегося противоядия вспыхнуло прямо на нём. Сделав жест, он направил пламя в меч. На его ногу всё же попал яд, и, хотя его было немного, он мог только лишь смотреть в агонии, как его ногу покрывают волдыри. Погасив пламя, он всеми силами вливал в свою ногу волю жизни, чтобы заблокировать яд, и при этом пытался распространить её через Ореол до всех, до кого мог дотянуться, чтобы облегчить их участь. Однако все остальные участники вопили от боли и ужаса, как и попавшие под волну зрители.

На помост вскочил Мирон и громоподобно заорал.

— Аким, что твой убогий себе позволяет! Посмотри, что он наделал! Почему ты ещё сидишь здесь, доставай свой драгоценный свиток, у нас остались лишь считанные мгновения, чтобы их спасти!

— Но... — начал было Аким, но Мирон тут же перебил его.

— Ты хочешь, чтобы они умерли? Твоему роду этого никогда не простят!

Подавив внутренние колебания, Аким достал свиток. Намеренно порезав палец о край пергамента, он провёл кровью по его основанию, и та тут же впиталась. Повернувшись к Мирону, он проговорил:

— Что ж, видимо, у меня действительно нет выбора... Мгновенное общее исцеление!

Свиток самопроизвольно сгорел в руке Акима, и над всей площадью прямо из земли начали подниматься белые искры света, пронизывая всё вокруг.

Илья почувствовал исходящее от земли благо. Воля напитывалась мгновенно. Илья чувствовал, как внутри него насыщается Древо Рода. Яд на его коже тут же растворился, а на ноге появился новый, немного розовый слой кожи. Боль отступила.

Название свитка говорило само за себя. Яд на телах пострадавших мгновенно начал испаряться. Свиток был настолько чудодейственным, что даже те, кто пришёл на игрища больным, хворым или раненым, полностью избавились от недугов, будь то слепота, язвы или старая ноющая рана.

— Дедушка Аким... — обратился Илья к старосте с грустью в глазах, но тот лишь повернулся в сторону помоста и сказал, обращаясь к Илье.

— Что сделано, то сделано. Это не твоя вина. Этот старик не пожалел даже собственного внука, чтобы я использовал свиток, который можно создать только один раз в пятьдесят лет и лишь в одном экземпляре. Как это важно было сделать, именно тогда, когда в городе смута, и когда что-то вроде такого свитка могло бы сыграть решающую роль в случае обороны города.

— Да как ты смеешь клеветать на меня, Аким? Ты сделал благое дело для всех этих болезных, и они будут благодарить тебя до седьмого колена за спасение жизней и излечения! А ты, вместо того чтобы смиренно принять эту благодарность, смеешь изливать на меня, великого старейшину города, свой необоснованный поклёп?

— Думаешь, я не в курсе, за какими грязными делами ты стоишь, Мирон? А сейчас вдруг тебе стало боязно за свою репутацию?

— Стража! Он смеет оскорблять...

В этот момент речь Мирона утонула в налетевшем из ниоткуда карканье воронов, которые закружились в огромной воронке над городскими крышами. Небо потемнело от обилия птиц, а их карканье привлекло внимание каждого, кто был на площади.

Через мгновение карканье начало стихать, и вместо этого птицы, словно хором, начали произносить своими каркающими голосами:

— Илья, берегитесь! Берегитесь! Они идут с востока! С востока! Армии нет числа, и она движется с востока! С востока! Это война! Война! Война!

Птицы продолжали кружить, то и дело выкаркивая слово «война».

Народ какое-то время стоял в оцепенении.

Послышался голос кого-то в центре площади:

— Драпать пора, Венька! Домой, в деревню!

— А-а-а! — закричала какая-то девица, и, подхватив подол, двинулась на выход.

Народ тут же одичал и в панике начал бежать с площади. Даже крики старейшин не могли этому помешать.

Мирон, видя, что другого момента не будет, снова отдал приказ.

— Стража! Хватайте Ясминовых! За неповиновение — смерть. Всем, кто воспротивится или встанет на их защиту, — смерть. Заблокируйте площадь, пока князевы люди заняты по периметру города. Совсем простолюдины распоясались, под покровительством князя прут поперёк Братчества!

Стражники стояли, похлопывая глазами, но всё ещё не решаясь действовать, пока воевода Могута не вскочил со своего места.

— Чего застыли, исполняйте, что велит старейшина Мирон! — гневно прокричал он. Стражники пришли в движение.

— Вы четверо, бегом в казармы, пусть по всему городу блокируют войска князя. Бегом!

Несколько человек сорвались исполнять приказы Могуты, остальные стражники строились вокруг него, но немного мешкали, что дало Илье время на раздумье.

Илья снова повёл глазами, выискивая любого, кто мог бы оказаться связным. Сквозь толпу на входе на площадь пробирался Солома, но люди то и дело выталкивали его обратно, и он никак не мог прорваться.

«Слишком долго его ждать, нужно поторопить князя». Его взгляд упёрся в мальчишку, стоявшего неподалёку. Когда толпа отхлынула от помоста, тот, наоборот, подобрался ближе. Это был Тишка, сын князя. Илья одновременно и обрадовался ему и испугался, что этот проказник попадёт под раздачу, если кто-то его узнает.

— Тишка, бегом отсюда, — бросил Илья, не оборачиваясь к Тишке, который уже стоял у самого края помоста. — И найди князя, расскажи всё.

Тишку никто не узнал. Он, как обычно, был в образе неумытого уличного оборванца. Вопреки ожиданиям Ильи, тот не стал спорить и препираться, а мигом вылетел с площади через невероятно узкий проулок между двумя усадьбами, о которых, видимо, ведали только такие же худущие оборванцы, как и этот мальчишка.

— Мирон, Могута, что вы себе позволяете? — выкрикнул Ижеслав, стоявший на помосте. — Кто дал вам право посреди игрищ принимать такие решения, да ещё и по отношению к фаворитам состязания?

— Вы всё слышали. Кто присоединится ко мне, того не тронут, я обещаю. Кто пойдёт против, того ждёт могила! — Мирон поднял руку с посохом, и чёрный клуб дыма заструился по нему, будто змей, медленно огибая его.

— «Кара. Чёрной. Белены!» — проревел Мирон и с неба обрушилось тёмное копьё, летящее прямо в Илью.

— Заслон. Солнечного. Паслёна! — крикнул Ижеслав, и перед Ильёй вспыхнула стена света, заблокировавшая копьё.

— Могила здесь ждёт только тебя, а душа будет просто развеяна, как и душа твоего дружка Клевца! — крикнул староста Аким и бросился в бой.

— Значит, вы всё же прикончили моего дурочка племянничка! Ну что ж, тогда я отправлю вас к нему! — бесстрастно парировал Мирон, и изящный посох в его руке обернулся в столь же изящное копьё, напоминавшее то, что упало с неба.

— Мирон, прикончи молодняк, а я займусь Акимом! — крикнул Могута и бросился наперерез старосте.

В руках у него был тяжёлый меч. Над головой Могуты вспыхнул Ореол. Это была большая синяя птица, перья которой напоминали лезвия.

Над головой Акима появился его Ореол. Это был венок с шипами. Он медленно вращался над его головой, а шипы переливались изумрудными всполохами.

— Ах ты ж хрен старый, водил нас за нос! Он всё-таки на ступени Воина, Мирон! Поторопись!

Илья глянул туда, где только что стоял староста Аким. Из-за помоста виднелись перепуганные глаза Алёнки, которая смотрела на Илью.

— Беги, глупая! Туда, в проулок! — Илья указал на место, куда убежал Тишка.

Алёнка кивнула и заторопилась в узкий проход, оборачиваясь на Илью. Убедившись, что девчонка побежала в нужном направлении, Илья осмотрелся.

Площадь практически опустела, за исключением тех, кто сознательно решил остаться. Началось противостояние городской стражи и личной дружины Мирона с одной стороны и небольшой группы дружинников князя и личной стражи старейшин с другой. Часть городской стражи заблокировала входы на площадь, из-за чего количество людей воеводы Могуты, находящихся у помоста, уменьшилось почти вдвое, но всё ещё превосходило по численности воинов князя и охраны старейшин. Большая часть людей старейшин интуитивно отступила в сторону воинов князя, в то время как несколько старейшин всё же перешли на сторону Мирона, и их люди переметнулись вместе с ними. Илья, окинув взглядом оба воинства, определил, что соотношение сил сейчас три к двум в пользу Мирона.

Соломон уже стоял позади Ильи наготове, держа оружие.

С западной стороны площади раздался грохот. Какое-то здание обрушилось. Поднялся столп пыли. В небо поднялась огромная голова змея, а за ней ещё две.

— Что?! — удивлённо прокричал Могута. — Мирон, это трёхглавый змей! Князь позвал на подмогу кого-то из Драгомиловичей?

— Не отвлекайся! — крикнул Аким, нанося удар мечом в сторону Могуты.

«Шип. Жёлтой. Розы!» — проревел староста, и в сторону воеводы полетел огромный жёлтый шип, с рёвом разрывая воздух.

Мирон спешно двигался в сторону Ильи, с кривой улыбкой на лице.

— Ты правда отвлекаешься, Могута. Даже если это сам Драгомил, что с того? Скоро нас здесь уже не будет.

— Мирон, угомонись! — крикнул один из старейшин, преграждая Мирону дорогу.

В руках у него был посох, которым тот сделал движение и сказал:

— Вихрь. Лепестков. Ясеня!

Лепестковая буря закружилась вокруг Мирона, и тот на мгновение остановился.

Люди князя, повидавшие Илью в деле на совместных тренировках, знали, чего можно от него ожидать. Наделённый князем особыми полномочиями, Илья мог командовать дружиной, поэтому никто из них не удивился, когда Илья отдал им указания.

— Други-воины! Как мы и ожидали, старейшина Мирон затеял мятеж супротив князя! Помощь уже в пути. Сдержим неприятеля! Старейшины, кто способен держать оружие, помогайте, остальные, укройтесь за нашими воинами! Защитное построение! Люди старейшин, защищайте тылы!

Люди князя выстроились полумесяцем, организуя защитный строй. Илья оценивающе посмотрел на людей воеводы и заметил, что те хорошо подготовились. Копья были изящно сделаны из композитных прутьев разной древесины, а наконечники вырезаны из бедренных и берцовых бычьих костей. Вместо кольчуги воины носили сюртуки из плотной кожи, судя по всему, с вшитыми дубовыми пластинами. Илья понимал, что это было сделано как контрмера против его умений, однако он и не рассчитывал сейчас только лишь на себя.

После лечения и принятия лекарственных отваров Ильи, укрепления тела в кадках с отваром и ежедневной муштры воины князя стали настоящей силой и стояли на ступени Дружинника, и эта сила намного превосходила то, что имели воины в городской страже. Каждый воин обладал отличной экипировкой. У воинов князя были отличные новенькие мечи, каждый из которых Илья доковывал лично, каждый из которых он очистил и проверил на качество. Их кольчуги были из качественной стали, уязвимые места и стыки были усилены невероятно крепкими шкурами болотников, которые Илья и Тишка доставили в город. А потому Илья вовсе не переживал за то, что их отряд находился в меньшинстве.

— Воины, разбейте их! Мы возьмём Мирона на себя.

— Много на себя берёшь, паршивец! — крикнул Мирон и бросился на Илью. — Вы мне не противники!

Тёмный дым разорвал купол из лепестков, и старейшина с посохом отлетел в сторону, отхаркиваясь кровью.

Старейшина Мирон, словно из ниоткуда, возник перед Ильёй и нанёс удар.

Илья успел выставить меч, чтобы отразить копьё. Удар был сильным, Илью чуть было не унесло с помоста.

«Изначальное. Молниеносное. Движение!» — промыслил Илья и переместился, однако старейшина наносил уже следующий удар. Несмотря на мощные и быстрые атаки Мирона, которые проделывали дырки не только в помосте, но и силой остаточной воли пропахивали землю, Илья продолжал уворачиваться.

Пробив заслон, на площадь ввалилась небольшая группа воинов во главе с Мирославом.

«Горная. Поступь. Змея!» — Мирослав бросился наперерез, атакуя Мирона, но тот лишь махнул копьём, и волна силы полетела в сторону того, сшибая его с ног.

— Старейшина Мирон, это отпрыск Драгомила, небось и тот скоро пробьётся на площадь! Нам с ним не справиться, — прорычал Могута, бросаясь на Акима.

«Ядовитые. Ветви. Бузины!» — прокричал Аким, и сотни лоз полетели в Могуту.

«Клин. Дикой. Утки!» — прокричал Могута и множество металлических клиньев полетели наперерез лозам, перерубая их так, что те не могли добраться до Могуты.

Воины князя тем временем теснили городскую стражу несмотря на численное меньшинство. Воодушевлённые подмогой и словами своего противника о том, что на подходе ещё помощь, они со всей силы ударили по неприятелям.

В это время товарищи Ильи пытались наносить атаки, что отвлекало старейшину, но не оказывало ощутимого урона.

«Единение. Меча. И молнии!» — из меча Соломона в сторону старейшины полетела шаровая молния, которую старейшина легко отразил, но это дало время Илье снова совершить манёвр и уйти от атаки.

«Змей. Разрушает. Гору», — в свою очередь, Мирослав использовал родовой завет. Тут же послышался рёв трёх змеев. Его меч распространил давящий Ореол, исходящий из крови родословной Мирослава, и обычные воины неприятеля стали прижиматься под гнётом воли. Из пастей змеев вырвался огонь, направленный на городскую стражу.

— Ах, курвы, ничего доверить нельзя! Господин, забери меня, я знаю, где полотно! Илья и его подельники тоже здесь, — крикнул Мирон куда-то в небо, будто оттуда кто-то следил за битвой.

Из ниоткуда появились образы двух воинов в чёрных доспехах. Они казались призрачными, но после того как один из них двумя жестокими ударами повалил Соломона и Мирослава наземь стало ясно, что эти образы материальны.

Мирон использовал какую-то кривду, поранив свою ладонь, и в воздухе возник тёмный портал, наподобие того, который видел Илья в деревне Ясминовых, и из него выскочила та же самая женщина. Она бросила что-то в воздух. Илья увидел, как на землю упали несколько предметов, размером с кулак, похожих на бутоны чертополоха. Взрыв. Белый свет ослепил всех вокруг. Илья зажал глаза руками. Через мгновение, когда зрение восстановилось, он увидел, что всё вокруг покрыла завеса чёрного едкого дыма. Воины в чёрных доспехах молниеносными движениями бросили в портал товарищей Ильи.

— Мирон, а как же я? Меня возьмите! — крикнул Могута.

— Прости, друг, не в этот раз. Ты остаешься охранять город. — Мирон криво улыбнулся, а затем добавил, обращаясь к воину в чёрном: — Ты, приведи девку! — один из воинов исчез и тут же появился с Алёнкой в руках. Глаза Ильи расширились от неожиданности. Воин зашёл в портал, а за ним в портале исчез и Мирон. Дым начал рассеиваться, вокруг было пусто.

— Нет!!! — Илья ринулся в клубы дыма, размахивая мечом, но тут же на его плечи легли две мягкие, но сильные руки, и Илья провалился сквозь тьму возникшего рядом портала вслед за товарищами.

Тайна амулета

Через мгновение Илья обнаружил, что находится в незнакомом месте, судя по всему, уже за пределами города. Двое воинов жестоко избивали связанных товарищей, по всему телу у которых сочилась кровь от порезов и ссадин.

— Пошли прочь! — Илья было ринулся в сторону товарищей, но тут же случилось неожиданное.

Из ниоткуда появился старейшина Мирон и мощнейшим ударом своего копья наотмашь отправил Илью в полёт.

Не успел он перегруппироваться, как старейшина был тут как тут и новым молниеносным движением пронзил копьём его туловище, намертво приковывая к земле.

— Илья! — закричала девица, бросаясь в сторону мальчишки.

— Пошла прочь, дура! — Мирон махнул рукой в её сторону и та, словно пустой мешок, отлетела к старой осине.

— Не смей её трогать! — Илья махнул мечом в сторону Мирона, но тот лишь сильнее вдавил копьё.

— Ха-ха-ха, ты ещё не понял, глупец? Мы уже давно следим за тобой и знаем всё, что нужно. Ты достаточно лез в наши дела, но теперь ты расплатишься за содеянное. Совсем скоро твоя жалкая жизнь закончится, а ты так и останешься никому не нужным оборванцем, брошенным своим же родом ублюдком. А те немногие, кто по глупости решил тебе помочь, закончат своё существование. Догадываешься, о чём я? Интересно, что ты скажешь о том, что я посоветовал хану наступать именно в том месте, под названием Лебяжья Шея? Достаточно удобное место для наших целей. А что самое прекрасное в этой ситуации для тебя, так это то, что на пути нашей армии находятся близкие тебе глупцы, которые подобрали тебя из канавы. Напомнишь, кто они? Вроде как кузнец какой-то, как там его зовут? Коваль? У него вроде ещё две дочки есть, не так ли? Ха-ха-ха. Знаешь, даже немного жаль их... — тихим, но зловещим голосом говорил старейшина Мирон, наклоняясь к самому уху Ильи.

— Что ты сказал? Повтори... — сказал Илья слабеющим голосом, выплёвывая сгустки крови и глядя на противника холодным остекленевшим взглядом.

— Как же меня раздражали эти попытки такого насекомого, как ты, вмешиваться в мои планы! Если бы не ты, я бы уже вошёл в Навь и владычица наделила бы меня своей силой. Я хочу, чтобы ты стонал и страдал, зная, что где-то кто-то ещё страдает из-за тебя! — Мирон продолжал свои издевательства, всё глубже и глубже вжимая копьё. — Не переживай, ты не умрёшь так быстро. Сначала я хочу увидеть как ты молишь меня о смерти.

На груди Ильи разрасталось пятно крови, пропитывая кольчугу и одежду.

— Радомир, простите, Учитель… — прошептал Илья, теряя последние силы. Рот наполнился жгучим привкусом металла.

Сила духа Радомира запульсировала во внутреннем мире Ильи. Тут же, в ветвях Древа Рода частичка воли зелёного цвета оторвалась от кроны и устремилась наружу, сквозь сознание Ильи, после чего проникла в амулет в виде когтя.

Одновременно с этим перед Мироном возник человек в фиолетовом плаще. Остальное его тело покрывала чёрная броня. На броне красовались цветы, похожие на бутоны чертополоха.

Увидев воина в чёрном, Мирон тут же выпустил древко из рук и рухнул на землю.

— Простите, господин! Я помню ваш запрет, но я не смог удержаться…

Мирон не успел договорить. Воин в плаще схватил его за горло и начал сжимать. Глаза Мирона полезли на лоб.

— Простите… Не убивайте… Я знаю, где холст…

Воин бросил Мирона на землю. Тот попытался встать, но мощный поток воли прибил его к земле. Воин перехватил древко Мирона и, осмотрев рану, вырвал его.

— Радомиру это не понравится… — сказал человек в плаще.

Залив рану Ильи какой-то вязкой жидкостью, воин повернулся к Мирону. В его взгляде читалось презрение и усталость.

— Господин, нет… — Мирон потянул руку к воину.

Тот пнул его в грудь. Мирон перекатился и распластался на каменной плите, хорошо приложившись об неё лицом. Воин взял копьё и с силой вонзил в Мирона, пробив плечо и пригвоздив к каменному основанию.

— А-а-а-а-а! — Мирон взвыл. Несмотря на давление воли, его скрутило в агонии.

— Никуда не уходи. Мы ещё потолкуем позже.

Алёнка встала, и, несмотря на свой страх, подбежала к Илье. Она хотела оттащить его в сторону, но воин повернулся к ней и сказал:

— Не стоит этого делать. Просто присмотри за ним.

Алёнка кивнула, сжимая в руках плечи парнишки.

Жидкость, пролитая на рану Ильи, остановила большую часть крови. Но отверстие, оставленное копьём, продолжало неестественно зиять посреди тела. Амулет на груди Ильи начал пульсировать слабым светом. Остатки крови, всё ещё понемногу вытекающей из раны, устремились к амулету и начали впитываться в него, даже те, что растеклись по телу. Сразу после этого Илья почувствовал вспышку в своём разуме, и мир вокруг изменился. Его дух провалился в бездну.

В то время как Илья потерял сознание, дух его Учителя заполнил меч, выйдя из межбровья Ильи зелёно-золотой полоской света. Небесная молния ударила в рукоять, и возле меча появился образ высокого светловолосого человека в расцвете сил.

— Вот и ты показался, Радомир. Давно не виделись!

— Как ты смеешь произносить моё имя?!

— Ты совсем не удивился? Не думал, что ты такой проницательный.

— Я догадался сразу, что это ты. Я чувствовал, что это ты, предатель.

— Это я-то предатель? — Человек в плаще усмехнулся. — Это меня предал Ратибор. После всего, что я сделал ради вашего мира. Я лишь пытался быть одним из вас.

— Ты и был одним из нас. И я бы спас тебя! А что сделал ты?! Ты сбежал. В самый важный момент. Ты даже не подумал, что будет со мной. А я считал тебя своим братом. Даже после того, как я узнал… — Радомир осёкся.

— Ну же, продолжай. После чего?

— После того, как я узнал, что ты — окоян! Окоян в теле моего мёртвого брата Ярослава!

— Я и есть Ярослав! Кто был твой брат до меня? Безвольный овощ. Это я был рядом с тобой всю твою жизнь. Это я стоял с тобой плечом к плечу против полчищ яруг, выворотней, болотников и всех остальных тварей Нави! Это я одолел Чернобога! Я бился против своих, чтобы вы все могли жить!

— И я ценил это. И до конца пытался тебя защитить. Но чем ты отплатил мне? Ты бросил меня тогда, когда я ковал для тебя вместилище, чтобы ты смог переродиться одним из нас, жителем Ратибора!

— Это бы всё равно не сработало. Я бы потерял разум, мой дух был бы стёрт. Я бы не помнил себя самого. Кому нужна такая жизнь?

— Значит, ты мне так и не поверил? Кто-то всё же изменил твоё мнение. Но, как видишь, мой способ работает. Я всё ещё жив лишь благодаря вместилищу меча!

— Только не нужно винить меня. В чём моя вина перед тобой? Да, я сбежал. Но я не причинял тебе зла.

— Не причинял зла?! Я поклялся, что ты не сбежишь и что ответишь за содеянное. Но ты сбежал. И небеса Ратибора уничтожили меня, моё тело. Если бы рядом не оказалось меча, который я готовил для тебя, я был бы уже мёртв.

— Что?! — Ярослав нахмурил брови. — Я этого не знал… В любом случае, это ничего не меняет. Ты же знаешь, я не хотел их убивать. Меня заставила Навь. Её слуги. Я не мог противостоять им…

— Я знаю. И я поддержал тебя. Это было тогда. Но сейчас? Что заставляет сейчас тебя убивать и калечить людей? Ради чего всё это?!

— Я никого не калечил. Я продолжаю бороться с Навью так, как умею. Так, как не может никто из вас. Ты не поймёшь. Когда-то я думал, что ты понимаешь меня, но ты никогда не поймёшь. Но твой ученик другой. Мы с ним похожи. И он поможет мне.

— Глупец, какой же ты глупец… Ты действительно хочешь попасть с его помощью в Стрибожь? У тебя ничего не выйдет. Даже если я не смогу остановить тебя, а я сделаю всё для этого, ты не сможешь его подчинить. Тебе просто не суждено.

— Ты правда думаешь, что ваша встреча случайна? Или что он сам мог бы отвести слуг Нави, когда ты отсиживался у него за пазухой? Не будь наивен, Радомир. Пока ты наслаждался прелой землёй у корней грушевой рощи, я сотни лет искал выход из этого мира.

— Зачем тебе всё это?!

— Это не твоё дело. Просто не стой у меня на пути! — крикнул Ярослав и махнул рукой в сторону Радомира.

Образ Радомира протянул руку, и в ней тут же оказался недокованный меч Ильи. Клинок сам вырвался из ослабевших пальцев ученика и полетел в руку Учителя. Алёнка всхлипнула, упала на колени рядом с Ильёй и прижала его голову к груди, заслоняя собой, будто её тонкие плечи могли от чего-то защитить.

Два воина сошлись. Радомир рубанул сверху, вложив в удар всё, что мог. Воздух между ними затрещал, как лопнувший лёд, и под ногами затряслась земля. Ярослав даже не сменил стойку. Его меч покрылся тёмной дымкой, которая оставляла в воздухе след, похожий на мазок углем по бересте, и отвёл удар в сторону легко, как отводят ветку на тропе в лесу. Синие всполохи воли Радомира гасли в этой дымке, как искры костра, коснувшиеся воды.

— Изначальное. Молниеносное. Движение! — Радомир переместился за спину Ярославу и занёс меч.

Сначала появилась серебряная линия, а затем за ним в воздухе остались три синих силуэта, три застывших Радомира. Только когда они начали таять, по поляне запоздало ударил громовой хлопок, и с ближних берёз посыпались листья.

— Изначальный. Молниеносный. Удар!

Клинок заготовки налился светом от рукояти до острия. По кромке бежала молния. Меч Радомира с грохотом разорвал воздух, и яркая синяя дуга, разворачиваясь на лету в широкий серп, отправила острую волну воли в сторону Ярослава.

— Изначальное. Молниеносное. Движение, — почти лениво отозвался тот.

Ни силуэтов, ни грома. Ярослав просто оказался на полшага левее, будто стоял там всегда.

Меч прошёл мимо. Полоса силы вырвалась из клинка. Мгновение ничего не происходило. Потом верхушки трёх сосен неторопливо съехали по косому срезу и рухнули в кусты, а валун за спиной Ярослава прорезала тонкая светящаяся линия. Камень постоял, словно раздумывая, и одна часть с грохотом съехала на землю.

Соломон, прижимая ладонь к разбитому боку, сплюнул кровь в траву.

— Это не Ратники, — прохрипел он. — Даже близко не Ратники…

Мирослав, уже упёршийся рукой в землю, чтобы встать, медленно опустился обратно. Колени не слушались. Воля чёрного воина, стоявшего рядом, надавила сверху, как мокрый снег на крышу, и от неё ныли зубы.

— Ратники? Это даже не Воины. Но кто они такие? — выдохнул он.

Соломон не ответил. Он лишь покачал головой из стороны в сторону.

— Изначальные. Молниеносные. Клинки! — Радомир вскинул меч к небу.

Над поляной посреди дня сгустилась туча: низкая, клубящаяся, с синими прожилками внутри. Запахло озоном. Из тучи хлынули клинки, сотни синих лезвий воли длиной в руку. Там, где они входили в землю, оставались дымящиеся чёрные шрамы.

Ярослав пошёл сквозь этот ливень шагом. Он не поднимал меча, а сбивал лезвия двумя пальцами, одно за другим, будто смахивал назойливых мух. Ни одно его не коснулось и даже не задело его изящного фиолетового плаща.

— Сдерживание. Чёрной. Воли! — Радомир выбросил вперёд свободную руку.

Тёмная пелена опустилась на Ярослава в попытке заблокировать его волю. Тот продолжал стоять, как ни в чём не бывало, криво улыбаясь.

— Мило, брат, — сказал он. — Правда мило. Очень символично.

Лицо Радомира исказилось. Его образ немного побледнел, сквозь грудь духа уже просвечивали стволы деревьев. Он вновь медленно поднял клинок над головой.

И лес замер.

Смолкли птицы. Ветер стих на полувздохе. Небо потускнело, словно кто-то накрыл солнце ладонью, и тени всех деревьев на поляне поползли по земле к одной точке над головой Радомира.

— Гнев. Чёрного. Солнца! — прогромыхал Радомир.

Над ними появилось гигантское чёрное солнце, закрывшее полнеба. Его опоясывали тонкие золотые всполохи, похожие на корону. От солнца шёл жар: хвоя на ближних соснах скручивалась и темнела, в сухой траве вспыхивали искры. Алёнка зажмурилась и уткнулась лицом в плечо Ильи. Мирослав смотрел, не в силах отвести взгляд, и чувствовал, как у него дрожат руки. Даже чёрные воины как будто сгорбились под тяжестью одного лишь вида этой силы.

Солнце начало стремительно падать прямо на Ярослава. Заготовка Ильи в руке Учителя гудела на пределе, но держалась.

— Против меня это бесполезно, — спокойно сказал Ярослав. — Запрет. Чёрного. Солнца!

Его тень растеклась по земле ровным чёрным кругом. Область, в которой они находились, накрыл чёрный купол. Солнце ударилось о него, содрогая стенки. Удар прокатился по лесу волной: земля вокруг просела чашей, вековые деревья повалились в стороны, будто трава под косой, в дальнем овраге с грохотом откололся кусок каменной глыбы. Корона чёрного пламени втянулась в купол, солнце сжалось, потускнело и погасло, так и не пробив его.

Внутри стало тихо. Ярослав стоял там же, где стоял, и стряхивал с рукава невидимую пылинку.

— Мои родовые техники?! При мне? — крикнул в гневе Радомир.

— Они такие же твои, как и мои, брат. Ты ещё много не знаешь, но я тебе расскажу, когда придёт время. — Ярослав опустил меч, и дымка на нём погасла. — Неплохо было немного размяться, но ты всё ещё слишком слаб. А сейчас тебе пора.

Он щёлкнул пальцами и негромко, почти скучающе, добавил:

— Зов. Спящего. Клинка.

В мече Ильи появилась чёрная воронка. Стальная громадина вырвалась из рук духа и повисла в трёх саженях над землёй. Образ Радомира потащило вопреки воле. Учитель рванулся, открыл рот, чтобы что-то крикнуть, но воронка затянула его внутрь без остатка. Заготовка упала в землю, войдя в неё по самую рукоять.

Купол опал. Над поваленным лесом повисла тишина, и её нарушали только сдавленные всхлипы Алёнки и каркающие вороны.

Илья осмотрелся вокруг, но ничего не мог узнать. Мир и люди казались очень большими, а его руки, наоборот, были крохотными, как у трёхлетнего ребёнка. Он совсем не мог управлять своим телом. Лишь наблюдал то, что происходило вокруг. Перед ним находился мужчина невероятно красивой внешности, с ясными добрыми глазами. На лице были усы и борода, обрамлявшая лицо со строгими чертами. Мужчина улыбался ему и что-то поправлял своими руками вокруг его шеи.

— Сын, этот амулет нашего Рода защитит тебя. Когда ты подрастёшь, я уверен, ты разберёшься с тем, что с ним делать. Я точно знаю, ты встретишь людей из нашего рода, и они всё тебе объяснят. Сила нашей крови рано или поздно пробудится в тебе, однажды, с восходом солнца. Сейчас я могу защитить тебя только так. Надеюсь, ты простишь меня и поймёшь мои поступки в будущем. Теперь я должен позаботиться о тебе и о том, чтобы ты спокойно пережил дорогу.

Илья удивился тому, какая невообразимая сила исходила от мужчины. Несмотря на то, что у этого маленького тельца не было его способностей, это было нечто вроде других, интуитивных чувств, позволявших ощущать Ореол мужчины непосредственно. И это была не просто сила. Это была силища! Илье казалось, что перед ним стоит божество или другое внеземное существо с невероятными способностями.

Вокруг мужчины было поле, похожее на пшеничное. Вдалеке пылали леса и степи, а на фоне чёрной как смоль ночи виднелись огромные метеоры, которые падали с неба раскалёнными докрасна звёздами.

Илья мог видеть и то, что метеоры падали каскадом, и часть из них уже летела в их сторону, как медленно накатывающая волна.

На земле лежала красивая женщина. Судя по всему, в ней теплились последние искры жизни. Её грудь уже не поднималась, а щёки имели совсем слабый румянец. Несмотря на это, Илья испытывал невероятный прилив любви в сердце, как будто чувства маленького тела передавались напрямую ему.

Илья не понимал, что происходило вокруг, но жадно впитывал каждое мгновение.

— Воспламенение Души! — Мужчина сделал руками знаки и воспроизвёл навет, судя по всему, запретный, двусложный. Илье показалось это необычным, но он тут же увидел силу навета, когда лицо мужчины исказилось гримасой боли.

Вокруг тела мужчины запылало пламя, которое, казалось, совсем не причиняло ему вреда. Однако всё поле и даже дальние леса вокруг этого места вспыхнули и превратились в пепел за мгновенье. Лишь маленький участок, на котором сидел Илья, стоял мужчина и лежала женщина, остался нетронутым. При этом спустя мгновение пламя вокруг мужчины многократно усилилось и яростно запылало.

Затем мужчина развернулся в сторону летящих к ним метеоров. Он вытащил из ножен меч с красивым сверкающим лезвием, провёл по нему ладонью и произнёс: «Жертва. Жизненной. Воли».

Меч засветился ярким светом с различными отблесками, как будто мужчина напитал его своим Ореолом.

Резкий взмах — и в сторону метеоров полетели лучи огненного света, с силой прорываясь через пространство. Через мгновение все метеоры взорвались, так и не достигнув цели. Каждый из них был поражён пламенным лучом и превратился в прах. Однако это ничего не закончило и не изменило. Эффект был разовым, и вдалеке виднелись уже новые волны метеоров, которые направлялись к месту, где Илья наблюдал за всем из тела маленького мальчика. Таким образом, мужчина получил лишь некоторую отсрочку.

— Великая Жертва Рода! — прокричал мужчина ещё один навет, а затем сделал какие-то движения руками, образуя пальцами подобие символов.

Сразу после этого из его груди вырвалось сияние света, образуя прекрасный Ореол, содержащий в себе отблески всех цветов. Казалось, вся природа вокруг ожила от этого света. Однако его обычный Ореол стал намного тусклее, что указывало на то, что он снова использовал запретный метод.

Мужчина наклонился к женщине и поцеловал её в губы. После этого вокруг неё образовался такой же Ореол, только намного слабее, но при этом её грудь начала подниматься. Тут же рядом с её телом начала буйно расти трава и начали расцветать цветы.

Мужчина повернулся в сторону Ильи. Его Ореол колебался, как будто пламя затухающей свечи. Однако он собрал волю в кулак и произнёс:

— «Возврат. К Изначальному. Роду!»

После этого он коснулся пальцем травинки у ноги Ильи. Весь огонь вокруг мужчины собрался в одну маленькую, но очень яркую точку, и по травинке пробежала искра, из которой вырывались всполохи молнии. Через мгновенье земля разверзлась, Илья оказался посреди сети ярких молний, которые втянулись в талисман на его шее. Он увидел, как образ мужчины рассыпается в пепел, а затем его резко объяла тьма, и он перестал что-либо чувствовать и видеть.

Прощание

— Ну что, малышка, натерпелась ты от этого старика? Хочешь, я его прикончу? — сказал Ярослав, кивая в сторону Мирона.

Мирон к тому времени лежал без сознания, всё ещё истекая кровью.

Алёнка задумалась, но Ярослав даже не подумал торопить её, как будто время для него не имело никакого значения. Девушка помотала головой.

— Нет, всемогущий бог-дяденька, лучше спасите Илюшу!

— Ах-ха-ха… — невесело рассмеялся Ярослав. — Я никакой не бог. А с этим пацаном ничего не сделается. Вот увидишь. Я его подлатаю, но позже. Пока пусть полежит здесь. Мы с тобой должны кое-что забрать у тебя дома. Полотно. Ты ведь знаешь, где оно?

— Знаю, — кивнула Алёнка. — Но староста не обрадуется, если я расскажу.

— Боюсь, у тебя нет выбора, моя дорогая. Идём.

Алёнка не успела ничего возразить, как её взяла за руку девушка, возникшая из ниоткуда, и исчезла вместе с ней. Ярослав махнул рукой, перед ним открылся чёрный портал. Он шагнул в него и исчез. Двое чёрных воинов тут же растворились в воздухе.

Соломон и Мирослав почувствовали, как силы начали возвращаться. С их плеч будто свалилась огромная каменная плита, и они смогли подняться с земли и, шатаясь, заковыляли в сторону Ильи.

Неподалёку зашевелилось тело.

Мирон медленно поднял голову. Убедившись, что Ярослава нет рядом, он вытащил из рукава бутыль, откупорил пробку и вылил содержимое в рот.

Поначалу ничего не произошло. Через мгновение зрачки старейшины расширились. Ногтями он сжал землю и издал протяжный стон. Мирослав и Соломон остановились и уставились на старейшину.

— Что с ним? — спросил Соломон, которого под руку поддерживал Мирослав.

— Без понятия. Думаю, что ничего хорошего. Для нас. Нужно поскорее утащить отсюда Илью.

Снова послышался стон старейшины. Превозмогая боль, он поднялся. Копьё всё ещё проходило сквозь его плечо, глубоко застряв в каменной плите под ним. Встав так, что можно было ухватиться за нижнюю часть древка, Мирон упёрся ногами в камень. Снова взвыв, как раненый зверь, он что-то прошептал, и копьё поддалось. Вытащив копьё из камня, он сделал ещё рывок, вырвав древко из своего плеча.

— Чёртов Ярослав. Позарился на мой гобелен! Ух, тварь. — Старейшина с силой сжал кулак, и находившийся в нём бутылёк лопнул. Он отбросил осколки в сторону. — Скорее бы добраться до слуг Нави. Уж они-то точно найдут на него управу. И почему я сразу не отправил кого-то с весточкой. Хотя бы к хану, — Мирон продолжал ворчать, заливая рану каким-то отваром. Кровь перестала течь. Лицо его было мертвенно-бледным, но глаза горели опасным блеском.

— Эй, вы! — крикнул он товарищам, почти добравшимся до Ильи. — А ну прочь! — Он махнул рукой, и что-то вязкое, как паутина, окутало товарищей, и они повалились наземь рядом с Ильёй.

Мирон шёл медленно, опираясь на древко. Соломон и Мирослав пытались выбраться, но ничего не получалось.

Соломон крикнул:

— Не подходи к нему!

— Змей. Разрушает. Гору! — выпалил Мирослав, но ничего не случилось.

Старейшина довольно улыбнулся и продолжил ковылять в сторону Ильи.

Подойдя вплотную, он замахнулся и ударил копьём Илье в грудь рядом с предыдущей раной. Хлынула кровь. Лицо Ильи исказилось.

— Как это прекрасно! Прекрасно видеть твою недовольную физиономию! Как жаль, что я не могу наслаждаться этим долго… Тебе придётся умереть...

Не успел Мирон договорить, как из амулета на груди Ильи выскочила маленькая молния и отбросила старейшину на несколько шагов, выталкивая из груди Ильи копьё.

Тело Ильи поднялось в воздух. Пространство вокруг затрепетало, всё тело Ильи заискрилось молниями.

Он резко открыл глаза. Сознание потянуло волю, и меч тут же оказался в его руке.

Илья скользнул в сторону Мирона, словно сам был молнией. Оказавшись позади этого человека, он сделал взмах. Старейшина успел лишь открыть рот, но не успел ничего сказать. Мужчина осел на колени, держась за горло, после чего упал лицом вперёд и больше не двигался.

— Ты собирался в Навь. Теперь ты там, — отрешённым голосом сказал Илья.

Товарищи Ильи, будучи всё ещё ошеломлёнными, безмолвно смотрели на Илью, не понимая, чем сейчас могут ему помочь.

Он выглядел странно. В его глазах горел огонь гнева, но лицо приобрело какой-то серый, неестественный оттенок. А на месте раны на его груди была сеть из маленьких жёлтых молний, полностью закрывавших место удара и находившийся там амулет.

Всполохи молний на груди Ильи начали спадать. На месте, где копьё дважды пробило кольчугу, зияла внушительная дыра, однако тело под ней уже зажило и выглядело так, как будто раны никогда и не было.

Илья разрезал паутину, сковавшую товарищей, усадил их и дал каждому по сосуду черепичного цвета с лекарственной эссенцией. Его взгляд теперь был полон боли и сожаления, но через мгновение сменился решимостью.

Он подошёл к ближайшему дереву, приложил руку, закрыл глаза и мысленно представил деревню Лебяжья Шея.

— Возврат. К Изначальному. Роду.

В дереве открылся светящийся проход.

— Илья, что происходит? — спросил Соломон, пытаясь встать.

— Здесь наши пути расходятся, — с каменным лицом сказал Илья, не оборачиваясь.

— Куда ты?! — крикнул Мирослав.

— Алёнка жива? — спросил Илья, едва повернув голову.

— Да, её забрал человек по имени Ярослав. — Соломон попытался встать, но тут же рухнул.

— Кто это? — спросил Илья.

— Мы думали, ты его знаешь.

— Алёнке грозит опасность? — Что-то на мгновение дрогнуло в голосе Ильи.

— Нет. Я думаю, что нет. Он не был настроен враждебно, — сказал Мирослав.

— Хорошо. Надеюсь, вы позаботитесь о малыше Иваре. Передайте ему, что мне жаль.

— Илья, стой! Мы пойдём с тобой! — крикнул Соломон, но тот лишь шагнул вперёд, в сверкающий проём, и исчез. Проём тут же закрылся, и от Ильи не осталось и следа.

Через какое-то время открылся тёмный портал. Из него вышли Ярослав и Алёнка. Воин держал в руках свёрток, укутанный в тряпицу.

Ярослав оглянулся. Увидев мёртвого Мирона и отсутствующего Илью, он нахмурился. Алёнка вопросительно посмотрела на него.

— Где Илья? — хмуро бросил Ярослав товарищам, и в его вопросе они почувствовали такую угрозу, что тела их невольно задрожали.

— Он ушёл. Исчез, — сказал Соломон, полагая, что его товарищ уже в безопасности.

— Что?! Как?! — воскликнул Ярослав, и его взгляд упёрся в обгорелое дерево.

— Ушёл? Значит он жив! — улыбнулась Алёнка, а потом медленно осела на землю и зарыдала.

Осознание ошибок

Как ни странно, местом, возле которого появился Илья, было ближайшее к колодцу дерево. Это был тот колодец, из которого пила вся деревня и к которому так пристрастился Солома. Дерево, из которого вышел Илья, раскололось вдоль ствола, образуя светящийся проход. Насколько Илья помнил, прежде он никогда не перемещался в пространстве, оставаясь в сознании. Однако сейчас его мысли были заняты совсем другим.

«Я могу называть себя человеком после всего?» — Илья оглянулся по сторонам. Он пытался сориентироваться в том, что происходит, но эмоции, поначалу отступившие, сейчас накатывали снова, подгоняемые разумом.

Переход дался тяжело, звенело в ушах и голова кружилась. Рот заливало от металлического привкуса. Илья опёрся на край колодца и заглянул в его глубину. К этому времени уже взошла луна, и, глядя на смутное отражение, Илье показалось, что он смотрит на своего отца.

— Всё это время я был зол на родителей за то, что они бросили меня. А я и представить не мог, что всё было так. Но всё именно так! Это воспоминание. Оно моё. Оно вернулось… Всё встало на свои места. Отец действительно пожертвовал собой и своими силами, чтобы дать мне шанс.

Илья сунул руку в стоявшее рядом ведро. В нём была прохладная вода из колодца. Он сунул вторую руку и, зачерпнув воду лодочкой, жадно выпил её, вспоминая чудесный вкус. Металлический привкус отступил. Лицо на мгновение расслабилось, а затем скривилось от раздражения.

— А что я? Я жил надеждой на встречу с ними, чтобы посмотреть с ухмылкой в их виноватые глаза! Я даже думал о том, чтобы плюнуть им в ноги! Я не достоин... Амулет, — Илья потрогал коготь и символы на нём. — Илья… Это имя начертано на нём. Что оно значит?

Илья попытался отмахнуться от своих мыслей, как от наваждения, но маленькая площадь в центре деревни ещё плыла перед глазами. Он задел ведро. То полетело внутрь колодца и, с грохотом разматывая журавля, ударилось о водную гладь. Илья снова облокотился на край сруба.

— Эта бесконечная зависть другим за то, что их любят, эти глупые мечты обрести семью и страх быть брошенным... Глупец! Я имел самую чистую и самоотверженную любовь, которая может существовать. Я должен был остаться там и принять судьбу вместе с родными. Ну что ж. Нельзя позволить этому повториться. Никто больше не будет страдать из-за меня. Пора восстановить справедливость...

Илья сжал кулаки до крови и огляделся вновь. Головокружение отступило, слух восстановился.

То, что он увидел вокруг, вовсе не походило на его сентиментальные воспоминания о деревне. Увиденное чуть было снова не поплыло перед глазами, но волна ярости прояснила разум.

Образ, который предстал перед ним, больше походил на тот ужас, что видел он в видении своих воспоминаний некоторое время назад.

Вся деревня пылала. Слышались крики женщин и детей, бряцанье оружия, топот и ржание лошадей. Пахло гарью и кровью. У плетня сидела старушка. Голова была наклонена, глаза закрыты, а рука лежала на платье, прикрывая рану.

Илья рванулся к ней.

— Бабушка Федотья! — узнав знакомое лицо, Илья тут же откупорил бутылёк снадобья и вылил содержимое в рот старушке.

Услышав голос, пожилая женщина медленно открыла глаза. Глянула на свою рану. Кровь перестала течь. Переведя взгляд на Илью, женщина тихо сказала:

— Илюша… Ты вернулся? Беги, сынок, беги отсюда…

— Бабушка, что случилось, где все?

— Коваль сказал всем спрятаться в пещере…

— Он там? Девчонки?

— Не знаю… Я вернулась… За бурёнкой…

— Бабушка, держись, сейчас станет легче, бабушка.

Но старушка закрыла глаза и больше не открывала. Голова безвольно клонилась на бок. Туловище начало заваливаться вдоль плетня. Илья поймал Федотью и увидел стрелу, торчащую у неё из спины. Сердце Ильи застучало быстрее.

Он с ужасом и страхом за близких ему людей повернулся в сторону дома кузнеца. Дом Коваля пылал, а возле него топталась как минимум небольшая армия конных и пеших воинов.

Илья использовал завет Паутины обнаружения на максимум, сразу же определив множество знакомых Ореолов деревенских жителей. Многие были всё ещё в деревне. Часть Ореолов принадлежала тем, кто жил на погосте. «Они пленники», — подумал Илья.

Теперь, после пробуждения, он чувствовал, что освоил кривду «Ярость. Корней. Предков». Его Ореол через паутину мог охватывать большую территорию и без контакта с растениями. Все знакомые разуму Ореолы были в смятении, некоторые Зарева сильно колебались, испытывая телесные муки, другие были на грани угасания, и, наконец, последних он и вовсе не чувствовал. На мгновение он обрадовался, что почувствовал Ореолы Коваля и девочек. Но радость сменилась ужасом, когда он почувствовал, что они колебались так, как будто испытывали предсмертную агонию.

«Почему они не в шахте?!»

Помимо тех Ореолов, что он узнал, было много других, тяжёлых и вытесняющих, явно доминирующих над тусклыми и ослабевшими. Бесконечное множество Ореолов заполонило пространство на поле рядом с деревней, и ещё большее их количество давило своим кровожадным обилием с востока. Войска неприятеля продолжали прибывать.

Запомнив расположение и принадлежность всех Ореолов, Илья ринулся к дому кузнеца, не думая более ни о чём. Его единственное намерение вертелось у него на языке.

— Успеть. Успеть. Я должен успеть. И я успею. Дядя Коваль, девочки, я уже здесь.

Попутно он призвал «Вихрь летающих осколков», и вокруг него закрутились мелкие гвозди, подковы, скобы, ножи, обломки посуды и даже горшки, в общем всё, до чего удавалось дотянуться. Он двигался молча и быстро, сметая всё на своём пути, как ураган.

Неведомые твари, шнырявшие между горящими домами, при его приближении бросались врассыпную, будто чуяли исходящую от него угрозу.

Небольшое воинство, стоявшее во дворе кузнеца, было навеселе. Из-за шума и повсеместных криков пленников они даже не слышали, что ко двору приближается посторонний. Посёлок был полностью оцеплен, и никто не ожидал, что какая-либо опасность может проникнуть без ведома дозорных. Страха не испытывал никто из них. На подходе были тысячи воинов хана.

На пиках, расположенных возле ворот, были насажены головы собак.

«Шишка, Белка…» Взгляд Ильи стал тяжёлым, сердце сжалось.

Воины пили что-то спиртное и смеялись, говоря что-то на своём непонятном языке. Одеты они были по-разному: в кольчужные доспехи, в кожаные с деревянными пластинами и в костяные доспехи. Приблизившись, Илья начал слышать, что происходит на подворье.

Звон тетивы, крик, смех.

Чёрные тени шныряли по двору. Воины развлекались, стреляя из лука в людей. На плечах у жертв стояли черепичные горшки, и они пытались попасть в них стрелой, при этом намеренно промахиваясь и попадая в тела.

В живые тела.

Тела его родных.

Первую волну воинов Илья просто смёл «Вихрем металлических осколков», будто смахнул грязь щёткой с крупа лошади. Даже кости были растёрты в кровавую муку, и брызги крови повергли в шок остальных. Они со страхом смотрели на Илью, в глазах которого не осталось ни капли жалости. Несмотря на то, что на глаза Ильи наплыла пелена ярости, он всё ещё понимал, что может сам нанести непоправимый вред близким, продолжая использовать это правило. Однако, увидев бездыханное тело Коваля, привязанное к столбу, а рядом подвешенных Милашу и Дуняшу, Илья ощутил новую волну ярости, и навет сам подступил к горлу.

— «Ярость! Корней! Предков!» — проревел Илья, и множество корней и шипов пронзили воинов, молниеносно вырастая из-под земли. Крики боли и ужаса, а также иноземные ругательства и мольбы наконец привлекли внимание всего войска, и всадники и пехота уже спешили во двор кузнеца, чтобы разобраться с неприятелем.

Илья вошёл во двор, тяжело вздохнул и, направив взгляд к кузнецу и его дочерям, произнёс:

— Дядя. Я не справился. Я только навлёк на вас беду. Но я ни за что не дам вам умереть!

— «Воспламенение Души!» — Илья сделал движения руками так, как запомнил в своём видении. Он сделал то же, что сделал его отец.

Тело Ильи содрогнулось в агонии. Всё его море сознания воспылало, словно соломенная крыша, в которую попала молния. Илья почувствовал невероятный прилив сил. Воля заливала его тело, поднимая ступень за ступенью, чуть ли не разрывая его на куски.

— Прости, Учитель, ты ошибся, выбрав меня. Я подвёл тебя, как и остальных. У меня нет другого выбора.

Илья коснулся ладонью своего меча. «Жертва. Жизненной. Воли» — произнёс Илья. Его тело и меч запылали огнём, повышая окружающую температуру. Всё это происходило лишь несколько мгновений, но всадники были всё ближе и ближе.

Илья обратился к своему сознанию, вспоминая все незнакомые Ореолы, наполненные гневом и яростью по отношению к Ореолам местных жителей.

«Ярость! Корней! Предков!»

Произнеся фразу, Илья с ненавистью воткнул меч в землю, безмерно вливая в него свою огненную силу, и столбы огня начали вспыхивать то тут, то там, прямо под телами воинов.

Эти столбы огня были похожи на фонтаны магмы, но после того, как они рассеивались, не оставалось ничего, кроме пепла. Только лишь верхняя часть столба резко сужалась и, ярко пылая, начинала лететь к месту, в центре которого находился Илья. Армия неприятелей была в ступоре. Их мечи вылетали из ножен и летели к тому месту, где находился Илья. Переплетаясь со всполохами магмы, они начинали с яростной скоростью кружиться над его головой, образуя вместе с другими такими же пылающими линиями огромную огненную воронку. Если присмотреться, то в линиях можно было узнать силуэты мечей, которые выглядели словно огненные лебеди, сбившиеся в стаи, кружившие в бесконечном вихре.

Илья немного вытащил меч из земли, затем с силой воткнул его обратно. Золотые волны воли покатились в стороны, земля задрожала, после чего за его спиной возник огромный, в сотню саженей, образ человека. На какое-то время зрение Ильи слилось с его взором. Полчища воинов, вперемешку с тварями нави, рекой текли к деревне со стороны погоста. Илья сделал вдох, и исполинский образ повторил его движение. А затем пространство пронзило громогласное: «Море. Мечей!». И тут же тысячи горящих огнём мечей устремились в сторону армии, сокрушая необозримое количество воинов и тварей. Вся ночь озарилась пламенем, а земля обагрилась кровью. Словно огромная волна, это море мечей двигалось всё глубже в строй армии, разрушая её и физически, и духовно. Та часть воинов, которая всё ещё пыталась спастись, видела лишь неумолимо надвигающееся огненное цунами, которое вот-вот сотрёт их с лица земли.

Земля продолжала дрожать, вокруг всей деревни расходился круг выжженной пустоши, уничтожая все растения на своём пути.

Бескрайние степи запылали, а воздух затмило пеплом.

Волна укатила далеко за горизонт. Руки Ильи задрожали, не в силах выдерживать протекающую через них волю.

Вскоре в двух местах, в радиусе одной версты от деревни, огромные куски земли полетели в небо. Из земли вырвалась каменная рука, затем ещё одна. Будто огромные великаны восставали из своих могил, два воина поднимались над деревней.

«Испоконы…» — подумал Илья, провожая великанов взглядом.

Часть огненных лебедей закружилась над головами Испоконов. По мановению рук великанов они срывались вниз и испепеляли тени и воинов неприятеля. Великаны зашагали к воинству, сотрясая землю каждым своим шагом.

— «Море мечей». Похоже, что это наша новая, совместная с тобой кривда, Учитель...

Спустя пару мгновений всё вокруг стихло. Ещё один вздох, и в сознании Илья услышал боль и стенания местных жителей, подвергшихся насилию, но всё ещё живых. Илья перевёл затуманенный взгляд на Коваля и его дочерей и, видя, что в их истерзанных телах всё ещё теплятся крупицы жизни, аккуратно снял их со столбов и уложил на землю.

— Дядя Коваль. Береги дочерей. Береги мой меч: в нём дух Учителя. Уж не знаю, когда, но и он покинул меня. И это к лучшему. Попроси у него прощения за меня. Кузня остаётся на тебе. И наш цех. Всё, что я мог, я сделал. Я благодарен за те дни жизни, что мы провели вместе. Ты был для меня как отец. Прощай.

После этого Илья встал на колени и обратил свой взгляд к небу.

— Отец! Ты принёс большую жертву ради меня, но я не оправдал твоих ожиданий. Всё, что я могу сделать во славу твоего имени, — это принести равноценную жертву во имя людей, что были добры ко мне и искренне меня любили.

— Илья, что ты делаешь, не нужно… — запротестовал было Коваль, приходя в сознание.

Но Илья не слышал. Он уже не слышал ничего.

— Великая. Жертва. Рода! — воскликнул Илья и повторил движения отца руками.

В тот момент, когда Илья собирался прикоснуться руками к телам своих близких, произошло то, чего он совсем не ожидал. Но ожидаемого эффекта Великой Жертвы не последовало, и ему показалось, что происходит что-то неладное.

Он заглянул внутрь своего сознания и увидел, как пылает всё его море сознания, а в центре острова, окружённое этим заревом, сияет Древо Рода. Илья удивился, но испускаемый древом свет становился всё ярче и ярче, пока в один момент всё дерево не вспыхнуло ярким золотым пламенем. Через мгновение все ветви Древа яростно пылали, испуская поток воли жизни невероятной силы. Интуитивно Илья потянулся к воткнутому в землю мечу, закалённому волей жизни, сжал рукоять обеими руками, передавая в меч свои силы, и всполохи воли жизни устремились во все стороны от меча.

Глядя на сияние вокруг Ильи, можно было предположить, что восходит солнце.

— Сила крови пробудится с восходом солнца. Интересно, что отец имел в виду? Возможно, мне никогда этого не узнать. Но сегодня я буду солнцем, которое даст жизнь этим людям.

Вокруг, сажень за саженью, начали распространяться волны жизни, попутно заставляя семена, лежащие в обожжённой земле, всходить, и растения начали расти с невероятной скоростью. Через мгновенье вся деревня была в невысокой траве, распустились все летние дикие цветы. Под телами людей скапливалась зелёная воля жизни и перетекала из земли в их тела.

Илья понимал, что все его силы тают с невероятной скоростью. Но не обращал на это внимания. Он лишь смотрел, как лица его близких розовели, а их тела в области груди начали подниматься от спокойного и мягкого дыхания. Только на лице Коваля была необъяснимая тревога, но затем всё погасло, и кузнец потерял сознание.

Принятие произошедшего

— Дядя Коваль, скорее, покажите нам это место, — сказал Соломон, глядя на Коваля выпученными глазами.

— Конечно, идём, дорогие.

Коваль повёл товарищей через двор, в котором стояли взмыленные лошади Соломона и Мирослава. Сами они выглядели ничуть не лучше своих лошадей: было видно, что скакали они в деревню во весь опор и, скорее всего, не знали сна уже длительное время.

— Я не стал ничего трогать. Я оставил всё как есть, немножко только обложил камнями, чтобы животные не потревожили. Своих-то у меня не осталось больше, но сами знаете, разве от всех закроешься? Ворона одна настырная заладила прилетать, так я её метлой чуть не прибил. А она всё равно прилетает. Вон, глядите, сидит на дереве да покаркивает. — Коваль подвёл двоих путников к местечку во дворе, которое выглядело необычно.

Из земли торчал замысловатый огроменный меч Ильи. Прямо под ним, с одной стороны, расходились трещины в земле, но увидеть их можно было, только присматриваясь, потому что их скрывала трава, которая своими корнями будто пыталась стянуть эти страшные раны почвы. А с другой стороны меча был небольшой холмик. Меч как будто разделял холмик и трещины. Вся композиция, может быть, кроме меча, заросла травой и луговыми цветами. Даже Соломон, который вырос в окружении цветов и редких растений, был поражён их красотой и разнообразием.

— Так, дядя Коваль, объясните ещё раз, для бестолковых. Куда делся Илья? Он ведь был здесь, не так ли? — как будто отметая нелепые мысли, спросил Соломон.

Мирослав смотрел на меч, воткнутый в землю, а рукой сжимал рукоять своего меча, да так сильно, что его пальцы побелели от напряжения. Глубоко вдохнув и ослабив хватку, он достал витиеватый значок, на котором была гравировка герба города Нижние Пижмы и рунная надпись, гласящая «Великий травник», после чего аккуратно водрузил его на местечко возле рукояти меча. После этого он зажал лицо руками и торопливо отвернулся.

Дядя Коваль стоял и ничего не говорил, а после — рухнул на колени и горько завыл. По его щекам текли слёзы, ниспадая на землю крупными каплями у небольшого курганчика.

В то же время двое смотрели на мир иначе.

Алёнка сидела с улыбкой у излюбленного Ильёй древа во дворе Ясминовых. А безмолвный мальчишка Ивушка, улыбаясь, смотрел в окно дома князя и держал в руках тёплый лунный камушек, подаренный когда-то Ильёй.

Эпилог

Бескрайнее поле белело под ледяным зимним ветром, а по небу плыли редкие облака, похожие на огромных животных.

По широкой дороге ехали богатые сани, в которые была впряжена тройка белых скакунов. Повозку сопровождали несколько могучих воинов на огромных вороных конях.

— Дядюшка Мефодий, не тут ли неподалёку огромный дуб на холме, напоминающем голову великана? — сказала девушка, одетая в дорогие меха.

— Здесь, Василисушка, здесь, — ответил девушке пожилой мужчина, который сопровождал её в повозке. На нём была плотная шуба, переливающаяся чёрными оттенками. — Во-о-он он, на том взхолмье.

— Давайте наведаемся туда, дядюшка Мефодий! Путь всё равно неблизкий, вам надо бы и отдохнуть от этой тряски. Я слышала, что там ключевая вода лечебная, родник не замерзает даже в сильный мороз! А ещё, что всех, кто коснётся этого древа, ждёт большая-пребольшая удача и благословение от самого Рода!

— Василисушка, про ключ-то и я слыхал, а вот остальное — это всё болтовня. Но размять кости, пожалуй, не помешает, если дорогу туда совсем не замело.

— Эй, Ясимир, посмотри дорогу к тому холму. Пройдём? — Мефодий указал в сторону дуба.

— Да, господин. — Хмурый воин пришпорил коня, и тот помчался по заснеженной дороге.

Через некоторое время всадник вернулся.

— Пройдём, господин. Есть пара мест, где снег залежался, но, если что, мы с ребятами сани подтолкнём.

— Хорошо, тогда вперёд. Заодно и передохнём, только недолго. Не хватало ещё под метель попасть в степи. На юге облака виднеются.

— Спасибо, дядюшка, ты самый замечательный! — воскликнула девушка и, хлопнув в ладоши, сложила руки в замок перед собой, глядя в небо и думая о чём-то своём, девичьем.

Сани заскользили в сторону холма.

— Ой, какое огромное дерево, дядюшка! Его, наверное, и десять человек в круг не обхватят! Вот это чудо так чудо! А вон, вверху, смотри, какие сучья, будто лицо самого Рода сурово смотрит на нас. Хи-хи! Как это интересно, дядюшка! Расскажу Полинке и Славене, вот они обзавидуются! — продолжала восхищаться Василиса, обходя дерево. — Ой, дядюшка, как интересно, смотрите, тут в корнях лаз такой огромный, это что, лисья нора?

— Ну что ты, Василиса, какая же это лисья нора, туда при желании и медведь поместится. Дай посмотрю, что там. — Мефодий попытался отодвинуть девушку, но та крепко вцепилась одной рукой в дерево, а другой прикрыла рот.

— Дядюшка, там! Там! — Она заморгала. Лицо зарумянилось ещё сильнее, чем от холода.

— Ох... А ну посторонись, ну что встала, как вкопанная? Что там? — Старичок всё же оттеснил внучку и заглянул под дуб. — Мать честная, праотец наш Род! Да что это делается, там человек! Ох, ободранный какой, живого места нет, да ещё и голый. А ну, отвернись, совсем, что ль, стыда нет?! — сурово сказал Мефодий, повернувшись к девушке.

— Ясимир, уведи Василису в шатёр и позови тех двоих сюда, пущай мне помогут вытащить этого. И шкуру из саней притащите. Укутаем, ежели жив. Негоже так бросать. А если и помер, то похоронить надо, место-то святое как-никак.

— Дядюшка, но мне интересно, не хочу уходить. А хоронить — это что значит? Это смертный?

— А ну! Что значит. А то и значит. Интересно ей, ишь какая, щёки зарумянились. Бесстыжая!

Подошли двое огромных воинов и за ноги вытащили бессознательное тело на свет и укутали в меха, принесённые из саней.

— Э-ка! Поглядите-ка! Грудь вздымается, живой! — Мефодий взбудораженно оглядел окружающих. — И что он тут голый-то делает? Одёжку-то всю подрастерял, одна верёвка на шее. А ну, приподними-ка ему головешку, — повелел мужчина, обращаясь к одному из воинов. — Тут, кажись, что-то есть, под голову завалилось. Та-а-ак... Кулончики какие-то. Коготь какой-то, с рунами... И жёлудь! Странный такой, как каменный. Интересно, очень интересно!

Конец первой книги

_______________________________

Цикл: Илья. Кузнец девяти миров