Илоночка

Глава 1

Он стоял у входной двери своей квартиры. Это был, наверно, самый ужасный день в его жизни. Чувствуя, что сейчас ему предстоит встретиться со злобным взглядом своей благоверной, он боялся открывать дверь в квартиру. Парень не ночевал сегодня дома, рабочая рутина затянула его так сильно, что он буквально уснул на работе и только под утро понял, что произошло, выпросил у сторожа выпустить его из школы, обещая ящик водки и закуски и пошел домой, смотря на рассвет и сдерживая слезы, подступающие к глазам при мысли о том, что его любимая жена может неправильно его понять. А кто бы понял?

Он слышал за дверью возню и... Всхлипы, это плакала его жена, нетрудно догадаться, из-за чего, а точнее, из-за кого. Она словно ходила из стороны в сторону и рыдала так, что, казалось, ему было бы слышно, если б она это делала в самой дальней комнате. Нащупав в кармане ключ, он достал его и вставил в замок. Дверь открылась и его взгляду предстала прихожая, полная разорванных фотографий и всякой бумаги, разбитая вдребезги рамка с их лучшей совместной фотографией на берегу моря и витающее в квартире напряжение, которое вот-вот перерастет в ненависть и случится очень большой скандал. Он не знал, чего боялся больше - увидеть любимую сейчас, получить от нее порцию заслуженных слов и уйти из дома с вещами, или не выдержать серьезного с ней разговора и дальше та же самая концовка. И вот она появилась на пороге. Разбитая болью, в своем желтом платье, в котором он встретил ее первый раз и позвал в кафе, ее глаза полностью затмили слёзы. Увидев своего благоверного, она не бросилась с кулаками и не стала ни в чем упрекать, а просто развернулась и ушла в комнату. Игнорирование... Вот что страшнее самых грязных слов, страшнее любого самого ужасного страха и она именно этим заставила его чувствовать себя вдвойне подонком. Он снял обувь и сразу бросился к ней:

– Любимая, – прошептал он, сев рядом с ней на старый диван, на котором лежала куча разорванной бумаги и одна фотография, на которой она оторвала голову парню, – Илоночка, ты слышишь меня? – он взял ее лицо в свои руки и на удивление она не отпрянула и не оттолкнула его от себя.

– Где ты был? – спросила она, в ее голосе были радость и облегчение, что ее любимый здесь, рядом, но она не могла принять того, что он так с ней поступил и так легко за это простить.

– На работе, – объяснялся он, – рутина такая, что просто утянула меня, я и заснул на рабочем месте. Знаю, нелепо и глупо, но как случилось, я под утро подскочил, все понял и сразу домой, мне виделось все время, как ты злишься на меня, как тебе плохо без меня дома, как ты страдаешь тут. Прости меня, зайчонок! – он обнял любимую и она продолжила плакать уже ему в плечо.

– Неужели я не достойна даже элементарного предупреждения, что ты задержишься!? – повысила голос Илона, – неужели я настолько ущербна для тебя, что меня можно вот так взять и забыть? Вот так просто не вернуться домой, понимая, как я буду волноваться, переживать, оставить всё вот так, не удостоив меня, свою жену, хранительницу своего очага, которую ты якобы любишь, хотя бы одного сообщения, или звонка! Я бы поняла и не терзалась мыслями о том, что с тобой что-то случилось, или ты другую себе нашёл, которая тебе нужнее и чем-то лучше! Нельзя так поступать, Макс, нельзя.

Макс опешил от таких слов. Он не знал, что дальше говорить, в ее голосе слышалась только горечь и обида, а Макс, и так растерзанный сожалением и презрением к самому себе, не мог заставить себя даже открыть рот:

– Здесь излишни слова, Макс, – прошептала Илона, будто поняв, что он пытается что-то сказать, – я не смогу так больше, ты слишком много ран оставил на моем сердце. Извини... Но я подаю на развод, я больше не выдержу такого.

Он лишь кивнул головой и не стал ее держать. Ему за свой поступок было еще больнее, чем ей за ту обиду, которую ей нанес любимый человек, но разве теперь слова имеют значения? Илона собирала вещи в свою небольшую сумку, планировала поехать временно к маме, а потом решить, куда дальше. Из родственников, кроме мамы, у нее все равно только младшая сестра, которая отбывает срок в воспитательной колонии за убийство при превышении необходимых мер обороны, год назад на нее напал мужик во время ночной прогулки, пытался ее изнасиловать, но она оказалась не из тех, кто сразу съежится, лишь бы не прибили прям на месте, завязалась драка, в ходе которой она ударила его кирпичом по голове. Мужчина умер от травмы в больнице, а ее задержали уже через пару дней, признали виновной и посадили на пять лет. Илона подумала, что неплохо было бы навестить её, поговорить, увидеть, что она жива и здорова и решила на следующей неделе так и сделать. Макс все также сидел и смотрел на то, как его жена, его любимая супруга покидает его и осознает, что, возможно, видит её в последний раз, но остановить ее, или извиняться не решился, понимал, что сейчас прощение очень маловероятно, а раздражать ее ему не хотелось некогда. Илона собрала вещи и ушла, бросив Максу на прощание:

– Не ищи меня, я не вернусь, никогда. Может, будем общаться, но о семье не может быть и речи.

Глаза Макса заполонили слёзы. Ему казалось, что сейчас он просто провалится сквозь землю от горя. Он сам разрушил эту семью, которая еще не успела толком появиться, сам отвернул от себя Илону, вызвал у нее к себе презрение и ненависть, которые она пыталась скрыть за маской обиды и грусти, сам уничтожил свое счастье и все планы на будущее, сделав несчастной и жену. Илона покинула квартиру, парень моментально упал на диван и зарыдал, словно маленький ребенок, у которого отобрали игрушку:

– Я... Я ее обидел, не ценил, не берёг, – сквозь пелену слез шептал Макс, – Илоночка, любимая... Цветик мой самый прекрасный, лисенок мой любимый. Самая красивая, самая милая...

Отвечала ему давящая тишина квартиры. Лишь соседские крики ее нарушали, там жила семья пенсионеров, которые очень часто ругались, Макс слышал, что даже доходило до драк, но сам не видел. Вокруг него было все знакомое, все родное, все близкое, но такое чужое без Илоны, без любви всей его жизни. Так и прорыдал Макс до темноты:

– Что ж это такое!? – сказал себе он, – ты, человек высокой должности - завуч в школе, блин, а плачешь, как детсадовец, – но, сказав это, Макс уже вытирал рукавом белой рубашки новую порцию слёз.

Он не спал всю ночь. Просто смотрел в потолок, изредка смотря время на телефоне и вспоминал Илону, их первую встречу на работе, когда она пришла туда учителем после института, как они стали общаться, он водил ее в кафе, в кино, гуляли по всевозможным скверам, даже рисовали на асфальте разные рисунки, смеясь и обсуждая рисунки друг друга. Вспомнил также, как они после всех уроков на спортплощадке школы играли в различные игры, как она всегда умела его поддержать и развеселить, всегда была рядом и как по ночам они мечтали о том, как будут жить через несколько лет. Но под утро парень провалился в забытье.

Так и проспал он до обеда, благо, сегодня был выходной день и на работу не надо, но делать абсолютно ничего не хотелось, он думал о разрушенном счастье и уничтоженной любви. Через час ему позвонил его лучший друг Иван:

– Макс, здарова, как ты? - начал Иван, когда Макс только-только ответил на звонок.

– Хуже некуда, – апатично ответил он.

– Что-то случилось?

– Илона ушла от меня, просто ушла и всё!

– Чего!? – удивился Иван, – неужто хахаля нашла?

– Да не, я на работе заснул и почти под утро только проснулся, пришел домой, а там Илона плачет, что я якобы пропал, я ее давай успокаивать, но она просто собрала сумки и ушла от меня.

– Да уж, ну и история у тебя, – опешил друг, – и из-за такой ерунды она на тебя наехала и бросила?

– Да, подает на развод и говорит, что больше мы никогда не будем вместе.

– Слушай, а ты не ловил себя на мысли, что у нее, возможно, просто появился другой, а эта ситуация просто удобный повод расстаться? Почему-то мне так кажется, уж очень это странно.

– Да нет, Илоночка не могла так поступить!

– Я тоже думал, что женщина так не может поступить, пока моя мне не объявила, что бросает меня, потому что я пил немало, а через неделю вижу ее с каким-то мужиком лет тридцати, ей двадцать тогда было. Вот я и Юбезосновательно предположил, что моя привычка просто послужила удобным поводом для того, чтобы уйти и не объявлять о новом мужике.

– Да, ты прав. Но я все равно не верю, что она так бы поступила, она не такой человек.

Друг не ответил на это ничего, он просто промолчал, а потом сказал, что перезвонит ему вечером. На этом и распрощались. После общения с другом апатия Макса немного спала, он встал с кровати и направился на кухню, чтобы приготовить поесть, первый раз за день:

– Илоночка их больше всего любила, – прошептал он, доставая из холодильника тарелку рыбных котлет, – а как она меня учила их готовить, как она всегда меня всему учила. Мне с ней так хорошо было! А ей со мной нет, я ужасен.

Макс вспомнил, как он обманывал Илону, чтобы отмазаться от похода по магазинам с ней, якобы его вызвали на работу, а на самом деле уходил с друзьями пить пиво и смотреть футбол. Как он даже больным притворялся, чтобы по выходным не ездить с ней к ее маме, отказывался помогать ей по хозяйству, ссылаясь на боли в различных частях тела, которых на самом деле не было, тем самым не на шутку пугая любящую жену. Он помнил до мельчайших подробностей, как Илона элементарно попросила его сходить за картошкой, а он, не желая вставать с кровати, фактически отправил её саму в грозу тащиться до магазина, а потом она заболела пневмонией и попала в инфекционное отделение больницы. Только сейчас он начал это осознавать, когда стало уже совсем поздно. А она? Что сделала ему она? Чем она заслужила такое к себе отношение? Он, наверно, себе уже никогда не ответит.

День и вечер прошли в мыслях об Илоне, казалось, что он выплакал уже все слезы в тоске по самому дорогому человеку и теперь оставалось лишь грустить. Ночью Макс сразу же провалился в забытье, организм уже не выдерживал нагрузки, а ведь ему всего двадцать пять. Сны ему не снились, так как с недавних пор, когда полгода назад его назначили завучем, он отрубался моментально и просыпался часто поздно в таком состоянии, словно вчера была шумная вечеринка с приличным количеством алкоголя, хотя даже на таких он не употреблял алкоголь. Директор школы даже пару раз думал, что Макс выпил перед работой, но тот умело оправдывался и поэтому оставался работать. Ночь прошла без происшествий, проснулся Макс почти в полдень, он вскочил с кровати и побежал на кухню завтракать, а потом ехать в магазин, продукты дома закончились, да и хозяйственных товаров не было:

– Илоночка слишком много терпела, – думал Макс, накладывая лежащий уже третий день борщ в тарелку, – она мне все прощала, понимала меня, любила на худой конец. Только сейчас понимаю, какой сволочью был, фактически отвергал собственную жену, которая просто хотела провести со мной время. Вот так мы не ценим, пока имеем, а, когда теряем, начинаем понимать, что то, что у нас было - не всегда просто обыденность и что-то само собой разумеющееся, а нечто большее, то, что очень ценно, дороже самых больших богатств. И это нечто - любовь!

Глава 2

Макс намеренно решил пойти в дальний магазин, находящийся почти на другом конце города, чтобы как можно дольше быть вне дома, вне того места, каждый уголок которого напоминает ему об Илоне, счастье, которое он разрубил своими руками, уничтожил своими же силами и за это теперь будет расплачиваться очень долго. Он понимал, что эта ситуация была просто последним звонком, последней каплей терпения этой стойкой и терпеливой девушки, а не реальной причиной их разрыва.

В магазин он пришел лишь спустя полтора часа. Сюда они с Илоной не ходили никогда, та не любила так далеко ходить, а сейчас он смотрел на людей, делающих покупки, спорящих, какой суп сегодня приготовить, семьи, выбирающие сладости и детей, которые стояли у отделения со снеками и экспертно спорили о вкусах чипсов. Максу резко захотелось скорее покинуть это место и успокоиться. Выбрав нужные продукты и, взяв пиво и соленую рыбу в придачу, он отправился на кассу. Очередь на кассе была необычайно длинной, работала всего одна из пяти, продавцы сновали по магазину, как деловые гуси, следя за тем, чтобы ничего не собирались украсть, а одна пенсионерка сидела за аппаратом и со скоростью бега черепахи пробивала все покупки людей. Парень знал, что здесь вторую кассу как будто никогда не открывали, поэтому просить это сделать сейчас было просто бесполезно.

Двадцать минут простоял Макс в непроглядной очереди, но они длились для него целую вечность. Он уже корил себя за то, что не воспользовался машиной, решив прогуляться. Домой пришел Макс уже без сил, на него напала просто дикая усталость, но спать было рано, впереди еще куча работы, подлежащей выполнению именно сегодня. Дома уже творился настоящий беспорядок - повсюду валялась одежда, куча немытой посуды, даже упаковки от еды кое-где. Макс оглядел бардак, созданный в квартире им же:

– Ебать! Это так меня потрепала жизнь, а ведь она ушла всего несколько дней назад, а что дальше такими темпами будет? Тут же все в заброшку превратится. Надо заканчивать апатию и начинать жизнь настоящим. Эта депрессия не может продолжаться вечно! – сказал себе Макс и бросился делать уборку.

Среди завалов упаковок от лапши быстрого приготовления и контейнеров с готовой едой из доставок он увидел свое же колье, которое когда-то подарил Илоне, они в тот момент только начинали встречаться и развивать отношения. Она выбросила его, или это он его туда закинул? На этот вопрос ответил кусок смятой бумаги, лежащий рядом. Макс уже было подумал, что это очередной его мусор и уже хотел выбросить, но решил развернуть. Увидел там короткую фразу, написанную Илоной: "Я тебя больше не люблю!". Душа тут же ушла в пятки, она не просто разорвала с ним отношения, а была очень сильно зла на него. Он прижал к груди колье и простоял, представляя рядом свою любимую больше получаса, а потом отложил его в шкаф и начал наводить порядок. Мусора получилось на три больших пакета, куча вещей, подаренных Максом, лежала разбросанной по квартире, лишь одну он там не обнаружил - кольцо, то самое, с которым он делал ей предложение:

– Неужели она забрала с собой кольцо, – размышлял Макс, – но зачем? Почему она не выбросила его в эту кучу? Неужели, она хотела оставить память об их отношениях, или оно ей так понравилось, что даже тогда она не смогла его выкинуть?

Закончив собирать мусор, Макс отправился его выносить на помойку. На обратном пути он повстречался с Иваном, который двигался по направлению от его дома:

– Ванёк, – удивился Максим, – какими судьбами?

– Да вот, гуляю, нечего делать, уже даже на работу хочется. Не отпуск, а какой-то балаган.

– Ты хоть не делаешь отчеты на десятки страниц в отпуске, – заявил Макс, направляясь к дому, – ты отдыхаешь, а я уже давно забыл, что это такое.

– Развейся в отпуске, увидь новые места, выйди куда-нибудь дальше продуктового магазина и мусорного контейнера. Ты же совсем себя запустишь. Илона ушла - да и хер с ней! Ты для себя жить должен, она сделала свой выбор, удалилась из твоей жизни. Ну а ты перестань о ней думать, ты абсолютно ни в чем не виноват, ну заснул, с кем не бывает? Я считаю вообще, что она ненормально отреагировала на это, на то, что можно было обсудить, выслушать, а не сразу в лоб "Я ухожу". Ты пойми, братан, нельзя прошлым жить, надо думать о будущем и жить настоящим, таких Илоночек в твоей жизни будет хуева туча, ты молодой, перспективный парень, без вредных привычек, умный, общительный, порядочный, честный. Как говорил мой отец, когда человек от тебя уходит, это значит, что сама жизнь очистила тебя от его нежелательного присутствия.

– Ты хочешь сказать, что мне должно быть хорошо от того, что я потерял дорогого человека? – с недоверием в голосе спросил Макс.

– Не совсем, я хочу сказать, что тебе не должно быть плохо от этого, такие ситуации можно только принять и смириться с ними. Я сам через это прошел, поэтому знаю, что говорю, послушай опытных людей хоть когда-то, а не только себя. Она ведь только этого и хотела - чтобы ты грустил, переживал, пока она будет самой счастливой женщиной в мире, а ты просто повелся на это.

– Ты прав, – прошептал Макс, обдумав услышанное, – мы наломали дров друг перед другом, но это не повод погружаться в апатию, но, может, ты знаешь, как пересилить свои чувства.

– Это тебе к психологу, – Иван окинул взглядом улицу, словно кого-то искал, но во дворе были только они, – он тебе поможет уничтожить проблему, а я ж программист.

– Спасибо, братан, – Макс пожал ему руку и ушел к себе.

За ночь Макс практически не сомкнул глаз, дремал обрывками, а завтра надо было идти на работу, очень ему не хотелось чувствовать себя там выжатым лимоном. На улице уже начинало светать, когда Макс поднялся с кровати и, взяв телефон, начал листать ленту социальных сетей. Посты были абсолютно разные, кто-то отправлял цитаты про непонимание поколений, другие фотографии с различных мест, но тут глаза его остановились на записи Илоны. Она писала: "Не женитесь, девушки, по первой влюбленности, такой мимолетной, кажущейся красивой сказкой, которая потом может обернуться драмой с плохим концом. Не повторяйте моих ошибок, я обожглась, вышла замуж, мимолетно влюбившись, как девчонка, в человека, который так легко ко всему относится, думает, что делать больно можно бесконечно и это смешно. Смешно причинять боль, заставлять переживать и изводиться мыслями. Нет! Если ты это читаешь, муженек мой, это не смешно! И да, я уже подала в суд на развод. Надеюсь, тебе смешно от этого, или ты так же страдаешь, как и я. Ну ничего, теперь вместе посмеёмся!".

Злорадства Илоны глубоко осели в сердце Макса. Это была его Илоночка, его любимая жена, которая сейчас просто его ненавидела до такой степени, что вылила эту боль в тексте. С этой неугомонной болью он оделся и пошел на работу, даже пропустив завтрак, аппетит был полностью уничтожен. Уже на работе его встретил директор школы - властный мужчина, военный пенсионер, у которого на каждой морщине лица отпечатывались бои в Афганистане и Чечне. Звали его Кирилл Пахомович Павленский, подчиненные страшно боялись его гнева и знали, что этот человек не потерпит нарушений:

– Максим! – крикнул он.

– Да, Кирилл Пахомович.

– Что происходит, я понять не могу? – начал директор то, чего так боялся каждый, – где промежуточный учебный план? Я буду вечность ждать? Когда сказал сделать, ничего от тебя не дождался. Я что, бегать за тобой должен!? Ты ничего в жизни не попутал?

– Кирилл Пахомович...

– Что Кирилл Пахомович!? Я, блять, уже шестьдесят пять лет Кирилл Пахомович. На вопросы мои ответь! Где план?

Макс молчал:

– Ответ!! – прокричал директор буквально на всю школу, – я что, со стеной разговариваю!? Я шутки шутить с тобой не собираюсь, если ты не справляешься, на кой ты мне здесь нужен!? Здесь тебе не детский сад, хватит себя, как ребёнок, вести. Либо сегодня же у меня будет лежать план, либо я тебя отсюда вышвырну к чертовой матери, ты меня понял!?

– Понял, – прошептал Макс, опустив глаза, чтобы не встретиться со злобным взглядом Кирилла Пахомовича и удалился в свой кабинет.

Уже в кабинете Макс сидел и составлял план, но мысли его были далеки от этого. Мало того, что он не выспался и был разнесен директором, так и запись Илоны не ушла из головы. Любил он её и ничего не мог с этим поделать. Почти целый день он никуда не выходил из кабинета, всё добивал этот несчастный план:

– Кирилл Пахомович - человек слова, – думал Макс, – если он сказал, значит так и сделает и его ничто не остановит. Настоящий воин, такому церберу бы где-нибудь в полиции работать, или командиром части стать какой-нибудь. Надо сделать этот план, иначе мне не сдобровать.

– Ну что, Максим, план готов? – зашел к нему в кабинет Кирилл Пахомович.

– Еще немного и будет, сегодня вы его получите.

– Это не мои проблемы, понятно? Ты, я смотрю, увлекся личной жизнью, оставь это все для бабы своей, а у меня ты будешь работать, или писать заявление на увольнение, останавливать работу учителей я тебе не позволю, пора повзрослеть уже, ты не мальчик!

– Больше не повторится, – прошептал Макс.

– То, что от тебя жена ушла, меня не волнует абсолютно, горюй дома в выходные дни, а на работу свои переживания изливать не смей!

Макс знал, что Кирилл Пахомович не приемлет возражений и споров, поэтому промолчал и тот удалился. Больше к нему никто не заходил и он смог закончить план. Распечатав его, он отправился к директору. Кирилл Пахомович принял план:

– Можешь, если накричать на тебя, – приговорил он, читая план, – сразу сделал, хотя давно уже должен был быть. Вот хочешь на вас не орать, как-то быть ближе к вам, но тогда вы совсем не понимаете ничего, ни одно поручение тогда выполнено не будет. Всё, свободен на сегодня.

– Спасибо, до свидания, Кирилл Пахомович.

На этом его рабочий день был закончен. Пошел домой Макс максимально быстро, ему хотелось прийти как можно скорее и успокоиться после тяжелого дня. Было очень плохо и тоскливо. Есть дома совершенно нечего, ничего он не покупал, а запасы уже утром закончились, поэтому он принял решение пойти в ближайшее кафе. Идти до него всего десять минут и вот уже перед его взором здание с верандой в пару десятков столиков, поваренок из пластика, приглашающий войти в здание с красивым названием «Le Jardin Secret».

Макс толкнул дверь кафе и шагнул внутрь. Внутри было шумно и многолюдно — зал был наполнен посетителями, которые оживлённо общались, а официанты, словно марафонцы, стремительно носились между столиками, забирая заказы и принося готовые блюда с кухни. Воздух был пропитан ароматами свежей выпечки, жареного мяса и зелени.

Макс огляделся и заметил свободный столик у окна. Он пробрался сквозь плотную толпу и уселся, слегка оперевшись на спинку стула. Пять минут он сидел, наблюдая за суетой вокруг, пока наконец к нему не подошла официантка. Это была молодая девушка лет двадцати, с мягкими чертами лица и светлыми, чуть волнистыми волосами, аккуратно собранными в низкий хвост. Её большие голубые глаза излучали доброжелательность, а лёгкая улыбка придавала ей особое очарование. На ней была классическая белая блузка с нежным кружевом на воротнике и темная юбка, подчёркивающая её стройную фигуру. В руках она держала блокнот и ручку:

— Добрый вечер, — приветливо сказала она, наклонившись чуть ближе, — Чем могу помочь?

— Я бы хотел заказать жаркое, котлету по-киевски и салат оливье.

— Спасибо, — произнесла она, записав заказ, — Кухня сейчас в полном аншлаге, так что придётся немного подождать.

— Ничего, — спокойно ответил Макс, — Я не спешу.

Она улыбнулась и повернулась, чтобы уйти, но Макс, глядя на её спину, вдруг почувствовал странное дежавю — казалось, он уже где-то видел эту девушку. Лицо, походка, голос — что-то знакомое, но воспоминание ускользало. Пока он ждал, Макс достал телефон и начал листать новостную ленту в социальной сети. Однако новости были однообразными: одни лишь сообщения о СВО и очередных скандалах в шоу-бизнесе не вызывали у него никакого интереса. Наконец, официантка вернулась с подносом, на котором аккуратно располагались его заказанные блюда. Макс поблагодарил её, и она исчезла в толпе. Он начал есть, наслаждаясь каждым кусочком жаркого и нежной котлеты, а салат оливье дополнял обед свежестью и пикантностью. Когда тарелки опустели, Макс расплатился и вышел из кафе, всё ещё размышляя: где же он видел эту девушку?

Глава 3

С утра Макс был сам не свой. После блюд, съеденных в кафе, его зверски мутило всю ночь, он проклял то, что в его голове работало тогда, когда он решил туда пойти, но это был не повод пропускать рабочий день, поэтому он выпил кофе и отправился прямиком на работу. В голове крутились различные мысли, он не мог перестать думать об Илоне, самобичевал себя, считая полностью виноватым в произошедшем, но не решался ни позвонить, ни написать ей. А также из головы не уходила мысль о вчерашней официантке, ведь он где-то точно раньше видел эту девушку, но вот только где?

Макс дошел до школы и взял ключи у охранника от своего кабинета. У кабинета он встретил Александру Александровну, учительницу начальных классов, недавно выпустившуюся из института и пришедшую работать в родную школу, которую закончила:

– Здравствуй, Шура, – поздоровался Макс, открывая кабинет.

– Здравствуйте, Максим Игоревич, – ответила она.

Александра Александровна была очень красивой, живым воплощением мечты каждого парня. Ее кожа, казалось, светилась изнутри. Идеальная форма щек и легкий румянец, напоминающий лепестки чайной розы. На ее лице не было ни единого изъяна, ни малейшего следа несовершенства. Её волосы были довольно длинными и ниспадали на плечи, словно шелковая ночь, усыпанная мириадами звездных искорок. Каждый локон, мягкий и волнистый, казался живым. Иногда она заплетала их в сложную косу, что придавало ее прическе дополнительный шик. Но настоящим сокровищем были ее глаза. Они сияли цветом глубокого, бездонного озера, в котором отражалось само небо. Взгляд ее глаз был настолько пронзительным, что казалось, он мог читать мысли и видеть душу насквозь. Длинные, густые ресницы обрамляли их, делая взгляд еще более завораживающим.

Ее губы, полные и чувственные, имели оттенок спелой вишни. Они были созданы для поцелуев и тихих шепотов, для нежных улыбок и страстных признаний. Когда она улыбалась, ее лицо озарялось таким светом, что казалось, солнце выглядывало из-за туч. Высокая и стройная, она двигалась с грацией пантеры, легко и плавно. Каждое ее движение было наполнено элегантностью и уверенностью в себе. Она носила простую одежду, но даже обычное платье казалось на ней произведением искусства. Ее осанка была безупречной, а походка – легкой и уверенной.

Макс не обратил внимания на ее вид, что, казалось, ее немного расстроило. Макс после ухода Илоны почти перестал думать о личной жизни и отношениях, зарекся, что никаких новых отношений у него не будет, по нему слишком больно ударили эти события:

– Александра Александровна, – ее окликнул суровый голос Кирилла Пахомовича.

– Да, Кирилл Пахомович, – откликнулась девушка.

– Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты не одевалась на работу, как на трассу!? Нервы мои на прочность проверяешь, или думаешь, что тебя здесь оценивать будут? Еще и к Максиму Игоревичу как будто подкатываешь.

– Я ничего такого и не думала делать, Кирилл Пахомович, я просто так хожу, потому что мне нравится.

– Ой, да признайся, что симпатию испытываешь к нему! – заметил директор.

– Ну, если только чуть-чуть, – смутилась учительница, – понимаете, я ведь мечтаю построить личную жизнь, а не только всю жизнь сидеть за тетрадками и контрольными, да объяснять на палочках, как прибавлять числа. Я ведь имею на это право.

– Все свидания только после работы! – объявил Кирилл Пахомович, – мне здесь семейные клоаки не нужны, я серьезный директор серьезной школы. Платье, кстати, тебе не идет, если хочешь знать!

После этих слов каждый пошел к себе. Уроки Александра Александровна проводила в естественной обстановке, но с мыслями только об одном - о том, как она мечтает, чтобы Макс ее куда-нибудь пригласил, или хотя бы оказал знак внимания. И она решила, что сегодня ее шанс самой пригласить Макса погулять, если он не проявляет инициативу. Ждать эта девушка не любила, поэтому прямо после обеда пошла к нему. Пока поднималась на этаж, думала о том, как сказать ему так, чтобы он не отверг ее, чтобы пока не говорить о своих чувствах, но и показать Максиму, что она небезразлична к нему:

– Шура... Ты чего здесь? – Макс вышел из кабинета и увидел стоящую перед ним Александру Александровну со смущенным видом.

– Да вот, – пыталась подобрать слова девушка, – хотела предложить...

– Что-то случилось? Ты какая-то странная.

– Хотела предложить после рабочего дня прогуляться, если захочешь, погодка хорошая сегодня, – Александра мялась и не пересекалась с ним взглядом, боясь увидеть в них злость на неё.

– Ну, я не знаю, у меня дел сегодня много, да и надо еще дома дела переделать кое-какие.

Никаких дел у Макса на самом деле не было. Он просто хотел откосить от необходимости отказывать ей, или соглашаться. Очень ему не хотелось с ней гулять, он не разделял ее чувств никогда. И поэтому таким предлогом он просто избавился от нее, как от назойливой мухи. Александра, кажется, это поняла и ушла, опустив голову. Максу издалека показалось, что она плачет, но он не решился ее догнать. И вот на город спустился вечер, один из немногих рабочих дней без происшествий закончился. Но Максу вдруг стало совестно, когда он пришел домой за свое поведение по отношению к Александре, сам для себя он выглядел ужасно подло, он обманул девушку, пусть и ту, к которой не питал никаких чувств:

– Завтра после работы надо будет извиниться перед Сашей. Я не имел права ей врать, – решил Макс, сев за компьютер и запустив свою любимую стрелялку.

В игре незаметно пролетело несколько часов и телефон издал звук уведомления. На заблокированном экране Макс увидел сообщение от Александры Александровны:

"Здравствуйте, Максим Игоревич! Извините, пожалуйста, меня за мою наглость сегодня, предложила вам прогуляться. Да как я вообще смела? Я ведь просто хотела побыть с кем-то в это время. У меня умерла сестра, самый близкий и родной человек, которую забрал этот проклятый рак. Я не могла находиться одна. А еще, боюсь вам кое-что сказать. Но думаю, что это бред"

Макс окинул сообщение непонимающим взглядом. Она ему писала, извинялась перед ним за то, в чем даже не виновата. Без ответа это оставаться не могло.

"Здравствуй, Шура! Спасибо тебе за твое сообщение, я не сержусь на тебя. И очень соболезную из-за смерти твоей сестры, держись, ты должна жить, все будет хорошо, мы все с тобой. А по поводу сегодняшнего - я не считаю это наглостью и даже можем с тобой завтра погулять и на выходных. Что думаешь?"

Играть он уже не продолжил, попрощался со своей командой и выключил компьютер, почти сразу пришел ответ от девушки. Александра писала ему, что согласна погулять и сказала, что завтра все равно мало уроков. Успокоившись, он смог уснуть. Это была первая за эти две недели спокойная ночь. На работу Макс пришел бодрый и полный сил, каким уже давно его не видели, Александра Александровна пришла с опозданием на целый урок, поэтому боялась попасться на глаза Кириллу Пахомовичу. На большой перемене она отправилась в кабинет к Максу с контейнерами. В одном находились пирожки, а в другом борщ. Она сама это приготовила и уж очень хотела дать ему попробовать:

– Здравствуй, Шура, – поздоровался с ней Макс, – ты что-то хотела?

– Вот, попробуйте, – протянула ему контейнеры учительница, – это по рецепту моей мамы, для вас готовила.

Максу нравилось внимание Александры. Он попробовал предложенные ею блюда и они ему очень понравились:

– Ты очень вкусно готовишь. Прям, как моя Илоночка. Она тоже, кстати, печь любила.

– Я печь обожаю. А что до Илоны вашей - не надо волноваться, вы еще будете счастливы. Счастье - это штука, которая любит, когда ждут и приходит, когда не ждёшь.

– Может, ты и права.

– Попробуйте отвлечься, – Александра присела рядом с ним, – я вот, когда мой меня бросил и ушел к подружке, тоже очень долго горевала, это еще в школе было, но потом сконцентрировалась на учебе и забыла. Вот и вам надо на чём-то сконцентрироваться, забыться. Вы сильный и уверенный мужчина, наш самый лучший завуч.

– Ты уже не туда ушла, – прервал ее Макс.

– Да, понимаю. Кстати, тут одно кафе недавно открыли - "Le Jardin secret". Не слышали?

– О, даже был там. Траванулся, по ходу, их хваленой едой, что меня весь день мутило, как не знаю кого. Не советую идти туда.

– Это кафе моей мамы, – оскорбилась Александра, – и там никогда никого не травят.

– Ну, не знаю, меня прям чуть ли не вывернуло вчера.

– Странно, у нашего кафе хорошая репутация, ты точно у нас ел?

– На ПРП, у конечной автобусов. "Le Jardin secret".

– Я могу сказать маме об этом, мы вам вернем деньги за еду, раз так вышло. Мама просто очень волнуется за показатели кафе, она очень злится, когда они падают и даже дома мне достается за это. Она меня лишает премий за это, забирает мои чаевые, а однажды я там даже бесплатно работала, потому что кафе было грязное, а я не уборщица же. Даже веником ударила, сказала, что я бездарность и ничего не умею.

– Капец, – прошептал Максим, – и как так жить можно?

– Живу, только вот не хочу так больше. Был бы жив мой папочка, он бы не позволил ей так со мной обращаться, – Александра закрыла лицо руками и на пол потекли слёзы, – он меня любил, хотел меня к себе забрать в Расулово*, но не успел, его призвали на СВО, где и убили. Не могу вспоминать, извините.

– Как я тебя понимаю, Шура, – Максим подошел к ней и обнял за плечи, – у меня там тоже одноклассника убили, сводный брат в плену был, потом его обменяли, но уже в России на бандитов нарвался.

– У меня, кроме матери, больше никого нет, я не хочу так, хочу, чтобы меня любили и оберегали, надоело быть сильной. Хочу стать слабой и любимой.

– А как же твой парень?

– Во снах вижу я только парня. Одинока я. Никому не нужна, всеми забыта, ненавистна. Не знаю, что делать.

– Ну ладно, успокойся, не все еще потеряно. Будешь еще любима, может, ты уже кому-то нравишься, научись присматриваться к людям. Счастье придет, когда уже опустишь руки.

– Спасибо, Максим Игоревич, – понуро сказала девушка, – вы хорошо подбодрить умеете.

С этими словами Александра Александровна ушла. Максиму еще нужно было закончить ряд заданий и можно было погулять в компании Александры. Выключив компьютер спустя два часа, он направился к выходу, где его уже ждала учительница. Она сидела у ворот и смотрела на школу. Ученики в буквальном смысле слова, вылетали из храма науки, спеша домой, родители с первоклассниками шли и обсуждали прошедший день. Увидев это, она загорелась радостью:

– Рада вас видеть!

– И я тоже рад, – как-то смущенно проговорил Макс, – мне так приятно, что я могу в твоей компании прогуляться.

– Мне безумно приятно, что вы согласились, я так этого хотела, – Александра взяла его за руку и по его телу пробежало какое-то нежное тепло, окутывая его с головы до ног, а в животе играли кучи бабочек.

– В тебе всё так прекрасно, – прошептал Макс, боясь быть услышанным.

– Спасибо, вы тоже очень симпатичный.

– Знаешь, Шура, никогда не думал, что буду после работы так гулять с учительницей. Мой сводный брат, что старше меня на десять лет, гордился бы.

– Мой отец всегда хотел, чтобы я создала семью, была счастлива в браке и ни в чем не нуждалась. Но перевелись принцы в этом королевстве! Кругом одни бабники да абьюзеры!

– Ты меня тоже таким считаешь? – Максим повернулся к ней и посмотрел с грустью.

– Нет конечно, я уверена, что вы не такой. Просто мои неудачные попытки выйти замуж не дают других мыслей.

– Я пока Илону нашел, тоже имел неудачную любовь, – начал Макс, – сколько я терпел это. Все говорила мне о том, как ей плохо со мной, что я совсем ей время не уделяю, плакалась своей маме, такой же дуре, что я совсем ничего по дому не делаю. Хоть бы знала, ради кого я тогда горбатился на работах, пока меня Кирилл Пахомович к себе работать не позвал, год учителем поработал после института, а потом стал завучем. Да и я тогда дураком был, что держал ее, умолял остаться, а надо было сразу послать.

– Я вас прекрасно понимаю, – Александра приобняла Макса за плечи и тот даже не убрал руку, а сделал то же самое.

Макс не почувствовал даже того холода, что уже час буквально прожигал его кожу. У девушки были на удивление теплые руки, своими ногтями, окрашенными в голубой цвет, она нежно проводила по шее Макса, он в свою очередь чувствовал себя на седьмом небе от этой прогулки. Незаметно для себя Макс подошел к ней и прижал к себе. Придя в себя, Макс предложил продолжить прогулку. На город опустилась ночь, но сна у обоих не было ни в одном глазу, Александра стала говорить еще больше об успехах детей и неудачах, о том, как ей тяжело работать:

– Андреев вообще обнаглел в конец, мало того, что меня вообще не воспринимает, так еще и с Ковалевой они класс заводят, уже не знаю, как с ними работать. И к Кириллу Пахомовичу ходила, и родителям звонила. Бесполезно!

– А к Кайли ходила?

– А это кто?

– Кайли Смит, социальный педагог школы, она тебе поможет, сходи.

– Завтра схожу. Спасибо тебе! Я ж могу на ты? Хотя бы в неформальной обстановке.

– Ну, конечно, я никогда сотрудникам школы не запрещал этого.

Они подходили к дому Александры Александровны. Максу уже так не хотелось с ней прощаться, а Александра предвкушала новые прогулки с Максимом, а также, как он будет с ней всю жизнь. Девушка жила на последнем этаже видавшей виды хрущевки, старые и обшарпанные стены дома, непристойные надписи и деревянные полуразбитые окна отпугивали Макса, ему хотелось поскорее удалиться, лишь бы не видеть это зрелище:

– Может, зайдешь как-нибудь? – предложила Александра.

– Давай прям завтра? – охотно согласился Макс.

– Отличная идея! Завтра тогда жду тебя прям здесь.

*Расулово - вымышленное село рядом с Невинномысском.