ИльРиса. Подарок Богов.

Глава 1

Глава 1.

- Айсира, ты держишь? – взволнованно закричал Бриенн, высокий темноволосый мужчина, чувствуя, что артефакт нагревается сильнее, чем должен.

- Все в порядке, - наигранно спокойно заверила красивая молодая девушка, не обращая внимания на текущий по лицу пот. – Не торопись, я его держу.

- Эйлирис меня убьет, если с тобой что-нибудь случится, - уже тише пробормотал Бриенн, продолжая настройку артефакта. – Еще минут пять! - перекрывая все нарастающий гул снова крикнул он, чтобы подбодрить свою напарницу. – Почти закончил.

- Бриенн, что-то не так, - обеспокоенно высказался Дрихнар – самый взрослый из присутствующих. – Артефакт нагревается слишком быстро. Стабилизируй его!

- Не могу пока, - протянул Бриенн, заканчивая плетение одного заклинания и тут же начиная следующее. При этом мужчина удерживал огромный силовой поток, источаемый крупным розовым камнем, установленным на постаменте в центре зала. – Не поддается, - вынужден был признать он.

- Тольфин! – тут же позвал Дрихнар, понимая, что ситуация выходит из-под контроля и принимает крайне опасный поворот. – Уводи всех из академии! – распорядился он. - Срочно!

- Магистр, что такое? – замер юноша, в волнении глядя на мерцающий камень, манящий, притягивающий взор независимо от желания.

- Я тебе что сказал? – прорычал Дрихнар, вырывая парнишку из задумчивости. – Ну-ка живо! Чтобы вмиг никого в радиусе ста метров не было!

- Дда, сейчас, - моргнул Тольфин, сбрасывая наваждение. – Сделаю! - молодой парнишка умчался, напуганный тоном наставника.

- Айсира, ты как? – взволнованно поинтересовался Дрихнар, пытаясь подхватить нити, которые ронял Бриенн, одновременно с тем обеспокоенно поглядывая на самую сильную портальщицу всего Рашииса. Девушка выглядела неважно. Судя по виду, она уже была на грани. Силы утекали стремительно, а в последние две минуты просто нескончаемым потоком. Осязаемым потоком.

- Полминуты, - прохрипела она. – Больше не смогу.

- Бриенн, замыкай! – тут же скомандовал Дрихнар и в этот же момент грянул мощнейший взрыв.

Артефакт не выдержал нагрузку и выплеснул накопленную энергию. Не использовал ее, чтобы открыть окно в другой мир, как планировали собравшиеся в этом зале ученые, а затопил ею все вокруг. Однако Айсира этого уже не видела. Как, впрочем, и Бриенн с Дрихнаром. Мощнейшим выбросом всех откинуло на невероятное расстояние. Открыв глаза, каждый догадался, что их затея все же удалась. Они сумели открыть межмировой портал. Если быть совсем уж откровенными, то даже несколько. Каждый из присутствующих очнулся уже не на Галлее, планете, где они родились и выросли, а совершенно точно в другом месте. Бриенну и Дрихнару повезло больше Айсиры. Их выбросило в дружелюбный к магическим созданиям мир, наполненный пусть и не привычными им потоками циани, однако все же не пустой, бездушный, лишь выкачивающий остатки энергии.

Айсира же открыла глаза на узком деревянном топчане в крохотном домишке с одним окном. И тут же девушка заскребла пальцами по шее, глаза ее в ужасе округлились, девушка едва дышала. Нет, воздушная смесь подходила ей безупречно, дело было в другом. Циани - силы, позволяющей ей дышать, жить, взаимодействовать с миром всю ее жизнь больше не ощущалось. С огромным трудом Айсира сумела успокоить колотящееся сердце, она свернулась калачиком, стараясь унять слезы бессилия. Она больше не чувствовала своей второй ипостаси, она больше не чувствовала своих сородичей, в душе у нее будто угас огонек, питавший ее жизненные силы.

Девушке в некотором роде повезло. Выбросило ее не посреди океана или тайги, не упала она и в глубокое ущелье, Айсира оказалась на окраине человеческого поселения. И это оказалось не единственным ее везением, ведь девушка не осталась на улице, Айсиру подобрала молодая вдова, живущая тут же, неподалеку, практически на окраине деревни. Марина, так звали ту женщину. Она обнаружила Айсиру поздним вечером. В порванном платье, но при этом с кучей украшений, без сознания девушка лежала на холодной мокрой земле и не подавала признаков жизни. Марина, убедившись, что незнакомка все же дышит, пусть и рвано и коротко, перенесла девушку к себе и незамедлительно вызвала фельдшера. Вместе они привели девушку в себя, но Айсира, дезориентированная и сбитая с толку ничего не смогла им пояснить, даже когда немного успокоилась. Вообще, если не обращать внимания на наряд незнакомки, вполне можно было бы решить, что перед ними бродяжка, наркоманка. В пользу версии, что девушка находится под воздействием каких-то наркотических или психотропных веществ, явно указывали и расширенные зрачки, и бессвязное непонятное бормотание. А когда она, едва открыв глаза, стала остервенело драть на себе одежду и царапать шею, Марина даже испугалась.

Светлана Владимировна, местный фельдшер предложила вызвать полицию, пусть бы они и разбирались со странной девушкой, невесть откуда взявшейся в их деревне, но Марина отказалась. Она чувствовала странную близость с найденной незнакомкой. Ее внутреннее чутье, на которое Марина привыкла полагаться, подсказывало, что перед ней не просто та, кто нуждается в помощи и поддержке, а та, кто поможет самой Марине пережить недавнюю утрату. Выпроводив любопытного медработника, хозяйка небольшого деревенского домика сумела лишь напоить девушку чаем, от еды та отказалась. Создавалось впечатление, что она все еще не пришла в себя, не понимает ни где она, ни, возможно, кто. Так и не произнесла ни одного мало-мальски понятного слова. Снова свернулась калачиком на узкой Марининой кровати и забылась тяжелым сном.

Следующие два дня незнакомка отказывалась и от еды, и от воды. Девушка будто хотела умереть. На контакт не шла, интереса к внешнему миру не проявляла, с кровати не вставала даже. На третий день Марина едва ли не силой накормила потерявшую желание жить девушку, после чего та снова забылась тяжелым сном.

Постепенно состояние Айсиры стало улучшаться. Умереть быстро, как она и планировала, у девушки не вышло. Назойливая Марина и вовсе не давала погрузиться в пучину отчаяния, постоянно вырывая ее из состояния апатии. Айсира потеряла счет времени, однако в какой-то момент будто очнулась ото сна. Марина, обрадованная необычной активностью незнакомки, предложила ей свои штаны и футболку на смену изорванному платью, помогла вымыться в теплой воде, привести спутанные шикарные волосы в порядок.

Айсира не понимала ни слова из то быстрой, то замедляющейся речи Марины, так же, как и Марине был неизвестен язык, на котором роняла редкие скупые фразы найденная странная девушка. Теперь уже Марина догадалась, что незнакомка не бормочет бессвязно, а просто говорит на другом, неизвестном девушке языке.

Несмотря ни на что Айсира чувствовала, что скоро ее жизнь оборвется. Каждый день, прожитый на Земле, а именно сюда забросило несчастную, она мучилась от осознания потери. На Галлее остался ее муж, ее семья - родители, сестра и брат. Осталась ее работа, но самое жуткое – остались ее крылья. Будучи довольно образованной, Айсира отчетливо понимала, что не сумеет вернуться обратно. Она оказалась в совершенно лишенном циани мире. Мире, который тянул остатки этой жизненно важной энергии из нее самой. И сил бороться, а главное желания у Айсиры не было. Она чувствовала ежедневную опустошенность и обреченность. Она хотела, жаждала, чтобы все закончилось как можно скорее.

А потом вдруг выяснилось, что Айсира беременна. Сказать, что она была шокирована этим открытием – значит не передать и малой толики ощущений, что испытала Айсира в тот момент. Теперь у девушки появился смысл существования, она обрела мощнейший стимул, чтобы продолжать жить. Айсира вспоминала все, что знала ранее, все, что могло дать ей хоть какой-то ответ на самый важный вопрос – сможет ли ее дитя выжить в безмагическом мире? Продержится ли малыш столько, сколько необходимо ее родной Галлее, чтобы притянуть свое дитя обратно?

Марина, до того несколько месяцев мучавшаяся от тоскливого одиночества после смерти мужа, почувствовала в найденной незнакомке родственную душу. Необходимость заботы о другом живом существе давала ей смысл, утраченный с трагической потерей. Одиночество девушки на время отступило, а большего ей и не нужно было. А то, что они говорят на разных языках… две девушки поймут друг друга и без слов.

Открытие, что Айсира беременна шокировало обеих. Девушки только-только учились понемногу понимать друг друга. Марина радовалась обретенной подруге, несмотря даже на то, что поговорить толком они не могли. Айсира решила хоть немного ассимилироваться в новую среду, стала выходить из домика, пыталась помогать Марине вести нехитрое хозяйство. Правда для Айсиры, что жила всю жизнь в достатке, быт которой обеспечивали обычно слуги, было все в новинку, но девушка легко обучалась новому, а Марина ей в этом помогала, лишь посмеиваясь иногда над полнейшей беспомощностью Айсиры во многих абсолютно обычных для Марины вещах.

Ночами Айсира стала часто выходить из домика, она садилась на крыльцо и подолгу смотрела на звезды. Если бы кто-то видел ее взгляд в тот момент, не смог бы остаться равнодушным к невыразимой тоске и печали, что ясно читались в глазах девушки. Айсира обнимала живот двумя руками и что-то тихонько мурлыкала себе под нос. Теперь, когда она окончательно приняла, смирилась с тем, что попала в безмагический мир, совершенно лишенный циани, очевидно понимала, что долго ей не протянуть. Теперь девушка лишь молила Матерь-создательницу и Отца-созидателя только об одном, чтобы ее ребенок успел родиться до того, как ее сознанию предстоит покинуть бренную оболочку. И чтобы малыш оказался достаточно сильным, сумел приспособиться к непростым условиям жизни в этом странном мире.

Денечки шли один за другим, девушки вместе перезимовали и также вместе встретили весну. А в начале лета у Айсиры родилась чудесная здоровая девочка. Выразительные зеленые глазки в обрамлении огненных кудрей не могли бы оставить равнодушным никого. Светлана Владимировна - фельдшер, что приходила навестить будущую мамочку время от времени, не сумела убедить девушку отправиться в родильный дом, и она разрешилась от бремени на новой кровати, купленной взамен прежней, больше походившей на узкий деревянный топчан.

Айсире повезло попасть на Землю в своем привычном образе. На ней было богатое платье, в ушах поблескивали драгоценными камнями серьги, на пальчиках привлекали взор изящные искусной работы колечки, а запястья украшал неимоверной красоты и сложности браслет. В волосах притаились шпильки с драгоценным навершием, а шейку обвивало скромное колье. Айсира без сожалений отдала все свои украшения Марине для продажи. Все, кроме браслета, символа любви ее мужа, Эйлириса. Это единственное, с чем она не готова была расстаться, да и не могла. Брачный браслет нельзя снять, пока брак существует. Пока они оба живы. Айсира даже мысли не допускала, что Эйлирис захочет расторгнуть их союз и пригласит в их дом другую. Все остальные украшения ей жалко не было. Девушка понимала, что никак иначе не сможет отплатить Марине за доброту и гостеприимство.

Девочка, названная ИльРисой, росла здоровым ребенком, что не могло не дарить Айсире радость день ото дня. Она продержалась очень долго. Последний год, день ото дня мучаясь от сжигающей, выпекающей изнутри жажды циани, Айсира молила Матерь-создательницу еще об одном дне со своей дочерью. И Богиня неизменно дарила ей еще время. Айсира занималась с дочерью, рассказывала о Галлее, учила этикету, языку, ежедневно понимая, что ИльРиса не останется на Земле. Если Айсира хоть что-то понимает в устройстве мироздания, Галлея обязательно притянет свое дитя обратно. Так устроен мир. Это похоже на приливную волну. Во время взрыва артефакта произошел огромный выброс, разбросавший присутствующих в зале портальщиков по разным мирам. Циани выплеснулась подобно огромной волне. Но любая волна обязательно вернется, как бы далеко на берег она ни забралась.

Айсира написала множество писем своей дочери, начав их писать еще до рождения малышки. В письмах она рассказывала все, что ИльРисе требуется знать, чтобы найти своего отца, своих бабушку с дедушкой, все, что поможет ей выжить. Ведь Айсира не знала, где именно окажется ИльРиса, вернувшись, не знала она и того, сколько времени отмеряно ей самой милостивой богиней. Чему она не могла научить дочь – это управлению циани. Ведь это как учить играть на скрипке без инструмента, практически невозможно.

Все было прекрасно, Айсира сумела привыкнуть к выпекающей ежедневной жажде, научилась отрешаться от неприятных ощущений, не обращать на них внимания. В какой-то момент ей даже показалось, что она сумеет продержаться достаточно долго… ради дочери, ради ее малышки. Подкосило девушку неожиданное событие, после которого она уже не сумела оправиться, не смогла бороться и дальше. Слишком было больно, слишком горько. Ведь однажды ночью ее браслет расстегнулся…

Глава 2

Глава 2.

- Илриса? – усмехнулась кучерявая девчонка, поудобнее устраиваясь на толстом бревне, лежащем у колодца сколько я себя помню. – Что это вообще за имя такое?

- Нормальное имя, - нахмурилась я. – Саму-то как зовут? – с интересом рассматривала задаваку. Раньше ее не видела, видимо из города к кому-то приехала, - решила я.

- Елизавета, - задрав нос, представилась девочка.

- Приятно познакомиться, - выдала заученную фразу.

- Чего? – шмыгнула Елизавета, с недоумением поглядывая на меня.

- Так принято отвечать в светском обществе при знакомстве, - чуть свысока посмотрела на новую знакомую.

- Каком… обществе? – совсем растерялась Елизавета.

- Тебя что, не учили этикету? – заинтересовалась я.

- Эти… чему? – снова переспросила сбитая с толку девочка.

- Хорошим манерам, - перефразировала я, присаживаясь рядом на поваленное дерево и готовясь прочитать новой знакомой лекцию о необходимости знания тончайших граней этики поведения в обществе. На эту тему я могла говорить очень долго, просто повторяя слова мамы. Уж от нее-то я наслушалась достаточно нравоучений на эту тему. – Этикет – это обобщение правил поведения в обществе в любой ситуации, - деловито сообщила я. - Существуют определенные требования к внешнему виду, манерам, общению и прочим особенностям поведения. У разных народов такие правила могут различаться в соответствии с их культурными особенностями, но могут меняться и в рамках одной культуры.

Отвлекшись от своей увлекательной речи, я посмотрела на удивленно открывшую рот новую знакомую. Именно в этот момент я решила взять над ней шефство, пропадет же одна! Так и вырастет необразованной. Мимо нас прошел дядька Егор, погоняя своих козочек в сторону дома. Он частенько использовал недопустимые словечки, обращаясь к несчастным животным. Мама запретила мне эти слова слушать и запоминать. Поэтому я изо всех сил старалась не вслушиваться в его бормотания и покрикивания.

- А ты откуда все это знаешь? – отмерев и проводив козочек взглядом, спросила Елизавета.

- Меня мама учит, - охотно кивнула я.

- Странная она у тебя, - тихо заметила девочка. – Моя мама говорит, что твоя мама блаженная.

- Моя мама не такая как все, - согласилась я. – Но она не блаженная. – Несмотря на ранний возраст я знала, что это слово означает. – Просто мама приехала издалека, там все не так, как здесь.

- А твой папа где? – с присущей детям непосредственность, поинтересовалась Елизавета.

- Он… остался там, откуда приехала мама. Но скоро мы вернемся к ней на Родину. И к папе.

- А мой папа сам от нас ушел, - тихо поведала девочка. – Мама говорит, мы ему больше не нужны, он нас больше не любит.

- Как это? Он же твой папа, он всегда будет тебя любить! – уверенно возразила я.

- Правда? – с надеждой уставилась на меня Елизавета.

- Правда! – подтвердила я.

- Так ты скоро уедешь? – вернулась к расспросам новая знакомая.

- Уеду, - уверенно кивнула я. – Мама говорит, это может случиться в любой момент. Даже сегодня или завтра. А может и через год.

- Как это? – удивилась Елизавета.

- Не знаю, - пожала плечами в ответ, немного слукавив.

На самом деле мама говорила не совсем так, но повторять ее слова мне было категорически запрещено. Мы живем втроем – мама, тетя Марина и я. Вот уже семь лет. Я родилась здесь, в деревне Псарьки, но мама и правда не отсюда. Она попала в это место не по собственному желанию. Все сложно. Мама не просто не из этой деревни, она даже не из России и более того… не с Земли.

Моя мама очень умная, целый магистр по изучению основ построения порталов и взаимодействия с другими мирами. Вот! Несколько лет назад, еще до моего рождения, мама проводила научный эксперимент, который… пошел не так, как нужно. И маму выбросило из родного мира на Землю. Как же мне хотелось рассказать новой знакомой, что мама на самом деле самая настоящая волшебница и я тоже волшебница. Просто на Земле нет магической энергии – циани, поэтому мы не можем здесь творить всякие чудеса, а в своем мире мама много чего умела, даже летать! Правда… в это даже мне не слишком верится, но не может же мама меня обманывать! Она постоянно говорит, что нужно немного подождать и наш родной мир – Галлея обязательно призовет нас обратно. Просто притянет и все, даже на автобусе не нужно будет ехать. А может, папа спасет нас раньше.

Про папу мама мне очень много рассказывала. И я точно знаю, что папы всегда-всегда любят своих детей! И мой папа меня любит, хоть и не видел ни разу и даже не знает, что я есть. Мама редко описывала его внешне, хотя это тоже, а больше рассказывала какой он. Обнимала меня перед сном и рассказывала, какой папа умный и добрый, и образованный, столько всего умеет! И мне не терпится с ним познакомиться. Не знаю, отчего так, но мама ни разу не упоминала, кем он работает, говорила только, что служит при дворе владыки. Да-да, не смейтесь, именно владыки. И не абы какого, а владыки лиаров. И мама лиар, и я тоже. Нет, подождите, это мальчики лиары, а девочки лиарии. Мама как-то нашла в одной книжке картинку с красивым огромным драконом, улыбнулась и сказала, что лиары почти такие же. Я немного запуталась, когда она мне это рассказывала. Вроде как когда лиар влюбляется сильно-сильно у него вырастают крылья, самые настоящие, и он может летать. А у детей крыльев не бывает. И если не любишь никого – тоже не бывает. Как это только, никого не любить? Вот я маму очень-очень люблю. И папу, хоть и не видела никогда. Значит, и у меня будут крылья. Правда, я маминых крыльев никогда-никогда не видела, а она папу сильно любит и меня тоже любит.

Только вот мама постоянно заставляет меня учиться. Дома я перевожу все разговоры между мамой и теть Мариной. Потому что мама по-русски очень плохо говорит, а теть Марина совсем не говорит на рашиисском – родном языке мамы. Вот мне и приходится два языка учить. И читать, и писать я на двух сразу учусь. Одному меня теть Марина учит, другому мама. А еще манеры, этикет, математика, география, но не земная, а Галлеи, теория циани и куча всего прочего. Теть Марина часто ворчит, что мама дурью мается, и требует, чтобы оставила ребенка, меня то есть, в покое, но я ей это не перевожу.

Зато мы с мамой много времени вместе проводим, много разговариваем. А слушать мамины рассказы о Галлее – вообще мое любимое занятие! Только вот в последнее время мама плачет часто. Что-то случилось плохое, мама не говорит что. Но я-то вижу! Вечерами я сажусь рядышком и глажу маму по волосам, я очень боюсь ее потерять. Скорее бы Галлея притянула нас обратно, может там маме станет лучше. Теть Марина ругается на маму, заставляет к доктору ехать, только мама не хочет, отмахивается только. Она теперь из дома редко выходит и плачет постоянно, когда думает, что я не вижу.

Она будто прощается со мной. А недавно сняла с руки свой браслет, с которым никогда-никогда не расставалась. И мне на руку надела. Он болтается, конечно, но мама запретила снимать. Прям строго-настрого! Сказала, что это мое единственное доказательство теперь. Только я не поняла, о чем это она. Еще показала целую стопку писем для меня, я каждый день видела, как она их пишет. Это все инструкции для меня. Как себя вести на Галлее, как найти папу, бабушку с дедушкой. И я вдруг поняла, что мама не надеется вернутся домой. Она лишь готовит к этому меня…

Целую неделю я не отходила от мамы ни на шаг, старалась не давать ей плакать и тосковать. Развлекала, показывала успехи в учебе. Мне казалось, что если я буду все время рядом, ничего плохого не случится, я смогу ее защитить. От всего, даже не знаю, от чего. Я почти перестала спать, охраняя мамин тревожный сон. Теть Марина вдруг тоже стала плакать, так чтобы я не видела. А я не понимала, что происходит, мне все время было страшно.

Однажды ночью мамы не стало…

Глава 3

Глава 3.

- Илриса, ну ты идешь? – притопнула ножкой Лизка. – Сколько можно ждать?

- Иду, Лизок, сейчас только дочитаю, - я уже засунула одну ногу в кроссовок, а второй все никак не могла нащупать, при этом не выпуская из рук учебник.

- Илриса, ну сколько можно? – Лиза, не выдержав, выдернула учебник у меня из рук и хлопнула его на тумбочку у двери. – Ты и так все знаешь! – заявила она. – Сама можешь лекции вести вместо Станислава Андреевича. Пошли, мальчики заждались уже наверняка!

- Не нравится мне этот Дима, - поморщилась я, доставая второй кроссовок из-под тумбочки. – Какой-то он слишком любезненький.

- Ты сейчас серьезно? – ахнула Лиза. – Да весь курс за ним увивается, а он за тобой вот уже два месяца ухаживает, и ты заявляешь, что он слишком любезненький? – передразнила меня подруга. – Ты вообще отдаешь себе отчет, что произнеси ты эту фразу в толпе его прихлебательниц и вряд ли живой выберешься, - фыркнула девушка.

- Знаешь, я, наверное, не пойду, - выразила свои сомнения я, замерев у входной двери. – Он мне не нравится, ну правда!

- Риса, хватит! – рассердилась подруга, выталкивая меня и замыкая дверь. – Ты хочешь, чтобы я с Виталиком вдвоем на озеро отправилась?

- Нет, конечно, - устыдилась я. – Прости.

- Ты не переживай, - мы уже спешно спускались по ступенькам. – Димка очень воспитанный, он не станет тебе докучать больше обычного, если ты дашь понять, что не принимаешь его ухаживания.

- Все-таки я на тебя положительно влияю, - заулыбалась я, слушая витиеватые фразы подруги.

- Иди уже, Этикет! – улыбнулась девушка. – Это не твоя заслуга, а тети Айсиры, пусть земля ей будет пухом.

Воспоминания о маме заметно испортили и без того неважное настроение. В этот момент мы вышли из подъезда. На залитой солнцем подъездной дорожке обнаружился старенький фордик, около него, прислонившись к капоту, стояли двое молодых людей. Они о чем-то между собой разговаривали, но тут же прекратили, стоило им заметить нас с Лизой, вышедших из подъезда.

- Привет, девчонки! – отсалютовал Виталик, Дима же в это время открыл пассажирскую дверь и извлек два скромных букета. Передал один другу, со вторым подошел ко мне.

- Привет, - застенчиво улыбнулся он, передавая цветы. – Это тебе.

- Спасибо, - я зарылась носом в сверток с пятью ромашками. – Они чудесные, - искренне заверила я. – Люблю ромашки, они похожи на маленькие солнышки.

- Рад, что смог тебе угодить, - разулыбался Дима.

Лиза точно не была рада ромашкам, но старалась не показать вида. С улыбкой приняла букет и уже усаживалась в машину на переднее пассажирское кресло. Виталик занимал водительское кресло. Мне не оставалось иного, пришлось усаживаться на заднее кресло, Дима устроился рядом и за дорогу несколько раз пытался уложить свою ладошку на мою оголенную коленку. Бесило жутко.

Мальчики поставили нас в известность, что мы едем на озеро Хайнуш, за город. Ну Хайнуш, так Хайнуш, поблизости от города было не меньше десятка озер, это ничем не лучше и не хуже других, разве что расположено дальше всех. Купальники мы с Лизой захватили, парни сообщили, что взяли все для пикника, через стекло пригревает солнышко, я закрыла глаза и задремала, положив букетик на колени, чтобы прекратить наконец поползновения назойливого поклонника.

Проснулась от того, что машина остановилась, а радио перестало работать вместе с тем, что Виталик заглушил двигатель. Потянулась и, сонно сощурившись, выглянула в окно. Виталик умудрился подъехать практически к самой воде, остановив свой фордик под группой небольших деревьев.

- Мы отсюда точно сможем уехать? – усомнилась я, открывая дверь и осматривая рыхлый песчаный грунт под ногами.

- Точно! – засмеялся водитель. – Уедем, не переживай.

- Риска, красота какая! – раскинула руки Лиза, глядя в сторону озера. Тут сложно спорить с подругой. Хайнуш – озеро пусть и не самое большое, зато вроде самое глубокое, вода чистая, но прогреваться должна хорошо. Сто лет уже не плавала, - с предвкушением подумалось мне.

- Ребят, спасибо, что вытащили нас, - искренне поблагодарила парней. – А то и правда в городе засиделись, так можно и все лето просидеть.

- Илриса, - притворно нахмурилась подруга, подкалывая меня. – Ты ли это? Или напекло в машине? Так Виталик вроде кондер включал…

- Да ладно тебе, - рассмеялась я, топая к озеру. Сбросила кроссовки, торопливо стянула носки и погрузила ступни в прохладную в первый момент воду. – Супер! – не удержалась от выдоха.

Природа – то, что неизменно радовало меня. Всегда, в любой ситуации. В самый хмурый день, когда кажется, что все из рук валится достаточно выйти на улицу и прислониться к дереву любому или босыми ногами по травке пройти – и все, хандра отступает, новые силы появляются, сразу хочется снова жить. Это у меня с самого детства.

Лиза за моей спиной о чем-то переговаривалась с Виталиком, я не прислушивалась, а потом услышала приближающиеся шаги.

- Купаться? – подойдя со спины предложила подруга.

- Давай.

Я первая сбросила легкие летние брюки и футболку, оставшись в купальнике, и вошла в воду. Поначалу казалось, что прохладная вода обжигает раскаленную кожу, но чем глубже я заходила, тем лучше мне становилось. Наконец, набралась смелости и нырнула с головой, а потом и вовсе поплыла, не обращая внимания ни на что. Есть только чистая, прозрачная вода и я. Быстрыми гребками разрезая водную гладь, даже не заметила, как достигла противоположного берега. Оглянулась – Лизка барахталась где-то там, далеко. Подруга не очень хорошо плавает, далеко от берега удаляться не рискует. А я, отдохнув немного, поплыла обратно.

Мы еще немного поплескались с Лизой у берега, когда я вернулась и решили выходить. На берегу, в небольшом переносном мангале парни уже жгли привезенный с собой уголь.

- О, у нас будут шашлычки? – предвкушающе потерла руки Лиза.

- Баранину взяли, - самодовольно улыбнулся Виталик. – Я сам мариновал, пальчики оближешь! Ты такого шашлыка никогда не пробовала, гарантирую!

- Кто такого никогда не пробовал, так это Риса, - рассмеялась Лиза.

- Почему? – не понял парень.

- Так Риса у нас веганка. Мясо не ест.

- Серьезно? – опешил прислушивающийся к разговору Дима.

- Ничего, я у вас картошку видела, - поспешила вмешаться я. – Запечем в углях.

- Да ты только попробуй! – вмешался Виталик. – После моего шашлыка никто веганом не сможет остаться!

Это случалось всегда, в любой компании. Стоило только новым знакомым узнать, что я не ем мясо, все тут же начинали убеждать меня, как много я теряю. Я уже привыкла, поэтому даже спорить не стала, только улыбнулась и отошла в сторонку, подставляя мокрое тело солнышку. Купальники-то мы надели с Лизой, молодцы, а вот полотенца забыли.

Я давным-давно, еще с самого детства решила для себя, что не стану никому ничего объяснять про свой выбор не употреблять в пищу мясо. Ну как я могу объяснить всем вокруг, что чувствую животных? Я их ощущаю как разумных, могу с ними общаться, да, конечно, не словами, но мы понимаем друг друга. И как после этого я стану их есть? Сложнее всего было с теть Мариной. Мама быстро поняла меня и приняла мою позицию, а вот теть Марина долго еще пыталась подсунуть мне мясо. Частенько обманом, добавляя незначительное его количество в привычную пищу. Все, чего она добилась такими действиями – моя глубокая обида. Последний раз она пыталась, когда мне было лет одиннадцать. После того, как я пригрозила, что уйду из дома, она сдалась, хоть и не одобряла такого отказа от животного белка.

Но я не отказываюсь совсем от животной пищи, с удовольствием ем яйца, пью молоко, употребляю все молочные продукты, мед, в общем все, что дают животные или насекомые, не причиняя им при этом боли и вреда. Рыбу, кстати, ем. Хотите смейтесь, хотите нет – а я ее не отождествляю с животными. Для меня пчелы более разумные, чем форель или креветки. Такая вот я странная.

- Илриса, - со спины подошел Дима и приобнял за талию. – Как водичка?

Повела плечами от непрошенного контакта и отступила на два шага, размыкая его руки.

- Теплая, - хмуро ответила парню, без спроса распускающему руки.

- Пойдем, вместе поплаваем? – предложил он, снимая футболку. Под ней оказался вполне себе достойный торс, в меру подтянутый, даже кубики в наличии. Парень, явно рисуясь, потянулся, показывая себя во всей красе и медленно стянул шорты. Оглянувшись, поймала заинтересованный взгляд Лизы. Она просто пожирала глазами Диму. Это меня удивило, ведь подруга вроде как с Виталиком. Она до того ни разу не упоминала, что Дима ей нравится. Наверное, просто получает эстетическое удовольствие, - решила я.

- Я только вышла, - повернулась к Диме. – Пока не хочу.

Парню ничего не оставалось, как самому отправиться к воде. Но я на него уже не смотрела, ну вот не нравится он мне. Внешне довольно привлекательный, характер тоже вроде ничего, общительный, веселый, да только не екает ничего, а я так не могу! Не хочу без чувств, и все тут!

Глава 4

Глава 4.

- Стой, Илриса! Да стой, не трону я тебя! – гнался за мной ставший вмиг пугающим давнишний знакомый.

Ветки хлестали по лицу, а я продолжала мчаться вперед. Лиза осталась далеко позади, думаю, она и не заметила моего отсутствия, полностью поглощенная Виталиком. А вот сам парень явно видел разошедшегося не на шутку Диму. Видел, но никак не помешал, не повлиял, напротив, всячески старался отвлечь подругу, чтобы она не обращала на мои трепыхания внимания. Так что сбежать в тот момент для меня показалось лучшим выходом, что я и сделала.

Петляющая тропинка вела прочь от озера, где мы устроили пикник. Причем до поры все шло вполне мирно. Ребята предусмотрительно прихватили большой плед, который решено было постелить на землю. Они привезли заранее замаринованное мясо и овощи, картошку, которую мы после запекли в углях, оставшихся после приготовления шашлыка. Что меня насторожило – это две палатки, которые ребята установили, пока жарилось мясо. Мы с Лизой в это время плескались в теплой воде, а когда вышли, палатки уже стояли, а парни откупоривали бутылку горячительного. И это было отнюдь не пиво или вино.

Я успела сообщить, что не намеревалась оставаться с ночевкой до того, как был сделан первый глоток, но Виталик просто рассмеялся, заявив, что в город сегодня никто возвращаться не собирается и махнул стопку. Лиза опешила не меньше меня. Совершенно точно знаю, что их отношения с Виталиком не успели дойти до совместных ночевок, а меня с Димой вообще не связывало ничего, кроме его настойчивых ухаживаний.

В общем, мы категорично заявили, что тогда палатки делятся на мужскую и женскую, на что парни лишь переглянулись и не стали комментировать. Но уже к вечеру стало понятно, что вся ситуация спланирована ими с самого начала. Вся цель этой поездки – как раз-таки совместная ночевка. Дима весь день приставал ко мне, не давал и шагу ступить, в воде постоянно лапал, якобы под видом игр. Мне все это быстро надоело, но угомонить назойливого поклонника никак не выходило. Парни приговорили поллитровую бутылку на двоих, и теперь им море было по колено.

Мысли проносились в голове, я судорожно пыталась сообразить, что делать с навязчивым поклонником. Ну вот куда я бегу на ночь глядя? Не хватало только заблудиться тут! – сердилась сама на себя, однако останавливаться не торопилась. Дима меня еще не догнал только по той причине, что я постоянно занимаюсь бегом, а он, хоть и тоже спортом не пренебрегает, судя по фигуре, однако выпил все же изрядно, и ноги у него явно заплетаются. Приняв непростое решение, сделала большой круг и решила вернуться к костру и палаткам, а главное, к Лизке. Дима, побегав, надеюсь, немного растряс хмель и пыла у него поубавится.

Сил и у меня заметно поубавилось, дыхание сбилось, я бежала на чистом упрямстве и нежелании попасться Диме посреди леса. Вот уж точно хуже некуда. Разбудила в нем азарт погони, неизвестно чем это может закончиться. Внезапно парень сделал мощный рывок и почти схватил меня за руку. В панике дернулась в сторону и не заметила сама, как оступилась. Кубарем покатилась по земле, к счастью, не повредив никаких конечностей. Дима тем временем приблизился на критическое расстояние. Он стоял надо мной, тяжело дыша, смотрел мутным взглядом, а я не могла понять, успокоился парень или распалился еще сильнее.

- Поможешь встать? – тихо спросила подрагивающим от волнения и сбитого дыхания голосом.

- Что? – парень качнул головой. – Конечно! – он протянул мне раскрытую ладонь, которую я с некоторой опаской приняла.

- Спасибо, - я все еще смотрела на него настороженно, каждую минуту ожидая нападения.

- Илрис, ты прости меня, - не выпуская моей руки, попросил парень. – Я не хотел напугать. Ты мне и правда нравишься, неужели не поняла еще?

- Дим, давай вернемся к нашим? – ушла я от темы.

- Илриса, - Дима вдруг прижал меня к себе, обхватывая двумя руками. - Ну давай поговорим.

- Ты пьян, - непроизвольно поморщилась я. – Поговорим утром, обещаю. А сейчас пусти меня.

- Ну неужели я тебе нисколечко не нравлюсь? Ну вот совсем? – не унимался Дима, заглядывая мне в глаза.

- Дима, отпусти меня! – твердо потребовала я. Вместо того, чтобы выполнить, что прошу, полуголый, как и я парень прижался еще крепче. Потянулся ко мне, но я мотнула головой и его губы прошлись по шее. – Дима, хватит! – я уперлась ему в грудь. – Ты делаешь только хуже! Мне неприятно и страшно.

- Прости, - покачал головой парень все же отстраняясь. – Идти можешь? Не ушиблась?

- Все в порядке, - быстро заверила я, отходя на шаг. – В какой стороне лагерь, как думаешь?

- Там, - он указал куда-то вбок.

- Уверен?

- Я раньше спортивным ориентированием занимался, так что да, уверен.

- Ладно, пошли тогда, а то скоро темнеть начнет.

- Давай руку, пока снова не упала, - и он без спроса заграбастал мою ладошку.

Вырываться не стала, и так радовалась, что отделалась малой кровью. Минут через семь мы вернулись к палаткам. Лизка, предательница такая, преспокойненько плескалась с Виталиком в озере. Я только стрельнула на нее недовольным взглядом и ушла в палатку. Дима забрался следом.

- Что ты делаешь? – опешила я.

- Да ладно тебе, пусть Лиза с Виталей ту палатку занимают. Обещаю ночью не приставать! – поднял он руки, будто сдаваясь.

- Нет, так не пойдет! – твердо заявила я. – Я буду спать тут либо с Лизой, либо одна. Мы вообще не соглашались оставаться с ночевкой, собирались вернуться вечером, нам к экзаменам готовиться нужно.

- Илриса, ну нельзя же так, - укоризненно посмотрел на меня Дима. – А где я тогда спать должен? У костра, чтобы меня комары сожрали ночью?

- А это твои проблемы! – жестко заявила я. – Со мной в одной палатке ты спать не будешь точно!

- Рано еще, - перевел тему парень. – Пойдем посидим у костра. Поболтаем. Можем искупаться еще разок, до темноты полчаса точно есть. Сейчас вода самая теплая должна быть, - уговаривал он. – Как парное молоко.

- Ладно, - немного поколебавшись, я решила, что лучше сейчас выйти, а то мы так тут вместе и останемся.

Выбрались по очереди, Дима топтался рядом, не отходя ни на шаг. Хмыкнула и пошла к воде. Лиза с Виталиком отплыли немного в сторону и целовались там, тесно сплетясь конечностями. Неужели уговорит ее на совместную ночевку? – мелькнула мысль. Вода и правда была чудесная, теплая, манящая, какая-то особенно мягкая, что ли. Плыть было одно удовольствие, так что я проплавала пока солнце окончательно не село, и сумерки не сменились ощутимой тьмой. Дима давно уже вышел из воды. От костра, который мы развели не на голой земле, а в мангале для безопасности, доносились громкие голоса, смех. Причем Лиза смеялась едва ли не больше парней. Выбравшись на берег, отжала волосы и в очередной раз пожалела, что не взяла полотенце. Теперь обсохнуть будет сложнее, нежели днем. Ладно, немного погреюсь у костра и переоденусь в свои вещи. Спать буду в них. Понятное дело, что помнутся сильно и завтра буду похожа на пугало в мятых вещах и со стогом на голове, но это самое меньшее, чего стоит опасаться этой ночью.

Свой букетик ромашек я не стала оставлять в машине, жалко стало цветочки, завянут же. Рискнула прикопать их чуть в отдалении. Лизка видела, но не комментировала никак, только посмеивалась, глядя на мои ухищрения. Подойдя сейчас к посаженному кустику, с удовлетворением отметила, что выглядят они довольно неплохо. Полила их немного водой из озера, пришлось в стаканчике пластиковом носить, погладила листочки и пошла к костру и всеобщему веселью.

Судя по всему, бутылка у парней была не одна, потому как градус веселья просто-таки зашкаливал, да и Лиза, как мне кажется, приобщилась к общему разгулу. Подруга сидела на коленях у Виталика, они то и дело подолгу целовались и оба казались абсолютно довольными жизнью. Дима при виде меня подскочил и расправил плед, готовя место рядом с собой. Присела, поджав ноги к груди.

- Илриса, ты где пропадала? – отвлекся на минуту от Лизы Виталий. – Мы тебя почти потеряли.

- Она немного не от мира сего, - хихикнула явно подвыпившая подруга. – Риса, надо поговорить, - она поднялась и подошла ко мне.

Пришлось тоже встать, мы отошли немного от парней, но Лиза не слишком понижала голос, когда сообщила, что приняла решение ночевать с Виталиком в одной палатке.

- Дима сказал, что не станет к тебе приставать, если сама не захочешь, - закончила она свою речь.

- Лиза, ты уверена? – напряглась я. – Ты же не планировала этого. Подумай еще раз. Ты выпила, Виталик тоже, никакой защиты с собой не взяла, - увещевала я подругу.

- Да ладно тебе, Рис, - махнула она рукой. – Виталик предложил съехаться, когда вернемся. Он мне нравится, я ему тоже, пора уже взрослеть.

- Лиза, ты пьяна, - предприняла я очередную попытку. – Такие решения все же лучше принимать на трезвую голову.

- Девочки, - из полумрака выступил Виталик и приобняв подругу потянул ее к костру. - Мы соскучились уже. Илриса, хватит нотаций! – цыкнул он на меня. - Лиза – взрослая девочка и сама в состоянии принимать решения.

Подруга охотно положила голову ему на плечо и пошла следом за парнем. Виталик внезапно передумал и свернул к палатке, установленной чуть поодаль от костра. Оба забрались в нее, а мне не оставалось ничего иного, как вернуться к Диме. Идти переодеваться сейчас я посчитала крайне глупым. Остаться обнаженной даже ненадолго было откровенно страшно. Мы еще посидели у костра, парень при этом вел себя на удивление нормально. Не старался подсесть ближе, обнять или облапать. Мы спокойно разговаривали. Дима рассказал о себе, где учился, где сейчас работает, о том, что сестра замуж выходит через две недели.

- А пойдем со мной на свадьбу? – предложил он.

- Дим, - поморщилась я. – На такие мероприятия с близкими ходят. Мы с тобой даже не встречаемся, а ты меня на мероприятие, где все родственники соберутся, приглашаешь.

- Так давай начнем встречаться, - тихо уронил парень и все же подсел немного ближе. – Илриса, ты мне правда нравишься. Уже давно, - Дима взял меня за руку, но осторожно, будто боясь напугать.

- Может, это от того, что я единственная не падаю при виде тебя в обморок от счастья? – хмыкнула я.

- Нет, - качнул головой Дима, не удержав улыбку. – Это от того, что ты такая необычная, не похожая на других. Я тебе столько о себе рассказал, теперь твоя очередь, - сменил тему парень.

- Что ты хочешь узнать? – я все же отняла руку и обняла колени, подтянув их к груди.

- Замерзла?

- Нет, - покачала головой. – Купальник давно высох, ночь теплая, да и от костра жар идет.

- Откуда у тебя такое необычное имя? Оно что-то означает?

- Все называют меня Илриса и в паспорте также записано, а ведь мама дала мне другое имя – ИльРиса, - грустно улыбнулась я, вспоминая маму. – Она говорила, что ИльРиса – значит «подарок Богов». Но, когда мама с теть Мариной ездили получать свидетельство о рождении для меня, сотрудница, которая оформляла документы то ли не расслышала, то ли еще по какой иной причине записала меня как Илрису. Мама поначалу еще звала меня ИльРисой, но потом тоже перестроилась на имя из свидетельства.

- Твоя мама иностранка? – уточнил Дима.

- В некотором роде. Прости, Дим, мне не хочется об этом говорить. То, что известно мне, то, во что я верила в детстве – это нечто совершенно невероятное. Я не хочу насмешек, да и просто вспоминать не хочу.

- Извини. Хочешь пить?

- А сок остался?

- Выпить точно не хочешь? – предложил Дима, на что я только отрицательно головой махнула. Я вовсе не ханжа какая-то, спиртное пью иногда, но не с целью напиться, захмелеть, а с целью насладиться напитком. Ну вот как можно наслаждаться вкусом водки? Да и компания должна быть располагающая. С теть Мариной мы иногда можем позволить себе по бокальчику домашнего вина после ужина. Я к ней редко приезжаю теперь, но когда видимся – можно и побаловать себя.

- Только сок, если остался, - уточнила я.

- Должен был остаться, - засуетился Дима. - Сейчас налью, подожди.

Дима встал и отошел немного, пошурудил пакетами, а спустя пару минут передал мне пластиковый стаканчик с апельсиновым соком.

- Спасибо, - с благодарностью приняла напиток.

- Я был на последнем курсе, когда ты поступила, - разулыбался Дима, - и прекрасно помню, что ты сразу же стала легендой всего потока. То, как ты чувствуешь животных – это просто нечто невероятное. Ты с детства с ними взаимодействуешь?

- Ну, я выросла в деревне. У теть Марины было небольшое хозяйство и да, все животные поголовно будто тянулись ко мне. Я потому и стала вегетарианкой, оттого что просто не могу употреблять в пищу тех, кого считаю разумным. Хотя есть люди, которые легко едят лошадей, а ведь они очень, ну просто очень умные! – у меня аж слезы на глазах выступили, так мне всю жизнь было жаль благородных животных. - Дядь Миша, - чуть успокоившись, продолжила я, - наш сосед держал пчел. Так вот, с момента моего рождения все его пчелы постоянно кружились у нас во дворе. И ему даже пришлось договариваться с теть Мариной и к моим годам десяти все его улики стояли у нас на заднем дворе, - рассмеялась я воспоминаниям. – Я ходила туда безбоязненно, а теть Марина даже перестала малину собирать у забора, потому что там такой гул постоянный стоял от множества пчел! Жуть! Но меня они не трогали, наоборот, постоянно прилетали новые и вообще тем пчелкам у нас было очень хорошо. Дядь Миша нарадоваться не мог на количество выкачиваемого меда, но он первый бочонок демонстративно отдавал мне, прямо там, у ульев, иначе работать спокойно не мог, пчелы не давали, сердились.

- Невероятно просто! – воскликнул Дима. – Я всегда считал тебя удивительной, но даже не знал, насколько ты… потрясающая!

В палатку идти этой ночью я не решилась, так и просидели у костра всю ночь, в какой момент я заснула, и сама не помню. Но вот пробуждение было не из приятных…

Глава 5

Глава 5.

- Эй, ариса, ты живая? – сквозь гул в ушах услышала я. Глаза открываться не хотят, голова тяжелая, мысли вязкие.

Непослушными руками потерла лицо, снова попытавшись разлепить глаза. Медленно наплывают воспоминания о вчерашнем. Неужели Дима все же осмелился меня опоить? – пришла тревожащая мысль. Иначе как еще объяснить плачевное состояние?

- Ариса, - снова послышался приглушенный, как сквозь вату, голос. – Вставай! – меня непочтительно пнули в бок. – Нельзя тут лежать, это земли лиара Рэйзенара. Ты ж не нашенская вроде? Вставай, говорю! – снова распорядился голос.

Сделала глубокий вдох, досчитала про себя до трех и рывком распахнула глаза, буквально заставила себя это сделать. Тут же полоснуло ярким светом, но я лишь слегка зажмурилась. Оперлась руками о землю и приподнялась, обозревая окрестности. Итак, что я имею? Какой-то хмурый мужик присел передо мной на корточки и с интересом уставился… куда это он уставился? – возмутилась я, переводя взгляд на себя. Я была в купальнике. Раздельном обычном купальнике, словом, почти голая. Кроме вышеназванного предмета одежды лишь на руке красуется браслет, с которым я никогда не расстаюсь. Мамин, единственный, который она не разрешила продать и настояла, чтобы я носила его всегда, начиная лет с семи. До этого украшение носила она сама, и браслет на ее руке сидел будто влитой, даже не двигался. Но потом что-то случилось, и мама его сняла. Но лишь для того, чтобы украшение сменило владелицу. За прошедшие годы я так привыкла к милой вещице, что не расставалась с ним ни на ночь, ни в душе, в общем, никогда. А мужик тем временем нахально блуждал по мне плотоядным взглядом. Причем браслет, это последнее, что он видел, судя по блеску в его глазах при взгляде на мои верхние девяносто. На инстинктах попыталась прикрыться руками, но что можно прикрыть таким способом? Странно, но пронизывающего холода я не чувствовала. Не жарко, скорее свежо. Снова потерла глаза, стараясь вернуть ясность мысли.

Что-то я не пойму, где я. Лежу неподалеку от рощицы какой-то что ли. А где озеро, палатки, Лизка и парни? Ну не могли же они бросить меня здесь одну?

- Лиза! – закричала я, одновременно пытаясь подняться на ноги. От моего крика мужичонка отшатнулся.

- Чего орешь? – проворчал он. – Ох, срамота! – одобрительно поцокал языком мужик, когда я со второй попытки все же поднялась и превозмогая тошноту и ломоту во всем теле выпрямилась.

- Лиза! – снова во всю мощь глотки заголосила я. А потом решила обратиться к новому знакомому, спросить, где озеро. И только сейчас поняла, что приготовилась задавать вопрос на том же языке, на каком и он говорил со мной. На языке, который я прекрасно знаю с детства, но говорила на нем лишь с одним человеком – моей мамой. – Скажите что-нибудь! – ткнула пальцем в мужика.

- Чегой? – опешил он. Ведь я обратилась к нему по-русски. И он не понял! – Девка, пошли-ка я тебя к своей бабе отведу, може какое платье свое даст. А пока на вот, - он стал стягивать с себя верхнюю рубашку, оставаясь в тонкой нательной. И передал ее мне. Несмотря на легкую брезгливость, приняла вещь с благодарностью.

- Спасибо, - выдавила из себя слово на языке, которым не пользовалась больше пятнадцати лет. – Где я? Что это за место? – натягивая рубашку, решила спросить.

- Так на землях лиара Рэйзенара, - растерянно повторил мужик. – А сама-то ты откуда, девка?

- Сложно сказать, - честно ответила я. А сама думала, думала, вспоминала все, что слышала в детстве от мамы, все, что со временем стало казаться просто выдумкой, сказками.

- Лиар Эйлирис Туаро Роасиир Грос далеко отсюда живет? – дрожащим голосом задала вопрос, чувствуя себя сумасшедшей, произнося имя, которое мама заставляла зубрить и называть ежедневно, пока оно не стало отскакивать от зубов. И совсем не ожидала услышать ответ. Даже онемела в первый миг.

- Девка, ты чего? – отступил на шаг мужик. – В столице он живет, где ж ему еще быть-то? Лиар Туаро – советник владыки. Где владыка, там и он, значится.

- А Лиар Рэйзенар, он кто?

- Так наместник этих земель, кто же еще?

- Простите меня, - вдруг спохватилась я, вспоминая правила, вбитые мамой с детства. - Я не спросила о вашем имени и не представилась сама, - чуть склонила я голову. - Виной всему моя некоторая растерянность в связи с обстоятельствами моего пробуждения.

- Так ты чего ж из этих, - растерялся мужик, - из благородных что ли? – тут его взгляд медленно остановился на моем запястье, том самом, которое украшал вычурный браслет.

- Меня зовут Илриса, - представилась я, опуская имя рода, что слышала от мамы. По нескольким причинам. Во-первых, все еще не могла до конца осознать, где я и что вообще произошло, а во-вторых, имя моего отца слишком известное и представься я, заяви о нашем родстве с лиаром, который даже не знал, что мама была беременна… Лучше пока сохранить все в тайне. А выдумывать имя рода тоже не хочется, поэтому решила ограничиться лишь именем.

- Никос я, - буркнул новый знакомый. – От мужа что ль сбежала? – нахмурился он. - Так ты ариса или лиария? – прищурился Никос, решив все же прояснить важный момент.

- Арис Никос, называйте меня просто Илриса, - предложила я, уходя от ответа.

- Да и ты меня просто дядькой Никосом кличь, не принято у нас арис приставлять, - чуток расслабился мужик, указывая направление.

Мы прошли по широкой, неплохо утоптанной тропинке мимо поля с какой-то культурой, какую прежде мне видеть не доводилось, миновали редкую рощицу и поднялись на пригорок. Тут на обширном поле паслись рогатые животные. Крупнее козы, мельче коровы, идентифицировать их я не сумела, несмотря на все мое образование.

- Дядька Никос, - окликнула я торопившегося мужчину. – Кто это? – ткнула в неизвестных животин, стоило ему обернуться.

- Зухолы, - махнул Никос. – Мелкие пока, недавно вывелись.

- Вывелись? Не живорожденные что ли?

- Из яиц зухолы лупятся, - Никос даже остановился. – Совсем необразованная что ль? – участливо поинтересовался он. – Да ниче, в деревне быстро уму набираешься. Пошли скорее, пока на дороге нет никого.

Прошли еще немного, внизу стала видна деревенька. Несмотря на жаркую погоду трубы в домах чадили ароматным дымом, по мере приближения отчетливее слышались обычные деревенские звуки – шум животных, крики людей, повизгивания детишек. На улице и правда было малолюдно. Все встреченные провожали нас заинтересованными взглядами, несколько женщин увязались следом, держась на некотором расстоянии. Никос, завидев слежку, нахмурился и прибавил шагу. Я почти бежала за ним, босым ногам, знаете ли, не слишком-то комфортно, но делать нечего, терплю.

Наконец мы подошли к обычному бревенчатому домику, крытому деревянными досками, крепко подогнанными друг к дружке. Доски цвет имеют зеленоватый, видимо покрыты чем-то от влаги, - подумалось мне. Домик притаился чуть в отдалении от калитки, услужливо распахнутой передо мной Никосом и тут же захлопнутой перед носом любопытствующих особ, что проводили нас до самого дома и теперь замерли неподалеку, переговариваясь между собой. Обсуждали совершенно точно нас с Никосом. Мой вид произвел неизгладимое впечатление на любопытных дам.

На шум из дома вышла нестарая еще женщина в широких штанах, наподобие шаровар, приталенной яркой рубашке и цветном платке. Она вытирала руки простым полотенцем, похожим на льняное.

- Чего уставились? – гаркнула она на женщин за калиткой. – Тут вам не лицедейство какое, расходитесь давайте!

Женщина чуть посторонилась, и мы с Никосом прошмыгнули внутрь дома. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Отошла ото входа в сторону, да там и замерла, не зная, как быть и что делать дальше.

- Ты не бойся, - попытался приободрить меня и сам заметно струхнувший Никос. – Дизара громкая, да безобидная.

- Да что ты! – женщина вошла в дом и как раз застала окончание фразы. – И что за срам ты привел в наш дом? – окинула она меня пристальным взглядом. Уверена, от Дизары не укрылась ни рубашка Никоса на мне, ни голые, босые ноги, ни браслет на запястье.

- Ариса Дизара, - решила я представиться сама, - меня зовут Илриса. Ваш муж меня спас. С вашего позволения, я бы не хотела вдаваться в подробности того, как оказалась на окраине леса практически обнаженной. Мне бы передохнуть и мысли в порядок привести, а после я вас покину.

- Так тебя обидел что ли кто? Неужто снасильничал? – понизила она голос и всплеснула руками.

Я покраснела и потупилась, даже не зная, как реагировать. С одной стороны, я явственно видела жалость и участие, пришедшие на смену недоверию и антипатии, а с другой – совсем не хотелось такое на себя наговаривать. Как выкручиваться быстро сообразить не вышло, Дизара сама для себя все решила.

- Никос, давай-ка за лекарем в Житец! – скомандовала она. – Да городового кликни! Матерь-создательница, какое несчастье! – качала головой женщина.

- Ариса Дизара, не нужно! – испугалась я. – Не нужно лекаря и городового тоже. Я… не хочу.

- Огласки боишься? – сделала свои выводы женщина. – И то верно. Так и быть, давай-ка воды согреем, смоешь с себя… все, да и поговорим.

- Вы не совсем правильно все поняли, - пискнула я, немного напуганная напором женщины, но та и слушать не стала, замахав на меня руками.

- Не хочешь говорить, так и не надо. Искупаешься, похарчим, а там сама решай – что говорить, а что умолчать. Никос, корыто за ширмой наполни, вишь… лиарии скупаться надобно.

Глава 6

Глава 6.

После банных процедур в небольшом деревянном корыте, Дизара со стеснением предложила мне свое старое платье.

- Вы, лиария, не смотрите, что ношеное, - вдруг перешла на вы она. - Оно чистое, да и ткань хорошая, крепкая.

- Почему вы зовете меня лиарией? - с улыбкой принимая платье, задала вопрос.

- Да что ж я, слепая что ли? – всплеснула руками женщина. - И кожа у вас мягкая да светлая, и говор слышно сразу. Тока благородные так разговаривают. Да и браслет на ручке непростой носите.

- Ариса Дизара…

- Да что вы мне все ариса да ариса, - перебила женщина. – Не принято у нас так. Просто Дизарой и зовите.

- Тогда и вы меня просто Илрисой называйте, - предложила я.

- Точно? – прищурилась хозяйка.

- Да, - улыбнулась в ответ. – Спасибо за платье, оно очень красивое.

- Да где там красивое! – засмущалась Дизара. – А что это за тряпочки? – она подняла мой купальник, вогнав меня в краску.

- Я сама постираю, - протянула руку за своим имуществом.

- Да разве ж мне трудно? – не поняла моего маневра женщина. – Вы не бойтесь, я аккуратно пожмакаю, не порву чай.

Отобрать предмет гардероба не вышло, пришлось смириться. После меня накормили сытным завтраком – мелкие яйца, чуть крупнее перепелиных, домашний хлеб и сыр я с удовольствием съела, от похлебки еле-еле отказалась.

- Вы, Илриса, коли так снедать будете, до обеда-то не дотянете, - горестно заметила Дизара.

- Благодарю вас, Дизара, завтрак был очень вкусным, - я поспешно встала из-за стола, пока радушная хозяйка еще что-нибудь не предложила.

- Да что там вкусного-то? – удивилась женщина. – Что Никосу для охоты приготовила, то и вам дала.

- Дядька Никос на охоту собирается? – заинтересовалась я.

- Не на зверя, - вмешался мужчина. – Слязнов я ловить буду.

- Слязнов? – глупо улыбнулась я. – А кто это?

Дизара посмотрела на меня с заметной жалостью. Как на убогую.

- А пошли со мной, - предложил Никос, поднимаясь. – Сама и посмотришь.

Никос продолжал обращаться ко мне на ты, и это было привычнее и легче, чем общаться с его женой. Стоило мне представить, что придется остаться с ней наедине, как я спешно закивала головой, соглашаясь на охоту на непонятных созданий.

- Чи сдурел, Никос? – фыркнула Дизара. – Куда лиарию тащишь?

- Все в порядке, - торопливо заверила я. - Я сама хочу пойти. Дизара, а нет ли какой старой обуви? - я скосила глаза на собственные босые ноги.

- На палатях штиблеты Марси должны старые валяться, ножка-то у вас маленькая, узкая, у него такая лет в десять и была, а потом в рост попер так, что не остановить.

- Марси, это ваш сын?

- Сынок наш, - разулыбалась хозяйка. – Охламон каких поискать! Да вот съехал от стариков, к жинке в хату перешел. У той старики померли оба, хата пустая, токма они и живут теперича. Гляну, може и штаны какие его завалялись. На слязнов разве можно в платье-то?

Дизара ушла из комнаты, а я выдохнула. Переглянулись с дядькой Никосом и обменялись понятливыми улыбками.

- Она у меня только с виду грозная, - потирая бороду, заметил мужчина. – А так баба добрая, в беде никого не оставит.

Пока Дизары не было дядька Никос успел мне рассказать, кто такие слязны и зачем они ему нужны. Он их не убивать собрался, а отлавливать. Слязны – это такие насекомые размером с полпальца взрослого мужчины, то есть довольно крупные, веселенькой светло-зеленой расцветки. Насекомых этих давно уже научились одомашнивать. Дядька Никос ловит их, сажает в специальные короба из соломы и глины и продает на рынке в Житеце. Насекомые эти сродни земным пчелам, судя по всему. Дядька Никос достал маленький горшочек с тягучей густой красной массой, по вкусу отдаленно напоминающей мед. Жожь – и есть продукт, получаемый от слязнов. Попробовала с опаской, вдруг аллергия начнется, хотя раньше со мной такого не случалось, но мало ли. Мир другой, растения опять же иные, да и жожь эта такого ядреного цвета.

- Сладкая очень, - заметила я, запивая угощение обычной водой.

- Так затем и собирают ее, что сладкая, - крякнул дядька Никос. – Ты что же и жожь никогда не пробовала?

- Не доводилось, - честно ответила я.

- Вот, смотри, - Дизара, только войдя, сразу заняла почти всю комнату. И не потому, что она такая крупная, а скорее, стоило ей только войти, женщина тут же подавляла всех вокруг. – Нашла корочки старые Марсины, еще целые. На удивление прямо. Да был год, когда он вдруг как вымахал, а мы ему только-только обувку новую справили, да обшили. Вот оно на палатях и провалялось столько времени, да все равно пригодилось значится.

Обувь мне подошла прекрасно. Корочки – кожаные туфли на деревянной подошве. Штаны десятилетнего парнишки оказались коротки, зато в талии отлично, две рубашки, что принесла Дизара немного в груди поджимали, но носить можно.

- Тебе только это, - Дизара протянула мне отрез ткани. - Перси перевязать надобно.

- Что? – не поняла я, по инерции принимая ткань.

- Ну это, - зарделась женщина. – Не носят у нас так одёжу бабы. Перематываться надо.

- Грудь перевязать нужно? – наконец дошло до меня.

- Я и говорю, перси нужно затянуть.

Так, ясно, перси – это грудь, но слово мне не знакомо. Однако я безропотно перевязала не туго требуемое место, теперь и рубашка лучше села, переоделась, обулась и вышла к ожидающему дядьке Никосу, он ждал за дверью, во дворе.

- Ты теперь совсем как нашенская, - заметил он, увидев меня. – Бабам в деревне скажу, племянница ко мне приехала, чтоб вопросов лишних не задавали.

- Конечно, - кивнула я. – Я не против.

- Ты, это, смотри, слязны они в листве-то и не видны почти, - продолжил инструктаж дядька Никос. - Кусают дюже болюче, поначалу-то на щипок похоже, а после укуса место распухает, чирий раздувает огромный со слизью вонючей да болит жуть как. Если укусов много, можно и кончиться, а уж от боли намучаешься перед смертью! – спокойным таким бодрым голосом рассказывал мужчина.

А меня передернуло от перспектив, да мысль мелькнула, может, ну ее, эту охоту? Лучше, может, к Дизаре вернуться? Но я упрямо продолжила топать рядом с дядькой Никосом. Мы прошли деревню насквозь, провожаемые заинтересованными взглядами множества женских глаз. Мужчин и не видно, только детишки, изредка подростки, да женщины. Они примолкали, завидев нас, а стоило нам удалиться хоть немного, за спиной слышались обильные шепотки, торопливые переговоры вполголоса, а кто и вовсе не стеснялся – говорил, не скрываясь.

- Никос, - дорогу нам преградил высокий взрослый мужчина, в возрасте уже, еще и борода седая да длинная лет ему добавляет, однако стариком назвать встреченного язык бы не повернулся. Мужчина, судя по виду, привык командовать, излучает силу и уверенность в себе. Это чувствуется и в развороте плеч, и в широко расставленных ногах, и во взгляде, каким он сверлил нас с Никосом. – Ты куда девку ведешь? – громко поинтересовался мужик.

- Здоровьица, Фирел, - поприветствовал Никос. – В лес идем, слязнов охотить.

- Как это? – крякнул Фирел. – А девка тебе там зачем?

- Племянница то моя, из Лисовиков утром приехала. Не видались давно, вот и поговорим в дороге.

- А бабы сказывали, голая она утром по деревне хаживала! – напирал Фирел.

- Тю, злословницы! – сплюнул на землю Никос. – Скупаться она решила, да одежу в речку-то утянуло, а неча на край класть! – Никос хмуро на меня посмотрел, а я прям прониклась, потупилась и разве что ножкой не шаркала. – Так в моей рубахе шла, а не голая, слушай ты этих пустобрех! – махнул он рукой.

- Ты, Никос, прости, что расспрашиваю, знаешь же, в ответе я за всех, должен знать, ежели что случается.

- Да я разве возражаю? Все ответил честь по чести, сам хотел вечером зайти, да ты опередил. Ладно, Фирел, идти нам надобно, а то слязны на ночевку попрячутся, сам знаешь, они после полудня недолго гудят.

- Заходи, Никос, - освободил дорогу Фирел. - Побалачим, племянницу бери, познакомишь.

- Она у меня девка образованная, да сговоренная уже, - возразил Никос. – Дома будет сидеть! – рубанул он и зашагал дальше по тропинке.

До самого леса мы больше не разговаривали, Никос хмурился своим мыслям, а я размышляла о своем незавидном положении. Что произошло, что меня перенесло в этот мир? Или все произошло, как и говорила мама, то есть меня просто притянуло обратно? Странно, столько лет прошло. Честно говоря, я верила маминым рассказам только в детстве. После ее смерти еще пару лет ждала чего-то такого разэтакого, а потом постепенно решила, что все было игрой. Нашла для себя объяснение ранней смерти мамы и пришла к выводу, что она просто болела чем-то тяжелым и неизлечимым, и потому придумала для себя и меня заодно другой мир, разговоры о котором нас сблизили, позволили нам провести кучу времени вместе в обсуждениях, в изучении другого языка, традиций и особенностей придуманного мира. Да, мама с малолетства вбивала в меня нормы этикета, абсолютно не соответствовавшие обстановке, в которой я жила. Но я все учила без пререканий и с большим усердием.

Стоит отметить, что воспитана я была так, что мне и в голову не приходило возмущаться, сомневаться в ее словах или идти наперекор. Учила все не жалуясь и прилежно, не жалея сил. А теперь вот, идя за дядькой Никосом с волнением вспоминала, перебирала в памяти все, что слышала от мамы. Столько лет прошло, как можно восстановить в памяти то, что учила лишь в детстве? Чудо уже то, что язык не забылся. Но тут большая заслуга в том, что я все детство «работала» переводчиком между мамой и теть Мариной, постоянно пользуясь рашиисским. Если я все правильно помню, страна, бывшая родиной мамы как раз Рашиис.

- Дядька Никос, - окликнула я мужчину.

- Чегось? – не поворачиваясь спросил он.

- А как ваша деревня называется?

- Тиллиорка, - спокойно ответил Никос.

- А это Рашиис? – рискнула спросить напрямую?

- Девка, да ты чи сильно умом-то повредилась? – Никос остановился, и я чуть не налетела на него, так как шли мы по узкой тропе один за другим. – Рашиис, конечно, как же иначе-то? – с недоумением смотрел он на меня.

- Дядька Никос, - решилась я открыть часть правды. – Не нападали на меня никакие разбойники. Порталом меня перебросило, потому и не знаю сама куда попала.

- Так ты точно лиария, что ли? – вытаращил глаза Никос. – Вот это ж попали мы с Дизарой, - он привычным уже жестом почесал бороду. – От мужа убёгла, да? – ласково поинтересовался мужчина.

- Нет! – я решительно пресекла новую волну домыслов. – Я ни от кого не скрываюсь, но и рассказать все как есть пока не могу. Дядька Никос, я могу быть полезной, вот увидите! Если позволите – поживу у вас немного, а потом уйду. А пока некуда мне идти, - тихо закончила я, разводя руками.

- Делаа, - протянул мужчина. – Ладно, гнать тебя и так никто не собирался, живи, - постановил он. – Тока чтоб проблем у меня не было с мужем твоим, али с батькой, идет?

- Не будет никаких проблем, дядька Никос, - повеселела я. – Спасибо вам!

- Да разве ж за то благодарят? – махнул он рукой и пошел дальше. – Зря я тебя в лес потащил, а ну изранишься, что тогда с тобой делать? – бурчал Никос на грани слышимости. Я в ответ только молчала, думаю, мужчине нужно выговориться, вот он сам с собой и бормочет.

Глава 7

Глава 7.

Дядька Никос – рисковый мужик! Я это поняла сразу же, как только мы в лес зашли. Слязны летали то тут, то там, не заметить их было сложно, даже несмотря на то, что цветом с листвой сливаются. Они и по дороге к лесу попадались, но так как сидели в траве в основном, я на них внимания особо и не обращала, погруженная в собственные мысли. Потом уже, когда много увидела, соотнесла с теми насекомыми, которых уже замечала пока шли. Слязны издавали звук, не схожий с привычным жужжанием, они скорее гудели, особенно когда собирались в кучки. На некоторых деревьях прямо на окраине леса, высоко, на уровне трех-четырех человеческих ростов виднелись домики этих насекомых. Никос нес с собой свое сооружение из глины и соломы, и то, что висело на дереве было очень похоже на его рукотворное творение.

Стоило только дядьке Никосу приметить на дереве первый же домик слязнов, он скинул свою котомку, что нес до того и приготовился лезть на дерево. Я в полном шоке смотрела, как немолодой уже мужчина ловко карабкается по шершавому стволу все выше и выше, без труда выбирая место для ноги или руки, а иногда и подтягивая себя повыше, чтобы дотянуться до очередного удобного места.

- Ты, девка, отошла бы, - крикнул он мне с высоты, когда до домика слязнов ему уже было рукой подать. – Не дай Создательница уроню, ох и зададут тогда они нам жару!

Я и понять ничего толком не успела, стояла несколько минут таращилась на мужчину, как Никос домик с дерева все же уронил. То ли закреплен тот был слабо, то ли просто не удержал. Словно в замедленном кино я наблюдала как плавно падает глиняно-соломенный шар, стукаясь в полете о ветки. И вот он с треском достиг земли. От удара, естественно, раскололся и из него стали вылетать слязны. Куча! Множество! И как они только уместились в относительно небольшом домишке? – посетила шокирующая мысль.

- Беги! – отчаянно заорал Никос. - Беги, девка! К речке беги!

Разозленные слязны ринулись было сначала вверх, к нарушителю их спокойной жизни, но он уже ловко окуривал себя каким-то вонючим дымом. А мне не дал! – обиделась я, во все глаза смотря на настоящую тучу слязнов. Насекомые покрутились немного вокруг Никоса близко, однако, к нему не подлетая, и устремились ко мне. А я вдруг вспомнила пчелок дядь Миши и запела. Почему именно запела? Да потому что именно за этим они и прилетали к нам во двор с самого моего детства. Стоило мне начать петь, как жужжащая туча селилась где-нибудь поблизости. Слов моя песня не содержала, скорее мотив. Поначалу рваный, цепляющий за душу, после становящийся более минорным и наконец перерастающим в горловые звуки.

На слязнов подействовало. Они довольно быстро перестали метаться и будто прислушивались. Уж не знаю, слышали они звук или улавливали какие-то вибрации, а только действия этих крупных насекомых нисколько не отличались от действий земных пчел. Не переставая петь, я подняла с земли один из брошенных Никосом заготовленных домиков и открыла верхнюю крышку. Легонько постукивая по горловине своеобразного сосуда, довольно быстро привлекла внимание слязнов, что охотно стали залетать в новое жилище. Уместились все. Как только я в этом убедилась аккуратно прикрыла отверстие крышкой и вскоре закончила петь.

- Ну ты, девка, даешь! – Никос оказывается уже спустился, а я и не заметила. – Ловко ты их! – восхищённо прицокнул мужчина. - Никогда такого не видел! Вот сколько живу, ни разу даже не слыхал о таком даре! Что ж сразу не сказала, что со слязнами договориться умеешь?

- Это случайно вышло, - скромно потупилась я. – Что ж вы мне-то дым свой вонючий не дали? – в свою очередь попеняла я мужчине. – А если бы они меня загрызли?

- Прости, - понурился Никос. – Твоя правда, виноват. Не подумал тебе палочку шфеха дать.

- Шфеха? – переспросила я. - Что это?

- Да вот, - Никос вытащил целую связку тонких прутиков. – Шфех у всех, кто слязнов охотит должен быть. Дюже они его дым не переносят, да сама ж небось видела.

- Видела. Они сначала к вам ринулись, а как вы шфех свой зажгли, так сразу ко мне все и устремились! – обвинительным тоном высказала Никосу. - А отчего он задымился так скоро? – не сумела подавить любопытства я.

- Дык поджег я его, - удивился Никос. – Как же по другому-то?

- Вы огнем управлять умеете? – продолжила я допрос, усаживаясь прямо на землю.

- Ты девка точно не нашенская! Как же ж я огнем сумею управлять, ежели я арис простой? Зажечка у меня с собой, - и он продемонстрировал мне устройство, с помощью которого и поджег тонкий прутик. Два камешка продолговатых, разделенных тонкой пластиной. Все это в коробочке аккуратно лежит. Стоит только камешкам соприкоснуться – искрят.

- Здорово! – искренне восхитилась я необычным приспособлением, возвращая зажечку владельцу.

- Странная ты, девка, - в очередной уже раз поцокал Никос.

- Дядька Никос, не нужно меня девкой звать. У меня ведь имя есть. Илриса. Так и зовите.

- Да больно мудреное имя у тебя, дев… Илриса. Ладно, еще один слёток у меня с собой есть, али устала?

- Не устала, - покачала отрицательно головой. – Хотите еще слязнов поискать?

- Конечно. Этих-то ты скоренько в слёток загнала, времени полно до заката, успеем.

- А давайте! – махнула рукой, поднимаясь.

Мы не стали углубляться в чащу, а шли вдоль кромки леса. Никос высматривал домики слязнов на деревьях, а я просто по сторонам глазела. Природа на Галлее похожа на земную. Трава зеленая, листья на деревьях тоже. Небо голубое, солнце вдали виднеется вполне себе желтенькое. Животные вот с насекомыми отличаются, но тоже не слишком. Но о природе местной мне только предстоит узнать, мама о таком вообще не рассказывала. Ни о растениях, ни о живности, что здесь водится. Вот о погоде мы с ней говорили. Рашиис – государство лиаров, место с довольно приятным климатом, довольно теплым, но не знойным. Дождей в меру, засухи нет. И все это заслуга местного населения. Некоторые лиары могут на климат влиять. Не так, чтобы прямо на месте ледника Африку устроить, но выправить, смягчить – это им вполне по силам. Нам, - мысленно поправила сама себя. Я ведь тоже лиар, то есть лиария. С ума сойти, неужели мамины рассказы все же правда? В голове, если честно, не укладывается!

Может, я все же на солнышке перегрелась или Дима меня напоил чем-то, что я теперь лежу где-нибудь под кустом и галлюцинации рассматриваю. Могут они такими реалистичными быть или не могут? – лениво размышляла я, пока из грез не вырвал голос Никоса.

- Дев… Илриса, гляди-ка еще один нашли! – мужчина, задрав голову, рассматривал крупный глиняно-соломенный шар высоко в ветках.

- Опять полезете? – тоже задрав голову, поинтересовалась я.

- А ты, это, - Никос потер бороду, - не можешь их позвать просто? Ну как в тот раз?

Перевела взгляд на мужчину:

- Ну, давайте попробую, - с небольшим сомнением протянула я. – Давайте мне этот свой домик для слязнов.

- Слёток.

- Что?

- Слёток это, - протягивая мне шар, пояснил Никос.

- Да какая разница! – в волнении махнула рукой. – Дядька Никос, вы бы отошли чуток в сторону и палочки свои наготове держите.

- Понял! Я тогда вот за те деревья зайду. Тебе-то шфех оставить?

- Да. На всякий случай.

Никос полез в карман и достал связку прутьев.

- Тут тока это, - снова затеребил бороду мужчина. – Зажечка-то одна у меня. Ты огонь сама умеешь звать? – с надеждой во взгляде поинтересовался Никос.

- Не умею, - пришлось признать. – Ладно, оставляйте себе свои вонючки. Справлюсь. Если что, буду кричать и звать на помощь.

Никос отошел немного и скрылся за деревьями, а я присмотрелась к улику на дереве, открыла слёток и запела. Очень быстро слязны не только из домика, но и просто сидящие поблизости стали слетаться ко мне. Охотно, будто загипнотизированные, залетали они в домик, приготовленный Никосом. Мне осталось лишь закрыть крышку.

- Век жить буду, а такого не забыть никогда! – довольно потирал руки мужик. – Эт я бы их ловил до самой темноты, да еще и половина разлетелась бы! Такой охоты богатой никогда у меня не было. Спасибо, дев… Илриса, спасибо! И помогла, и развлекла.

- Да ладно вам, мне ведь не сложно. Теперь домой или еще поищем?

- Можно было бы поискать, да я больше двух слётков с собой никогда не беру. И так второй токма на случай, если первый разобью. А чтобы оба да полнехонькие! – Никос довольно подошел ближе и принял у меня из рук глиняно-соломенный шар.

- Им там тесно. Не задохнулись бы, - заволновалась я.

- Так токма до дому, а там я их в деревянный ящик пересажу, да завтра же на рынок в Житец. Со мной-то хочешь? Наряд може какой подберешь себе.

- Да откуда ж у меня деньги на наряд? Видел же, дядька Никос, в чем я была. Негде было золото прятать.

- Так поровну выручку поделим, - Никос потряс слётком. – Заслужила!

- Арисе Дизаре не нужно говорить о том, что я вам рассказала, ладно? Не стоит ей знать о моем происхождении и как я попала в Тиллиорку. Я, если не прогоните, у вас немного поживу. Отца мне нужно найти, но тихонько так, чтобы слухи не пошли.

- А кто ж батька-то? – по-простому поинтересовался Никос, все еще увлеченно потряхивающий один из слётков.

- Не поверите, - вздохнула я.

- Чего ж не поверю? – удивился Никос, останавливаясь и в упор глядя на меня. – Говори, чё уж там.

- Лиар Эйлирис Туаро Роасиир Грос – мой отец, - скороговоркой выпалила я.

- Врешь! – ахнул Никос, невольно отступая на шаг. – Сам советник владыки?

Посмотрела на него с укоризной, но мужчина и сам уже понял, что ляпнул. Потупился и только буркнул, что случайно вырвалось. От шока. До дома никаких вопросов Никос больше не задавал, шли молча.

Глава 8

Глава 8.

Этой ночью мне приснился сон – кусочек прошлой жизни, эхо воспоминаний. Первый зачет по практике в универе. Я ведь почти закончила сельскохозяйственный, два экзамена осталось и защита диплома. Хотя, знания все же при мне, а это самое главное. Пригодятся ли они в этом мире? Животные-то другие совсем, да и растения…

- Почему они всегда тебя слушаются? – изумлялась Лиза, глядя на то, с какой легкостью я взаимодействую с абсолютно любыми животными.

Вот и сейчас вся группа не могла ни с какого бока подступиться к лошади, ведущей себя довольно агрессивно и нервно. Преподаватель, принимающий у нас зачет по практике, из последних сил сдерживался, чтобы не начать орать, даже странно, что он молчал, обычно-то вел себя, как бы помягче сказать, погромче, что ли. Семь человек по очереди пытались осмотреть несчастную кобылу, пока я не выдержала.

- Станислав Андреевич, да сколько ж можно ее мучить? – обратилась вполголоса к мастеру практики. – Несчастной вот-вот жеребиться, нельзя тут толпиться и тыкать ее!

- Туаро, что нужно сделать, чтобы помочь кобыле? – оживился преподаватель. Одногруппники отошли от лошади на два шага и замерли.

- Да ничего! В покое оставить! Все идет, как и должно, она сама справится. А вот лишнее внимание ей сейчас только во вред. Не понимаю, зачем вообще бедную мучить в такой момент? – возмутилась я.

- А затем, Илриса, что только ты заметила интересное положение этой кобылы. А остальные буду заново сдавать зачет по живородящим млекопитающим! – пригрозил мастер. – Студентка Туаро права, кобыла вот-вот ожеребится, отойдите все в сторону и замрите. Никаких резких звуков и движений. Илриса, а вы тогда подходите ближе, раз уж поняли, что происходит. Поможете ей, если что пойдет не так.

Взяла в стороне бинт, перемотала осторожно, стараясь не потревожить, кобыле хвост, чтобы не мешал и тоже отошла. Никакая помощь сейчас будущей матери не нужна, а нужен только покой, ну не любят лошади, когда в такой момент кто-то рядом толчется! Они тогда могут оттягивать до последнего, а это вполне способно повредить обоим - и кобылице, и еще не рожденному жеребенку. Но, стоило только всем отойти и создать для кобылицы иллюзию уединения, как процесс начался. К счастью, все прошло гладко и уже через сорок минут я аккуратно разрезала пузырь, потому что сам он не лопнул, но это ничего, бывает. Кобылица и сама могла бы, но тянула что-то, то и дело напряженно посматривая на толпу тихо переговаривающихся студентов. Жеребенок родился один, в полном порядке, по крайней мере визуально никаких отклонений я не нашла. Вскоре встал на ноги, кобыла тоже поднялась, вылизала детеныша. Теперь подождать немного, понаблюдать, станет ли он сосать молозиво и дождаться последа. Кобылы вообще и сами прекрасно справляются с процессом воспроизводства потомства, но присутствие ветеринара все же желательно. Одного ветеринара, а не толпы студентов, - окинула хмурым взглядом одногруппников.

Вечером мы обсуждали с Лизой этот случай, а заодно вспоминали кучу других, когда животные сами тянулись ко мне, доверяли, успокаивались даже те, кто вел себя агрессивно по отношению к другим. Расскажу вам еще один случай. Мы с девчонками как-то поздно вечером возвращались из универа, жили тогда в первой нашей съемной квартире, снимали на пятерых, так было дешевле. Ну и условия все-таки получше, чем в общаге. В общем, время было уже вечернее, стемнело, устали все сильно, ну и решили срезать через стройку. Обходить ее нужно было вокруг, километр точно к дороге прибавился бы, а нас четверо, маленькая толпа, так что никто не возражал. Но мы очень быстро поняли, что зря так пошли, потому что примерно на середине пути навстречу нам вышла стая агрессивно настроенных собак. Это была именно стая, которой правил вожак. Собаки скалились, обходя нас со всех сторон, беря в кольцо. Все девчонки жутко перепугались. Даже я. Все-таки с такой явной агрессией животных я еще не сталкивалась. Ситуация изменилась, стоило только первому из псов сделать несколько шагов по направлению ко мне. Он пригнул голову, но не прямо, а как-то набок, будто стараясь избавиться от какого-то давления и приближался ко мне.

- Стой! – на автомате выкрикнула я, выставляя перед собой ладонь. – Уходите! Мы вас не тронем. Мы не претендуем на вашу территорию, только пройдем мимо и все. - Не знаю, откуда взялись эти слова и эта уверенность, с которой я их произносила. Боялась я в тот момент точно не меньше остальных девчонок.

Позже они рассказывали, что у виска не крутили, заслышав мои слова, только чтобы не делать резких движений. А так каждая решила, что я спятила от страха. Однако собаки все как одна перестали рычать, пес, что двигался ко мне, остановился и лег на землю. В это же время от стаи отделился самый крупный пес, очевидно вожак, и неторопливо пошел ко мне. Мы все замерли. Животное обнюхало мои ноги и легонько ткнулось носом в ладонь.

- Привет, - с небольшой опаской погладила жесткую шерсть. – Давай дружить? – дрожащим голосом выдавила я. Но страх с каждой секундой отступал. Пес боднул меня крупной головой, побуждая гладить дальше. Я присела возле него на корточки и посмотрела в умные глаза. Животное не выглядело истощенным, они просто жили на этой стройке и охраняли территорию, вот и все. У меня, к сожалению, не было ничего, чем я могла бы угостить пса, поэтому просто еще немного погладила его и поднялась. – Девочки, - повернулась к дрожащим за спиной одногруппницам. – Бояться нечего, идемте.

И первая показала пример, двинувшись прямо в стаю собак, разошедшихся при моем приближении и радостно поскуливающих. Каждую я немного потрепала по холке, и мы покинули территорию стройки.

- Как ты их так? – выдохнула пораженная Светка, у которой вся тушь по лицу размазалась. От страха у нее по лицу текли слезы, которые девушка просто растирала кулаками, даже сама того не замечая. – С детства жутко боюсь собак, - призналась Света. – Я уж думала все, загрызут нас всех, - выдохнула она.

- И я тоже порядком струхнула, - шмыгнула Лиза, моя подруга с самого детства. – Они так агрессивно себя вели, а потом в один момент переменились, ты их будто заколдовала, - повернулась она ко мне. – Как ты это сделала?

- Ты же знаешь, ко мне с детства все животные тянутся, - пожала плечами. – Хотя я тоже поначалу испугалась.

- Да по тебе и не скажешь, - усмехнулась Наташа, самая взрослая из нас, она в аграрный поступила уже после рождения первого ребенка.

Все мы на ветеринарном отделении учились, но я еще ходила на дополнительные лекции по ботанике и агрономии. Причем бесплатно. У нас на первых курсах агрономия была в программе лекций, и я на ней показала себя с хорошей стороны. После этого меня пригласили посещать их дополнительно. Отказываться не стала, в жизни все может пригодиться. К тому же, я и с растениями прекрасно взаимодействую, не только с животными. Комнатные цветы у меня растут и цветут, будто в джунглях, садовые деревья и кустарники у теть Марины плодоносили на зависть всем Псарькам, а агроном наш – дядь Миша просил меня несколько раз заночевать прямо на поле.

Можно смеяться, можно считать совпадением, да только я однажды сбежала из дома. Мне тогда только-только четырнадцать исполнилось, с теть Мариной повздорили сильно. Из-за пустяка, конечно. Я и ушла в психах. До позднего вечера бродила по деревне, даже в лес ходила, грибов набрала. Умаявшись, забралась в гущу кукурузы, едва початки выдавшей, да там и заснула. Наутро поле вокруг меня было не узнать. Создавалось ощущение, что прошла не ночь, а несколько недель. Стебли кукурузные стали намного толще, нежели были. Листья жирные, сочные, початки набрались, зерна в них увеличились. В общем, дядь Миша меня сам нашел на том поле. Поначалу за уши оттаскал, чтоб кукурузу не мяла, а потом извиняться приходил. В деревне-то все знали, что у нас самые крупные яблоки, самая ранняя клубника и малина во всей деревне. Вот дядь Миша и связал мою ночевку на поле с внезапно вымахавшей кукурузкой. Ну и просил потом на поле плохо взошедшей пшеницы переночевать. Засеял он ее по всем правилам, но внезапно ударил мороз, да довольно ощутимый. Вот дядь Миша и цеплялся за соломинку. Теть Марина его выгнала взашей, конечно, когда он пришел с такой просьбой, но мне уже пятнадцать было, я по-тихому отпросилась к Лизке с ночевкой, вот мы вместе и разбили палатку на пшеничном поле. Дядь Миша нам охрану приставил – двух своих племянников, буржуйку установил, чтобы мы не замерзли. В общем, сработало. Наутро поле было не узнать. Меня за спиной ведьмой стали называть, но я внимания не сильно обращала. В пятнадцать все это казалось сказкой, волшебным приключением.

А потом и вовсе я в универ поступила и из Псарьков уехала, наезжая только время от времени на каникулы. Проснувшись, я все перебирала и перебирала светлые воспоминания, глядя сквозь мутное окно на занимающийся рассвет. Легла я вчера рано, потому и проснулась с рассветом. Выспалась. Прошедший день и ночь слегка примирили меня с изменившейся реальностью, притупили осознание. Я старалась разбудить в себе те ощущения, которые испытывала в разговорах об этом мире с мамой. Это были лучшие часы моего детства. Только мы одни, мама и я. Никто-никто не мог понять, о чем мы говорим, это было только наше время, ее и мое. Рассказы мамы походили на волшебную сказку, чарующую, манящую. Как же мне хотелось поскорее попасть на Галлею, поскорее очутиться в этом волшебном мире, увидеть все своими глазами. А потом мамы не стало…

И мир подернулся серой пеленой. Некому было говорить со мной на рашиисском, некому было рассказывать о волшебном мире, некому было требовать, чтобы я следила за речью и манерами. Спасла меня Лиза. Ее семья тогда только-только переехала в Псарьки. Родители развелись, и мама с Лизой вернулись к ее бабушке. Наши истории были во многом похожи. Только она своего отца знала, видела, росла рядом с ним, но он все равно ее бросил. Ни разу за все годы так и не приехал навестить свою дочь, полностью поглощенный новой семьей. Так что две одинокие девочки поддерживали друг друга. Она частенько даже ночевала у нас, а я у них. Мы ходили в одну школу, сидели за одной партой, вместе поступили в сельскохозяйственный. Лизе нравилось помогать, лечить, но в медицинский на бюджет она не прошла, а денег на платное отделение у семьи не хватило, поэтому решила стать ветеринаром. Конкурс тоже приличный, но мы поступили, справились! Позже стали снимать квартиру в складчину. Как она там без меня?

Лизе я о Галлее не рассказывала, никому не рассказывала, кроме теть Марины. И то только после смерти мамы. Думаю, теть Марина поверила. В свою очередь она делилась воспоминаниями о том дне, когда нашла маму, как они узнали, что мама ждет малыша, дне моего рождения. Многое совпадало, думаю, подспудно теть Марина что-то такое и подозревала. Речь мамина опять же, совершенно отличная от земной. Язык, не похожий ни на какой другой. Да и внешне она сильно отличалась. Девушка в таком платье, дорогих украшениях в такой небольшой деревеньке, как Псарьки могла оказаться только по волшебству, - улыбнулась я, вспоминая эти слова теть Марины. Только по волшебству…

Для Лизы будет ударом мое внезапное исчезновение, а вот теть Марина должна понять. Вселенная, прошу тебя, сделай так, чтобы мои родные, любимые, дорогие мне люди никак не пострадали от моего исчезновения! – взмолилась я, не зная, к каким богам обращаться, чтобы быть услышанной.

Глава 9

Глава 9.

- Что, дев… Илриса, со мной на рынок поедешь?

- Нет, дядька Никос, не поеду, - отрицательно качнула головой, отставляя пустую кружку в сторону. - Боязно мне. Останусь, если Дизара против не будет, - бросила взгляд на хозяйку. - Может по хозяйству сумею помочь.

- Дело твое, - спокойно кивнул Никос, поднимаясь из-за стола. - Дизара, собрала забутовок-то мне? – кликнул он жену.

- Собрала, собрала, - вытирая руки полотенцем, спокойно ответила хозяйка, подавая мужу небольшой сверток, перетянутый бечевкой. – Тянешь ты сегодня, Никос. Так и места тебе не достанет на ряду!

- Не бреши почем зря! – по-доброму, без зла откликнулся мужчина. – Не сильно-то я и чухаюсь. Димис сегодня тоже в Житец сбирается, вместе и поедем. У него кляча-то побойчее.

- Никос! – послышался окрик с улицы.

- Живее поворачивайся, Никос, а то уедет Димис без тебя! – снова разворчалась Дизара. – Уже истомился ждать поди!

- Будет тебе, Дизара. Гостью нашу не забижай, а я поехал. К вечеру только и буду.

Хозяин резво выскочил из дома, подхватил с травы глиняные шарики со слязнами и поспешил к ожидающей телеге.

- Дизара, а откуда у дядьки Никоса еще два домика со слязнами?

- Слётка? Так вы ж вчера набрали, - не поняла женщина.

- Но ведь мы только два домика заполнили, а у него четыре с собой.

- Два, да полных до отказа. Никос их и поделил, вот четыре-то и вышло. Никос-то рассказал мне по-тихому, что это вы слязнов приманили. Да не бойтесь! – заметив, что я напряглась, махнула Дизара. – Не стану я про то по деревне брехать. Тока и вам, коли не хотите, чтобы все узнали, тишиться надо поболе. А то оно знаете как. Одна баба прознает, все, считай, что вся Тиллиорка в курсе!

- Дизара, чем я могу вам помочь? Вы не думайте, я все умею. И готовить, и стирать, и подмести или полы вымыть.

- Что это вы удумали, лиария? – в негодовании всплеснула руками Дизара. – Как же я вас заставлю полы мне мыть? А после что делать стану, когда все узнают, кто в моем доме гостил? Нет уж! Вон на солнышко можете выйти, прогуляться. До речки спуститься, ежели желание есть, а по хозяйству я и сама управлюсь!

- Дизара, мы ведь договаривались, что вы меня просто по имени называть будете, - мягко напомнила я.

- Дык не принято так. Да и как это, вы ко мне уважительно, а я по имени, как Никос? Да он, орф шелудивый, небось и не понимает, кто у нас в доме гостит, а я-то вижу, что не простая вы лиария. Ручки вон какие холеные, и говор правильный, а за столом как себя ведете, никогда такого и не видала. Мы то люди простые, ложку взял и все. А вы вон и ножичек обязательно, да на маленькие кусочки все изрезаете.

- А давайте договоримся, что я к вам на ты стану и по имени, но и вы ко мне тогда также, - предложила компромисс. - Идет?

- Не смогу я, - отвернулась Дизара. – А потом как мне людям в глаза смотреть, после того как лиарии тыкала?

- Тетушка Дизара, - подошла я к женщине со спины и приобняла ее за плечи. – Вы сами того не ведаете, только с дядькой Никосом от беды меня уберегли. Вы теперь мне самые настоящие тетушка и дядюшка, так и стану обращаться. А вы уж ко мне по-простому, как к племяннице любимой, договорились?

- Ой, шельма! – восхитилась Дизара. – Ну, коли племянница, тогда иди во двор, зухолам воды налей.

- Все сделаю! – шутливо козырнула я и пошла на выход.

Погода сегодня выдалась прекрасная. Несмотря на раннее утро, солнце светит уже ярко, пригревая довольно ощутимо. Двор у Дизары с Никосом не слишком большой, но ухоженный. Никаких цветов или других украшений, дорожки отсыпаны мелким камнем, за домом хозяйственные постройки, неподалеку крытый колодец. Решила сначала пойти на живность взглянуть. Подворье у моих спасителей оказалось небольшое. Три зухолы, покрупнее тех, что я видела на поле пасущихся. Эти животные любой корове в росте фору дадут. Подошла ближе, потрогала длинные витые рога. Интересные какие! – хмыкнула про себя. Дядька Никос упомянул, что они вылупляются из яиц, это же просто потрясающе! Какого же размера яйца они несут и сколько за раз? И как часто? Почитать бы об этом. Книги в Рашиисе точно есть, также как и школы, и академии для одаренных, это мне мама рассказывала. Вот немного осмотрюсь, пообвыкну и придется папеньку искать, хоть и царапает что-то душу при мысли о нем. Ведь недаром же у мамы браслет расстегнулся.

В соседнем загоне бегали мелкие птички с обрезанными крыльями, похожи чем-то на земных перепелок, только клюв больно грозный, не соответствует размеру пернатых. У них и корм насыпан, и вода налита. Прошлась еще дальше к последнему загону. Здесь, привалившись к стенке загона, полулежала старенькая лошадка. Отличий от земных собратьев на первый взгляд немного, чуть иная форма головы, ноги покороче, а может, это просто особенность породы. У нее тоже и корм был, и вода. Только видно ничто уже несчастную не радовало, больно стара. Как же Никос ее запрягать хотел? Телегу я видела, стоит себе неподалеку от забора. Обычная деревянная телега, видно, что пользуются ею регулярно.

Ну да ладно, сказано зухолам воды налить. Вернулась к колодцу, с трудом набрала воды в большое деревянное ведро, тяжелое и само по себе, а уж с водой так и подавно и потащила к загонам. Одним ведром не обошлось, пришлось трижды сходить, пока поилка не заполнилась доверху.

Закончив с порученным делом, решила выйти за ограду, но не в сторону улицы, а в противоположную. Толкнув редкую деревянную калитку, с удовлетворением увидела большущий огород, засаженный от и до. То есть, получается, маленький двор, это еще не весь участок Никоса и Дизары. Вот этот вот огород тоже явно относится к хозяйству семейства. Прошлась по узким вытоптанным дорожкам, погладила листочки неизвестных мне культур. Полюбовалась на плодовые деревья и кусты. Сейчас пока еще ничего не плодоносит. На деревьях наливаются соком маленькие зеленые плоды, на кустах тоже совсем пока еще незрелые неизвестные мне ягоды. Из земли торчат ухоженные кустики, какие-то подвязанные, другие окученные, третьи накрыты большими листьями от излишнего жара. Растения все исключительно полезные, судя по виду. Сорняков на первый взгляд не видно. Очень мне спокойно стало среди этих зеленых грядок, будто снова у теть Марины на огороде оказалась. Стоит только закрыть глаза и вдохнуть этот свежий, напоенный ароматами деревни воздух, как сразу душа разрывается от ностальгических воспоминаний.

Интересно все-таки, что это за ягодки такие? Я присела у грядки с кустиками, что недавно только отцвели. Листочки не совсем зеленые, с небольшими красными вкраплениями, но ощущаются здоровыми, значит просто окрас такой. Положила руки на землю рядом с кустиками и прислушалась к природе. Я никогда не задумывалась, как выходит, что клубника у теть Марины зреет раньше, когда я рядом и благодаря чему случаются прочие чудеса, а сейчас внимательно прислушивалась к себе.

Внезапно я услышала, хотя нет, не услышала, почувствовала вибрацию и какие-то волны. Что-то, недоступное слуху, но явно различимое, стоило только настроиться. Эти волны и вибрации все больше стали напоминать мне какой-то мотив, и я принялась напевать, тихонько сама для себя и для этих вот кустиков, перед которыми я замерла. Очень быстро сумела поймать ритм, подстроиться и теперь звуки, издаваемые мной, стали громче. От нехитрого мотива резко улучшилось настроение, я почувствовала прилив бодрости и даже какую-то эйфорию, что ли. Я пела для кустиков, для всего этого огородика, но, главное, я пела для себя.

Не знаю, сколько прошло времени, я просто потеряла его счет, но открыв глаза, огородик я не узнала. Сначала был шок, но чем больше я смотрела вокруг, тем лучше становилось у меня на душе. Наконец, на лицо наползла хулиганская улыбка. Вот так вот, глупо улыбаясь, смотрела я на то, что натворила. Сомнений никаких – все это сделала именно я. И вот эти ярко-оранжевые ягоды, разом поспевшие на всех кустиках, и вот эти вот крупные плоды лимонного цвета на ближайшем дереве, и те синие, похожие на виноград, а еще самые разные овощи и корнеплоды… И как раз от осознания именно этого факта настроение взлетело до небес. Я все-таки волшебница! – билась в голове настойчивая мысль. Не сумела сдержаться и радостно и легко рассмеялась.

Все, что росло на этом огородике внезапно созрело и теперь мне нужно как-то объясняться с Дизарой. Сорвала для храбрости несколько кисленьких ярко-оранжевых ягодок и пошла сдаваться.

Глава 10

Глава 10.

- Да как же это, Дизара? – в домик шумно ввалился Никос, держа в руках откусанный плод лимонного цвета. – Утром еще тока-тока цветы отвалились, а теперь созрело все. - Мужчина переводил ошалелый взгляд с жены на меня и обратно.

- Это все я, дядька Никос, - с виноватым видом поднялась навстречу хозяину.

Я ждала его все это время неподалеку от входа, вздрагивая от каждого резкого звука. Не то, чтобы я боялась добродушного мужчину, но вину ощущала явственно. Все же нарушила размеренное течение жизни этих добрых людей, еще и такого с их огородом натворила! Понятное дело, прожив долгое время в деревне, я отчетливо понимаю, что всему свое время, и все овощи и фрукты должны зреть в определенный момент. Люди с годами устанавливают свой особый ритм. Знают, когда им ждать урожай того или иного плода, чтобы наилучшим образом его собрать и заготовить для долгого хранения. А когда вот так вот разом все вызрело… Эх! - мысленно махнула рукой, готовясь принимать нагоняй.

Дизара весь день, с моей помощью, конечно, собирала те самые кисловатые ягоды. Набрали мы их несколько ведер. Промыли и хозяйка половину отправила на просушку на плетеных поддонах, а другую вываривать поставила, благодаря чему в домике теперь витали умопомрачительные запахи.

Фрукты те самые, что Никос с аппетитом хрумал, на зиму замачивают в большущих бочках. Но дело в том, что бочки эти еще не до конца освобождены, ведь урожая нужно было еще месяц-другой ждать, а пока старые запасы доедать. Поэтому тут Дизара паузу взяла, решила с Никосом посоветоваться. Кроме того, на огороде было просто очень много всего, что вдруг, невовремя созрело и требовало уборки и немедленной переработки. Так что чувствовала я себя, прямо скажем, не очень. Натворила дел, ягодок ей захотелось! – то и дело ругала я себя. Эйфория сменилась осознанием сотворенного безобразия.

Днем, вернувшись с огорода, я тут же огорошила Дизару изменениями, возникшими по моей вине. Поначалу женщина не могла понять, о чем я ей толкую. Поняла, только попав на место «преступления». Поначалу женщина натурально опешила. Прошлась по узким дорожкам, потрогала вызревшие плоды, что-то сорвала, что-то понюхала.

- Как же ж это? – растерянно посмотрела она на меня.

- Ариса, простите, - в волнении я забыла и про «тетушку», и про то, что сама предложила общение попроще. – Я нечаянно, - мяла я край рубахи и стыдливо прятала глаза.

- И что ж теперь? Как же это? – никак не могла отойти от шока всегда такая уверенная Дизара.

- А давайте я вам помогу самое быстропортящееся собрать? – пискнула я, не зная, как еще помочь.

Так что мы ударно работали до самого вечера. В обед быстренько перекусили овощной похлебкой с ломтями свежего хлеба, который Дизара успела с утра в печь поставить, да блюдом из яиц, что-то вроде яичницы в печи.

За обедом я узнала, что маленькие птички зовутся серелерками. Крылья у них подрезаны, потому что иначе разлетаются моментально. Крылья им за жизнь несколько раз подрезают, в противном случае нужно сетку над двором натягивать, а это дорого и неудобно.

- А вы яйца зухол тоже едите? – тщательно прожевывая, поинтересовалась я.

- Да ты чи спятила? – Дизара едва не подавилась, в сильном волнении женщина даже руками всплеснула, забрызгав стол каплями похлебки. – Да кто ж их яйца ест-то? Да то ж кормилицы наши! А как же зухолки молоденькие налупятся тогда? – никак не могла успокоиться она. – Зухолы яйцо-то раз в три года дают, а ты есть! – успокаиваясь, покачала она головой. – Эх, учить тебя всему. Никто тебя за деревенскую не примет, коли такие вопросы задаешь.

- Но ведь яйца серелерок вы едите! – указала я на блюдо из тех самых яиц.

- Серелерки яйца на день по два штуки дают, на то их и держим, что на яйцо! – пояснила Дизара. – Есть-то в серелерках нечего, кости одни, а вот яйцо знатное, вкусное, хоть и мелкое шибко. Зато много, а корму они совсем мало потребляют, и уборки опосля немного.

- Но ведь из их яиц тоже птички вылупляются, - упорствовала я.

- Вылупляются, - кивнула Дизара. – Да только не всякая серелерка сядет на гнездо. Лесные те как одна садятся, а домашние нет. Прихотливы больно. И место им тихое да темное нужно, и чтоб другие рядом не шастали. А уж если арис хоть раз рядом пройдет – все! Встанет с гнезда и больше ни в жизнь не сядет! У меня ни разу так ни одна и не вывела молодняк. Мы на рынке молоденьких берем, а как нестись перестают – в похлебку их.

При этих словах меня ощутимо передернуло. Все же птичек, пусть и таких маленьких, мне очень жалко. Вот интересно, яйца этих серелерок я спокойно ем, а вот яйцо зухолы даже для Дизары есть кощунственно. Но у нее другая причина, ценность самого яйца.

- Тетушка Дизара, получается, зухолы яйцо оплодотворенное только откладывают? Так, что ли?

- Мудреные слова ты сказываешь, - нахмурилась Дизара. - Как это плодотворенное?

- Ну, - я замялась, не зная, как пояснить. – Вот серелеркам нужны самцы, чтобы в яйце жизнь зародилась, так? Иначе пустые они будут, верно?

- Верно, - согласно кивнула женщина. – Но самцы и за порядком в птичниках следят, а то эти кокошки такого натворить могут у кормушки, да у поилки! Драчливые они больно.

- А зухолы у вас уже выводили потомство?

- Выводили, - настороженно кивнула Дизара, видимо уже опасаясь моих расспросов. – В том годе одна яйцо снесла, да высидела благополучно.

- А самцы зухол у вас есть? – подвела я аккуратно к интересующему вопросу.

- Да где ж есть-то? Зуххи дорогие больно. Никос наших кормилиц в Житец возил. Там один за серебряную монету дает с его зуххом погулять.

- Вот о том я и спрашиваю, - откинулась я назад, расслабляясь. – А может ли зуххола яйцо снести без зухха? Вот как серелерка?

- Нет. Такого не бывает. Обязательно нужно с зуххом погулять, иначе яйцо не сформируется.

- Получается, яйца зуххол оплодотворенные только бывают, то есть с малышом обязательно. А у серелерок яйцо формируется само по себе, независимо от того, есть в птичнике самец или нет, так?

- Ох, мудрено ты выражаешься! – прицокнула Дизара. – Но верно говоришь, так все и есть. Бывало такое у нас с Никосом, что ни одного самца в птичнике нет, а серелерки все одно несутся.

Пообедав, мы снова принялись за работу и трудились до самой темноты. Да и после Дизара все еще по хозяйству хлопотала, мужа с рынка ждала.

- А далеко ли Житец? – не выдержала я долгого ожидания.

- Да не, недалече. Это Никос точно в харчевню забёг пенного выпить, а то и покрепче чего. Они ежели с Димисом вместе едут, так обязательно потом отмечать идут, - беззлобно поведала Дизара.

Вот так мы и коротали вечер в ожидании хозяина дома. А он, только придя, зачем-то в огород пошел и сразу же мое хулиганство обнаружил.

- Так это я, значится, завтра опять на рынок что ли? – почесал он задумчиво бороду, глядя на меня чуть мутными глазами.

- Сдурел, старый? – развела руками Дизара. – Ты сколько пенного принял? Чем же ты торговать собрался? Али слязнов набрал где? Или сегодня не продал? – прищурилась женщина.

- Да как же не продал? Самый первый распродался! – похвастал мужчина, проходя внутрь дома и присаживаясь на табурет у стола. Никос достал из-за пазухи мешочек с позвякивающим содержимым и с гордым видом бросил его на стол. – По паре кружек и выпили-то всего, - тихо заметил он. - У Димиса ось сломалась, колесо отлетело, чинили до ночи.

- Бывает, - пожала плечами Дизара. – Так чем торгошить завтра собрался? – повторила она вопрос.

- Как чем? – с недоумением посмотрел на нее Никос. - Так на огороде скока всего выросло, ни у кого и нету больше. Одна кислинка чего стоит на месяц раньше! А турнеш! А рилодка с жимолинкой! – распалялся Никос. – Их же в начале жарня ни у кого не бывает! Токма ежели с моря везут, так то в Луидор, к нам-то никто не повезет, потому как дорого шибко.

- Твоя правда, Никос, - аж присела Дизара. – Продадим, что сможем, а в дождявку за медяки на холода купим.

- То-то! – довольно огладил бороду хозяин. – Так что завтра пораньше встать надобно, собрать, чем торговать стану. Чего ж сегодня не озаботилась? – мягко упрекнул он жену.

- Да я, - Дизара указала печь, где выпаривались ягоды. – Вот. И сушится еще на ветру.

- А тебе, дев… Илриса, спасибо! – наконец обратил внимание хозяин дома и на меня. Во время разговора супругов я сидела притихшая и только прислушивалась. – Редко кому Матерь-создательница такую искру дает, очень редко!

- Дядька Никос, я же случайно, - с облегчением выдохнула я. – Ягодки попробовать захотела.

- Слышь, Дизара, ягодок ей захотелось! – рассмеялся Никос. – Ты не смущайся, - лукаво улыбнулся он мне. - Коли понравились, так мы ж не против и в холода их выращивать.

- Это правда случайно вышло, я даже не знаю, что именно сделала, что они все вдруг созрели.

- Ничего. Вот с этим урожаем разберемся и потренируешься. Кто ж против-то? Меня другой вопрос интересует, - Никос задумчиво потер бороду. – А у соседей тоже все вызрело али токма у нас?

Глава 11

Глава 11.

- Откуда ж у тебя жимолинка в такую пору? – задала вполне резонный вопрос горожанка. К слову, она не первая, кто об этом спрашивал. Но Никос не терялся, у него был ответ для каждого любопытного.

- Из Луидора привез! – важно кивал мужчина, потирая бороду. – Первый урожай в этом годе! Налетай, а то быстро кончается! – подстегивал он любопытных покупателей.

Надо признать, цены Никос поставил гораздо меньше, чем эти же фрукты, овощи, ягоды реально стоят в это время года в том же Луидоре. Потому уже через пару часов мы почти все и распродали. На рынок поехали все же не на следующий день, а через один. Вчерашний полностью посвятили подготовке. Никос ящики сколачивал, а мы с Дизарой в огороде трудились. Собрали почти все ягоды кислинки, жимолинки и туторника. Ух, и наелась я ягодок, пока собирала! Кислинка сама за себя говорит о том, какова она на вкус, но, как ни странно, кислота эта приятная, освежающая. Жимолинка – что-то вроде вишенок маленьких, но без косточки, крупной, по крайней мере. Маленькие семена есть, похожи на малиновые. Жимолинка мне понравилась меньше, но я и земную вишню не очень люблю. Туторник – непередаваемо сладкая ягода. Крупные, почти черные ягодки, ну просто приторно-сладкие! Из туторника делают что-то наподобие меда. Не знаю, как еще назвать, наподобие сиропа очень густого или даже патоки. Хранится потом эта густая масса в подполе и используется вместо сахара. С этой патокой и варенье готовят и сладкую выпечку, да и просто добавляют в травяные отвары и компоты.

Кроме ягод мы поразили всех на рынке собранными осенними фруктами – ривенерой, грошкой и типарисой. Их брали ничуть не менее охотно. Никос довольно потирал бороду, складывая мешочки с позвякивающим содержимым за пазуху. Разговаривать было особо некогда, торговля шла бойко, мы с Дизарой подавали покупателям требуемое и брали монетки, а Никос присматривал за порядком и отслеживал недобросовестных зевак. Примерно через час после приезда я заметила неподалеку молодую девушку, за юбку которой цеплялись двое мальчишек-погодок, еще одного, совсем еще маленького, она держала на руках. И их тоже привлекли ароматы от нашего прилавка, но девушка с сожалением вынуждена была отказать детям в покупке ягодок. И сама она, и дети одеты были не беднее прочих горожан, так что даже не знаю, почему именно эта компания привлекла мое внимание. Мальчики выглядели слегка истощенными, но оба безропотно приняли отказ мамы купить ягоды и только посматривали в нашу сторону голодными глазами, пока девушка расплачивалась за другие свои покупки, более необходимые. Я не смогла на это просто так смотреть. Не обращая внимая на очередь, взяла одну из опустевших корзин, набросала в нее всяких овощей, сверху постелила большой плотный лист, мы такими перекладывали слои ягод для большей сохранности, и уже сверху щедро насыпала туторника и жимолинки. Кислинка к этому времени уже закончилась, ее вообще мало было, потому что почти всю ягоду мы с Дизарой еще в первый день переработали.

- Дядька Никос, дай мне пару серебряных, - тихо попросила мужчину.

Он, не задавая ни единого вопроса, молча полез за пазуху и вытащил один из мешочков. Достал пригоршню монет и подал мне. Взяла пять серебряных – а это приличная сумма, в несколько раз превышающая стоимость этой корзины и пошла к женщине с мальчишками, оставив позади возмущающихся покупателей.

- Ариса, мы ничего не брали, - испугалась вдруг девушка, пряча мальчишек за спину.

- Ну что вы, - растерялась я. – Я ничего такого и не думала, я по другому поводу. – Судорожно пыталась придумать, под каким предлогом всучить девушке свой подарок. Что-то мне подсказывает, что просто так она взять откажется. - Мне нужна ваша помощь, - выпалила я, не успев обдумать до конца, что стану говорить.

- Помощь? – заинтересовалась девушка, чуть расслабляясь.

- Это все ваши дети? – задала я вопрос.

- Это мои братья, - грустно улыбнулась девушка. – Мамка с папкой погибли в холода, одни мы остались, - девушка торопливо смаргивала непрошенные слезы. Малыш, которого она держала на руках, потянулся к моей голове и ухватил выбившийся локон. Мои кудри без должного ухода непросто к порядку призвать, вот и торчат чаще всего в разные стороны.

- Как вас зовут, ариса? – я сделала шаг ближе к девушке, чтобы ребенку удобнее было, а мне не так больно.

- Лидяса. Так чем я могу вам помочь? – она поудобнее перехватила малыша, которого держала на руках, удерживая его одной рукой. Заметила, чем ребенок занимается, а он как раз собрался засунуть мой локон в рот, мягко отняла и чмокнула в макушку.

- Ариса Лидяса, дело очень деликатное, - подбирала я слова, спешно придумывая, что сказать. По части выдумок я не сильна, мне всегда непросто кого-то обманывать, сразу же краснею и мямлить начинаю. - Мне уже давно снится один и тот же сон и нет мне на утро покоя, - отводя глаза поведала я. - В этом сне Матерь-создательница попрекает меня, что живу я сыто и никому не помогаю, - на ходу сочиняла я. - И велит мне накормить голодного, а то не выйти мне удачно замуж! – выпалила я, наверняка жутко покраснев. - Поэтому, вот, - я достала из-за спины корзину и подала девушке. – Возьмите, пожалуйста, а то не видать мне жениха хорошего!

Одновременно с тем я сунула монеты в ладошку опешившего мальчишки, выглянувшего из-за юбки Лидясы. Мальчик жадными глазами смотрел на корзину. Он схватил серебро по инерции, да так и стоял с этими монетами, держа их перед собой.

- Что вы, ариса? – испугалась девушка. – Я сейчас за такое не расплачусь. Не надо.

- Это дар, подарок, - тут же затараторила я. - Не нужно монет. Просто, когда будете угощаться, вспомните Илрису, так меня зовут и попросите Матерь-создательницу о моем счастье, - смущенно улыбнулась.

- Спасибо, - прошептала Лидяса, смущенная не меньше меня. – Дик, бери корзинку. А что это у тебя? - Мальчик разжал кулачок, и девушка увидела монетки. – Откуда? – выдохнула девушка. – Где ты взял? – испуганно ахнула она.

- Ариса дала, - шмыгнул мальчик, указывая на меня.

- Ариса Лидяса, вы ведь уже согласились мне помочь, - нахмурилась я, отступая на пару шагов, чтобы девушке сложнее было всучить серебро мне обратно. – Прошу вас, не отказывайтесь.

- Вас точно сама Матерь-создательница послала, - прошептала девушка едва слышно. – Ариса, я шью хорошо, - торопливо заговорила она. - Вы спросите Лидясу-мастерицу, вам каждый укажет, где наш дом. Приходите всегда, в любой день, я для вас сразу все сделаю! Все, что хотите! Сейчас нам и правда очень тяжело. Деньги закончились, мальчики болели сильно, все серебро на лекарей ушло, я уж думала, голодать скоро будем. Вы приходите! Прошу вас, приходите!

- Хорошо, ариса. Уверена, это не последняя наша встреча. А сейчас мне пора, - я оглянулась на оставленный прилавок и Дизару, едва управляющуюся с напирающей толпой. – Не болейте. Счастья вам! – с облегчением попрощалась я.

- И вам, ариса!

Как ни в чем не бывало я вернулась к Дизаре с Никосом. Никто из них не стал ни о чем спрашивать, покупатели обрадованно загомонили, что теперь вдвое быстрее очередь двигаться стала. Распродав все подчистую, мы с Дизарой прошлись по рядам, купили ткань мне на платье и готовые кожаные туфельки на тонюсенькой подошве. Никос ждал у телеги. Запрягал он ее не своей дьярой, а одолженной у Димиса. Дьяра Никоса уже слишком стара, чтобы груженую телегу тащить, это я еще вчера поняла. Доживает век скотинка в холе и неге. Никос, когда про свою кормилицу рассказывал, разве что слезу не утирал.

- Двадцать три годка почитай она у нас, - качал головой мужчина. – Сынок наш родился, и в тот же год дьяру мы купили с Дизарой. Ее родители помогли, да мои. Вместе скинулись и Олешку-то купили. Долгие годы служила она нам верой и правдой, да вот сдавать стала. В этом годе так и вовсе… Эх! – махнул рукой Никос, не продолжая. Да и так все понятно. Тяжело расставаться с теми, кто так долго был рядом.

- Что за девка, к какой ты подходила? – на обратном пути все же спросила Дизара, передавая мне пирожок, что брали с собой на тормозок.

- Жалко мне ее стало, - призналась я, с благодарностью принимая угощение. Аппетит разыгрался не на шутку. – Мальчики такими голодными глазами на наш прилавок смотрели, что я не выдержала.

- Добрая ты, Илриса, - поджала губы Дизара. - А доброта она знаешь, и помочь может, и сгубить. Всем не поможешь! Только себя растратишь и все.

- Вот если бы вы, тетушка Дизара, мне не помогли в свое время, что со мной стало бы? – я внимательно посмотрела на женщину. – Может, и той девушке только маленькой помощи и не хватает. Она мастерица, шьет хорошо. Только осталась вот с тремя братьями, родители погибли. Тяжко ей очень. Я ей чуть-чуть помогла, поддержала, чтобы она не сломалась. Иногда этого достаточно, чтобы не упасть, чтобы кто-то подставил плечо в трудный момент. Не взял на себя твою ношу, а просто поддержал.

Глава 12

Глава 12.

- Арис Фирел, говорят, в деревне дом пустует, а можно его посмотреть? – рано утром я нашла старосту и без экивоков задала интересующий вопрос. Про пустующий дом от Никоса слышала, когда мы снова на охоту вместе ходили.

Прошлые две недели мы только и делали, что собирали урожай и продавали его в Житеце, да разок за слязнами в лес выбрались. Самых близких соседей тоже затронуло в тот день, их урожай, в основном на границе с нашим участком, также вызрел раньше времени. Так как именно Никос с Дизарой возили на рынок в город продавать ранний урожай, селяне быстро сложили два и два и пришли к обоснованным выводам. В деревне долго в тайне ничего не удержишь, люди быстро сообразили, что к чему. К нам стали по вечерам приходить многочисленные соседи, близкие и не очень. Все под разными, благовидными на первый взгляд, предлогами. С любопытными Никос сам разбирался, что уж он им говорил – не знаю, но домой никого, кроме Фирела не пускал. Я поначалу даже старалась в одиночку со двора не выходить, только в сопровождении Никоса или Дизары, так что меня пока никто не трогал особо.

Староста, как парламентер от всех деревенских жителей, в один из вечеров за чашкой травяного сбора расспросил более подробно кто я такая, откуда прибыла и как надолго. Откуда дар такой редкий, где родители и все в том же духе. Выкручивались все вместе. В основном Никос напускал туману и не давал точных ответов. Прибыла надолго. Из Лисовиков. Родители благородные. Жених имеется. Только Фирел точно не купился на наш рассказ. Он, конечно, сделал вид, что поверил, будто у деревенского ариса сестра из благородных, но такая версия не выдерживала никакой критики. Однако староста не стал уличать нас во лжи, не стал докапываться до правды, просто выслушал, покивал с умным видом и принял рассказ в том виде, в каком мы его преподали.

- Девке-то одной жизни не дадут, - заявил он в последний свой визит, обращаясь к Никосу, но глядя при этом на меня. – Там хоть ариса, хоть лиария, все одно.

- Спасибо за беспокойство, арис, - спокойно выдержала его взгляд. – Только я не одна.

- Один я давно живу, может…

- Фирел, - перебил его Никос, - поздно уже. Пора тебе, пора. Нам вставать завтра рано.

Староста, к моему удивлению, оказался гораздо моложе возраста, на который выглядит. Со слов Никоса он еще и четвертого десятка не разменял. Лет пять назад молодая жена мужчины скончалась, давая жизнь их сыну. Мальчик, к сожалению, тоже не выжил, прожив дольше мамы лишь на несколько недель, с тех пор Фирел и живет один. Старосте прибавляла лет густая, рано поседевшая борода и чуть сутулая походка, из-за чего впечатление он производит обманчивое. При первой встрече я бы дала мужчине лет шестьдесят пять, а после, узнав немного, чуть меньше. Но все же говор, рассудительность какая-то слишком уж нарочитая и прочие мелочи не позволяли идентифицировать его как молодого мужчину, заставляя считать едва ли не стариком. Мне никак не удавалось принимать Фирела как равного, скорее он виделся сопоставимым по возрасту с дядькой Никосом или моим отцом, которого я никогда не знала. Никосу, кстати, тоже не так много лет, но эта вот мода на бороды делает местных мужчин гораздо старше визуально. Но, опять же, не так много – это около пятидесяти, как мне кажется.

Как выяснилось, Фирел Никосу неоднократно уже намекал, что негоже его племяннице, такой взрослой жить с дядькой, недвусмысленно давал понять, что пора бы мне свою семью заводить, детишек, опять же. И похоже сам проявлял ко мне мужской интерес, несмотря даже на то, что Никос уведомил его о наличии у меня жениха.

Я интерес Фирела не воспринимала всерьез и вовсе не понимала, староста виделся ну совершенно неподходящим по возрасту. Такие отношения, конечно, и на Земле не редкость, но меня никогда не привлекали, скорее я считала их не совсем нормальными. Ну о чем могут говорить двое в браке, если они дети разных поколений?

В деревне все решили, что родилась я, как бы помягче выразиться, не в законном браке, а папка нагулял меня, да и оставил в Лисовиках с мамкой. А когда дар стал проявляться, она отправила меня к Дядьке Никосу. С глаз долой, чтобы разговоры по Лисовикам не шли, откуда у арисы родилась лиария. Эти слухи Дизара, посмеиваясь, сообщила нам с Никосом. Опровергать не стали, напротив, идеи интересная, вполне объясняет откуда у ариса одаренная племянница взялась.

Теперь, когда урожай весь собран и практически полностью продан, Никос занялся перепашкой опустевшего раньше времени огорода, а я решила заняться устройством своей жизни. После того, как Никос обмолвился, что на границе деревни, в районе леса есть домик обветшалый, в котором раньше травница жила, я и решила, что хочу на него взглянуть, и если жить там можно, то переехать от Никоса с Дизарой. Нет, они меня не гнали, даже наоборот, но жить с ними, подстраиваясь ежедневно, крайне утомительно прежде всего для меня самой. Я не против им помогать и стану делать это и дальше, но больше всего прямо сейчас мне хочется разобраться в себе, понять природу обретенного дара и, возможно, развить его, ну или хотя бы научиться пользоваться. И участок на окраине как нельзя лучше подходит для моих целей. Чем меньше любопытных глаз – тем лучше. Так вот я и решила, отправляясь к Фирелу. Именно он, как староста деревни такие вопросы решает. Можно, конечно, через голову прыгать и идти на поклон к лиару Рейзенару – наместнику этих земель, но проще, как мне кажется, именно с Фирелом договориться.

- Посмотреть-то можно, - размеренно ответил староста на мой вопрос о доме. – Да только домик тот совсем плохонький. Земля вокруг мертвая совсем, ничёго не растет, на кой он вам? – прищурился мужчина.

- Думаю задержаться в здешних местах, очень мне у вас понравилось, - добродушно ответила мужчине. - Да и с дядькой Никосом не хочу расставаться. Один он у меня из родни остался. Он да тетушка Дизара, - не подумав сообщила я.

- А где ж родичи другие? – нахмурился Фирел, ведь то, что я сказала шло вразрез с прошлой информацией.

- Мама умерла… - не удержалась я, невольно взгрустнув.

- А батька? – насупился Фирел.

- С отцом я не знакома. Знаю, кто он, а вот он не знает, что у него есть дочь, - невольно я поддержала легенду, сочиненную обо мне селянами.

- Да как же это? – изумился Фирел. – И мамка твоя на такой блуд пошла? – возмутился староста, получивший подтверждение домыслам.

Я повернулась и так глянула на ариса, что он тут же замолчал.

- Моя мама родила меня после обряда с моим отцом! - медленно, уверенно заявила ему. – И больше этой темы я касаться не намерена!

Фирел сглотнул и даже попятился на шаг назад.

- Ладно, лиария, пошли домик смотреть, - примирительно предложил он.

Мне и самой было выгодно замять неприятный разговор, распространяться о том, кто мой отец на самом деле никакого желания, понятное дело, я не испытывала. А порочить мамино имя и память и подавно позволять не стану!

- Почему здесь ничего не растет? – поинтересовалась, меняя тему.

Уверенно ступила на рассохшуюся тропинку, ведущую к маленькому домишке. Пока шла, в растерянности озиралась по сторонам. Место навевало уныние. Одинокий домик приютился на границе леса. С другой стороны – большой пустырь. Сиротливые деревца и куцые кустики - вот и вся растительность.

- Так почва неподходящая, - почесал затылок староста. - Камней много, да песка. А местами и глина пробивается. А вода далековато отсюда, не наносишься. Вот и пустуют эти места. Но дом пригодный! – поспешил заверить Фирел. - Жить можно. Чуток подремонтировать може, а так заходи и живи! – с энтузиазмом заверил он.

С интересом осматривала приличных размеров участок, на котором расположен предположительно мой новый дом. Что-то мне подсказывает, что проблема с отсутствием растительности решаема. Я вот прямо чувствую отклик этой земли, когда иду по ней, трогаю редкие чахлые кустики, что с охотой тянутся к моим рукам. Присела на согнутые колени и приложила ладошки к земле. Не прошло и минуты, как почувствовала толчок подземных источников. Уверена, со временем я смогу позвать воду сюда. До сих пор до конца не понимаю, как это у меня выходит, но я просто чувствую природу. Всю, и живую, и неживую, и растения, и насекомых, и, конечно же, животных и птиц.

Еще до того, как попасть на Галлею, я не могла не замечать, что за мной все время тянутся живые существа, все, какие только есть. И как только люди заставляют себя их есть? – в очередной раз задавалась риторическим вопросом. Еще на Земле я совершенно не могла есть мясо, в раннем детстве ела, это да. Теть Марина после частенько меня этим попрекала, а мама только посмеивалась, пока еще жива была. Попрекала не тем, что я его ела, а тем, что после перестала. По ее логике раз я спокойно в детстве мясо употребляла в пищу, так нечего и после выделываться. Года в три, наверное, как только я поняла, что вот этот вот ароматный кусочек – это Пеструшка, с которой только вчера разговаривала, так сразу и отказалась есть. Ну как можно есть разумных? А живые существа, даже если они не ходят на двух ногах, для меня разумны. Пусть они не могут говорить на понятном мне языке, но мы понимаем друг друга, они ко мне тянутся, ну вот как мне их после убивать и поедать? Бррр!

Дизара, к счастью, быстро поняла мои затруднения. Они с Никосом и так мясо употребляют не слишком-то часто. В теплое время года его и хранить негде длительное время. Так что мои убеждения были приняты на удивление легко и безо всяких попыток переубедить. Благо всяческих овощей теперь у добрых арисов полно. Никос даже собрался посадить какие-то культуры снова, теплых дней достаточно, по его словам, чтобы еще что-то успело вызреть. Вот он и торопится перепахать землю, чтобы поскорее по новой засадить.

- Арис Фирел, давайте посмотрим дом внутри, - предложила я, уже зная, что соглашусь здесь жить. Чем больше я находилась в этом неуютном пока месте, тем больше моя душа тянулась ко всему, что тут растет. И к этим деревцам, и к этим несчастным кустикам, и даже к самой земле.

- Как скажете, лиария. Для того и пришли вроде, - кивнул староста, первым идя ко входу.

Поднялись по отчаянно скрипящим ступенькам на крыльцо. Дверь оказалась не заперта, а просто захлопнута. Отворившись с небольшим усилием, она открыла вид на скромную темную прихожую, заросшую грязью и паутиной. Смело шагнула внутрь. Домик состоит из двух комнат, одна жилая, другая – что-то вроде кухни, ну и, собственно, прихожая. Небольшие окна плотно заколочены, потому и темно так внутри.

- А подвал в доме есть? – обернулась к мужчине.

- Как же не быть? – опешил Фирел. – Имеется, конечно! Вот прямо отсюда и спускаться значится, - он показал мне на люк в полу посреди кухни.

Домик навевал уныние, зато место, где он притулился, уже меня покорило. Так что раздумывать не о чем.

- Мне нравится! – преувеличенно бодро заявила я.

- Вот и славненько, вот и правильно, - не очень уверенно откликнулся Фирел. – Только как же вы тут одна жить-то будете? В глуши самой, да и работы тут непочатый край…

- Арис, я вас благодарю за помощь и волнение обо мне. Однако вам не о чем переживать. Дядька Никос мне во всем поможет, я не одна.

- Конечно, конечно, - закивал староста. – Ежели помощь нужна в уборке, с бабами могу договориться, чтоб пришли, подсобили.

- Спасибо, арис, я справлюсь, - вновь, теперь с нажимом ответила я. – На каких условиях я могу жить в доме?

- Да просто живи, да и все, - опешил староста.

- А могу я его купить? Чтобы быть уверенной, что никто меня выгнать не сможет отсюда?

- Дык это не ко мне, - задумался староста. – Это к лиару Рейзенару надобно, или к его управляющему. Земли-то его, он и распоряжается.

- Я поняла, спасибо, арис, - поблагодарила мужчину, намекая, что хотела бы остаться одна.

- Обживайтесь тогда, лиария, не буду мешать. Ежели чего понадобится – знаете, где меня найти.

- Благодарю, - снова кивнула я, и мужчина наконец вышел, оставив меня одну.

Первым делом поотдирала доски, закрывающие окна. Занозила обе руки, зато в доме стало гораздо светлее. Никаких стекол на окнах нет, просто проемы, которые можно прикрыть рассохшимися ставнями. Домик стал наполняться свежим воздухом, пыль поднялась вверх, мерцая на солнечном свету. Домик совсем скромный и очень запущенный, - размышляла я. Но вроде крепкий, на первое время точно сойдет. Отмыть, конечно, нужно и разобраться с системой отопления и плитой на кухне. Ведь готовить-то мне точно придется.

Еще около часа бродила по комнатам, подмечая, что нужно принести, чтобы навести порядок. Конечно же тряпки, ведра, воду. Колодец за домом нашелся, но мне показалось, что он пересох, без воды совсем. Едва за голову не схватилась при мысли, сколько нужно монет, чтобы приобрести все необходимое, даже если брать по минимуму. Это ведь и посуда, и хоть какая-то минимальная мебель, постельные принадлежности, инструмент для работы на участке… да куча всего! Ладно, глаза боятся, а руки делают! Притворила дверь и вышла на участок.

На то, чтобы обойти его весь ушло около десяти минут. Осматривать особо нечего. Вокруг, до самого леса сухая земля с песком и глиной, редкие чахлые кустики, деревца, больше напоминающие кустарник и все. Забора вокруг дома тоже нет, а хотелось бы, наверное. Но это потом, не первоочередно пока. Подошла еще раз к колодцу, заглянула внутрь в надежде на чудо, но нет. Пустой. Высохший. Такой же безжизненный, как и все здесь. Даже первая полоса леса потихоньку умирает. Такое ощущение, что от дома расходится какая-то отрава, убивающая все вокруг. Брр! Жутко как-то стало.

Глава 13

Глава 13.

- Тетушка Дизара, а кто в том доме раньше жил? – вернувшись, первым делом поинтересовалась я.

- Вернулась, гулена? – по-доброму отреагировала женщина. – Говорила я тебе, пропащее то место, неча там делать. Чем у нас плохо?

- Да нет, - села за стол, - я старосте сказала, что согласна там жить. Только в порядок привести дом нужно, отмыть, а то грязи жуть сколько.

- Да там же глушь сплошная! – всплеснула руками хозяйка. – И не растет ничего! Что ты там делать-то будешь одна? Зверья дикого вокруг знаешь скока?

- Ну, зверей я, положим, не слишком опасаюсь, - протянула я. – Меня другое волнует. Такое ощущение, что там что-то случилось, отчего природа вокруг гибнет. Ведь даже из колодца вода ушла. И лес стало затрагивать. Кто там раньше жил, знаете?

- Давненько дом тот пустой стоит, - присела напротив Дизара. – Да больше сорока годков поди и пустует. Я еще малая была, но слышала, вроде травница там жила. А може и путаю. Ты обедать-то будешь? Оголодала поди в глуши-то? – по-доброму подмигнула мне женщина.

- Буду, - согласно кивнула. – Помочь чем?

- Никоса кликни, заработался он совсем. А так у меня все готово давно.

Дядька Никос обнаружился на огороде, что и неудивительно. Мужчина уже примерно пятую часть огорода перепахал. Учитывая, что делал он это вручную, без своей помощницы – Олешки, довольно значительный результат.

- Дядька Никос, - кликнула я его. – Тетушка Дизара обедать зовет.

Мужчина остановился, вытер рукавом пот с лица и кивнул:

- Сейчас приду, пусть накрывает пока.

Стало как-то неловко, что помочь ничем не могу. Работа тяжелая, тут дьяра нужна, лошадь по-земному. А Олешка совсем старая, ее беречь нужно, такая работа уже не для нее. Старушка свои деньки доживает, видно невооруженным глазом. Помялась-помялась, глядя как мужчина работает и пошла обратно к дому. По дороге заглянула к дьяре Никоса, погладила между ушей, воду ближе придвинула. Потом, поддавшись порыву, присела прямо на землю рядом с лежащим животным и приложила голову к груди. Сердце дьяры билось медленно, толчками, подняла голову и встретилась со взглядом умного животного. Сегодня-завтра ее не станет, - вдруг отчетливо поняла я. Снова погладила Олешку между ушей и чмокнула в нос. Помочь здесь ничем не могу, природу не обманешь.

За обедом все разговоры велись вокруг моего переезда. Никос с Дизарой по-настоящему обиделись моему желанию съехать от них, выпытывали, чем могли меня обидеть, Никос порывался отдать мне половину заработанного от продажи урожая.

- Я привыкла к самостоятельности, - в очередной раз пыталась успокоить хозяев. – Мне так лучше. А к вам я буду приходить, да хоть каждый день! И потом, в домике работы непочатый край, там пока и жить-то нельзя. Так что буду потихоньку дом в порядок приводить, а пока у вас останусь. Может, и тут чем смогу полезной быть. Да и, дядька Никос, - замялась я. – Олешка-то не сегодня, так завтра издохнет, монеты лучше приберегите, - грустно сообщила я.

- Она старая, конечно, - заметил Никос. – Да поживет еще, вот увидишь. Сейчас отдохнет, сил наберется и годик-другой протянет еще точно.

- Нет, дядька Никос, - уверенно возразила я. – Сегодня ночью или завтра утром ее не станет.

Сказала и встала из-за стола. Вышла на улицу, не могу, слезы текут по лицу от одной только мысли, что Никос может Олешку на мясо пустить. Ведь так поступить было бы правильнее всего с деревенской точки зрения. Животное, если умрет своей смертью, только закопать и останется. Кровь не стечет, останется в тканях и станет разлагаться, что испортит мясо. Жуть, от одной только мысли об этом аж передернуло всю. Не знаю, как поступит мужчина, это его дело. Не стану своего мнения навязывать, не мое это дело!

Прихватила ведро и метлу и потопала к себе домой убираться. До вечера обметала паутину, выметала пыль и грязь из давно пустовавшего домика. Сбегала обратно к Дизаре, прихватила тряпок и воды в ведро набрала. Еле дотащила. Фуух, - выдохнула, присаживаясь на рассохшееся крыльцо. Дала себе на отдых несколько минут и снова ринулась на борьбу с грязью. Воду пришлось ходить менять много раз, в итоге чувствовала себя словно загнанная лошадь, хоть иди к Олешке, ложись рядом и тоже умирай. От усталости черный юмор прорезался, - мрачно заметила я.

Уже поздним вечером, собираясь уходить, по какому-то наитию подошла к колодцу и положила руки на землю возле него. Долго-долго я не чувствовала ничего, никакого отклика, а потом с удивлением поняла, что пою. Напеваю мелодию без слов, еще и покачиваясь в такт. Стоило только это осознать, как будто очнулась. Помотала головой, отгоняя странное, немного пугающее состояние, одновременно с тем ощутила слабый толчок в руку. Что-то вроде небольшого разряда и легкую щекотку. Ладно, - поднялась, отряхиваясь. На сегодня хватит, пора отдыхать.

Ведро пустое забрала, а прочий инструмент здесь же оставила, завтра пригодится. Поужинала наскоро, обтерлась теплой водой, заботливо приготовленной Дизарой и отправилась спать. В домике Никоса с Дизарой нет отдельных спален. Прихожая, большое помещение, где и кушали, и общались, и печь тут же, такая кухня-гостиная, а из нее еще одна комнатка поменьше, что-то вроде кладовой. Спят хозяева прямо в большой комнате на нешироком топчане, их сын, пока жил с родителями, судя по всему, спал тут же на еще одном топчане не шире лавки, вот его-то я и заняла. Ни о каком уединении и речи не идет. Это, кстати, еще одна причина, по которой мне хочется съехать.

Крутилась-крутилась, а заснуть никак не выходит, переутомилась видимо сегодня. Решила выйти воздухом подышать, чтобы хозяевам спать не мешать. Набросила на себя кусок плотной шерстяной ткани, выполняющий функции накидки и вышла в ночь. Стоило только оказаться за дверью, услышала вой из загончика, где дьяру днем видела. Не задумываясь, пошла туда. В темноте несколько раз споткнулась, не видно ничего! Дошла, ориентируясь на звук.

Дьяра умирала. Причем животное, похоже, мучалось от боли. Дьяра скулила и сучила ногами. Присела рядом и принялась поглаживать бедную по морде, напевая при этом что-то успокоительное, потом, уже позже поняла, что это была колыбельная. Одна из тех, что я слышала от мамы. Потеряла счет времени, а очнулась от того, что по глазам резануло светом. Дядька Никос с зажженной лучиной протиснулся сюда же.

Мужчина молча пристроился поблизости и тоже принялся оглаживать животное, доверчиво потянувшееся к нему. Стоило мне перестать петь, как Олешка снова стала скулить. Тряхнула головой и опять погрузилась в знакомый с детства мотив. Так мы и встретили рассвет. Дядька Никос тронул меня за руку, помог подняться, а сам то и дело утирал лицо рукавом.

Вместе мы закопали дьяру в дальнем углу двора, под раскидистым хвойным деревом. Когда все было уже кончено вышла Дизара, вынесла кувшин с молоком и кружку. По очереди мы выпили теплого молока и помолчали. Остатки молока Дизара вылила на образованный холмик.

Завтракали в молчании. Никос выглядел как человек, похоронивший близкое существо, Дизара держалась лучше, хотя я нет-нет, а ловила ее на том, что женщина украдкой вытирает уголки глаз. Мне и самой было не по себе, страдания живых существ всегда близко к сердцу принимала, хотя на Земле все же было намного проще. Даже бездомных животных домой не таскала, понимая, что позаботиться достойно все равно не смогу, да и съемной квартиры легко можно было лишиться. Так что я только помогала в ближайшем приюте для животных, ну и профессию выбрала соответствующую.

Спать уже никто не лег. Никос пошел в огород работать, Дизара по дому хлопотать начала, а я решила продолжить уборку в своем новом домике. Во время работы пришла мысль, что вообще-то нужно познакомиться с лиаром этих земель. Как-то страшно обживаться без каких бы то ни было гарантий. Хотя, с другой стороны, чего мне бояться? Сейчас ничего не имею, значит и потеряю только время и силы. Тоже, конечно, ценный ресурс, но вполне восполняемый.

Домик к вечеру я все же отмыла. Внутри. Снаружи он порос местами мхом, что даже странно в месте, где практически нет воды, а значит и влажности. Попробовала сама разобраться с печкой, вроде бы все понятно, нужно только у Никоса зажечку взять, да дровами запастись. Составила список самого необходимого, того, без чего свое хозяйство не начать. Внушительно вышло, и где на все хотелки серебро взять? Есть у меня кое-какие задумки, конечно. От мыслей отвлек шум на улице. Вышла посмотреть.

- Да как же тут жить можно? – Никос брезгливо рассматривал безжизненный участок, попинал сухую песчаную почву, тронул чахлый кустик.

- Дядька Никос! – искренне обрадовалась гостю. – А ты зачем здесь?

- Да вот зашел на твое хозяйство глянуть. Ну что, хозяйка, показывай свои владения.

Провела мужчине экскурсию, да тут и показывать особо нечего. Колодцу Никос уделил особо пристальное внимание. Я сегодня с утра первым делом ходила к нему, звала воду, мотив нужный сам собой в голове возник. Толчки в ладони были ощутимее, нежели вчера, думаю, все выйдет, вода вернется. Это место меня принимает, я это буквально чувствую. По участку стараюсь босиком ходить все время, контакт устанавливаю. Да и так видно. Вон тот чахлый кустик за ночь заметно окреп и вытянулся и по деревцам редким заметно, а у крыльца вообще цветочек новый пробился. Так что я полна энтузиазма, все у меня получится!

Никос вернулся в дом, более внимательно осмотрел печь, сказал, что завтра придет, дымоход прочистит. Заодно и зажечку принесет, и покажет, как правильно печью пользоваться. Обулась и вместе пошли домой, тихо переговариваясь по дороге. Никос вспоминал свою дьяру, рассказывал, как она служила верой и правдой много лет. Слушала вполуха, а сама размышляла, как так вышло, что я уже столько дней у Никоса с Дизарой живу, а сына их так и не видела ни разу. Не выдержав, все же решилась задать мужчине вопрос.

- Дядька Никос, а почему ваш сын вас не навещает? – неловко спросила я.

- Дык, а зачем? – нахмурился мужчина.

- Как это, зачем? – в свою очередь опешила я. – Потому что родной, потому что скучает, да просто так! Вот у вас ночью дьяра погибла, а он даже не знает. Так бы пришел, поддержал, утешил.

- Неча меня утешать, сосунок я какой, что ли? – возмутился Никос. – Ежели что надобно будет – придет. А так своя семья у него, своим умом давно живет!

- Неправильно это, - не удержалась я.

- У благородных не так? – лукаво посмотрел на меня Никос.

Не стала ничего отвечать, только поджала губы, тем более что почти пришли уже, а как там у благородных мне не ведомо. Никос настаивать на ответе не стал, пропустил меня первой в домик и тихонько притворил дверь за нами. Дизара уже накрыла на стол. В углу стоял тазик с водой, первым делом пошла умыться и вымыть руки. После трудовых подвигов вся грязная, как чертенок. Нужно срочно озаботиться сменной одеждой, - пока умывалась, думала я. А то это не дело. Одни штаны с рубахой и что-то вроде туники. Шить сама я совсем не умею, может, попробовать поискать ту девушку, мастерицу? Не забыла она еще меня, интересно?

За ужином снова зашел разговор о том, чтобы со мной разделить серебро, вырученное за ранний урожай. Теперь у Никоса были существенные аргументы, коли уж я надумала жить отдельно, домик нужно приводить в порядок, закупать кучу хозяйственных мелочей, да и не только мелочей. Мебель, например, потому что там ничего нет, ни стола со стульями, ни кровати или хотя бы топчана, как здесь. А еще кухонная утварь… Да и сама я практически голая, а ведь теплая пора рано или поздно закончится. Да и отца я в чем буду искать? Прямо так и вижу, как в штанах и рубахе с чужого плеча заявляюсь в дом советника владыки. Прыснула от смеха от таких мыслей. Да меня же и на порог не пустят! До браслета просто не дойдет, никто его и рассматривать не станет.

- Чего веселишься? – нахмурилась Дизара. Женщина заметно разозлилась моей несговорчивостью. А я вот совершенно не хотела брать у добрых арисов деньги. Свой вклад считала незначительным, для меня ничего не стоящим. Ведь это именно они засадили огород, ухаживали за посадками. Что с того, что из-за меня созрело все чуток раньше? Нет, нет и нет! Решительно помотала головой в ответ на очередной аргумент Никоса.

- Вы и так столько для меня сделали! – не выдержав, воскликнула я. – Я не могу принять эти монеты, ну как вы не понимаете? Вы их заработали, заслужили и теперь должны сами ими распорядиться.

- Вот именно, что сами! – рубанул Никос. – На кой они нам? Дизара сейчас под топчан засунет, да будут тама лежать! Ведь мы на них и не рассчитывали совсем.

- Какая разница, серебро у нас будет спрятано или каменюка с дороги, ежели мы не станем их тратить? – высказала здравую мысль Дизара. – У нас все есть, Илриса. Стол богат, крыша не течет, сами здоровы, сын отвалился давно. Живет своей семьей, и слава Матери-создательнице ни в чем нужды не терпит!

- Но ведь вам нужна дьяра, - нашлась я. - Олешки теперь нет… Дядьке Никосу тяжело самому. Да и как без дьяры на рынок ездить? Нет, я не могу принять такого подарка, это слишком.

- Эх! - махнул рукой Никос. – А еще лиария! Девка и есть! Ну на кой нам то серебро, ежели ты в халупе станешь жить? – в сердцах выдал он. - Ну неужели не поняла еще, что привязались мы с Дизарой к тебе, за дочку считаем, которой нас Матушка-создательница не благословила!

Сглотнула комок в горле и часто-часто заморгала. Нет, такого я и правда не предполагала. Дизара с Никосом и для меня стали близки, я к ним привязалась, но оба вели себя довольно отстраненно, никак не проявляли привязанности особенной. Почувствовала себя довольно глупо и жалко. А еще ощутила себя неблагодарной! Ведь они приютили в доме незнакомую девушку, на слово поверив наспех сочиненной легенде, причем разной для обоих. Не задавали особо никаких вопросов, просто приняли меня такой, какая я есть. Полюбили… Поднялась и приблизились к мужчине.

- Простите, дядька Никос, - неловко обняла его за шею и невольно шмыгнула. – Я к вам тоже привязалась. А еще я вам очень-очень благодарна за все, что для меня делаете. И этого так много, что мне день ото дня все больше неловко, ведь отплатить-то я не могу.

- Во дурная! – восхитился Никос, обнимая меня в ответ и неловко поглаживая по волосам. – А кто нам урожай заранее вызрел, а? А кто мне слязнов наловил столько, что и торговать их некому? А кто Олешке моей часы последние скрасил? Ты, девка, брось тут сырость разводить! Ежели не хочешь с нами с Дизарой жить, уходи в свою хату, ладно. Но обставь уж ее как положено, окна вставь, да на кухню все закупи! Не обижай нас, стариков, своим отказом.

Чмокнула Никоса в щеку и перешла к Дизаре. Тоже неловко обняла женщину. Прижалась, вспоминая такие теплые объятия, какие дарила мне только мама, а после теть Марина.

- Решено значится! – рубанула Дизара. – Берите серебро и в Житец завтра же! Сторгуете все, что надобно да без скромностей ненужных! - при этом женщина ласково прижимала меня к себе и поглаживала по волосам. А в конце чмокнула в макушку и подтолкнула к столу. - Снедать кончай и спать, завтра с утра в Житец! – постановила она.

Глава 14

Глава 14.

Уже несколько ночей уснуть мне удавалось с большим трудом, а сновидения посещали сплошь муторные и неспокойные. Вот и сегодня опять не спалось, чувство странное тревожило, не давая расслабиться и отдохнуть. Предчувствие? Тоска? Даже не знаю. Крутилась-крутилась на скрипучем топчане, пока не решила выйти во двор, как делала до этого несколько ночей подряд, чтобы не мешать хозяевам. Не успела еще и ноги спустить, только села, как меня окликнул Никос.

- Ну, куда снова собралась? – тихо пробурчал он. – Чегой не спишь, ночь-полночь на дворе!

- Не спится, дядька Никос, - призналась я, прижимая колени к груди.

- Ясно, что не спится, - пробурчал мужчина. - Какую ночь подряд вертишься тока. Чего беспокоит, сказывай давай.

- Да я сама, дядька Никос, не знаю. Только тянет что-то в груди, глаза закрываю, а и во сне покоя нет. – Помолчала, собираясь с мыслями. - Как бы хорошо мне у вас ни было, а только жизнь моя в другом месте осталась. С кем росла, дружила, все там.

- Новая теперича у тебя жизнь, - философски заявил Никос. – Толку в том не станет, ежели будешь о прошлом горевать, только себя сама изнутри сгрызешь и все! – Никос замолчал ненадолго. - Фирел сказывал, мамку ты схоронила. Правда то? – вдруг спросил он.

- Правда, - тихо уронила я.

- А где ж жила-то раньше с мамкой? И почему вернуться не можешь, раз так горюешь по той жизни? – присоединилась к нашему ночному разговору Дизара. – Уж нам-то можешь рассказать.

- В двух словах не расскажешь… - протянула я, всерьез подумывая о том, чтобы рассказать все как есть.

- Так ночь тока началась, успеешь, чай.

Судя по скрипу, Дизара тоже села, приготовившись к разговору. И я решилась.

- Мою маму звали Айсира, - с грустью поведала я. – Айсира Туаро. Все, что я о ней знаю – это только то, что она сама мне рассказала. Я была ребенком, когда мамы не стало, многое успело стереться из памяти… Мама была магистром в столичной академии, - тихо рассказывала я. - Она проводила какой-то эксперимент, не одна, с другими учеными. Догадываюсь, что они хотели открыть окно, портал в другой мир, но что-то пошло не так. Случилось так, что маму выбросило с Галлеи, и она оказалась в другом мире... На Земле. Там я и родилась. Мне и восьми еще не исполнилось, когда мама умерла, только и остался этот браслет, - привычно провернула украшение на запястье.

- Во дела… - протянул Никос. – Запрещены те ксперименты давненько, точно знаю!

- Как же ты жила-то в другом мире? – тихо спросила Дизара.

Ни она, ни Никос не усомнились в моих словах, и от этого сразу на душе светлее стало. Как же мне повезло их встретить! – в очередной раз подумала я. Страшно даже подумать, что стала бы делать, окажись я тут совершенно одна.

- Да так и жила, - без прежней грусти ответила я. - Маму хорошая женщина нашла, приютила. Она же и меня вырастила, когда мамы не стало.

- Так ты про батьку не слукавила стало быть? – насторожился Никос.

- Отца я не видела никогда, да и он обо мне не знает. Мама и сама не знала, что беременна. Узнала уже на Земле. А потом она заставила его имя выучить наизусть. Я еще говорить толком не могла, а имя отца уже училась говорить. Мама повторяла, что Галлея притянет нас обратно, это закон мироздания. Но… она знала, что умирает… С самого рождения готовила меня к возвращению на Галлею. Поэтому я и говорю на рашииском. На Земле другой язык.

- Так кто ж твой батька-то? – не выдержала Дизара.

Никос молчал, видимо давая мне возможно самой решить, отвечать или нет.

- Лиар Туаро, - после недолгих сомнений призналась я. – Эйлирис Туаро, советник владыки. Это папин браслет я ношу, - не обращая внимания на повисшую напряженную тишину, продолжила я. - Он когда расстегнулся, мама мне его надела и снимать запретила. Так с тех пор и не снимала никогда. Ни разу.

- Делаа… - протянула Дизара. – Лиар-то женат, точно то знаю. Слухи были, что вторая у него жена, да кто ж тем слухам поверит, коли крылья у него есть! А значит, брак истинный, богиней одобренный.

- А вы разве не слышали про пропавших магистров?

- Нет, такого ничего не слышала. Да и, говорю же, запрещены любые ксперименты с порталами. Давненько уже, еще до моего рождения было такое что-то в академии столичной. Артефакт у них взорвался что ли, вот тогда да, пропали несколько благородных. После того и запретили как раз. Так, а ты лиару-то открыться не хочешь? – не выдержала Дизара.

- Не знаю пока, - честно призналась я. – Страшно как-то. Да и как я к нему приду? В рубахе с чужого плеча? – усмехнулась я. – Он небось и слушать не станет. Тем более, женат, говорите.

- Женат, - снова подтвердила Дизара. – Да в столице советник живет. Туда и добраться серебро надобно, ну и платье, конечно, богатое треба.

- Вот-вот, - загрустила я. – Так что пока торопиться не буду, - резюмировала я. – Ведь жил же он, не зная, что дочь у него есть, пусть пока так все и остается.

- А с какого рода мамка твоя? – подал голос Никос. – Родичи-то с ее стороны небось остались.

- Да, у меня должны быть тетя и дядя. А еще бабушка и дедушка. По папиной линии тоже бабушка с дедушкой, но о них мама вообще ничего не рассказывала. Кто знает, возможно их взаимоотношения были далеки от идеала? – высказала свои сомнения вслух. – А может, мама их и не знала вовсе? Такое бывает?

- Да кто ж вас, благородных разберет? – удивился Никос. – У нас вон все по-простому. Вырос мужик – или в дом жинку приводи, или свой дом строй. А дочь так всегда к мужу-то в семью переходит. К старикам молодые нет-нет, да и являются. Не часто, потому как хозяйство у всех, неча туда-сюда бегать. Девки те да, частенько поначалу к мамке бегают, потом привыкают, конечно. Да если еще мать мужа баба добрая, где надо подскажет, где надо подмогёт, то скорее приживаются.

Дядька Никос еще что-то говорил, но я погрузилась в свои размышления. В последние дни я нет-нет да и думала, как бы мне найти бабушку с дедушкой, маминых родителей. Тут же возникали опасения насчет целесообразности этих действий. Примут ли они меня? Поверят ли, что я их родная внучка? Да и надо ли это мне самой? Не проще ли оставить все как есть? И они жили много лет, не зная обо мне, и я вполне обходилась без них… Надеяться на тот самый пресловутый зов крови? В общем, одни сомнения. В итоге, я все же решила, не торопясь, выяснить, где живут мои бабушка с дедушкой, но для начала неплохо бы узнать кто они. А там, глядишь, может и решусь на визит.

Имя отца мама заставляла зубрить и только поэтому я его знаю. С другими родственниками история иная. Я помню, что бабушку мама называла Далишей, но чаще всего она в разговорах о ней говорила просто мама, редко-редко называла лиарией Далишей, причем без имени рода или же я его просто не помню. Дедушку она называла лиаром Верером, но тоже чаще всего называла просто отцом. Папа у меня Эйлирис Туаро Роасиир Грос. Из этого нагромождения имен я помню, что Эйлирис – непосредственно имя отца, данное ему при рождении, Туаро – имя рода, что-то вроде фамилии, Роасиир тогда, получается, имя моего дедушки, отца папы, а Грос… не помню. Стойте, стойте, Грос – имя прадедушки! Точно! У благородных лиаров так принято, называть имя не одного, а двух старших рода. То есть, это как два отчества или отчество и дедчество, - улыбаюсь своим мыслям. Кстати, меня мама полным именем тоже не называла никогда. Но если следовать правилам, получается я ИльРиса Туаро Эйлирис. Имя благородных лиарий чуть покороче, только собственное имя, имя рода и имя отца. А что, красиво, - улыбнулась своим мыслям. Я так привыкла представляться Илрисой, что стала забывать, как меня зовут на самом деле. ИльРиса – подарок богов. Именно такое имя мама дала мне при рождении.

Мама тогда, выходит, Айсира Туаро Верер, - продолжила я строить логические цепочки. Причем это ее имя после замужества, до того она носила другое имя рода, по отцу. Его я тоже не знаю. Дядю моего зовут Каэль, если я правильно помню, а тетю Лестиция, и это вся известная мне информация. Найти их будет тот еще квест.

Под бормотание Никоса и вялые размышления я все же заснула, а проснувшись на следующий день приняла решение жить дальше, строить свою жизнь, не оглядываясь на влиятельных родственников. Если предначертано мне их найти – так тому и быть. А если нет… что ж, значит не судьба. Но отца я все же найду, хоть издалека посмотрю на него, а может и подойти решусь, кто знает…

В Житец мы все же съездили. Никос Димиса - соседа попросил нас свозить. Кровать деревянную мужчина пообещал заказать Лусиру – местному умельцу, а вот посуду, утварь всякую привезли из города. На покупку нарядов уже ни времени, ни сил не осталось.

Теперь я почти все время проводила в своем новом доме. Обживалась. Лусир мне еще стол и три табурета пообещал сделать и полки на кухню. Вещей у меня совсем немного пока, но хранить их где-то все же нужно. Думаю, чуть позже еще шкаф или хотя бы сундук ему закажу. Ну и, конечно, ящики в подвал требуются. Но с этим и дядька Никос справится, наверное, - размышляла я за чашкой ароматного травяного отвара. Сегодня произошло долгожданное событие. Я еще никому не рассказала, не успела просто. В колодец стала приходить вода. Да и весь участок понемногу оживает. Чахлые кустики потихоньку разрастаются, деревца тоже к солнцу активнее потянулись, стало понятно, что это местные орешники. Я их пока с ростом не тороплю, пусть сил набираются. Почва вокруг внешне не изменилась, может только потемнела немного, стала не такой пересохшей.

В свободное время я обдумывала, чем бы хотела заниматься в новой жизни. Я лиария прагматичная и вполне отдаю себе отчет, что на Землю мне уже не вернуться. Нужно начинать новую жизнь в новом мире, в новых условиях.

А еще хватит уже тянуть с заказом новых нарядов. В ближайшее время думаю, стоит наведаться в Житец, найти ту девушку, мастерицу. Лидяса, кажется. Во-первых, она мне понравилась, и я не отказалась бы от подруги. Хотя бы просто от той, с кем можно поговорить о нашем, о девичьем. Мне жутко не хватает Лизки, с которой мы трещали на любые темы, понимали друг друга с полуслова, всегда поддерживали. Конечно, случались мелкие недопонимания, но мы их неизменно преодолевали, а теперь я чувствую себя такой одинокой…

Еще я подумывала о том, чтобы поступить куда-нибудь учиться. Стоило обмолвиться о такой идее Дизаре, как женщина замахала на меня руками.

- Что ты, Илриса! – воскликнула она. – Коли родню не найдешь, али к батьке на поклон не сходишь, не поступить тебе ни за что! Обучение столько серебра стоит, сколько не соберешь, даже если все наше хозяйство продать, да меня с Никосом в работную яму отправить.

Что ж, будем использовать доступные возможности. К отцу я всегда успею. Благо искать его совсем не сложно, первый советник владыки, как никак. Второго такого в Рашиисе просто нет.

Глава 15

Глава 15.

Постепенно я обживалась на новом месте. Земля откликалась на меня с каждым днем все сильнее, пришедшая вода, конечно же, тоже сказалась на ускорении озеленения участка. Да, пока не всего, но процесс пошел. Секрет увядания этих мест мне пока не открылся, могу лишь догадываться о том, что здесь произошло. Фирел, которого я пыталась расспросить о бывшей владелице домика, тоже ничего внятного пояснить не смог. Предположил, как и Дизара, что на отшибе деревни могла жить только ведунья или травница. Причем за прошедшие годы Тиллиорка заметно разрослась, получается тогда, несколько десятков лет назад этот домик и вовсе в отдалении от деревни стоял.

Природа в этих местах все еще требовала бережного, осторожного отношения, но я не удержалась и потренировалась на одном орешнике у дома, значительно ускорив его рост. За несколько дней у меня вышло вырастить из молодой невнятной поросли вполне взрослое высоченное дерево. За очень короткий срок я сумела провести растение от этапа роста и взросления к возможности размножения и зрелости. Мой орешник можно сравнить с земной лещиной, особенно стали угадываться схожие черты во время цветения. Растение выдало разнополые цветы, опыляемые ветром. Уверена, для цветения этого деревца было жарковато, насколько я знаю, земная лещина цветет при двенадцати градусах, и это важное значение. Но мой орешник спокойно отцвел, потом появились листочки, а следом завязались и плоды в гроздьях по несколько штук. Скорлупа по мере созревания приобрела темно-бордовый, почти черный цвет.

На каждый этап я давала ему немного времени, любопытство гнало меня вперед, и лишь здравый смысл немного притормаживал деятельную натуру. Собранные орешки пробовала поначалу с опаской, давая возможность организму привыкнуть к новой пище. Вкусные, скорлупа, правда, твердая. По форме на фундук не похожи, как и на грецкий. Больше всего, наверное, эти плоды походят на маньчжурский орех, хотя я его никогда вживую не видела, только на фото в учебнике. Отнесла несколько штук Дизаре. Женщина подтвердила, что это абсолютно безопасные лесные шфурши. Их в дождявку собирают, сушат, они потом все холода легко хранятся. Сытные, вкусные, пригодны в пищу как людям, так и животным. Так что я решила засадить участок вокруг дома орешником.

Опять же, со слов Дизары, многие шфурши собирают и возят в Житец на рынок. Эти орешки можно выгодно продать, некоторые семьи даже живут за счет этого - собирают лесные дары, какие лиар Рейзенар не запрещает и продают.

У меня на участке нашлись три молодых орешника, кроме того, который вымахал моими усилиями и давал теперь тень на значительную часть участка. Эти орешники я подпитывала ежедневно своей силой, не так активно, как первый, потому что после тех экспериментов дерево все же заболело. Думаю, связано с тем, что ему банально не хватает питательных веществ из почвы. Вода хоть и пришла, а все равно землю напитала еще недостаточно. При росте я делала упор на ветки и взросление, а про корни едва не забыла. Так что решила больше так не торопиться. Пусть орешники растут под присмотром, но все же адаптируются к скорому росту, корневую систему наращивают. Да и земля должна успеть набраться минералов из подземных источников.

А пока решила пересадить из леса к себе поближе столько молодых орешников, сколько найду. Выращу их до этапа плодоношения и стану шфурши продавать, - прямо на ходу родилась бизнес-идея. Кроме того, я решила вокруг домика со всех сторон развесить слётки. Дядька Никос их уже несколько дней для меня мастерит, да развешивает. Хватит уже слязнов продавать, - заявила я ему. Жожь – безумно дорогой продукт. На рынке в Житеце я в этом убедилась, специально подойдя к торговцу. Все потому, что со слязнами непросто работать, опасно. Отловить их, оказывается – самое простое в этапе добывания жожи. У меня же есть преимущество перед простыми арисами, слязны меня не трогают.

Обсудив свою идею с Никосом, заручилась его полной поддержкой. Мужчина заверил, что во всем поможет, и слётками обеспечит, и жожь поможет из них потом извлечь. То есть, по большому счету, работать будет он, а моя задача – обеспечение засилья домиков и безопасность трудящихся.

В эти дни я, кстати, впервые познакомилась с Марси – сыном Никоса и Дизары. Знакомство не сказать, чтобы приятное вышло, скорее даже напротив. Молодой арис сам пришел ко мне, незваный. Я даже испугаться толком не успела, когда он самовольно вошел в домик, сумел неслышно приблизиться, я как раз у плиты колдовала, погруженная в свои мысли.

- Так вот ты какая! – протянул он у меня за спиной. Я едва не подпрыгнула от неожиданности. Резко развернулась и схватила первое, что под руку попало – крупную деревянную ложку. Надо признать, так себе оружие.

- Ты кто? – нервно выкрикнула я, стараясь отойти от парня хоть на шаг. Но стоя спиной к плите это оказалось невозможно.

- Братец твой названый, - мерзко ухмыльнулся парень, обдав меня запахом, схожим с перегаром. – Неужто не признала?

- Марси? – выдохнула я.

- Марси, Марси, - закивал он. – А ты вот кто такая? – неожиданно и от того еще более страшно он шагнул вплотную и схватил меня за горло, приподнимая над полом. Нервно засучила ногами, забила руками, куда придется, но ему все нипочем. А с виду и не скажешь, что столько силищи в некрупном парне заложено.

- Отпусти, - прохрипела я, царапая его руку у моего горла, стараясь высвободиться, получить хоть глоток воздуха.

Резко разжал руку, и я кулем свалилась на пол, больно ударившись о каменную плиту. Из глаз потекли непрошенные слезы, горло опалило огнем, дышать невозможно, хоть никто и не держит. Ощущение, что воздух просто не проходит.

- Держись от моих стариков подальше, - присел возле меня на корточки этот урод. – Монеты со злачника я тебе, так и быть, прощу, но больше чтобы и близко к батьке не видел, поняла?

С ненавистью смотрела в мерзко ухмыляющуюся рожу. За все время на Галлее я не сталкивалась с такой неприкрытой агрессией и злобой и потому сейчас чувствовала себя беспомощной, как никогда. Решила со всем соглашаться, чтобы не спровоцировать этого неадеквата еще больше. Не знаю, чего уж он там себе надумал… Скорей бы только ушел.

Покивала в ответ, старательно пряча страх из глаз, думаю, такие мои эмоции его только раззадорят.

Марси еще посверлил меня злым, прожигающим взглядом, молча поднялся и вышел, по пути схватив со стола горсть шфурши. Как только парень ушел, с трудом поднялась на ноги, загасила печь и поплелась к выходу. Оставаться тут и дальше было страшно. Дверь даже не запирается, что я стану делать, надумай Марси вернуться? Как ни странно, но и выходить из домика я теперь опасалась, вдруг он караулит поблизости?

Все же набралась храбрости и шагнула за порог. От резких движений тут же закружилась голова. Горло болело нещадно, по ощущениям у меня там все распухло, дышать очень тяжело. Пока была в домике и почти не двигалась, еще ничего было, а сейчас, стоило только пойти в сторону деревни, перед глазами поплыли черные мушки, меня стало мотылять из стороны в сторону. Не дойду, - отчетливо поняла я, прежде чем потерять сознание.

Пришла в себя в незнакомом месте. Горло болит адски просто, тронула, чем-то перемотано, от чего еще труднее дышать. Стала судорожно разматывать тряпку на шее.

- Стой, стой! – раздался от порога смутно знакомый голос. Фирел, это был он. Мужчина выглядел непривычно. Он сбрил бороду, остриг косматые неухоженные волосы и теперь выглядел лет на тридцать пять, не старше. – Смазка там специальная, чтобы отек снять, - пояснил мужчина, ставя на столик около меня большую кружку. – Как же тебя так угораздило-то? – присел Фирел на край кровати, на которой я лежала и снова замотал повязку, что я успела размотать. – На вот, выпей, - подал он мне принесенную кружку.

Пробовала было говорить, но из горла вырывался лишь сиплый шепот, который и разобрать невозможно. Напиток приняла с благодарностью во взгляде. Первый глоток дался с трудом. Теплая жидкость никак не хотела проходить сквозь опухшую гортань. Промучившись, сумела сделать лишь несколько совсем крохотных глотков и вернула кружку мужчине.

Несмотря на слабость, оставаться в доме старосты я не планировала. Ни к чему это! Во-первых, от меня не укрылось ставшее вдруг панибратским отношение Фирела, да и Никос с Дизарой станут переживать. Откинулась на минутку обратно на кровать, расслабленно закрывая глаза. Напиток Фирела подействовал на горло смягчающе, стало болеть чуть меньше. Незаметно для себя самой задремала. Сквозь сон еще несколько раз чувствовала, что Фирел подносил мне кружку с теплым напитком, делала маленькие глотки и вновь погружалась в дрему. Один раз мужчина осторожно, стараясь не потревожить, сменил повязку у меня на шее.

В очередной раз, когда проснулась от ощущения льющейся в рот жидкости, сделала несколько глотков и с усилием открыла глаза. Хватит спать! Нужно уходить отсюда.

- Спасибо, - прохрипела я, садясь на кровати. Фирел сдвинулся, давая мне пространство для такого маневра.

- Кто это сделал? – серьезно поинтересовался староста. – Узнала его али нет?

- Марси, - выдохнула я, смаргивая тут же появившиеся слезы.

- Ах он, щенок! – рассердился Фирел, поднимаясь. – Ты сегодня еще поспи, не противься, - предупредил Фирел. - Вельсяра – ведунья наша сказала, три дня тебя отарником поить, и чтоб не болтала эти дни, жерло не тревожила. А я схожу к Марси побалакаю.

Сил у меня прибавилось, это да. Но напиток, которым отпаивал меня Фирел, явно со снотворным эффектом, потому что держать глаза открытыми становилось все труднее, и я перестала бороться со сном. Снова прилегла, свернувшись клубочком и очень быстро заснула.

В следующий раз проснулась от шума неподалеку. Медленно села в кровати, свесила ноги. Потряхивает от голода, срочно нужно в туалет, зато шея болит уже не так сильно. Держась за стеночку, вышла из небольшой комнатки, где провела все это время и пошла на шум. Фирел кухарил у похожей на мою печки. Обернулся, будто почувствовал мое присутствие.

- Встала? – удовлетворенно спросил он. – Нужник тама, - кивнул за дверь. – Дойдешь сама?

- Дойду, - прозвучало уже не так хрипло.

После туалета прошла к корыту с водой, нагревшейся на солнце, и с удовольствием умылась. Я была в том же наряде, что и несколько дней назад. Фирел никак на мою честь не покушался, это очевидно. Вернулась в дом, мужчина как раз ставил на стол вторую тарелку с супом. По запаху догадалась, что мясной. Заметила на столе кувшин с молоком и хлеб. Решила позавтракать этим.

- А чего ж похлебку не ешь? – удивился староста, смотря как я хлеб в молоке размачиваю. – Я с утра серелерку зарубил, свежую сготовил.

- Простите, Фирел, не хочется, - выдавила из себя. – Спасибо вам за все.

- Да будет тебе, - отмахнулся мужчина. – Я вот давно без бабы живу, хоть духом женским в доме запахло. А переходи ко мне насовсем! – вдруг выпалил мужчина. – Чего на краю-то ютиться? Одна баба не должна жить, любой обидеть может, сама уж поняла небось!

- Я… нет, - в шоке только головой отрицательно замотала.

- Ты правда сговорена, али сбрехал Никос? – Фирел внимательно следил за моей реакцией и что-то такое видимо увидел у меня во взгляде, что без слов понял ответ. – Свободна, значит, - сощурился он. – Али не ровня тебе деревенский староста? Так ты не смотри, что я в годах, с годами-то и разуму набираешься. Дом у меня добрый, сама видишь, - развел руками мужчина. – Хозяйство, опять же. Нужды ни в чем знать не будешь.

- Фирел, вы поэтому бороду сбрили? – прохрипела я.

- Да что борода, - смутился староста, поглаживая чистый подбородок. – Волосья то просто. Как жинка померла, так и некому за мной следить стало. А ты я смотрю девка справная, - снова завел свою шарманку мужчина. – Молодая еще, деток мне народишь.

- Фирел, стойте! Остановитесь! – вскрикнула я и тут же раскашлялась, так торопилась прервать мужчину, пока он имена нашим будущим детям не стал придумывать. – Я пойду, - поднялась из-за стола. – Дядька Никос переживает небось, места себе не находит. Спасибо вам еще раз. За все.

Останавливать Фирел не стал.

Глава 16

Глава 16.

- То не он, то жинка его подговорила, - всхлипывала Дизара.

- Дурень он! – рубанул Никос. – Должон за свою дурость ответ держать!

- Да как же это, Никос, то ж сын наш!

- Сын… - сплюнул Никос. – Да коли зашиб бы он лиарию? Сама знаешь, и хату могли спалить за то, а она еще и советнику дочка! Это сейчас он не ведает о том, а опосля браслет бы опознали, родовая вещица, как-никак. Считай, повезло, что так обошлось все.

- Тетушка Дизара, - вмешалась я. – Напугал он меня сильно, это так, зато науку преподал. Расслабилась я совсем, дом на отшибе самом, а даже запора никакого на двери нет. И потом, Фирел ведь уже наказал его.

- Отлупил, - протянул Никос. – И правильно! Повезло ему, что не мне первому на глаза попался, уж я бы его дрыном отходил!

- За что он так со мной? – не сдержавшись всхлипнула я. – Ведь ничего ж плохого ни ему, ни жене не сделала.

- Дурень он, правду Никос сказывает, - Дизара прижала меня к себе. – Удумал, что ты на наше хозяйство засматриваешься. Серебро все прибрать хочешь. Да не сам он то выдумал, жинка подсказала. Бабы у реки брехали, что слышали, как скандалили они у колодца. Уж все уши она Марси прожужжала, пустобреха дурная! Да тяжелая она, - выдохнула Дизара. – Раньше-то не была такой дурной.

- Беременная? – уточнила я.

- Малыша под сердцем носит, внучка нашего, - подтвердила Дизара.

- Ну, у беременных бывает… - протянула я. – Только вот сын ваш слишком уж внушаемый, судя по всему.

- Да смотрит он на нее как на свет в окошке. Слушает все, что Зинара гутарит. Скажи она ему на агрию с пустыми руками пойти – не мешкая пойдет!

- Любит, значит, - улыбнулась я. – Ничего, сейчас малыш родится, авось и поумнеет.

- Илриса, да ты никак его обелить пытаешься! – вмешался Никос. – Что Фирел ему бока намял – то правильно, да мало! Это где ж видано, припереться в дом к девке чужой, да руки распускать!

- Дядька Никос, ну поговорите с ним по-отцовски, - предложила я. – Пусть меня не трогает больше и не стану я на него зла держать.

После того, как я от Фирела ушла уже несколько дней прошло. Синева и припухлость с шеи постепенно сходили, но вот в домик не тянуло одной возвращаться. Напугал меня Марси сильнее, чем я старалась показать.

Староста захаживал ежедневно с очевидными намерениями. Странно, Фирел вроде понял, что не принимаю я его «ухаживаний», однако все не унимался. Никос с ним даже откровенно поговорил накануне, я слышала их разговор, хоть и вышли они из домика. Никос даже про браслет у меня на руке сообщил, намекнув, что не простое то украшение, а фамильное. Фирел вроде проникся, однако все равно приходил. Причем, что самое неприятное, дабы задобрить меня, ну или показать свою готовность обеспечить избранницу, староста приносил в качестве даров тушки животных. И домашних, и диких, на кого охотиться ходил. А потом и вовсе яйцо зухолы приволок. Яйцо Дизара с Никосом с благодарностью приняли, посмеиваясь между собой, что я выгодная жиличка. Мясо мне несут, сама я его не ем, одни плюсы.

Постепенно я снова стала наведываться в свой домик. За прошедшее время по просьбе Никоса Лусир изготовил мне новую дверь с запором изнутри. Такие же запоры и на окна навесили. Теперь я могу чувствовать себя в относительной безопасности. А еще дядька Никос из Житеца привез магическую штучку – парные колокольчики в форме шариков. Если один затрясти сильно-сильно – и второй звенеть начинает. Такая импровизированная сигнализация. Один шарик теперь будет у меня, а второй у Никоса. И если вдруг что, я сумею сообщить, что мне угрожает опасность.

Пока восстанавливала здоровье и моральный дух, помогла Никосу с Дизарой засадить огородик по новой. Конечно, все семена и росточки каждый день по чуть-чуть подбадривала своей силой. Тренировалась не распылять ее на все сразу, а вливать туда, куда требуется. Деревья, отплодоносившие уже в этом году, старалась и вовсе не задеть. Вряд ли им на пользу пойдет второй раз весь цикл плодоношения пройти.

По просьбе Никоса еще и на большом поле похозяйничала немного. Все жители деревни так или иначе платят налоги наместнику этих земель – лиару Рейзенару. Кто-то монетами, другие натуральными продуктами и почти все часами работы на его землях. Фирел, как староста отвечает как раз за соблюдение договоренностей и выполнение всеми своих обязательств. И вот на одном поле, где вовсю уже колоски вытянулись завелся вредитель, пожирающий молодые побеги.

На первый взгляд, насекомое знакомым мне не показалось, но рассмотрев внимательно, что случается с растением после близкого общения с этим жучком, поняла, что это кто-то вроде хлебного жука. На Земле с таким вредителем боролись бы химикатами, тут без вариантов. А вот что с ним делать здесь, на Галлее? – задумалась я. Судя по засилью, урожай на этом поле не сохранить, если срочно не принимать меры. Можно, конечно, вручную их снимать, но это невероятный труд будет! Жучков слишком много, они довольно мелкие, еще и по цвету малоотличимы от побегов, на которых сидят.

Попросила у Никоса пустой слёток и решила жучков всех внутрь заманить. Действовать, как со слязнами. Вечером, когда все работники с этого и ближайших полей разошлись по домам, мы с Никосом пошли «на дело». В конце концов, я тоже живу на землях лиара Рейзенара, нужно отрабатывать, - подбадривала я себя. Зашла в глубину посадок, села прямо на землю и попыталась поймать верный такт, нужный напев. Несвязное мычание, короткие постукивания постепенно вылились в некий ритм, мелодию, которая сделала свое дело. Жучки, поначалу медленно и неохотно, все активнее стали слетать с сочных стеблей и залетать в слёток, по ободу которого я постукивала.

Прошло не меньше двух часов, когда Никос тронул меня за плечо, привлекая внимание и закрывая плотно крышку слётка.

- Я и сам едва в слёток не полез, - признался мужчина. – Ты вот по нему стукаешь, а в голове так и бьется - лезь, лезь, лезь, прямо сюда, сюда, сюда. Ух, сколько их! – потряс он глиняный домик. - Не тока с этого поля слетелись, а и с соседних тоже. В этом годе, чувствую, урожай богатый хлеба будет! Некому его больше портить!

- А что с ними дальше будет? – кивнула на слёток в руках мужчины.

- Да спалю и делов-то! А что, и этих жалко? – опешил он, а я прислушалась к себе. Вот слязнов да, жалко. А этих жучков… нет, не уверена.

- Не знаю. А может их просто подальше вывезем? – предложила я.

- Я сам займусь, - лукаво кивнул Никос. – Не бери в голову. Ты молодец, ох какую работу за всех сделала! Это ежели стока жуков руками обирать… Эх! Устала? – заботливо помог мне подняться с земли.

- Есть немного, - не сдержала зевка. – Всегда после такого спать хочется, призналась я.

- И то верно, силу ж расходуешь, - с важным видом покивал Никос. – К нам на ночевку али к себе потопаешь?

- Можно к вам? С утра тетушка Дизара хлебушка свежего испечет, да с молочком! – размечталась я.

- И верно, - обрадовался Никос. – К нам пошли. Неча одной впотьмах бродить. А с утра мне все одно к твому домику надобно. Слётки проверить, много их рядышком, може прикормить кого надобно.

На следующий день Никос своими делами занялся, а я решила в лес сходить. На грибы местные посмотрю, на проверку Дизаре занесу, чтобы отделила съедобные от несъедобных; ягоды лесные поищу, может и к себе какой кустик заберу. Да и просто по лесу погуляю, с детства это люблю. Успокаивает, умиротворяет, заряжает силами надолго. С моим новым шариком-звоночком не так страшно далеко от дома отходить, да и Никоса я предупредила, конечно, где буду, что делать собираюсь.

- Смотри, зверья у нас полно дикого, - предупредил напоследок мужчина. – К домам редко выходят, но все же поглядывай по сторонам. Коли дикого треуха заметишь – замри и стой, будто дерево. Еще может листар попасться, они звери опасные, даже очень, но дюже медленные, да ленивые. Ежели и заметит тебя, то опасен тока голодный листар. Да и то убежать можно, ну или на дерево залезть. Главное, не медлить, серелерок диких не выглядывать, а по сторонам почаще оглядываться. Поняла?

- Да, дядька Никос, поняла. Только я животных не боюсь. Мы с ними друзья.

- Друзья не друзья, а ежели агрию повстречаешь, то и все тут! Хотя откуда здеся агрии взяться? – потер бороду мужчина. - Ладно, иди уж. Тряси гежунок, ежели чего, прибегу. Тута я буду, покуда не возвернешься.

Углубившись в лес, сразу поняла, что вот оно – самое правильное, что я могла сделать для себя самой, для восстановления морального духа, для обретения спокойствия и душевной гармонии. Заблудиться я не боялась, опять же в силу собственного дара. В детстве теть Марина посмеивалась, говоря, что я как кошка - всегда дорогу домой найду. А я и правда среди деревьев не плутала, это кому-то они кажутся одинаковыми, а для меня они все разные. И запоминаю я легко, где какое деревце видела, мимо какого пенька проходила, через какую корягу перебиралась. С собой взяла легкую плетеную корзину, надела все те же еще Марсины штаны и рубашку, а все потому, что никак не выберусь в Житец к мастерице, чтобы наряды на смену заказать. Сама шить не умею, Дизара тоже. Она, если что требуется, в Житеце готовое покупает или мастерице заказывает. На голову платок повязала, гриву мою частично скрывающий, на вид – ариса самая настоящая, на благородную точно не тяну. Но кого в лесу сражать неземной красотой? – улыбалась я собственным мыслям, бредя неспешно.

Корзина уже давно заполнилась грибами, места, где можно кустики выкопать приметила. Даже несколько молодых орешников для пересадки нашла, теперь только с Никосом вернусь сюда – он их мне и выкопает. Вдруг за спиной услышала треск. Обернулась на шум – ко мне на огромной скорости несся дикий зверь. Огромная серая кошка размером со взрослого тигра. Я и вскрикнуть не успела, как животное прыгнуло прямо на меня…

Глава 17

Глава 17.

Я и вскрикнуть не успела, как животное прыгнуло прямо на меня, в полете дернулось немного, и мы вместе кубарем свалились на землю. Кошка выглядела испуганной не меньше меня, жалобно скулила и не пыталась подняться на ноги. Ко мне агрессии не проявляла и вовсе, наоборот лизнула несколько раз куда придется.

- Замри, ариса, не двигайся, - послышался позади взволнованный шепот.

Обернулась испуганно – взрослый мужчина в темных облегающих штанах и такой же тунике. За спиной дьярт, с которого он, видимо, спрыгнул. В руках у незнакомца неспешно сформировалась мерцающая сфера.

Как я их всех прозевала? – недоуменно нахмурилась, вспоминая наставления Никоса. Да уж, явно не это он имел в виду, говоря, чтобы я по сторонам смотрела почаще. Совсем я в свои мысли ушла, ничего вокруг не видела и не слышала.

- Она меня не тронет! – уверенно заявила незнакомцу, придвигаясь ближе к дикой кошке, буквально закрывая ее собой. – Уходите!

- Ты не понимаешь, что говоришь, - не повышая голоса пытался вразумить меня мужчина. – Это же агрия, она очень опасна!

- Я не боюсь, уходите! – снова повторила я. – Вы ее пугаете. - Животное за спиной жалобно заскулило. Обернулась. - Да у нее же вся шкура в крови! Вы ее ранили! – обвиняюще заявила незнакомцу.

- Конечно ранил! – больше не тишился мужчина, с опаской поглядывая на нас со зверем. – Вообще-то я собирался ее убить. Эта агрия задрала стадо зухол неподалеку отсюда. Несколько лиаров выслеживали ее три дня.

- Это может быть и не она, - заспорила я.

- Это была она! – раздраженно бросил мужчина. – Ее ранили в первый же день. Посмотри на ее лапу, там наверняка все еще торчит древко стрелы.

Обернулась. И правда торчит.

- Милая, как же ты бежала? – чуть тронула я раненую ногу зверя.

- Ариса, хватит! Отходи от нее и покончим с этим! – рассердился мужчина.

- Отойдите немного, - попросила я.

- Зачем?

- Хочу встать, а у меня штаны порвались, стесняюсь.

- Нашла время для скромности! Отходи от нее скорее! Пока она от шока не отошла. Ты что, совсем дурная, с дикой агрией обнимаешься! – возмутился мужчина.

Обернулась к кошке и шепнула тихо, так, чтобы только она услышала:

- Беги, я его задержу.

Кошка фыркнула мне прямо в лицо, продемонстрировав два ряда крупных острых зубов, повела усами и медленно поднялась на лапы, совсем слегка припадая на раненуюв. А я, на ходу решая, как отвлечь охотника стала медленно подниматься, будто бы придерживая что-то на штанах сзади. Мужчина вместо того, чтобы отойти, напротив сделал несколько шагов ко мне. Тогда я резко выпрямилась, тоже шагнула ему навстречу, будто бы споткнулась и буквально упала ему на руки. Незнакомец по инерции подхватил мое обмякшее тельце, светящийся шар при этом просто погас.

По шороху за спиной догадалась, что агрия воспользовалась шансом. Дала ей еще минутку форы, а после «пришла» в себя.

- Простите, лиар, - как можно более кротко повинилась я. – Я нечаянно.

- Опять ушла! – в негодовании хлопнул себя по бедру мужчина. – Что ты тут одна делаешь? Далеко живешь?

- Близко. И я не одна. Спасибо, что помогли, пойду тогда.

- Стой! Она тебя не ранила? Давай провожу.

- Нет, нет, - испуганно залепетала я. – Я в полном порядке, правда. Спасибо еще раз и прощайте.

Подхватила корзину и торопливо стала удаляться от незнакомца, забыв про «порванные» штаны. Поначалу спину мне еще жег удивленный взгляд, но вскоре я скрылась за деревьями и перестала его ощущать. Без помех вернулась к домику, Никос уже заметно нервничал, выглядывая меня в лесу.

- Долго ж ты, - проворчал мужчина, стоило ему меня заметить. – Уж переживать начал, не заблудилась ли.

- Ух, устала, - выдохнула я, присаживаясь на крыльцо. – Дядька Никос, а вы грибы перебрать можете? Те, что есть нельзя отберете?

- А то ж! Давай сюды корзину, гляну, что собрала. – Мужчина первым делом высыпал все собранные дары леса на траву и стал разбирать их на группы по внешней схожести. – Смотри вот, - ткнул он в самую большую кучку. – Это самый богатый гриб, из него и похлебка знатная выходит, и в горшке с мясом, - бросил на меня быстрый взгляд, - ну али с овощами сготовить можно. Вот эти маленькие, - указал на другую кучку, они для сушки хороши. Дизара вот насушит таких полный мешок, а в холода тогда харчим их. Их ни жучки не портят, ни налёту на них никакого не бывает. Вот эти, - указал на два одиноких грибочка, самых красивых, ярких, манящих, – дюже вредные. Такой укусишь – и все, ни одна ведунья не спасет! Даже рядом что лежали теперь есть нельзя. Прочие все есть можно, но вкуса у них немного. Так только, если больше нема ничего. Небось и чистить их не умеешь? – прищурился Никос. – Покажу, что уж там. Пошли в хату, сейчас и сготовим, что набрала.

Никос у меня задержался до самой темноты, сначала ужин вместе готовили, потом просто беседовали долго. Никос рассказал, что вроде Марси за ум взялся, хотел даже прийти прощения просить, да отец не пустил.

- А с Зинарой, женой Марси, вы общаетесь? Правильно я помню, что у нее родители погибли оба?

- Сгинули в том годе, это да, - подтвердил Никос. – За неделю оба и ушли. Лихоманка какая-то приключилась, тогда в деревне еще две семьи кормильцев потеряли. Причем, малышня-то как один здоровы остались, а вот старики сгорели на глазах. А что Зинара, взрослая девка уже, свои умом живет.

- Родителей всегда не хватает, - протянула я. – Хоть взрослому, хоть ребенку. Она наверняка нуждается в отцовском наставлении, да в материнской ласке. А кто, как не родители мужа могут ей это дать, если уж со своими беда случилась?

- Твоя правда, - задумался Никос. – Да и внучок скоро у нас народится, ждем ужо с Дизарой, нам-то Матушка-создательница токма одного ребенка подарила, а уж как мы еще детей хотели… но нет, только Марси у нас и народился.

Уже поздним вечером вышла проводить Никоса и запереть дверь на мощный засов, чтобы ночью не опасаться незваных гостей. Мужчина только-только отошел, попрощавшись до завтра, Никос как обычно звал меня к ним с Дизарой, но я не пошла, нужно в своем доме обживаться. И тут услышала приглушенный шум неподалеку, резко обернулась на шорох. Из темноты на меня смотрели два больших светящихся глаза. Медленно, мягкой поступью на меня шагала большая серая кошка. Огромная пасть с кучей острых зубов, мощные лапы с будто стальными когтями. Короткая жесткая шерсть, мышцы при каждом шаге перекатываются… все это отметила мельком, больше сосредоточенная на окровавленной шкуре.

- Привет, - улыбнулась я, без страха протягивая руку дикому зверю. Одним прыжком киса сократила расстояние между нами и повалила меня на землю, уперевшись передними лапами мне в грудь. – С ума сошла? – фыркнула я, уворачиваясь от шершавого языка, так и норовившего меня облизать. – Фу! – со смехом командовала я. – Брысь!

Но пока киса сама не решила, что хватит меня облизывать, не отпустила. Наконец, я смогла сесть, вытирая рукавом мокрое лицо, а огромная кошка как ни в чем не бывало принялась вылизывать свой хвост.

- Заходи в дом, - пригласила я. – Осмотрю твои ранения. Грязь промыть нужно, а то заболеешь!

Кошка послушно поднялась, и первая прошествовала в домик, тут же заняв значительную часть первой комнатки. Агрия вальяжно развалилась посреди моей кухни-гостиной и только покачивала хвостом. А я пошла на кухню, налила в таз теплой воды, что постоянно висела над печкой в большом чане, взяла несколько тряпок и вернулась к животному.

- Давай посмотрим, насколько все серьезно, - пробормотала я, подсаживаясь ближе. – Если будет больно – не нужно рычать или кусаться, хорошо? – мягко попросила кошку. – Нужно будет потерпеть.

Раздвинула окровавленную шерсть и ахнула. Большой кусок шкуры у кошки подпален, да так сильно, что даже видно мясо. От жалости аж слезы на глазах выступили. Осторожно, стараясь не причинять животному лишних страданий, смыла кровь, просушила чистой тряпкой и задумалась. По-хорошему, тут бы зашить в нескольких местах, но у меня никаких швейных приспособлений нет. Да и нитки оставлять тоже неправильно, неизвестно вернется ли кошка, чтобы их убрать. Не сделать бы хуже. Присмотрелась к раненой лапе, из которой по-прежнему торчало древко стрелы. Небольшой кусочек, остальное все обломано.

- Будет больно, - предупредила я пациентку, и стала вытаскивать инородный предмет из лапы. Кошка заскулила, забила хвостом, но в целом осталась неподвижной. Спустя несколько минут я сумела-таки вытащить обломок. Обильно полилась кровь. Дала ей стечь немного, тем самым промывая рану, и туго забинтовала лапу. – Все, готово, - резюмировала я.

Спину агрии решила намазать пахучей мазью, что мне Дизара несколько дней назад подарила, после стычки с Марси. Я ею шею обрабатывала, чтобы синяки быстрее прошли. Нашла горшочек с нужным содержимым и обильно намазала поврежденный участок. Мне мазь немного обезболивала, будто охлаждала то место, куда я ее наносила. Думаю, и кошке сейчас стало немного меньше больно.

Убрала окровавленные тряпки, вылила грязную воду и вернулась к своей пациентке.

- Ты не против, если я дам тебе имя? – вежливо поинтересовалась я, разглядывая уставшую кошку. – Гриса, как тебе? - агрия прикрыла согласно глаза, ну или мне показалось, что согласно. - Тогда решено. Ты извини, покормить тебя не могу, нечем. Грибы ты вряд ли будешь, а мяса у меня нет, я его не ем. Так что я спать, а ты не хулигань тут.

Дошла до кровати, разделась и буквально упала на не слишком мягкое ложе. Денек сегодня был не самый простой.

Только-только я стала засыпать, как почувствовала, что рядом со мной улеглась громадная шерстяная грелка. Гриса положила морду мне на живот и тихонько заурчала. Потрепала агрию по голове, почесала за ушами и все же уснула. Ничего не имею против такой компании, надеюсь только ночью она меня не сожрет.

Глава 18

Глава 18.

Утром мы проснулись вместе. Гриса тихонько мурчала и терлась о мое лицо, побуждая скорее открыть глаза. Кошка за ночь отдохнула и теперь очевидно голодна.

- Доброе утро, - потрепала неожиданную сожительницу. – Пошли на кухню, - предложила я. - Молока хоть тебе налью.

Агрия первая спрыгнула с кровати, причем не заметно было, чтобы нога ее беспокоила. Но я решила все же после завтрака проверить и, если нужно, сменить повязку. Заодно и на спину посмотрю, как там все заживает.

Попыталась было направиться к кухне, но кошка упорно толкала меня в сторону выхода. Что ж, не стала противиться, отворила затвор и выпустила ее на улицу. Гриса стремительно направилась в сторону леса. Какая воспитанная, - хмыкнула я, предполагая, что агрия побежала по зову природы.

Для меня утро началось как обычно, единственное отличие – первым делом пошла замыть кровь там, где вчера была импровизированная лекарская. Нужно договориться с Никосом и все же съездить в Житец, заказать себе другую одежду, иначе то, что я ношу сейчас уже скоро превратится в лохмотья от частой носки и практически ежедневной стирки, - думала, пока ползала по полу, вымывая въевшиеся в деревянные доски пятна.

Гриса в этот день так больше и не появилась, что ж, надеюсь, сумеет сама повязку сорвать, чтобы не мешала. Я занималась до позднего вечера пересадкой орешников на свой участок, подпитала силой те, что уже имелись. Понаблюдала за слязнами, спела им на всякий случай, хотя домики и так довольно быстро заполняются. Почти все уже из тех, что Никос успел смастерить, с жильцами. Иногда даже страшно становится, особенно в моменты, когда слязны роем вылетают из слётков. Но меня насекомые не трогают, облетают чаще всего. Но бывает, что кружат вокруг, аж волосы колышутся, но не нападают.

Вечером ужинала у Никоса с Дизарой и договорилась заодно на завтра съездить в Житец. Так как дьяры у Никоса теперь нет, нужно с Димисом в город напрашиваться. Он часто туда ездит, серелерок продает, яйца, ягоды, грибы лесные. Дети его и жена собирают, а он продает. Тем и живут.

Выехали засветло, чтобы в самую жару по пыльной дороге не трястись. Мужчины остались на рынке, Никос с моего разрешения взял один слёток на продажу, хотя и убеждала его, что торговать жожью гораздо выгоднее. Но привык он уже, что ли. Ладно, мне не жалко. Хочется – пусть берет. А я отправилась разыскивать лавку Лидясы.

Поспрашивала у прохожих, но пока не повезло, никто подсказать мне не сумел. Одна женщина, услышав кого я ищу, порекомендовала обратиться к торговке тканями, уж кому как не ей всех мастериц в городе знать.

- Спасибо за совет, ариса, - вежливо поблагодарила я. – Так и сделаю.

Развернулась и не успела сделать и нескольких шагов, как услышала грозный окрик.

- Стой!

Резко обернулась и встретилась взглядом со вчерашним незнакомцем. В шоке взирала на высокого, ухоженного, довольно молодого мужчину, не ожидала его здесь встретить, да вообще не ожидала его встретить! Лиар был не один, а в компании четырех спутников. Все с насмешкой смотрели на меня.

- Ариса, осторожнее! Ты едва не угодила под копыта моего дьярта! – уже спокойнее попенял мне лиар.

- Простите, - промямлила я, все еще в шоке от неожиданной встречи. – Я вас не заметила.

Развернулась и попыталась уйти. Мужчина резво спрыгнул с дьярта и подошел ко мне.

- Стой! Ну куда же ты? Ты точно в порядке? - мужчина схватил меня за руку и с волнением вглядывался в лицо. – Мы где-то встречались? Ты кажешься мне знакомой…

- Точно нет, лиар, - покачала я головой. – Пустите, - постаралась отнять руку. – Вы делаете мне больно.

С неохотой мужчина меня отпустил, но стоял так, что я не могла уйти. Мне пришлось бы огибать его, ведь с другой стороны расположился дьярт незнакомца. Любопытный, хулиганистый дьярт, который то и дело норовил ткнуться в меня огромной головой.

- Хватит, Дреш! – заметил наконец поползновения своего дьярта мужчина. Но животное будто и не заметило окрика, дьярт явно хотел, чтобы я его погладила. Подняла руку и провела между ушей крупного скакуна. – Странно, - удивленно протянул мужчина. – Это боевой дьярт, обычно он ведет себя иначе. Неужели стареет?

Вместо ответа еще разок погладила Дреша по голове, а потом и вовсе чмокнула в теплый нос. В ответ дьярт фыркнул, обдав меня горячим дыханием.

- Хулиган! – мягко пожурила я. – Извините, лиар, я тороплюсь, - вернула свое внимание незнакомцу, попытавшись его обойти.

- Это ты вчера была в лесу! – вдруг обвиняюще воскликнул он. – Из-за тебя сбежала дикая агрия!

Не зная, что ответить, попятилась, желая только уйти как можно скорее.

- Так это что, правда? – вдруг вмешался один из спутников лиара. – Прости, Шен, что вчера не поверил тебе. Но рассказ о том, как юная арисочка спасла матерую агрию звучал слишком фантастически, уж прости.

- Как тебя зовут, ариса? – вмешался и еще один из спутников незнакомца. Этот тоже спешился и подошел ближе. – Прости, - вдруг кивнул он. - Позволь представиться - Вейлир Роанир Льяти Свон.

- Илриса, - просто ответила я.

- Илриса? – вопросительно взглянул на меня незнакомец. – А дальше?

- Просто Илриса, - пожала плечами в ответ. Эти мужчины меня немного пугали. Или нет, не пугали, скорее подавляли. От них исходили ощутимые волны чего-то такого властного… Скорее всего, это от того, что передо мной не простые арисы, а высокородные лиары, - подумалось мне. Но незнакомец ни разу меня не поправил, когда я к нему неподобающе обращалась, значит, не слишком заносчив. Но все это неважно. Мне сейчас знакомства ни к чему, нужно сначала привести свою жизнь в порядок, решить, как жить дальше, с отцом опять же разобраться. В общем, не до мужчин пока.

- Куда ты торопишься, Илриса? – не унимался вчерашний незнакомец.

- Простите еще раз, что прервала ваш путь, - строго ответила я. – Однако я не вижу ни одной причины, почему должна сейчас отвечать на ваши вопросы. Пропустите меня.

Мужчина явно не привык к такому обращению, его всего аж перекосило, однако он отступил, чуть даже оттесняя спешившегося товарища, освобождая мне дорогу. Не мешкая, воспользовалась ситуацией и, обогнув их, поспешила прочь.

В лавке, где торгуют тканями мне повезло. Одна из покупательниц услышала мой вопрос и вызвалась помочь.

- Лидяса-мастерица? Конечно, знаю, - важно кивнула горожанка. – Лавка у ней швейная. Мамкина еще, да теперь ни мамки, ни батьки, токмо братишки и остались. Ох, и тяжело девке пришлось! Да ничего, выплыла чай, заказы брать стала.

- Уважаемая, так где же ее лавка? – улыбнулась я прерывая словоизлияние женщины.

- А пошли доведу, - предложила она. – Живу я поблизости. Еще у мамки Лидясы дочке платье на обряд заказывала. Ох, какое ж справное вышло! Она у меня и так будто сливорка пестрая, а в платье-то таком и вовсе всех покорила. Даже раздумывала, не прогадали ли с отцом, отдав ее за простого торговца. Такую красоту можно было любому лиару сговорить, - улыбаясь, рассказывала женщина.

Мы неспешно прошли до конца улицы и свернули на соседнюю. Еще несколько минут и вот уже подходим к отдельностоящему двухэтажному домику, выделяющемуся на фоне прочих нестандартной интересной расцветкой. Сам желтенький, покрыт изображениями швейных игл, рулонов тканей, в общем, очевидно, что здесь швейная мастерская. Вся видимая часть домика расписана умелой рукой, краски поблекли от времени, но не сильно. Выглядит очень ярко и красиво. Улыбка сама собой появилась на лице, стоило только увидеть творение талантливого художника, ну и, конечно, захотелось войти внутрь и посмотреть, а что там.

- Спасибо, ариса, - вежливо поблагодарила провожатую.

- Да не за что! – махнула женщина и пошла дальше по улице, а я стукнула небольшим молоточком, висевшим тут же, на уровне глаз.

Что примечательно, большинство домиков, если не все, прятались в глубине участка, а вход в этот был прямо сразу с улицы. Ждать хозяйку долго не пришлось. Не прошло и нескольких минут, как дверь открылась вовнутрь и я увидела ту самую девушку, которой как-то помогла тогда на рынке.

- Это вы! – ахнула девушка, распахивая дверь пошире. – Проходите! – с улыбкой позвала она.

- Доброго вам дня, ариса, - кивнула я, входя.

- Лидяса, прошу вас, называйте меня Лидяса, - засмущавшись, попросила девушка.

- А я тогда Илриса. И можно по-простому, без всяких церемоний.

- Я вам так благодарна! – прижала Лидяса ручки к груди. – Я ведь в тот день едва заставила себя продолжать бороться, почти опустила руки, так тяжело мне было. Стало казаться, что весь мир против меня, что я ни за что не справлюсь одна… - внезапно затараторила девушка, на глазах ее выступили слезы.

Я растерялась. Но потом просто отбросила стеснение и обняла хрупкую фигурку. Господи, да она же младше меня, а на нее столько всего свалилось. Девушка неожиданно разрыдалась, а я просто гладила ее по голове и не знала, что еще сделать.

- Лидяса, ну что ты, все ведь налаживается. Как твои братья? Здоровы?

- Они в порядке, - шмыгнула девушка, постепенно успокаиваясь. – Спасибо вам. Я и правда так благодарна!

- Называй меня на ты, ладно? – улыбнулась отстранившейся девушке. - Я думаю, уже можно. После всего, что между нами было, - намекнула на свою промоченную чужими слезами одежду.

Лидяса сначала посмотрела на меня еще более смущенно, а потом неожиданно рассмеялась. Ну и я вслед за ней. Контакт был установлен. Мы выпили вместе травяного чаю с домашним печеньем, поговорили о том, о сем. Девушка без стеснения рассказала свою историю. Это сейчас все проблемы позади, а еще недавно она не знала, как жить дальше. Мир внезапно не просто перевернулся, а опрокинулся с ног на голову. Привычная жизнь в одночастье закончилась, навалилось столько всего! Со многими проблемами девушке не приходилось сталкиваться, пока были живы родители, они уберегали ее ото всего, давая наслаждаться сначала детством, а потом юностью.

Жених девушки отказался от церемонии за несколько дней до нашей с ней встречи на рынке, причем даже не пришел, чтобы лично об этом сообщить, прислал письмо. Лидяса достала мятый листок, который видимо все время носила с собой.

- Он даже не извинился толком, - снова шмыгнула она. – Написал, что разочарован во мне, что собирался связать жизнь с обеспеченной девушкой, а не с опекуном троих детей. А чем я его разочаровала? – потрясла она бумажкой.

- Лидяса, да ты радуйся, что так сложилось! – посоветовала я, сама шокированная поведением неизвестного жениха. – А представь, что было бы, успей вы связать свои жизни. А вдруг он решил бы избавиться от мальчишек? Ведь мог же, так?

- Мог, - расширенными глазами смотрела на меня мастерица. – Ой, и правда, как хорошо вышло, а я глупая плакала! – рассмеялась она.

- А где сейчас твои братья? – не могла не спросить я.

- Диккер, самый старший, на рынке арису Тивору помогает. Выполняет мелкие поручения, за это арис его кормит, иногда мелкую монетку дает. А Тольяс за маленьким Жоффри присматривает. Они наверху.

- А Диккеру сколько лет? – нахмурилась я, вспоминая мальчугана, которому сунула монетки тогда на рынке. На вид ему было лет семь.

- Девять почти, - отозвалась Лидяса. – Тольясу семь, а Жоффри скоро будет два.

- А тебе?

- А мне уже девятнадцать, - с грустью ответила девушка.

- Раз Диккер помогает на рынке за еду, значит, у вас не так уж все и наладилось, верно?

- Все гораздо лучше, чем раньше. Они хоть болеть перестали. Тольяс после смерти родителей вообще на грани был, еле выходила. А сейчас ничего, отошел. А ты зачем приехала? – встрепенулась девушка. – Платье заказать?

- Не только платье. Мне много чего нужно.

- Давай тогда с мерок начнем, - оживилась Лидяса. Девушка торопливо заперла входную дверь и затворила ставни на окнах. – Все, теперь никто не помешает. Раздевайся.

Я провела в лавке мастерицы много времени. Мы обговорили, что именно мне нужно, фасоны, цвета и прочее. Ткань я привезла с собой, ту, что раньше покупала, но этого мало для пошива всего, что мне нужно, к тому же еще ведь требуются всякие ленты, пуговицы и прочее, так что я просто оставила монеты девушке, попросив купить все необходимое и нисколько не сомневаясь в ее порядочности. Через пару часов вниз спустились братья девушки. Тольяса Лидяса отправила за Диккером, а маленького Жоффри пошла покормить. Я от еще одного перекуса отказалась, не желая объедать семью и вскоре засобиралась домой.

Никос с Димисом ждали меня, где условились. Они уже все распродали и теперь перекусывали тем, что из дома захватили.

- А где же одёжа новая? – перестав есть, возмутился Никос.

- Дядька Никос, вы не переживайте, - улыбнулась мужчине. – Я к мастерице ходила, все ей заказала. Попозже приехать на примерку нужно, ну и забрать готовое. Монет только много потратила.

- Эх, девки! – сплюнул Димис. – Им бы токма одёжки новые да ленты! Моя-то старшая тоже дай волю, все серебро на это дело спустит!

- Не твое то дело, Димис! – одернул друга Никос. – Сами мы с Дизарой разберемся, во что племяшу одевать, да на что серебро тратить!

- И то верно, - не обиделся мужчина. – Мне есть за кого переживать, а ты и сам не дурак. Коли надобно тебе девку наряжать, будто простоволоску, так и пожалуйста.

- Димис! – нахмурился Никос, сведя брови.

- Прости, прости, - пошел на попятную мужчину. – Не подумав ляпнул. Все, молчу! Поехали, коли всё тут. Вечереет ужо, а меня дел дома по хозяйству немеряно ждет.

Глава 19

Глава 19.

С каждым днем, с каждой напетой песней, с каждым моим любовным взглядом на эти места земля вокруг оживала. Пройдет еще какое-то время, и пока еще больной участок будет не узнать. Чем дольше я жила в своем новом жилище, тем отчетливее понимала, что земля вокруг и правда была отравлена, и отрава эта расползалась все дальше. Но теперь все должно наладиться, не было просто здесь Хозяйки долгое время, некому было позаботиться об этих местах.

Недавно я даже узнала причину, отчего жизнь отсюда уходить стала. В Тиллиорке нашлась старуха, что помнила прошлую владелицу этого места. Штефа, одна из старейшин поселения только рада была поговорить да прошлое вспомнить.

- Травница сильная то была, - рассказывала она, подслеповато щурясь. – Ужо годков пятьдесят прошло, как бы не боле, как померла она, стало быть. Любую хворь излечить могла, все к ней ходили. Мне с дочкой моей старшой помогала, недюжила та больно часто в детстве-то, а лекарка наша… с именем вот запамятовала… то отвар какой сварит, то листьев али корней даст заварить, скажет, расскажет все. Как давать, куда мазать… хорошая травница была, от Матушки-богини дар такой. – Штефа замолчала, погрузившись на какое-то время в воспоминания, а я не торопила. - Не могла, значится, разродиться девка одна, жила тут неподалеку, - снова продолжила рассказ ариса. - Сошлась с арисом одним, все честь по чести, жили справно, а детишек поначалу не было и все тут. Уж они богинюшку молили о малыше, каждый год дары в храм носили, дюже дитё хотели оба… И смилостивилась Матушка, понесла девка та. Радьяна… точно Радьяна, а мужа Святодар ее значится, звали. Дары принесли они, значится, чтобы богинюшку поблагодарить, все честь по чести… - Штефа снова замолчала, а я и не торопила, сидела рядом с арисой на бревне поваленном, да погожим деньком наслаждалась. – Дочка вторая у меня тогда народилась как раз, - снова заговорила ариса, - некода за соседями приглядывать было, но вся деревня видела, что Радьяна тяжело ходила, ох и тяжело, - прицокнула старуха. – А после, когда уже родить время-то подошло и вовсе заболела она. Слегла в горячке. Святодар сразу к травнице побёг, значится. Да тока не помогла она, да и как помочь, коли дитё в утробе-то померло! Схоронил Святодар обоих – и жену, и дитенка, значится. Да травницу нашу всё винил. Ходил к ней угарный, не в себе он был те дни... Ну и зарубил в один день лекарку нашу, а следом и себя порешил! Вот с тех пор и почернела земля там, да жизнь из нее и ушла вся. – Штефа снова замолчала, задумавшись, пожевала губами, но все же продолжила. - Всей деревней хоронили ее, а дом заколотили опосля. Никто и не жил там с тех годов. У колодца Святодар черное дело сотворил, значится, тама земля и начала умирать первой, а после дальше перекинулось. Арисы, что на охоту ходють, сказывают, что до леса ужо чернота идет. Вот и стали обходить те места стороной, никто селиться не хотел. Ведунья наша и та не стала дом обживать, почуяла недоброе, значится. И тебе, девка, не стоит тама жить. Злое то место теперя, проклятое.

- Спасибо вам, Штефа, за рассказ подробный, - поблагодарила я арису, поднимаясь.

- Ты приходи, коли узнать чегось надобно, - позвала она на прощание. – А жить тама не думай, дурное место теперича… - неслось мне вслед.

Нет, милая Штефа, - думала я по дороге домой. Не брошу я свой дом, мой этот теперь дом, моя земля. Оживет, очистится, светлыми эмоциями пропитается.

Новую одежду я получила уже на следующей неделе. Лидяса пошила для меня штаны по местной моде, что-то вроде шаровар, широкие, легкие, удобные, арисы сплошь в таких щеголяли. Я их заказывала несколько из разных тканей. Чтобы и на теплую погоду, и на холодную, и для ночного сна. Рубашки, туники, само собой, несколько платков для волос, иначе моя грива слишком быстро загрязняется, а промыть местными средствами не так уж и легко. Платья Лидяса меня уговорила тоже пошить, они пока не готовы, да я и не тороплюсь. Зачем мне платья? Куда их носить? К счастью, ни религия, ни устои общества не противятся тому, чтобы арисы носили штаны. Лиарии, правда, чаще всего, все же надевают юбки и платья, но, думаю, связано это все же больше с эстетической составляющей. Женщина в платье выглядит намного привлекательнее и загадочнее.

Белье я заказывала по местной моде, ничего ужасного арисы не носят. Да, не кружевные невесомые стринги, да я такие и на Земле не любила, если честно. В новых нарядах стала и чувствовать себя увереннее, смелее, решительнее.

Агрия нет-нет, да и наведывалась в гости. Пару раз приволакивала тушки удушенных диких зверьков. Причем, судя по всему, это был подарочек именно мне, потому что окровавленная морда дикой кошки явно намекала, что она сама уже точно перекусила.

- Ну не ем я такое! – в очередной раз выговаривала «кормилице». – Я понимаю, что ты без мяса не можешь, ну и ешь его потихоньку, чтобы я не видела. Мне-то зачем таскаешь?

Агрия только мурлыкала и терлась о меня мордой. Тушки я передавала Никосу с Дизарой. Объяснить, откуда они у меня без того, чтобы открыть секрет дружбы с дикой кошкой не вышло бы. Потому пришлось рассказать, как есть. Дизара, услышав, что агрия со мной на одной кровати спит, где стояла, там и села. Первый раз я видела, что арисе нечего сказать, она просто открывала и закрывала рот, из которого не доносилось ни звука. Никос отмер первым.

- Точно дурная! – припечатал он. – Ты бы диариков тех дома держала, - посоветовал он, кивая на принесенные мной тушки. – А ну как проголодается агрия, да и сожрет тебя! А так хоть какое-то мясо в хате будет.

- Не сожрет, дядька Никос, не переживайте. Я ей, если что, молочка налью.

- Пьет? Молочко-то?

- А то! Еще как!

- А что еще ест? – заинтересовался Никос.

- Гриса сама кормится, - улыбнулась я. – Я могу ей только воды налить, ну или молочка. Редко когда кусок хлеба со стола стянет. Но это она хулиганит больше, так-то она хлеб не очень уважает.

- Гриса? Ты дала имя дикой агрии? – вновь обалдел Никос. – Вот это Матерь-создательница послала нам испытание на старости лет, - беззлобно ворчал мужчина.

- Тетушка Дизара, вы не переживайте, - обратилась я к по-прежнему молчащей женщине. – Зато мне теперь не страшно одной жить, с такой-то охранницей.

- И жила бы у нас, кто гнал-то? – тихо возразила женщина, поднимаясь и устремляясь к плите. – Давай сюда своих диариков, - хмуро кивнула Дизара. - Передай охраннице своей, что тощие больно, - принимая тушки, на полном серьезе заявила женщина. - В следующий раз пусть пожирнее давит.

Никос, не выдержав, прыснул от смеха. Да тут и я не сдержалась.

Деньки бежали один за другим, вот и пришло время собирать первый урожай жожи. К сожалению, слётки эту процедуру не выдерживали. Чтобы достать содержимое слётков, Никос их полностью расколачивал, иначе никак. Но мужчина подготовился заранее и тут же на смену вешал новый домик для слязнов. Несколько дней мы трудились вместе, бок о бок. Жожь – очень густой продукт, но залить ее в бочонки труда не составило. Кроме самой жожи, в слётках еще и сеточка полезная и съедобная образовалась. Ее Никос тоже аккуратно собрал, сказал, продаст аптекарям. Те за такой продукт дорого платят.

Слязны не слишком обрадовались вторжению в свой хрупкий налаженный мирок, но мои песни неизменно успокаивали воинственно-настроенных насекомых. В каждый новый домик Никос обязательно укладывал кусочек той сеточки и немного жожи, так насекомые легче переносили насильственное переселение.

Вокруг моего дома в эти дни стоял жуткий гул от множества насекомых. Никто и близко не решался подходить, даже Гриса один раз сунулась было, да быстро сбежала, не стала со слязнами связываться.

Всего мы с Никосом с первой партии слётков набрали аж шесть крупных тяжелых бочонков жожи и почти столько же товара для аптекарей. Никос, пока работал, как-то не оценивал собранный урожай в монетах. Но стоило нам закончить, да пригласить Дизару, чтобы себе жожи забрала, сколько в хозяйстве пригодится, да стоило им обоим начать подсчитывать примерный доход…

- Да тут же на дьяру хватит, - почесал бороду Никос, в растерянности поглядывая на непроданное богатство.

- Дурень старый, - беззлобно выдохнула Дизара. – Дьяру на один тока бочонок сменяешь, а тут шесть. Да еще заузы сколько, ты только погляди! Да аптекари за нее золотом, а не серебром платят! То ж лесная зауза, от диких слязнов.

В общем, продал Никос всю жожь, ездил для этого в Житец несколько раз. В первый взял два бочонка и вернулся с новой дьярой. Приехал ко мне, даже не обратив внимания на разлегшуюся во дворе агрию, будто не заметил. Взволнованно принес два мешочка, набитых монетами.

- Вот, дочка, - впервые так обратился ко мне Никос, вываливая передо мной россыпь монет. – Дьяру тока себе купил, добрая скотинка, долго служить станет. Это все твое, забирай.

- Дядька Никос, что вы удумали? – возмутилась я. – Кто слётки все мастерил, кто жожь доставал, кто слязнов обихаживал, да прикармливал, пока надобность была? Мне зачем столько монет? – уперла я руки в бока. – Забирайте обратно! Пусть тетушка Дизара в хозяйство что нужно купит или нарядов себе нашьет. А нет – Марси отдайте, у него семья молодая, ребенок скоро родится, найдет применение.

- Нет уж! – резко осадил меня Никос. – Хату твою перестроим. Жожь всю продам когда, найму мастеров из города, до холодов все и сделают! В Житеце у горожан прямо в доме вода есть, носить не нужно. Да нужник прямо в хате делают. И у тебя так будет! И девку в помощь себе присмотри, неча самой с печкой возиться! На ручки свои глянь, - кивнул он. – Были беленькие, а теперь? А по холодам наряды богатые закажешь да поедешь в столицу отца искать! Я все сказал! – рубанул Никос и не дожидаясь от меня ответа отправился в обратную сторону.

А я стояла и улыбалась. Нет, я нисколько не обиделась на резкий тон и слова мужчины. Напротив, почувствовала, что я дома. Что мое счастье и уют Никосу по-настоящему важны. И вдруг поняла, что взамен утраченной семьи неожиданно получила новую.

Никос все сделал, как и собирался. Продал оставшуюся жожь и заузу, нанял мастеров, которые практически выгнали меня из дома. Мое мнение касательно планировки дома, конечно учитывалось, но не очень. Мастера привыкли строить дома зажиточным горожанам, вот и сейчас действовали по намеченному плану. Ночевала я все равно у себя, рабочие на ночь уходили. Разместились они в деревне, деревенские рады были подзаработать, пустив работников на постой. Днем мне тоже все время нужно было быть рядом для безопасности мастеров. Угомонить потревоженных слязнов больше никто не сумел бы. При таком их скоплении никакие палочки шфеха уже бы не помогли. Да и Гриса появлялась обычно без предупреждения. Кошка развлекалась, выскакивая на рабочих из-за разросшихся деревьев, пугая тех едва ли не до обморока. Несколько арисов даже отказались дальше работать из-за хулиганистой дикой кошки, но те, что посмелее со временем привыкли и уже так сильно не реагировали на выходки агрии. Главный мастер артели рабочих даже стал каждое утро приносить серелерку, чтобы задобрить кошку. Но Гриса ни разу не взяла еды из чужих рук, предпочитая охотиться самостоятельно. Тогда серелерка отправлялась в похлебку, которую рабочие готовили себе сами тут же, на костре.

Той первой партией жожи не обошлось. Прошло немного времени и Никос, проверяя более поздние слётки вынес решение, что пора уже их опустошать, вешая взамен новые. Рабочие получили несколько дней выходных, а мы с Никосом снова трудились в поте лица. Практически сразу после сбора жожи, вызрели и мои орешки – шфурши. Не на всех деревьях, а только на тех трех, что были на участке раньше. На молодых урожай будет только в следующем году, я не стала их слишком торопить со взрослением. Для сбора шфуршей из деревни позвали пяток подростков, которые безбоязненно взбирались на деревья, обирая орешки.

Шфуршей набралось почти три больших мешка. Один отдала ребятам за помощь. Это, конечно, более чем щедро, но они заслужили. Остальное Никос продал на рынке, оставив только на зиму сколько требуется. Монет на завершение реконструкции дома должно хватить с лихвой, еще и на наряды из дорогой ткани останется.

В моем домике, единственном во всей деревне, будут окна. Не обычные стеклянные, к каким я привыкла на Земле. На Галлее прозрачный материал, который вставляют в раму добывают, расплавляют, а после еще шлифуют до прозрачности. Процесс сложный, трудоемкий, такое «стекло» поэтому довольно дорого. Погода радовала теплом и редкими дождями, и работа кипела, двигаясь к завершению семимильными шагами.

Ремонтные работы закончили как раз к наступлению первых холодов. Уже и Никос успел второй раз урожай с участка убрать, и огород перепахать, а у Марси родился сын. Крохотный сморщенный малыш, в подарок которому я заказала резную колыбель с матрасиком и одеяльцем, кучу пеленок и несколько деревянных погремушек. Сама не пошла, не желая снова нарваться на конфликт, передала подарки через Дизару. Но Зинара сама явилась. Взяла малыша и притопала ко мне. Благодарить? Нет, совсем нет.

Глава 20

Глава 20.

- Думаешь, тряпками да погремушками откупиться? – злобно наступала на меня Зинара. Она не решилась прийти прямо к моему дому, подкараулила примерно на середине пути. – Никос сколько за жожь выручил? А? Признавайся! Хату какую себе отгрохала! А все за наш счет! – кричала девушка, не стесняясь. - Марсин то батька, не твой, поняла? И монеты, знамо дело, наши с Марси, да сыночка нашего! Не стыдно тебе перед Дизарой хвостом крутить, с мужем ее шашни водить! Простоволоска! Скуряга! Уезжай из Тиллиорки! Неча тебе тут делать! Не рад тебе тут никто! Поняла?

От такого напора и от неожиданности я словно остолбенела. Упреки Зинары были настолько несправедливы, что я даже не нашлась, что ей ответить. Стояла и молча слушала. Ощущение, будто меня смешали с грязью, усиливалось с каждым громким словом, выданным нервным, визгливым голосом. Из состояния оцепенения меня вывела Гриса. Кошка неслышно выступила из-за спины и, угрожающе рыча, стала надвигаться на Зинару. Вот тут я по-настоящему испугалась, ведь девушка держала на руках сверток с сыном. Нет, я не думала, что агрия на нее бросится, но вдруг Зинара оступится случайно от страха и уронит малыша!

- Гриса, стой! – сразу же остановила я агрию. Шагнула вперед так, чтобы оттеснить дикую кошку. – Уходи, Зинара, мне жаль, что ты так думаешь, - только и сумела выдавить из себя.

Зинара спешно отступала назад, Гриса при этом продолжала порыкивать, но вперед больше не рвалась, довольная тем, что противник ретируется.

- Я всем расскажу, что ты собиралась скормить моего сыночка своей дикой агрии! – отойдя шагов на двадцать выпалила Зинара. – Фирел выставит тебя из нашей деревни, вот увидишь! А твой дом займем мы с Марси. – Девушка продолжала отступать, но словесный понос у нее не унимался.

Я только головой качала, слушая весь тот бред, что она несла на всю деревню. Оглядевшись по сторонам, заметила нескольких селянок, с интересом прислушивающихся к нашей перепалке. Ни одна не рискнула подойти ближе, стояли маленькими группками и жадно слушали. Как же противно мне стало в этот момент! Эта дуреха вышла замуж на никчемного ариса, но жили же как-то. Пусть звезд с неба не хватали, но и не голодали вроде. С чего она решила, что теперь Никос должен их обеспечивать? Понимаю, сложно принять, что это заезжая девица монетки помогает зарабатывать, гораздо проще со свекра требовать, а не с непутевого муженька.

Зинара наконец отошла на достаточное расстояние, чтобы я практически перестала ее слышать, однако она все не унималась, продолжая поливать меня грязью во всю глотку. Гриса рыкнула вопросительно, боднув меня головой, будто спрашивая, точно ли я уверена, что не нужно сожрать эту поганку.

- Не трожь ее, Гриса, прошу тебя, - присела возле агрии и в порыве прижалась к жесткой шерсти. – Она того не стоит. Опять охотиться на тебя начнут, такой жертвы точно не простят, это даже не зухола. Да и малыш у нее родился, видела? Пусть живет, - постановила я, поднимаясь с колен. – Пойдешь со мной к тетушке Дизаре?

Вопрос был риторическим, потому что кошка и так не собиралась от меня отставать. Под шокированные взгляды редких селян мы прошли Тиллиорку насквозь и приблизились к дому Никоса. Во дворе никого не нашлось, тогда мы направились внутрь домика. Уже закрывая за собой дверь услышала громкие возгласы за спиной. Надеюсь, впечатлительные арисы не решат, что раз уж Зинара ушла ненадкусанной, мы пришли восполнить этот пробел сюда.

- Ой, - Дизара, вышедшая навстречу, остановилась и со страхом смотрела на Грису. Так близко они еще не были знакомы, а я сейчас чувствовала себя одним из тех собачников на Земле, ну знаете которые идут с огромной злобной псиной и приговаривают прохожим, чтобы те не боялись, собачка добрая, никого не тронет.

- Тетушка Дизара, прости, что я с Грисой, - остановилась я в дверях. - Боишься? Мне зайти в другой раз?

- А она меня не тронет? – настороженно поинтересовалась женщина, тоже не делая и шагу навстречу.

- Гриса очень умная, она мой друг. Гриса, это тетушка Дизара, - обратилась я к кошке. – Тетушка Дизара - самая лучшая ариса во всей Галлее, ты ведь ее не тронешь?

Агрия посмотрела на меня с выражением жалости на морде, ну вот серьезно. Прямо с жалостью, как на ущербных смотрят. Медленно дошла до остолбеневшей Дизары и потерлась о нее. Потом прошла мимо женщины на кухню и разлеглась посредине теплой комнаты.

- У меня и мяса-то нет, - почему-то шепотом поведала Дизара.

- Гриса сама охотится обычно, - пожала я плечами. - А вот от молочка, думаю, она не откажется. А для меня найдется, что поесть? Я голооодная!

- Что ж давненько не приходила? – мягко укорила меня женщина. – Никос сегодня не скоро еще будет, у Марси он, помогает крышу латать. Дождявка как началась, так и потекла крыша у них с Зинарой на хате.

Не стала я жаловаться Дизаре на Зинару, и так слухи дойдут и очень быстро. Такие вещи по деревне быстрее пожара разносятся.

- Тетушка Дизара, я решила в Луидор съездить, - выпалила я. – Хочу все же попробовать отца найти, поговорить. Мама бы очень хотела, чтобы он знал обо мне.

- Верно ты все придумала, - присела напротив Дизара. – Из Житеца два раза в неделю обоз до Луидора ходит, с ним и доберешься. Безопаснее так будет. Платья самые богатые бери, в Луидоре-то по одежке встречают, сначала на наряд смотрят, потом на руки, чтоб без мозолей рабочих были и тока потом кто говорить с тобой изволит.

Накануне отъезда, я уже спать собиралась, несмотря на страх перед агрией, практически живущей со мной, и множество слязнов вокруг домика в окно кто-то с силой затарабанил.

Вышла, накидывая на себя теплый платок, Гриса терлась тут же, под ногами мешалась.

- Хозяйка, помоги! - взмолился смутно узнаваемый мужик. – Не откажи в помощи, очень тебя прошу. Совсем моя кормилица плоха.

- Доброго вам денечка, - я спустилась с новенького крыльца, с удовольствием ступая по широким ступеням. – Объясните толком, что случилось?

- Лиария, миленькая, - мял в руках шапку мужчина, - Бриска моя занеможила, с вечера стонет, воет и от корма отказывается. Живот вспучило, ногами сучит, а подняться сил нет. Помрет же, кормилица, что тогда делать стану?

- Бриска, это ваша зухола? – решила уточнить.

- Зухола, кто ж еще, - охотно закивал посетитель.

- А почему вы ко мне с этим пришли? – не могла не поинтересоваться я.

- Дык всем известно, что тянется к вам зверье всякое. Чувствуете вы его. Гляньте на Бриску, може, что и подскажете. Не оставьте в беде!

Мужик в волнении мял шапку, переступал с ноги на ногу и вообще пребывал в явном отчаянии, раз даже усевшуюся тут же, у меня в ногах агрию не заметил, да он на дикую кошку даже не взглянул.

- Хорошо, пошли, - решилась я. – Как звать-то вас?

- Дядька Лимар, - шмыгнул мужчина.

- Ладно, дядька Лимар, показывайте дорогу. Гриса, останься дома, - попросила агрию, пристально на нее посмотрев. Кошка демонстративно зевнула, обнажая множество крупных клыков и разлеглась прямо на крыльце. Вот тут дядька Лимар и побледнел, только сейчас обратив внимание на мою питомицу.

Идти было недалеко. Мой домик в отдалении ото всех, но и дядька Лимар почти на окраине живет, как выяснилось. После пустыря, на котором я планирую в будущем ореховую рощу, прошли три дома, свернули на соседнюю улицу, миновали с десяток изб и подошли к владениям Лимара. Обычный дом, забор, калитка, все как у всех. Впустив меня внутрь, дядька Лимар вышел вперед, показывая дорогу к сараю за домом. Тут на подстилке из свежей соломы лежала взрослая, довольно крупная зухола. Животное явно было не в порядке. Все, как и говорил Лимар. Зухола тряслась, сучила ногами, живот ее волнообразно сокращался. На нас несчастная не обратила ровным счетом никакого внимания.

Пока осматриваю Бриску, расскажу вам немного о зухолах. Это просто потрясающие создания, невероятное смешение несовместимого! Сравнить могу разве что с утконосом в земной фауне. А все потому, что зухолы размножаются путем откладывания яиц, но детенышей при этом вскармливают молоком! У утконосов на Земле нет привычных молочных желез, у них молоко выделяется, словно пот, детеныши его слизывают с брюха матери и быстро растут. А у зухолы присутствует пусть не совсем обычное, но все же вымя. После того, как зухола впервые становится матерью, ее постоянно доят, не давая прерваться этому процессу. Молоко, что я пью почти ежедневно и из которого местные изготавливают сыр и прочие кисломолочные продукты как раз зухолье!

Подошла ближе к страдалице и положила раскрытую ладонь на голову зухолы. Она доверчиво потянулась ко мне.

- Тихо, милая, - гладила я животное, прислушиваясь к собственным ощущениям и размышляя, что такое с ней может быть. И тут меня озарило. Я отпустила голову и спустилась к животу. Провела рукой вдоль, нажала, прощупывая. – Дядька Лимар, она яйцо отложить не может. Потому как не одно оно у нее, а три кажется. И мешают каждое другому.

- Да как так-то? – растерялся Лимар. - Не вязал я ее ни с кем специально.

- Тут не могу ответить, - пробормотала я, продолжая прощупывать живот зухолы. – Нашла сама, значит, себе приключений, пасутся-то стадом. Милая, потерпи, - уговаривала я животное, надеясь, что не придется вытаскивать яйца руками. Прямо через тонкую стенку брюшины мне удалось разделить яйца друг от дружки. Они довольно липкие после отложения, Дизара рассказывала, и сейчас, похоже, слиплись внутри животного.

Все же пришлось помочь ей в этом непростом процесс, но уже через час или около того зухола вытолкнула из себя последнее третье яйцо и задышала легче. Обалдевший Лимар яйца укутал и подложил ближе к Бриске, а я попросила воды руки вымыть. Лимар к тому времени уже кликнул сына. Мальчишка принес ведро с чистой водой, налил зухоле, остальную я использовала. Умылась, руки вымыла.

- Спасибо вам, лиария, - низко поклонился Лимар. – Век не забуду!

- Будет вам, дядька Лимар. Сыра мне домашнего принесете – на том и сочтемся, - улыбнулась усталой улыбкой.

Глава 21

Глава 21.

- Лиар Туаро, - позвала я, торопясь вслед за высоким взрослым лиаром, на которого мне и указали, как на первого советника. – Не могли бы вы уделить мне минутку? Вопрос крайне деликатный, лучше обсудить наедине.

- Кто это? – брезгливо сморщился лиар, обращаясь к помощнику, следовавшему за ним по пятам.

У меня была возможность немного рассмотреть предполагаемого отца, когда он выходил из экипажа и шел по подъездной дорожке к дому. Вглядываясь в черты этого мужчины, я находила наше несомненное сходство. Оно проявлялось неявно, но очевидно проскальзывало в выражении одинаковых зеленых глаз, мимолетном, едва уловимом движении плеч, в том, как он чуть морщился, если что-то было ему не по душе. Если бы этот светловолосый лиар дал себе возможность присмотреться ко мне, уверена и он обнаружил бы наше очевидное сходство. Интересно, в кого у меня эти огненные кудри? – задумалась я. Мама была брюнеткой, отец вот блондин, а я пылаю, словно факел.

Мазнул по мне взглядом, не задерживаясь ни на чем, и торопливо стал подниматься по ступеням. Поднялась вслед за ним и снова позвала, не ожидая резкого отказа.

- Исключено! – отрезал мужчина. – Если у вас ко мне какое-то дело – передайте через моего секретаря. Арис Хеорг вас внимательно выслушает и запишет ваше обращение.

Проговорив все это, отец скрылся за высокими дверьми, оставив меня на пороге. А тот самый арис Хеорг с независимым и крайне высокомерным видом прошел мимо, разве что плечом не толкнул. Не стала его останавливать, еще не хватало, хмыкнула только и пошла прочь.

Нелепая была затея, - ругала я себя, спускаясь с высоких ступенек. За спиной послышался звук открываемой двери, оглянулась, подумав на миг, что отец все же передумал, но нет. Из дома вышел молодой парень, он явно куда-то спешил, но завидев меня, остановился.

- Прекрасную арису не пустили в дом? – выгнул он одну бровь.

Я рассматривала незнакомца, черты которого казались узнаваемыми. Он похож на отца, неужели сын?

- Сколько вам лет? – вырвалось неожиданно даже для меня. Я тут же смутилась и потупилась. – Простите.

- Ну что вы, милая ариса, - широко улыбнулся парень. – Это не секрет вовсе. Я ведь не лиария, чтобы возраст скрывать. Тридцать пять.

Так много? Сыном быть не может… ведь не может же?

- Вы родственник лиара Туаро? – снова вырвалось у меня, едва только прошлая мысль успела промелькнуть.

- Родственник, - прищурился парень. – Только не говорите, милая ариса, что не знаете, кто я. Или это такая тактика, чтобы привлечь мое внимание?

Не стала его поправлять и говорить, что я скорее лиария, нежели ариса. К чему? Тщеславие всегда мне было чуждо, ариса, так ариса. Тем более, живу я в таком месте, что заподозрить во мне лиарию довольно непросто. Хотя, нужно отметить, наряжалась я для сегодняшней встречи довольно тщательно. Надела самое дорогое из имеющихся платьев, волосы красиво уложила. На улицах многие мне кланялись, принимая все же за лиарию.

- Простите мое неуемное любопытство, - кивнула я, собираясь уже уходить, но парень удержал, схватив за руку. Не больно, но крепко.

- Стойте. Вы не представились.

- Как и вы, - хмыкнула я. – Простите, думаю, мне лучше уйти.

- Ариса, вы что же, и правда не знаете, кто я? – искренне опешил парень. Хотя какой парень, если он сам сказал, что ему тридцать пять. Мужчина. Самый что ни на есть.

- Не знаю, - без тени кокетства ответила ему.

- Тогда прошу простить мою неучтивость, - лиар отпустил мою руку и приложил ее к груди, чуть при этом склонив голову, насмешливо немного, как мне показалось. – Позвольте представиться, лиар Деризари Туаро Эйлирис.

- Так вы правда сын лиара Туаро? – остолбенела я. Как это возможно? Неужели я ошиблась и лиар Туаро не мой отец? Или этот милый мужчина был рожден еще до знакомства с моей мамой. Голова пошла кругом. Мне двадцать три, ему тридцать пять. Мама рассказывала, что лиар Эйлирис Туаро был ее мужем, невольно потрогала браслет, скрытый длинным рукавом богатого платья. – А… вы… законнорожденный? – попрала всяческие приличия я в последней надежде разобраться с этим ребусом.

Деризари резко помрачнел лицом, губы его сжались, на скулах заиграли желваки, улыбка исчезла как с лица, так и из глаз. Мужчина окинул меня хмурым взглядом и, не удостоив ответа, быстро сбежал со ступенек. Внизу его ждала роскошная карета, куда он и запрыгнул. А я, коря себя на все лады, потопала к пансиону, где остановилась.

Ну да, неловко вышло, - ругала себя по дороге. Но я так и не узнала ответа на важный вопрос. Тут несколько вариантов. Либо я перепутала имя отца, что практически невозможно, так часто я слышала и повторяла его в детстве, либо лиаров Туаро несколько… хотя, опять же вряд ли, ведь мама упоминала, что отец как раз-таки советник владыки. Не может же у владыки быть два советника – полных тезки! Это просто невероятно. И остается третий, самый неприятный для меня вариант – что, если мама не была женой папы? И у него на самом деле была другая семья. Этот вариант, кстати, тоже не укладывается в рамки того, что мне уже известно о браках в Рашиисе. Ведь мама все время носила брачный браслет! Но… детское восприятие могло сыграть со мной злую шутку. Мне казалось, что браслет у мамы не снимается, а он мог просто туго сидеть на руке, а потом, когда она угасала прямо на глазах и худела стремительно, тогда-то браслет мог соскочить, сняться.

В Луидор я прибыла только вчера, дорога заняла пятнадцать дней, а все потому, что обоз двигался крайне медленно. Маленькие дети, сварливые женщины, разнообразные животные, коих гнали своим ходом... Нет, если еще раз решусь на такую дальнюю поездку, то только своим ходом. Погода в столице и правда оказалась гораздо теплее и мягче той, что осталась в землях лиара Рейзенара и сопутствовала почти всю дорогу. Но уже на подъездах к Луидору стало заметно теплее, а сейчас я и вовсе могу носить лишь рубашку со штанами или платье, не кутаясь в несколько слоев, чтобы согреться.

По приезду не без труда нашла приличный пансион, отказавшись от идеи ночевать в комнатах, что сдают хозяева трактиров. Странноприимный дом показался мне тоже недостаточно надежным, а вот этот небольшой пансион, в котором живут в основном студенты местных академий, и особенно его владелица – лиара Нейлис Маккон сразу же мне понравились. Лиару я встретила неподалеку от странноприимного дома, многоэтажного здания, довольно запущенного на вид, больше всего напоминающего муравейник. Множество крохотных окошек и толпы гомонящих арисов на территории, видимо, породили у меня такую ассоциацию. Лиара Нейлис как раз о чем-то беседовала с хозяином странноприимного заведения, когда туда подошла я. Осматривалась неторопливо, не решаясь прервать их беседу. К счастью, лиара сама отозвала меня в сторонку и предложила остановиться у нее, решив, видимо, что я одна из студенток академии. Не стала разуверять женщину в ее выводах, решив посмотреть на месте, какие условия для проживания предлагает она.

Пансион лиарии Нейлис сразу мне понравился. Да, проживание здесь стоит подороже, чем в прошлом месте, зато здесь я ощущаю себя в большей безопасности, задерживаться надолго в мои планы не входит, так что не разорюсь.

Узнать адрес советника владыки не составило большого труда, да вообще никакого труда, если честно, любой, кого ни спроси мог указать нужный адрес. Владыка с семьей и свитой живет во дворце в самом центре Луидора, дома его приближенных кругами расходятся вокруг. Советники, самые близкие к владыке лиары, разумеется, расселены поблизости. Дом моего отца, не уступающий, но и не превосходящий роскошью соседние все же выделяется. Цветом. Он весь выкрашен в кричаще-яркий зеленый цвет, причем по столице ходят слухи, что такую расцветку дом получил благодаря моему деду, ныне покойному. Лиар Роасиир, мой дед по отцовской линии не справился с даром и получилось то, что получилось. Что уж он хотел намагичить теперь никто толком объяснить не может. Такая вот местная легенда.

Вернулась в пансион, поднялась в оплаченную комнату и нервно уселась на кровать. Приличную такую кровать с удобным мягким матрацем и чудесной подушкой. Уже успела отвыкнуть от подобной привычной роскоши, честно говоря. Утром я даже не стала завтракать, от волнения кусок в горло не лез, сразу пошла к дому отца. А теперь желудок противно бурчал и просил что-нибудь в него забросить. Лиария Нейлис сообщила вчера, что я могу завтракать, обедать и ужинать прямо в пансионе, если пожелаю, так что я не тороплюсь на поиски провианта, успеется. Нужно решить, что делать дальше.

Отец на мою руку с браслетом даже не взглянул, да он даже разговаривать со мной не стал! Не дал мне и шанса продемонстрировать мое единственное доказательство. Из рассказов и писем мамы я поняла, что ношу на руке родовой брачный браслет. Вроде бы он надевается лишь раз и расстегнуть после его уже нельзя. Ни у мужа, ни у жены. Этим и объясняется, что мама носила его, не снимая. Если предположить вдруг, что это просто украшение, что мама и папа не состояли в браке… нет! Даже думать о таком не хочу! Я верю своей маме и точка! Все нестыковки имеют другое объяснение, я уверена.

Лиария Нейлис не отсиживалась за дверьми собственных покоев, активно участвуя в жизни постояльцев. Конечно, она сама с тряпкой по пансиону не бегала. На кухне заведовала кухарка, в комнатах убирались немногословные молодые девушки, во дворе, красивом, ухоженном, засаженном множеством цветов и ярких растений я видела двоих немолодых мужчин, думаю, что садовников. Но лиария присматривала за всем, исполняя роль экономки, думаю, женщине эта работа по душе, а не в тягость. На лице лиарии все время блуждала мягкая улыбка, стоило к ней обратиться, женщина неизменно тут же откликалась, демонстрируя готовность помочь.

Не знаю почему, но хозяйке пансиона я представилась своим настоящим именем – ИльРиса. То ли на меня повлияло дуновение столицы, то ли новые наряды, которые выделяли меня на фоне простых горожан, а может то, что я все же надеялась на знакомство с отцом…

Именно лиария Нейлис разъяснила мне, что брачный браслет все же можно расстегнуть. Для этого следует провести специальный обряд, разрывающий брачные узы. К такому обряду прибегают крайне редко, оттого он и малоизвестен.

- Бывает такое, лиария ИльРиса, - мягко рассказывала женщина, - что у супругов не родилось наследника. По причине нездоровья одного из них, физического недуга, возможно… Редко такое случается, действительно очень редко, но в такой ситуации, если оба не против, жрецы могут провести обряд расторжения связи, чтобы лиары могли вновь вступить в союз с другим партнером.

- А если один не против, а другого не спросили даже? – нахмурилась я.

- Думаю, такая ситуация невозможна, - покачала головой лиария. – Если только один из супругов не подвергся атаке на свой разум и не доказано, что он не способен в полной мере отвечать за свои поступки и решения. В этой ситуации, как мне кажется, вопрос будет рассматриваться на совете лиаров под руководством владыки. Союзы в Рашиисе не расторгают просто так, - уверенно заявила она. – Если браслет не расстегивается – союз истинный, одобренный и благословленный Матерью-создательницей, лишь крайне веская причина может послужить оправданием расторжению такого брака.

В общем, чело… лиария я взрослая, прекрасно понимаю, как такие дела обстряпывают те, кто наделен властью. А отец, будучи первым советником владыки, недостатка власти явно не испытывает. Выходит, папочка вес же расторг с мамой брак и женился повторно. Вот тогда-то мамин браслет и расстегнулся. Помню, в тот день она заметно потемнела лицом, ходила сама не своя. Но, судя по тому, как истово мама заставляла меня заучивать имя отца, она все поняла. Не подумала, что отец умер, а поняла, что он нашел способ расторгнуть брак. Теперь браслет – мое единственное доказательство нашего родства. Вопрос только в том, откуда у меня взялся такой взрослый брат? Или мама не первая папина жена? Голова кругом от этих рассуждений, где полно вопросов и ни одного ответа.

Глава 22

Глава 22.

Я решила предпринять еще одну попытку. Расставаться с браслетом, чтобы кому-то что-то доказать никакого желания я не испытывала, а потому нашла на рынке живописца и попросила как можно точнее перерисовать украшение, сохраненное матушкой. Ради этого пришлось задержаться в Луидоре дольше намеченного, но результат того стоил.

Изображение на бумаге получилось выше всяческих похвал. Рисовальщик, как здесь зовут художников, справился с работой на отлично. Прорисовал малейшие детали, изобразив украшение на женской руке, моей. Грамотно наложил тени, покрасил браслет, и он из графитового стал красным, как и настоящий, при этом мастер сумел попасть практически тон в тон. Я восхищенно подняла глаза от листка и посмотрела на убеленного лиара.

- Спасибо, даже не ожидала такого результата, - честно призналась я.

- Лиария, не стоит меня обижать, - усмехнулся в усы мужчина. – Меня на этом рынке все знают. Если нужно портрет нарисовать или украденную вещь по описанию – сразу старого Никриша ищут.

- Лиар Никриш, вы просто гений! – выдохнула я, прижимая изображение к груди. – Скажите, а лиара по описанию вы нарисовать можете?

- Это сложнее, лиария, - огладил седую бороду рисовальщик. – Зависит от того, как хорошо описать сможете, как вы его чувствуете.

- Простите, не поняла. Что значит, как я его чувствую?

- Того лиара, которого хотите, чтобы я изобразил. Я могу видеть свет ваших чувств, лиария, и портрет получится ярко окрашенным вашим отношением. Если же вы равнодушны к тому лиару или плохо его знаете, не стоит и браться за работу – ничего не выйдет.

- Я вас поняла, - кивнула наконец я, поразмышляв над словами мастера. – Речь идет о моей маме, она умерла, когда я была еще ребенком. Но я очень хорошо ее помню. И ее, и ощущения, тепло, что она во мне вызывала.

- Тогда можем приняться за работу, - потер руки рисовальщик. – Но для этого нужно другое помещение. Без суеты и гомона. Мне нужно будет настроиться.

- Пока я не могу пригласить вас к себе, - извиняющимся тоном сообщила я. – Но как только что-нибудь придумаю – я вас найду. Рада была с вами поработать, лиар Никриш, - искренне заверила мастера, передавая ему оговоренную плату.

- И мне было приятно, лиария, - принял мужчина плату. – Приходите, как надумаете, - напоследок пригласил он.

Свернула изображение браслета трубочкой, но подумав, развернула, взяла у рисовальщика карандаш и торопливо написала на обратной стороне небольшое послание:

«Мамин браслет. Сейчас у меня. Буду ждать в пансионе лиарии Нейлис Маккон. Недолго.»

Каждое слово давалось с трудом и не потому, что я забыла рашиистскую письменность, а потому что слова просто не хотели ложиться на бумагу. Ну вот не хочу я уговаривать собственного отца признать меня! Не хочу добиваться его внимания! Это он должен хотеть меня найти, должен радоваться, что я вообще есть! Понимаю, все это нелогично, ситуация сложная, ведь отец вовсе не знал, что у него может быть ребенок… но это очень сложно принять. С самого детства я слышала, какой у меня папа замечательный и как он нас с мамой любит и ищет, и обязательно найдет. И как он будет рад… И ни разу в рассказах мамы не было отступления, в котором мне сначала нужно записаться к нему на прием у секретаря. А еще не было рассказа о брате, старше меня на десяток лет.

Снова свернула рисунок, перевязала купленной у торговки неподалеку ленточкой и отправила в дом отца с мальчишкой-посыльным. Таких на рынке в поисках подработки толчется множество, можно даже выбирать.

Вернувшись в пансион, предупредила лиарию, что поживу у нее еще несколько дней, оплатила их заранее и принялась ждать. На второй день ожидания снова надела самое красивое платье, вычищенное накануне, уложила красиво волосы и подскакивала в волнении буквально от каждого стука. Но никто за мной не пришел.

- Лиария Нейлис, - мялась я за ужином. – Скажите, никто не спрашивал у вас обо мне? Не искал?

- Нет, милая, - охотно откликнулась женщина. – Если кто-то вас спросит, я сразу же сообщу, вы можете не переживать.

Но и на следующий день ничего ровным счетом не изменилось. В общем, я прождала неделю. В последний день, уже приняв решение уезжать и отправившись на рынок в поисках обозчего, едущего в наши края, случайно столкнулась с отцом. Он прошел мимо в сопровождении трех лиаров в черной одежде, смахивающей на военную форму, снова лишь мазнув по мне взглядом. В конце на миг задержался, секунда… и вот он уже идет прочь, поморщившись напоследок.

Ну и ладно! – психанула я. Не стану навязываться! Сегодня же уезжаю обратно! Там, по крайней мере, есть арисы, которые нуждаются во мне, любят меня. И которых люблю я. Привыкла я уже быть сиротой, ничего, собственно, и не теряю!

Обозчего я нашла, даже повезло, могу уехать уже завтра утром. Прошлась по рынку, купила для Дизары с Никосом красивый набор посуды, дорогой и очень тяжелый, но он того стоит. Таких искусно расписанных тарелок в Житеце не продают. Потратила на подарок последние монетки, оставила только на обратную дорогу. Да уж, с этой поездкой в столицу я очень сильно потратилась, огорчает, что еще и без толку. Ну и ладно! Чему быть, того не миновать, знать не судьба мне с отцом познакомиться и сообщить ему о себе. А может, время еще не пришло.

Вернулась в пансион, собрала вещи, переложив купленный подарок одеждой, чтобы не разбился во время долгой дороги. Фух, - села на кровать. Сейчас поужинаю, а утром, еще до завтрака уже отбываем. Нужно попросить что-нибудь на перекус на кухне, в прошлый раз мне Дизара тормозок собирала, теперь сама о себе должна позаботиться. Вспомнила добрую женщину и поняла, что соскучилась и по ней, и по дядьке Никосу. Но это не те чувства, что я ощущаю при мысли о маме или теть Марине. Теть Марина для меня будто умерла, мысли о ней вызывают слезы, о Лизке тоже стараюсь не думать, горько осознавать, что мы больше никогда не увидимся, по-настоящему горько. Надеюсь только, что ни у кого на Земле не будет проблем в связи с моим странным исчезновением.

- Лиария ИльРиса, раз уж вы ожидали кого-то, быть может, оставите свой адрес? – мягко предложила лиария Нейлис после ужина. – Вдруг о вас все же спросят, что тогда мне отвечать?

Первым порывом было отказаться. Но, поразмыслив, решила все же адрес оставить. Просто название деревни, без подробностей. Надо будет – найдет! Хоть я в том и сомневаюсь.

Как ни странно, но ранним утром, еще до рассвета лиария Нейлис уже была на ногах. Оказалось неожиданно приятно, что она встала в такую рань, чтобы лично меня проводить.

- Экипаж вас уже ждет, милая, - улыбнулась она, подавая небольшую корзину, источающую приятные ароматы.

- Спасибо вам, лиария, - от всей души поблагодарила я, принимая корзину. - В вашем пансионе я чувствовала себя как дома, - ничуть не покривила душой.

- Это мое детище. Я счастлива, только если мои гости довольны, - улыбнулась хозяйка. – Будете в Луидоре – жду вас снова к себе, - пригласила она. – Буду очень вам рада.

Экипаж доставил меня на окраину Луидора, откуда и отправлялся обоз со всеми желающими. С удовлетворением отметила, что сейчас нет отар животных, очень замедляющих продвижение. Надеюсь, обратная дорога займет меньше времени.

Пока я буду скучать в многоместном экипаже, этаком омнибусе, расскажу вам о том, как впервые увидела лиара во второй ипостаси. Издалека правда, но увиденное все равно крайне меня поразило. Я не стала расспрашивать лиарию Нейлис на эту тему, чтобы не показаться совсем уж деревенщиной, тем более что я и сама лиария и такие вещи уж точно должна знать.

Я как раз возвращалась от мастера-рисовальщика, когда на рынок опустилась громадная тень. Многие подняли голову, в восхищении рассматривая огромного ящера в небесах. Ящер будто что-то вынюхивал, спустившись в какой-то момент совсем уж низко. Я замерла, испытывая одновременно и восхищение, и трепет, и даже страх. Да-да, не стану лгать, я испугалась. Разумеется, я помню картинки в книгах с изображением драконов, на которые мама указывала, чтобы объяснить, какие же лиары на самом деле. Но все ее слова не могут сравниться с увиденным наяву.

Никто на рынке не кричал, не бежал в панике. Да, многие полюбопытствовали, но все быстро вернулись к прерванным занятиям. Лиар еще какое-то время держался поблизости, я все это время не спускала с него глаз, но вскоре улетел, подняв сильный ветер размахом своих крыльев.

Я собиралась найти какую-нибудь книгу, возможно учебник, из которого могла бы узнать больше о… нас. Ведь я тоже лиария… хоть и не верится. Но в пользу этого говорит моя врожденная особенность, то, что отличало меня от людей и теперь бесспорно отличает от арисов. Мой дар – взаимодействие с природой и животными. Моя мама могла открывать порталы, что и стало причиной ее ранней гибели, отец… не знаю, честно говоря. Как-то странно, но, по-моему, мама не упоминала о его способностях ничего или же я просто забыла. Лиария Нейлис вот упомянула о том, что счастлива, когда ее постояльцы счастливы, не знаю, в чем именно ее дар, но наверняка связан с ее работой. А почтенный лиар Никриш просто невероятно талантливый художник, по его словам, может видеть свет души и чувств лиара.

До поездки в Луидор я думала, что все лиары обязательно состоятельные, чванливые, кичащиеся своим статусом. Но, побывав в столице, где на улицах наравне с арисами достаточно много представителей моей расы поняла, что все разные. Много простых горожан, не выделяющихся слишком явно своим уровнем жизни и доходами. Тот же рисовальщик, лиар Никриш, к примеру, вовсе не брезгует работать прямо на рынке.

Откинулась на довольно удобном сидении, вспоминая первого виденного мною лиара в крылатой его ипостаси. Мама говорила, что и у нее были крылья, это я точно помню. А еще упоминала, что крылья даются тем, кто по-настоящему любит. Помню, в детстве я еще фыркала по этому поводу, потому что ведь я тоже любила. Маму, папу, пусть и заочно, теть Марину… да много кого.

Как же вышло, что папа любил маму, мама папу, а у него сын старше меня? Ну никак этот вопрос мне покоя не дает! И все же какой он красивый. Интересно, а как происходит процесс превращения? Да-да, я, как и многие, конечно же читала все эти книги про драконов, оборотней и другие миры. Возможно, информация из подобных произведений наложилась на мамины рассказы и теперь у меня в голове и вовсе каша из полученных знаний. Реальных и вымышленных. Эх, нужно идти учиться куда-нибудь, - уже засыпая подумала я.

Глава 23

Глава 23.

Не стану утомлять вас описанием прелестей обратной дороги, к счастью, она была менее продолжительной, и уже через десять дней мы приблизились к Житецу. Никос, конечно, не мог знать о времени моего прибытия и потому меня никто не встречал. В этом городе у меня была только одна знакомая, к кому я могла бы рискнуть пойти на ночь глядя – Лидяса. Вот к ней я и отправилась.

Как никогда остро встала необходимость покупки более теплых вещей и обуви, нежели те, что я заказывала в прошлый раз. По мере удаления от Луидора погода становилась все холоднее, особенно по ночам. В омнибусе это еще не так сильно ощущалось, но стоило только выйти во время коротких остановок, как многие тут же торопились обратно, потирая озябшие конечности. Серебра на обновки, кстати, у меня не осталось. Холода бы пережить, но я уверена, Никос с Дизарой меня прокормят. Так что к Лидясе я шла не за этим, а с просьбой переночевать. Завтра схожу на рынок, возможно встречу кого-то из Тиллиорки, напрошусь вместе вернуться. В противном случае придется нанимать извозчика, отдавая последние монетки.

Несмотря на позднее время в лавке Лидясы была посетительница. Девушка впустила меня внутрь, попросив подождать, пока она с ней закончит, так что я даже высказать свою просьбу не успела. Прошмыгнула внутрь, не желая мешать Лидясе общаться с состоятельной клиенткой. Такой вывод я сделала, разглядывая красивое яркое пальто женщины, висящее тут же на треноге у входа и необычное платье, что было на ней. Женщину я видела только со спины, но даже так могла сделать вывод, что она не молода. Не знаю точно, что могло выдать ее возраст, это точно не осанка, не фигура… голос, точно, дело в ее голосе и небольшой седине в копне великолепных, с рыжинкой волос. Не таких рыжих, как мои, но довольно близких по цвету.

Притулила свой баул в сторонке, чтобы не привлекал внимания и не мешал передвигаться по основному залу, сняла накидку, но постеснялась повесить ее рядом с великолепным пальто посетительницы, набросив сверху на сумку с вещами. Я как раз поправляла волосы, смотрясь в небольшое зеркало на стене, как услышала за спиной какой-то шум.

- Лиария Эндлерон, - Лидяса в панике обращалась к вдруг упавшей женщине. – Лиария, вам плохо? – девушка не решалась похлопать женщину по щекам и лишь слегка тормошила ее, силясь привести в чувство.

- Похоже на обморок, - высказала неуверенное предположение я.

- Она вдруг обернулась и сразу же упала, - в панике сообщила Лидяса. - Глаза расширились, за грудь схватилась…

- Может, сердце? – я тоже опустилась перед женщиной на колени, с опаской касаясь ее запястья. К счастью, пульс отчетливо ощущается.

- Останься с ней, пожалуйста, - попросила Лидяса, торопливо поднимаясь. - Я пошлю за лекарем.

- Конечно.

Осмотрела наряд женщины. Платье без корсета, не слишком тугое, но ворот не освободить, не снимая наряда. Уселась прямо на пол и положила голову лиарии себе на колени. Очень красивая, кого-то мне напоминает. Наверное, меня саму, - мелькнула неожиданная мысль. Вот бы мне выглядеть в старости, как эта ухоженная лиария, не растерявшая привлекательности с годами.

Оглянулась вокруг, воды поблизости не видно. Все же решилась слегка похлопать лиарию по щекам. Вот Лизка бы не растерялась в такой ситуации, - мелькнула непрошенная мысль. То ли вследствие моих похлопываний, то ли по другой причине, но женщина заворочалась, ресницы ее затрепетали и через мгновение она открыла глаза. Зеленые, пусть и немного выцветшие с годами. У меня мурашки пошли ко коже. Теперь, когда она открыла глаза сходство с тем, что я видела в зеркале только усилилось, я будто смотрела на саму себя спустя десятки лет. Первые мгновения взгляд женщины был расфокусирован, она смотрела будто сквозь меня. Но вот она протянула подрагивающую руку к моему лицу, а я не посмела отстраниться.

- Матерь-создательница, благодарю тебя за последний дар, - на грани слышимости прошептала женщина, проводя кончиками пальцев по моей щеке. Я же замерла, не зная, как реагировать. – Готова отдать сердце свое, тело и дух на суд твой, - также тихо продолжила шептать она, неотрывно глядя на меня. – Готова принять любое наслание и безропотно выполнить, готова ответить перед тобой за все деяния…

- Лиария, - решилась я ее перебить. Очень уж бормотание женщины на какую-то предсмертную молитву похоже. – Как вы себя чувствуете? У вас что-то болит? Лидяса уже побежала за лекарем, вам помогут, потерпите немного.

Женщина вдруг передумала умирать, встрепенулась и резко выпрямилась, усаживаясь на пол. Резко повернулась ко мне и впилась взглядом в мое лицо.

- Кто ты? Как тебя зовут? – требовательно и довольно нервно спросила она.

- ИльРиса, - охотно кивнула я. Не знаю почему вдруг назвала настоящее имя, оно просто вырвалось. - Давайте я помогу вам встать.

- ИльРиса? – выгнула бровь лиария, поглядывая на меня будто свысока и это при том, что мы обе по-прежнему сидели на полу, а ее голова только что лежала у меня на коленях. – Имя рода?

- Простите меня, но я не понимаю, отчего должна вам представляться! – отрезала я, внезапно рассердившись. Тут как раз двери лавки отворились и в комнату торопливо вбежали двое мужчин. Один застыл на пороге, глядя на меня пораженным взглядом, второй, не мешкая, приблизился к женщине на полу, присел возле нее, закрывая своей спиной так, что рассмотреть, что он делает стало невозможно.

Торопливо поднялась, смущенная своим положением, еще и этот пристальный немигающий взгляд лиара, так и застывшего у порога.

- Кто ты? – невежливо ткнул он в меня.

Одновременно с этим в лавку вернулась Лидяса.

- Ох, лиар Эндлерон, насилу вас догнала, - запыхавшись, выпалила девушка. – Как лиария Эндлерон? Она пришла в себя?

- С ней лекарь, - сухо ответил Лидясе мужчина, не прекращая прожигать меня взглядом. – Благодарю вас, что столь быстро ринулись за лекарем, - он наконец повернулся к мастерице и даже слегка поклонился ей. – Ваши усилия будут вознаграждены.

- Ну что вы! – зарделась Лидяса. – Разве ж я ради серебра?

- Познакомьте меня с вашей гостьей, - снова перевел на меня горящий жесткий взгляд мужчина.

- Конечно, простите! – ахнула Лидяса. – Лиар Эндлерон, разрешите вам представить арису Илрису… - Лидяса запнулась, вопросительно глядя на меня. Ведь и ей я тоже не называла имени рода. Я оказалась перед непростым выбором, называть имя Туаро, имя рода отца или выдумать что-то иное.

- Ну же… - поторопил лиар.

- Туаро, - все же выдавила из себя.

- Повторите! – резко потребовал лиар, делая шаг ко мне. – Я жду! – хлестанул он.

- Не смейте повышать на меня голос! – вздернула в ответ подбородок, внезапно тоже распаляясь. Меня вдруг сильно задело обращение конкретно этого мужчины, захотелось постоять за себя. – Перед вами не ариса! - вырвалось быстрее, чем я смогла обдумать последствия.

- Не ариса? – сощурился лиар. – Так кто же вы?

- Лиария ИльРиса Туаро Эйлирис, - спокойно представилась я, сжигая за собой мосты

- ИльРиса Туаро? – угрожающе, тихо переспросил лиар. – А ты ничего не путаешь, девочка? - внезапно перешел на ты лиар.

- Я вам не девочка! – отрезала я. - И нет, ничего я не путаю.

- Ты должно быть в курсе, что за незаконное использование имени благородного лиара, в твоем случае и вовсе первого советника владыки, можно угодить в застенки на много лет?

- Что вам нужно? – устало выдохнула я. – Я и правда дочь лиара Туаро, хоть он и не хочет этого признавать. Точнее, я даже поговорить с ним не могу.

Мужчина молчал. Смотрел на меня и молчал.

- Кто же твоя мама? – севшим голосом, наконец, поинтересовался он.

- Айсира Туаро Верер, - с вызовом вскинулась на высокородного лиара и уловила момент, когда мужчина чудовищно побледнел и схватился за грудь. Позади себя услышала сдавленный вскрик и снова звук падающего тела.

- Лиария Эндлерон, - воскликнул лекарь. – Матерь-создательница, да что с вами?

- Доказать можешь? – очень тихо спросил все еще безмерно бледный лиар, игнорируя состояние жены, полностью поглощенный нашим разговором. Он буквально пожирал меня взглядом. Внезапно мне стало стыдно за свой тон и за резкость. Улыбнулась устало.

- У меня есть только это, - обнажила запястье, показывая лиару браслет. – Это мамин браслет. Она сказала, что это мое единственное доказательство.

- Матерь-создательница… - прошептал лиар, нашаривая спинку стула и тяжело оседая на него.

- Я не понимаю, - честно призналась я. – Что с вами? Что такого я сообщила? Или… вы знакомы с моим отцом? Или с мамой?

- ИльРиса… подарок богов, - прошептал лиар и внезапно рассмеялся. – ИльРиса! – почти прокричал он сквозь смех. – Боги, ИльРиса! – он закрыл лицо руками и вдруг расплакался.

- Сумасшедший дом! – вырвалось невольно, но тем не менее я подскочила к невероятно бледному лиару.

Бедная Лидяса переводила растерянный взгляд с меня на лиара, на лекаря и на лиарию, снова оказавшуюся на полу.

- Пойду заварю чай, - пробормотала она и направилась в сторону подсобного помещения, стремясь испариться из этого дурдома как можно быстрее.

- Лиар Эндлерон, - тронула мужчину за плечо. – Лиар, что с вами? Воды?

- Девочка, ты присядь, - убрал он руки от лица. – Присядь, не уходи никуда. Нам нужно поговорить, ох как нам нужно поговорить. Илтерни, что с моей женой? – окликнул мужчина лекаря.

- Глубокий обморок, лиар Эндлерон. Но лиария уже приходит в себя.

Пока лиар отвлекся на жену, тихонько выскользнула из комнаты следом за Лидясой. Раньше мне не доводилось бывать в подсобных помещениях лавки мастерицы, но никакого любопытства не испытывала, обдумывая произошедшее несколько минут назад.

- Что там? – шепотом спросила хозяйка лавки, которая и не думала нести в зал чай. Скорее, девушка спряталась здесь от странных пугающих событий.

- Из лавки есть другой выход? – вместо ответа нервно спросила я.

- Есть, - Лидяса посторонилась, открывая небольшую дверку. – Не бросай меня одну, - внезапно жалобно взмолилась она.

Нахмурилась. Поджала губы. Невероятно соблазнительно было бы выскользнуть через неприметную дверку и просто забыть обо всем случившемся, но бросить Лидясу… Эх, не могу я так!

- Не уйду я, - буркнула в ответ, присаживаясь тут же на низенькую табуреточку. – Ты чай обещала, - напомнила девушке.

- Закончился, - всхлипнула она, готовясь, видимо, расплакаться.

- И не страшно. Вряд ли еще кто о нем вспомнит. Кто это такие? – махнула себе за спину. – Ты их знаешь?

- Конечно. Лиар и лиария Эндлерон, их все знают.

- Что они делают в нашем захолустье?

- Ну, не таком уж и захолустье, - вступилась за городок мастерица. – Насколько я знаю, у них дом в этих краях. Изредка наведываются. Я вот даже лиаре года два назад платье готовила для праздника. Ну, не сама, правда, с матушкой. Но она нашу лавку, видимо, запомнила, раз снова пришла.

- Они всегда такие… странные? – с трудом подобрала нужное слово.

- Да нет, что ты! – округлила глаза девушка. – Лиар Эндлерон вообще такой чопорный обычно, да и лиария владеет собой, говорит коротко, по существу. Неизменно вежлива, даже с мастерицами… Не знаю, что обоих так вывело из себя, - искренне заявила девушка. – Мне кажется, это из-за тебя. Лиария когда пришла, вела себя как обычно, а потом тебя увидела… и началось. А ты правда лиария Туаро? – прикрыв рот ладошкой и наклонившись ко мне, со страхом спросила Лидяса.

- Правда, - вздохнула я, отводя взгляд. – Ты бы вышла туда, - кивнула на дверь. – Все-таки ты здесь хозяйка.

- Ты права, - со вздохом поднялась девушка. – Пойду, посмотрю, что там.