Илония. Книга 1. Найти свой путь

Часть 1 Глава 1

Часть 1. Обрести свой путь

Глава 1 Первая встреча

- Пошевеливайтесь, бездельники, пошевеливайтесь!

Госпожа Силвара, богатая вдова и хозяйка огромного поместья, в который раз обходила свои владения и постоянно находила какой-нибудь непорядок. И хотя высокие гости, которых ждали к ужину, вряд ли оказались бы на заднем дворе, госпожа и там велела привести всё в надлежащий вид.

Сегодня ожидалось редчайшее событие - визит королевской семьи. Последний раз это произошло лет десять назад, при покойном муже госпожи Силвары - Королевском Смотрителе огромного Роголинского Леса, что раскинулся на юго-востоке Илонии. Такие далекие от столицы места король и придворные не баловали своим вниманием, у столицы были свои лесные угодья.

Но этим летом случай был особый. Старшему из трех сыновей правителя Илонии пришло время жениться, и по давней традиции монарх с семьей объезжали семьи потенциальных невест, лично вручая им приглашения на Большой Бал, который должен был состояться в конце лета, после сбора урожая.

В королевстве было принято заключать династические браки внутри страны. Породниться с правителями Илонии могла любая семья благородного происхождения, на дочь или сына которых пал выбор царственных особ. Поэтому к традиции королевской семьи объезжать все свои владения накануне Большого Бала относились очень серьёзно. Вручая приглашение на Бал, король лично оценивал потенциальных родственников: их преданность, заслуги и, не в последнюю очередь, доход. Выбор мог быть сделан уже сейчас, хотя официально всё решалось на Балу, и предложения делались именно там.

У госпожи Силвары была дочь подходящего возраста – шестнадцать лет. И хотя Рудаль не блистала красотой, здоровьем уж точно не была обделена. Что имело существенное значение для выбора будущей супруги принца.

Королевские особы должны были приехать вечером, к ужину, переночевать, и на следующий день отправиться дальше.

Всего-то один день, а подготовка к нему началась ещё весной. И уж если на заднем дворе всё блестело, то что говорить о хозяйских покоях.

Ремонтировались и красились деревянные части дома, начищались металлические. Заменялись все расшатанные ступеньки, старые окна, перестилались скрипучие полы, натирался паркет, доводилась до блеска серебряная посуда. Освежалась отделка комнат, на стенах заменялись поношенные гобелены, на полу стелились вычищенные ковры. Столы ко дню приезда гостей украшали новые скатерти, а на кроватях тех ждали богатые вышивкой покрывала и пледы.

Обновлялся фасад дома, выравнивались и посыпались свежим песком дорожки поместья. Равнялась даже дорога, проходившая через Роголинский Лес и связывающая столицу Илонии – Нарту с Горлитом.

Денег ушло немало, а еще больше сил. Сама хозяйка к торжественному дню значительно похудела, а Рудаль от таких волнений даже похорошела. Ей, избалованной и изнеженной, тоже пришлось заняться делом и помогать матери следить за работой слуг и мастеровых. В глазах появился живой блеск, чего не было при скучной, беззаботной, сытой жизни, которую она вела от рождения. И мать, заметив это, еще интенсивнее принималась за приготовления, ибо надежда на благоприятный исход возрастала.

Всё уже было давно готово. И то, что хозяйка, по привычке, поторапливала всех, особой роли не играло, осталось лишь расстелить ковровую дорожку от ворот до парадного крыльца и ждать.

Но нет, что-то ещё беспокоило госпожу Силвару и она, подозвав одного из мальчишек, приказала ему:

- Разыщи мне Алаину.

Это было сделано немедленно. С госпожой шутки были плохи.

Вскоре перед женщиной предстала девушка, почтительно склонившей голову.

- Вы звали меня, госпожа Силвара?

- Алаина, ты помнишь наш уговор?

- Да, я уже собиралась уходить.

- Хорошо, я надеюсь на твое благоразумие. К ночи вернешься, привратник будет ждать тебя у ворот и проводит в дом так, чтобы ты не попалась на глаза гостям! Если ты мне понадобишься раньше утра, Парки будет знать, что тебе делать.

- Я всё поняла, - сказала девушка.

Силвара оглядела её. Как всегда, при виде этой небольшой хрупкой фигурки у Силвары недовольно поджались губы. Эта девушка в последнее время стала для нее настоящей головной болью. И дело было даже не в её высоком благородном происхождении. Хотя и это играло немаловажную роль. Главное, она была красива, очень красива. Тонкие, правильные черты лица, шелковые, слегка вьющиеся каштановые волосы, в тон им большие карие глаза. Затаенная печаль в глазах делала девушку еще привлекательней. Заметив её рядом с вполне заурядной Рудаль, на последнюю обычно уже и не глядели.

Придёт время, она найдет ей мужа. Возможно, даже из числа придворных. Такую красавицу можно взять замуж и без приданого. И тогда её доброта к сироте окупится с лихвой. Но не сейчас, когда она подыскивала мужа для своей дочери. Пока она успешно скрывала свою воспитанницу от глаз немногочисленных знакомых, соседей и охотившейся в Лесу знати близлежащих к Роголинскому Лесу городов, но кто знает, что может случиться, когда девушка кому-нибудь попадется на глаза или о ней вспомнит Королевский Совет. Ужасно было представить, что потенциальный жених Рудаль, увидев Алаину, забудет о её собственной дочери.

Три королевских сына, как и их свита, и были теми молодыми людьми, на глаза которых ни в коем случае не должна была попасться её воспитанница. Она, конечно, сирота, королю нищая невеста для наследника не нужна. Но принцев-то трое. И не надо забывать о придворных.

Силвара открыто, без обиняков, поговорила с Алаиной, и, напомнив в очередной раз, что та в неоплатном долгу перед ней, велела ей удалиться в лес на время пребывания высоких гостей, чтобы своим видом не отвлекать возможных женихов своей названной сестры.

- Ты должна понимать, Алаина, что, прежде всего, я должна думать о Рудаль, - так объяснила девушке Силвара. – А сделать это будет очень трудно, когда ты рядом. Потом, когда я пристрою Рудаль, я займусь тобой. У тебя нет приданого, но ты привлекательна, я обязательно найду для тебя подходящего мужа.

- Благодарю вас, госпожа. Я признательна вам за всё, что вы для меня сделали и, несомненно, не стану мешать счастью Рудаль. Я сделаю всё, что вы сочтете нужным.

- Ну, вот и отлично! Я всегда знала, что ты ценишь мою доброту. И вот еще что. Пойми, я делаю это не только для своей дочери, но и ради твоей безопасности, твоей чести. Принцы и их приятели, я слышала, весьма неравнодушны к красивеньким девушкам, и надо держаться от них подальше. Ты сирота и за тебя некому заступиться. Помни и об этом тоже. – Так закончила довольная собой и своей воспитанницей женщина.

В который раз напомнив девушке о её долге перед ней и Рудаль и убедившись в полном послушании воспитанницы, Силвара отпустила её.

И Алаина, оседлав своего коня, покинула поместье.

Девушка любила родной лес и поэтому даже обрадовалась вынужденной прогулке, возможности провести на свободе несколько часов.

Несмотря на огромные размеры, в Роголинском Лесу издавна было спокойно.

Вблизи поместья, деревень и лесопилок дикого зверья не водилось, а разбойники, если они и пытались укрыться в Лесу, здесь не задерживались. Лесники и работники лесопилок были отнюдь не беспомощными жертвами, наоборот, умели разить цель из лука и отлично управлялись топорами. К тому же, торговый тракт, проходивший через Лес охранялся вооруженными королевскими отрядами.

Алаина хорошо знала родной Лес, его жителей и работников. И для них она была своей, и они любили за простоту и отзывчивость.

Девушка уже решила, куда поедет – на речку, на своё любимое место. Небольшая мелкая заводь с песчаным дном, загороженная со стороны леса кустами, а с реки высоким камышом, позволяла спокойно посидеть, не опасаясь, что её заметят со стороны. А Угольку можно было полакомиться ветками кустов, да побродить по мелководью.

Вскоре они достигли реки. Скинув башмачки и ведя в поводу своего любимца, Алаина добралась по воде до их потаённого местечка. Она не торопилась выходить на берег, наслаждаясь теплой водой и мелким речным песком под ногами. Потом всё же выбралась на берег и, сев на нагретый за день песок, обхватила колени руками.

Ласковое журчание ручейка, отблески солнца в воде и весёлое чирикание мелких пташек в кустах навевало покой и умиротворённость. Мысли унеслись в прошлое и воспоминания захватили её.

Давным-давно, казалось, в другой жизни, у нее было счастливое детство. Был даже свой замок, замок лордов Торви. Он и теперь, правда разрушенный почти до основания, стоял неподалеку от поместья Силвары, в глубине Роголинского Леса.

Когда-то её предки имели титулы Правителей Илонийского Южного Владения, столицей которого был город Иртил. Представители их рода бились в многочисленных войнах рядом с королями, входили в Королевский Совет, выдавали своих дочерей за королевских наследников.

Но непомерная гордыня и высокомерие одного из лордов Торви, вознамерившегося занять илонийский престол на основании того, что скончавшийся в те времена от внезапной болезни и не оставивший прямого наследника король был сыном его сестры, его племянником, ознаменовалось вооруженным противостоянием между самим лордом Торви и сторонниками имевшего больше прав на илонийский трон наследника другой линии. Поражение лорда Торви навсегда отвратило от их семьи королевскую благосклонность, что привело к долгой и разрушительной опале. Несмотря на родство, а возможно, именно его и опасаясь, илонийские короли больше не приближали к себе лордов Торви, и длительная немилость уничтожила былое величие рода.

Правителями в Иртиле были уже другие аристократы, а род Торви остался доживать в своем родовом замке, расположенном в глуши Роголинского Леса.

Отец Алаины не владел воинским искусством, его не ждали при дворе. Женившись на представительнице знатного, но такого же обедневшего рода, не знавшего куда пристроить своих многочисленных отпрысков женского пола, он к рождению дочери исчерпал до дна все остатки былого богатства. Замок рушился на глазах, и они жили в небольшом флигеле, построенном в более позднее время и поэтому ещё не подвергшемуся воздействию беспощадного времени. Да и содержать небольшое строение было намного дешевле, чем одну только бальную залу замка.

Помогала по хозяйству благородным господам лишь одна семейная пара, не оставившая в беде своих господ, и Алаина с ранних лет помогала отцу и матери вести их маленькое хозяйство.

Уже при Алаине обширная когда-то замковая библиотека лишилась последних своих фолиантов, а картины, изображающие предков – богатых резных рам, драгоценности из которых вынули ещё при отце и деде лорда Торви.

Разорение и нищета вынудили лорда Торви искать новые возможности обеспечить свою семью. Спасение пришло в виде предложения их соседа, Смотрителя Роголинского Леса, господина Тарнила, предложившего лорду Торви стать его компаньоном в конеторговом предприятии.

Род Торви издавна славился отличными знатоками лошадей. Когда-то конюшни замка были полны чистокровных лошадей и, если что ещё и связывало лордов Торви с родственниками и с илонийской аристократией, так это толк в лошадях, контакты с торговцами, консультации в разведении и помощь в обучении лошадей.Мать Алаины происходила из семьи таких же знатоков и ценителей лошадей и именно на этой ниве взаимной любви к лошадям когда-то и сблизились молодые представители разорившихся семейств и обрели своё счастье. И если лорд Торви был отличным наездником, то леди Торви обладала даром распознавать болезни лошадей и помогать в их лечении.

На это-то и надеялся Королевский Смотритель, затевая своё предприятие. Его мечтой и целю было не простое разведение лошадей для войска, а пополнение королевских конюшен. И лучшим помощником мог бы стать представитель рода превосходных знатоков лошадей.

Дело началось с малого, но умения лорда Торви и деньги Тарнила сделали своё дело. Небольшая конюшня увеличилась на несколько отдельно стоящих зданий и больших загонов, для чего пришлось отвоевывать от Леса немалый участок, а заливные луга протекавшей через лес речки обеспечили лошадей свежей травой и выпасом. Впрочем, для лошадей не жалели отменного овса, который закупался в близлежащих к лесному массиву деревнях.

Жил лорд Торви с семьей в отдельном флигеле у конюшен. Господин Тарнил и его жена держались почтительно со своими более знатными соседями, в остальном же обязанности лорда Торви мало чем отличались от простого конюха.

Их часто приглашали на семейные ужины и официально на все приёмы, устраиваемые в поместье Тарнила. На ужины они приходили, но от посещения приёмов всегда вежливо отказывались. Для торжественных приёмов у них не имелось соответствующей их положению одежды.

Но с развитием их дела, стала увеличиваться и доля лорда Торви в прибыли. До поставок в королевские конюшни было ещё далеко, но на конных торгах уже узнавали роголинских лошадей, и войсковые казначеи начали делать у них заказы. Не обошли вниманием выучку и стать лошадей и некоторые ценители из дворян. Дело шло в гору.

А мать Алаины обучала и свою дочь, и дочь Тарнила, Рудаль, чтению, письму и шитью, а также необходимым для дочерей благородных семейств манерам. К тому же она, как оказалось, умела прекрасно шить. И могла управиться с дорогой тканью, покупаемой Силварой в столице. В качестве оплаты на кухню соседей посылались продукты с принадлежащих Тарнилу земель, что значительно поправило финансовое положение семьи Торви, и помогло им быстрее расплатиться с долгами.

Внезапная смерть Тарнила пошатнуло налаженное дело, но энергичная вдова взяла всё в свои руки. Она подтвердила былые договорённости с лордом Торви по разведению лошадей, полностью передав это дело в руки Торви, сама же продолжила нелегкое дело Смотрителя Леса.

Жизнь обитателей поместья потекла по-прежнему, без изменений.

Лорд Торви и его жена очень любили друг друга, и души не чаяли в своей дочери. Жили скромно и спокойно, не строя грандиозных планов на будущее, и продолжали заниматься лошадьми. Алаина переняла у отца любовь к лошадям, он научил её ухаживать за ними, обучать их. Мать учила её шить и вышивать, дала основы и лекарского дела, к чему была сама весьма склонна. Помогала Алаина и отцу, и матери, и была вполне счастлива своей жизнью, когда случилась беда.

Во время грозы молния ударила в амбар с сеном. Вспыхнувший огонь моментально переметнулся с амбара на конюшню. И родители Алаины погибли, спасая лошадей, выводя их из конюшни. Из-за грозы люди не сразу поняли, в чем дело и помощь запоздала. Когда подоспели работники, то все, что они смогли, это вынести уже бездыханные тела лорда и его жены из конюшни, где те задохнулись в дыму.

Девочка осталась одна. Круглая сирота с разрушенным замком, небольшим ларцом с таким трудом накопленных монет и двумя престарелыми слугами вместо приданого.

Силвара забрала девушку к себе и послала прошение Королевскому Совету с просьбой назначить её опекуншей. Желающих оспорить её желание не нашлось, и король подтвердил решение Королевского Совета. Так госпожа Силвара, Смотрительница Роголинского Леса стала опекуншей оставшейся сиротой леди Алаины Торви.

Правда, она чуть было не лишилась девочки, так как после смерти родителей та словно впала в оцепенение от горя, и ни местные знахарки, ни вызванный городской лекарь, никто не мог вывести её из этого состояния. Помог управляющий. Он предложил своей хозяйке пойти на маленькую хитрость. Больную, безучастную ко всему девочку отвели в специально огороженный закуток в конюшне и оставили около неё только что родившегося жеребёнка.

Жалобное ржание голодного малыша вывели Алаину из её забытья. Через силу она занялась маленьким существом, и вот тут-то опекунша объявила ей, что этот жеребёнок принадлежит исключительно ей, и заботится о нём должна именно она. Дело было сделано. Алаина уже не могла бросить беспомощного подопечного. Так постепенно она вернулась к жизни.

Впоследствии Силвара оценила совет своего управляющего. Пожертвовав всего лишь одним жеребёнком, она теперь имела при себе неплохого, несмотря на юный возраст, знатока лошадей. Алаина умела правильно ухаживать за лошадьми, занималась обучением и даже, в случае чего, могла вылечить.

Лишившись главного своего компаньона, о продолжении воплощать в жизнь планы покойного мужа, Смотрительница уже не могла. Но дело не развалилось, бывшие помощники лорда Торви, а с ними и юная девушка, смогли поддержать поставку в войска договоренные партии обученных лошадей.

Постоянно напоминая девочке о доброте покойного мужа к их семье, о заботе, которую взяла на себя она сама, опекунша добилась от девочки почтительности и полнейшего послушания, что было не так уж и трудно. Если раньше девочка отличалась веселым живым нравом, после смерти родителей была тиха и улыбалась не часто.

В редкие часы уединения Алаина любила вспоминать о прошлой жизни, о родителях. Сейчас же, после слов Силвары, привычные воспоминания сменились мыслями о своём будущем. Какое оно будет для неё, что ждет её в этой жизни? Если она не выйдет замуж, она навсегда останется у опекунши, и её положение мало чем будет отличаться от жизни простой служанки.

Да, у нее была своя комната, она ела за одним столом с опекуншей и её дочерью. Конечно, она сможет по-прежнему продолжать дело отца – ухаживать и обучать лошадей. Но всё чаще хозяйка поместья предпочитала, чтобы девушка шила и занималась домом, а не находилась в конюшнях. И Алаина покорно выполняла все приказы опекунши.

Что с ней станет, когда Рудаль выйдет замуж? Останется ли она у Силвары или Рудаль возьмет её в свой дом, где девушка и там будет на правах приживалки. Ведь у неё нет ничего, кроме верного Уголька. И уже сейчас Алаина донашивала за Рудаль её платья, ушивая их по своей фигуре.

А дальше? Возможно ли, что у неё появится свой дом, где она будет хозяйкой? И если да, кто будет тем человеком, с которым она проживет всю свою жизнь? Вряд ли отыщется в целом мире человек, похожий на её отца и никогда у неё не будет такой счастливой семьи, как семья её родителей. Несмотря на всю бедность и унижение, которое преподносила им жизнь, они любили друг друга, и именно о таком мечтала девушка.

Воспоминания и переживания сменяли друг друга, и она не сразу услышала раздавшиеся неподалеку голоса. В кустах, которые загораживали её тайное местечко, кто-то негромко переговаривался. Она прислушалась.

- Он под седлом, значит, неподалеку должен быть и хозяин.

- Ты разве видишь кого-нибудь?

Алаина замерла. Говорили явно про её Уголька. Её саму пока не было видно, хотя говорившие и находились совсем близко. Уголёк всхрапнул, беспокойно переставляя копыта, но Алаина решила подождать. Возможно, чужаки поговорят и уйдут. А голоса продолжали спорить:

- Вокруг никого нет, мы давно уже торчим в этом лесу, но так и не встретили ни одного человека.

- К тому же, хозяин привязал бы своего коня, - вмешался в спор третий голос.

- Ну вот, видишь, явно брошенный или потерявшийся. Что ж ему вот так и пропадать? А конь уж очень красив! Если хозяин найдется, мы отдадим ему его коня, а сейчас надо его поймать. Смотрите-ка, он нас заметил. Вдруг испугается? Дайте-ка, я попробую накинуть на него аркан.

- Не похоже, что пугливый, он и не собирается сбегать, хотя явно слышит нас. Просто тебе, Корн, захотелось погеройствовать. Если промажешь, тут уж он точно испугается.

- Ничего, проследим за ним, вдруг он нас к хозяину приведет.

Алаина не выдержала и вскочила:

- Я хозяйка, не надо его ловить!

В ответ раздался удивленный возглас:

- Кто хозяйка? Ты хозяйка? Не говори ерунды!

- Он мой! Не подходите к нему, - Алаина попятилась к Угольку.

Из-за кустов показались трое юношей, лишь немногим старше ее.

- Эй, ты, подожди!

Но Алаина, не слушая, подбежала к Угольку и вскочила в седло.

- Я же сказала, он мой, уходите.

Но один из юношей успел подскочить к коню и схватить того за уздечку. Недолго думая, Алаина натянула поводья, и послушный конь встал на дыбы. Юноша от неожиданности выпустил уздечку, и девушка ногой оттолкнула его от коня.

Раздался вопль, скорее не боли, а ярости, который поддержали возмущенными криками его приятели. Но, не слушая их, Алаина направила Уголька прямиком в воду. Поднимая вокруг себя тучу брызг, она обогнула прибрежные заросли и выбралась на берег позади кустов. На поляне девушка увидала трёх привязанных лошадей. Тут же из-за кустов выскочили их хозяева.

- Вот она!

- А ну, стой!

- Да, подожди ты, не убегай!

Когда они добежали до своих лошадей, Алаина уже скрылась в лесу.

Но она ненамного опередила своих преследователей. Они успели заметить её среди деревьев и теперь гнались за ней, не упуская из вида.

Алаине стало страшно. И если вначале она испугалась за своего Уголька, то теперь уже за себя. Конь, словно почувствовав ужас своей хозяйки, несся во весь дух, не разбирая дороги. Неважно куда, лишь бы быстрее. Но преследователи не отставали. Погоня явно раззадорила молодых людей и до девушки доносились их весёлые крики.

Ужас подстегнул мысль. Алаина поняла, что надо делать. В этом месте берег реки был очень высок и крут. Но ей одной была известна безопасная тропинка, ведущая вниз. Алаина решительно направила Уголька прямо к обрыву.

Она не подгоняла Уголька, тщательно следя, куда он ступает, опасаясь сделать ошибку и сорваться вниз. Там, у реки, она сумеет скрыться от преследователей.

Внизу её ждало жестокое разочарование. Едва ступив на ровный берег, поводья Уголька были схвачены. Уголёк испуганно шарахнулся в сторону и Алаина, не удержавшись в седле, упала на песок. Падение на миг оглушило её, и не успев даже подняться на ноги, она оказалась схваченной за руки двумя парами рук. Уголёк же, вырвав поводья, умчался по берегу реки. Гнаться за ним уже никто не стал.

Ещё оглушённая, девушка всё же поняла, в чём дело. Следя за тропинкой, она не видела юношей, а они, оставив на краю обрыва своих лошадей, кубарем скатились с обрыва, опередив её.

Немыслимо. Щегольски одетые молодые люди не только рискнули спуститься вниз, но и проделали это настолько ловко, что оказались внизу раньше Алаины.

- Сумасшедшая! – воскликнул один из тех, кто держал её. - И сама могла убиться, и нас бы за компанию угробила.

Но оглядев её с ног до головы, юноша весело рассмеялся.

- Судя по её удивленной мордашке, Варгон, она явно не ожидала, что мы кинемся за ней. Не правда ли, маленькая пташка? Смотри, Билар, - вниз спустился третий член их компании, - и вот эта малявка заставила нас носиться по лесу и кинуться с этого обрыва.

- Что ж ты хотел, Корн, - ответил тот, кого назвали Билар, - ты же покусился на её коня.

- Её коня? - искренне удивился юноша, продолжая разглядывать девушку, - Билар, ты когда-нибудь видел у крестьянки или служанки такого коня? Да не просто коня, а удивительного красавца, достойного королевской конюшни.

- Это легко объясняется, если у нее отец занимается коневодством, Корн, - заметил Варгон, - а роголинские табуны лошадей славятся своей выучкой.

- В таком случае, птаха, какова его цена? Я могу выложить любую сумму, которую вы назовёте.

- Уголёк не продается. И немедленно отпустите меня, вы не имеете права держать меня, - попыталась выкрутиться из рук Варгона Алаина, но ничего не получилось.

А тот, кого звали Корн, не унимался.

- Посмотрите на неё, не имеем право её держать?! Да кто ты такая? Кидаешься на людей, заманиваешь их в овраг, и говоришь, что не имеем права. Да тебя стоит высечь после этого, девчонка.

- Ну, уж нет, - Алаина при этих словах так сильно дёрнулась в руках Варгона, что умудрилась вырваться.

Отскочив в сторону, она схватила одну из валявшихся тут палок и со всей силы обрушила её на того, кто подбежал к ней первым. Этим первым на свое несчастье оказался Корн.

Удар по голове остановил его, но подбежавшего Варгона стукнуть Алаина уже не успела. Зато ударил её по лицу Варгон. От его удара Алаина не устояла на ногах, упав на песок. А Варгон наклонился, рывком поднял её и занес руку для нового удара.

- Остановись, - крикнул Корн, перехватив его руку. - Остановись, – повторил он Варгону, и, уже обращаясь к девушке, не без злости добавил, - ну, знаешь, дай тебе волю, так ты всех нас покалечишь. Ты точно ненормальная.

- Не смейте ко мне прикасаться, - Алаина не слушая, продолжала вырываться уже из рук и Варгона, и Билара.

Попытки были тщетны и она, выдохнувшись, затихла.

- Ну, вот и хорошо, наконец-то тихо, - проговорил Корн не без досады.

Взяв лицо девушки за подбородок, он приподнял его. Из-под закрытых глаз девушки по исцарапанному грязному лицу текли слезы, губа была прикушена, тело сотрясала мелкая дрожь.

- Ну вот, докатились. Отец, пожалуй, был бы в восторге, да и братья зауважали бы. Надо же, усмирили девчонку. Втроем. Хм, достойный восхваления поступок, - Корн озабоченно потер переносицу.

Потом попробовал привлечь внимание девушки.

– Послушай, маленькая злючка, никто тебя не обидит, никто тебя пальцем больше не тронет. Ты нас сильно разозлила, но мы не желаем тебе зла. О, Небеса, Варгон, Билар, она ничего не слышит, - в отчаянии воскликнул Корн, видя, что сотрясавшая девушку дрожь усиливается. - Дайте ей воды.

- Сейчас, - откликнулся Билар.

Он подбежал к реке и наполнил флягу. Потом, набрав в рот воды, прыснул на дрожащую девушку. Одного раза оказалось недостаточно, но после второго Алаина открыла глаза, полные слез. Только после этого Билар протянул ей напиться. Но та, ничего не понимая, не брала флягу. Тогда Корн сам взял флягу и, поднеся к губам девушки, заставил её сделать несколько глотков.

Потом снял свой короткий плащ и накинул на девушку. Усадив её на землю, он твердым, не терпящим возражения голосом произнес:

- Сейчас мы разожжём костер, и ты сможешь согреться и успокоиться. Пока же я не могу оставить тебя без присмотра, вдруг ты опять начнёшь кидаться на людей. Билар, присмотри за ней, Варгона она боится.

- Ну, конечно, - недовольно проворчал Билар, - мало того, что тебе попало, теперь она за меня возьмется. Если она боится Варгона, то не будет на него кидаться.

Корн рассмеялся. Хотя и чувствовалось, что в этой маленькой компании Корн был старшим, двое остальных подчинялись ему с дружескими усмешками.

Когда разожгли костер, Варгон забрался наверх, к лошадям, и принес сумку с едой. Еда не отличалась разнообразием – куски холодного мяса, хлеб и сыр. От протянутого куска сыра Алаина отказалась, ещё больше сжавшись под плащом, и вообще не поднимая глаз на молодых людей. Пожав плечами, те поели и запили водой. С девушкой они больше не разговаривали, боясь напугать её, говорили о своём, в основном подтрунивая друг над другом.

Когда начали сгущаться сумерки, Корн спохватился.

- О небо, нам придется заночевать в лесу, если эта девчонка не выведет нас.

Посмотрев на съежившую под плащом девушку, он усмехнулся.

- Я поздравляю вас, друзья, она заснула. Придется нам или будить её, чего я, лично, боюсь делать, либо устраиваться здесь на ночлег. Второе менее опасно.

Насчёт устраиваться - это было сказано слишком сильно. Они сходили, набрали еще сухих веток, и легли на свои плащи. Поболтав немного, задремали у костра.

Первым, от уханья совы проснулся Варгон. Обнаружив, что девушки с ними нет, он резко вскочил, тем самым разбудив остальных. Обычно все трое спали чутко, но девушка исчезла так тихо, что никто этого не заметил.

Корн сначала с досадой стукнул кулаком по земле, но потом рассмеялся.

- Ну и маленькая сумасшедшая. Это ж надо, всё-таки убежала, и конечно же, опять никто не подскажет нам дорогу.

- Ладно, дорога. Хорошо, хоть нас не зарезала, - мрачно подытожил Варгон, подкидывая в руке свой кинжал, который лежал у костра.

- Не увидела, - мрачно пошутил Билар.

Спать уже не хотелось. Подкинув в костёр веток, они просто сидели и смотрели на огонь. Не первый раз они втроем плутали в лесу, но те леса у столицы были небольшими, и дорога всегда выводила их к знакомым местам. Здешний же лес был огромен и чужд. На торговый тракт они вышли ещё днем, ожидая встретить если не местных, то хотя бы патрульных. Но, видимо, все королевские дозорные привлеклись к торжественной встрече королевской процессии. Им так никто и не попался на глаза. А решив срезать путь, они окончательно заблудились.

Но дело было не в этом, в случае чего, еду они добыть сумеют, а по реке куда-нибудь, да выйдут. А вот от предстоящего объяснения с королем всем было не по себе. Принц Корн сейчас должен был находиться в поместье какой-то там госпожи Силвары, чинно сидеть за ужином в честь королевской семьи, и пялиться на очередную претендентку в невесты.

Его приятелям тоже было невесело. Они с детства находились рядом с Корном и разделяли с ним не только все его приключения, но и наказания.

Расчет короля, приставивших к сыновьям представителей бедных семейств был в том, чтобы преданность тех была отдана исключительно принцам, а не своему роду. Но если до младшего сына короля придворным не было дела, и Варгон с Биларом росли и воспитывались рядом со своим принцем, как и планировал король, то возле наследника разгорелась нешуточная борьба среди тех, кто хотел бы в будущем влиять на короля. Дети, затем подростки сменяли друг друга, не давая возможности ни Риндалу, ни Сарлану привыкнуть к себе, подружиться с ними. Закончилось это закономерным равнодушием обоих к своей сначала детской, а потом настоящей свите придворных. Старшие сыновья предпочитали находиться в обществе друг друга, вместе находя себя и занятия, и развлечения. Королю Эмдару пришлось смириться с этим, тем более, что наследнику престола явно не доставало гибкости ума и будущему королю не помешал бы рядом советник - умный и дальновидный брат. Так и получилось, что лишь Варгон и Билар сопровождали своего принца с юных лет и до сегодняшнего дня.

Младший сын короля, принц Корн, отличался от своей семьи, отца с матерью и братьев слишком мягким характером. Он не был таким волевым и жёстким, как его отец, капризным и эгоистичным, как мать. Ему далеко было до старшего брата Риндала, отличавшегося силой и твердостью, и ему не превзойти было второго брата Сарлана в уме и хитрости.

Живой и веселый, добрый и мягкий, он, по словам придворных летописцев, был похож на своего прадеда, короля Илонии, правившего лет пятьдесят назад. Беззлобный, праведный король был справедлив, но не мудр. Народ его любил, но эта доброта и недальновидность чуть было не погубила его королевство. Воспользовавшись его доверчивостью, король соседней Торогии напал на земли Илонии и прошел со своим войском достаточно далеко вглубь страны, осадив столицу Нарту. Во время обороны города король погиб.

Его сын, вставший во главе войска, сумел поднять упавший дух воинов своего отца, прорвать осаду и изгнать врага из королевства. С тех пор мягкость характера была не в чести у королевской семьи.

Король-победитель многое сделал для страны. Укрепил её границы, заключил договоры с соседними странами и начал создавать более мощную армию, чем была до войны.

Прекрасно отдавая себе отчёт в том, что без боевого опыта его войско будет слабеть, он выпустил специальный Указ, по которому одобрялось нахождение поданных короля как представителей военной касты, так и простолюдинов, в наёмных армиях других стран. По возвращении их, уже бывалых солдат – ветеранов, ждала обязательная королевская служба в постоянной армии Илонии. Они пополняли собой городские и замковые гарнизоны, занимали посты командиров этих гарнизонов, комендантов крепостей, возглавляли Отряды Порядка.

Ветеран благородного происхождения мог рассчитывать на поддержку короля, если становился главой города. Среди старост деревень также часто встречались ветераны, но уже низкого сословия. И ни один военачальник илонийской армии не получал это высокое звание, не имея опыта военных действий за пределами королевства.

Инвалидам полагалась обязательная пенсия. Вполне достаточная, если уже не имевший возможности служить воин становился наставником молодёжи. За счет королевской казны содержались и совсем уже немощные солдаты.

Король Эмдар продолжил традиции своего отца. Снабжение, оснащение и обучение армии – именно это он считал самым важным делом и отдавал ему все свои силы и время, сделав илонийское войско самым лучшим. Он не помышлял о завоеваниях, но помнил о недавнем нападении. Отношения с соседями продолжал поддерживать дружеские, но границы государства были упрочены и тщательно охранялись.

Получив суровое воспитание, король Эмдар славился грозным нравом. Спуску не давал не только крестьянам, горожанам, но и дворянам. Подозрение в измене каралось незамедлительно, малейшее недовольство пресекалось и подавлялось, преступления жестоко наказывались.

Правители Владений вершили суд на местах, но обвиняемый из высшего сословия удостаивался суда самого короля. Темницы королевства переполнены, казни не были редкостью, лишение имущества и изгнание встречалось не реже.

Дворянским детям был предоставлен широкий выбор жизненного поприща. Но путь к высоким должностям - советникам, смотрителям, наместникам, а иногда и священнослужителям лежал через армию. Поэтому служба в армии дворянских детей считалась обязательной. В каждой крепости, в каждом городе, в том числе и во дворце самой столицы, были свои школы, куда посылались и где обучались отпрыски благородных семейств.

В каждой такой школе непременным было обучение владением оружием и верховой ездой, проводились постоянные тренировки и закаливание. Тут обучали не только командованию и подчинению в войсках, стратегии и тактики ведения войн и сражений, но и снабжению и снаряжению войска, а также управлению замком или крепостью.

Обязательны были и более мирные науки - география, история, геральдика, математика, владение письмом и чтением. Как неукоснительны и посещения уроков этикета и танцев.

Те, кто по наследственному праву мог претендовать на высшие королевские посты, либо те, кого родители прочили на эти же места, отправлялись в столицу и там, под усиленным вниманием наставников оттачивали письмо и риторику, логику и философию. Приветствовалось владение музыкальным инструментом, пение, сочинительство и рифмоплетение.

Каждый ученик был обязан прослужить несколько лет оруженосцем, продолжая обучаться и перенимая опыт своего господина. Таким образом молодые дворяне познавали жизнь и учились не только править, но и подчиняться.

Королём одобрялись состязания юношей, поощрялось веселье, щегольство, закрывались глаза на интриги и поединки. Впрочем, до определённой степени. И уловить эту границу тоже входило в обучение жизни. Переступивших невидимую черту дозволенного жестоко наказывали.

Как следствие, молодые люди, отправившиеся в другие страны набираться военного опыта, ценились как самые лучшие командиры. А воинские турниры в самой Илонии гремели славой на весь мир.

Всё это привело к тому, что Королевский Совет состоял из компетентной опытной аристократии, Правители Владений были сведущи в своих стремлениях развивать и приумножать богатства подвластного им края, илонийские посланники славились высочайшей образованностью и умелыми действиями во благо своего королевства.

Но бывало, что жизнь вносила свои коррективы. В Королевский Совет мог войти и тот, кто не получал такого образования. Были и женщины - Правительницы Владений, ничем не уступавшие своим отцам и мужьям. Самыми лучшими посланниками порой становились простые торговцы. А победителем в турнире мог стать гость из соседней Вароссы или Тогота.

Своих детей король воспитывал так же, как когда-то и его самого. Вместе с детьми простых дворян они учились в столичной Школе Оруженосцев, как её стали называть сначала в народе, а потом уже и самим королем.

Двое старших сына оправдывали ожидания короля Эмдара. Огорчал младший. Он успевал во всех учениях и владел всеми видами оружия. Неплохо, но не так отлично, как старшие братья. В принце Корне не было воинственной злости. Он не старался победить своих братьев, приятелей или друзей по школе, не огорчался проигрышу, ко всему относился весело озорно. С друзьями подстраивал каверзы братьям и наставникам, сбегал с занятий, был частым гостем на кухне, не считая для себя зазорным выпросить у повара что-нибудь вкусненькое, купался в реке, при малейшей возможности убегал в лес.

Принц Корн любил охоту, но ещё больше, просто самозабвенно, любил лошадей и мог пропадать в конюшне и в загоне для лошадей целыми днями. А уж если оказывался за пределами столицы, не мог не проехать мимо полей, где проходили занятия столичной молодёжи верховой ездой и оттачивалось обучение войсковых лошадей. И был частым гостем и непременным участником выгула быстроходных лошадей службы гонцов. Им с друзьями доверяли участвовать в тренировочных скачках этих легких, тонконогих и быстрых рысаков. Такая лошадь должна была бежать стремительней ветра, но она и быстро уставала, отчего гонцам приходилось часто менять коней на узловых постоялых дворах. Вес гонца тоже играл немаловажную роль, и поэтому юного младшего принца и его товарищей с большой охотой использовали в тренировках. И они, пользуясь этим, наслаждались скоростью и свободой.

Король не спускал младшему сыну ни одной провинности. Когда считал нужным, прибегал к более жестокому наказанию, приказывая высечь уже не сына, а его друзей, в присутствии младшего принца. На Корна это действовало особенно сильно. Иногда только угроза такого наказания давала нужные королю результаты. Принц становился послушен и выполнял все указания, правда, весьма вяло. А после этого старался держаться подальше от отца с матерью, братьев и придворных.

Еще одна черта младшего сына огорчала короля Эмдара. Корн вставал на защиту обиженных братьями слуг. Будь то лакей, который уронил что-нибудь, и получил затрещину, или девушка-служанка, которая не захотела стать очередной подружкой Риндала или Сарлана. Не раздумывая, он бросался на помощь, частенько в ущерб себе, если дело доходило до потасовки, ибо по-прежнему был менее искусен в бою, чем братья.

Король смотрел на это сквозь пальцы. Пока однажды дело не зашло слишком далеко. Удалившись в укромное место, скрестили мечи не только Корн с Риндалом и Сарланом, но и их приятели. Силы были неравны не только по количеству, но и мастерству, но на этот раз Корн дрался отчаянно и даже умудрился несколько раз царапнуть Сарлана, до Риндала ему всё равно было не достать. Но сдаваться он не собирался и неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы королю не донесли об этом поединке, и он лично не явился на поле боя и не прекратил это, уже почти проигранное сраженье.

Гнева короля удостоились все. И наказания тоже. Старшие заключением в тюремную камеру на несколько дней. А, чтоб сделать больнее Корну, его опять не тронули, заставив присутствовать при наказании его приятелей. После чего и они трое провели не самые лучшие свои дни в темных холодных камерах замковой темницы.

Тот случай ожесточил Корна, но совсем с другой стороны. Братьев он теперь ненавидел и осыпал их обидными насмешками при любом случае, чем выводил из себя и того, и другого. Происходили стычки, большинство из которых он проигрывал, лишь иногда побеждая Сарлана, и никогда Риндала. После этого всегда следовала тюремная камера. Но это никогда не останавливало младшего принца.

Вначале король приветствовал эту вражду, надеясь на появление у сына злости и жёсткости, но, видя, что в остальном тот оставался прежним, веселым и доброжелательным, запретил сыновьям драться друг с другом. Ни в коей мере это не остановило ни Корна, ни его братьев, только теперь это делалось тайно. Когда однажды об этом доложили королю, тот решил, что пора женить старшего сына и объявил о Большом Бале, надеясь, что, когда дворец заполонят невесты благородных кровей, внимание принцев переключится на другое.

Всё это вспоминали теперь Варгон и Билар, сидя у костра. Они любили своего принца, готовы были за него и в огонь, и в воду. Разъяренного короля боялись, но при любом раскладе, принцу всегда доставалось больше.

Их размышления прервал раздавшийся сверху голос:

- Э-э-й-й! Есть там кто? Отзовись!

Друзья вскочили.

- Есть! – крикнул Корн. – Постойте, не уходите.

- Сейчас я спущусь к вам.

Вскоре человек уже подсаживался к их костру. Это был пожилой мужчина, и явно конюх, судя по исходившему от него запаху.

- Извини нас, добрый человек, - начал сразу Корн, - угостить тебя нечем. Мы заблудились в вашем лесу, и нам пришлось бы заночевать прямо тут, если бы ты прошёл мимо. Не мог бы ты указать нам дорогу к поместью госпожи Силвары, к которой мы направляемся или дорогу к какой-нибудь деревне. Мы хорошо заплатим тебе.

- Я сам иду в поместье и могу проводить вас прямо сейчас.

- Это просто отлично! И, если ты не устал, мы можем идти.

Поднявшись наверх и отвязав своих лошадей, они двинулись в путь. Человек и впрямь был конюхом, и звали его Парки.

Поместье оказалось до обидного близко. Если бы эта девушка не была такой безумной, они бы успели к ужину. Корн решился спросить:

- Скажи мне, Парки, не у вас ли в поместье живет девчонка, которая нам попалась недавно на глаза, - он хотел описать ее, но оказалось, что он её совсем не запомнил, только хрупкая фигурка, простая обычная одежда, волосы вроде темные, а про лицо и говорить нечего. Оно было в песке и царапинах.

Парки рассмеялся:

- У нас половина девчушек таких, как вы рассказали.

Тут Корн вспомнил.

- Конь, очень красивый гнедой, темного окраса, и она утверждала, что он принадлежит ей, и зовут его вроде Уголёк. Что ты на это скажешь, Парки? Много у вас в поместье хозяек коней по кличке Уголёк?

Еще не окончив вопрос, Корн даже в темноте почувствовал, как напрягся Парки, как затаил он дыхание. Но ответ прозвучал спокойно:

- Нет у нас такой.

И до Корна дошло.

- Это же она сказала, что мы здесь, да?

- Нет, уверяю вас, - но дрогнувший голос выдал конюха.

- Чего ты боишься, Парки, это твоя дочка, да? Мы так и думали, что она не может быть хозяйкой такого коня. Уверяю тебя, мы не сделали ей ничего плохого. И если она захочет выслушать меня, я могу принести ей какие угодно извинения и …

- Так вы что, обидели её, да? – конюх внезапно остановился, и голос его сорвался.

- О, Небеса, я же сказал, что нет. У нас и в мыслях такого не было, да она сама накинулась на меня, ударила палкой.

- Неправда, - Парки заволновался.

- Послушай, веди нас, раз взялся, а потом спросишь её сам, - Корн побоялся спорить со своим проводником.

Парки молча пошел вперёд и больше не произнёс ни слова.

Действительно, про заблудившихся дворян ему сказала Алаина.

Сначала прибежал один Уголёк, что очень встревожило Парки, но потом в конюшню незаметно пробралась и девушка. Было видно, что она взволнована, но ничего говорить не стала. Парки передал ей указания госпожи Силвары:

- Велено сидеть тебе тут, чтоб никуда не выходила, пока все не разойдутся по комнатам и не потушат свет. Потом надобно, чтобы ты пирожные сделала те, что накануне. Лакомство это, говорит госпожа, очень её величеству понравилось. Вот к утру и надо бы еще наделать. Так что, бери вот одеяло, да поспи, я разбужу тебя, когда все улягутся.

- Спасибо, Парки, а ты Уголька уже вытер?

- Вытер, вытер, девочка, стоит уже твой Уголёк сухой и сытый. А ты смотри, если случилось что, говори. Я тогда…

- Нет, нет, Парки, всё хорошо, не волнуйся.

Потом, когда уже завернулась в одеяло, окликнула конюха.

- Парки, там у реки, где высокий обрыв, трое из королевской свиты. Мне кажется, они заблудились, сходи за ними утром.

Парки хотел было что-то спросить, но передумал. Потом вспомнил, что заходил стражник и спрашивал, появились ли лошади младшего сына короля и его приятелей. Поэтому он решил сходить к реке сейчас. Лес он знал отлично, темнота, тем более в лунном свете, ему была не помехой, да и место то было недалеко.

Вот так он и привел заблудившихся путников в поместье, встревоженный и сердитый. Забрал у юношей лошадей и хотел было поговорить с Алаиной, но та спала, и он не стал её будить.

А принца встречала хозяйка с дочерью. Ужин уже давно закончился, и гостей развели по отведенным комнатам. Но все ещё бродили по дому. Услышав, что появился младший принц, Силвара с Рудаль бросились ему навстречу:

- Ваше высочество, мы счастливы, что вы у нас, что вы… - спешили они выразить свое почтение.

- Мой отец ещё не спит? – перебил их Корн.

- О, его величество ещё не спит, и он несколько раз спрашивал о вас…

- Пошлите кого-нибудь сказать, что я уже здесь и уже сплю.

- Ваше высочество, вы голодны, сейчас вам принесут еды.

- Нет, я же сказал, что я сплю. Кстати, где будут устроены мои приятели?

- В пристройке, ваше величество, их проводят, там очень удобная сухая и теплая комната, мягкие кровати, не волнуйтесь.

Пока Силвара вела принца в его комнату, она, не переставая, уверяла его в своей любви и преданности. Рудаль семенила сзади, поддакивая. Когда они, наконец, дошли до комнаты принца, тому эти выражения преданности изрядно надоели. Бросившись в своей комнате на кресло, принц вытянул ноги и, посмотрев на свои высокие сапоги, усмехнулся.

- Я очень ценю ваши признания, дорогая госпожа, но что говорить о пустом. Способна ли ваша многоуважаемая дочь помочь мне снять мои сапоги? Дело в том, что сам я с ними не справлюсь, а мои приятели уже в своей комнате.

- Ваше высочество, - мать и дочь ошеломленно переглянулись, - сейчас мы пришлем кого-нибудь…

Принц вскочил с кресла и подошел к Рудаль. Оглядев её, одетую в нарядное, пышное платье с кучей кружев и ленточек, пухленькую и ухоженную, он опять с усмешкой произнес:

- Ну и где же ваша преданность? Мне так хочется, чтобы эта девушка, которая, так преданна мне, которая мечтает стать женой моего брата, вот здесь и сейчас доказала мне свою преданность. И всего-то, помочь мне снять мои сапоги.

- Э, конечно, конечно, ваше высочество, э.…, извините нам наше замешательство, э…, просто моей дочери никогда не приходилось, э…, снимать сапоги, боюсь, она не справится.

- Отличный повод, чтоб научиться, - сказал принц, опять усаживаясь на кресло и вытянув ноги.

Рудаль испуганно посмотрела на мать, а та подтолкнула её в спину.

- Сейчас, сейчас, ваше высочество, вот может только взять какую-нибудь салфеточку, сапоги у вас грязные…

- Смотри-ка, действительно, да и наследил я вам немало, надо бы тут еще и убраться, не люблю спать в грязной комнате.

Принца явно забавляла эта ситуация, но гневный окрик с порога заставил его вскочить.

- Мне доложили, что ты спишь, Корн. Я вижу, что это не так. Что здесь происходит?

Корн пожал плечами.

- Ничего, отец, просто мне надо снять сапоги, и я попросил эту милую девушку мне помочь.

- Для этого есть слуги, Корн, а не благородные девицы.

- Да, но они только что уверяли меня, что они самые преданные мои слуги и готовы служить мне во всем. А так приятно, когда слуги такие красивые и нарядные.

- Значит, тебе приятно, когда красивые и нарядные, ну что ж…, - с этими словами король подошел к окну, приоткрыл его и крикнул стражнику, стоявшему под окном, - Эй, ты, приведи в комнату принца какую-нибудь служанку пострашней и погрязней.

- Отец, зачем это! - с досадой воскликнул Корн.

- Скажи-ка лучше, по какой причине ты пропустил встречу и ужин? Ты должен был быть рядом с нами, в этом доме, где нас принимали так тепло и радушно, - и король сделал небрежный поклон хозяйке, отчего та, всё ещё испуганная и растерянная, покраснела от удовольствия и присела в реверансе.

- Мы заблудились, отец, и чуть было не остались на ночь в лесу, - хмуро произнес принц.

- Да что ты говоришь? А кому было приказано не отходить от нашей процессии?

- Мы и не отходили, но потом я уронил кинжал, и мы вернулись его найти.

- Ну и что вам помешало догнать нас? – король ходил по комнате и саркастически продолжал допрос, от которого по телу Силвары и Рудаль пошли мурашки.

Принц отвечал неохотно. Не впервой было отчитываться перед отцом, но неприятно было это делать в присутствии незнакомых людей. Да и в дверь уже заглядывали Риндал и Сарлан со своими усмешками.

- Мы решили срезать путь, чтобы никто не заметил, что мы отстали.

- О, вы правильно сделали, мы без сомнения не заметили, целый ужин не замечали, что вы трое куда-то делись.

Голос короля всё повышался, но тут на пороге появился стражник, держа за плечо небольшую фигурку.

- Ваше величество, я нашел её в конюшне, там было темно, но мне показалось, что она неопрятна и немного страшновата. Все остальные не подходили под ваше требование.

- Молодец. Я заметил, что в доме госпожи Силвара, - опять небрежный полупоклон в сторону хозяйки и глубокий реверанс в ответ, - полный порядок, так что ценю твою усердие. Ну, вот что, девушка, - обратился он теперь уже к напрягшейся фигурке, стоящей с опущенной головой, - надо снять сапоги у молодого принца и прибрать здесь, понятно?

Алаина, а это была она, кивнула, но с места не тронулась, а только испуганно взглянула на Силвару. Ожидая увидеть на её лице недовольство, она, наоборот, заметила удовлетворение. Это было странно. Потом женщина незаметно кивнула головой, показывая, что надо подчиниться. Алаина судорожно вздохнула. С ней обращались как со служанкой, но не подчиниться было опасно. Внезапно раздался смех, и только теперь она взглянула на молодого принца и затаила дыхание. Это был тот самый её обидчик.

- Объясни нам, Корн, что ты нашел тут смешного! – резко спросил король.

Но тот продолжал смеяться. Это было невероятно, но это была она, та девушка, которая доставила ему сегодня столько проблем. Король расценил его смех по-своему.

- Ну что ж, если такие замарашки веселят тебя, пускай она останется тут до утра. Видимо у тебя с братьями разные вкусы. Тем нравятся красивые, тебе же вот такие.

Смех, при этих словах вроде прекратившийся, вдруг возобновился, но уже нервный.

- Отец, вы не сделаете этого, у меня нет никакого желания оставаться с этой особой в одной комнате.

- Ну что ж, если тебе этого не хочется, тогда именно так мы и поступим.

С этими словами король сделал знак всем выйти. Сарлан напоследок крикнул:

- Братец, если ты её обидишь, будешь иметь дело с нами, - и они с Риндалом захохотали.

- Но, отец, - Корну было уже не до шуток, но дверь захлопнулась, ключ повернулся в замке, и напоследок послышался ещё один взрыв смеха.

- О, Небеса! – принц заметался по комнате, - и откуда ты взялась на мою голову, - бормотал он, затем бросился к окну, - Эй, Арим, - узнал он стражника, - ты не поможешь мне вылезти отсюда.

- Нет, ваше высочество, мне приказано не выпускать вас.

- Хорошо, а ту девчонку, что ты привёл?

- Никого, ваше высочество, его величество строго приказал.

- Да, ну и дела, - принц с досадой рухнул в кресло.

Посмотрев угрюмо на Алаину, он обратился уже к ней:

- Мне следует прятаться от тебя под кроватью? – злость в голосе смешалась с насмешкой.

Алаина, настороженно наблюдая за юношей, пожала плечами.

- Если вы не подойдете ко мне близко, вам нечего бояться, - в её голосе тоже послышался сарказм.

- Да ты что, - съязвил принц, - неужели я спасен, мне ничего не угрожает?! У тебя что, просветление в голове? А вдруг ночью опять будет помутнение?

- Я не сумасшедшая, - протестующе воскликнула Алаина.

- Да что ты говоришь? Уверена?

Принц подошел к ней вплотную, она испуганно отшатнулась.

- О Небеса! Да не трону я тебя. Какая же ты нормальная, если кидаешься на людей только за то, что они хотели спросить у тебя дорогу.

- Вы хотели забрать моего коня.

- Мы собирались вернуть его хозяину.

- Вы не поверили, что он мой.

- Опять ты за свое! Я и сейчас не верю. У служанок нет своих лошадей, да еще таких породистых.

- А я не служанка, - воскликнула Алаина.

- Да что ты говоришь, разумеется, ты у нас принцесса, не меньше. Только принцессы, да будет тебе известно, не ходят в таком виде и умываются, если ты знаешь, что это такое.

От стыда Алаина закрыла лицо руками. Что с ней такое, что на неё смотрели так странно, и теперь говорят такое.

А принц продолжал:

- Благородные дамы не спускается на коне с такого обрыва, и принцессы не кидается на людей с палкой.

- А вы ударили меня. Меня никогда и никто не бил.

- Да ты что? Тогда ты точно переодетая и заколдованная принцесса. Даже принцев и то наказывают.

- Этого не может быть. – Алаина недоверчиво взглянула на принца.

- Может, - хмуро подтвердил Корн и замолчал. – И вспомни, ты ударила меня первой. Ногой!

Походив в молчании по комнате, он опять остановился около девушки. Та отшатнулась.

- Послушай, - он потер переносицу, - я не хотел тебя ни напугать, ни обидеть, ни забирать твоё сокровище по кличке Уголёк. Всё это получилось случайно и глупо. И я прошу у тебя за это прощение. Ты слышишь меня?

Алаина кивнула.

- Теперь у меня к тебе просьба. Я не могу сам снять сапоги. Они слишком высокие. Мне-то без разницы, я могу спать и в них, хотя, не скрою, без них всё же приятней. Но утром придет отец, и если мне получать выволочки привычно, то тебе советую не испытывать на себе его гнев. Затем ты возьмешь гребень, расчешешь волосы и умоешься. Поначалу ты не показалась мне страшной. Если тебя привести в порядок, возможно ты не будешь кидаться на людей. Ну, а дальше можешь спать, а у меня весь сон прошел из-за тебя, посижу в кресле. Ты согласна?

Алаина пожала плечами. Выбора у неё не было.

С трудом, но сапоги общими усилиями они сняли, и, намочив водой из приготовленного здесь кувшина одно из полотенец, Алаина вытерла грязный пол. После этого принц решительно протянул ей гребень и подвел к зеркалу. Взглянув на себя в зеркало, Алаина в ужасе отвернулась. Волосы торчали в разные стороны, лицо было расцарапано, на некоторых царапинах виднелась засохшая кровь, одна щека была красная и распухшая. Вдобавок на пыльном лице видны были светлые дорожки от слез. Теперь понятно было удовлетворение на лице госпожи Силвары и странная неприязнь окружающих.

- Ты что, никогда в зеркале себя не видела? - принц заметил её потрясение.

Неопределенно мотнув головой, Алаина нерешительно опустила руки в тазик с водой. Под молчаливым наблюдением принца, она тщательно умылась. Умываться пришлось долго, оттирая засохшую кровь. А прохладная вода так приятно охлаждала распухшую щеку. Напоследок принц взял кувшин и полил ей на руки, чтобы она сполоснула лицо чистой водой.

Расчесывая волосы, Алаина подумала, что может не стоит ничего делать со своей внешностью, ведь утром опять на неё будут смотреть, а в таком страшном виде она не будет привлекать внимание. Но как объяснить такое стоящему рядом принцу? Он явно дал понять, что пока она не приведёт себя в порядок, он не успокоится.

С волосами пришлось тоже повозиться, но и с ними Алаина справилась. Наконец она взглянула на себя в зеркало. Результат её удовлетворил. Хоть и чистое, лицо всё равно было неузнаваемым из-за распухшей щеки, и теперь главное было - не поворачиваться ни к кому здоровой щекой. Завязав волосы в хвост, Алаина искоса взглянула на принца. Он задумчиво смотрел на нее, и Алаина порадовалась, что он стоял со стороны раздувшейся щеки.

- Ты знаешь…, - прервал, наконец, молчание принц

Но вдруг прислушался к шороху со стороны двери. Подскочив к двери, он с удивлением увидел, как под ней появился ключ.

Взяв его, он подошел к Алаине.

- Ну, и что все это значит?

Алаина с вызовом посмотрела на него.

- Ложитесь спать, принц, ничего страшного не произойдет.

- Нет уж, пока я не узнаю, что тут происходит, я не отдам тебе этот ключ.

- Хорошо. Вашей матушке понравились мои пирожные и мне надо изготовить их к завтраку. Как только я их сделаю, я вернусь, чтобы не разгневать его величество, - и Алаина протянула руку за ключом.

- Ладно, но я иду с тобой, - усмехнулся принц и направился к двери, - только не уверяй меня больше, что ты не служанка. По-моему, благородные девушки не занимаются по ночам стряпней.

Алаина вспыхнула, но решила промолчать. Может, это к лучшему. Так ничего и не сказав, она пошла за принцем, уже отпиравшему дверь.

Юноша осторожно открыл дверь и выглянул наружу. Никого не было. Только тишина и темнота. Все успокоились и дом замер. Они вышли и заперли за собой дверь. Тут принц спохватился, что он без сапог.

- Эх, ну да ладно, тише будет, а теперь веди меня, - прошептал он.

Было смешно красться потихоньку, напрягаясь от малейшего шороха, но они всерьез боялись, что их заметят. Зато, когда они добрались до кухни, то, взглянув друг на друга, невольно рассмеялись. Повар Варам посмотрел на них и тоже заулыбался.

- Мы тебе всё приготовили, девочка моя, вот там, на столе, так что ты быстро управишься. Тем более, что ты с помощником.

Алаина смутилась, а принц опять рассмеялся:

- А что, я однажды упросил нашего повара дать мне возможность приготовить отбивные из молодого кабанчика, которого сам подстрелил на охоте. Пришлось потом, правда, самому съесть всё, что я сделал. Никто не хотел рисковать.

И он первым кинулся к указанному столу.

Алаина поспешила за ним, радуясь, что красной щекой по-прежнему находится к принцу, а нормальной к повару, а то бы тот непременно спросил, что с ней случилось.

Занявшись привычным делом, Алаина начала обретать душевное спокойствие. Готовить её научила их старая служанка, еще хранившая воспоминания, как надо делать изысканные блюда. И руки девушки проворно месили тесто, вырезали кружки и ромбики. Принц немного помогал, выкладывая готовые кусочки на противень, и все время что-то рассказывал. О том, какие повара у них в замке, что готовят на королевской кухне, и даже попутно вспомнил несколько рецептов, которые тут же выложил Вараму. Пока пирожные стояли в печи, он продолжал рассказывать смешные истории из жизни их дворца. Алаина слушала и не могла удержаться от смеха. Принц Корн знал в своем дворце всё и всех, от сокровищницы до выгребной ямы, от голубятни в башне замка до конюшен, от главного министра до мальчишки-поварёнка. И рассказывал он интересно, показывая в лицах то одного, то другого.

Когда пирожные вытащили из печи, он уже не балагурил, а, внимательно изучив как Алаина выкладывает кремом узоры, взялся попробовать сам. Испортив несколько и тут же их съев, он всё-таки смог украсить пару штук приличным узором. Наконец Алаина объявила:

- Всё!

- Ну, всё, так всё, - Варам подошел и полюбовался, - иди теперь отдыхай, немного до утра-то осталось.

Они так же тихонько вернулись назад в комнату. Закрыв дверь, как бы отгородились от того веселого настроения, что охватило их на кухне. Здесь было темно, и только луна заглядывала в окно, освещая комнату синеватым цветом.

- Я буду на кресле, - предупреждая слова принца, сказала девушка шепотом.

- Хорошо, - также прошептал принц, - а я на полу.

И недолго думая, он подтащил кресло к камину, набросил на него несколько подушек и одеяло, себе бросил на пол перед камином ещё одно одеяло и оставшиеся подушки.Алаина пожала плечами и устроилась на кресле. Так получилось, что принц был у её ног. Она подивилась про себя, но ничего не сказала. Сил больше не было. Едва коснувшись головой подушки, она уснула. Принц заснул не сразу, думая почему-то о том, как опасно было прыгать с обрыва. Но вскоре уснул и он.

Проснулись они резко, услышав звук шагов. Вскочив, не сговариваясь отскочили по разным углам комнаты. Затем принц кинулся к креслу и, подхватив с него и с пола подушки с одеялами, кинул всё это на кровать. В это время Алаина судорожно разлохматила свои волосы, недолго думая, вытерла своим грязным подолом лицо и встала, опустив голову.

Вошел король. Оглядел комнату и, увидев две склоненные головы, с удовлетворением спросил:

- Ты удовлетворен своей новой подружкой, сын мой?

- Да, отец.

- Так может, ты заберешь её в замок? - усмехнулся король.

Корн так резко мотнул головой, испуганно поглядев на девушку, что король довольно рассмеялся.

- Ну что ж, я думаю, это пошло тебе на пользу. Ты, - обратился он к девушке, - можешь убираться.

Подождав, когда девушка выскользнет в дверь, король опять обратился к сыну:

- Я хочу, чтобы до конца нашего путешествия ты не отходил от меня и матери, понял? И ты поедешь с нами в карете, а не верхом. Если ты улизнешь, остаток пути проведешь прикованным к этой карете, как самый последний преступник. Ты понял меня?

- Понял, отец, - с тоской ответил Корн.

А в дверях раздался ехидный смех братьев.

- Наконец-то, он не будет мешаться у нас под ногами.

Король еле успел схватить за руку Корна, бросившегося на братьев.

- Одевайся и не опоздай к завтраку.

Когда король вышел, к принцу зашли Варгон и Билар.

- Что случилось, Корн, что тут произошло?

- Так, немного повздорили с отцом, как всегда. До возвращения домой буду ехать с ними в карете.

Больше он ничего не сказал, а молча начал умываться. На него это было не похоже, раньше он никогда ничего не скрывал от приятелей. Решив, что потом всё выспросят у него, они оставили его в покое.

К завтраку они успели вовремя. За столом Риндал и Сарлан опять прошлись по поводу него и его страшненькой служанки, но принц сдержался. Только взглянул на удивлённые лица Варгона и Билара и пожал плечами. Был он тих и необычно спокоен. А потом поймал себя на том, что улыбается, глядя на пирожные, в приготовлении которых лично участвовал ночью. И тут только до него дошло, что он даже не знает имени девушки. От неожиданности он выронил чайную ложечку, и она со звоном упала на стол. Под грозным взглядом отца он покраснел и извинился. Варгон и Билар опять переглянулись. А Сарлан демонстративно шепнул что-то Риндалу, и они засмеялись. Тут принц Корн не выдержал и вскочил, но грозный окрик отца: «Сидеть!» - пригвоздил его к стулу.

После завтрака началась официальная церемония ознакомления с делами госпожи Силвары.

В введении Смотрителя Роголинского Леса была забота о большом лесном массиве Илонии, одним из самых прибыльных природных богатств королевства.

Стволы могучих дубов у кораблестроителей ценились выше, чем корабельный лес на востоке Илонии. Но в отличии от прямоствольных высоких сосен, дубы росли долго, и каждому такому дереву в Роголинском лесу уделялось самое пристальное внимание и забота. Срубленные деревья сплавлялись по рекам Тауре и Лернисе прямиком в Мадир – столицу-порт северного соседа Илонии - Мадариса, и стоимость корабля, построенного из дуба, была сопоставима со стоимостью небольшого замка.

Отправлялись в Мадир не только огромные стволы дубов, ценились у кораблестроителей и другая древесина. Лиственница шла на изготовление мачт и шлюпок, из пихты делали палубу и внутренние перегородки кораблей, ясень ценился изготовителями вёсел, тис скупали оружейники, изготовлявшие луки и копья.

Остальной лес, обрабатываемый на лесопилках Роголинского Леса, поступал в близлежащие города, столярные мастерские которых славились своими изделиями не только в Илонии, но и в соседних королевствах. И соперничать с ними могли только варосские мастера.

Мебель, изготовленная искусными мастерами Иртила, украшала замки самых знатных людей Илонии. Резчики по дереву из Равнена гремели на весь мир своими изделиями, в Кухте располагалась знаменитая мастерская, делавшая из пихты лиры и арфы. Поставлялось дерево и в столицу. Шло оно на мосты и сваи, крыши и полы, дома, заборы, колодцы.

Остатки леса скупались илонийцами на отопление замков и домов.

Смотрителям Леса подчинялась большая группа лесничих, следивших за вырубкой леса и пресекавшая деятельность браконьеров. Лесничие же из века в век занимались выращиванием саженцев и посадкой нового леса взамен вырубленного.

К тому же в Роголинском Лесу любили поохотиться правители и аристократия южных городов Илонии, а значит, надо было заботиться и о популяции оленей, кабанов и другой живности леса.

Король со свитой посетили вырубки и посадки нового леса, несколько лесопилок и мастерских.

Госпожа Силвара успешно справлялась с делами и её заслуги недаром высоко ценились Королевским Советом. В чем и убедился сейчас король и его приближенные.

На торжественном ужине госпоже Силваре и её дочери было официально вручено приглашение на Большой Бал, и утром следующего дня королевская процессия покинула гостеприимный дом.

Все это время Корн изыскивал способы узнать имя девушки. О том, чтобы обратиться к хозяйкам, не было и речи, на кухню он тоже не мог пробраться незаметно, его не оставляли одного ни на мгновение. Оставалась конюшня. Но когда они зашли в конюшню и Корн, уловив момент, тихонько спросил знакомого уже Парки: «Как зовут ту девушку, что сказала тебе про нас?», тот сделал вид, что не понял. А дальше спрашивать Корн не решился.

Только после того, как последний всадник скрылся из вида, госпожа Силвара разрешила всем отдохнуть. Сама она тоже удалилась в свои комнаты и пролежала на кровати до следующего утра. Утром среди всех прочих дел, она вызвала к себе Алаину.

- Итак, - благосклонно взирая на девушку, произнесла женщина, - вчера я была вполне довольна твоим видом. Хотя ты, несомненно, переборщила и я даже удостоилась недовольства его величества. Но всё к лучшему. Свое платье ты испортила ради Рудаль, поэтому можешь взять несколько платьев, которые уже не носит Рудаль и перешить себе.

- Спасибо, госпожа Силвара. – Разубеждать опекуншу по поводу своего вида Алаина посчитала опасным.

Как и о том, что платья Рудаль не годятся для её повседневной жизни. Но такие подарки она получала не в первый раз и уже наловчилась делать из дорогой тонкой ткани удобные домашние платья.

А после дня отдыха, начались приготовления к Балу. Тут уж загружена была в основном одна Алаина. Ей досталась вся трудная работа по шитью, ибо Силвара никому, кроме своей воспитанницы, не доверяла безумно дорогую ткань.

Но и Рудаль было не весело. Чтобы сохранить за дочкой живой блеск и стройность, появившуюся при приготовлениях к королевскому визиту, мать заставляла дочь рано вставать, совершать верховые прогулки, поила её травами, а горничные втирали ей в кожу сделанные местной знахаркой мази. Нельзя сказать, что для Рудаль все это было в радость, но она терпела.

Только проводив хозяйку с дочерью в столицу, жители поместья вздохнули свободней.

Через десять дней они вернулись, потрясенные зрелищем такого значимого для королевства события и не очень расстроенные, что выбор старшего принца пал не на них.

- Алаина, ты не представляешь, какой это был Бал! – делилась с девушкой опекунша. - А сколько там красивых девушек! Глаза разбегаются. Не мудрено, что нашу Рудаль не заметили, на тебя тоже не обратили бы внимание. Принц Риндал выбрал себе удивительную красавицу. Несомненно, она знатна, но не очень богата и оттого, наверное, у неё такой болезненный вид, но именно эта бледность придала ей такое очарование, что принц был сражён. Жаль, конечно, но, может, другие братья оценят здоровье и богатство нашей Рудаль.

- Да, госпожа Силвара, - Алаине ничего не оставалось делать, как послушно поддакивать.

А опекунша не удержалась и кольнула девушку:

- Только, моя милая, увидев столько красивых девушек, да еще и богатых, я теперь сомневаюсь, что смогу подыскать тебе мужа.

- Как скажете, госпожа, - смиренно пожала плечами Алаина.

Силвара была вполне удовлетворена.

Алаина же расстроилась больше, чем показала и сама от себя ожидала. После недавних событий она особенно остро почувствовала, насколько тяжело быть бедной и бесправной. Тем более слушать бесконечные рассказы Рудаль о столице и Бале, и ощущать себя никем. Её знатность казалась выдумкой, и уж лучше бы она действительно по своему положению была простой служанкой, чем это неопределённое положение в доме её опекунши, который ей ещё сильней захотелось покинуть.

Tiajlina@yandex.ru

Глава 2

Глава 2. Последующие встречи

Жизнь текла своим чередом, когда однажды у них в поместье неожиданно не появился принц Корн. Алаина видела из окна, как он подъехал к крыльцу, соскочил с коня, как навстречу ему выскочили Силвара и Рудаль, как повели его в дом. Алаина улыбнулась. Почему-то плохие воспоминания о нём ушли из памяти. И хотя она с содроганием вспоминала гонку в лесу, после сделанных вместе пирожных она перестала его бояться.

А буквально через несколько минут прибежала горничная и передала указание госпожи не покидать Алаине свою комнату до особого указания. Девушка пожала плечами. Что-то с трудом верилось, чтобы она могла заинтересовать этого высокородного, спесивого принца, иногда, правда, ведущего себя как мальчишка. Алаина фыркнула, вспомнив, как принц пёк пирожные босиком.

И вдруг она похолодела. А что, если он приехал, чтобы купить её Уголька. Ведь тот так понравился принцу, и он уже предлагал его купить. Конечно, конь её, но кого это будет интересовать, если предложение поступит от самого сына короля. И как назло, горничная уже ушла. Алаина заметалась по комнате. Подбежав к окну, она выглянула и подозвала пробегавшего поваренка.

- Рол, позови Парки, будь добр.

Парки не заставил себя долго ждать, и вскоре уже был под её окнами.

- Парки, сделай кто-нибудь. Приехал принц, а ему в прошлый раз Уголёк понравился, вдруг он решил его купить.

- Не волнуйся, девочка, сей момент придумаю что-нибудь. Ну, например, захромает он у меня, скажу, что ногу повредил. Пойдет?

- Ой, спасибо, Парки!

Все, можно вздохнуть спокойно, старый конюх не подведет.

А в это время Силвара с дочерью не знали, куда усадить дорогого гостя. Они были потрясены неожиданным визитом, но уже опасались высказывать свою излишнюю преданность, боясь попасть ещё в какое-нибудь трудное положение.

Впрочем, принц был мил и доброжелателен.

Он согласился остаться на обед, и за обедом являл собой саму любезность и очарование. Расспрашивал о Бале, о дороге в столицу. Мимоходом со смехом вспомнил свои сапоги, посмеялся:

- Кстати, как там эта замарашка, всё такая же грязная? Интересно, какое у неё может быть имя?

Если бы принц не был так мил с её дочерью, Силвара насторожилась бы или голос её мог от неожиданности дрогнуть, а так ложь у нее получилась естественной и лёгкой:

- О, ваше высочество, я не помню имена всех своих дворовых никчемных девиц. Возможно после того случая, я отправила её подальше с глаз в какую-то деревню.

Принц продолжил как ни в чем не бывало, но внутренне расстроился. Всё это представление было рассчитано на то, чтобы увидеть ту девушку и узнать её имя. Почему-то принцу казалось очень важным сделать это. И он был уверен, что, узнав её имя, успокоится, и эта девушка не будет его так тревожить.

После обеда Корн пригласил Рудаль на прогулку. Он понимал, что так нельзя, он дает этой пухленькой девушке и её мамаше напрасную надежду, ибо Рудаль его совершенно не интересовала, но ему необходимо было побыть здесь ещё. Если не саму девушку, то хоть имя её должен знать кто-нибудь. Но если так называемой «никчемной девице» было приказано испечь пирожные, то госпожа Силвара почему-то сознательно ввела его в заблуждение. Значит, и имя она знает, и девушка, возможно, тоже ещё здесь.

Перед прогулкой принц сослался на желание поговорить с конюхом о своей лошади и зашёл в конюшню. Он решил во что бы то ни стало выяснить у Парки имя этой девушки. Но всё было бесполезно. Парки и так не сказал бы ничего принцу, а, получив предупреждение Алаины насчёт Уголька, вообще прикинулся недоумком. Потерявший терпение принц выскочил из конюшни.

Оставалась надежда разговорить Рудаль. Чувствуя себя самым последним обманщиком, Корн на прогулке осыпал Рудаль комплиментами и по поводу её самой, и по поводу платья, и, даже по поводу вкусных блюд, которыми его угощали. И так и эдак переводил он разговор на умелых служанок и горничных, всё было бесполезно. Рудаль даже и в голову не пришло упомянуть Алаину.

Вернувшись с прогулки, принц предпринял еще одну попытку. Он попросил Рудаль принести ему клочок бумаги и карандаш, чтобы якобы с оказией послать записку своим приятелям. Сам же, написав на листе: «Как тебя найти? Корн», насильно вручил её конюху.

- Передай хозяйке Уголька, и я щедро награжу тебя.

Оставаться в поместье больше не было смысла, и принц любезно распрощался с хозяйками. Напоследок он еще раз окинул взглядом двор и дом, но нужного лица не увидел. Вздохнув, он уехал.

Силвара с дочерью были счастливы. Хотя принц и сказал, что приехал поохотиться, они были уверены, что приехал он ради Рудаль. Ну и что с того, что на Балу он даже и не подошел к ней. Он выбирал, оценивал и сделал выбор. Все это они наперебой выложили Алаине.

Так как про Уголька не было сказано ни слова, Алаина тоже была счастлива. Вечером она расспросила Парки, о чем его спрашивал принц. Тот, решив не волновать девушку, не сказал об интересе принца к ней лично. А записку он и не думал ей отдавать, тут же разорвав её на мелкие кусочки. И Алаина с облегчением сделала вывод, что принц приезжал не за её любимцем. А ведь как она переживала, когда принц направился в конюшню!

На радостях госпожа Силвара сделала еще несколько подарков Алаине, и еще рьяней принялась за дела. Надо было готовить богатое приданое.

А принц приехал ещё раз через месяц.

Ему трудно было выбраться сюда, он не хотел ехать с друзьями. Он не мог понять, почему ничего не рассказывает им, но так оно и было. Варгон и Билар так ничего и не узнали о той ночи, кроме того, что из-за сапог, из-за гнева, который он вызвал у отца своим отсутствием на ужине, тот оставил в его комнате грязную девчонку. Ещё приятели заметили, что принцу не хочется вспоминать случай на реке. На обычные шутки он почему-то отмалчивался или переводил разговор на другое.

Сначала они приписали это плохому настроению, которое овладело Корном, когда он дней десять провел в карете родителей. При этом, если сам король с королевой иногда ездили верхом, то принцу это не разрешалось. После такой поездки он даже слёг в конце пути и его пришлось оставить в одном из последних замков. Впрочем, там он быстро пришел в себя, и трое приятелей прекрасно провели время, возвращаясь в столицу одни. Воспользовавшись нежданной свободой, они опоздали на несколько дней.

Потом была суматоха с приготовлением к Балу, затем сам Бал. Для них это было новое впечатление, и они немало повеселились на нём, да и после это был отличный повод для шуток и воспоминаний.

И тут принц сделал неслыханную вещь. Смиренно, что на него было не похоже, он испросил разрешение у отца уехать на несколько дней на охоту. У короля не было причин ему отказать, и он разрешил, справедливо полагая, что принц поедет с Варгоном и Биларом. Но принц, доехав до ближайшего постоялого двора, попросту скрылся, оставив друзьям записку, чтобы они его ждали тут, что им и оставалось сделать. Вернулся он хмурый и усталый, его конь Роск выглядел не лучшем образом, видно было, что Корн не пощадил любимца, стараясь успеть к сроку. Но опять ничего не стал объяснять приятелям.

И хотя дальше жизнь текла своим чередом, между друзьями появилась тоненькая полоса отчуждения. Они также жили, учились и веселились, пускались в рискованные приключения, но была тема, которой не касались - это поездка перед Большим Балом и последняя одиночная поездка принца. И что ещё было удивительно. Ничего теперь принц не делал, что могло бы вызвать недовольство короля, а от братьев держался на таком расстоянии, что не замечал их даже, похоже, за общим столом.

А затем принц вновь испросил разрешения уехать на охоту. Опять получив разрешение он, как и в прошлый раз, покинул Варгона и Билара на постоялом дворе. Теперь он уже не скрылся, а просто твёрдо сказал им, что дальше он едет один, а они остаются здесь. Это был первый раз, когда принц показал свою власть. Полоса превращалась в пропасть.

А Корн ехал в поместье Силвары. Всё повторилось, как и прежде. Только теперь принц, спросив у Парки, нет ли ему что-нибудь от той девушки и, получив невразумительный ответ, просто нашел в стойле Уголька и незаметно вплел ему в гриву кольцо с запиской. Кольцо было простенькое, чтобы не бросалось в глаза, но с королевской монограммой, а в записке принц написал: «Я хочу тебя увидеть. Буду два дня на реке в том месте, где овраг».

Покинув поместье, он опять ощущал себя подлым обманщикам, ибо теперь Силвара с дочерью были твердо уверены, что предложение руки и сердца уже не за горами.

Овраг он нашел быстро, хотя и шли они тогда в поместье ночью. Разведя костер на прежнем месте, он стал ждать. Никто не пришёл.

Все два дня он вскакивал от малейшего шороха, несколько раз взбирался наверх оврага, оглядывая окрестности. Питался хлебом и рыбой, которую ловил в реке. Несколько раз порывался идти в поместье, посмотреть, исчезла ли записка, но понимал, что это глупо. По истечении двух дней он, расстроенный и злой на себя, уехал. Обратная скачка домой успокоила его, и он уговорил себя, что ему абсолютно нет никакого дела ни до этой девушки, ни тем более до её имени.

Собираясь всё рассказать Варгону и Билару, он, тем не менее, опять не стал этого делать, когда встретился с ними на условленном месте. А друзья решили поговорить с ним напрямик.

Когда они вернулись домой во дворец, Билар начал официально:

- Ваше высочество, мы все уже вышли из детского возраста и хотели бы подумать о будущем.

Корн вскинул на него глаза, хотел что-то сказать, но виновато опустил голову.

- Поскольку пришли времена, когда мы нужны вам только для прикрытия ваших дел, мы просим вас отпустить нас на службу королю и королевству.

- Разумеется я вас отпускаю. Но…, - принц осекся, - но что я буду без вас делать?

- Найдешь для прикрытия кого-нибудь из слуг, - как обычно резко сказал Варгон, но потом смягчил тон. - По-моему, ты уже прекрасно обходишься и без нас.

- О, Небеса! Это совсем не то. Это глупая идея, которая не имеет к вам никакого отношения, и я даже не могу вам объяснить, потому что сам не могу ничего понять… - принц с досадой махнул рукой.

- Обычно в таком случае говорят, что человек влюбился, - подвел итог Билар.

Принц расхохотался.

- Что? Я влюбился? Ну, ты скажешь! Да я не видел еще ни одной особы, в которую можно было бы влюбиться.

- Ну, это ты загнул, - к Билару вернулся прежний приятельский тон, - на Балу был такой выбор, что удовлетворил бы любой вкус. Лично я уже выбрал.

Друзья набросились на него с вопросами:

- Кто она? Где живет? Почему ничего не сказал?

На что Билар серьезно ответил:

- Она для меня стара. Ей уже девятнадцать.

Принц и Варгон расхохотались.

- А я выбрал сразу несколько и не могу ни одной отдать предпочтение, - проговорил сквозь смех Варгон.

- Смотри, пока будешь выбирать, все они выйдут замуж, - поддел его принц.

Обстановка разрядилась. Но перед тем как расстаться, Билар вернулся к началу разговора:

- Корн, мы с Варгоном будем проситься в армию. Оруженосцами мы уже послужили, у нас есть малые чины, мы собираемся приступить к исполнению своих обязанностей. Не за горами наше служение за пределами королевства.

- Я понял, - печально сказал принц, - и поговорю с отцом, возможно, он разрешит мне присоединиться к вам.

На следующий день он в самом деле изложил свою просьбу королю.

- Я хочу служить в армии, отец.

Король Эмдар внимательно взглянул на него.

- Во-первых, принцы не служат в армии простыми воинами.

- Что же делают в таком случае принцы? Почему же тогда вы воспитывали нас как солдат? И что вы приготовили для меня, отец?

- Во-вторых, ты перебил меня, а я еще не закончил, - осадил его король. - Но я отвечу тебе на твой вопрос. Сыновья короля, а потом братья короля становятся военачальниками королевства, советниками, послами, регентами, первосвященниками государства, и, наконец, если они ни на что не годны, офицерами королевского войска или землевладельцами.

- Но я и не прошу ставить меня в строй обычным мечником.

- Ты опять перебиваешь меня, мальчишка, - король повысил голос. - Так вот, это ответ на твой первый вопрос. Следующий твой вопрос: в первую очередь – это закалка, во вторую – умение подчиняться. Ну и, наконец, я хочу выяснить, кто на что из вас годен, чего достоин. И ответ на третий вопрос: ты, сын мой, ни на что не годен. Ты собрался в армию, а что ты там будешь делать? Я не вижу в тебе задатков командира. Ты способен только вытирать носы солдатам, если их вдруг обидят, или, о, Небеса, кто-нибудь из них споткнется. А если сделать тебя военачальником, то ты будешь строить планы, как избежать битвы, чтобы никто не погиб. Ты легкомысленный и чувствительный, ты не годишься ни в советники короля, ни в священники, ты даже не сможешь управлять своими землями. Единственное, что для тебя подходит, это носиться по полям и лесам и убирать конский навоз в конюшне.

Король замолчал, молча глядя на потрясенного его словами сына.

- Право, я никогда не строил насчет себя грандиозных планов, - наконец произнес Корн.

- У тебя нет честолюбия, гордости, и это лишний раз подтверждает мои слова.

- Но я хотел бы послужить королевству!

- Похоже, ты будешь выводить породы лошадей, которые прославят Илонию, - в словах короля мелькнули издевательские нотки.

- Отец, вы должны дать мне шанс, испытать меня, - воскликнул с мольбой Корн.

Эмдар усмехнулся:

- Безусловно я дам тебе этот шанс. Значит, ты хочешь послужить? Жить в казарме, разводить караул, стоять в дозоре, охранять ворота, выезжать усмирять где-нибудь бунт? И не только в хорошую погоду, но и в дождь, в морозы. Как тебе это?

Корн судорожно вздохнул.

- Я попробую, отец! – ответ прозвучал решительно.

Через несколько дней трое приятелей приступили к своим обязанностям.

Столичная Нартинская школа оруженосцев находилась непосредственно в королевском дворце в той его части, что примыкала к старому замку, который, собственно и был до постройки дворца королевской резиденцией. Большой фехтовальный зал, несколько залов поменьше и некоторые учебные помещения находились во дворце. Остальные помещения размещались в замке, в том числе оружейные и конюшни. Комнаты, где спали подростки, находились как на половине дворца, так и в замке. Все зависело от знатности и состояния родителей. Сыновья придворных, проживающих во дворце, жили со своими родными. Многие отпрыски провинциальных вельмож имели своих слуг и даже свой стол.

Варгон с Биларом делили одну комнатушку на двоих в замке. Обучение было позади, но они всё ещё занимали её, ожидая получение какого-нибудь поста в столичном гарнизоне или королевской гвардии.

Поначалу служба показалась им легкой. Все трое с детства находились среди замкового и столичного гарнизона, знали всех солдат, стражников и их командиров. Гарнизонные казармы и солдатская кухня не были им в диковинку. А командиры сами учили их когда-то премудростям боёв и стрельбы, управлению и подчинению.

Но новизна прошла, и молодым людям стало скучно. Однообразное патрулирование улиц, просиживание в караулке у ворот с солдатами, все это им быстро надоело. Они были молоды, и им не сиделось на месте. Они всё больше предпочитали выезжать куда-нибудь на поля, на тренировки, что случалось не так уж часто, как им теперь хотелось. Они даже стали получать удовольствие от приглашения в какие-нибудь дома знатных дворян или придворных, чего раньше терпеть не могли.

И принц Корн вскоре понял, что такая жизнь не для него. У Варгона и Билара не было выбора. Чтобы чего-то добиться в этой жизни, им надо было служить, при этом, начиная с самых низов, как требовал король. Но принца такая служба тяготила все больше и больше.

Он все чаще думал о том, что отец прав. Он ничего не умеет, кроме как объезжать и тренировать лошадей. Неужели на большее он не способен? Он вдруг усмехнулся, вспомнив, как Варгон решил, что он влюбился. Это смешно! Грязная, смешная девчонка. И зачем ему её имя, неграмотной деревенской девчонки? Неграмотной? О, Небеса, она без сомнения неграмотная и поэтому не смогла прочитать его записки. Какой же он идиот! Принц рассмеялся. Вот почему она не пришла! Ну что ж, это и к лучшему. О чём он вообще мог бы говорить с неграмотной девчонкой? Имя? Какое странное желание его узнать/

Так прошло еще немало времени. Принц Корн потихоньку привыкал. К тому же он решил проблему скучных дежурств. Раньше у него не было времени читать. Он успевал пробегать глазами только то, что предписывалось наставником. Теперь же он зачастил в королевское хранилище книг, и оказалось, что в ночные дежурства в караульном помещении очень хорошо читается. Он взялся подробнейшим образом изучать историю Илонии и предшествующей ей империи. Обязательные для сына короля вещи он знал, особо важные битвы, сражения, геральдику, фамильную ветвь и связанные с ней древа королевских дворов после раскола империи, родословные наиболее видных дворян своей страны и соседних королевств. Но причины войн, подробности, в том числе и разрушения когда-то огромной империи, истоки существующих обычаев и традиций не ведал. Все это оказалось невероятно интересным.

Ему захотелось проехаться по Илонии еще раз, взглянуть на страну и на людей, населявших королевство. Где проходили сражения, чем отличаются люди, живущие в лесах на юге от людей, живущих в степи на севере? В чём различия умений ремесленника и крестьянина, дворянина и торговца? И что рассказывают ветераны о других странах? Он ничего не знал о людях. Только тех, что окружали его - свою семью, придворных, посланников, королевских слуг и стражников.

Идея отправиться по Илонии так захватила принца, что он уже собрался просить отца отпустить его со службы. Это значило признать поражение, но принцу было всё равно, он не желал более служить.

Но уходить не пришлось. По установившимся правилам, каждый год после зимы король проводил проверку границ государства. И это была большая удача. У командира не было причин не брать троих друзей в свой отряд, отказа от короля не поступило и уже через несколько дней сборов они выехали из столицы.

Это путешествие отличалось от предыдущего с отцом и матерью. И в первую очередь тем, что они соблюдали дисциплину. Капитана Дарка, их командира, они знали всю свою жизнь. Командир был суров и строг, из тех капитанов-ветеранов, воевавших наемниками в других странах. Именно он был их наставником конного боя. И нередко друзья получали удары хлыстом, когда Дарк подгонял их на скаку или поворачивал их коней в другую сторону. Капитан не был доволен своими учениками так, как наследником престола – отличным воином Риндалом, но и особых претензий у него к ним не было. Тем более что Варгон с Биларом служили на совесть, а принц, видимо повзрослев, стал более серьезным и не позволял себе вольностей и нарушений дисциплины.

Дни летели за днями. И Корну нравилась эта походная жизнь, постоянно верхом, на открытом пространстве. Они встречались с самыми разнообразными людьми, а не только с Правителями Владений, комендантами замков и хозяевами богатых поместий.

Новые впечатления захватили, а постоянная усталость неожиданно понравилась Корну. Она позволяла лучше сосредотачиваться, думалось легче и отметались сомнения.

И именно теперь Корн решил окончательно разыскать неизвестную девушку, потому что понял, что не будет ему спокойствия, пока он не разыщет её и не поймет, почему она не выходит у него из головы.

Заехать в поместье Силвары было в планах капитана, потому что Роголинский лес, находящийся во владениях госпожи Силвары граничил сразу с двумя соседними королевствами – Горлитом и Вароссой. Смотрительница Леса вполне справлялась и с формальными обязанностями Смотрителя границы, потому что отношения с Вароссой испокон веков были хорошие и дружеские, а Горлит никогда не был агрессивным королевством, относясь к соседям хоть и свысока, но терпимо. Торговые дороги охранялись королевскими отрядами Порядка. Ни разбойники, ни контрабандисты не задерживались тут надолго, но, если и случалось, заканчивали свой жизненный путь на высоких деревьях у обочины дороги.

Но проверка была обязательной и отряд Дарка скрупулёзно объехал весь Роголинский Лес, остановившись в поместье Смотрительницы на несколько дней.

Принц находился в подчинении капитана как простой солдат, на всем пути его никто не узнавал и не воздавал ему должных почестей, что устраивало не только его, но и его товарищей. Поэтому ехать в поместье, где его хорошо знали, он не хотел. Тем более что госпожа Силвара и её дочь наверняка были в недоумении, куда он подевался после всех его приездов, и ему не хотелось, чтобы они опять строили насчёт него призрачные планы. Вкратце он объяснил ситуацию командиру и тот согласился оставить его на постоялом дворе, предварительно согласовав место встречи с отрядом.

Но ожидание в трактире не входило в планы Корна. Как только его товарищи скрылись, он купил у хозяина крестьянское платье, переоделся, взял у него невзрачную лошадёнку, оставив своего коня в залог, и отправился к знакомому поместью. Натянув на лоб капюшон плаща, и постаравшись сделать глуповатый вид, он подъехал к воротам поместья.

Назвавшись вымышленным именем, первым, что пришло ему в голову, он попросил работы за еду и питье себе и своей лошади. В таком виде его никто не узнал, подозрения он не вызвал, и управляющий направил его на задний двор в конюшни, полные лошадей прибывшего отряда, да приказал наколоть дров для кухни.

Пристройка, в которой расположились его товарищи, была далеко от конюшни и кухни, поэтому Корн не боялся столкнуться с ними.

Конюх его не узнал, завалил работой и строго следил, как он отрабатывает свой хлеб. Новый работник работал справно и Парки перестал относиться к нему настороженно. Оценив сноровку юноши, он даже предложил ему:

- Парень, мне нужен такой помощник, как ты. Я могу поговорить с управляющим, и он возьмёт тебя на работу.

Сделав обрадованный вид, Корн посетовал, что едет по делам. А вот на обратном пути может заехать, тогда и решит.

Работая в конюшне, Корн постоянно поглядывал за дверь, выискивая глазами девичью фигурку и с опаской глядя на груду дров. Хоть бы кто показал, как надо колоть. Девушка так и не появлялась, зато сам Корн в который раз полюбовался на Уголька. Кольца и записки в его гриве, разумеется, давно не было, но задавать Парки вопросы он не собирался. Работая рядом с конюхом, юноша убедился, что тот не так уж и глуп, и, значит, всё, что касалось девушки, специально скрывал от него.

В конюшне, к сожалению, всё было сделано, и пришла пора заняться дровами. Подходил к ним Корн медленно, усиленно вспоминая, как кололи дрова во дворце, ведь он часто бывал и на кухне, и на заднем дворе. Но единственно, что он помнил, это то, как работник подходил к колоде, и, поплевав на руки, брался за топор.

Так и сделав, он поднял топор, поставил на пень распиленную колоду и, размахнувшись, со всех сил ударил по ней топором. Топор еле-еле вошел в колоду, а вытащить его оказалось ещё трудней. Размахнувшись, принц опустил топор еще раз, результат был тот же, зато Корну стало очень жарко. Еще и еще раз Корн пытался расколоть колоду, но топор каждый раз попадал в новое место, и колода никак не хотела разваливаться на частb. Кончилось тем, что, выдирая в очередной раз топор из колоды, Корн слишком резко его дернул и топор, выскользнув из его рук, упал ему на плечо. Хорошо, что не острым концом.

Но и этого удара хватило, чтобы оглушить юношу. Застонав, он упал. Один из работников, до этого смотревший на потуги принца с ухмылкой, кинулся ему на помощь. Увидев плечо Корна в крови, перепуганный, он бросился за помощью. Но принц упал только от неожиданности и от боли. Встав, и обнаружив на себе кровь, он оглянулся в поисках воды, чтобы промыть и посмотреть, что у него там. А вокруг него уже начали собираться слуги, кто-то из них принес воды и чистые тряпки. Намочив тряпицу, Корн хотел было приложить её к плечу, но чьи-то руки решительно забрали её у него и женский голос приказал:

- Снимай рубаху, я посмотрю.

Корн вскинул глаза на говорившую и обомлел. Эта была та самая девушка.

Чем-то она отличалась от той, но чем, он не мог понять. Было ясно только одно – это она.

- Как тебя зовут? – внезапно охрипшим голосом спросил Корн.

- Алаина, - не задумываясь ответила девушка, даже не посмотрев на него, и недовольно повторила, - снимай рубашку, я посмотрю, что там у тебя.

Она не узнала его. Почему-то это его расстроило. Он молча снял рубашку.

- У тебя просто рассечена кожа, не глубоко, все будет в порядке, - произнесла строгим голосом девушка, осмотрев его плечо, предварительно промыв водой, - как ты, скажи пожалуйста, умудрился уронить на себя топор?

- Он вообще не умеет колоть дрова, - охотно объяснил работник, который первым подбежал к Корну, - видел я, как он колол. Первый раз, наверное, топор в руки взял.

- Зачем ты взялся за эту работу, раз не умеешь? – продолжала расспрашивать Алаина, перевязывая его плечо.

Корн не знал, что ответить. Он опустил голову и теперь был даже рад, что она его не узнала.

За Корна неожиданно вступился Парки.

- Нужны ему ваши дрова, он прирожденный конюх, вот за лошадьми ухаживает, что надо.

- Ну, вот и отлично, Парки как раз нужен помощник, хочешь, я поговорю с госпожой, она обязательно наймёт тебя. Уж раз Парки говорит, что ты молодец, значит это и впрямь так, – весело засмеялась Алаина, заканчивая заниматься его плечом. - Как тебя зовут?

- Да предлагал я ему, не хочет, - буркнул Парки, перебивая Алаину.

- То ты предлагал, а то Алаина, вон смотри, красный, как рак вареный, - засмеялся кто-то в толпе, и его смех подхватили все вокруг, в том числе и Алаина.

- Что происходит? – раздался строгий голос, в котором Корн узнал управляющего.

Ему охотно объяснили. Тот внимательно взглянул на так и не поднявшего голову и от того выглядевшего таким смущенным Корна.

- Коли надумаешь, приходи, от хороших работников мы не отказываемся. Платить буду сначала как ученику, потом посмотрим.

Корн кивнул головой и, повернувшись, побрёл в конюшню, не оглядываясь. Его не волновало то, что над ним смеялись, тем более что смеялись не обидно. У себя в замке среди слуг он всегда чувствовал себя легко, был готов сам первым подсмеяться над собой. Сейчас же его смутило присутствие девушки.

Уже в конюшне он обнаружил, что Алаина пошла за ним.

- Не обижайся на них, - ободряюще улыбнулась она ему, подходя к своему Угольку, - они не хотели тебя обидеть.

- Я знаю, - в отсутствии людей Корн почувствовал себя легче.

- Можно тебя попросить, - продолжила Алаина, - погоняй моего Уголька по двору, он застоялся, а мне сейчас некогда.

- Хорошо, с удовольствием, - отозвался Корн, - у тебя отличный конь.

- Ну что ж, прекрасно, тогда я пойду. Да, ты так и не сказал, как тебя звать? – обернулась она у дверей.

- Корн, - произнес он.

Девушка, собиравшаяся уже выходить, замедлила ход. В недоумении она обернулась и вгляделась в него.

- Ой, - только и смогла произнести Алаина, узнав принца, и в испуге зажав себе рот.

- Только не уходи, ладно, - попросил Корн.

- Я… я… не… могу, - растерянно произнесла всё ещё потрясенная девушка. Потом стряхнула с себя оцепенение и уже твердо произнесла, повернувшись, чтобы выйти, - я скажу госпоже, что вы тут.

- Не надо, - моментально оказался рядом с ней Корн, и загородил дорогу, - если бы я хотел увидеться с твоей госпожой, то уж не стал бы чистить конюшню.

- Ваше…, - начала Алаина, но Корн накрыл её рот рукой.

- Ты можешь понять, что я не хочу, чтобы знали кто я?

- А вы можете понять, - отскочила от него Алаина, - что я не позволю, чтобы до меня дотрагивались.

- Ну, конечно, как я забыл, - с досадой сказал Корн.

- Давай все сначала, - проговорил он, собравшись с мыслями, искоса глядя на испуганную девушку. – Можно мне спокойно поговорить с тобой, естественно, держась на приличном расстоянии, но чтобы и ты не дергалась от каждого моего слова.

- Сначала объясните, чего вы хотите.

- О, Небеса! Ничего я не хочу, только поговорить с тобой.

- Зачем?

- Послушай, я тебе всё объясню, я не хочу ничего плохого, - Корн с досадой отвернулся, но тут же вздрогнул от голоса своего командира:

- Эй, парень, выведи-ка того гнедого… - узнав Корна, он оборвал фразу на полуслове, - Проклятье, Корн, что ты тут делаешь?

Юноша вытянулся:

- Командир… - он замялся, не зная, что сказать.

Дарк прошел внутрь и тут заметил девушку.

- Так, похоже, я вижу причину, да? Отвечай, солдат! – прикрикнул Дарк на молчавшего Корна.

- Да, капитан!

Смех мужчины потряс конюшню.

- Значит, чтобы повидать эту девчонку, ты убирал целый день конюшню. Отличное дело для солдата королевского отряда. Только вот дрова ты колоть не умеешь, да? Я видел из окна, как какой-то дурак чуть было не отрубил себе голову, а управляющий доложил о лопухе, который мастерски ходит за лошадьми, но никогда не брал в руки топора. А твоя подружка знает, кто ты, и какую честь ты ей оказал? - насмешливо спросил Дарк.

Корн выслушивал командира молча, только покраснев и сжав кулаки

- Да, капитан, она знает кто я.

- Ух, ты! Тебе повезло, девочка! – усмехнулся Дарк.

- Мне не повезло, - вызывающе сказала Алаина, - я бы никогда не хотела встречаться с принцем Корном, а он, к сожалению, и сейчас не дает мне уйти.

- Отказываешь принцу, милая?! Что ж, не буду тебя задерживать, а так как я командир этого парня, то так же запрещаю ему вставать у тебя на пути. Устраивает?

- Вполне, - сказала Алаина и вышла.

Проводив её взглядом, Дарк повернулся к принцу.

- Ты обманул меня, Корн. Если мы встретимся в условном месте, то ты ничем не нарушаешь приказ, но обман я тебе не прощу. Раз тебе так нравятся конюшни, до конца нашей миссии я именно на тебя возлагаю заботу о моём коне. И хочу добавить, что поведение твое вызывает недоумение даже у такого опытного вояки, как я.

- Мне нечего сказать, капитан. Единственно, что я хочу, так это поговорить с ней, но она не дает мне этой возможности.

- Что ж, желаю тебе удачи, - сказал Дарк, - а сейчас выведи моего коня и можешь опять чистить свою конюшню.

- Капитан Дарк…

- Что? – повернулся к принцу его командир.

- Могу я попросить, чтобы все это осталось в неведении для отца, - через силу выдохнул Корн.

- Я не докладываю королю о том, как развлекается мой отряд, - побагровел от гнева Дарк. - И мне наплевать, чем занимается его сын, лишь бы он соблюдал дисциплину. И учти, Корн, если такое повторится еще раз, я буду считать это вредной привычкой, которую надо искоренять. Тебе ясно?

- Да, капитан Дарк! – радостно ответил Корн.

Оставшись один, он подошел к Угольку.

- Скажи, - вздохнул он, - почему твоя хозяйка такая упрямая?

Он отвязал коня и вывел его во двор. Надвинув опять капюшон на лоб, он старался не смотреть по сторонам, чтоб случайно не встретиться взглядом с кем-нибудь, кто мог бы его узнать. Выгуляв Уголька и коня командира, он уселся неподалеку от кухни и стал смотреть, как один из работников колет дрова. Тот, заметив юношу, стал показывать ему, как колоть. Вскоре Корн понял принцип этой премудрости. На предложение работника попробовать свои силы, он с небольшой опаской согласился и даже сделал несколько пробных ударов. Но перевязанное плечо мешало размахнуться, а от резкого взмаха рукой уже успокоившаяся рана заныла. Пришлось отказаться. И Корн вернулся в конюшню.

Прибежала служанка и весело позвала его к ужину. Корн отказался, сославшись на то, что болит плечо, и она убежала. Вскоре пришел Парки и принес юноше хлеба с сыром, да кувшин воды. Поблагодарив, голодный Корн быстро все проглотил.

- Спасибо, Парки. Я, пожалуй, пойду уже.

- Чего это вдруг, скоро стемнеет, куда ты на ночь глядя?

- Да, на постоялый двор успею, утром в путь надо дальше.

- Как хочешь, парень, помни только, что тебя здесь ждет работа.

- Спасибо.

Когда Парки вышел, Корн подошел опять к Угольку, и печально сказал:

- Передай своей хозяйке мой прощальный привет и то, что она маленькая …, - он вздохнул.

- Что маленькая? – раздался голос появившейся за спиной Корна девушки.

- Не знаю, - не оборачиваясь, задумчиво сказал Корн, - хочется сказать что-нибудь обидное, но не получается.

- Нечего называть меня обидными словами, я не заслужила. Я пришла плечо ваше посмотреть, Рилка сказала, что вы не пошли есть из-за боли.

- Ничего у меня не болит, не хочу просто на глаза кому-нибудь попасться.

- Я всё же посмотрю. Вы опять взялись за топор, могли потревожить рану.

- Как хочешь.

Взяв Корна за руку, как маленького, она подвела его к висящему фонарю и усадила прямо на сено под ним. Сама устроилась рядом. Сняв повязку, она покачала головой:

- Опять кровь пошла. Если бы вы не махали топором, то всё бы уже было в порядке.

- Надо же было научиться, вдруг опять придется наниматься на работу.

- Зачем вам это, принц?

- Не знаю, - задумчиво произнес Корн, - думал, поговорю с тобой, узнаю.

- Хорошо, говорите, я вас слушаю.

- Спасибо за разрешение, - засмеялся Корн, - но ты меня так запугала, что я теперь боюсь даже рот открыть лишний раз.

Алаина только фыркнула. Некоторое время они молчали. Когда Алаина закончила перевязывать, он хотел было благодарно пожать её руку, но отдернул, как ошпаренный, не успев прикоснуться. Алаина удовлетворенно кивнула:

- Давно бы так.

Они поднялись. Принц нерешительно взглянул на нее:

- Я уезжаю, не проводишь меня до дороги?

- Дорога начинается прямо от ворот, - покачала головой Алаина, - Вы не успеете даже на лошадь сесть. А зачем вы едете сейчас, вот-вот стемнеет, и вы заблудитесь, как в прошлый раз.

- Завтра утром я должен буду встретиться со своим отрядом на условном месте. Если я останусь, то выехать мне надо будет опять же затемно, и я опять не найду дорогу.

- Попросите Парки, он вас проводит.

- Нет, я не могу ему объяснить, почему мне надо выйти так рано.

- Ну и что вы предлагаете?

- Проводи меня, пожалуйста.

- Я не хочу вас провожать, принц.

- Но почему? Я приехал сюда из-за тебя.

- Я вас не звала и не ждала.

- Но как гостеприимная хозяйка, ты должна мне помочь.

- Как гостеприимная хозяйка, я сейчас позову госпожу Силвару, и она примет вас со всей почестью, на которую вы рассчитывает е.

- О, только не это. Хорошо, иду один, в темноте, куда глаза глядят, только учти, если я опоздаю, Дарк из меня котлету сделает. Тебе меня не жалко?

- Нет, принц, мне вас нисколько не жалко. И я считаю, вы должны сами отвечать за свои поступки.

- Э…, - покраснел Корн, - похоже, я хватил через край. Но, подожди ещё, не уходи. Скажи, - он запнулся. - Ты потому не пришла тогда, что не умеешь читать?

- Принц, - Алаина вспыхнула, - я умею читать, но у меня и мысли не было идти на встречу с вами.

- Но почему? Я так хотел увидеть тебя, я ждал два дня.

- Послушайте, принц, - Алаина серьезно рассердилась, - что вам от меня надо? Уголёк мой не продается, я вам ясно сказала…

- Да нужен мне твой Уголёк?! У меня есть мой Роск, другого мне и не надо.

- Тогда что, принц? Что вам надо от бедной девушки, у которой нет никого, кроме её коня? Вам нужна прачка или повариха, портниха или помощник для снятия сапог, или вам нужна подружка на одну ночь или может на несколько ночей?

- О, Небеса! Мне ничего от тебя не надо. Живи, как живешь, хоть лет сто, - принц взволновано заметался по конюшне, потом остановился перед девушкой. - Вначале мне не давало покоя, что я не знаю твоего имени, теперь мне просто хочется увидеть тебя ещё раз. Это всё, клянусь тебе!

- Это для вас, принц, а мне? Мало того, что я могу вызвать гнев госпожи Силвары, разговаривая тут с вами, когда меня, возможно, уже ищут. Но что со мной будет, когда она узнает, с кем я разговариваю? Вы подумали обо мне, принц, когда ждали меня в овраге? Что будут думать обо мне, когда об этом узнают? – задохнулась от гнева Алаина, слезы брызнули у нее из глаз.

- Нет, только не плачь, - Корн всерьез растерялся. - Я уйду, я уйду прямо сейчас.

- Принц, - девушка довольно быстро взяла себя в руки, - я вас провожу завтра утром, только обещайте мне, что никогда больше не приедете сюда.

- Как я могу дать такое обещание? А вдруг я приеду сюда с отцом, или еще раз по долгу службы?

Алаина вздохнула.

- Где вы должны встретиться?

- От постоялого двора, где меня оставили, я должен двигаться в сторону Горлита по большой дороге и, переехав реку, двигаться против течения к следующему мосту.

- Да, я поняла. Отсюда до этого места ближе, поэтому вам не надо возвращаться на постоялый двор, можете не успеть. Я доведу вас до прямого участка реки, а там вы уже спуститесь по течению до первого моста, это и будет тот самый мост.

- Нет, не получится, я оставил на постоялом дворе свою одежду и своего Роска. Я должен вернуться туда.

- Тогда придется выехать ещё раньше.

- Спасибо.

- Ещё не за что. Вы будете спать здесь?

- Конечно, или ты думаешь, что мне здесь не место? – Корн рискнул пошутить.

- Э-э-э, в самом деле, я чуть было это не сказала, - усмехнулась Алаина. – Ладно, я разбужу вас, когда буду готова сама. Теперь мне пора. Спокойной ночи, ваше высочество, - тихо, но язвительно добавила она

Повернувшись, девушка ушла.

Еще ночью, пока не рассвело, они выехали. Ехать в темноте было трудно, и они молчали, не отвлекаясь. Потом рассвело, и они стали потихоньку погонять лошадей. Наконец Алаина остановилась.

- Все, ваше высочество, дальше поедете сами. Уже светает, и вы не заблудитесь.

- Спасибо, Алаина. И знаешь, называй меня по имени, ладно?

- Надеюсь вас больше не увидеть, принц Корн, это всё. Прощайте.

Развернувшись, Алаина скрылась из виду.

Отдохнувший Роск быстро донес хозяина до места, Корн не опоздал. И отряд продолжил путь.

Чистку Корном командирского коня на остаток пути друзья восприняли как расплату вынужденной уступке Дарком своему подчинённому. Корн не разубеждал приятелей и отвечал им такими же шутками и насмешками.

С наступлением лета они вернулись в столицу.

Глава 3

Глава 3. Объяснение

После доклада Дарка о состоянии дел границ, король Эмдар вызвал к себе Корна. Поглядев на здоровое, загорелое лицо сына, король довольно произнес:

- Я не ожидал, что ты продержишься так долго, а походная жизнь, я смотрю, пришлась тебе по вкусу.

Корн подтвердил.

- Да, отец, мне это понравилось, вы не ошиблись. И я понял, чего я хочу. Я хочу путешествовать, посмотреть мир.

От удивления у короля вытянулось лицо, и он усмехнулся:

- Я имел ввиду армейскую жизнь.

- Я понимаю, что вас бы это устроило больше, но, к сожалению, это не так.

- Хорошо, ступай, я подумаю.

Радостный Корн удалился и, недолго думая, отправился к Дарку, попросил у него позволения отлучиться на несколько дней. Получив желаемое, он отправился в поместье Силвары.

На ближайшем к поместью постоялом дворе он опять оставил верного Роска, опять переоделся и в таком виде явился в поместье. На этот раз он не стал наниматься, а пришел прямо к Парки. Поздоровавшись, он начал издалека, но когда вскользь попросил позвать Алаину, старик все понял. Приглядевшись к юноше, он признал-таки в нем принца. Прикидываться дурачком было уже поздно, и Парки прямо указал ему на дверь.

Но на этот раз Корн не намерен был отступать.

- Парки, если ты не позовешь Алаину, я или иду наниматься к тебе в работники, и пусть потом удивляются моему сходству с принцем Корном, или иду к Силваре и прошу её представить мне девушку. Выбирай.

- Я приведу Алаину, ваше высочество, - обречено сдался Парки, - но только попробуйте её обидеть, я…я… - и голос конюха подозрительно дрогнул.

- Парки, посмотри на меня, - твердо сказал Корн, - я клянусь тебе, что не причиню Алаине ни малейшего вреда.

- Не клянитесь, принц, вы, может, и не сделаете ей ничего плохого, но ваше присутствие само по себе может причинить ей немало бед, - махнул рукой Парки и вышел.

Корн подошел к Угольку и потрепал гриву.

- Привет, дружок, как твоя хозяйка?

- У его хозяйки было все хорошо, пока не приехал некий принц, который обещал больше не появляться, - Алаина неслышно появилась у коня с другой стороны.

- Неправда, я так и не дал тебе того обещания, что меня очень радует.

- Что вам теперь надо, принц Корн, опять поговорить или снять сапоги?

- Погулять. Принц Корн приглашает твою хозяйку, Уголёк, на прогулку, – принц обращался непосредственно к коню, который, казалось внимательно слушал и даже поддакивал, кивая головой.

- Уголёк, а принц Корн не может предположить, что твою хозяйку могут не отпустить вот так просто пойти и погулять среди бела дня, когда полно работы. – Алаина приняла игру.

Корн смутился.

- Извини, я не подумал.

- Извини, - передразнила его Алаина, - у вас, вельможных особ всегда так, не подумал… Или ты считаешь, что мы тут обычно сидим и друг на друга любуемся. Но ему повезло, Уголёк, - девушка опять обратилась к коню, - кстати, тебе тоже. Госпожа уехала в гости, и сегодня мы можем себе позволить погулять.

Алаина и не заметила своего перехода на «ты», а Корн не подал виду, как обрадовался.

Они вместе оседлали Уголька и вышли через заднюю дверь конюшни прямо в лес.

Вслед им донеслось:

- Ты дал клятву, принц Корн, помни об этом.

- Какую клятву ты дал Парки, - спросила Алаина.

- Не дышать на тебя, и даже не смотреть на тебя, - засмеялся принц.

- В таком случае ты уже нарушил, потому что смотришь.

- Я по-доброму, а обещал не смотреть по злому, - выкрутился Корн.

Алаина вздохнула.

- Вы опять смеетесь, принц Корн. Но ведь это серьезно. - Алаина опять незаметно для себя перешла на «вы».

- Я серьезен, Алаина. Алаина, - мечтательно произнес Корн, растягивая имя девушки.

Отводя от лица ветку, он наклонился и заглянул ей в лицо.

– Ты знаешь, я так хотел узнать твое имя, что потерял сон, и чуть было не поссорился с друзьями.

- Зато теперь вы спокойны, а потеряю сон я. – Голос Алаины был скорее грустный, чем сердитый.

- Почему? – искренне удивился Корн.

- Я уже говорила. Но вы, видимо, всё равно не понимаете. Вы думаете, что то, что хорошо для вас, должно быть хорошо для других. Вы не заботитесь о чувствах других, не задумываетесь, о чём может думать другой человек…

- Я не такой ужасный, каким ты меня представляешь.

- Извините, принц Корн, но именно таким я вас и представляю.

Принц расстроено замолчал.

- Ну, хорошо, - посмотрев на его лицо, рассмеялась Алаина, - вы не такой страшный, каким описывают сыновей короля. Смешной и вроде добрый, я даже перестала вас бояться, но вы принц и ничего тут не изменишь, вы такой, каким и должен быть.

- Каким таким?

- Я говорила вам, что обо мне могут плохо подумать, если заметят меня с вами, но вы всё равно приехали.

- Но почему? Почему о тебе должны плохо думать?

- Мне кажется, вы прикидываетесь глупцом, принц, – на этот раз девушка действительно рассердилась.

- Наверное, прикидываюсь, – легко согласился Корн. - Но объясни, что мне делать, если я хочу тебя увидеть? У меня было время забыть тебя, я пытался, но не смог. Скажи, как мне тебя забыть? Или может, наоборот, видеть тебя чаще?

- Ну что ж, по-моему, у меня есть для вас выход. Берите замуж Рудаль, она возьмет меня с собой, и вы можете видеть меня каждый день. – Ну это, разумеется, если госпожа Силвара не оставит меня у себя, что весьма вероятно. Но можно рискнуть... – Алаина замолчала, заметив, что Корн отстал.

Увидев его потрясенное лицо, она озабоченно спросила:

– Что с вами, принц?

Корн отрицательно мотнул головой, видимо отгоняя посетившее его наваждение, и догнал девушку. Некоторое время они ехали молча. Алаина первой прервала молчание:

- Вы объехали Илонию, принц, расскажите мне об этом.

Принц ухватился за эту тему, как за спасительную соломинку. Он начал рассказывать ей о своем походе, Алаина слушала, затаив дыхание, изредка переспрашивая. Снова они почувствовали себя легко и непринужденно.

Но принца всё равно не покидала какая-то мысль. И, внезапно прервав рассказ, он спросил, скорее утверждая:

- Послушай, ведь ты не можешь быть простой служанкой

Удивленно взглянув на него, Алаина тихо улыбнулась:

- А кто вам сказал, что я простая служанка? - делая ударение на «простая», - Я очень даже не простая, а золотая, много чего умею, поэтому, может, госпожа Силвара и не отдаст меня дочери.

- Нет, ты не поняла, не можешь быть служанкой, ты не служанка и не горничная.

- А.., вот вы о чем, но ведь я уже говорила, что я не служанка. Помнится, тогда вы правильно угадали, что я заколдованная принцесса. Поехали, я покажу вам кое-что.

Повернув немного в сторону, Алаина погнала Уголька к неведомой цели. Не слушая Корна, который что-то хотел сказать, она глядела только вперёд. Наконец, они остановились у поворота тропинки.

- Смотрите, принц, вот - мой заколдованный замок.

И она повернула за поворот.

Перед ними стояли развалины старого заброшенного замка, поросшие мхом и кустарником. Потрясенный зрелищем руин принц долго не мог оторвать от них взгляда. Потом он взглянул на девушку. Она на замок не смотрела, а глядела куда-то в сторону.

- Чей это замок? – спросил Корн почему-то шепотом.

- Каких-то прежних лордов, - негромко ответила Алаина и развернула коня, - поедем отсюда.

Также стремительно, как и привела сюда принца, Алаина чуть ли не погнала его прочь.

На этот раз они скакали долго, и Алаина постоянно была впереди, так что Корн не мог её догнать на коне, которого он взял на постоялом дворе, и не мог продолжать говорить. Остановилась Алаина только у поместья.

- Прощайте, принц, - весело сказала она, соскакивая с Уголька, - я опять надеюсь, что больше не увижу вас.

- Как же, надейся. – Корн специально медленно спешился и, не глядя на нее, продолжил, - узнай лучше сколько платят у вас конюху и жди меня. Я приеду наниматься на работу. Когда я буду главным конюхом, я возьму тебя в жены.

Алаина вспыхнула и покраснела, хотела что-то сказать, но топнула ногой и скрылась в конюшне. А Корн весело рассмеялся.

Увидав в конюшне Парки, он спросил:

- Если я поинтересуюсь, кому принадлежал замок в этом лесу, ты мне ответишь?

- Нет, - не раздумывая, ответил Парки.

- Я так и думал. И это значит, что Алаина имеет к нему какое-то отношение. Всё-всё, ухожу, - Корн поторопился выйти, видя налившее кровью лицо конюха, – мне уже пора. И помни, я сдержал свою клятву, и собираюсь делать это впредь.

Всю дорогу домой у Корна внутри все пело. Варгон оказался прав. Он действительно влюбился. И понял это только тогда, когда она в шутку или всерьез посоветовала ему жениться на Рудаль. Тогда с его глаз вдруг упала какая-то пелена, и всё стало ясно. Пусть даже девушка простая служанка, но он полюбил её всем сердцем.

Домой принц вернулся вовремя. Отец пока не требовал его к себе и Корн отправился к советнику по геральдике. Тот знал всех дворян Илонии: их происхождение, родовые земли и должности. Именно он преподавал королевским детям историю Илонии и фамильное дерево королей.

Корн не стал темнить и сразу начал с дела.

- Господин Карлит, в Роголинском Лесу, Смотрителем которого является некая госпожа Силвара, я увидел старинный замок. Мне стало интересно, чей он.

- Это замок принадлежал лорду Торви, ваше высочество, – не задержался с ответом пожилой Карлит, горестно вздохнув. - Славный был род, что испокон веков правил Южными Владениями, а ваша прапрапрапра…бабушка была из их рода.

Корн сбился уже на третьем «пра», и у него было подозрение, что Карлит тоже запнулся, не сумев правильно рассчитать их верное количество, но тот смело продолжил:

- Брат вашего прапрадеда так же был женат на леди Торви, а сестра прапрапрадеда – на лорде Торви.

Корн простонал сквозь зубы, но постарался не подать виду. Упомянув еще парочку прапра- королевских родственников, Карлит вернулся к более близкому интересующего Корна настоящему.

- После немилости, в которую они впали из-за своей измены, они лишились титулов Правителей.

- И в чём заключалась их измена?

- Попытка захватить трон, - многозначительно поднял палец советник. – А это не прощается никому и никогда. Следующее поколение лордов Торви лишилось и звания Смотрителей Роголинского Леса. Не справились.

- После того как были Правителями целого края? – не поверил Корн.

- Увы. Наказание и преследование после поражения сильно выкосило представителей их рода, а оставшимся было отказано и в обучении молодых наследников, и в денежной помощи. В конце концов память о них осталась лишь в развалинах их замка. И… - Карлит обвел рукой многочисленные полки с книгами, - в их книгах.

Молодой человек завороженно проследил за рукой советника. Действительно, библиотека советника славилась на всю Илонию. И хотя формально принадлежала роду Карлита, её запрещено было вывозить из столицы. Уж это-то Корну было известно.

- Это всё из того замка? – он поднял один из увесистых томов, лежащих на скамье.

- Ну, не всё, - смутился Карлит, - наше собрание копилось веками, но когда до моего предшественника дошли слухи, что Торви продают редкие экземпляры своей библиотеки, и несколько книг уже обрели своих новых хозяев, он сделал всё возможное, чтобы следующие были проданы именно ему.

- Вся библиотека сразу?

- Нет. Король, несомненно, не отказался бы нам помочь выкупить всё сразу, но Торви держались за книги до последнего. И я, - Карлит пожал плечами, - приобрел последнюю.

- И когда это случилось? – спросил Корн.

- Лет тринадцать назад. Я сам съездил в их замок, чтобы забрать ценную покупку и вручить бедолаге кошелёк с деньгами. Замок и тогда уже был не пригоден для проживания, семья ютилась в пристройке. Бедное зрелище, хотя хозяева и показывали изо всех сил, что у них всё нормально и продажа книг лишь уважение ко мне, выразившему желание приобрести их.

- И что с ними теперь?

- Всё закончилось большой трагедией. Они погибли. Я весьма опечалился, узнав об том. Леди Арвен была красивейшей женщиной и очень привязана к своему супругу, несмотря на всё их бедственное положение.

Внезапно Карлит воскликнул:

- Но почему принадлежал? Он и теперь принадлежит наследнице.

- Что-то я не заметил там никакой жизни.

- Конечно, там никто не живет, да и жить, наверное, уже не будет. Такой замок требует больших денег, а у наследницы за душой ни одного медяка.

- Ты говоришь о наследнице? Кто она? Где она?

- К чему такой интерес, ваше высочество? Ваш отец, наш король, не одобрит эту сделки. Хотя наследница и продаст его за бесценок, восстановить его будет стоить немало денег. За всё то время, что там никто не живет, не нашлось желающих купить его. А деньги ой как пригодились бы и покойному отцу леди Алаины Торви и ей самой, особенно теперь.

- Вы сказали, леди Алаина Торви, а где она сейчас и почему именно теперь?

- Леди Алаина – воспитанница госпожи Силвары, нынешней Смотрительницы Роголинского Леса. И судя по времени, ей уже давно пора замуж, но кто возьмет её без приданого? А, продав замок, она сможет хоть на что-то надеяться. Где-то у меня был отчет её опекунши.

- Отчёт? – удивился Корн.

- Разумеется, - пробормотал Карлит, - что бы там ни было с историей её рода, она всё же представительница высшей знати и Королевский Совет строго следит, чтобы были соблюдены все условности и приличия. Вот, - советник нашёл необходимый свиток и бегло пробежал его глазами, бормоча себе под нос, - тем более, что в её роду были покусившиеся на королевскую власть. – Ей уже исполнилось семнадцать, - удивился он сам себе, - я помню, как зачитал это послание госпожи Силвары, это было, подумать только, почти год назад, как летит время. Мне придётся поставить вопрос на Королевском Совете о судьбе этой несчастной сироты, когда я получу очередное послание её опекунши. Если она не найдет ей мужа, я лично займусь этим вопросом и представлю Королевскому Совету несколько кандидатур.

- Спасибо, советник Карлит, – поспешно сказал Корн, не стремясь выслушивать процесс подбора жениха той, которая занимала все его мысли. - Честно говоря, мне было просто любопытно, и я не собираюсь покупать этот замок. Кстати, и не посоветовал бы никому. Он слишком стар и разрушен.

«Не хватало ещё, чтобы его действительно кто-то купил, и она смогла выйти замуж, пока я всё не обдумаю», - недовольно думал Корн, идя от советника.

Он уже жалел, что собрался путешествовать. «Хоть бы отец отказал в моей просьбе, - посетила его непрошенная мысль, впрочем, тут же отброшенная. – Нет, я не могу сейчас, пока не женились еще старшие братья, привести в замок невесту. Отец с братьями посмеются надо мной. Они не отнесутся к этому серьезно. Я, наоборот, должен поехать, доказать всем, что имею право на самостоятельную жизнь, а только потом говорить о женитьбе. Но что делать с Алаиной? Не выдадут ли её замуж, пока меня не будет? А вдруг кто посмеет обидеть её? Как когда-то это сделал я…» Не давала покоя мысль, к чему все его раздумья, если девушка не хочет его видеть. Из-за той самой обиды, которую он нанёс ей. Как она там говорила: «Он, принц, думает только о себе, он таком, каким и должен быть, а ей это не нравится…

Несколько дней прошли в раздумьях и в поисках сведений о семье Алаины. Хроники королевства, слава Небесам, были доступны королевскому сыну и без обращения к Карлиту, поэтому первым делом Корн нашёл все сведения, относящиеся к тому времени. Теперь он знал и подробности, и степень вины предков девушки. Осторожные расспросы королевского писаря подтвердили его подозрения, что о вине Торви знал и помнил только Карлит в силу своих обязанностей, и король, во власти которого было восстановить доброе имя рода. Остальные давно забыли причину, списывая бедственное положение семейства на неудачу. На заседаниях Королевского Совета отчёт о сироте встречали с безразличием, и Корн боялся, что с таким же равнодушием они примут решение о её дальнейшей судьбе. Он строил планы один за другим, но так ни к чему и не пришёл. Он слишком зависим от обстоятельств, а его отец не потерпит посягательств на его власть над своими детьми.

Наконец король призвал его к себе. Когда Корн явился к отцу, тот объявил:

- Я обдумал твое предложение, сын, и вот что я решил. После свадьбы твоего брата ты сможешь поехать в путешествие, но с определенной целью. Ты объедешь все наши соседние королевства с миссией: продлить наши дружественные соглашения. Официально, это делает наш посланник и соглашения подписаны. У тебя будет задача своим приездом, присутствием представителя королевской семьи подтвердить и упрочить их. И для тебя польза. Посмотришь на наших соседей, на их настроение. Более подробные инструкции ты получишь на Королевском Совете. Можешь набрать себе отряд из пяти человек.

- Отец, я думал взять с собой, как обычно, Варгона и Билара.

- Я не интересуюсь твоим желанием, ты получил приказ: подтвердить дружественные соглашения с соседними странами. В этом случае у моего сына должен быть подобающий эскорт. И учти, если ты откажешься ...

- Нет, нет, отец, я не отказываюсь. Могу я идти?

- Нет, подожди. Скажи, где ты провёл эти дни?

Корн вспыхнул:

- Ваше величество, меня отпустил мой командир.

- Это капитану Дарку ты можешь не отчитываться, а королю и своему отцу ты скажешь где был.

- Отец, зачем вы так со мной, почему вы постоянно унижаете меня?

- Я рад, что ты наконец-то это заметил. Я делаю это, чтобы переломить тебя, мой мальчик. Ты не желаешь подчиняться, а если подчиняешься, то с многочисленными оговорками. Ты беспрекословно должен исполнять все приказы отца и короля, также как впоследствии нового короля, твоего брата.

- Отец, крестьянин имеет больше свободы, чем я.

- Ты принц, сын мой, это твой удел на всю жизнь, на нас лежит ответственность за Илонию, мы не можем позволить себе простые человеческие чувства.

- О каких чувствах вы говорите, отец? О тех, которые испытывает Риндал, топча крестьянские поля, или Сарлан, преследующий бедную прачку?

- Хватит, Корн! Я не желаю слушать, как ты распускаешь здесь сопли. Где ты был?

Король впился глазами в сына. У юноши на лице отразилась вся гамма противоречивых чувств, овладевших им. Если он не скажет, отец обязательно придумает очередное наказание, но и говорить он не собирался. Насколько проще было бы обмануть, но поздно, отец обязательно догадается, да и не умел Корн лгать, обычно он что-то недоговаривал, или ловко уводил разговор в сторону. Зная это, отец насмешливо наблюдал за ним, и было ясно, что сейчас это не пройдет. Он требует четкого и ясного ответа. Надо было сказать что-то сразу, например, что ездил в лес, остановился на постоялом дворе, что подразумевало бы охоту, вряд ли отец принялся бы проверять. А он, к досаде, принялся добиваться каких-то прав.

- Не скажу, - наконец решился Корн, надеясь, что его голос прозвучал твёрдо и не дрогнул.

- Что ж, - произнес король равнодушно, - ты знаешь, на что идёшь. Итак, время до свадьбы твоего брата, ты проведешь в камере темницы. Сам пойдешь и передашь мой приказ? Или тебе помочь, позвать стражников.

- Ну, уж нет, отец. Я считаю, что вы не правы. Добровольно я не пойду, хватит.

С этими словами Корн поклонился и выбежал из кабинета отца. Сбив в дверях двух стражников, ворвавшихся в кабинет на призыв короля, он кинулся к лестнице.

Но на команду короля: «Взять принца!», по лестнице уже поднимались еще несколько стражников. Стражники были из его отряда, он сам обычно разводил их в наряд на охрану замка, но это ничего не меняло. Приказ короля не обсуждался. Переглянувшись, стражники медленно направились к отступившему и обнажившему меч Корну.

- Ваше высочество, вы бы сдались нам сразу, - начал один, постарше, - всё равно ж вам придётся подчиниться. Да и не в первый раз король на вас серчает, а так ведь и задеть вас можно ненароком.

- Да, Мекис, я знаю. Но добровольно на это идти не намерен.

- Я сказал взять его, а не уговаривать, - раздался грозный окрик короля.

И Мекис, вытащив меч, бросился на Корна. Странная эта была схватка. Оба, боясь нанести друг другу серьезную рану, старались выбить из рук противника меч. Корн к тому же пытался обойти Мекиса, чтобы добраться до лестницы. Но когда он все-таки прорвался к ней, то оказался в ловушке между Мекисом и еще тремя стражниками, поднимавшимися по лестнице. Но три солдата мешали друг другу и Корн в конце концов сумел пробиться и сквозь них.

Когда он прорвался к лестнице, его ждал неприятный сюрприз. По лестнице поднимался Риндал и насмешливо поигрывал мечом. Если знакомые стражники бились со своим принцем аккуратно, боясь поранить его, то от Риндала этого ожидать не приходилось. Он рад был бы оставить на теле братца несколько существенных царапин. Но и Корн, отбросив осторожность в сторону, ринулся на Риндала со всей решительностью. Что, впрочем, не помогло. С легкостью отбив его первый удар, он тут же задел плечо Корна. На Корне была куртка, поэтому меч только слегка царапнул его, но Корн стал осторожней. У Риндала к тому же была более выгодная позиция, на лестнице снизу-вверх ему было удобнее наступать. И постепенно он вынуждал Корна подниматься все выше и выше, туда, где его ждал Мекис.

Тогда Корн внезапно отступил, перегнулся через перила и, схватившись за один из штандартов, подвешенных к лестнице, начал стремительно спускаться, перебирая ткань руками. Добравшись до конца штандарта, он отпустил его и спрыгнул. Но, к несчастью, тот в это время оторвался и упал сверху на Корна, помешав ему быстро вскочить. Пока он выпутывался из полотнища, подоспел Мекис со стражниками, и они наставили на него свои мечи.

Так и поднялся на ноги Корн с наставленным на него клинками. Не смотря наверх, где стояли отец и брат, он весело сказал Мекису:

- Ну, теперь, можно идти, так хоть веселей в вашей компании.

И только вздрогнул, когда сверху раздался голос короля:

- Мекис, передашь тюремщикам, десять ударов плетьми за устроенную драку.

- Извините, принц, - виновато прошептал мужчина.

- Да брось, ты. Ты думаешь, я не знал, на что иду. Да и десять-то - это мало, бывало и больше.

- Так это ж вас наверху, в зале, а внизу тюремщики лютые, могут десять всыпать так, как все пятьдесят.

- Что ж, глядишь, несколько дней без памяти пролежу, время пролетит быстрей, может, не успею заскучать. Ведь сидеть мне придётся до самых свадебных торжеств.

- Смеетесь вы, принц, - вздохнул Мекис.

- А что мне ещё остается делать? – горько, с тоской произнес Корн.

Удовлетворения от произошедшего не наступило. Затея была глупая, это было ясно с самого начала. И она только подтвердила слова отца о его неспособности к какому-нибудь здравомыслию.

Передав принца тюремщикам вместе с королевским приказом, Мекис поспешно ушел. Стражники и тюремщики недолюбливали друг друга. А так как принц теперь носил форму столичного гарнизона, то к нему и отношение стало другим. И если раньше королевского сына старались определить в более сухую камеру, да кормить получше, то теперь с особым злорадством его поместили в наиболее сырую из имеющихся свободных камер. Вернее, не поместили, а принесли и бросили на топчан бесчувственное тело. Десять ударов искусного в этом деле тюремщика действительно лишили принца сознания, правда, не на несколько дней, как он шутливо мечтал, а всего на день.

Но что не сделал тюремщик, то сделала сырая камера. Принц заболел. Перепуганные тюремщики скорее перенесли его в сухую камеру, вызвали королевского лекаря и начали усиленно поить травами и снадобьями. Но неделю Корн все-таки провел в полусознательном состоянии, и ещё неделю был так слаб, что просто лежал или спал. Когда его здоровье поправилось, тюремщики пошли даже на то, чтобы передать его записки друзьям, а также принесли ему всё то, что он просил у приятелей, свечи и книги. Остаток заключения он провел вполне комфортно, читая вволю и питаясь с королевской кухни.

Заключение неожиданно закончилось рано. За Корном пришел Мекис, и, ничего не объясняя, молча провел его к королю. На этот раз в кабинете короля была вся королевская семья, отец и мать невесты Риндала и несколько придворных. У всех был траурный вид. Королева даже прижимала к глазам платочек, постоянно поглядывая, однако, в зеркало, хорошо ли она смотрится, и не излишне ли покраснели у нее глаза.

Оглядев сына, король объявил:

- Сын мой, невеста нашего наследника умерла вчера от болезни, которая мучила её последнее время.

Под суровым взглядом отца Корн подошел к Риндалу и родителям девушки и выразил им свои соболезнования. Риндал выглядел искренне расстроенным. Несчастные родители девушки выглядели скорее испуганными возможной карой короля за то, что скрыли от него серьезную болезнь дочери. Но король, которого вполне устроило, что умерла девушка именно сейчас, не успев выйти замуж, и тем более родить больного наследника, решил не усугублять положение, а просто кивком приказал Риндалу вывести тех прочь. Пока Риндал провожал явно обрадованных безразличием короля несостоявшихся родственников, Сарлан подошел к Корну и язвительно прошептал:

- Как тебе повезло, братец, а? Сколько ты не досидел, десяток дней? Впрочем, ты, как погляжу, не особо-то и бедствовал, даже не похудел, а всего лишь побледнел.

На выручку сыну неожиданно пришла королева:

- Сарлан, прекратите! – негромко, но весьма сердито произнесла она. - Мне стыдно уже перед придворными, которые только и делают, что обсуждают, когда, где и каким способом поссорятся в очередной раз мои сыновья и каким образом их накажет отец. Можно подумать, других тем для разговора нет.

В этом была вся королева Ладиния. Выбранная когда-то принцем Эмдаром за красоту, она не потеряла её, подарив своему мужу и королевству трех сыновей – наследников, и по-прежнему оставалась для короля единственно желанной женщиной. Дорожа своей красотой, она не позволяла себе никаких расстройств, никогда не участвовала в королевских делах, любила свой мирок, состоящий из придворных фрейлин, музыкантов и поэтов. Любимым её занятием были прогулки верхом и придумывание новых нарядов. Выбор тканей и фасонов платья не только для себя, но и для мужа, сыновей, фрейлин и даже горничных – вот была её главная страсть. И здесь ей беспрекословно подчинялись, ни в коем случае не переча. В противном случае устраивались такие скандалы, что даже король ходил растерянный и расстроенный. Впрочем, королева отличалась изысканным вкусом и знала толк в этом деле.

Когда Риндал вернулся, все уже убрали с лиц траурный вид. А король сразу перешел к делу:

- На этот год Большой Бал проведем одновременно и для Риндала и для Сарлана. - Заметив недовольный взгляд жены, которая любила балы, и явно не была обрадована объединением двух празднеств, он добавил специально для нее, - дорогая, на следующий год мы будем проводить Бал уже для Корна и боюсь, они нам надоедят раньше, чем следовало, поэтому не надо испытывать наше терпение. – Затем он продолжил, - Объезжать всех невест каждый год мы не намерены. Пусть Совет составит мне списки новых невест, и к ним мы съездим. К остальным пусть едут сами женихи по выбору. Сопровождение набирают сами. Корн, тебе десять дней на сборы. Потом с готовым маршрутом явишься на Королевский Совет. Все послания уже подготовлены, Совет только даст тебе инструкции. Всё.

Корн постарался выскользнуть пораньше, чтобы не столкнуться с братьями и обрадовался, когда ему это удалось.

Первым делом он направился к Варгону и Билару. И они пошли отпраздновать его освобождение в трактир. Встретив Мекиса, Корн обрадовался и ему. Нашлись и другие старые знакомые, и вскоре небольшая пирушка превратилась в большое застолье. Осторожный Мекис, правда, не стал много пить, ему показалось, что принц Корн не столько пьет, сколько, все ещё обиженный на отца, специально разыгрывает из себя пьяного, и явно нарывается на неприятности.

Действительно, когда излишний шум привлек наряд стражников, Корн первым начал дерзить. Все могло бы кончиться печально для королевского сына, ибо несение караула в королевской армии было очень серьезным делом и сопротивление караулу при исполнении им обязанностей каралось весьма строго. Тогда Мекис незаметно нажал на шее Корна нужную точку и тот потерял сознание. Бывалый воин знал приёмы, которыми можно утихомирить пьяного или буйного солдата. Больше осложнений не было, трезвый Мекис быстро успокоил остальных и стражники, которым тоже не хотелось обострений отношений с товарищами, удалились со спокойной душой.

Зато недовольным был на следующий день Корн. Ему хотелось сделать что-нибудь назло отцу, доказать себе или ему, что он его не боится, не боится его наказаний, что карами его не сломить и не переделать. Высказав Мекису все, что он думает по поводу его подлого трюка, он неожиданно обнаружил, что его друзья в этот раз поддержали не его, а Мекиса. Втроем, а потом вдвоем, уже без обиженного Мекиса, они убедили друга успокоиться. А, напомнив про путешествие, направили, наконец, мысли Корна в другое русло. Вздохнув, Корн принялся за дело.

Вопрос с эскортом решился быстро. Друзья настояли на том, чтобы взять Мекиса, который доказал свою мудрость, проницательность и нужную трезвость, если надо. А также еще пару людей из тех, с кем они подружились в совместном походе в отряде Дарка.

У каждого участника была своя лошадь, но Корн лично подобрал каждому еще по запасной. Варгон занялся снаряжением, Билар продовольствием. Надеясь покупать в дороге продукты и охотясь, они, тем не менее, взяли с собой запас вина, вяленого мяса, сыра и сухарей.

Королева, обрадовавшись новой затее, взялась за экипировку. Сама придумала фасоны, выбрала ткани, наблюдала за примеркой. Всем участникам похода пришлось безропотно подчиниться ей, а когда работа была завершена, не без удовольствия отметили, что все дорожные и парадные платья: рубашки, штаны, куртки и плащи сшиты на совесть и весьма удобные и практичные как для дороги, так и для приемов в королевских дворцах.

Ближе к отъезду принц Корн приготовился предстать перед Королевским Советом.

Перед Советом Билар сказал принцу:

- Корн, мы с Варгоном надеялись, что для тебя эта поездка будет важной, но, судя по твоему стремлению специально поссориться с его величеством, больше ты так не думаешь. Но путешествие должно доказать твоему отцу, что ты способен на что-то большее. И, - Билар вздохнул, - для нас этот поход тоже должен быть важным. Мы с Варгоном сможем повидать мир, другие страны и дворы. Мы можем приобрести нужные знакомства и связи. Прошу тебя, Корн, возьми себя в руки если не для себя, то хотя бы ради нас.

Корн понимал, насколько друзья правы и обещал им быть сдержанным.

На Королевском Совете он коротко обрисовал свой маршрут членам Совета, аргументированный тем, что лучше ему начать свою миссию с дружественной Вароссы, чтобы приобрести опыт церемоний, а закончить Торогией, как самым недружелюбным соседним королевством. Именно с Торогией у Илонии нет-нет, да возникали вооруженные стычки, изредка перераставшие в полновесные войны. Конфликт уходил своими корнями далеко в прошлое. В западном соседе правителей Торогии привлекали корабельные леса и более удобный выход к Энвейскому морю. Уже достаточный повод, чтобы искать малейшую возможность сделать очередную попытку.

Корн получил одобрение Совета, после чего советник Тирасел дал краткую характеристику царственных домов и их отношений к Илонии.

Слушая Тирасела, Корн начал приходить в ужас. Его вольное, свободное путешествие на глазах превращалось в нудную церемониальную поездку. Уйма условностей, этикета, ритуала, все это он должен был соблюдать, чтобы достойно представить Илонию. До этого дня он всегда был в третьей полосе королевской свиты, за королём и королевой, за Риндалом и самых почитаемых членов Королевского Совета. До него никому не было дела, поэтому и отношение к церемониалам было соответствующее. Четкие, вбитые наставниками движения, отчеканенные слова, если всё же приходилось говорить, но близко общаться приходилось лишь с такими же младшими отпрысками других королевских домов. А тем тоже дворцовый этикет был обязателен лишь на торжественных мероприятиях. И Корн с друзьями и гостями вполне удовлетворялись общей вылазкой в город или за пределы оного. Впрочем, гости его возраста и его положения во дворце оказывались только когда приезжали королевские особы из Вароссы. Плодовитость варосских женщинах королевского рода ходила в легендах, и варосская делегация никогда не ограничивалась в количестве желающих посмотреть на мир. Иногда на Корна взваливалась ответственность развлекать уж совсем юных племянников или племянниц короля Хамрина, давая повод для насмешек братьев.

Сам же он почти никогда не покидал Илонию. Отец, если и посещал соседние королевства, то сопровождали его либо наследник, либо второй сын, а чаще оба. До младшего сына дело не доходило. А давнее торжество в Вароссе, когда Корн был несмышлёным мальчишкой – это не считалось.

И вот теперь вся сложность, вся ответственность представлять Илонию при чужих дворах легла целиком на него одного. Было от чего хвататься за голову и мысленно посылать всю эту затею за край Великого Океана. И только напутственные слова Варгона и Билара придавали ему силы с серьезным видом дослушать Тирасела до конца.

В конце речи, советник вручил Корну ларец с посланиями, а также несколько исписанных свитков.

- Здесь, ваше высочество, изложено все, что я только что сказал, для вашего более детального изучения. А в голубиной службе вам приготовили корзину с почтовыми голубями.

Свиткам Корн обрадовался. Прочитать и обдумать было гораздо легче, чем пытаться запомнить всё сразу со слов советника.

После Совета король призвал сына к себе. Он вручил ему увесистый мешочек с золотом, и несколько поменьше с мелкими монетами. А потом, внимательно наблюдая за реакцией сына, представил ему одного человека, судя по всему солдата. Человек был худым, но жилистым, невзрачным, с полуопущенными глазами, но в нём чувствовалась сила и опасность.

- Это Багис, я приставляю его к тебе специально, чтобы он следил за тобой, и доложил потом мне всё, что касается тебя.

Корн потрясенно посмотрел на короля:

- Отец, этого не может быть, вы открыто посылаете со мной шпиона?!

- Да, - спокойно ответил короля, - я буду знать о каждом твоём шаге, и ты дашь мне отчёт, если мне что-то не понравится в твоих действиях.

Это был отличный повод послать подальше всю эту затею, но Корн сдержался. Ему показалось, что отец специально ждет его вспышки, и он заставил себя отступить. Что ж, хоть и с соглядатаем, но всё-таки он будет подальше от отца, и кто знает, как повернутся в дальнейшем события. Поэтому он только спросил:

- Каковы будут ещё ваши указания, ваше величество?

Усмехнувшийся король отпустил его, махнув рукой.

Через день маленький отряд выехал из столицы. Корн, Варгон, Билар, Мекис, Сот, Талив и Багис. Корн, старательно избегающий смотреть на Багиса, возложил знакомство с ним членов отряда на Мекиса. Специально игнорируя соглядатая, Корн, таким образом, пытался отделаться от ощущения, отец не сводит с него глаз.

На уже знакомом постоялом дворе недалеко от поместья госпожи Силвары, где они остановились на очередную ночёвку, Корн обратился к Мекису:

- Утром уйду. Когда вернусь, не знаю, может к вечеру, ждите. Никаких объяснений.

Начавший было спорить, Мекис так и остался ни с чем, потому что Корн даже не удосужился его выслушать.

Утром он действительно исчез, но Роск остался в конюшне. Удивлённым членам отряда Мекису пришлось пояснить, что принц появится вечером. Щедро награжденный принцем хозяин постоялого двора молчал, и всем ничего не оставалось делать, как ждать.

А Корн, взяв уже знакомую кобылку, отправился в поместье. Все сомнения по поводу Алаины покинули его ещё тогда, когда он сидел в тюремной камере. Он любил эту девушку, и именно её хотел бы видеть своей невестой, кем бы она не была, хоть служанкой, хоть дочерью лорда. Осознавая свою молодость, зависимость от отца, которому мог не понравиться выбор сына и во власти которого было запретить, помешать его планам, растоптать его любовь, принц хотел окончательно объясниться с девушкой и убедить её подождать его, пока он не будет готов на самостоятельную жизнь.

Помня, с какой неприязнью встречала его Алаина, как убеждала его больше не беспокоить её, он все-таки хотел поведать ей о своей любви и своих планах. Может, поверив в его искренность, он не станет ей неприятен, а, согласившись его подождать, она даст ему шанс доказать свою любовь. Стройно выложенная в темнице линия разговора, тускнела и рушилась по мере приближения к поместью. Принцем овладела робость и страх быть высмеянным. Но потом мысль: «Не каждый же день девушкам предлагают выйти замуж за принца, она должна согласиться» приободрила его, но тут посетившая другая «Хочу, чтобы меня любили не за то, что я принц», опять вызвала уныние. С таким настроением он и подъехал к поместью.

Стражники, спросив, что ему надо, и, услышав, что этому парню опять к Парки, беспрепятственно пропустили его. Зато Парки, увидев его, сплюнул со злости и, не говоря ни слова, исчез. Видимо не за Алаиной, потому что, прождав довольно долго, не появилась ни она, ни Парки. Уголёк был на месте, карета Силвары тоже. Господа явно были дома. Может, Алаина не может выйти к нему?

Незаметно выглянув из дверей конюшни, Корн внимательно осмотрел двор. Увидев, как знакомый работник рубит дрова, Корн рискнул и вышел из конюшни. Подойдя к работнику, он весело кивнул ему, попросив попробовать поколоть дрова. Тот узнал незадачливого конюха и отдал ему топор. Несколько минут Корн приноравливался к топору и полену, пока, наконец, не разрубил первое полено. Разделавшись с ещё несколькими, он почувствовал, как устал. Работник усмехнулся и забрал топор.

- Если так пойдет, парень, через пару лет тебе можно будет доверить рубку дров.

- Спасибо за похвалу. Послушай, а где та девчонка, что перевязывала меня, хотелось бы мне её увидеть.

- Э… парень ты загнул, то птичка не для тебя?

- Почему это не для меня, чем я плох, а? Или может ей принца надо?

- Ступай себе прочь, парень, пока я тебе башку не разбил, - работник серьезно осерчал и грозно двинулся к Корну.

- Чего кидаешься? Может, я просто так спросил? Откуда я знаю, можно приближаться к вашей принцессе или нет?

Работник отстал, но разговаривать дальше не стал.

Зато появился управляющий.

- Кто такой, кто пустил? - и, узнав в Корне умелого конюха, спросил уже мягче, но недовольно, - что тебе тут надо? На работу пришел наниматься? Место пока еще есть.

- Да вот зашел узнать, свободно ли еще, а Парки как сквозь землю провалился. Если б вы еще полгодика подождали, не могу я сейчас, а вот потом да.

- Если найдется кто, ждать не будем.

- Ну и на этом спасибо. Э.., можно мне на кухню зайти, перекусить, может, чего-нибудь найдется.

- Мы не кормим дармоедов, парень. Иди, поработай, тогда и на кухню.

С этими словами управляющий ушел, а Корн так и остался сидеть ни с чем. Прикинув, что на кухню ему так и не попасть, не поработав, он вздохнул и поднялся. И в это время увидел Алаину. Она несла корзиночку с чем-то и направлялась к одной из построек. Заметив, как Корн вздрогнул, работник окликнул девушку:

- Алаина, тут парень один, если будет докучать, мне скажи, я его мигом…

Алаина с улыбкой повернулась, и Корн с болью увидел, как, заметив его, она нахмурилась и с досадой тряхнула головой. Ничего не сказала, повернулась и пошла своей дорогой.

- Держись от неё подальше, - напомнил работник.

А Корн отправился в конюшню и стал ждать. Она должна была прийти. Хотя бы для того, чтобы прогнать его.

Ждать пришлось долго. Он опять успел поработать в конюшне, помыть лошадей и задать им корма. И только потом появилась Алаина. Молча, так и не поздоровавшись, она прошла к Угольку и вывела его через заднюю дверь. Корн так же молча взял под узды свою кобылку и вышел вслед за ней.

Некоторое время они шли молча. Корн несколько раз порывался начать говорить, но Алаина, подняв руку, останавливала его. Она сама несколько раз пыталась что-то сказать, но голос её прерывался от сдержанного негодования, и она умолкала.

Корн набрался терпения. Наконец девушка не выдержала и, повернув к нему яростное лицо, со слезами выкрикнула:

- Почему вы не оставите меня в покое, что я вам сделала? Ну что вам, не хватает своих девушек в столице? Почему вы так жестоки? Почему вы решили погубить меня?

Уткнувшись лицом в гриву Уголька, она заплакала.

Хотя Корн и ожидал чего-то похожего, такая вспышка ненависти застала его всё же врасплох. Он осторожно прикоснулся к её плечу и растерянно проговорил:

- Успокойся, и дай мне, наконец, сказать то, ради чего я приехал.

Потом, решительно взяв себя в руки, развернул девушку к себе и протянул ей флягу с водой. Дождавшись, когда девушка перестанет всхлипывать, он сказал то, что давно уже пело в душе:

- Алаина, я люблю тебя. Да, ты не ослышалась, - повторил он, увидев, как вскинула на него глаза потрясенная девушка. - И я хочу, чтобы ты поверила мне и отнеслась серьезно к моим словам. Всё, что я скажу, я тщательно обдумал и отвечаю за каждое своё слово. – Корн перевел дух и продолжил, стараясь, чтобы голос его случайно не дрогнул. – Я знаю, как ты относишься ко мне, но, может, серьезность моих слов успокоит тебя, и ты хотя бы перестанешь меня ненавидеть. Подожди, Алаина, я еще не закончил, - слишком поспешно прервал он её попытку что-то сказать. – Я не просто тебя люблю. Я хочу, чтобы ты согласилась стать моей женой. Мне не нужен немедленный ответ от тебя, мне надо всё подготовить, чтобы увезти тебя отсюда. Сейчас я уезжаю, и не знаю, насколько долго это продлится. К середине осени, или к зиме. Я прошу, чтобы ты подождала моего возвращения и не давала никому согласия на замужество, не дождавшись меня и не сказав, что отказываешь мне. Это всё, что я хотел сказать тебе, ради чего я приехал сегодня.

Он отпустил её и отступил.

Алаина порывисто вздохнула:

- Принц Корн, а вы не подумали, что я уже могла дать согласие?

- Пусть так, скажи мне это, и, если ты дала согласие не по собственной воле, я попробую расторгнуть соглашение. – Он слегка улыбнулся, - а если бы ты выходила замуж по любви, ты спросила бы иначе. Так?

Бросив на него быстрый взгляд, она спросила:

- Принц Корн, а если я уже люблю кого-нибудь?

- Пусть так, скажи мне это, – опять повторил Корн. - Тогда я попрошу тебя подождать, не давать ему согласия, пока я не вернусь.

- А вдруг и ты не приедешь, и он меня бросит, не дождавшись моего ответа, вдруг я останусь одна.

Принц обрадовано отметил про себя, что она перешла на «ты» и страх её прошел. Теперь она уже относилась к его словам серьезней.

- Хочешь, я поклянусь самой страшной клятвой.

- А вдруг с тобой что-то случится?

- Я предупрежу, чтобы тебе побыстрее сообщили.

- А как же то, что я служанка? Как ты, принц, можешь взять в жены служанку?

- Ну, если бы ты считала себя недостойной принца, - Корн хитро прищурил глаза, - ты бы подумала об этом в первую очередь.

Алаина отвернулась.

- Ну, а все-таки, как отнесутся к этому король и королева? – опять повернулась она к нему.

- Алаина, - Корн снова стал серьезным, - когда я сказал, что всё подготовлю, я имел в виду, что смогу покинуть семью, столицу и буду жить со своей женой там, где мы решим. И я буду делать то, что могу и умею, например, буду разводить лошадей на какой-нибудь ферме. В конце концов, я принц и могу себе позволить сразу купить ферму, а не служить конюхом.

- Мой отец был простым конюхом, - тихо произнесла Алаина.

- Ты хочешь, чтобы я служил простым конюхом? Да? Хорошо, пусть будет так. Если ты желаешь, чтобы я сделал это, я уступлю. Я докажу, что серьезен и на все способен ради тебя.

Алаина печально улыбнулась.

- Мне не верится в то, что происходит сейчас. Мне предложил руку и сердце сам принц. Поверь, это невероятно, это не может быть правдой.

- Но почему? Потому что я тогда обидел тебя? Поверь, я искренне сожалею об этом, и всегда буду сожалеть. Хотя и благодарю небо за то, что так вышло. Иначе я не встретил бы тебя. – Корн счастливо улыбнулся. - Ты знаешь, тогда я долго мучился, что не знаю твоего имени. Как же мне хотелось скорей узнать его и всё, выбросить тебя из головы. Уже тогда я полюбил тебя, но не догадывался об этом. Теперь я счастлив. Моя голова ясна и у меня есть цель в жизни.

- Принц, но я-то не люблю вас, не обижайтесь, но я не выйду за вас без любви, - умоляюще взглянула на него девушка.

- Потому я и не прошу тебя дать ответ прямо сейчас. Я же сказал, подожди меня, не давай никому согласия, пока я не приеду. Потом скажешь, ладно? Мне довольно того, что ты перестала меня бояться, что ты поверила мне.

- Куда ты уезжаешь, принц Корн? – Алаина взяла под узды Уголька и пошла по дороге.

Принц пошел за ней, обрадованный тем, что разговор прошел так, как он и планировал. Он стал рассказывать о своих планах, и они и не заметили, как стало смеркаться.

Алаина ойкнула.

- Наша госпожа уже встала после дневного сна, надо спешить. Если повезет, она не заметит моего отсутствия.

- Тебе не разрешают выходить гулять?

- Право, я никогда не уходила без разрешения. Не думаю, что мой поступок наказуем, но что-то не хочется проверять, я видела, как наказывают других.

- Я пойду с тобой и объявлю всё твоей госпоже.

- Нет-нет, если она увидит тебя, будет ещё хуже. Прощай, принц Корн, иди, пока еще светло.

- До встречи, - поправил её Корн, - ты обещаешь ждать меня?

- Да, - кивнула Алаина.

У ворот они расстались.

Корн благополучно добрался до постоялого двора и голодный, он так и не ел ничего за день, присоединился к отряду за ужином. Делая вид, что не замечает вопросительных взглядов друзей, он просто сказал.

- Такого более не будет.

Больше к этому вопросу они не возвращались.

Совершенно противоположные события происходили в поместье.

Едва Алаина оказалась во дворе, она замерла в испуге. Тут находились все обитатели поместья и стояла гробовая тишина. Опустив головы, люди стояли вокруг кресла с восседавшей на нём госпожой Силварой. Хозяйка первая заметила Алаину и, коротко кивнув двум работникам, приказала:

- Привести сюда.

Не став ждать, пока те подойдут к ней, Алаина сама направилась к опекунше. По пути она пыталась по лицам людей определить, в чем дело, но никто не смотрел на нее, все отводили глаза. Подойдя к центру, Алаина с ужасом увидала привязанного к скамье Парки, рядом стоял работник с кнутом.

- Что случилось? - Алаина бросилась к Парки.

Парки был в сознании, но сказать ничего не мог.

Алаина подняла глаза на опекуншу:

- Что случилось, в чем провинился Парки?

- Видишь ли, моя дорогая, - Силвара задумчиво оглядела её таким взглядом, что Алаине стало не по себе, - после обеда сегодня было слишком жарко, и я решила проехаться по свежему воздуху. И как ты думаешь, моя милая, кого я увидала в нашем лесу? Принца! Да, да, принца Корна! – с лица Алаины схлынула вся краска. – А вот кого я увидела с ним? Кто с ним болтал так мило и весело? Это была ты, мерзавка! – женщина внезапно вскочила и взвизгнула.

Потом степенно села и продолжила неторопливо, но с плохо скрываемым гневом.

- Я не посмела помешать его высочеству и вернулась домой. И вот, вызвала Парки. Все знают, что ты у него в любимчиках ходишь, и по-хорошему так спросила, что он может сказать о твоих прогулках с принцем. И представь себе, он ничего мне не сказал.

- Но он ничего не знает, я сама скажу вам всё, что вы хотите узнать, - в отчаянии прошептала Алаина.

- Безусловно скажешь. То, что я ещё не знаю. Потому что мне не хотелось ждать, пока ты вернешься, и я приговорила Парки к пятидесяти ударам. За каждый сообщенный мне моими слугами известный факт я снимала один удар. Итак, что я уже знаю. Тогда, когда у нас был король, ты оказалась в комнате принца. Этот факт, учти, я засчитала и вычла. Потом ты пекла пирожные с каким-то парнем. Это был он? – Алаина кивнула. – Потом он приехал после бала, ты виделась с ним?

- Нет. Поверьте, я говорю правду.

- Он тогда попросил бумагу, он писал тебе?

- Да, но тогда я не получила ее, Парки разорвал записку и не стал мне передавать.

- Похвально. Снимаю один удар. Я бы вообще простила его, если бы он передал ту записку мне. Ты сказала: «тогда», значит, была еще одна записка? Когда? Когда принц приезжал еще раз?

- Да. Я получила её, но с принцем не виделась.

- Дополни меня, когда я что-нибудь пропущу. Потом к нам заявился парень, который убирал конюшни и уронил себе на плечо топор…

- Это был он, - прошептала девушка.

Толпа заволновалась. Если в принца мало кто всматривался, то того парня многие помнили очень хорошо.

- Так, ты перевязывала ему рану. Вы говорили?

- Да, при этом был капитан Дарк, он мог бы подтвердить, что я хотела уйти, а принц настаивал, чтобы я осталась.

- Потом у него опять открылась рана, и ты пошла перевязывать его, так? – Опять согласный кивок. - Рано утром ты пошла его провожать, вернулась почти сразу. А потом принц появился снова, месяца два назад. Как на этот раз?

- Мы виделись. Мы гуляли в лесу.

- Ты, ты… - Силвара опять вскочила, позеленев. – Мерзавка, я приютила тебя, а ты опозорила и себя, и меня. Я просила тебя помочь своей названной сестре и вот твоя благодарность за все те годы, что я отдала тебе и твоей семье. Ты соблазнила жениха сестры, ты запятнала свое имя…

Алаина пыталась что-то сказать, но Силвара всё кричала и кричала.

Внезапно она успокоилась и села.

- Парки получил уже пять ударов, десять я списываю. Итого осталось тридцать пять. Я думаю, Парки их не заслужил. Всё-таки, он препятствовал вашей встрече. Его вина меньше, чем твоя. Поэтому остальные удары получишь ты.

- Что? – Алаина не верила, - это неправда, вы не можете так поступить со мной.

- Почему это не могу? Ты несовершеннолетняя. Ты под моей опекой, и я ответственна за твоё воспитание. Я слишком многое тебе позволяла, и вот чем это кончилось. Кто ты такая? Ты маленькая развратница, ты змея, которую я приютила на своей груди. Взять её.

Алаина закричала от ужаса:

- Это не правда, это все неправда, вы не имеете права меня бить.

Но по приказу Силвары к девушке подошли два работника и взяли её за руки. Скорее ласково, чем грубо, успокаивая и не травмируя её.

- Вы не можете это сделать, - в отчаянии кричала девушка, - принц Корн предложил мне выйти за него замуж. Я его невеста.

Работники нерешительно посмотрели на хозяйку.

Та махнула рукой:

- Вы что не видите, у нее помутился рассудок. Приступайте.

А Алаина вдруг опомнилась и успокоилась. На нее смотрело множество глаз, а она унижается перед Силварой. Уже спокойно она дала уложить себя на скамью и только тихонько вскрикнула, когда на нее опустился первый удар. Второй удар она встретила, уже держась, и не вскрикнула. После третьего удара подскочила госпожа Силвара.

- Как ты бьешь, негодяй, еле опускаешь.

Выхватив из его рук кнут, она замахнулась сама. Хватило её только на пять ударов, но их оказалось достаточно, чтобы сознание оставило девушку. Подумав напоследок: «Корн, я ненавижу тебя», Алаина вдруг поняла, что на самом деле любит его.

Глава 4

Глава 4. Путешествие

Королевский торговый тракт из Нарты, столицы Илонии, в Варн, столицу Вароссы, проходил через Кухту и Равнен, содержался в полнейшем порядке и должным образом охранялся. Надобности пользоваться местными лесными дорогами не было. Обосновывая свой путь необходимостью въехать в Вароссу через Роголинский Лес, чтобы более полно исследовать соседнее королевство, принц Корн, конечно, лукавил.

Истинную причину его спутники, включая Багиса, поняли лишь тогда, когда он оставил их без объяснений на постоялом дворе. По молчаливому негласному согласию, уже установившемуся между друзьями, Варгон и Билар не проронили не слова, Мекис же и остальные члены команды просто подчинились.

В остальном, путешествие продолжилось без каких-либо других осложнений. То, что разъединяло друзей, осталось позади, впереди были новые открытия и впечатления. И первым была Варосса.

Варосса много веков назад была центром большой империи, раскинувшейся между Каршинским океаном и Энвейским морем. Именно в результате распада этой империи и образовались нынешние королевства с их границами, сходные между собой общим укладом жизни, языком и религией, почитавшей Небесных Богов.

Илонийские наставники молодежи любили обстоятельно и детально рассуждать о причинах этого грандиозного раскола, но всё сводилось лишь к одному - местным Правителям имперских провинций надоело подчиняться истеричным, слабоумным, а порой и преступным приказам вырождающейся правящей династии. Объявив свои территории королевствами, они объединились в едином порыве отстоять свою самостоятельность от безумных решений императорского дома Вароссы.

После двух десятков лет вооружнных столкновений, в которых погибли не только тысячи воинов, но и представители знати молодых королевств, война закончилась победой последних. Сохранить последний осколок империи в виде большого королевства смог лишь один из наследников безумного варосского императора. Уже не имея столь высокого титула, новый король Вароссы заключил мир с бывшими поданными и основал новую династию, строго следя, чтобы кровосмешение не доводило королевский дом до окончательного вырождения.

Это не помешало варосской королевской династии до сих пор славиться на весь мир своей плодовитостью. А король с завидным постоянством сватал ко всем королевским дворам бывшей империи дочерей и племянниц и искал подходящие партии для сыновей и племянников.

Илония и Варосса, два соседних королевства состояли в теснейших дружеских отношениях. Будучи когда-то единым целым, им нечего было делить, они походили друг на друга как два близнеца. Реки, леса, поля, степи, горы. Те же звери, те же растения, незначительные месторождения серебра, железных и других руд, пахотные земли.

Как одно, так и другое королевство во время раскола и последующих войн лишились выхода к морям, что не могло не сказаться на прибыли от торговли. Несколько попыток отвоевать морские порты заканчивались полной неудачей, а в некоторых случаях, чуть ли не захватом столиц этих королевств. Нарту пытались взять нанятые Мадарисом наёмники, а столицу Вароссы – Варн - не раз осаждали войска Ларгонии и Батлании. Взять старинные мощные укрепления древних крепостей, к счастью, ни тем, ни другим не удалось.

Постепенно установилось то положение дел, которое сохранилось до нынешних времен. Наладились новые торговые пути, новые отношения между правящими династиями. И если каждое из двух королевств ещё участвовало в войнах с другими королевствами, то между собой они не воевали несколько столетий.

Вароссу и Каршинский океан разделяло несколько враждующих между собой мелких королевств, что делало торговые пути опасными, а провозимые товары неоправданно дорогими. Варосса несколько раз делала попытки вмешаться в эти конфликты, присоединив к себе то одно, то другое королевство, прибрав к рукам выгодную торговлю, но все затеи заканчивались неудачей. Не желая становиться частью варосского королевства, местные правители быстро находили общий язык и объединяли свои силы.

После чего всё возвращалось на круги своя. Торговля возобновлялась, для защиты своих товаров купцам по-прежнему требовалась хорошая охрана, и илонийским воинам всегда было куда наняться для получение военного опыта.

Нельзя сказать, что Ларгония, Сетания, Батлания и Хазрет с охотой приветствовали в своих рядах воинов, в договор найма которых обязательно включался пункт об обязательном возвращении илонийцев на родину по особому Призыву их короля.

К тому же солдаты из Илонии были связаны клятвой не воевать в противоборствующих сторонах, чтобы не обнажать оружие друг против друга. У короля Илонии достаточно было своих соглядатаев, чтобы строго следить за выполнением этой клятвы. Зато в тех случаях, когда илонийцы оказывались по разные стороны конфликта, лучших переговорщиков трудно было представить. Чтобы не нарушать клятву, но сохранить свое место, илонийцы делали всё, чтобы договориться миром.

Был ещё один немаловажный нюанс, который учитывался при найме в этих краях илонийских солдат. Если воин приходил к местному королю наниматься в его войско, можно было с уверенностью сказать, что у него имелось однозначное одобрение своего короля по этому выбору, что говорило о заинтересованности Илонии и, соответственно, Вароссы поддерживать местного правителя. В этом случае вооруженные столкновения очень быстро заканчивались победой нужного королевства и на некоторое время воцарялся мир, знаменующийся немалыми поблажками в политике и торговле для двух больших королевств.

Ни в коей мере такой порядок не устанавливался надолго, и через некоторое время всё могло резко поменяться. Слишком выгодна была торговля на берегах Каршинского океана, а горечь поражения жгла, уязвлённая гордость звала воина вперёд.

Варосса могла поддерживать и старых союзников, и новых, если обстоятельства скидывались иным образом. В любом случае, она оставалась в выигрыше, получая очередные льготы, которыми с щедростью делилась с Илонией.

Такой порядок длился не один десяток лет, в нём имелись свои законы и отступления от правил, он устраивал всех, в том числе и местных жителей, для которых всегда хватало работы. Одни строили, другие восстанавливали. Если ты служил в королевском войске, то получал солидное вознаграждение.

Но чаще всего илонийцы нанимались в охрану торговых караванов, идущих через враждующие королевства в Варн, Торант и даже в Горлит. Дерзких самоуверенных разбойников, желающих поживиться за счет торговцев, хватало и в редких случаях у них была возможность переиграть умелую охрану. Удача подзадоривала следующих грабителей и илонийским воинам было где получить такой необходимый военный опыт.

Самой Вароссы военные страсти не касались. Бывший имперский центр теперь был неприкасаем, границы контролировались жёстко, опять же не без помощи нанятых опытных илонийских солдат, дороги были безопасны и население жило беззаботно.

Один раз Корн уже был в Варне в составе илонийской королевской свиты, когда соседняя страна объявляла очередной праздник – десятилетие правления короля Хамрина. Более значимые государственные события, будь то рождение наследника, похороны короля, а потом коронация нового правителя, свадьба наследника или даже самого короля, требовали присутствия представителей королевских дворов всех дружественных соседних стран. Но илонийский двор был исключением и члены королевской семьи могли посещать Вароссу и по другим поводам.

К тому же Корн встречался с некоторыми членами королевской семьи Вароссы, которые посещали Илонию с таким же дружеским визитом, как и он сейчас. Поэтому при дворе он надеялся увидеть знакомые лица.

Несколько остановок в пути, и они прибыли в столицу – Варн.

По дороге они оценили труды королевы. Вся одежда, которой она их снабдила: и для дороги, и для приемов во дворце, была практичная и удобная. Перед въездом в столицу путники поменяли только пыльные куртки на свежие, а для более торжественных приемов у них была заготовлена одежда получше.

В королевском замке их приняли с небывалым радушием. Принц с попутчиками окунулись в атмосферу большой, шумной, но дружной семьи. У короля Хамрина было девять детей и полтора десятка племянников и племянниц, которые жили во дворце. Возраст их был различным: от семи до восемнадцати лет. После совершеннолетия принцы, принцессы, их кузины и кузены обычно разъезжались по городам, замкам и поместьям Вароссы. Но своих детей постоянно присылали учиться в столицу. Варосские наставники как придворной этики, так и воинского искусства были не хуже илонийских.

Таким образом, вся страна казалась одной большой семьей, место встречи которой был королевский замок в Варне.

У Корна с приятелями голова кругом пошла от изобилия имен, лиц и лиц. При варосском дворе девушек было такое множество, что для того, чтобы со всеми познакомиться, понадобилось бы гораздо больше времени, чем они запланировали на посещение Вароссы. Несколько мамаш сразу начали прикидывать, не выдать ли им своих дочек за илонийского принца и тому пришлось проявить немалую ловкость, чтобы, ссылаясь на законы Илонии, отвергнуть всех, ни одну не обидев.

Зато Варгон и Билар были не прочь уделить побольше внимания варосским девушкам, тем более, что примеров, когда воины-ветераны, возвращаясь в Илонию, привозили с собой невест из Вароссы, укрепляя и так крепкие связи двух королевств, было предостаточно.

Строго соблюдая законы о недопустимости смешения королевских родов, простым дворянам не возбранялось родниться с варосским королевским семейством, пусть даже не выше четвёртого поколения. Варосский двор это вполне устраивало, такое родство уже не имело право на трон, зато и шансов кровосмешения было меньше.

Впрочем, это касалось всех королевств. Хотя и прошли века после падения Империи, геральдические службы при дворах не давали забыть, чем закончилась для императорской семьи традиция заключать браки между ближайшими родственниками, не допуская проникновения в правящую династию человека с иной кровью. Рождение калек и безумцев было бы губительным для династий и сейчас одобрение знатоков родословных при заключении брака было обязательным во всех королевствах.

Закончился визит до обидного быстро. Но они и так задержались более положенного, поддавшись на уговоры продлить свое посещение. И к радости приобретения новых друзей, в том числе и наследника престола – двадцатилетнего Арона, прибавилась горечь воспоминаний об отношениях в его собственной семье. Муштра, подозрительность и наказания. Впервые у Корна мелькнула мысль привезти сюда Алаину и испросить позволения короля Хамрина поселиться здесь, на его земле.

Арон вызвался проводить Корна до Горлита и по пути они ещё на несколько дней остановились в одном из варосских замков, где в честь наследника и его гостя была организована охота на кабанов.

Покидали Вароссу с неохотой и сожалением.

Наняв на границе проводника, отряд Корна вступил в Горлит.

Королевство Горлит было горной страной, с которой у Илонии были также спокойные отношения, но не по причине миролюбия Горлита, а в силу того, что горлитцы презирали жителей равнин. Им не нужны были леса и степи Илонии и Вароссы, болота Улиссы, реки Бории, степи Сетании. Они привыкли жить среди богатых железными рудами гор, в защищенных от ветров и ураганов больших долинах, которые имели мягкий и устойчивый климат. Там цвели сады, выращивался хлеб, пасся многочисленный скот.

Проводник с удовольствием показывал знатным путешественникам огромные темные входы в штольни, уходящие вниз, и поднятую наружу из недр горы железную руду. Корн со спутниками были не прочь узнать всё поподробнее и даже спуститься в одну из шахт. Черный провал в глубь горы манил своей опасностью, будоража кровь молодёжи. Но проводник явно состоял на королевской службе. Увиденное путниками должно было внушать тем уважение к величию и богатству страны, но не давать им возможности проникнуть в тщательно охраняемые тайны добычи и выплавки.

Илонийцев провели рядом с огромным высоким сооружением, которое проводник назвал печью. К ней, со стороны рудников, мулы тащили подводы с рудой, а от угольных ям телегами подвозили древесный уголь. Проводник показывал им водопады горных рек, которые приводили в действие какие-то механизмы. Привыкшие к спокойным водяным мельницам Илонии и Вароссы, путникам приходилось лишь восхищаться силой этих мощных сооружений и гадать на что она идет. На все их вопросы проводник отрицательно качал головой. Не знал или не желал отвечать.

Горы Горлита были значимы ещё и тем, что давали начало многочисленным рекам, играющим немаловажную роль в жизни как Илонии и Вароссы, так и других стран. Река Лерниса была самой крупной и судоходной рекой Илонии, протекала через всю страну, столицу Нарту и впадала в Энвейское море рядом с крупным городом-портом Мадариса – Мадиром. На берегах реки Аорсии раскинулись столицы сразу трех королевств – Вароссы, Торогии и Оргунии, и она также заканчивала свой путь в Энвейском море. Реки Ирвика, Малис и множество других впадали в Каршинский океан и давали жизнь обитателям ещё шести маленьких королевств. Помимо рек, горы и долины Горлита славились глубочайшими и чистейшими озерами.

Не имея железных и медных руд, добывающих в горах Горлита, Илония обладала не менее ценным ресурсом - безопасными торговыми путями. И сама была самым крупным потребителем горных богатств южного королевства. Именно поэтому высокомерные горцы проявляли терпимость к равнинным соседям, и оттого сына короля Эмдара ожидал теплый, по меркам горцев, приём: каждому из их отряда отвели по комнате и один раз их принял король Меаглор.

Борентар, двадцатитрехлетний наследный принц не проявил к Корну никакого интереса, лишь поинтересовавшись успехами Риндала. В отличии от Корна, Риндал с Сарланом уже посещали Горлит и заручились дружбой наследника, участвовали в рискованной, полной опасностей горлитской королевской охоте. Сошлись два наследника и в любви к боям на мечах, показывая отличное умение и сноровку. Всего этого Борентар от младшего илонийского принца не ждал и кроме положенных церемоний не изъявлял желания общаться дальше.

Помня восторженные рассказы братьев, Корн втайне надеялся на участие в горной охоте. И после отличного приема, который оказал ему Арон, пренебрежение Борентара больно кольнуло самолюбие илонийского принца.

Чувствуя себя неуютно в такой обстановке Корн предпочел поскорее убраться из негостеприимной столицы. Хотя и отдавал должное её красоте, а в особенности величественному королевскому замку, возвышающегося над долиной. Он был прямо-таки высечен в горной породе, и сама гора стала цельным замком. Искусный зодчий не только приспособил туннели и проходы горы под комнаты и залы замка, но и украсил сам замок башнями и террасами. И монументальное сооружение, призванное вроде бы поражать своей мощью, превратилось в красивейший, казалось парящий над всей долиной, воздушный дворец.

Следующей целью был Тогот, и ближайший путь к этому королевству лежал через Скобийские горы, дикий край, на который не претендовали ни Тогот с Горлитом, ни, тем более Илония с Борией. Там не было горлитских долин с их пахотными землями и высоких зеленых плоскогорий Тогота - одни сплошные цепи голых горных кряж с непроходимыми бурными реками и глубокими ущельями, кратеры давно потухших вулканов и безжизненные земли вокруг них, залитые когда-то раскалённой лавой. Возможно, недра гор и таили в себе невиданные богатства, но изучать их желающих не находилось. Слишком опасное это было дело.

Не только суровостью облика отличались эти горы, но и своими обитателями. Не без основания считалось, что жителями этих мест когда-то стали племена горцев Тогота и Горлита, не смирившиеся с захватом их земель варосской империей. Они долгое время не обрабатывали землю, не строили домов, обитая в многочисленных горных пещерах, жили охотой и набегами на территории соседних стран, грабя и опустошая приграничные деревни. Когда-нибудь они и вымерли бы сами собой, если бы эти земли столетие назад не облюбовали беглые преступники Илонии, Бории и других королевств.

Ни один король не мог добраться до убийц, насильников или предателей, если они скрывались в этих землях. И вскоре здесь возник особый народ: потомки горцев, ставших дикарями, и потомки людских отбросов всех близлежащих государств.

Во главе каждого из возникших поселений стоял свой главарь. Изредка между образовавшимися общинами возникали кровавые конфликты, в результате которых победители подминали под себя побеждённых, тем самым становясь крупнее и сильнее.

Набеги скобийцев теперь отличались тщательной подготовкой и дерзостью, они не только грабили деревни, но и похищали людей. Выгода от получения выкупа за похищенных людей была слишком высока. И в горах действовало только два закона – право сильного и право выкупа. Попавшему в Скобийские горы грозил длительный плен и неизвестность, как скоро соберут родственники нужную сумму и соберут ли они её. Хотя чаще выкупом скобийцы требовали не деньги, а зерно или что-либо необходимое для жизни, чего не хватало скобийцам в горах. Бывали случаи, когда похищенный откупался своими дальними нищими родственниками.

Рабства на землях бывшей империи не было, но в кабалу люди могли попасть за большие долги или неоплаченные услуги. Этим и пользовались некоторые из имевших несчастье попасть в руки скобийцев. Властями королевств такой обмен не приветствовался, и в Тоготе такого не было. Но вот в Илонии, Бории и Горлите такие случаи встречались.

Тем самым население Скобии неуклонно росло. И по-прежнему здесь находили убежище бежавшие преступники всех мастей и возрастов.

Четыре соседних королевства вынуждены были держать у границ своих территорий дополнительные вооружённые отряды, но от нападений скобийцев они помогали лишь частично.

Опыта передвигаться по горам у Корна и его товарищей не было, а быть взятым в плен и ждать, пока отец выкупит его, Корна ни в коей мере не устраивало, поэтому они двинулись через Борию.

Бория, или как её иногда называли - страна рек и озер, была несомненно интересна для простых путешественников. Но с королевством Илонии её мало что связывало: не было ни общей границы, ни каких-либо взаимных интересов, помимо общего союза против скобийских бандитов, но и он, как правило, не шёл дальше намерений и разговоров. Поэтому Корн со своими спутниками не стали заезжать в столицу, они просто обошли вдалеке Скобийские горы, стремясь держаться торговых дорог, и вскоре вступили на земли Тогота.

В отличие от Горлита, в горном королевстве Тогота не было плодородных долин, лишь небольшие плато и плоскогорья, на которых пасся домашний скот и выращивалось незначительное количество овощей и фруктов. Зато тоготские горы славились залежами всевозможных руд и богатыми месторождениями золота.

Издревна горцам было что защищать и от кого защищаться, и тоготские горы долго оставались независимым островком среди имперских земель. Но всё же войска варосской империи захватили и эти земли. Остатки гордых племён склонились перед силой. Жителям пришлось перенять язык и религию имперских захватчиков, но обычаи гор остались незыблемыми.

Попытки вернуть независимость предпринимались первое время, но раз за разом они жестоко подавлялись.

При падении империи, Тогот, в отличии от восставших провинций остался верен присяге императора. И некоторое время даже воевал против Илонии и Сегота. Но не стало империи, канул в никуда императорский дом и Тогот вернул свою свободу и независимость. А занятым междоусобными войнами соседним странам было не до горного королевства. А потом уже было поздно. Тогот смог успешно противостоять как восточному, так и западному соседу, желающим прибрать к рукам его золотые прииски.

И хотя последние десятилетия угрозу представляли лишь разбойники Скобийских гор и редкие претензии продолжавшего жаждать богатых месторождений Сегота, тоготцы с детства учились владеть оружием и были непревзойденными воинами.

С Илонией же Тогот связывала давняя взаимовыгодная торговля. Всё необходимое для жизни тоготцам приходилось закупать у восточных соседей. Через Илонию же шли караваны торговцев на восток и в морской порт Мадир.

Не только золотом и минералами прославился Тогот. Кузнецы горной страны были непревзойдёнными мастерами ковки оружия. Особые сплавы металлов и методы выплавки позволяли изготавливать прочные, упругие мечи, легкие в руке и смертельные для врага. Такое оружие ценилось во всём мире и стоило невероятно дорого. Его могли себе позволить лишь знать, да богатые торговцы. Но даже и не о нём мечтал каждый, кто когда-нибудь слышал о тоготском оружии. Было в Тоготе оружие другого уровня изготовления, которое можно было получить лишь в подарок от короля.

Древние традиции, семейные секреты, передающиеся от отца к сыну, новые талантливые мастера делали мечи с ещё более лучшими свойствами, добавляя в сплав редкие металлы, улучшающие качество стали. Процесс ковки таких мечей затягивался на долгие дни, накаляясь, остужаясь, переплетаясь и закаляясь. Такое оружие отличалось особым блеском и именно на него мастера-кузнецы наносили знаменитую тоготскую гравировку, будь то растительный орнамент или даже сцены охоты. Основание клинка украшалось гравированной золотой всечкой.

Всякий, кто мало-мальски разбирался в оружии, от знатного господина до простого воина, от купца до мелкого подмастерья, мечтал хотя бы о тоготском ноже именно этой искусной работы.

У короля Эмдара был меч, подаренный тоготским королём Даротом на его коронацию. Сыновья Эмдара знали каждую черточку на этом мече. Золотая всечка по всему лезвию переплеталась в сложном замысловатом узоре. Рукоять из рога, оправленная в литую инкрустированную золотыми вставками сталь. В гарду вставлены арилазские алмазы, а навершие украшает крупный рубин. Деревянные ножны в точности повторяют очертания главной башни дворца Нарты, столицы Илонии и украшены золотом и драгоценностями.

Подарок поистине королевский, со смыслом, говорившим о длительном продуманном решении и вручённый именно в день коронации короля соседнего государства.

Этот меч теперь был при Эмдаре на всех торжественных церемониях, а в остальное время висел над троном. Снимать его разрешалось лишь принцам и только под присмотром дворцового оружейника. Детальное изучение оружия, а не праздное любопытство приветствовалось королём в своих сыновьях.

У наследника Риндала был свой тоготский нож. Подарок короля Дарота в день его совершеннолетия. Тоже украшенный золотом и драгоценностями, со сценами охоты и равнинными пейзажами. И также говоривший о загодя продуманном подарке. Риндал этот нож никогда не снимал с пояса, но в отличие от отца, не любил, когда младшие братья просили его посмотреть.

Гостя из Илонии приняли отменно. Именно из Илонии шли в Тогот хлеб, овощи, фрукты и фураж. Именно кубок илонийского вина поднял король Тогота Дарот за здоровье гостей на устроенном пиру.

И горная страна, и сам король понравились Корну. Открытые лица горцев, спокойная уверенность настоящих воинов – все это тянуло Корна к тоготцам, и он попросил Дарота позволить ему остаться у гостеприимных хозяев подольше, чтобы иметь возможность получше узнать эту страну: её историю, традиции, исследовать горы и ближе познакомиться с тоготским оружием.

Королю Дароту тоже понравился принц своей любознательностью, открытостью и простотой. Не взирая на свой титул, он с упорством лазил по горам вслед воинам Тогота, пытаясь постичь премудрости передвижения в горах. Не стеснялся спрашивать и не отчаивался от постигших неудач. Видя, с каким восхищением Корн наблюдает за тренировками его воинов, Дарот приказал своим воинам дать принцу несколько уроков.

В честь гостей король устроил турнир. Приняли в нём участие и Корн со своими спутниками. Тягаться с горцами было невозможно, и воины Дарота заслуженно победили во всех соревнованиях. Но и гости не посрамили Илонию. В конных состязаниях Корн вполне мог рассчитывать на победу, если бы они с Роском имели больший опыт передвигаться в горах. И все прекрасно это понимали, наблюдая продемонстрированное им великолепное умение обращаться с конём.

Напоследок король Дарот самолично вручил всем попутчикам Корна по знаменитому тоготскому кинжалу. Лезвия их были тонкими и острыми и каждый покрыт своим, неповторимым тончайшим узором.

К удивлению Корна, Багис оказался отличным метальщиком ножей и заслуженно получил свою награду. Безуспешно стараясь забыть, какую роль выполняет Багис в его отряде, Корн искренне поздравил его.

Подарок самому Корну превзошел все его ожидания. Король Дарот вручил ему меч. Не слишком длинный, как раз по росту Корна, в простых кожаных ножнах, для жесткости укрепленных стальными вставками. Костяная рукоять с навершием в виде лесного ореха, стальная ажурная гарда и лезвие… У Корна дыхание перехватило от сверкнувшего стального блеска. Редкий узор переплетающей лезвие лесной лианы с золотой и черной всечкой лишь подчеркивали сияние стали. С благоговением принял Корн подарок, не веря своим глазам. Но украшенный замысловатым узором клинок действительно лежал у него на руках.

- У этого меча есть имя, - произнес Дарот, с одобрением взирая на восхищение юноши. - Мастер, который выковал его, дал ему имя Отари, на нашем древнем языке это означает «во благо». И имя вплёл в рисунок. Но именно тебе предстоит вложить в него душу и силу, именно от тебя будет зависеть, оправдает ли меч свое название. И от этого зависит его дальнейшая судьба.

С неохотой покидал Корн горную страну, хотя жить здесь он бы не хотел. Ему не хватало просторов, где он мог бы нестись на своем Роске, обгоняя ветер. Ну и его любимые лошади. Здесь негде развернуться, негде пастись лошадям. Ведь и овес с сеном Тогот закупал в богатой полями Илонии. Нет, определенно, горы были не для него.

Следующая страна, в которую они направились, называлась Арилазой. Самое молодое и богатое королевство среди соседей Илонии. История его становления была весьма интересна.

После распада Империи граница между Илонией и Сеготом проходила по рекам Арнире и Утсуль, берущими начало в горах Тогота. И если Утсуль, протекая по прибрежному королевству Кордии и впадая в Энвейское море в районе кордийской бухты, была ограничена высокими скалистыми берегами горного кряжа, то Арнира разливалась по Арилазской низменности большой дельтой, образуя многочисленные болота и озера. А ближе к морю она испарялась и терялась в мадаринских песках. Иногда, правда, в особо дождливые годы или снежные зимы в горах, воды Арниры весной доходили и до моря. Но бывало и так, что мелкие речушки и озёра высыхали уже в Арилазе.

Прибрежная полоса этой части Мадариса не способствовала возникновению ещё одного порта, а трудная проходимость по болотам Арниры исключала возможность проложить торговые пути. Во времена империи имелся лишь один торговый такт, проложенный у подножия Тоготских гор, для соединения двух частей имперских земель, но после раскола он был заброшен, засыпан каменными обвалами, размыт паводками, а многочисленные мосты, без должного ухода, пришли в негодность.

Несмотря на обилие рыб в многочисленных водоёмах и птиц, обитающих в болотах, никто не претендовал на владение этой землёй. Для Илонии более выгоден был торговый путь через Мадир, а для Сегота - через Корду. Тогот же никогда не был обделён вниманием торговцев. А к Арнире отправлялись на промысел свободные охотники, находя приют у малочисленных местных жителей.

К осени рынки близлежащих городов и столиц соседних стран заполнялись тушками многочисленных птиц, обитавших в болотах. Коптильни в Сеготе и Илонии, стран, богатых лесами, работали в это время и днём, и ночью, и их копчённая продукция пользовалась большим спросом в преддверии зимних месяцев.

К моменту поспевания ягод к этим местам подъезжали торговцы, скупая у местных жителей, как правило, щедрый урожай и тут же развозили его по столицам, не обходя своим вниманием и мелкие хозяйства.

В те далёкие времена эти места облюбовали контрабандисты. Стремясь обойти таможенные сборы Корды и Мадира или доставляя запретные товары, они частенько сгружали свои товары в малонаселённых рыбацких деревеньках Мадариса и уже по пескам и болотам везли свой товар дальше. Такие товары, как золотые самородки Тогота, изящная посуда и ценная древесина из Илонии, дорогая кожа из Сегота и даже особо редкая руда из Горлита всегда ценились на рынках в морских портах.

Все принимали такое положение дел и всё бы так и оставалось до настоящих времён, если бы столетие назад в дельте Арниры не обнаружились вымытые из горных пород Тогота и осевшие на дне залежи рубинов и сапфиров.

Тогда-то и разгорелась война между Илонией и Сеготом, в которую не преминул вступить и Мадарис. Пока три страны спорили и воевали, что было нелегко в данной местности, самый влиятельный и сильный старейшина из тех, кто правил в многочисленных поселениях, заручившись поддержкой короля Тогота, до сих пор не вмешивающегося в конфликт, объявил спорную землю королевством Арилазой, а себя провозгласил королём.

Такой исход, как ни странно, устроил все страны, уставшие от длительной войны, и утихомирил споры. Под руководством Тогота новому королевству определили границы и заложили столицу – Алмику.

Но взлет расцвета королевства произошёл после того, как в королевстве обнаружили богатые месторождения алмазов. Три королевства поняли, что поспешили так рано сдаваться, но было поздно.

С тех пор королевство процветало, и ни одна из трех соседних стран не могла ничего поделать, опасаясь ответного удара не только двух других государств, но и Тогота.

При дворе Арилазы посланцу Илонии устроили торжественную встречу. Король Матас хоть и был стар, но гостей принял со всей пышностью, на которую был способен.

Арилаза поразила гостей великолепным убранством не только своего дворца, но и всей столицы Алмики. Все сверкало. Казалось, что золотом и алмазами были украшены даже стены и дороги небольшого города. Арилаза славилась не только алмазами, но и своими ювелирами. Ювелирное искусство достигло здесь, на залежах драгоценных камней и поставках золота из соседнего Тогота, небывалой высоты. И если каждый второй житель страны был старателем, то каждый третий - ювелиром. Корн со своим отрядом ходили, раскрыв рты от удивления.

Король Матас поручил их своей дочери – наследной принцессе Зорене, и та водила их не только по дворцу и столице, но и показала святую святых – мастерские, где обрабатывались алмазы и другие драгоценные камни. И хотя ни у кого из попутчиков Корна не было лишних денег, каждый присмотрел для себя что-то на память. Корн приобрел для матери брошь в виде цветка, украшенную мелкими алмазами, а для Алаины тоненькое, но изящное колечко с несколькими мелкими алмазами и одним покрупней. И если для матери он выбирал подарок не таясь, советуясь с юной Зореной, то колечко выбрал потихоньку, не торгуясь заплатил, и тут же спрятал. Он всё ещё не мог сообщить друзьям о своем решении.

Зорена, привыкшая к частым гостям из разных стран, все же выделила молодых людей из всех. В них не было чопорности и высокомерия, они были просты и веселы. И, что не маловажно, они не пытались навязать ей свои ухаживания.

Все знатные молодые люди, посещавшие Арилазу, были уверены, что юная наследница только и ждет, чтобы выйти за них замуж, и делали ей предложение чуть ли не в первый же день знакомства. У Зорены накопился немалый опыт отказов поклонникам, но в случае с принцем и его спутниками ей не пришлось применять свои навыки охлаждать слишком горячие головы. Корн не интересовался девушками, думая только о Алаине, а Варгон с Биларом не считали себя настолько знатными, чтобы всерьез думать о том, что их заметит невероятно богатая титулованная наследница. Поэтому-то отношения молодых людей изначально сложились непринужденными и дружескими, что, впрочем, дало неожиданный эффект. Зорена заинтересовалась юношами. Именно поэтому она заметила, как принц Корн тайно купил колечко, и сделала правильные выводы. Пожелав про себя ему удачи, она пристальнеее пригляделась к Варгону и Билару.

Варгон ей не очень понравился, он по натуре был скептиком и пессимистом, зато Билар отличался веселым нравом и остроумием. Юноша пришёлся ей по душе. Но по законам Арилазы, при её замужестве и вошествии на трон, вся власть переходила к королю, её супругу. А передавать власть, которая, впрочем, ей ещё и не принадлежала, и судьбу страны, созданную её предками кому-то другому не из её рода, она не собиралась. Она давно уже решила для себя не выходить замуж. Так что, несмотря на то, что она неплохо провела время с молодыми людьми, с легкостью рассталась, пожелав им всего наилучшего.

А Корн повел своих людей в Мадарис.

В Мадир, столицу Мадариса, из Алмики шел хороший торговый тракт, а также речной путь сначала по Арнире, а затем и по Лернисе. Но Корну хотелось увидеть море. Он много слышал о нём, и вот теперь ему безумно хотелось увидеть всё самому. И они направились к морю напрямик через болота Арниры, степь и пустыню Мадариса. Стараниями Зорены, они были хорошо подготовлены к встрече как с болотами, так и с пустыней, имели опытного проводника и в пути не испытывали неудобств.

Они переправлялись по многочисленным ответвлениям рек и речушек Арниры, затем перешли от насыщенной влагой низменности к плотно заселённой жителями Арилазы небольшой полосе плодородной земли. Следом шла степная равнина, постепенно перешедшая в песчаную пустыню. И только преодолев такое разнообразие природных чудес на таком коротком промежутке земли, они наконец-то ступили на морской берег.

Вид моря превзошел все их ожидания. Необъятные просторы, где синева неба и морской воды сливались в невидимой линии так поразили их, что они не сразу пришли в себя, и поражённые, стояли бы на морском берегу еще долго, пока Мекис, самый здравомыслящий из них, не вывел их из этого состояния. После этого они с опаской подошли к воде. Никто не осмелился прикоснуться к величественным водам. Казалось, это живое существо и с ним надо быть предельно вежливым и учтивым.

Они медленно двинулись вдоль берега, и только когда встретили рыбацкую деревушку, робость прошла. Они увидели подплывшую к берегу лодку, рыбаков, спрыгивающих с неё у берга и стайку ребятишек, которые бросились к ним, шлёпая по воде босыми ногами и утопая в песке. Но только после того как их приняли в деревне, накормили вкусной свежей рыбой и напоили, они решились подойти и притронуться к воде. Но окунуться в волны никто так и не посмел.

Пополниы в деревне запасы еды и воды, они берегом моря направились к столице.

На этом пути им повезло и они смогли посмотрь на знаменитые мадаринские соляные разработки.

Той соли, что добывалась в Илонии в западных шахтах у Тернеда и соляных озерах на границе с Арилазой, королевству не хватало, и Илонии приходилось закупать её у Мадариса. Через Илонию шли фургоны с солью в Тогот, Горлит и Вароссу.

И когда-то давно, не только выход к морю, но и соляные залежи были причиной притязаний Илонии на земли Мадариса. Слишком ценилось это белое золото там, где массово заготавливали на зиму дары полей и лесов: солили и коптили мясо домашнего скота, птицы и рыбы.

Недешёвая соль вполне окупала себя. И вот уже в Мадарис шли караваны с бочками квашенных овощей, засоленных грибов, ящиками солонины и копчённых деликатесов. Стоявшее на них клеймо илонийских поставщиков гарантировали отменное качество, и ценилось не менее илонийской древесины и горлитской руды.

Перед Корном и его отрядом открылся немалый участок берега, разделенный на небольшие, правильной формы бассейны. Вода в одни из них поступала по специальному каналу, в других, под воздействием солнца и ветра, вода уже испарилась и получившуюся соль сгребали в небольшие насыпи. Островки таких белых конусов виднелись повсюду. Возле некоторых уже суетились работники, собирая готовую соль в мешки, грузили их на послушных ослов и вели к стоявшим в отдалении телегам и фургонам.

Море и эти разработки стоили того, чтобы ради них сделать тот крюк, на который они решились.

Поспешившие к ним вооруженные люди из местной охраны подтверждали ценность этого сокровища. Отряд илонийских дворян, свернувших с основного торгового тракта, не внушал им доверия, и Корн, опасаясь конфликта, скомандовал отступить и обойти обширную сеть бассейнов по большой дуге. Но и издали они могли наблюдать за не имевшим границ белым россыпям.

Мадир одновременно и поразил, и разочаровал их. Это был крупный и шумный город-порт, раскинувшийся на берегу большой бухты. Яркий, пестрый, но грязный. И всё великолепие богатых домов и красивых площадей, набережной и кораблей всех мастей не могло заглушить запах, стоявший в этом необычном городе.

Короля в Мадарисе не было. Был верховный правитель Ивериус, выбираемый из числа самых уважаемых и значимых торговых семейств Мадариса. Принца соседней Илонии он принял второпях, уделив ему лишь толику своего времени. Мысли Ивериуса были заняты строительством пяти кораблей, а поставки леса из Илонии уже были обговорены, оплачены и первая партия уже прибыла в Мадир.

Корн со спутниками сами бродили по городу, по многочисленным причалам, рассматривая всевозможные большие и малые корабли, парусники и гребные судна. Прогуливаясь по портовым рынкам разглядывали разнообразные и удивительные товары.

По флагам на кораблях можно было изучать географию мира, и именно здесь они впервые услышали чужие незнакомые языки.

На землях бывшей империи язык был общий, незначительно отличаясь местным диалектом, говором и наречием. В Нарте же были посольства некоторых государств, лежащих за Энвейским морем и на берегах Каршинского океана, но при них всегда были переводчики.

Мадир же оглушил их незнакомой речью – и красивой мелодичной, и режущий слух. Были языки, кна которых, как казалось Корну, люди говорили, набрав в рот камней, а были и такие, в которых букв, наверное, было десяток от силы.

Насмотревшись на корабли, Корну захотелось осмотреть верфи Мадира, куда поставлялся илонийский лес и где происходило строительство таких красивых, невероятно сложных, на его взгляд, сооружений. Те мелкие суда, иногда просто плоты или лодки, которые плавали по Лернисе не годились им даже в младшие сестры. Но Ивериус, приняв его один раз, от остальных встреч вежливо уклонился. А гильдия кораблестроителей не очень-то приветствовала на своих верфях чужаков. Младший принц, пусть даже он сын самого короля Эмдара, не обладал ни состоянием, ни влиянием и был неинтересен владельцам корабельных верфей. Единственно, что было доступно для обзора рядом с запретной территорией верфей – это штабеля брёвен, выловленных из Лернисы и аккуратно сложенных для просушки.

В порту Корн со спутниками стали свидетелями казни одного перекупщика. Тот продал на корабль, уходящий в плавание, запасы продуктов в ящиках и бочках с печатью илонийской торговой гильдии, оказавшиеся гнилыми. Вина хитрого нечистоплотного торговца была уже доказана, его передали стражникам илонийского посланника. И тут же, на торговой площади, при стечении немалого народа, и казнили. В назидании другим.

Королевские посланники в Мадире строго следили, чтобы товар соответствовал указанному клейму и за илонийский не был выдан какой-нибудь другой товар. И король Эмдар жестоко расправлялся с теми, кто смел порочить его королевство.

Послушав разговоры зевак, да и постояльцев портовых таверн, Корн был склонен согласиться с отцом. Открыть в море, где до суши много дней и ночей, а на борту за сотню голодных мужчин, ящик гнилых овощей или бочонок протухшего мяса и проклинать илонийских торговцев – не самое лучшее для следующих поставок из Илонии.

Нельзя было не признать, что Мадир заслуживает немалого внимания и времени для изучения. Но Корн не стал задерживаться в нём.

Пополнив запасы, они отправились в Торогию.

На этот раз они не поехали одни, а присоединились к торговому каравану, следующему в южное королевство. Караван шел медленно и неторопливо, и Корн несколько раз порывался покинуть его и двигаться вперёд быстрее. Но почти весь путь по Мадарису лежал через пустыню, а потом был горный перевал. Все это останавливало Корна, и он прислушивался к доводам Мекиса, который советовал не рисковать. Караванная дорога через перевал имела много удобных мест для засад. Как ни боролись с разбойниками обе стороны, помогало это мало. Мадир был не только крупнейшим торговым городом, но также прибежищем немалого числа пиратов, тем или иным образом оказавшихся на материке. Кто-то предпочитал брать дань с торговцев в самом порту, а кого-то привлекала идея стать обладателем ценных товаров, перевозимых торговцами. Караван, правда, ещё никто не увел, но пощипать его, отбив пару-другую фургонов, у разбойников наглости и умения хватало.

Спасение было лишь в больших караванах, имеющих серьезную охрану. Одиночным небольшим отрядам нечего было и думать о самостоятельном рискованном путешествии.

Когда они перешли пограничные горы, защищающие леса Торогии от песчаных бурь Мадариса, случилось непредвиденное. Пограничный отряд Торогии, проверяя людей каравана, изъял у Корна верительные грамоты и взял их под стражу как подозрительных личностей. Объяснения самого Корна и хозяина каравана не возымели никакого действия. Безоружные, хорошо хоть на лошадях, а не пешком, под конвоем вооруженных всадников, они проехали остаток пути, проклиная командира пограничного отряда, его тупость и излишнюю подозрительность. А также и саму Торогию.

Корн хорошо знал историю взаимоотношений двух королевств, а на последнем Королевском Совете получил серьезное предостережение. Удивляться было нечему, но от этого не становилось легче.

Торогия, как Илония, Сегот, Тогот и другие страны была частью варосской империи, но, в отличии от остальных стран, при расколе предпочла объявить себя преемником империи. Благо и причина, как считала Торогия, была серьезной. Король Торогии был потомком мужской линии варосской династии, пусть и побочной, а на трон Вароссы взошёл представитель другой линии, получив это право через свою мать, что послужило поводом претензий северного королевства. Желание возродить империю под своим владычеством было слишком велико и вспыхнула новая война. Войска Торогии, к тому времени подмявшей под себя своих соседей: Киссен и Балису, осадили Варн. И плохо пршлось бы уже обессиленному предыдущими войнами правителю теперь уже королевству Вароссы, если бы не помощь Илонии. Получив независимость и опасаясь опять оказаться частью теперь уже торогской империи, она встала на сторону Вароссы.

Имперские амбиции властителей Торогии со временем уменьшились, но каждый торогский король считал себя обязанным проверить прочность границ Илонии и Вароссы. Иногда более успешно, иногда менее, но, по крайней мере, ни Нарта, ни Варн никогда ещё не теряли свои территории, давая захватчикам полновесный отпор, даже если торогцы поначалу и захватывали приграничные земли, а иногда доходили и до столиц.

Король Оскорт был молод и горяч, но предпочёл вместо военных действий породниться с варосской династией. Взяв в жёны варосскую принцессу, он укрепил союз с Вароссой.

К его досаде брак закончился трагически. Молодая королева не перенесла родов, умер и наследник. Следующая жена, опять же варосская принцесса оказалась бесплодной. Учитывая плодовитость всех представителей варосской династии, это послужило размолвкой между королевскими домами, которые взаимно обвиняли друг друга. Разрыв, чуть было не перешедший в войну, случился тогда, когда молодая королева умерла от простой простуды.

Корну было известно, что сейчас ведутся переговоры с королевским домом Киссена о женитьбе на киссенской принцессе, и именно поэтому Оскорту важно было спокойствие на границах Илонии и Вароссы. Но Илония всегда была настороже, и держала немалое количество войск на торогской границе, хотя с последней войны прошло почти полвека.

По приезду в столицу, отряд Корна самым бесцеремонным образом отправили в городскую тюрьму, где они и провели ночь среди воров и убийц.

А ранним утром их, злых и грязных, со связанными за спиной руками, повели во дворец. В пустых коридорах дворца суетились только слуги, не обращая ни малейшего внимания на странную процессию.

Введя небольшой Корна и его людей в просторный, но такой же пустой тронный зал, стражники поставили их в центре, встав по бокам. Сидящий на троне молодой человек внимательно наблюдал за ними.

- Если вы король Оскорт, то я выражаю вам от своего имени и от имени моего отца, короля Илонии Эмдара свое неудовольствие, - резко начал Корн, - во всем мире все знают, что такое верительные грамоты и как обращаться с послами, и только в вашей стране, видимо, стражники не владеют элементарными знаниями.

Молодой человек неторопливо встал со своего места и подошел к Корну и его спутникам. С легкой усмешкой обошел их и остановился перед Корном.

- Так ты утверждаешь, что твои верительные грамоты подлинные, и ты принц Корн, да?

- Да, а ты позови своего короля, который разбирается в бумагах, и пусть он объяснит тебе, как надо поступать с послами, - в тон ему ответил Корн, не скрывая раздражения.

Он не сомневался в том, кто перед ним, но и терпеть такого унизительного обращения с собой был не намерен. Если король Торогии решил позабавиться, пусть терпит и его оскорбления.

- О, да, это без сомнения принц Корн, - вдруг радостно проговорил молодой человек, не убирая, тем не менее, усмешки - простите меня, ваше высочество! Позвольте, я лично развяжу вас.

Действительно, вынув из ножен кинжал, он своими руками разрезал веревки за спиной у Корна, слегка царапнув по запястью. Стражники развязали остальных.

- Теперь позвольте представиться - король Оскорт Торогский, - молодой человек гордо приподнял голову, давая обозреть свой профиль, а потом слегка насмешливо поклонился Корну.

Корн растирая затекшие руки, сухо поклонился. Что бы ни делал Оскорт, он все же оставался королем, а Корн – всего лишь гость, хотя и посол своего отца. А пустота коридоров и зала говорила о личной забаве короля, а не стремлением выставить илонийского принца на посмешище.

- Ах, принц, извините, я, кажется, порезал вам руку, позвольте предложить вам мой платок, он остановит кровь. Эй, вы, живо кресла моим дорогим гостям, - закричал он стражникам и вернулся на свое кресло.

- Еще раз приношу вам свои извинения. Я накажу своих непутевых стражников. Как они могли принять вас за каких-то разбойников, да еще и убедить меня в этом!

- По-моему, их не надо наказывать, - тихо, но четко произнес Корн, - они же выполняли ваш приказ, ваше величество.

Оскорт рассмеялся.

- Теперь я точно уверен, что передо мной принц Корн. Горячий и безрассудный. Ваше высочество, разве вас не наставляли, что в Торогии вам следует вести себя больь осмотрительно, учитывая давнишние сложные отношения между нашими странами, и разве не поэтому вы оставили мою страну напоследок, вначале объезжая своих соседей посговорчивей.

- Вы хорошо осведомлены о моих делах, ваше величество. Тогда мне и подавно непонятно устроенное вами представление.

- Для вашего же блага, мой друг, исключительно для этого. Вы хотели набраться немного опыта в дипломатии, вот я и предоставил вам ещё и такой опыт. И, хочу вам сказать, - король встал, подошел к Корну вплотную и добавил вдруг жестким стальным голосом, от которого Корну стало не по себе. – Вы не выдержали экзамена дипломатии, вы посмели оскорбить меня в моем собственном дворце. Но я сегодня добрый, - продолжил он как ни в чем не бывало, - будьте моими гостями и давайте забудем всё, что произошло.

С этими словами он покинул зал. А стражники проводили слегка ошарашенных илонийцев до приготовленных для них апартаментов, где они нашли своё оружие и вещи.

Комнаты располагались рядом друг с другом, при этом Корну отвели отдельные покои, Билару с Варгоном одну комнату на двоих, и остальным его спутникам одну на четверых. Это подтверждало то, что король прекрасно знал, кто они. Все, что произошло, было разыграно специально.

Корн, после того как все умылись и переоделись с дороги, собрал всех у себя.

- Король Оскорт был прав тысячу раз, - начал он, - я поступил глупо и опрометчиво, говоря с ним так. Но он был прав и в том, что это хороший урок для меня. Я учту его и призываю вас всех быть предельно осторожными. И ещё, - Корн виновато пожал плечами, - прошу вас, одергивайте меня, если я буду забываться.

- Извините меня, принц, - раздался внезапно голос Багиса.

Корн удивленно обернулся. За все время их путешествия он отдавал Багису только обычные повседневные приказы, и только один раз лично поздравил его в Тоготе. Багис также не произнес ни одного лишнего слова вне исполнения своих обязанностей. И между тем именно он продолжил:

- Мне кажется, что со стороны короля Оскорта было бы логично прослушивать наши комнаты и после ваших слов он постарается нас разделить. Так что вам придется рассчитывать только на себя.

Корн согласно кивнул.

- Да, возможно так оно и есть. Что ж, удесятерю свою осторожность, и буду говорить только после того, как сосчитаю до трех.

Мекис покачал головой:

- До пяти минимум, принц, а еще лучше переводите сразу разговор на другую тему.

Все рассмеялись, но не расслабились.

До вечера им предложили прогуляться по столице. Сопровождали их всё те же стражники, уже более учтивые, чем раньше. Торант размерами ничем не отличался от родного города Корна - Нарты, только вот стражников было намного больше. Город буквально кишел ими. Они были и в трактирах, куда путешественники зашли подкрепиться, и в лавках торговцев, и сопровождали богатых горожан. Они охраняли эти самые лавки и сопровождали для охраны всех богатых горожан. Видимо, не безопасно было бродить по этому городу тем, кому было что защищать.

Вечером был устроен пир в честь принца Корна.

Король посадил Корна справа от себя, Билара и Варгона отвели на дальний конец стола. «Вот оно, обещанное разделение», - с некоторым беспокойством подумал Корн.

Король Оскорт был любезен. Поднимая кубок с вином за здоровье гостя, он говорил красивые слова и весело рассказывал Корну смешные случаи из жизни своих подданных. Но Корн был начеку, и вино пил умеренно, не давая себя опоить и расслабить. Может, ему и показалось, но в глазах Оскорта по-прежнему была, теперь уже скрытая, усмешка. Так продолжалось довольно долго, пока Оскорт внезапно не рассмеялся:

- Право, принц, давайте все-таки поговорим, я не обижусь, если вы переведете вдруг разговор на другую тему, но мне хотелось бы услышать и ваши рассказы.

Как не готов был Корн, он все-таки вздрогнул. А так как он в это время подносил к губам кубок, вино плеснулось ему на рубашку. Принц не сомневался, что Оскорт специально произнес свою фразу именно в этот момент.

- Вы так неловки, принц, надеюсь, во время нашего поединка вы будете более хладнокровным.

- О каком поединке вы говорите, ваше величество? - Корн нашел в себе силы проговорить это с легкой непринужденной улыбкой.

- Браво, вы растете прямо на глазах, - Оскорт даже хлопнул в ладоши, - я не заметил, чтобы вы сосчитали даже до трех, не говоря уж о пяти.

Но на Корна это внезапно произвело обратное впечатление. Он не вспыхнул, а, наоборот, успокоился. Он принял игру Оскорта, и ему стало легче.

- И, тем не менее, прошу меня простить, я все же не понимаю, какой поединок вы имеете в виду.

- Ну уж, безусловно не словесный, мой дорогой. В этом поединке, я уже, видимо, проиграл. Вы учитесь на ходу.

- Тогда какой же? Я не помню, чтобы вызывал ваше величество на поединок не только наедине в своей комнате, но и в своих мыслях. А уж ваш вызов я точно не пропустил бы мимо ушей. Да и не в традициях наших стран обнажать меч в присутствии короля.

- О, это скорее приглашение, честь, которую вы окажете мне и, возможно, которую я окажу вам. Настоящим оружием. Я не приемлю тупые тренировочные мечи.

- Я должен просить простить меня, ваше величество, но я не имею права драться с королем, тем более с таким гостеприимным хозяином.

- Ах, к чему такие условности, мы отлично проведем время. К тому же, принц, - король сделал паузу, - вы не можете отказаться, у вас нет выбора.

- Отчего же? Я не прослыву трусом, отказавшись драться с королем.

- Вы прослывете покойником, мой друг, если откажетесь. Дело в том, что платок, который я вам дал сегодня утром приложить к ране, пропитан ядом. В вашем теле сейчас яд, принц Корн.

- Я не верю вам, - он действительно не поверил, но между тем непроизвольно вздрогнул, - как вы тогда объясните мою смерть? Для вашей страны это будет обозначать войну.

- Ну, так уж и войну, - Оскорт похлопал Корна по плечу, - во-первых, никто не догадается, что вы умрете от яда. Так, царапина, запущенная рана. Во-вторых, - Оскорт наклонился к юноше и тихим жестким голосом произнес, - я хочу этой войны, и это будет прекрасный повод.

- Для чего тогда устраивать это представление? Не проще ли просто убить меня, тогда война вам обеспечена. А то ведь мой отец и впрямь подумает, что я умер от царапины.

- Вы правы, принц Корн, вы правы, - Оскорт откинулся на спинку стула, - хотя вы не учитываете один факт - мне нравится ходить по лезвию ножа. А вдруг все-таки ваш отец подумает по-другому.

- И всё же я вам не верю. И я покидаю ваш стол не зависимо от того, шутка это или нет. В любом случае я достаточно терпел ваши оскорбления и унижения и не считаю возможном терпеть их дальше. Если вам больше нечего сказать… - Корн встал, но Оскорт удержал его.

- Противоядие после поединка, - сказал король, усмехаясь. – Это всё, что я хочу добавить. И учтите, действие яда начнется утром. И чем скорее вы примите решение, тем скорее вы получите противоядие.

- Что вы хотите от этого поединка, король Оскорт? – Корн сел на стул.

- А где же «ваше величество»? Вы стали опасно грубым, принц. – Король осуждающе покачал головой. – А что я хочу от поединка? А ничего, посмотреть, чему учит своих детей король Эмдар. Говорят, его сыновья прошли хорошую школу, хочу сравнить со своей.

- В таком случае вам было бы лучше померяться силами с моими братьями, они превосходят меня в умении владеть оружием.

- Ну не прибедняйтесь, принц, не прибедняйтесь. Кроме того, у меня в гостях вы, а не ваши братья.

- Какие еще сюрпризы вы приготовили? Что-нибудь типа: поединок до победного конца, до смерти одного из нас, или проигравшего в подземелье, а?

- О, больше никаких, можете уехать сразу, как только поединок закончится.

- Не уверен, что верю вам, но выбирать мне не приходится, не так ли?

- Вы абсолютно правы, принц. Но уверяю вас, вы не ошибётесь на этот раз, поверив мне.

С этими словами, король встал:

- Мои подданные, мои гости, мы рады сообщить вам, что завтра утром между мной и принцем Корном состоится дружеский поединок.

После пира Корн собрал всех у себя и коротко изложил им то, что произошло. Кивнув на стены, он заговорил о подготовке к поединку, об оружии, которое надо проверить, и в то же время внимательно и требовательно смотрел на каждого. Все кивали, понимая, что хочет сказать принц: «Быть начеку. Готовиться к бегству и к любой неожиданности».

Отпустив всех, Корн написал несколько строк на листе бумаги. То, что он делал сейчас, надо было сделать давно. Он обещал Алаине, что она будет знать, если с ним что случится, а сам только перед реальной опасностью отдает распоряжение, что необходимо сделать. Вот его безответственность, в которой обвинял его отец и даже девушка, которую он любит.

Утром он почувствовал покалывание в руке. Значит, правда в словах короля все-таки была. «Интересно, - подумал принц, - возникнет ли реальная опасность того, что я не смогу держать меч в руке, рука-то правая. Не сомневаюсь, что Оскорт специально ранил именно эту руку».

Когда в его комнату зашли Варгон с Биларом, он вопросительно взглянул на них. Варгон еле заметно кивнул. Значит, они уже проработали план.

Вскоре за ними пришли. По дороге Корн шепнул Варгону:

- Если со мной что случится, возьми в моем сапоге листок бумаги, исполни то, что там написано.

Варгон вскинул удивленные глаза на Корна, но молча кивнул.

Их привели во внутренний дворик замка. Он был достаточно большой для поединка даже нескольких пар, а зрители устроились на террасе, опоясывающей этот дворик. Было шумно и весело, словно предстояло развлекательное зрелище, слуги разносили напитки и угощения. К Корну наклонился Билар и прошептал:

- Может быть, на этот раз король сдержит своё слово, смотрится всё не очень мрачно.

- А может, здешний народ привык к мрачным шуткам своего короля, и не воспринимает их так трагично.

Король Оскорт появился последним. С очаровательной улыбкой он подошел к Корну:

- Как вам спалось, мой друг?

- Спасибо, ваше величество, неплохо.

- Я рад, принц, - и тихонько добавил, - а как ваша рука?

- Убеждает меня, что вы не шутили.

- Всего лишь? А я-то наделся, что вы не сможете владеть мечом.

- Пока могу, и хочу вас огорчить, левой рукой я тоже владею мечом.

- Ну что вы, принц, это радует меня. Неужели вы думаете, что меня удовлетворит лёгкая победа. Мне нужен настоящий поединок, а не подобие.

- Тогда для чего вы это сделали?

- Именно для нашего боя, мой дорогой, именно для него. Кстати, вот ваше противоядие.

Король протянул руку с маленьким пузырьком. Потянувшийся было за ней Корн, был остановлен коротким смешком.

- Оно пока побудет у меня. Вот здесь, – король Оскорт расстегнул свой камзол и вложил пузырек во внутренний карман как раз напротив сердца. – Это сделает наш поединок еще интересней, и обеспечит мне безопасность, как вы считаете?

Только суженные глаза Корна говорили о гневе, который охватил его. Но он сдержался. Вернее, Варгон, незаметно схватил его за руку и жал до тех пор, пока Корн не смог вежливо поклониться королю и предложить начинать.

Взявшись за меч, Корн понял, что не сможет удержать его. Рука не просто покалывала, теперь она уже онемела и не чувствовала веса меча. Пришлось переложить меч в левую руку. Краем глаза Корн отметил, что король Оскорт удовлетворенно кивнул.

Прозвучал звук гонга и поединок начался.

Вначале два противника осторожно присматривались друг к другу. Потом король Оскорт сделал выпад, который Корн с легкостью отбил. Меч, полученный от короля Дарота и впервые примененный на практике поразил Корна. Он не просто лежал в руке, а был её продолжением.

Король впервые обратил внимание на его меч.

- Никак это тоготский меч? – спросил он, делая очередной выпад. – Однако, если бы я знал это раньше, то вы бы его случайно потеряли, принц.

Корн оставил без ответа эти слова. Все его внимание было обращено на самого короля. А король продолжал насмешливо:

- Как вы добыли этот меч, друг мой, украли из сокровищницы короля Дарота?

Ответом ему был стремительный выпад Корна. Корн стал привыкать к своему однорукому положению, а слова Оскорта придали броску силу. Но король легко парировал этот удар и продолжил:

- Хотя, признаюсь, я не слишком осведомлен о том, что творится в Тоготе. Мои соглядатаи не могут туда проникнуть. Дарот всех разоблачает. А к вам, значит, Дарот был благосклонен? Поделитесь опытом, принц.

Но скоро и Оскорту стало не до разговоров. Корн оценил, наконец, его силы, выяснив, что уровень мастерства у короля ниже уровня его брата Риндала и практически не выше его. Если бы не онемевшая рука, Корн с твердостью мог бы сказать, что победит короля Оскорта. А рука начала уже болеть, онемение дошло до плеча. Надо было заканчивать поединок как можно скорее. Корн пошёл в атаку. Но дело осложнялось не только рукой, но и пузырьком, который находился на груди короля. Его нельзя было задеть.

Когда Корн почувствовал, что боль в руке начала пульсировать сильней, он ослабил наступление. Оскорт сразу почувствовал его нерешительность:

- Если вы хотите сдаться, принц, то не стоит, мне это будет неинтересно. Поединок закончится только тогда, когда я этого пожелаю, иначе я случайно уроню ваше противоядие, а новое делать долго, поверьте мне.

Король Оскорт вполне оценил силы Корна, атака со стороны противника была ему только на пользу, он размялся, и теперь сам перешел в наступление. Крики подданных подбадривали его.

Корн оборонялся, но это оказалось труднее, чем наступать. Теперь приходилось ещё внимательней следить за королем, а все нарастающая боль мешала сосредотачиваться. Он пропустил несколько мелких ударов, которые только скользнули по его куртке, и с трудом увернулся от двух резких выпадов. Собрав силы, он обманным выпадом заставил противника резко повернуться, а сам проскочил за спину Оскорта. Король стремительно развернулся, но потерял время, и ему пришлось отражать удары перешедшего в наступление Корна. Корн стиснул зубы, собрал всю свою волю, сконцентрировался так, что не слышал криков, не видел ничего вокруг, кроме противника, и наносил удар за ударом. Он уже не чувствовал боли ни во всей правой стороне тела, ни от ударов, которые все-таки получил от короля, он не замечал, если сам задевал короля, он только знал, что бить надо не в грудь противника, остальное его не интересовало, время не имело значение.

Оскорт начал уставать. И хотя схватка ему нравилась, он с опаской стал посматривать на противника. Яд уже должен был проникнуть в тело принца, дойти до головы и парализовать все его движения, после чего королю оставалось только выбить из рук принца меч, а сам принц к всеобщему ликованию упал бы ниц перед королем. Но Корн продолжал не только драться, но и не давал Оскорту вести бой. Яд будто застрял где-то на пути и не двигался дальше. И королю приходилось всё время отступать, что в конце концов ему надоело. Он применил бы пару надежных приемов, которые припас для наглядности на конец, но ему все время приходилось обороняться. Наконец он изловчился и, сделав обманный выпад, приставил клинок к боку Корна. Но тут же почувствовал острие меча у себя в боку. Меч у Корна был чуть короче, чем у короля, зато рука длиннее, поэтому, пошевелись любой из них, меч противника тут же вошел бы сопернику в бок. Они стояли, боясь шелохнуться.

- Ничья, ваше величество? - прерывисто спросил Корн, пребывая все в том же колоссальном напряжении.

- Возьми, - король достал пузырек и протянул его Корну.

Корн хотел было протянуть свободную руку, но она не действовала. Эта попытка вывела Корна из транса боя, боль внезапно разлилась по всему телу и принц, даже не застонав как подкошенный упал на землю.

С террас раздались восторженные крики. Король Оскорт поклонился приветственным возгласам и наклонился над Корном.

- Я забираю ваш меч по праву победителя, принц! – негромко сказал он.

- Извините, ваше величество, - раздался вдруг рядом голос Билара. – Мой принц не вполне здоров, и, если вы не против, отложим эту церемонию на потом, когда он сможет лично вручить вам его. – Воспользовавшись замешательством короля, не ожидавшим такого наглого вмешательства в свой триумф, Билар ловко выхватил из рук короля пузырек. – Прошу прощения, ваше величество, мой принц был так неуклюж, что не смог взять у вас этот дар, который вы преподнесли ему.

Король пришел в себя:

- Стража! – крикнул он.

- Подождите, ваше величество, оставьте нас и займитесь лучше своим замком.

- О чем ты? – король приостановил подбежавших стражников.

- Сейчас ваш замок начнет гореть. Лучше бы вы скорее отдали приказ спасать его.

В подтверждение слов Билара где-то раздался хлопок и из одного окна повалил дым. Раздались крики, и на террасе началась паника. Король бросился в замок, на ходу отдавая приказы. Воспользовавшись этим, Билар подхватил Корна и потащил его к выходу. Подбежавший Сот расчищал дорогу среди возбужденной толпы, а Талив прикрывал их сзади. У выхода из дворика их ждал Мекис с лошадьми. Корна взвалили на Роска, Мекис остался ждать Варгона и Багиса, остальные ринулись к воротам. Там они задержались, дожидаясь товарищей и готовясь. В случае чего, необходимо было помешать их закрыть. Но Варгон с Багисом не заставили себя долго ждать, и появились раньше, чем пришёл приказ из замка – закрыть ворота.

Вскоре все семеро были уже за пределами негостеприимного города.

Первым делом они занялись Корном. Он был без сознания и они, сняв его с коня и, уложив на траву, по капле влили ему в рот содержимое пузырька. Никто не хотел думать, что король Оскорт мог обмануть их в очередной раз.

Когда было вылито всё до последней капли, они не стали ждать и двинулись прочь.

Видимо король Оскорт решил не преследовать их, погони не было. И всё же они избегали людных мест, не заходили в таверны, а пробирались тропинками, параллельными торговому тракту.

Уже к вечеру первого дня Корн очнулся, но сознание ещё не полностью вернулось к нему. Зато его смогли напоить, и ему явно стало легче. Проспав всю ночь, на утро Корн уже полностью оправился. Мекис рассказал ему, что случилось:

- Король Оскорт переборщил со своими стражниками. Их во дворце было так много, что, когда мы оглушили приставленных к каждому из нас и переоделись в их одежду, никто нас не разоблачил. Остальное было делом времени. Кое-где в укромных местах мы разложили солому и пропитанные маслом кое-какие тряпки. Рядом поставили свечу, замотанную просмоленной паклей. Как только свеча догорала до пакли, та загоралась, а за ней солома и тряпьё. Они дали хороший густой дым. Варгон самолично поджег только первую партию для наглядности, когда надо было отвлечь от тебя короля. Остальные должны были загореться позже. Как мы и планировали, дым вызвал нужную нам панику.

- Спасибо, друзья, – от души поблагодарил Корн. – Я знал, что вы что-нибудь придумаете. Хотя мне и не верилось, что Оскорт осмелился бы на что-нибудь серьезное. Или он всерьез надеялся на повод к войне?

- Скорее, он хотел унизить принца соседней страны в глазах своих подданых, - раздался голос Багиса, - поэтому и обезопасил себя на случай провала.

- Да, победу он вырвал у тебя непросто, – сказал Билар, - ты дрался как одержимый.

- Не ожидал от себя такой злости, – вздохнул Корн, - но, думаю, отец был бы рад.

Варгон рассмеялся.

- Не стоит говорить об этом королю, а то он, чтобы хорошенько разозлить тебя, будет прибегать к таким же мерам, как и король Оскорт.

Корн быстро взглянул на Багиса, но тот сидел с невозмутимым видом. Никто в отряде так и не знал роли Багиса, для всех он был просто товарищем, доказавшим, что на него можно положиться. Но Корн не забывал, что все его поступки, слова будут доложены отцу. Поэтому, что бы там не говорил Варгон, отец узнает о поединке всё.

- Ты знаешь, Корн, - продолжил Билар, - когда ты упал, Оскорт хотел забрать у тебя меч.

- Что?! – от неожиданности Корн подскочил, хватаясь за меч. Вынув его из ножен, он вздохнул с облегчением. – Вообще-то удивляться нечего. Оскорт сразу положил на него глаз, сожалел, что не знал о мече раньше, забрал бы со спокойной совестью.

Мекис покачал головой.

- Хорошо, что у тоготского оружия ничем не примечательные ножны и рукояти, а то и наши кинжалы запросто сделали ли бы ноги.

Но на всякий случай каждый вытащил свой подарок и убедился, что он на месте.

Погони по-прежнему не было. Король Оскорт всё-таки решил не заходить слишком далеко.

А через несколько дней они вернулись в столицу. К удивлению Корна, его радостно приветствовали стражники на воротах и охрана дворца. Он служил с этими людьми и, оказалось, его отсутствие было замечено и возвращение приветствовалось. Улыбки светились и на лицах обитателей дворца, и их поздравления с возвращением звучали искренне.

Король Эмдар с придворными встретил сына торжественно и на приветственное слово сына ответил более чем благосклонно. Королева Ладиния была искренне растрогана подарком сына – брошке с алмазами. Если до этого она, как обычно, картинно подносила к глазам платочек, то тут поцеловала сына явно от всего сердца.

И всё это время Корн ощущал на себе внимательный взгляд отца.

Отчитываться перед Королевским Советом Корн должен был на следующий день. Но отец вызвал его к себе, дав только время переодеться и умыться. Кусок хлеба с сыром Корн дожевывал на ходу.

Как ни старался Корн предстать перед отцом спокойным и уверенным в себе, он всё-таки волновался. Долгий путь позволил Корну обдумать предстоящий отчет отцу и по мере того как он говорил, волнение оставило его. Рассказывал он о путешествии без подробностей, но ничего и не скрывая. В конце концов, бояться ему было нечего. А после того как король узнает о его тайном исчезновении на день, Корн не будет ничего объяснять, просто молча примет положенное наказание. Затем уже можно будет готовиться к встрече с Алаиной. После чего он уйдет из королевского дворца. Юноша был уверен в этом. Последнее наказание будет действительно последним. Так думал Корн и постепенно становился таким, каким и хотел: спокойным и уверенным в себе.

Король Эмдар заметил эту перемену в сыне, но, против обыкновения, ничего не сказал. Он молча слушал отчет сына, прервав только один раз, потребовав показать ему тоготский меч, подаренный королем Даротом и только вздрогнул, когда Корн рассказывал о яде, проникшем в рану.

Дослушав сына, король молча отпустил его. Когда за Корном закрылась дверь, он открыл дверь во вторую комнату и впустил Багиса.

- Ты все слышал. Что ты можешь добавить?

На следующий день Корн отчитался о своём путешествии уже перед Королевским Советом. Тут он уже с подробностями рассказал, при каком дворе и как его приняли, отношение королевских дворов к нему, как к посланнику Илонии. И если правители всех соседних стран вели себя так, как и ожидалось, то поведение короля Оскорта вызвало немалое беспокойство. Не только Корну пришлось рассказывать всё подробнейшим образом, его спутники подверглись тщательным расспросам, и им пришлось припоминать каждую мелочь.

Тоготский меч пришлось пустить по кругу, потому что каждому из присутствовавших хотелось взглянуть на такую редкость. И если некоторые любовались работой тоготских мастеров, то у братьев Корна меч вызвал недовольный ропот. К счастью, Корн был занят рассказом и просто-напросто не расслышал их язвительные замечания.

Наконец всё кончилось. Осталось только выдержать допрос короля о его исчезновении на день. Но к удивлению Корна, отец не вызвал его к себе ни в этот день, ни на следующий. Корн даже растерялся. Он так настроился ближайшие дни провести явно не в королевских покоях, и теперь не знал, чем занять себя. А что-либо планировать он опасался, ибо отец мог призвать его к ответу в любое время.

В некотором замешательстве он провел несколько дней, когда внезапно во дворце не столкнулся с Багисом. Пригласив его к себе в комнату, он спросил напрямик:

- Почему? Почему ты не сказал ничего отцу?

- Я сказал, ваше величество. – Багису не надо было объяснять, о чём шла речь.

Корн опешил.

- Ничего не понимаю. Почему он тогда не потребовал объяснений?

- Потому что, когда взрослый сын решает развлечься в деревне, это не требует объяснений, ваш отец был даже доволен.

- Что? – у Корна вытянулось от удивления лицо, но внезапно он все понял. - Ты, ты сказал, что я развлекался с деревенской девушкой.

- Нет, принц. Я не обманываю своего короля, не могу рассказывать ему того, чего не видел. Я доложил, что видел. Как вы, ваше высочество, тайком выбрались через окно, переодевшись в платье трактирщика. Мой господин - король - не спрашивает моего мнения, он требует только факты, выводы он делает сам.

Корн взволнованно заходил по комнате. Потом остановился перед Багисом и взглянул ему в лицо.

- Что ты сам об этом думаешь?

- О чем вы, принц? Только об одном этом происшествии, или о ряде других?

- О каких других? – Корн растерялся.

- Когда молодой парень исчезает в деревенской глуши, не обращает внимания на прелестных девушек Вароссы, не увлекается красивой и безумно богатой наследницей Арилазы, а покупает маленькое алмазное колечко, можно сделать определенные выводы, - Багис сделал паузу и продолжил. – Но это всего лишь мои мысли, ведь кольцо он мог приобрести для матери. Если бы мой господин спросил, что покупал его сын в лавках Арилазы и для кого, он получил бы полный ответ.

- Ты узнал бы и сказал, - прошептал Корн.

- Если бы король мне приказал, то да, – кивнул головой Багис.

- Ты опасный человек, - переведя дух, пробормотал Корн. - Мне страшно представить, если вдруг отец спросит твоё мнения.

Багис пожал плечами.

- Господин никогда не спрашивает мнения слуги, лорд Корн. Скорее солнце будет вставать на западе.

- Багис, я провел с тобой немало времени. Ты не только отличный солдат, ты еще и умен. Почему ты выполняешь роль шпиона у моего отца?

- Принц, я солдат, и служу своему королю так, как он требует, и он ценит меня именно в этом качестве.

- Извини, я не хотел тебя оскорбить, - Корн помолчал, а затем протянул Багису руку. – Ты достоин уважения, Багис. Моему отцу повезло, что ты служишь ему.

- Я не могу пожать вашу руку, принц. Неужели вы не понимаете, что как только король прикажет мне, он будет знать о вас всё.

- Я знаю, поэтому протягиваю тебе руку сейчас. Потом я буду делать всё, чтобы не попадаться тебе на глаза. Потому что мне есть что скрывать.

Багис нерешительно пожал протянул руку.

- Принц, пока король мне не прикажет, я буду стараться не смотреть в вашу сторону. Но остерегайтесь Сарлана. Он умен и наблюдателен и уж его-то мнением король интересуется.

Корн рассмеялся.

- Я знаю это с детства. И приобрёл определённые навыки в этом деле, избегая своих братцев. Правда, это не всегда удавалось. Всё-таки мы встречались несколько раз в день за обеденным столом.

Проводив Багиса, и побродив некоторое время по комнате, Корн отправился к Билару и Варгону.

Варгон собирался посетить своих родственников и звал Корна с собой. Ожидая гнева отца, Корн не собирался ехать. Но теперь у него была возможность осуществить свой план.

Варгон уже был готов и ждал только официального разрешения их с Биларом командира. Но когда Корн выразил желание поехать с ними, позволение для всех троих было получено довольно-таки быстро. Оставалось получить разрешение короля для Корна. Похоже, король Эмдар в самом деле был доволен сыном, потому что разрешение было получено сразу. Король был занят делами и даже не выслушал толком сына. У Корна появилась надежда, что он наконец-то избавился от излишней опеки отца. Совершив путешествие, он доказал свою серьезность и право на самостоятельные действия.

Вскоре трое молодых юношей уже выезжали из ворот столицы. Отъехав довольно прилично от города, Корн внезапно натянул поводья.

- Варгон, езжайте с Биларом дальше одни. Я приеду потом. Увидимся через пять-семь дней.

Не дав друзьям прийти в себя от изумления, он скрылся из виду. Ему было стыдно, но он не мог ничего поделать. Пока Алаина не сказала «да», пока он не будет уверен, что отец ему не помешает, он не мог ничего сказать друзьям. Для их же блага, для своего спокойствия. Он верил друзьям, но слишком боялся гнева отца.

Глава 5

Глава 5. В Тарских горах

Через два дня он уже был у поместья госпожи Силвары. Опять оставив у трактирщика Роска и переодевшись в деревенское платье, он отправился знакомой дорогой в поместье. Волнение он старался заглушить наигранной веселостью.

Охранник в воротах поместья повел себя странно, не пустив его за ворота.

- Уходите, нечего вам тут делать! - угрюмо сказал он.

- Послушай, - начал было Корн, для которого поступок стражника показался более чем странным, учитывая, что тот явно узнал юношу, - я пришел к Парки, конюху, он приглашал меня, ты же помнишь, я уже был тут.

- Лучше бы вас не было, - охранник неприязненно посмотрел на Корна. А до того вдруг дошло, что охранник обращается к нему на «вы».

- В чем дело? Ты что, знаешь, кто я? – разозлился Корн. – Как смеешь ты тогда не впускать меня?

Охранник, спохватившись, опустил глаза и молча распахнул ворота.

- Лучше бы вас тут не было, – донеслась вслед Корну уже прозвучавшая фраза.

Корну стало не по себе. Это чувство усилилось, когда он заметил, как встречающиеся ему люди поспешно отводили взгляд или смотрели неприязненно. Когда Корн дошел до кухни, дорогу ему перегородил старый знакомый.

- Нечего вам тут делать, уходите, принц, – почти слово в слово повторил он слова охранника.

- Где Алаина? – беспокойство Корна усилилось.

- Нет тут никакой Алаины, уходите, - опять сказал работник и грозно надвинулся на Корна.

Мужчина был здоровым, а у Корна не было с собой меча. Но он не собирался отступать.

- Я приехал сюда увидеться с Алаиной, и не уйду, пока не увижу её, – всё же миролюбиво сказал он, потихоньку обходя работника.

- В таком случае вы останетесь тут навсегда, - сверкая глазами, работник продолжал надвигаться на принца.

- Кабил, уйди, не трогай его, это же принц, - послышались голоса из окружившей их толпы.

Работник опомнился, зло взглянул на Корна и, плюнув ему под ноги, развернулся и ушел.

А Корн обратился к ближайшей женщине.

- Позовите, пожалуйста, Алаину!

Женщина молча отвела глаза. А стоящая рядом с ней девушка шмыгнула носом и всхлипнула.

- Что случилось, вы можете мне сказать или нет? – уже взволновано спросил Корн.

- О, ваше высочество, - раздался вдруг голос госпожи Силвары.

Толпа моментально исчезла, и к Корну торопливо подбежала хозяйка поместья. Рудаль не отставала от матери.

- Это такой сюрприз для нас, ваше высочество, - затараторила женщина. – О, что-то случилось? У вас такой вид? Вас ограбили? Пойдемте в дом!

Под непрекращающийся поток слов обе женщине чуть ли не повисли на Корне, оттесняя его к парадному крыльцу. Почти силком они впихнули его в дом. И за все это время Корн не смог вставить ни словечка. Силвара говорила и говорила без остановки.

- Говорят, вы объехали столько стран, ваше высочество. Ах, как это, наверное, интересно. Когда вы вернулись? На Большом Балу вас не было. Какая жалость! И ваш брат, принц Риндал, выглядел таким больным, мы так волновались за него. Такое счастье, что Небеса были благословенны и даровали ему выздоровление. Значит, вы заглянули к нам, как только приехали? О, возможно, вы еще не были дома! Вы еще только возвращаетесь? На вас напали? Вы в таком виде! – Силвара задавала кучу вопросов, не ожидая ответа. Она и так знала, зачем он приехал.

И все же ей пришлось перевести дух в словесном потоке, и Корн воспользовался этим:

- Я приехал увидеться с вашей воспитанницей – Алаиной. Не могли бы вы её пригласить?

- Ваше высочество, о какой воспитаннице вы говорите, у меня только одна воспитанница – моя дочь, Рудаль. Но разве можно о дочери говорить – воспитанница? Это моя душа, это отрада всей моей жизни. Ах, ваше высочество, если бы вы знали… - и поток слов возобновился с новой силой, восхваляя и превознося Рудаль.

Хотя Рудаль и не грозило остаться старой девой, так как она была единственной наследницей довольно-таки большого состояния, госпожа Силвара не оставляла надежду женить дочь на одном из принцев.

На этот раз Корн перебил женщину.

- Моя дорогая госпожа, я очень ценю вашу дочь, но я говорю об Алаине, девушке с конкретным именем и неважно с каким положением в вашем доме.

- Но, ваше высочество, у меня полно служанок, жен работников, иногда мы набираем девушек с деревни, я не могу упомнить все имена. Но скажите, зачем вам эта простушка? У вас к ней какое-нибудь дело? Она вас обидела? Я непременно её разыщу и накажу. Как вы сказали – Алаина? Имя обычное деревенское. Скажите, а какие имена у девушек в других странах? А они красивые? Или может у нас в Илонии красивее?

Корн понял, что разговаривать со Силварой бесполезно.

- Я хочу поговорить с вашим управляющим, - перебил он женщину во второй раз.

- О, разумеется, ваше высочество! Сейчас его нет в поместье, но к обеду он будет, вы сможете расспросить его, о чём угодно. Не изволите ли сейчас переодеться, мне так неловко видеть вас в таком нищенском одеянии. Я прикажу что-нибудь подыскать для вас.

Это было её ошибкой. Корн, воспользовавшись мгновением, когда хозяйка поместья отдавала распоряжение служанке, сказал несколько извинительных слов опешившей Рудаль и исчез из комнаты. Спохватившаяся госпожа Силвара с дочерью ринулись за ним, но, когда они выбежали на крыльцо, принц уже был в конюшне.

Уголька в конюшне не было, как не было и Парки. Вместо Парки в конюшне возился молодой парень.

- Где Алаина? Здесь? – резко спросил Корн парня.

- Не знаю такую, - растерявшись от неожиданности, сказал парень.

- Конь у нее Уголёк, где он? – продолжал спрашивать Корн.

- Да не знаю я, - парень вроде и оправился от неожиданности, но резкий, повелительный тон Корна мешал ему послать незнакомца подальше.

- А Парки, старый конюх, он что, тоже исчез?

- Парки у себя.

- Где у себя, проведи меня к нему!

В это время подбежала госпожа Силвара. Но на этот раз Корн не дал ей сказать ни слова.

- Сейчас этот парень отведет меня к Парки. Вы можете пойти со мной, только молча, не произнося ни слова. Вам понятно?

Что-то такое было в словах Корна, что Силвара проглотила готовые сорваться с губ слова. Зато парень оробел, увидев такую картину. Какой-то оборванец приказывал что-то его госпоже, и та его слушалась. Это было выше его понимания, и он замер каменным изваянием.

- Нет, в вашем доме можно сойти с ума! – в отчаянии воскликнул Корн. – Госпожа Силвара, если вы сейчас же не объясните мне, что здесь происходит, я вам обещаю, что вас случайно не пригласят на следующий Большой Королевский Бал.

То, что они с друзьями пропустили Большой Бал, только радовало Корна, хотя Варгон с Биларом и сокрушались, что лишились возможности присмотреть себе на этом Балу богатых и влиятельных невест. Шуточки на эту тему занимали их несколько дней, а то, что по возвращении, они не вспомнили и даже не поинтересовались результатами выбора Риндала, говорило о многом. Ни за какие сокровища мира они не отказались бы от их первого самостоятельного путешествия по миру. А о болезни Риндала прямо накануне Бала и то, что наследник не смог представить отцу свою избранницу по причине того, что весь Бал еле держался на ногах, Корн тоже узнал лишь в день отъезда. Сейчас он даже не представлял, как сможет осуществить угрозу, которую только что озвучил женщине, но Силвара всерьез испугалась.

- Конечно, конечно, ваше высочество, пойдемте со мной, как я могу ослушаться вас…

Женщина развернулась и решительно проследовала куда-то к низеньким постройкам. Корн поспешил за ней, а молодой конюх, не так давно взятый из деревни, остался на месте с открытым ртом: его госпожа, грозная и суровая, обращалась к оборванцу с неимоверно высоким титулом.

Силвара подвела Корна к небольшой дверце.

- Прошу вас, ваше высочество. Только извините, что не смогу сопровождать вас, там слишком тесно.

Корн открыл дверь и оказался в крохотной комнатушке, где стояла только кровать и маленький сундук. На кровати лежал Парки.

Если бы не открывшиеся при приближении Корна глаза, тот решил бы, что перед ним мертвец, настолько Парки был бледен и худ, и одеяло на его груди почти не поднималось.

- Парки, - тихонько произнес Корн, подойдя поближе и склонившись над мужчиной, - это я, Корн, ты помнишь меня?..

Парки неотрывно смотрел на Корна, практически не мигая. Корну стало не по себе.

- Мне жаль, что ты болеешь, - не зная, что сказать, проговорил Корн. – Я приехал к Алаине, но её нигде нет…

На этот раз Парки попытался что-то сказать, но слов не было слышно. Корн наклонился поближе и уловил:

- … погубил … её … говорил … уйди … проклинаю … тебя …

Корн отшатнулся в ужасе.

- О чем ты, Парки? – потрясенно спросил он.

- Ах, ваше высочество, - раздался от дверей голос Силвары, - что он вам сказал, вы так расстроены, что случилось?

Парки закрыл глаза, а Корн медленно вышел во двор.

- Госпожа Силвара, объясните мне, где Алаина.

- Но, ваше высочество, может, вы объясните мне, что случилось? Вы говорите о какой-то девушке, знаете моего старого конюха, я не понимаю в чем дело!

- Леди Алаина Торви, девушка, опекуном которой вы являетесь.

- Ваше высочество, о чем вы? Я не знаю никакой Алаины, вас ввели в заблуждение… - недоумение Силвары было неподдельным.

Корн безнадежно махнул рукой.

- Пойдемте, подождем вашего управляющего.

Тщательно скрывая свою радость, женщина опять повела Корна в дом. На этот раз она, если и не молчала, то и не говорила без умолку.

Идя за хозяйкой поместья, Корн по-прежнему оглядывал двор, надеясь увидеть Алаину, но взгляд натыкался только на хмурые, враждебные взгляды. Что-то явно произошло. Но как выяснить, что случилось, Корн не мог себе представить. Оставалась надежда на приход управляющего. Возможно тот испугается его титула и прояснит, что тут происходит. Надежды мало, но зато был повод остаться для выяснения правды.

Корн покорно переоделся, позавтракал с хозяйками. До обеда они, как могли, развлекали высокого гостя. Корн же пытался оставаться вежливым и учтивым.Получилось это лишь благодаря выработанной привычке.

Когда в обед посыльный принес весть о том, что управляющий упал, сломал ногу и лежит без сознания в одной из деревень, Корн почти не удивился. Удивительно только, когда Силвара смогла отдать распоряжение об этой лжи, если не отходила от него ни на шаг.

- С вашего позволения, госпожа, я съезжу к нему и все разузнаю.

- Не стоит, ваше высочество, зачем вам на ночь глядя ехать в какую-то глушь? Я отдам распоряжение привести моего бедного управляющего сюда уже завтра.

«В любом случае, - подумал Корн, - к тому времени он будет говорить то, что надо Силваре. С другой стороны, в указанной деревне всё равно его не будет. Нет, надо ждать, может кто-то и сможет мне рассказать».

- Хорошо, я остаюсь, - сказал он вслух.

Комнату принцу отвели прежнюю. Хотя Корн и устал, ему не спалось. Эта комната напомнила ему первые встречи с Алаиной. Прошло больше года. Каким же юнцом он был тогда. Служба действительно сделала его серьезнее и ответственнее. Юноша в который раз прислушался к себе, к своему восприятию мира. Да, он не ошибся, сейчас давление отца ощущалось им особенно остро, он готов уйти из дворца, готов устраивать свою жизнь так, как ему хочется, и, главное, теперь он может это сделать.

Вспоминая о той ночи, Корну в голову внезапно пришла идея. Ведь тогда на кухне был повар, который встретил их очень приветливо, и Алаина была на кухне своим человеком. Не может ли повар рассказать что-нибудь о девушке?

Корн выглянул в окно. Во дворе было уже темно. Корн снял свои сапоги и, как и год назад, прихватил свечу и босиком, по памяти, двинулся на кухню.

Повар был на месте. Корн не помнил его имени, но человек был тот же. Мельком взглянув на вошедшего гостя, повар уронил от неожиданности поварешку. Та упала на пол с таким звоном, что Варам подскочил на месте и уронил разделочную доску со стола.

- Я вижу, ты узнал меня, - начал Корн, - прости, я не помню твоего имени, но прошу тебя…

- Я ничего не знаю, - пролепетал Варам, пряча глаза.

- Но почему? – Корн был в отчаянии. – Почему? Что тут произошло? Где она? Почему все смотрят на меня так враждебно? Почему Парки меня проклял? Я ничего не понимаю! Я попросил её выйти за меня замуж, она отказалась, но согласилась подождать моего возвращения. Она не сдержала своего слова? Она вышла замуж? Или её выдали насильно? Скажи хоть что-то!

- Она была вашей невестой? Значит это правда? – пробормотал Варам так тихо, что Корн еле услышал его.

- Она сказала, что она моя невеста? – радостно воскликнул Корн, - значит, она согласна, но где она?

Он наступал на Варама и сыпал, и сыпал вопросами.

Отступая, мужчина наткнулся на стул, плюхнулся на него и судорожно вздохнул.

- Если моя госпожа узнает, что я что-то сказал, она не просто выгонит меня, я лишусь всего. И это даже лучше того, что она сделала с Парки и нашей девочкой.

- Что она сделала с ними? – с ужасом спросил Корн.

Варам закрыл рот рукой и замолчал.

Корн отошел от повара.

- Я, кажется, начинаю понимать. Алаина просила меня, чтобы я не приезжал, она боялась. Боялась, что наши встречи навредят ей. Но…, но я не слушал. Я думал, если я её люблю, ей ничего не грозит. Что сделали с Парки, что он заболел? А Алаина? Что ваша госпожа сделала с ней?

- После того как её выпороли, - произнес Варам со вздохом, - она несколько дней пролежала без сознания, долго болела, а потом, - голос повара прервался, - потом она исчезла. Последний раз, говорят, её видели у Тарских гор. Госпожа ожидала вашего приезда и запретила всем упоминать её имя.

- Тарские горы! Но… это же пристанище разбойника Ургана. Значит она там? – Корн опустил голову и замолчал. Потом встрепенулся. - Как тебя зовут?

- Варам, ваше высочество, - повар еще раз всхлипнул. Он сидел, скрючившись на стуле, вся его поза говорила о безнадежности и покорности судьбе.

- Спасибо, Варам! Твоя госпожа не узнает, что ты сказал мне. Я обещаю тебе это. И сделаю всё, чтобы отвести от тебя подозрения. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Только найди меня. А я поеду искать её. Я люблю её и найду.

Вернувшись в комнату, Корн лег, но даже и не пытался уснуть. Он корил себя и проклинал. Да, ему казалось, что жизнь изменила его, сделала более ответственным. Но насколько? Ведь и тогда он утверждал, что самостоятельный, а своими действиями причинил столько горя. А ведь его предупреждали. Он же слушал только себя, остальное его не интересовало. И только слова Варама о том, что Алаина объявила себя его невестой, заглушали его терзания. Хотя, перед таким наказанием, что ждало её, она могла ухватиться за любую спасительную ниточку, даже за такую. Ей не поверили. А может, поверили, ведь она дочь лорда Торви. Тогда, наоборот, Силвара могла рассердиться ещё больше. Может, может… Всё это домыслы. Главное, Алаина так боялась возможного наказания. И из-за него, именно из-за него, она и подверглась жестокому испытанию. И Небеса знают, где она сейчас и что с ней.

Чтобы отвести подозрения от повара, Корн задержался в поместье до вечера. Как он и ожидал, управляющий не приехал, Силвара начала говорить что-то об ушибе головы бедного человека, Корн лишь молча выслушивал. Проведя весь день в обществе матери и дочери, принц поразился своей выдержке. Раньше он не дотянул бы и до обеда, сейчас он не только терпел их, но и вёл себя почтительно. И только к вечеру он сделал вид, что ему надоело ждать, и выразил желание ещё раз повидать Парки. Женщина, хотя и пошла за ним, на этот раз не стояла в дверях. Поэтому Корн мог подойти к старику и, поймав его затуманенный взгляд, сказать:

- Я найду её, я обязательно найду её. Я люблю её и сделаю все, чтобы она была счастлива.

Услышал его Парки или нет, Корн не понял. Он вздохнул и вышел на улицу. Его расстроенный вид, видимо, обрадовал хозяйку, хотя она и постаралась скрыть свою радость. А Корн решил этим воспользоваться и сказал, обращаясь к ней:

- Я уезжаю, госпожа Силвара. Приеду потом, за это время выясните, пожалуйста, про эту девушку. Я буду вам очень признателен.

- О, ваше высочество, ваша просьба для меня закон, в следующий раз, когда вы приедете, я уже буду всё знать!

Корн вернулся в трактир. Несмотря на предыдущую бессонную ночь, заснуть он опять не смог. Теперь он думал, как найти Алаину.

Корн никогда не задумывался об обитателях Тарских гор и сейчас пытался вспомнить хоть что-нибудь.

Разбойники в Илонии были во все времена. И в урожайные годы, и в годы нищеты крестьянских хозяйств. В грабители шли ради легкой наживы, грабя и богатые кареты, и крестьянские повозки. Пополняли ряды преступников как вернувшиеся из военных походов солдаты, не заслужившие почётного звания ветерана, так и разорившиеся крестьяне, которым оставалось либо идти с сумой, либо податься в разбойники.

Король Эмдар свой гнев направлял главным образом на господ, которые не могли навести порядок на своих землях. Но разбой не прекращался. То тут, то там появлялся кто-нибудь, жаждущий взять то, что ему не принадлежит. Таких обычно быстро ловили, и расправа была быстрой и суровой.

Другое дело - банда Ургана. Она скрывалась в Тарских горах, и её набеги были организованными и продуманными. Люди Ургана грабили только богатые дома и караваны. Большого урона разбойники не наносили, брали только то, что могли унести с собой. То к обидчику, из-за которого кому-то приходилось бежать в горы, могли отнестись сурово. До убийства дело не доходило, но дома и посевы горели. Банда Ургана действовала по всей Илонии, умело скрываясь или маскируясь под крестьян, ремесленников или торговцев, и все эти годы никого из них ни разу не удавалось поймать, что говорило о том, что в их рядах действительно были и крестьяне, и мастеровые, и торговые люди. Которые знали своё дело, и не вызывали подозрений.

Никто ничего не знал и о предводителе: кто он, откуда, и как выглядит.

Корну припомнилось, что в столичной тюрьме сидит несколько человек, давших приют людям Ургана. Но никто из них так и не выдал приметы этого человека. Сам король должен был признать, что скорее всего они действительно не знали его в лицо.

В Тарские горы уходили до сих пор. Корн помнил девушку-горничную, которую обидели его братья, и отец которой кинулся на Сарлана с ножом, а после этого не стал дожидаться, когда придут за ним и его близкими, а увел семью в Тарские горы. Корн вспомнил разговоры во дворце о том, что разбойники никогда не забирали продукты, ограничиваясь деньгами, тканями и оружием. По всему выходило, что люди в горах обрабатывали землю, имели стада и даже свои кузни. Получалось государство в государстве.

Короля Эмдара это раздражало, и он делал несколько попыток провести свои войска в горы, но каждый раз терпел неудачу. Тарские горы были частью Скобийских гор, предшествовали им. Но отличались от них буйной растительностью, непроходимыми тропами и опасными порогами многочисленных горных рек, догонявших на равнине реку Лернису и наполняя её своими водами. Горы были неприступны. Разбойники знали тайные тропы, король этих троп не знал.

Эмдар всё равно не отступился бы от намерения найти и уничтожить Ургана, если бы не одно обстоятельство. Набеги со Скобийских гор существенно уменьшились. Нынешние обитатели Тарских гор стали заслоном для других разбойников – скобийцев. Последние в своих набегах не щадили никого: грабили, убивали, угоняли в рабство как мужчин, так и женщин с детьми, за способных заплатить требовали выкуп. Король Эмдар из двух зол выбрал меньшее. Тарские горы до поры до времени оставили в покое. Хотя обещанная награда всё равно ждала и того, кто хотя бы опишет Ургана, и того, кто укажет потайные тропы в горы.

Как туда попасть Корна не заботило, ведь шли же туда обиженные судьбой и находили путь. И он поедет туда в уже привычной одежде парня-конюха. Коня, скажет, что украл, это должно сыграть ему на руку. С этим, как полагал Корн, проблем не будет. Вопрос был, как оттуда выйти. Не без опасения ему казалось, что так просто Урган крестьян обратно в мир не пускает. Стражникам отца не удалось схватить ни одного человека, который бы побывал там. Может быть там так хорошо, что простые люди сами не хотят покидать этот край, но ведь всё может быть и наоборот.

Но другого пути найти Алаину не было. Знать бы точно, что она там. Но, увы, иных подсказок у него не было.

В столицу возвращаться Корн не хотел. Пока у него есть отличный предлог отсутствовать, надо им воспользоваться. Путь от Роголинского Леса к Тарским горам был ближе, чем до столицы и Корн решился. Вот только необходимо послать весточку Варгону с Биларом.

Щедро наградив выбранного из деревни смышленого парня и посулив щедрое вознаграждение от друзей, Корн написал записку, в которой просил тех по возможности задержаться в гостях. А в случае непредвиденного, объяснить королю все как есть.

Корн вздохнул. Он не должен был таиться от друзей, но не мог поступить иначе. Отец в любой момент мог потребовать у них ответа, а они не имели права скрывать от него правду.

Перед тем как тронуться в путь, Корн ещё раз осмотрел себя. Крестьянское платье, старые башмаки, Корн постарался выбрать крепкие, но поношенные, чтобы не стереть ноги. Украшений у него, кроме серебряной цепочки и кольца для Алаины, не было, а их он аккуратно вшил в рукав, чтобы постоянно их ощущать. Меч Отари, Корн опять порадовался этому, был в простых с виду ножнах, а клинок он старательно замазал грязью. Выглядел теперь меч непривлекательно. На пояс меч он не стал вешать. Умение носить оружие выдало бы его, а так он скажет, что подобрал этот меч. Ну и Роск. Тут уж Корн оставил прежнее седло, всё равно ведь он скажет, что украл коня. К тому же седло, хотя и отличалось добротным качеством, было походным, без королевских вензелей.

Таким образом Корн был готов двинуться в путь.

Через два дня он уже подъезжал к Тарским горам. В прошлый раз он был тут в отряде Дарка, при объезде границ. Сейчас, когда у него было с чем сравнивать, он был поражен, насколько эти горы отличались от гор Горлита и Тогота. Те, хотя и были выше, обширнее, бесконечней, по ним можно было передвигаться без труда. Здесь же всё настолько поросло лесом, что прорываться через заросли было неимоверно трудно. Корн с усилием прорубал дорогу для себя и коня, но за день продвинулся настолько мало, что, казалось, было видно начало пути. Дело ещё осложнялось тем, что он постоянно упирался то в скалу, которую приходилось обходить, то проваливался в яму. Тогда также приходилось идти в обход, чтобы провести Роска. Корн уже пожалел, что взял коня с собой, особенно когда поскользнулся на мху и свалился со скалы. Попробовав встать, Корн с досадой обнаружил, что подвернул ногу. Это было настолько обидно и некстати, что юноша горько рассмеялся.

С трудом поднявшись наверх к Роску, Корн решил сделать остановку. Уже близился вечер, и ночь была не за горами. Он развел костер, благо, за дровами не надо было ходить, бурелом был под ногами. Наоборот, пришлось расчищать место, чтобы не загорелось всё вокруг. Ему пришло в голову, что, если бы отец захотел, засушливым летом достаточно было подпалить этот лес, он вспыхнул бы как солома. А после пожара здесь стало бы намного светлей и прозрачней.

Корн перекусил и лег, вытянув ногу. Если повезет, к утру боль пройдет. Он настолько устал, что уснул сразу, несмотря на боль.

Проснулся он внезапно, от тревожного ржания коня. Костер почти погас. Не выпуская меч из рук, настороженный Корн стал подбрасывать в него сучья, чтобы осветить свою стоянку. Не успел он кинуть и пару веток, как сзади на него навалилась тяжесть, в спину вонзились когти, а в плечо зубы. Упавшие в костер ветки вспыхнули ярким снопом огня и Корн, пытаясь скинуть со спины зверя, увидел его шкуру. Это была небольшая рысь.

Некогда было удивляться, откуда здесь взялась рысь, надо было избавляться от нее. Но не тут-то было. Небольшой на вид зверь обладал свирепым нравом, и оторвать его от себя Корн не мог, как ни пытался. А рысь, перехватывая зубами и когтями кожу Корна, подбиралась к горлу. Наконец, Корн исхитрился, и, упав на землю, перекатился к костру, постаравшись опалить зверя. Ему это удалось, и рысь, взвившись от боли, оставила свою жертву и кинулась прочь, напоследок пройдясь когтями по лицу юноши.

Кровь залила лицо, многочисленные раны причиняли боль. Наощупь найдя на земле свою флягу, Корн с досадой обнаружил, что воды в ней оставалось немного, а поблизости не было ни одного ручейка. Ко всему прочему исчез Роск. Он не мог в этой чащобе зайти далеко, и Корн отчаянным криком позвал его. Роск откликнулся, но сил повторить призыв у Корна уже не было. Боль возрастала, кровь, казалось, струилась со всего тела, унося из тела тепло и жизнь.

Корн снял разодранную в клочья рубаху. её даже не пришлось рвать на куски. Тот кусочек, в который было зашито колечко, он спрятал в сапог, остальными попытался остановить кровь, текущую из ран. Жалея воды, глаза от крови протирал листьями. Всё было бесполезно. Чувствуя, что силы покидают его, Корн открыл флягу с водой и напился. Немного полегчало. Тогда Корн лег на спину, надеясь таким образом закрыть раны на спине, и попытался остановить кровь на лице, аккуратно протирая раны водой. Получилось у него это или нет, он не понял, потому что через некоторое время сознание покинуло его.

Он не слышал, как чуть позже к костру кто-то подошел. Нагнувшись к нему и уловив дыхание, его завернули в плащ и, взвалил на плечи, куда-то понесли.

Человек шел сначала с трудом, преодолевая бурелом, но с привычной сноровкой, потом пошел легко и уверенно. Он встретил ещё одного, ведущего под уздцы коня, на которого они и взвалили завернутого в плащ Корна и дальше уже пошли вместе.

Шли они долго, но нигде не останавливались, только пару раз человек нащупывал у юноши пульс и, убедившись, что тот жив, они двигались дальше.

Вскоре они вступили в долину. Навстречу им попался патруль, но их пропустили. Они были своими. И вот они уже подошли к первым постройкам небольшого поселения. Попавшиеся по дороге мальчишки понеслись сообщать новость, и когда путники подошли к одному из домов, к ним уже подходил их вождь, большого роста человек, с суровым со следами пережитого лицом и острыми как у ястреба глазами.

Их обступили, но Урган велел вначале отнести раненого в дом.

- Быстро воды, - крикнул он мальчишкам, - и срочно найти Алаину.

- Побежали уже за ней, - крикнул один из мальчишек и получил затрещину за то, что сунулся под самые ноги.

- Кто он такой, Новил? - спросил Урган.

- Не знаем, - сказал тот, кто нашел Корна, - мы с Тастом увидели дымок, пошли проверить, кто это, а потом услыхали ржанье вот этого красавца. А когда нашли парня, тот уже истекал кровью. Знакомая наша постаралась. Надо, Урган, всё же заняться ею, не первого человека она так поприветствовала, хорошо хоть этому повезло, мы рядом были.

- Ничего, - оборвал его Урган. – свои её повадки знают, а чужаки пускай сами о себе позаботятся. Он был один? Вы проверили? – Получив утвердительный ответ, он обратился к подбежавшей девушке, - Алаина, это по твоей части.

- Что случилось? – спросила запыхавшаяся девушка, придерживая рукой норовившийся раскрыться короб с её лекарскими снадобьями.

- Иди в дом, там парень, разукрашенный нашей кошечкой, – приказал Урган.

- Опять она? Урган, ты должен что-то сделать с ней, – осуждающее сказала Алаина, торопливо поднимаясь по ступенькам.

- Ой, - воскликнула она жалобно, войдя в комнату и увидев окровавленное тело юноши.

Она повернулась к вошедшему вслед за ним человеку.

- Если этот парень не выживет после такой потери крови, я сама найду эту рысь и убью её.

- Разошлась, - усмехнулся Урган, - это не женское дело, твое теперь - зашить его. Судя по одежде – это бедняк, - продолжил он задумчиво, - но слишком уж конь у него хорош, породистый, да ухоженный.

- Да? - мимоходом удивилась, принимаясь уже за дело, Алаина, - лучше моего Уголька?

- Ну, нет, никто не может поспорить с твоим красавцем, а если кто и посмеет - наживет себе врага, - засмеялся Урган.

- Неправда, - улыбнулась Алаина, продолжая осматривать раны бесчувственного Корна, не узнавая его и даже не предполагая, кто перед ней.

Её руки сноровисто обмывали раны, прикладывая к ним чистые тряпицы, смоченные снадобьем.

- Может и удастся избежать рубцов, - дошла она наконец до лица, продолжая осторожно промывать раны.

- Ну, хорошо хоть, что жив. А то пришлось бы тебя запирать, чтоб не кинулась на нашу кошечку.

- Я серьезно, Урган, один человек уже погиб. И этот может погибнуть. А вдруг эта рысь бешенная? Она такая небольшая, а кидается на людей, не боясь их. Вдруг она заразила его бешенством.

Алаина повернулась к Ургану, осуждающе нахмурив брови.

Пока Урган отдавал распоряжения, она развела в небольшой печурке огонь и поставила греться воду, которая в ведрах уже стояла наготове.

Урган молча наблюдал за ней. Несколько месяцев назад она пришла к ним бледная, молчаливая, подавленная. Её конь выглядел намного лучше, чем она. А она долго не могла оправиться, оставаясь всё такой же отрешенной от жизни. Урган ни о чем её не спрашивал, и только когда она отошла, оттаяла, она рассказала Ургану о себе. Только он один знал, что она из знатного рода, что сын короля хотел жениться на ней, а её опекунша не простила ей этого.

Алаина нашла своё место в поселении Ургана. Обладая знаниями лечить людей и лошадей, переданными ей матерью, она и в Роголинском Лесу продолжала учиться, познавая новые сведения о свойствах трав и способах их приготовления. Местные знахарки не прочь были помочь дочери их бывшего лорда и Алаина знала и умела многое. Сейчас она стала незаменимой для уже большого поселения Ургана.

«Если парню суждено остаться в живых, рубцы на его теле почти не будут видны, настолько у этой девушки искусные, проворные пальчики», - думал Урган, наблюдая, как Алаина заварила травы и, намочив следующие лоскутки чистой ткани, остужала их, чтобы потом еще раз обтереть ими лицо юноши.

Урган мог бы уже пойти по своим делам, но ему было приятно наблюдать за умелыми действиями девушки, к которой он относился как к дочери, да и аромат трав был так приятен, что Ургану не хотелось уходить. Поэтому он сразу заметил, как поведение девушки резко изменилось. Она вдруг тихонечко вскрикнула, спина её напряглась, а рука, державшая ткань, задрожала.

- Алаина, ты знаешь его, да? Кто это? – сразу догадался Урган, подходя к раненому.

Раны на обмытом лице еще кровоточили, но его уже можно было бы узнать.

Алаина ответила слега дрожащим голосом:

- Да так, показалось, а может быть, и не он. Заходил к нам один паренек, помогал нашему конюху Парки.

Урган внимательно посмотрел на девушку. Она спокойно выдержала его взгляд, но рука еще подрагивала. Урган нахмурился.

- Ты лжешь, - убежденно сказал он.

- Нет, я говорю правду. – Алаина опустила глаза и вновь принялась за дело. - Он еще учился у нас рубить дрова и уронил на плечо топор, – сказала она.

Поднятые на Ургана глаза уже были спокойны.

- Следа уже почти не осталось, но тогда я тоже его перевязывала, - она показала на слегка видимую полоску зажившей раны на плече.

- Как его зовут?

Алаина растерянно пожала плечами.

- Ну, тогда я помнится, отчитала его и спросила, но он так и не ответил.

Ни в коем случае нельзя было говорить всю правду и Алаина старалась взять себя в руки и отвечать спокойно. Пока она не сказала ни слова лжи. Ведь всё так и было. Но если Урган продолжит спрашивать, она не была уверена, что сможет долго изворачиваться.

А Урган продолжал внимательно наблюдать за ней. Алаина взяла свою самую маленькую иголочку и нитку и приготовилась шить. Ничего не получилось, руки девушки подрагивали. Алаина в отчаянии опустила их на колени.

- Успокойся, - Урган отвернулся, - я не буду сейчас ничего спрашивать. Когда он поправится, тогда и ответишь.

Когда он ушел, Алаина тихонько заплакала. Столько времени уже прошло. Она как могла старалась забыть принца Корна, но у неё долго не получалось. Она постоянно вспоминала его, всякий раз борясь со своей вспыхнувшей любовью, пытаясь разжечь в себе былую неприязнь, но ничего не получалось.

Постепенно же всё стало таким далеким, и воспоминания остались почему-то только добрые, смешные и немножко грустные. И вот как гром средь ясного неба. Он здесь. Корн пришел за ней, Алина в этом не сомневалась, и он при смерти. А Урган? Если Урган узнает, кого подобрали его люди! Он ненавидел короля, и кто знает, что он сделает с его сыном. Впервые Алаина испугалась Ургана.

Но надо было брать себя в руки. Юноша лежал раненый и не мог ждать, пока она будет разбираться со своими чувствами.

Пришла женщина, и Алаина еле успела отвернуться.

- Меня прислал Урган тебе в помощь, Алаина, - сказала та.

- Хорошо, Маитра, я уже всё подготовила.

Поднеся иголку к первой ране на лице Корна, Алаина взяла себя в руки. Будь что будет, но Корн оказался здесь из-за неё, и она должна собраться. Тут же пришла мысль, что она оказалась тут из-за него и Алаина уже рассердилась на себя. Хватит думать, терзаться, надо собраться.

Вместе с Маитрой она приступила к делу. Стягивая края раны, она делала маленькие аккуратные стежки. Пальцы, привыкшие к вышиванию, обращению с тонкой красивой тканью, делали всё уверенно. Только две раны на лице оказались глубокими, и Алаина опасалась, что останутся рубцы. Хорошо, что одна была на лбу, а другая ближе к уху. Остальные были небольшие, за них Алаина не волновалась. Когда они закончили с лицом и принялись за спину, Алаина тихонько застонала. Там были и следы от когтей, и следы от зубов, и большинство глубокие. Тут уже Маитра тоже взяла в руки иголку и помогала накладывать швы. Свою работу Алаина прерывала лишь для того, чтобы влить в рот раненому укрепляющий раствор, разведенный в красном вине. Но даже вдвоем они закончили уже ночью. Корн так и не пошевелился за всё это время. Сказалась потеря крови.

А наутро раны воспалились, и у него начался жар.

Алаина не отходила от него ни на шаг. Она постоянно накладывала на раны примочки из трав, сменяя одни на другие. Поила снадобьями, смачивала губы отваром, держала за руки, когда он метался, постоянно разговаривала с ним, что-то рассказывала, пытаясь словами удержать его на этом свете. Некоторые раны пришлось вскрывать, заново промывать их и сшивать. Маитра помогала ей, но уговорить Алаину сменить её, ей не удавалось. Алаина боялась, что кто-то другой может не заметить ухудшения или вовремя не сменит повязку. Она не могла себя заставить отойти.

Урган заходил несколько раз, но Алаина его просто не замечала. Он же только внимательно смотрел на неё и юношу, задавал вопросы Маитре и уходил.

Несколько дней продолжалась эта борьба за жизнь, и только на шестой день жар спал. Алаина боялась поверить в это, но Корн впервые открыл глаза. Её он не видел, смотрел только вперёд, и когда Алаина поднесла к его губам чашку с отваром, сам отпил пару глотков. После этого закрыл глаза и уснул. Началось выздоровление.

Раны, благодаря лекарственным примочкам стали затягиваться, особенно на лице, где Корн не мог их сильно тревожить.

Когда Корн открыл глаза в следующий раз, взгляд его был уже осознанным. Он взглянул на Алаину, но та не поняла, узнал он её или нет, Корн опять закрыл глаза. Никого не было и Алаина, быстро нагнувшись к нему, сказала медленно и внятно:

- Не говори, кто ты.

Дождавшись своей помощницы, Алаина оставила Корна на неё и впервые за несколько дней вышла из дома. Было прохладно, осень вступала в свои права, моросил дождик, и Алаина ртом жадно ловила капли воды.

Только через некоторое время Маитра, что-то заподозрив, подняла шум и Алаину нашли у края поселения. Присев на каменный выступ, она, видимо, заснула прямо под дождем. Мокрую, холодную, её осторожно перенесли в ближайший дом, а ночью горячка началась уже у неё. Урган был вне себя от негодования на эту упрямую девушку, к которой он привязался, и которая была ему дорога как дочь.

Между тем Корн поправлялся. Он уже мог сказать несколько слов и Маитра поскорей доложила об этом Ургану, но тот не стал спешить с расспросами, решив подождать, пока больной не окрепнет. Однако запретил женщине рассказывать юноше что-нибудь об Алаине.

И только когда жизнь Алаины оказалась вне опасности, и она так же, как и несколько дней назад Корн, впервые спокойно уснула. Урган пошёл к выздоравливающему Корну.

С ним был его помощник. Ургану не хотел брать Тари, ибо он чувствовал, что незнакомец чем-то был связан с Алаиной, и ему не хотелось, чтобы Тари, с самых первых дней неравнодушный к девушке, что-нибудь понял не так. Но так у них было заведено и они всегда вместе опрашивали оказавшихся в их владениях людей.

Надев маски, они вошли в комнату, где лежал раненый. Корн уже не лежал, а сидел в кровати, полулежа. На лице его были видны красные полосы, но вроде бы кожа была ровной, без рубцов. Урган еще раз поразился умению Алаины. Трудно было поверить, что такие неприглядные раны могли исчезнуть без следа.

Тари выразил эту мысль вслух:

- Парень, ты выглядишь гораздо лучше, чем когда попал сюда.

- Спасибо, - Корн говорил ещё с трудом.

Вид гостей говорил о важности визита. Бесспорно, это были главари и, несомненно, именно сейчас надо было играть роль наивного деревенского парня. А в голове стояли слова «Не говори, кто ты». Корн не помнил, откуда они, но они звучали у него в голове уже несколько дней.

- Это не нам надо говорить спасибо, - начал было Тари, но Урган вмешался:

- Тебя вовремя нашли мои люди. Еще немного и ты бы истек кровью. Кто ты, и что ты делал у наших гор?

- Ну, - медленно начал Корн, - это зависит от того, кто вы.

Тари рассмеялся:

- Да, ты не дурак. Отвечай-ка лучше на вопрос, а уж потом мы скажем, кто мы.

- Хорошо, - легко согласился Корн. – Мне сказали, что моя девушка уехала погостить к своей тёте, и я пошел её навестить.

- И заблудился, да?

- Ну да. Вижу, что-то местность незнакомая, хотел было повернуть, но тут рысь на меня налетела.

- Если я спрошу, как местность твоя называлась, ты назовешь первое попавшее?

- Да нет, - Корн прекрасно знал названия поместий и деревень Илонии и поэтому с легкостью назвал одно из близлежащих.

- И что у вас, в деревне, у всех такие кони породистые? – был следующий вопрос.

- Лошади? – Корн сделал вид, что удивился, а потом спохватился, - Ах да, это не мой конь, хозяина, он дал мне его выгулять. Ох, и будет же мне теперь!

Тари и Урган переглянулись.

- Кому ты служишь?

- Никому, вернее, кому придется. Кто платит, тому и служу.

- Кому ты служишь сейчас, чей у тебя конь?

- Проезжий один, кто-то из свиты придворного, имя не помню.

- Хватит чушь молоть, - сказал внезапно Урган. – Я Урган, а теперь говори, кто ты?

- Я так и думал, - спокойно сказал Корн, - а я Варг и чушь не молю. Коня и меч украл. А ищу свою девушку, её зовут Алаина. Я думаю, она у вас. Вы правильно сделали, что одели маски. Если у вас её нет, я пойду искать её дальше. Мне незачем видеть ваши лица.

- От меня ещё никто не уходил, - грозно произнес Урган.

- Зачем тогда маски?

- Если бы ты был знатен, мы взяли бы за тебя выкуп, а нашу внешность ты не смог бы описать.

- Это отлично. Если вы отпускаете богача, то уж и к бедному конюху будете добры.

- Мы не принимаем у себя воров.

- Я слышал другое.

Предводители опять удивлённо переглянулись.

- Кто такая Алаина и почему ты решил искать её у нас? – задал следующий вопрос Тари с недовольным видом.

Корн ответил, не задумываясь, но осторожно следя за своими словами:

- Алаина, это девушка из поместья Смотрительницы Роголинского Леса. Однажды я нанялся там на работу и поранил себя. Она перевязала мне рану, была добра ко мне. Она очень красивая, вот я и влюбился.

- Где твоя рана была? – так резко спросил Урган, что Тари взглянул на него удивленно.

- На плече, - как ни в чём не бывало, произнес Корн, - топор уронил, когда колол дрова.

- Дальше, - потребовал Урган.

- А чего дальше? Она на меня внимания не обращала, я даже не успел ей имени своего сказать. А в этот раз, когда я приехал, оказалось, там что-то случилось. Она пропала, и говорят, она здесь. До сих пор не знаю, что там произошло. Почему она сбежала. Но хочу найти её. Мне место предлагают, может быть пойдет за меня.

- Как зовут конюха Смотрительницы?

- Значит она здесь! - Юноша счастливо рассмеялся. - А конюха зовут Парки. Он меня очень хвалил. Лежит теперь больной, - Корн сокрушенно покачал головой. – А они нового конюха взяли.

- Где ж бродил? – не удержался от вопроса Тари.

- А, искал, где получше.

- Не нашёл, значит, - усмехнулся Урган, - вернулся, а птичка-то упорхнула.

- Да, можно сказать, что и так.

Урган задумался. По всему выходило, что Алаина и этот парень не лгали, они рассказали всё в точности, не сговариваясь. Но он чувствовал, что что-то тут не так. Не могла девушка реагировать так на парня, имени которого даже не знает. А сейчас, в бреду, она постоянно повторяет: «Корн, Корн».

- Тебе говорит что-нибудь имя Корн? - спросил он внезапно юношу, не отрывая от него глаз.

Принц не вздрогнул только потому, что очень устал, и у него не было сил как-либо реагировать. Вопрос его поразил. Он уже был совершенно спокоен, ибо понял, что Алаина узнала его и представила тем парнем-конюхом. Поэтому-то у него в голове и отпечаталось: «Не говори, кто ты», потому что Алаина была здесь и произнесла это. И вдруг такой поворот.

- Корн? – переспросил он почти сразу, - что-то знакомое, но не помню.

- Это принц, младший сын короля, - пояснил Урган.

- А, точно! А что такое? Он имеет какое-нибудь отношение к Алаине? Это из-за королевского сынка она ушла к вам? – Корн сделал вид, что заволновался.

Урган с досады крякнул

- Ладно, отдыхай, поговорим завтра.

Он встал, и они с Тари направились к выходу.

- Подождите, - теперь Корн действительно заволновался, - а Алаина, где она? Она придет сюда?

Не оглядываясь, Урган сказал:

- Захочет, придёт.

Когда они вышли на улицу, Тари сказал:

- Слишком хитрый.

- Это ничего не значит.

- Я не подпущу его к Алаине.

- Не торопись, она же ещё не поправилась.

- Всё равно он мне не нравится.

- Мне тоже.

- Что будем тогда делать?

- Подождём. Но на всякий случай его нельзя выпускать из дома, поставим часовых.

Урган зашел проведать Алаину. Она спала. Сидящая рядом женщина сказала, что сон уже спокойный, опасаться больше нечего, простуда ушла.

- Ох, девочка, не нравится мне все это, - неожиданно нежно сказал Урган, и провел рукой по лицу девушки.

Глава 6

Глава 6. Условие отца

А на следующий день к Ургану прибежала одна из местных девушек. Волнуясь и запинаясь, она торопливо пробормотала:

- Урган, я должна сказать… он хороший, честно хороший… он не как братья… он мне помог… и еще Сани… он добрый…не надо…

- Ничего не понимаю, - рассердился Урган, переглянувшись с сидевшим тут же Тари. – о чем ты, Ивита?

- Ну как же… я же пошла убраться… а он там…не надо, Урган… он добрый…

- Да объясни толком, кто? Куда ты пошла убираться?

- Да к нему, к принцу Корну…

- Что??? – Урган вскочил, опрокинув табурет.

Тари тоже вскочил. Они посмотрели друг на друга, не сговариваясь, схватили свои маски и пошли по направлению к дому, где лежал Корн. По дороге Урган кипел от гнева. Они обманули его, эта лживая девчонка и этот отпрыск ненавистного короля. Теперь ему многое стало понятным.

У крыльца стояли два вооруженных человека. От грозного рыка Ургана: «Он ещё там?», они испуганно кивнули головой.

Корн сразу понял, что что-то случилось. Он стал серьёзным, приподнялся на своих подушках, наигранное деревенское простодушье исчезло из глаз.

Урган сделал низкий поклон:

- Ваше высочество, - произнес он низким глухим голосом с едва сдерживаемым гневом.

Юноша откинулся на подушку.

- Имя не то, коня, меч не крал. Остальное - правда. Что дальше, Урган? Ты убьешь меня за это?

Урган неожиданно легко для своего роста и телосложения, подскочил к принцу. С глухим рычанием он схватил Корна за волосы и, откинув его голову, приставил к горлу нож.

- Я сделаю с тобой тоже, что вы сделали с моей семьей, щенок.

- Мне жаль твою семью, Урган, - сказал Корн, спокойно глядя в глаза склонившегося над ним Ургана, - надеюсь, моя смерть уменьшит твою боль.

- Ничто не уменьшит мою боль, - прорычал Урган, надавливая на нож.

- Подожди, Урган, - осторожно подошел к ним Тари, - успокойся, ты не можешь его убить, он нам ещё пригодится.

- Не волнуйся, - усмехнулся Корн, - он не убьет меня, иначе бы он не стал одевать маску.

От такого неожиданного факта, Урган ослабил хватку, и Тари, воспользовавшись этим, отвел руку с ножом от горла раненного.

Урган взял себя в руки и отошел от постели. Но грудь его ещё гневно вздымалась.

- Ты еще пожалеешь, что пришел в мои земли, королевский волчонок.

- Откуда ты знаешь, Урган, о чем я буду жалеть? О мягкой постели, которой ты меня сейчас лишишь? О вкусной еде? О воздухе, которым я сейчас дышу и которым перестану через некоторое время? Ты приготовишь для меня какой-нибудь подвал, ведь так, Урган? Чтобы я сидел там и ждал твоего решения? Для меня это не в новинку, я пережил это, и не раз. Что ещё ты придумаешь, Урган? Какое унижение? Поверь мне, все это ничто по сравнению с тем, о чём я, бесспорно, буду жалеть.

- Ты говоришь об Алаине! – глухо произнес Урган. – Ты прав, ты больше никогда не увидишь её.

До Тари только сейчас дошло:

- Он пришел сюда ради Алаины?! Он не получит её, - теперь уже Тари подскочил к Корну, но остановился под грозным окриком Ургана.

- Завяжи ему глаза, Тари, и свяжи руки. Как бы он не уверял нас, что любит темницу, я не верю ему. Он опять играет с нами. Посмотрим, как он запоёт через некоторое время.

Корн не стал ждать, пока его выволокут из постели, с большим усилием встал сам и сложил руки за спиной. Урган невольно оглядел его. Если на лице раны уже затянулись, то на спине многие еще нуждались в уходе. «Что ж, - злорадно подумал он, - так даже будет лучше, пусть помучается». Корн усмехнулся, как бы прочитав мысли Ургана, и тот опять вскипел.

- Быстрей, - крикнул он Тари и вышел из комнаты.

Запретив накинуть на юношу какую-нибудь рубашку, Урган намеренно приказал провести его по деревне к пещере, где тому отныне предстояло жить, со связанными руками и с повязкой на глазах. Сбежались все жители поселения. Люди, не зная, кто этот еле передвигающий ноги и с ранами на теле юноша, были в недоумении столь жестоким к нему обращением вождя. И в толпе начали раздаваться жалостливые возгласы. Урган, поняв свою ошибку, остановил процессию и громогласно объявил:

- Этот человек – сын короля Эмдара. Ему не удалось безнаказанно пробраться к нам и шпионить тут, чтобы потом выдать нас своему отцу. Само провидение разоблачило его, и теперь мы посчитаемся с нашим врагом.

- Почему ты боишься сказать им правду, Урган, – усмехнулся тихо Корн, переводя дух, даже обрадованный этой небольшой передышкой, - зачем ты обманываешь своих людей.

- Я разве обманываю? – насмешливо переспросил Урган, - я просто не говорю им всю правду, как и вы с Алаиной. И кто убедит меня, что ты не сделал бы этого, если бы твой обман не раскрылся. А теперь иди, на этот раз жалеть тебя никто не будет.

Действительно, теперь раздавался только тихий грозный ропот и внезапно из толпы вылетел камень и попал Корну в живот. Сдавленно охнув, Корн согнулся, но как только выпрямился, следующий камень попал ему в бедро, а следом еще несколько в спину. Одна из ран открылась и брызнула кровь. Окрик Ургана прекратил метание камней, сам же Урган был доволен:

- Ну, как тебе это? К этому ты тоже привык? Тебе это не впервой?

Корн рассмеялся через силу, еле удерживаясь на ногах и облизнул пересохшие губы.

- Урган, если бы ты знал, какие унижения я перенес от своего отца, а за последнее время не только от него, ты бы не старался так.

- Не пытайся меня разжалобить…

- Помилуй, и в мыслях не было, хочешь, можешь продолжать в том же духе. В конце концов, у вас единственных, возможно, больше на это прав, чем у кого-либо другого.

Урган с удивлением посмотрел на Корна, но не успел ничего спросить. Они подошли к пещере. Вход в неё был закрыт тяжелой дубовой дверью. Люди Ургана ввели его внутрь, развязали и сняли повязку с глаз. Потом лязгнул замок и Корн остался в темноте, рухнув на пол тотчас же, как закрылась дверь.

Придя немного в себя, Корн с радостью обнаружил, что он не в кромешной темноте, откуда-то из-под свода пещеры рассеивался тусклый свет. Постепенно глаза привыкли к такому скудному освещению, и Корн смог оглядеться и обследовать пещеру. Это было небольшое сухое углубление в скале с песком на полу. По одной каменной стене сбегал вниз и терялся в щели камня маленький ручеек, именно оттуда и слышалось тихое журчание. Струйка слишком тонка, но будь у него чашка, он не смог бы набрать в нее воды. Пить приходилось, прижав рот к камню и таким образом всасывая в себя влагу. Было холодно. Возле одной из стен лежала охапка сена, достаточная, чтобы защитить от холода земли. Но, Корн усмехнулся про себя, не достаточная, чтобы согреться. Вряд ли ночью будет холодней, чем сейчас, ведь солнце сюда не проникает и не нагревает за день пещеру. Да и какое солнце в середине осени.

Боль в спине к тому времени утихла, зато пришел холод и голод. Хотелось пить, он никак не мог напиться, обсасывая камень. Корн лег на охапку сена, пытаясь какую-то часть сена набросить и на себя. Попытался уснуть. Ничего не получалось. Он думал об Алаине. Где она, что она делает, почему не дала о себе знать? Судя по замечаниям Ургана, она была на его стороне. Вопросов было море, и меньше всего Корна волновала его участь. Урган не убьет его, это ясно. Что ещё он может сделать? Потребовать выкуп у отца? Отец даст, не торгуясь. Обменять на кого-либо? Но в темнице королевского замка было всего несколько крестьян, виновных только за то, что в их доме ночевали люди Ургана. Скорее всего, это будет всё же выкуп.

Холод усилился и Корна уже начала бить крупная дрожь, когда дверь приоткрылась и в щель проскользнула женщина. Она несла поднос с едой и свечу. Корн узнал в ней Маитру. Вслед за женщиной вошел человек в маске, но не Урган, а видимо один из часовых Корна. Он кинул небольшой тюк на пол и вышел. Женщина молча начала развязывать тюк.

- Маитра, - спросил Корн, - тебе приказали вообще молчать или не говорить только на определенную тему.

Женщина всё так же безмолвно продолжала развязывать узел.

- Хорошо, молчи. Ни в коем случае я не буду просить тебя делать что-то против воли Ургана. Могу я только поблагодарить тебя? Ведь ты ухаживала за мной столько времени, а меня увели так быстро, что я не смог даже выразить тебе мою признательность.

- Но это не я ухаживала за вами, – ответила Маитра и испуганно зажала рот рукой.

- Не бойся, я тебя не выдам. Можешь не говорить.

Маитра торопливо кивнула и быстрей начала развязывать тюк. В тюке, который оказался одеялом, была рубашка и еще несколько полосок ткани. Смочив ткань в принесенной чашке, женщина знаком показала, чтобы Корн развернулся к ней спиной. Торопясь, она промыла его открытую рану и поскорей выскользнула наружу, оставив свечу и поднос с едой. Еда – это было мягко сказано, как Урган и обещал – это был всего лишь кусок хлеба, зато Корн порадовался, что была бутыль с водой. Он поел и загасил свечу. Хотелось спать и теперь, завернувшись в одеяло, он спокойно уснул.

Он отлично выспался. И когда на следующий день к нему вошли Урган и Тари, у Ургана был недовольный вид:

- Пожалуй, я зря велел принести тебе одеяло, - сказал он.

- Ну почему же, ты должен воспользоваться мной как можно лучше. А это будет труднее, если торговаться с отцом придется всего лишь из-за моего тела.

- Конечно, - усмехнулся Урган, - может мне тебя еще и откормить, глядишь, за толстого принца я получу больше.

Корн засмеялся.

- Боюсь, меня тогда не узнают, и сделка не состоится.

- Ты уверен, что сделка состоится? Твой отец пойдет на мои условия?

- Он пойдет на все твои условия, если они покажутся ему разумными.

- Что в его понимании - разумные условия?

- Например, выкуп.

Урган и Тари переглянулись.

- Может ты еще скажешь, сколько за тебя просить? - с издевкой спросил Тари.

Корн развеселился.

- Ты не умеешь считать? Хорошо, на досуге я посчитаю вам разумную сумму.

- Хватит издеваться над нами, - прервал его Урган. – Нам не нужны деньги твоего отца…

- Деньги моего отца, это налоги, Урган… - добавил Корн и получил удар в лицо. Голова откинулась назад, стукнулась об скалу.

А Урган схватил сползающего на пол Корна за рубашку и хорошенько встряхнул, от чего голова Корна еще раз стукнулась об камень.

- Если ты еще раз скажешь что-нибудь в таком роде, я вытрясу из тебя всю душу.

- Как же с тобой разговаривать, Урган, - морщась от боли и потирая ушибленную голову, - спросил Корн, - стоять перед тобой на коленях и ловить с благоговением твои слова? Да, Урган?

- Я не могу тебя понять, щенок? Ты слишком глупый или слишком отважный? – Урган задумчиво покачал головой.

- Мой отец не может понять меня вот уже девятнадцать лет. Сам я понял себя только недавно. Где уж тебе за один день.

- Ладно, оставим это на потом. Я намерен обменять тебя на моих людей, которых держат в темнице. Эти люди помогли мне, и я должен освободить их.

- Это дело, Урган. Отец, несомненно, согласится. Только позволь дать тебе совет…

- Мы не нуждаемся в твоих советах, - вставил Тари.

Но Урган внезапно заинтересовался.

- Продолжай, - приказал он Корну.

- Отец освободит твоих людей. Но, Урган, - Корн был уже не насмешлив, а серьезен, - этим ты только докажешь их виновность. Будут преследоваться их семьи и родственники. Ты должен вначале обезопасить их, а потом уже требовать обмен. И помни. В следующий раз, схватив такого человека, отец не будет раздумывать, виновен он или нет.

Урган задумался. Тари хотел что-то сказать, но Урган знаком велел ему замолчать. Так ничего и не сказав, Урган вышел. Тари поспешил за ним, злобно взглянув напоследок на молодого человека. А Корн со стоном лег на свое ложе. Голова гудела, и он схватился за неё, пытаясь остановить это гудение. Кровь не шла, ни один из швов не разошелся, Урган знал куда бить, но от этого боль не проходила.

Вечером пришла молчаливая Маитра, принесла ему поесть, осмотрела спину. Корн, ещё мучаясь от головной боли, не сказал ни слова.

На следующий день Урган с Тари опять были у него.

- Я решил, – сказал Урган. - Как только мы привезем сюда семьи заключенных, отправим твоему отцу послание от тебя, в котором ты напишешь…

- Я не буду ничего писать.

- Теперь я точно знаю, что ты слишком глуп и туп, - вздохнул безнадежно Урган, - ты безмозглый баран. Всё, что ты ни делаешь, ты делаешь во вред себе. Хорошо, не пиши. Мы пошлем твоему отцу твоего коня, твой ржавый меч.

- Мой ржавый меч? – Корн рассмеялся. – Тари, - обратился он к спутнику Ургана, - пошли-ка кого-нибудь принести меч.

Удивленный Тари, повинуясь кивку своего вождя, послушно вышел, а Корн быстро сказал Ургану:

- У меня есть условие, и я буду обсуждать его только с тобой.

Тари вошел.

- Сейчас его принесут…

Но Урган прервал его:

- Не надо, - сказал он, - он просто дурит нас. Надо заставить его написать. Король поверит только письму. Коня и меч могли украсть. У него в сапоге нашли цепочку и кольцо. Цепочка обычная, кольцо не его, маленький размер, он вез его в подарок.

- Алаине, - Тари сразу вскипел, - он решил каким-то там подарком подкупить простых девушек.

Корн и Урган непроизвольно взглянули друг на друга. Корн понял, что Урган знал о знатном происхождении Алаины, но и Урган понял, что Корну это известно.

- Пошли, - сказал Урган Тари, и они вышли.

Вечером Корн спросил у своей неизменной посетительницы:

- Маитра, я тебя прошу, не говори ничего, только кивни. Скажи, за мной ухаживала Алаина, ведь правда, да?

Женщина вся напряглась, взглянула на Корна и, увидев в его глазах такую боль и тоску, медленно кивнула.

- Спасибо. Увидишь её, скажи, что я люблю её больше жизни.

Он закрыл глаза и не видел, как округлились от удивления глаза у Маитры.

Урган пришел только через несколько дней. Пришел один.

- Я знаю твое условие, - начал он с ходу. - Но я уже сказал, ты её не увидишь.

- Я помню, - сказал Корн.

Он подошел к Ургану вплотную и посмотрел ему в глаза.

- Расскажи мне о ней и всё. Расскажи о том, что случилось. Как она попала к тебе? Что она делает здесь, что она говорила обо мне? Расскажи, и я напишу это проклятое письмо.

Урган не выдержал его взгляда. Он отвернулся и прошелся по пещере.

- Я ожидал этого и всё равно не могу решиться. Я не хочу, чтобы ты даже думал о ней, не то, чтобы виделся!

- Почему, Урган? Потому что ты сосватал её за своего помощника? Да, Урган? А она любит его? Она хочет выйти за него замуж? Если это так, пусть она скажет мне об этом, и я отступлю.

- Отступишь?

- Она мне дороже всех на свете. Я ничего не сделаю, чтобы разрушить её счастье.

Урган вздохнул.

- Нет, она его не любит и вряд ли полюбит. Глупая девчонка. Ей было бы спокойней, если бы у нее был муж, способный защитить её. Хорошо, я расскажу тебе, но только после тебя. Как оказалось, она мне далеко не всё рассказала.

Корн рассказал Ургану всё. Он начал с того памятного дня в овраге, с той ночи на кухне, о своих посещениях поместья Силвары в обличии конюха, о том, как понял, что любит, о своем желании уйти из королевского дворца, об обещании Алаины не выходить замуж, пока не даст ему ответа, о своём возвращении из путешествия, и о том, как приняли его в доме Силвары. Впервые он рассказывал кому-то о своих мыслях и планах. Впервые он выговорил всё, что у него накопилось. И хотя он старался не упоминать об отце, король Эмдар незримо присутствовал в его рассказе.

Закончив, Корн обессилено упал на одеяло.

- Теперь ты, Урган, - глухо произнес он, приходя в себя.

Урган присел рядом.

- Как оказалось, она мне рассказала далеко не все. Только то, что влюбился в неё принц, а опекунша рассвирепела, что та якобы увела жениха её дочери. Она наказала её, да так, что Алаина пробыла без памяти несколько дней, а как встала, то ушла со своим Угольком ко мне. Видел бы ты, какой я её подобрал. Она все время молчала, да ела так плохо, что я уж думал насильно кормить её. Потом оттаяла, начала помогать всем. У неё спокойный, веселый нрав, мы все полюбили её. А как начала раны, да болезни лечить, так совсем незаменима стала. Скольких она выходила, счета нет. К нам ведь какие только люди не попадают, и с побоями, и с язвами, всем помогала. Тебя она сразу узнала, но не сказала, кто ты. Видел я, что она что-то не договаривает, да даже и подумать не мог, что сам принц ко мне пожаловал. Так и ходил бы ты меж моих людей, если бы одна девчушка не узнала тебя.

- Я не предал бы тебя, Урган. Даже если бы отец узнал, – тихо сказал Корн.

- Вот и Ивита все твердит, что ты хороший человек. Но брось, принц, не верю я людям, королям и подавно. Алаина…, как дочь любил её, и та обманула.

- Где она сейчас?

- Где? – Урган вздохнул. – Болела долго. Знаешь, принц, как она выхаживала тебя? Ведь посмотреть на тебя сейчас, ни одного шрама не видать, а раны были страшные. А она не спала несколько дней, все от тебя не отходила… - Урган замолчал.

А Корн с болью прошептал.

- А я и не знал, что она все это время была рядом.

- … как ты на поправку пошел, - продолжил Урган, - она на воздух вышла подышать, да от такой усталости под дождем уснула, простыла сильно.

Корн вскочил, но потом безнадежно махнул рукой и сел.

- Сейчас уже поправляется, только слаба ещё, как ты недавно. Про тебя спрашивала. Я запретил ей говорить, что с тобой. Сказали, в горах поправляешься. Когда окрепнет немного, отправлю её тоже в горы. Вернется, когда тебя уже тут не будет.

Некоторое время оба сидели молча.

- Урган, что случилось с твоей семьей?

Урган вздрогнул, но молчать не стал.

- Один из солдат твоего отца, когда войска стояли в нашей деревне, обесчестил мою жену. Мой отец вступился за неё, ударил солдата, и его убили. Моя мать умерла от горя. Меня тогда не было. Когда я вернулся и узнал, то поклялся отомстить. Я нашел этого солдата и убил его голыми руками. Потом ушел к разбойникам. Солдаты вернулись в мою деревню и сожгли её. Я увел сюда всех, кто остался. Отныне наш дом тут.

- Урган, в армии моего отца строгие порядки, я сам служил, многие солдаты – мои друзья. Этого не может быть.

- У твоего отца, принц, наверное, две армии. Одна та, где служишь ты, другая, где командуют его сыновья. В моей деревне остановился твой брат Сарлан, и отцы многих девушек прокляли его. А тот солдат был его правой рукой.

Корн опустил голову. Ему нечего было сказать.

Урган встал и сказал уже своим прежним глухим жёстким голосом.

- Тебе принесут сейчас бумагу и перо. Напишешь, как хочешь, но, если мне не понравится, перепишешь. Учти, я умею читать. Назначишь время обмена через пять дней.

- Не получится, Урган.

- Что такое, опять твои штучки?

- Нет, просто я должен быть в поместье родственника Варгона. Сначала отец призовет Варгона и Билара и потребует от них объяснений, и только тогда он приступит к обмену. На это уйдет ещё не менее шести, или даже десяти дней.

- В таком случае срок твоего пребывания здесь увеличивается, только и всего. И не надейся, Алаину за это время ты не увидишь, - добавил он резко, уловив проблеск надежды в глазах Корна.

- Урган, ты не выдашь её насильно замуж за Тари, она не любит его.

- Если так нужно будет для её спокойствия, то выдам.

И Урган вышел.

Когда Корну принесли письменные принадлежности, он уже обдумал текст письма, поэтому это дело не заняло у него много времени.

«Ваше величество, - писал Корн, - Ваш сын пишет эти строки в плену у Ургана. Несчастный случай привёл меня в его поселение, что дало ему возможность обменять меня на тех бедняг, что имели глупость приютить в свое время его людей. Поверьте, я не со своими друзьями, их я покинул сразу по выезде из столицы. Они ничего не знают, но я предупредил Ургана, что пока они не предстанут перед Вами, ему придется подождать.

Условие Ургана таково. Через десять дней заключенные должны быть у подножия гор, неважно в каком месте, Урган узнает. Предупредите тех, кого пришлёте, что слишком близко подходить не стоит, лишние усилия. Засаду тоже ставить негде, здесь непроходимые буреломы.

Не уверен, что они убьют меня, если Вы не согласитесь на их условия, они не кровожадны. Но они уверяют об обратном. Вам решать, поверить им или мне. Одно скажу, те несчастные виновны только в обычном человеческом гостеприимстве.

Я буду рад, если стану причиной возвращения им свободы.

С печалью, Ваш сын Корн»

Урган, прочитав письмо, недовольно крякнул, но, подумав, решил оставить всё как есть.

- Мои люди передадут это письмо стражнику у ворот. Я усилю на эти дни осторожность и охрану. От короля Эмдара можно ожидать всего.

- Желаю удачи! – сказал печально Корн.

- Пожелай удачи себе, принц.

Но Корн не стал отвечать и Урган вышел.

Потекли однообразные дни. Маитра приходила по вечерам, но спину она уже не осматривала, а приносила неизменный кусок хлеба и воду. Корну после болезни не хватало хорошей еды, и он слабел с каждым днем. Урган не приходил больше ни разу, зато обязательно раз в день его навещал Тари. Вначале Корн еще переругивался с ним, но вскоре понял, что тот ходит только для того, чтобы лишний раз увидеть его слабость и напомнить, что Алаина будет его. Тогда он перестал с ним разговаривать.

Последние дни он вообще не вставал, берег силы. Тари это бесило, он сыпал ругательствами и оскорблениями, но Корну было всё равно.

Когда появился Урган, Корн понял, что время пришло. Он встал, скрывая свою слабость. Ему не хотелось выглядеть в глазах Ургана тем слабаком, каким стал. Ему это удалось, и Урган ничего не заметил.

- Люди твоего отца у моих гор. Я сам поеду и всё проверю. Думаю, уже в сумерках, мы обменяет тебя. – И опережая уже готовый сорваться с уст Корна вопрос, добавил, - Алаина в горах, я отправил её туда, как только узнал, что сегодня выведу тебя отсюда. – Он печально усмехнулся, - она поехала с радостью, когда я сказал, что наш выздоравливающий там.

- Урган, я вернусь за ней.

- Я выдам её замуж.

- Ты злодей и тиран, - Корн сжал кулаки, но потом в отчаянии упал на одеяло.

- Наконец-то ты стал бояться меня, - рассмеялся Урган. – Забудь её, парень, забудь.

Уже у входа, он обернулся:

- Сейчас тебе принесут нормальную еду, ты очень плохо выглядишь, - и вышел.

Тари пришел за ним днем не один.

- Завязать глаза, – приказал он двоим дюжим парням.

- Еще не сумерки, что-то изменилось? - удивился Корн.

- Да, изменилось, - усмехнулся Тари. - Напоследок я решил устроить тебе торжественные проводы.

Скрутив руки принца за спиной, разбойники повели его на улицу.

- Тари, Урган знает, что ты задумал? - спросил Корн, когда его привязывали к столбу, врытом в землю.

- Урган стал слишком мягкотелым, он стареет и слабеет, а мы должны показать нашу серьезность и твердость, - прошептал ему на ухо Тари, затягивая веревки и срывая рубашку.

- Люди, - раздался его громкий голос.

Он отошел от Корна и остановился напротив него. Увеличивающийся шум голосов показал, что вокруг столба начала собираться толпа.

- Братья и сестры, – раздался опять голос Тари и шум стих, - вот наш враг, вот угнетатель наших семей, разоритель наших хозяйств. Всё, чем он и его семья живут, сделано нашими руками, а они за это бьют нас и унижают. Мы не можем заставить его заплатить жизнью за наши страдания, его жизнью мы спасем нескольких наших преданных людей, но мы должны показать ему, как мы его ненавидим. Пусть навсегда запомнит нашу ненависть.

И в Корна полетел ком грязи:

- Это тебе за то, что меня, солдата короля, высекли, - раздался голос Тари.

Наступившая тишина взорвалась. В юношу полетели комья грязи, и каждый бросок сопровождался выкриком:

- Нас заставляли работать бесплатно!.. У меня увели дочь!.. Моего отца забили до смерти!.. Нас выгнали из дома!..

Крики раздавались все яростней и грозней. Тело Корна уже было залеплено грязью, а он все ждал, что вот-вот кинут камень, и он не сможет выдержать удара и на радость Тари вскрикнет. Внезапно раздался звонкий женский голос:

- Остановитесь, остановитесь!

Голос стремительно приближался, крича:

- Не надо, не надо этого делать!

Голос принадлежал Алаине. Корн понял это, когда она уже была рядом.

- Алаина, - не веря себе, взволнованно прошептал он.

- Корн! – коротко отозвалась она.

И тут же продолжила, обращаясь уже к толпе:

- Он не виновен в ваших обвинениях. Да, он сын короля, но он не совершил ни одного преступления. Наоборот. Ивита, - нашла она в толпе девушку, - расскажи, как он помог тебе.

Ивита, плача, вышла вперёд:

- Алаина, я говорила им, но они меня не слушали. - И громко крикнула. - Он помог мне, он отдал мне все свои деньги, чтобы спасти меня от обвинения в воровстве. А Сани он вырвал из рук своего брата и спас её. Сани, выйди и скажи, - Ивита осмелела и говорила громче.

Из толпы вышла ещё одна девушка, и, робко посмотрев на Тари, кивнула.

- Ха, - засмеялся Тари, - он любит защищать девушек, уж не для себя ли он так старается, окружить себя благодарными…

- Нет, Тари, - раздался на этот раз мужской голос, - я видел, как он заступился за солдата и доказал его невиновность, иначе тому грозила бы хорошенькая порка.

Тут не выдержала Сани, и тоже крикнула:

- Мой брат был садовником во дворце, и его хотели наказать за то, что он не поменял завядшие розы, принц за него тоже заступился.

- Нашелся заступничек, - Тари не мог этого стерпеть и подскочил к Алаине. – Уходи и уводи с собой этих распустивших сопли недоумков.

- Я не уйду, Тари, - твердо сказала девушка. - Я люблю его.

- Я люблю его, - звонко, в толпу крикнула Алаина, - я клянусь, что он не сделал ничего плохого ни одному человеку.

Она повернулась к Корну.

- Я люблю тебя, – сказала она теперь уже ему и протянула руку к его повязке.

- Сними, Алаина, - раздался ехидный голос Тари, - сними, он увидит всех нас, и мы убьем его.

- Алаина, сними, я хочу увидеть тебя, - прошептал Корн.

Но она испугалась.

- Нет, Корн. Так будет безопасней для тебя.

- Алаина, я пришел за тобой…

- Знаю, - печально ответила она.

Прибежала Ивита с ведром воды. Алаина взяла протянутый кусок ткани, смочила его в воде и в наступившей тишине смыла с лица и тела Корна грязь. Все это время он лихорадочно шептал ей:

- Алаина, мы уедем в Вароссу. Там можно держать лошадей. Мы купим ферму, и будем зарабатывать себе на жизнь. Я все обдумал. У меня есть небольшая сумма денег, нам хватит.

- Нет, Корн, моё место здесь, Урган не отпустит меня. Никто не может покинуть эту долину.

- Ты, правильно говоришь, девочка, - раздался голос Ургана.

Он незаметно подошел и слышал весь разговор.

- Тебе мальчишка Маитры рассказал, да? – спросил он понурившую девушку и, получив утвердительный кивок, вздохнул. – Я так и думал, что она не выдержит. Вот видишь, парень, что ты делаешь. Жалость и любовь рушит весь порядок. Из-за тебя мои люди не слушаются меня, из-за тебя мне придется наказать своих людей.

- А Тари? Ты накажешь Тари? – с гневом воскликнула Алаина. – Посмотри, что он сделал?

- Тари не нарушал никакого моего приказа. Я не приказывал обращаться с этим парнем с королевским почтением. И всё, хватит об этом. Развязать его, - приказал он своим людям.

Разминая затекшие руки, Корн, не видя никого из-за повязки на глазах, обратился в пустоту:

- Тари, я вызываю тебя на бой. На честный бой. Покажи, какой ты храбрый перед вооруженным человеком, а не перед связанным.

- Угомонись парень, - сказал не без удивления Урган, - ты мне нужен живой, а не мертвый. Я не могу обменять тебя мертвого.

- А помощник тебе нужен тоже живой? - усмехнулся Корн. - Хорошо, тогда я не убью его.

- Щенок, - подскочил к нему Тари, - Урган, дай ему его паршивый меч, я не буду его убивать, только проучу хорошенько.

- Ещё мне не хватало таких наставников, - засмеялся Корн, - Может поменяемся? Я займусь твоей учёбой?

- Ну, хорошо, - задумчиво сказал Урган, - у нас еще есть время. Тари, придется ему снять повязку, ты оденешь маску. Всем уйти в дома, можете смотреть оттуда. Учтите, он не должен никого видеть. Алаина, - повернулся он к девушке, встретил её твердый взгляд, сказавший ему, что ни за что на свете она не уйдет отсюда, и сказал совсем не то, что хотел. – Ты можешь остаться.

Когда площадь опустела, а Урган с Тари надели маски, с Корна сняли повязку. Он взглянул на Алаину и счастливо улыбнулся:

- Неужели это ты?

- А ты, неужели это ты? Худющий, грязнущий, заросший - засмеялась Алаина, и, протянув руку, коснулась его лица.

- А ты всё такая же… - прошептал Корн, нежно касаясь её волос, - Алаина…

- Хватит, - недовольно сказал Урган. – Бери свой меч, парень. И разрази меня гром, я не понимаю, как ты будешь драться этим куском грязного железа.

Корн рассмеялся.

- У меня есть еще немного времени? Мне нужна только вода и тряпка.

Окружившие Корна люди недоверчиво смотрели, как Корн взял мокрую тряпку и провел ею по клинку. После тщательного вытирания клинок очистился от засохшей грязи, и все ахнули.

- Тоготский меч, - выдохнул Урган, - я никогда такого не видел, только слышал.

Он недоверчиво посмотрел на Корна.

- Откуда он у тебя?

- От короля Дарота, - не без гордости сказал Корн, нежно проведя по клинку рукой.

Тари хмыкнул:

- Тебе не поможет твой замечательный клинок.

- Разумеется нет, ведь драться буду я, а не он.

- Поторопись, принц, - сказал Урган, - сумерки уже близко, а нам ещё надо доехать.

- Я готов, - воскликнул принц и вскочил.

Выходя к центру площади, он мимоходом привлек к себе Алаину, на мгновение прижал её к себе и слегка коснулся губами её виска. Тари скрипнул зубами, но промолчал.

Через мгновенье они уже стояли друг против друга. Тари был чуть полноват, но в нём чувствовалась сила и мощь. Корн знал, что если он быстро не закончит поединок, то долго ему не выдержать. Поэтому он начал схватку так стремительно, что сразу оттеснил Тари к краю площади. Придя в себя от неожиданности, Тари не без труда взял инициативу на себя и начал уже сам наступать на Корна. Если бы схватка в таком духе продолжалась, то неминуемо закончилась поражением Корна, но последний не стал дожидаться этого момента, быстро отступил и, внезапно проведя обманный выпад, снова овладел положением. В этот последний наступательный рывок он вложил всю оставшуюся силу, меч замелькал с невероятной быстротой и Тари, так и не опомнившись от изумления, внезапно оказался обезоруженным, с приставленным к груди мечом.

- Урган, забери его меч, - обратился Корн к пораженному главарю, - а то я боюсь поворачиваться к нему спиной.

И только когда меч Тари оказался у Ургана, Корн отвел свой меч и молча отошел к Алаине. Вслед раздались какие-то ругательства, но Корн не обращал внимания. Зато Урган рявкнул:

- Замолчи, Тари, он честно выиграл поединок. – И уже обращаясь к Корну, недовольно сказал. – Если бы я знал, что у тебя были хоть какие-нибудь шансы победить, то не позволил бы. Из-за тебя уважение ко мне моих людей может пошатнуться.

- Извини, - рассмеялся Корн.

- … и вообще, - продолжил Урган уже тише, - мне не нравится, что мой пленник постоянно смеется.

- В следующий раз учту.

- Если тебе дорога жизнь, то следующего раза не будет.

- Будет, Урган, будет. Я приду, и пусть мне придется хоть чистить твоих лошадей, но я буду рядом с Алаиной.

Алаина при этих словах вскинула на него удивленные глаза, но на этот раз Корн не смеялся.

- Я же обещал тебе, что буду чистить конюшни, вот и выполню обещание, только не знаю, есть ли у Ургана конюшни.

- Хватит, - Урган говорил недовольно, но и в его голосе слышалось удивление. – Пора ехать.

Алаина лично завязала глаза Корну. Принц не должен был видеть тайную тропинку. И Урган повел небольшой отряд к месту обмена.

Пришли они вовремя. Сумерки только начались. Обмен произошел быстро и без заминок. За Корном пришли Дарк и Мекис, что обрадовало его. Но поговорить с ними ему не удалось. Ноги от слабости и усталости не держали его, когда он спустился с Роска. И к разведенному костру он не добрался бы без помощи Мекиса. Пораженный слабостью принца, Мекис только и мог воскликнуть:

- Что этот разбойник сделал с вами, принц?

Его слова услышал Урган и крикнул напоследок:

- Расскажи, принц, расскажи, как мои люди спасли тебя и вылечили.

Принц собрал остатки сил и весело крикнул вслед:

- Но не кормил-то меня ты, Урган.

Как только он оказался на одеяле у костра, силы окончательно покинули его, и он провалился в сон.

На следующее утро он проснулся поздно, когда все уже были собраны в дорогу. Его не стали будить, и он встал с новыми силами. Вкусная и обильная еда только укрепила его силы, и уже к полудню он смог сесть на коня и маленький отряд двинулся в путь.

За ночь к ним присоединился Багис.

Пока Корн ел, Мекис рассказал ему, что было во дворце, когда пришло его послание. Как Корн и ожидал, вначале Эмдар послал за Варгоном и Биларом. Выслушав их, король посадил их под замок. С виду король не был зол. По мнению Мекиса, король был даже рад поводу усилить меры против разбойников и теперь ожидается поход к Тарским горам большого войска, который лично поведет Риндал. Корн пожал плечами.

- Люди Ургана знают тайные тропы, а без этого никак не пройти. Войско просто не дойдёт до гор. А ведь и горы надо перейти.

- Можно поджечь лес, - задумчиво проговорил Дарк, - тогда бурелома станет поменьше, но скалы-то останутся и с лошадьми не пройдёшь.

- Хотелось бы, чтобы Риндалу не пришло это в голову, – вздохнул печально Корн.

- Вы что, принц, - возмутился Мекис, - жалеете этих разбойников? Надеюсь, что Риндалу это придет в голову. Да и не такая уж эта мудрёная мысль.

- Да, ты прав, дружище. Очевидно, Риндал так и сделает. И всё же я желаю ему неудачу. Дело в том, что эти люди не бандиты. Они всего лишь бедные крестьяне, несправедливо обиженные судьбой и людьми здесь, на равнине.

Вечером, устроившись уже в придорожном трактире, Корн тихонько спросил у Багиса.

- Какие будут последствия, если я не захочу возвращаться?

- У вас это не получится, лорд Корн. Король дал ясные указания доставить вас в замок, несмотря ни на что.

- Он предвидел, что я захочу сбежать? – усмехнулся печально Корн.

- Да, принц. Именно это он и имел в виду. Так что не обессудьте, но я не спускаю с вас глаз.

- Эх, Багис, знал бы ты, как мне все это надоело! – Корн в бессилии сжал кулаки. – Сейчас опять начнется всё по-старому. А я-то думал, что все изменилось, отец перестал ко мне относиться как к мальчишке.

- Возможно, он и перестал, но последние события изменили его решение. Вы сами виноваты, принц. Убежали от друзей, попали в неприятную историю и заставили короля пойти на сделку с разбойниками.

- Попасть к разбойникам могли бы и мои братья, что с этого?

- Да, но, послав за ними эскорт, король и не подумал бы дать указания доставить их обратно связанными, если бы они попытались сбежать.

Корн рассмеялся.

- Ты, как всегда, прав.

Больше они к этому вопросу не возвращались.

Через три дня они были в столице. Дарк сразу повел Корна в кабинет короля. Встречающиеся на их пути слуги смотрели на младшего принца испуганно и с сочувствием. Корну и так было скверно на душе, а тут еще больше стало не по себе. Братья встретили их уже у кабинета Эмдара.

- Привет, малыш! – слащаво произнес Сарлан. – Надеюсь, Урган, нашел, кто вытирал бы тебе нос.

- Перестань, Сарлан, - лениво усмехнулся Риндал, - ты забываешь, что благодаря ему я, наконец, смогу заняться делом, выкурю этого разбойника из его норы.

Корн скрипнул зубами, но промолчал.

Король Эмдар ждал их. Выслушав рапорт капитана, и обойдя склонившего голову и преклонившего колено сына, он спросил:

- Как добрались?

- Проблем не было, ваше величество! – отчеканил Дарк.

Но король ждал ответа не от него, а от Багиса. Тот в подтверждение слов Дарка кивнул головой, но от короля не укрылось и то, что Корн при этом вздрогнул.

- Ну что ж, - проговорил король, жестом отпустив Багиса и Дарка, и дождавшись когда они уйдут, продолжил, - теперь ты расскажешь нам, сын мой, как ты очутился в Тарских горах, когда должен был находиться совсем в другом месте.

Голос короля был скорее спокоен, чем гневен, но это было ещё страшней. Но всё же Корн решил, что объясниться с отцом стоит сейчас, чем когда-либо. Не поднимая головы, он сказал:

- Я буду говорить с вами наедине, отец.

- Да что ты, - Риндал подошел к креслу короля и встал за его спиной. – Ни за что не пропущу такое повествование.

- Да брось ты, Риндал, - Сарлан подошел к старшему брату и встал рядом, - какое там повествование, он просто решил продолжить своё блистательное путешествие. Думал, что Урган, как и Дарот, подарит ему что-нибудь на память…

- Прекратите, - перебил Сарлана король, - оставьте нас вдвоем.

Братья обиженно пожали плечами и удалились.

- Ну, я тебя слушаю, - сказал король, когда дверь за сыновьями закрылась, - но мне почему-то кажется, что ты мне не скажешь то, что я ожидаю услышать.

Корн встал и, уняв бешено колотящееся сердце, сказал.

- Отец, прошу простить меня, но вы правы, я не могу дать вам ответ на ваш вопрос. Я оказался в Тарских лесах намеренно, и это не имеет отношение к королевству. Это мое личное дело, и я хочу сказать, что отныне намерен начать самостоятельную жизнь. Я ухожу из дома, отец, и прошу вас не препятствовать мне в этом. Мне хотелось бы попросить у вас помощи и вашего благословения. Когда-то вы сказали, что я гожусь лишь разводить лошадей. Я это и буду делать. – Корн вскинул на отца глаза. – Я прославлю Илонию. И от вас зависит, начну ли я новую жизнь в качестве аристократа или простого фермера. Но я сделаю это в любом случае, вне зависимости от вашего решения. Я хочу жить, опираясь только на свои поступки и решения, держа ответ только перед собой, и я женюсь на той, для которой неважно, принц я или нет. Это будет моя жизнь, отец, а не ваша, ибо та жизнь, которую навязываете мне вы, не моя, я не могу ею жить. Мне жаль вас огорчать…

- Ну почему же огорчать...

Король, до сих пор слушавший принца не перебивая, встал и прошелся по кабинету.

- Это уже не первый наш с тобой разговор, и я уже дал тебе понять своё отношение к этому. Ты не просто дворянин, не обычный придворный, ты принц, сын короля. Ты третий в списках наследников на трон. Ты изучал историю, сын мой. Ты должен знать, что королями становились и не такие близкие родственники. Да, хвала небу, твои братья здоровы и готовы подарить государству наследников, которые будут ближе к трону, чем ты. Но сейчас ты третий. Пока твои братья не обзаведутся сыновьями, ты не будешь копаться в навозе. Ты будешь жить здесь, под нашим присмотром.

- Что изменится, отец, если я приду к трону, оторвавшись от конюшен. Как вы правильно сказали, в хрониках Илонии есть примеры восшествия на престол дальнего родственника из глухих поместий и даже бастардов. Чем я буду хуже? Я буду глупее или грязнее?

- Те короли были слабы, они не знали тонкостей политики, дипломатии, управления. У короля должны быть советники, к мнению которых он прислушивается, он должен принимать решения исходя из здравого смысла, полученных знаний и обретённого опыта, а не полагаясь на свои чувства, тем более чувства конюха, как это присуще тебе.

- Пусть так, но живя во дворце, разве я не останусь таким же? И как же вы, отец? У вас всегда своё мнение и никакие советники не в силах его изменить.

- Я не мечтатель, как ты, Корн. И почему ты решил, что я не прислушиваюсь? На основании чего ты делаешь такие выводы? Ведь те два раза, что ты удосужился посетить Совет – касались непосредственно тебя. А остальные? Ты не давал себе труда присутствовать на них, хотя тебя приглашали. Тебе это не интересно. Тренировки лошадей, согласен, гораздо интереснее, чем обсуждение дел королевства.

Король насмешливо смотрел на покрасневшего, но по-прежнему упрямо сжавшего губы сына.

- Да, мои мысли и решения тверды, - продолжил он, - как тверды они и у твоих братьев. И за них я не беспокоюсь. Они, как и я, способны слушать советы и принимать правильные решения.

- Они воспринимают только ваши слова, отец. Больше они не слушают никого.

- Ты не делаешь даже этого.

- Вы мне всегда только приказываете.

- И ты все равно делаешь по-своему.

- Я не могу по-другому. Тогда это буду не я. Вы хотите сделать из меня другого человека?

- Да, я хочу и сделаю это. Ты будешь представителем аристократии, высшей знати и будешь вести себя достойно. Твои общения с простым народом делают тебя слабым, в тебе нет твёрдости. Сомнения в себе самом рождают нерешимость в действиях. Я не допущу этого. В любом случае ты будешь жить здесь, в столице. Тебя всегда будут окружать люди, близкие к делам государства. Ты будешь знать всех моих советников и военачальников, и всё окружение твоих братьев. Пока мы можем, мы будем влиять на твоё окружение. Ты можешь путешествовать как по стране, так и за её пределами. Я только приветствую такой опыт. Но возвращаться ты будешь сюда. Придумай себе занятие. Ты можешь стать членом Королевского Совета как военачальник. Или как Первосвященник, если посвятишь себя служению Небесным Богам, Священный Союз будет счастлив, если представлять их на Совете будет принц.

- Вы сами верите в это? Я – и священник?

- Ты пока мальчишка, твой жизненный путь только начинается. В жизни может многое перемениться. И ты будешь не первым в таком роде. Если нет, ты станешь просто членом Королевского Совета. Заседания Совета пойдут тебе на пользу. И насчет женитьбы. Я отнимаю у тебя право выбирать невесту. Я уже обдумал это. Тебе нужна умная жена из сильного и приближенного к трону семейства. Если не ты, то хотя бы твои новые родственники помогут тебе в управлении государством.

- Отец, я, я… - Корн был настолько ошарашен, что не мог подобрать слов, и внезапно рассмеялся. – Через несколько лет мои братья обзаведутся кучей детей, а я буду жить во дворце с умной женой и ждать, вдруг все мои родственники внезапно умрут. Отец, это какая-то нелепость.

- Когда у твоих братьев будет хотя бы по два наследника, тогда можешь уезжать и заниматься, чем хочешь, - сухо сказал король.

- С умной женой, желательно в её поместье с кучей таких же умных родственников. Отец, вы не можете так поступить со мной.

- Именно так я и сделаю. И если ты поступишь вопреки моей воли, ты будешь обвинен в измене своему королю и королевству. И с тобой поступят соответственно. Это всё. Теперь о том, с чего начали. Как ты оказался у разбойников. Это можешь рассказать только мне. Остальное, а именно то, что ты можешь сказать о логове разбойника Ургана, о нём самом и его людях, ты доложишь мне и повторишь потом для Королевского Совета. Я жду.

Принц судорожно вздохнул, преклонил перед королем колено и, склонив голову, твердо произнес:

- Ваше величество, а не могу дать вам объяснения по поводу того, как я оказался в Тарских горах. Также я не могу рассказать об Ургане, его людях и месте их обитания не только потому, что условия моего там содержания исключили эту возможность, меня содержали в пещере, и люди Ургана одевали маску, когда разговаривали со мной. Но я не стал бы этого делать и в противном случае. Ибо считаю, что эти люди – несчастные беглецы от унижения, бесправия и обиды, и они не заслуживают гнева вашего величества. Также я отказываюсь подчиниться вашим планам насчет меня и сделаю всё, что в моих силах, чтобы избежать этого.

Корн, не поднимая головы, ждал приговора отца. Он не видел, как король Эмдар удивлённо покачал головой и на лице его отразилось удивление услышанному. Но когда Корн поднял голову и взглянул на отца, лицо короля приняло свое обычное твердое, жёсткое выражение.

- Год. Я даю тебе год, чтобы ты одумался. Ты проведешь его под домашним арестом. Отныне ты не выйдешь за пределы дворца, а будешь находиться здесь. По замку ты будешь передвигаться только в сопровождении охраны и только по моему разрешению, твоя комната будет заперта. Никакого общения с обитателями дворца за исключением матери и братьев. Если стражники допустят нарушение этих правил, они будут наказаны. Через год мы вернёмся к этому разговору.

Глава 7

Глава 7. Подготовка побега

Шло время, а Корн всё ещё не мог сказать, когда и как он сможет выбраться из дворца и столицы.

Домашний арест был не таким уж и страшным. И повседневная жизнь внесла свои коррективы. Всё-таки, в покоях принца надо было убираться, принцу надо было приносить обед, воду для умывания. Поэтому слугам доступ в комнату Корна был открыт. Принцу разрешилось посещать библиотеку и фехтовальный зал. Он общался и с преподавателями, и с членами Королевского Совета. Уследить за строгим соблюдением приказа короля: «не общаться ни с кем», было просто невозможно. И Корн был в курсе всех событий, и, хотя не виделся с друзьями, мог с ними общаться через многочисленных слуг.

Первой же весточкой с друзьями он обменялся через Марьята, старого королевского лекаря, который лечил королевскую семью еще с деда Корна. Того вызвали к принцу сразу, как только королю доложили о спине Корна.

Когда после разговора с королем, Корна отвели в его комнату и принесли всё для купания, старый слуга, помогавший принцу мыться, и пораженный следами ран, счел своим долгом поставить короля в известность. Эмдар явился лично взглянуть на сына. Корн не видел причин скрывать, что произошло, тем более что первая мысль короля была о чудовищном обращении разбойников с королевским сыном.

- Это лесная рысь на меня напала, отец, – сказал он, удивленный выражением лица отца, на котором была явно видна боль за сына. Впрочем, это выражение так быстро исчезло, уступив место гневу, что Корн решил, что оно ему привиделось. – Люди Ургана меня спасли и вылечили.

Срочно вызванный Марьят осмотрел принца и выразил восхищение неизвестному лекарю, который наложил такие умелые швы. Он же обратил внимание короля на следы ран на лице принца. То, что король принял за простые, уже зажившие царапины, по словам Марьята оказались настолько умело залеченными ранами, что только его опытный взгляд различил разницу.

Зажившие раны уже не требовали ухода, но Марьят всё же приходил ещё несколько раз. Он, знавший королевских детей с рождения, не боялся гнева короля и не отказался передать записку Билару и Варгону, которых, по его словам, уже давно выпустили, но удалили из дворца и они теперь служили в столичном гарнизоне. В записке друзьям Корн просил у них прощения и уведомил их о своем решении намерении бежать из дворца, посему, чтобы не навлекать на них неминуемого гнева короля и учитывая, что именно к ним будет особенное внимание короля и стражников, он отказывался от их помощи в побеге.

Корн настоял, чтобы Марьят прочитал эту записку, перед тем, как взяться за её передачу. В ответном послании Билар с Варгоном довольно-таки сухо отозвались об обидном для них недоверии, но в то же время понимая, что их друг делает это ради них, отнеслись к его словам с пониманием. Старый лекарь ещё несколько дней служил посыльным между друзьями. И в последующих посланиях друзья обменивались лишь описанием текущих дел и событий. Корну писать было не о чем, зато приятели писали и о службе, и о делах в городе.

Когда Марьят перестал приходить, записки стали приносить слуги. Впрочем, как оказалось, король Эмдар предполагал об этом и официально разрешил Корну обмениваться посланиями со всеми, с кем захочет, но предварительно представляя ему письма на прочтение. Таким образом, послания друзей стали приходить частые и подробные.

Но заключение от этого не стало легче. И хотя Корн передвигался по замку и не чувствовал себя оторванным от мира, всё-таки у дверей стояли стражники, они же постоянно маячили у него за спиной. Свободы не было. Всё это давило тяжелым грузом и Корн искал и искал пути бегства.

Варианты побега из замка ограничивались нежеланием Корна подводить своих бывших товарищей. Бежать надо было тогда, когда стражники за него не отвечали. Но таких ситуаций было только две: когда он завтракал с семьей и из своей комнаты, когда стражники охраняли только дверь. Значит, можно было или исчезнуть прямо у отца из-под носа, например, испариться, вылезти через камин, или через окно на глазах у семьи, что, естественно, отпадало. Или же всё это сделать в своей комнате.

Для начала Корн добился разрешения запирать свою дверь изнутри, чтобы получить хоть какую-то независимость от незваных гостей. Теперь, если ему, как он объяснил, хотелось побыть одному, он мог не открывать дверь и никого не впускать. Это, естественно не относилось к королю, и Эмдар разрешил это только с условием, что сам он, пожелав увидеть сына, не ожидал бы у дверей, Корн обязан открыть сразу. А если король требовал сына к себе, тот должен явиться, не зависимо от того, хотелось бы ему побыть одному или нет.

Побег через окно почти сразу отпал, потому что король велел поставить на окна решетки. Это было унизительно для Корна, но короля это не волновало. Решетку поставили двойную, с частой ячейкой. Теперь, даже если у Корна нашлось бы, чем её перепилить, это заняло бы не один десяток дней. А стражники проверяли прочность решетки каждый день. Таков был приказ короля.

Оставался камин, который разжигали иногда даже летом, а сейчас, накануне зимы, и подавно. Корн начал потихоньку приучать слуг к тому, что ему не холодно, а, наоборот, жарко от камина. Когда камин перестали топить, пришлось надеть на тело дополнительную рубашку, потому что в комнате и впрямь стало существенно холодней.

А тут ещё пришлось что-то делать с копотью. Едва Корн первый раз вступил в остывший камин, он измазался так, что еле отмылся сам к приходу слуг и замыл следы на полу. Одежда тоже стала чёрной и нечего было думать о том, чтобы отдать её служанкам. В последующем Корн стал надевать уже грязную одежду на чистую, голову, руки обматывать этой же одеждой и дело пошло на лад.

Обследовав внутренность камина, Корн впервые попробовал подняться по трубе. Благодаря небольшим уступам он смог подняться на два своих роста. Но это занимало слишком много усилий и времени. Чтобы продвигаться дальше необходима была веревка. Он изготовлял её из всех возможных подручных средств. В ход шла и старая одежда, найденная в сундуках, и разнообразное тряпье, добытое во время редких выходов Корна из комнаты: забытый кем-то шарф или плед, полотенце и даже половая тряпка. Боясь, что самодельная веревка сгорит, когда будут топить камин, он привязывал её выше, чем хотелось бы. Но даже это было лучше, чем ничего. Когда он доходил до нужных уступов, веревка значительно облегчала движение.

Опасаясь нарваться на отца, Корн все это проделывал ранним утром. Отец никогда ещё не приходил к сыну до завтрака, к тому же в это время возможный шум не привлекал внимания так, как ночью. К завтраку Корн успевал привести себя и свою комнату в порядок.

Через несколько дней Корн сделал значительные успехи и смог подняться на значительную высоту. Одежда, правда, истрепалась окончательно, и Корну пришлось пожертвовать еще одним комплектом чистой. Лохмотья он до поры до времени припрятал, собираясь со временем сжечь.

И вот настал момент, когда Корн выбрался на крышу.

Это была призрачная, но все же свобода. Но этого было мало.

От трубы, где он вылез, до ближайшей башенки было всего несколько шагов и первым делом Корн направился к ней. С её площадки вниз вела лестница. Дверь была заперта, но доски рассохлись и, попробовав расшатать одну из них своим кинжалом, Корн убедился, что та поддалась напору. Вот теперь это был путь к свободе.

Он вернулся на площадку башенки, чтобы перевести дух и обдумать свои дальнейшие планы.

Невольно его взгляд упал на город. Он никогда не поднимался так высоко. Остальные башенки имели такие же закрытые двери и это было единственной причиной, почему ему с друзьями этот уголок дворца остался неизведан.

Вид с такой высоты поражал великолепием. Корн даже не ожидал, что столица такая огромная. Малый город, опоясанный первым кольцом стен, был как на ладони. Дальше, за крышами домов Большого города виднелась крепостная стена второго кольца. За ними - поля и где-то там, вдали зеленая полоска леса. Сам дворец окружали кварталы знати, и каждый дом имел свою, замысловатую крышу, как будто строители знали, что кто-то будет смотреть на их творения с высоты, и постарались на славу. У парадного входа во дворец виднелась городская площадь. Раньше Корну она казалась большой, но теперь он увидел, насколько она маленькая по сравнению с остальным городом.

С башни были видны южные речные ворота, где Лерниса входила в город. Корну приходилось служить в охране этих ворот, и он видел, как управлялись солдаты с речной решёткой, опуская и поднимая её.

Небольшие баркасы и крупные лодки доставляли в столицу товары с Иртипа, и даже из Горлита. Солдаты городской стражи проверяли груз и взымали пошлину, а дальше торговые судна направлялись к причалам, где уже шла разгрузка товара. Тут же формировались новые караваны, товары перегружались на уже большие корабли и плыли по Лернисе дальше, держа путь в Мадир, к новым торговым путям. Полноводной Лерниса становилась после того, как в нее впадала Таира, и расширялась еще дальше, за пределами города, после пополнения водами второго притока - Уталикой.

По Лернисе и по Таире брёвна, связанные в плоты, либо даже россыпью сплавляли из самого Роголинского Леса до Мадира.

С башни Корну виден был лишь край причала, но он знал, что в прилегающих к Лернисе домах имеются многочисленные склады, столярные мастерские и кузни. Торговцы могли тут же, не отходя от причала заказать починку сломанных частей своего судна. Немало в этой части находилось и трактиров, окружающих большой рынок.

В отличии от рынков Малого и Большого города, где отоваривались столичные жители, тут ящики, мешки и тюки переходили от хозяина к хозяину целыми подводами, фургонами или лодками.

Как-то раз, ища приключений Корн и его друзья забрели в эту часть Большого города, но оружие, что было при них, и добротная одежда не способствовали дружеской встрече с местными обитателями. Заглянув в один трактир, они быстро ретировались, почувствовав себя там чужими и с неохотой потом вспоминали хохот мужчин и призывные крики полуодетых женщин.

Северных ворот Корн не видел. Как не видел и вторую реку столицы – Таиру. Именно в месте слияния двух рек и построил когда-то свой замок предок королевской семьи.

Корну вспомнились и особые каналы, проложенные вдоль улиц, или даже под улицами, как это было в Малом Городе, и куда со всех домов и построек стекались все сточные воды столицы.

Как-то Иртон, Управитель столицы, провел группу молодых людей, в том числе и Корна с друзьями по всей этой системе, терпеливо объясняя принцип их действия и важность для города. Иртон, наиболее приближённое лицо к королю, член Королевского Совета, выполнял прямой приказ Эмдара. Правители и высшая знать, а товарищи Корна были именно из таких семейств, должны были в обязательном порядке знать, как устроен город, условия его нормальной жизнедеятельности и какие денежные средства необходимы для строительства и поддержания таких сооружений.

Не ограничиваясь столицей, Управитель вывел их за пределы города, показав и объяснив смысл полей орошения, где проходила очистка городских сточных вод.

До этой познавательной прогулки Корн и не подозревал о такой жизни столицы. Этому обучали всех воспитанников Нартинской школы оруженосцев, и, как поведал им Иртон, несколькими годами ранее такой урок он преподал и старшим сыновьям короля.

Денежные расчеты тогда вылетели из головы Корна сразу по возвращению во дворец, но зато запах преследовал до самой ночи. Как и осознание, что экономить на содержании такой системы не стоит. Иначе весь город будет издавать такие же запахи.

Вспоминая Мадир, Корн лишний раз находил этому подтверждение. Если какие-то действия и предпринимались Правителем для очистки города, то лишь для того, чтобы смыть грязь с улиц в море и то нечасто. Зато остальные столицы, где недавно побывал принц: огромный древний Варн, великолепная Голта, строгий Стокс, красивейшая Алмика и ухоженный Торант ясно демонстрировали, что их правители придавали немаловажное значение уходу за городом.

Не хотелось уходить. Свобода опьяняла. Несмотря на холодный ветер, он был счастлив и готов был прямо сейчас уйти из замка. Он вернулся к двери и добросовестно отковырял от доски несколько щепок. Чтобы добраться до засова или полностью выломать дверь, ему понадобится три-четыре ночи. Придётся отложить побег ещё на несколько дней.

Боясь, что не сможет скрыть свое ликование, Корн отказался от завтрака, сказавшись больным. К тому времени, когда отец пришел проведать его, он уже успокоился.

А ближе к ночи он понял, что не может убежать вот так сразу, не подготовившись. Ведь так просто из замка не выберешься. Он сам когда-то, это казалось так давно, разводил караулы, знал, что все двери дворца на ночь закрывались и охранялись. В дневное время стража не пропустит его. Значит, надо переодеться до неузнаваемости. Оставалось только придумать, в кого и как ему преобразиться.

План после нескольких дней раздумья начал прорисовываться. А пока он потихоньку совершенствовал лазание по трубе и упорно крошил дверь, отковыривая щепку за щепкой.

Однажды, опираясь на один из уступов прямо за каминной плитой, Корн почувствовал какое-то движение в комнате. Испуганный, он выскочил из камина наружу и с изумлением обнаружил открывшуюся рядом с камином крохотную дверь. Видимо, сработал какой-то механизм, и открылся потайной вход в тайные ходы дворца. Корна бросило в жар от такой находки.

Тщательно обследовав камин, он нашел тот камень, который открыл ход. Повторное нажатие закрыло его. Корн задумался.

Когда-то давно, подростками, они с друзьями искали потайные ходы замка. Но это скорее была игра, в которую, как он знал, играли и его братья. Существование этих ходов ничем не подтверждалось ни в расспросах взрослых, в том числе и родителей, ни в летописях и описаниях замка. Просто казалось, что все замки имеют потайные ходы, им хотелось их искать, и они искали. С возрастом все забыли об этой игре.

Но всё-таки потайные ходы были. Когда Корн, еле дождавшись ночи, ибо решился на обследование тайника только ночью, вошел в маленькую дверь, он понял, что ходы не забыты. Кто-то знал о них и поддерживал в них порядок. Масляные факелы, вставленные в специальные подставки на всем протяжении потайного хода, куда смог пройти Корн были свежими. Рядом стояли вёдра с песком, видимо, чтобы тушить факелы.

В первый раз он не пошёл далеко, боясь заблудиться. Но постепенно открывал для себя всё новые и новые разветвления.

Ход был относительно широким, и два человека могли тут спокойно разойтись, не задев друг друга. Лишь кое-где он сужался, иногда достаточно сильно, но и там мог застрять только очень толстый человек.

Новое открытие внесло изменения в планы Корна. Он решил уйти не через крышу, а, обследовав тайники, найти другой выход. Ведь дорога с крыши до ворот замка была так длина, а вероятность, что его разоблачат по пути, слишком велика. И Корн взялся за дело, с облегчением разрешив топить в своей комнате камин, а то холод и пока ещё просто недоумённый взгляд отца могли выдать его планы.

Он занимался обследованием потайных ходов ночью, постепенно углубляясь все дальше и дальше. Свечи брал везде, где был днем, незаметно пряча их в одежде. Спал перед завтраком и вечером, перед походом. Найдя в библиотеке планы дворца, рисовал свой собственный план, рассчитывая расстояния, места потайных дверей. По аналогии со своей дверью, он знал, что со стороны тайного хода дверь открывается поворотом одного камня, который по виду не отличался от других камней, но на ощупь оказывался железным. Боясь попасть в какую-нибудь комнату с обитателями, Корн измерял и вычислял расстояния. Передвигаясь по замку днем, он незаметно отмерял шаги до каждой доступной двери, потом ночью проверял свои вычисления и находил заветный камень. Но повернуть его боялся.

Через некоторое время он выяснил, что потайная дверь вела почти к каждой комнате замка, а к Тронному залу, залу Совета, фехтовальному, бальному, большой столовой даже несколько. В библиотеку также вело несколько дверей. Именно туда решился проникнуть на пробу Корн, выбрав, по его расчетам дальний, незаметный угол. Расчет полностью оправдался. Если бы в это время в библиотеке кто-то находился, он не заметил бы принца, настолько дверь была в укромном, незаметном месте.

Невозможно было поверить, что никто в замке не знал о существовании этих ходов, но, если бы посвященных было много, слух всё равно просочился бы. Следовательно, можно было предположить, что знал эту тайну только отец. Именно от его комнаты, как рассчитал Корн, к библиотеке и к нескольким из комнат вели чистые дорожки. Убирал их, видимо, преданный слуга короля Эмдара, пожилой Арнад.

Сам Корн, опасаясь разоблачения своего проникновения в эту так тщательно охраняемую тайну, смотрел, чтобы не оставить следов своего пребывания. Лишний раз не срывал паутину, возле своей двери, после окончания похода, засыпал следы приготовленным песком, перемешанным с пылью. Этот не без труда и сноровки собранный мешочек он постоянно носил с собой и пускал его в ход везде, где ему казалось, его следы были особенно заметны.

Наступила и прошла к концу зима, немалое время из данного отцом годового срока.

Последнее время Корн осунулся и побледнел, но отец приписал это безвылазному нахождению в запертой комнате и велел сыну побольше находиться в тренировочном зале и в дворцовом саду. В фехтовальном зале король лично наблюдал за упражнениями сына и несколько раз изъявлял желание увидеть поединок Корна с братьями. Ко всеобщему удивлению, Корн с легкостью выиграл у Сарлана. Повторный поединок привел к такому же результату. Злость от проигрыша у Сарлана прошла только после того, как Риндал выбил из рук Корна меч, что означало его поражение. Но следующий поединок закончился победой Корна. Силы были равны, и это заставило братьев призадуматься. Зато король Эмдар был явно доволен.

Отец пристально наблюдал за младшим сыном, но покорности от него не видел. Надеясь отменить наказание, король регулярно предлагал Корну покориться, а также рассказать всё, что тот от него скрывал, и каждый раз получал непреклонный отказ. Это не вызывало гнева короля, он всё-таки дал сыну год подумать. К тому же он надеялся на возвращение Багиса. Отправив Багиса выяснить, что случилось с его сыном в Тарских горах, он ждал его со дня на день.

Срок в год король планировал сократить с условием, что на Большом Балу Корн выберет себе жену. Старшие принцы все ещё были без жен. Большой Бал, который Корн пропустил, будучи в путешествии, результата не дал. Возня с балами настолько надоела королю, что он заявил, что нынешний Бал не кончится, пока все три принца не наденут обручальные кольца на пальчики своих невест.

Корну в комнату принесли портреты нескольких девушек. Король предоставил всё-таки принцу выбор. Но выбор из тех, кого он считал наилучшей партией для своего непутевого сына. Портреты постоянно напоминали Корну, что надо торопиться. Но именно этой торопливости он и боялся. Боялся из-за спешки допустить роковую ошибку и через силу заставлял себя сдерживаться, просчитывать свои действия несколько раз, а при малейшем подозрении попасться, откладывал свои похождения. Именно поэтому дела пошли медленней.

И вот наконец всё было готово. Корн не только досконально изучил потайные ходы, но и нашел несколько выходов за пределы замка. Один выход был прямо из небольшой потайной комнаты и там Корн устроил тайник, в который перенес всё своё богатство. В него вошло несколько смен одежды, удобная походная куртка, ножи, кинжалы, некоторые драгоценности, которых, как оказалось, у него было в достаточном количестве, королева-мать любила, чтобы одежду её сыновей украшали золотые и серебряные безделушки. У него были даже женские заколки, перстни и подвески в виде цветка или нежного листка. Мать считала, что молодым людям необходимо делать подарки своим избранницам и поэтому регулярно заказывала для них и такие украшения.

Деньги у Корна тоже имелись. Хотя он и был под домашним арестом, казначей регулярно выдавал ему положенные сыну короля несколько мешочков серебра, меди и золота. Медь предназначалась для вознаграждения слуг и простонародья за оказанные услуги, серебро – для расчета с мастеровыми и трактирщиками. Золота было немного. Серьезную покупку принцам предполагалось обсудить с отцом или казначеем. Зато из своего воинского жалования он почти ничего не потратил.

Были среди этого богатства и листки с нарисованным планом тайных ходов.

По ночам он уже несколько раз выходил в город, впрочем, не уходя далеко от выхода. Ночью в городе патрулировали стражники и могли задержать принца. Однажды, когда отец уехал из замка, Корн решился выйти днем. Постаравшись изменить себя подручными средствами, он свёл знакомство с одним бродячим артистом, и тот за приличное вознаграждение продал ему коробку красок, воск и другие приспособления для грима и научил им пользоваться.

Уходить можно было в любой день, но Корн медлил. Теперь, когда осталось сделать последний шаг, он боялся этого. Уйти - это означало больше никогда не вернуться сюда, а ведь здесь был его дом, его отец и мать. Чувствуя, как он считал, лишь привязанность, а не любовь, оказалось, и этого достаточно, чтобы с трудом переступить последнюю черту. Стало грустно от того, что он больше не увидит королеву Ладинию, такую красивую, молодую и гордую. Она мало уделяла внимания принцам, своим сыновьям, но всё же она была его матерью. Она никогда не защищала его, но в её присутствии отец всегда становился мягче. Корн помнил, как вспыхнули от радости её глаза, когда она получила от него маленький подарок после его путешествия.

Королева же слегка удивилась внезапной мягкости младшего сына: несколько раз он просил разрешение сопровождать её на прогулках, был непривычно тих и почтителен и больше слушал, чем говорил. Ладиния даже решилась поговорить с мужем, чтобы уговорить его смягчить наказание младшему сыну.

Король также обратил внимание на внезапную задумчивость и тихую грусть сына и приписал это готовности Корна унять свой характер и покориться, наконец, воле отца. И только Сарлан, сделав наугад язвительное замечание: «Он нашёл способ бежать и теперь прощается», заставил короля внимательно приглядеться к Корну и прийти к такому же выводу.

Король велел произвести тщательный осмотр комнаты сына, присутствуя при нем. И сам обратил внимание на следы копоти на кровати и с обратной стороны матраца на кровати принца. Корн, спрятав в своем тайнике тряпье, в котором забирался по трубе камина, не подумал о том, чтобы вычистить ещё и свою постель. И хотя король не нашел больше никаких следов приготовления побега, следов копоти оказалось достаточным, чтобы сделать вывод о том, что Корн решился бежать через камин.

Когда король показал сыну доказательства, Корн не стал отпираться и подтвердил подозрения отца. Главное, чтобы отец не распознал основного плана. Если отец переведёт его в другую комнату, пусть даже без камина, бежать теперь он мог из любого места во дворце.

Но король помнил и о потайных ходах. На всякий случай он проверил потайной ход, ведший в комнату принца. И хотя он не обнаружил ничего подозрительного, все же велел переселить сына в другую комнату, где, как он знал, не было потайного хода. Для надежности подумал было поместить сына в темницу, но посчитал это излишним.

Корн уже готовый бежать, оказался теперь изолированным и от выхода на крышу и от потайного хода. Ему запрещалось закрывать дверь, а стражники могли зайти в любую минуту, проверить, всё ли в порядке. Оставалось ждать подходящего момента, чтобы оказаться в какой-нибудь из нужных комнат, либо из библиотеки или фехтовального зала.

От былой грусти и нежности не осталось и следа. Сорванные планы, увеличенная подозрительность отца, насмешки братьев и неодобрение матери, сделало Корна злым и дерзким. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не нагрубить и не усугубить тем самым своё положение.

А Багис все не возвращался, и король приказал привести к себе Корна:

- Думаю, для тебя не будет неожиданностью узнать, что я отправил Багиса по твоим следам. Скоро будет год, как его нет. Я отправлю ещё одного человека, не такого опытного как Багис. Возможно, он тоже пропадет. Тогда я пошлю ещё одного человека. Корн, сколько мне нужно отправить людей, чтобы узнать, чем ты занимался и что делал?

Корн равнодушно пожал плечами.

- Никого не посылайте, отец. Багис вернется, не такой он человек. Скорее всего, он в поселении Ургана. Вряд ли он пленник, вы бы узнали. А если он сумел обмануть Ургана, то появится здесь, как только сможет. Надеюсь, это случится не скоро и меня уже тут не будет.

- Так значит, тебе всё-таки есть чего бояться, - с усмешкой поднял бровь король.

- В первую очередь, отец, я боюсь вас. Пока что всё, чтобы я ни делал, вызывает у вас отрицание…

- Остановись, сын, - внезапно вскипел король, - ты забываешь, сколько я делал тебе уступок. Я разрешил тебе служить простым солдатом. Ты путешествовал, и я был доволен тобой…

- Но вы приставили ко мне шпиона, - возразил с горечью Корн, - каждый мой шаг проверялся и оценивался.

- Все твои поступки должны быть достойны твоего положения. Это всё, что я требую.

- Мое положение требует, чтобы о каждом моем шаге было известно?

- Да, Корн, пока ты мой сын, да. Ты должен помнить об этом и вести себя подобающе.

- Как мне подобает вести себя, как? Как мои братья, из-за которых люди бегут в Тарские горы?

- Сын, - впервые король в присутствии кого-либо устало опустился на кресло, - мы спорим об этом уже несколько лет. Мы королевская семья, на нас лежит ответственность за страну. Мы не должны быть подвержены слабостям и сантиментам. Мы должны быть жёстки в своих поступках и тверды в решениях. То, что простительно для придворного, непростительно для сыновей короля. И, наоборот, что непростительно для наших поданных, для королевской семьи – лишь способ утвердиться в своей власти и в своём особом предназначении.

- Я не могу принять этого, отец. Вокруг нас - люди, а не безмозглая скотина. К лошадям в нашей семье относятся лучше, чем к людям. Так не должно быть.

- Ты не в меру жалостлив, что пристало больше женщине, а не мужчине. Ты знаешься с чернью и смеешь отождествлять себя с нею. Так больше не будет. Мы выше всех и всё, что мы делаем, отвечает интересам нашего государства. И это всё, Корн, – голос короля обрел былую твердость и суровость. - Ты либо с нами, либо вообще ни с кем. Это я тебе обещаю. В нашем роду больше не будет слюнтяев, способных привести государство на порог гибели. – Эмдар помолчал. - И последнее, что я хотел бы пояснить. Я не верю, что то, что ты скрываешь от меня – это измена. Скорее всего, дело в какой-нибудь девчонке, - король рассмеялся, увидав, как побледнел Корн. – Какой же ты всё же глупый юнец, Корн. Твоё завидное упрямство заставляет предположить, что это не простая привязанность, все гораздо сильней. Кто она? – резкий вопрос резанул слух. – Если деревенская простушка, возьми её к себе в покои, твоя будущая жена пускай сама заботится о том, кто будет с тобой в постели: она или другая. А если девушка знатного рода, тогда в чём проблема? Обычаи нашего королевства не так строги. Для укрепления королевской крови, мы приняли бы и бесприданницу, если бы выбор принца пал на неё. И только у тебя я отнимаю теперь это право, сын. И только по твоей вине. Так что ты скажешь? Если я вдруг, сейчас, отменю свое распоряжение, ты, наконец, скажешь, в чем дело?

Корн опустил голову. Подняв, упрямо произнёс:

- Отец, если бы всё было так просто. Возможно, я был не прав. Но вы не оставили мне выбора. Да и дело было не столько в вас, сколько во мне и … - Корн запнулся, но потом твердо произнес, - в ней. А сейчас уже поздно. Я не могу привести её в ваш дом, отец. Именно в ваш, потому что я сам не могу здесь жить и не буду. Я женюсь на ней, и только на ней, и буду жить там, где выберем мы, а не вы, отец.

Король смотрел на Корна как на больного, с сочувствием.

- Ну что ж, ты лишний раз подтвердил, что мое решение правильное. Ты не просто сентиментальный глупец. Любовь, доброта, вера, наивность – все это опасно для крепости духа и крови нашей семьи. Ступай. У тебя осталось немного времени. После этого ты либо подчиняешься мне беспрекословно, либо принц Корн уйдет в забвение. Помни об этом.

«Забвение, забвение» – слова стояли в ушах, пока Корн, не видя дороги, шел за своими конвоирами. Встречавшиеся придворные в недоумении и сочувствии смотрели на младшего сына короля. Таким отрешенным от жизни принца они никогда не видели. Даже в эти месяцы домашнего ареста, Корн оставался почти как прежним: то веселым, то сердитым, со следами озабоченности и усталости на бледном лице, но живым. Сейчас это был согнутый волей отца человек. Согнутый, но ещё не сломленный.

В своей комнате Корн повалился на кровать и лежал так, с открытыми глазами, не засыпая, но и не вставая, до самого утра. И только утром, когда он не явился к завтраку, и отец пришел за ним, он очнулся.

- Извините, отец, - сказал он неожиданно весело, - я проспал.

Король поразился. Ему доложили, что принц не сомкнул глаз, и сам он только что видел лежащего сына с открытыми, ничего не видящими глазами, и вдруг такая разительная перемена.

- Ну что вы, отец, - заметил его состояние Корн, - я не сошёл с ума. Просто решил прожить оставшееся время с пользой и весело.

- Для начала, - Корн прошелся по комнате, не ожидая ответа отца, - можно ли мне не видеться с братьями. Нельзя? Жаль. Их общение - это единственное, что огорчало бы меня. Ну да ладно, будем извлекать пользу из всего. Скажем, напоследок потренируемся в сарказме и насмешках.

Уходя из комнаты Корна, король был уверен, что его сын всё же тронулся умом.

Но Корн был в здравом уме. Он твердо знал, что уйдет, чего бы ему это не стоило. Он даже готов был, если раньше не представится возможность, уйти прямо на Балу, прямо из-под носа навязанной невесты, в тайне или на глазах у всех.

А сейчас он учился всему, чему мог. И в библиотеке, и в фехтовальном зале. А еще терпению и спокойствию. Всему, что могло пригодиться ему в осуществлении своих планов.

Глава 8

Глава 8. Побег

Алаина стояла у окна и с бьющимся сердцем наблюдала за Корном, пытаясь поймать его взгляд. Но это было трудно сделать, его постоянно кто-то заслонял, да и к ней, не переставая, подходили пригласить на танец. Принц Корн скучал. Танцевал, но не заканчивал танца. Ему явно всё надоело, и он только вежливо исполнял ту роль, которая была ему предназначена. Боясь, что принц её так и не заметит, Алаина осторожно двинулась в его сторону, не спуская с него глаз. Поглощенная задачей привлечь к себе его внимание, она не заметила нескольких пар глаз, внимательно разглядывающих её лицо и платье.

Внезапно Корн, видимо почувствовав её взгляд, резко обернулся и посмотрел прямо на неё. В глазах появилось недоверие и боль, но Алаина не отводила взгляда и слегка кивнула в подтверждение того, что это она. Тогда Корн рванулся к ней.

- Ты? Это ты? Как ты? Откуда ты? – он судорожно сжал её руку, но потом отпустил, схватил за плечи и, жадно всматриваясь в лицо, торопливо сказал. – Я люблю тебя. Ты согласна стать моей женой?

- Я люблю тебя! - как эхо откликнулась она и засмеялась. – А для чего я по-твоему сюда пришла?

Корн на мгновение прикрыл глаза, и Алаина с удивлением увидела, как он изменился за прошедшее время. Лицо его было бледным, а не как раньше, загорелым и обветренным. Черты лица, такие мягкие когда-то, посуровели, лоб прорезала глубокая морщина.

- Слушай меня внимательно, - он открыл глаза, - это было ужасно рискованно прийти сюда, и ты спутала все мои планы, но я счастлив, что ты сделала это и теперь рядом. Но сейчас нам надо уходить, нам надо бежать, если ещё не поздно.

- Поздно? Но меня никто не знает, и я всё предусмотрела.

- Нет, любовь моя. Я мог бы назвать несколько причин по которым нам необходимо бежать. Но у нас нет времени. Идём.

Подавив желание сорваться на бег, принц галантно предложил девушке руку и направился в сторону трона.

- Куда же мы, ведь выход в другой стороне.

- Нам надо сделать одну вещь, Алаина. Может это и глупо, но надо воспользоваться небольшим шансом обезопасить тебя в будущем. Теперь никаких вопросов, доверься мне и делай всё, что я скажу.

Они подошли к трону, на котором восседали король и королева, и вокруг которого стояли придворные.

- Благодарю тебя, Небеса, что моих братьев нет, - прошептал принц.

И уже громче, обращаясь к отцу:

- Отец, это кольцо, которое я должен вручить своей избраннице, я надеваю на руку той, которую люблю, и которая будет моей женой.

И он, сняв со своего мизинца кольцо, украшенное алмазами и королевским символом, одел его на палец Алаины. Все это произошло так быстро, что, когда до королевской четы и придворных дошел смысл происходящего, принц с Алаиной выскользнули в боковую дверь зала.

Под тревожное шушуканье придворных король вскочил и рявкнул:

- Привести принца ко мне.

Стражники бросились в дверь. А к трону подошли старшие братья Корна.

- Отец, что случилось? - спросил Риндал.

- Я не знаю, и мне это не нравится. Ваш брат только что у меня на глазах надел брачное кольцо на совершенно незнакомую мне особу и тут же скрылся.

Братья переглянулись.

- То есть, как скрылся? Только что мы видели его, он скучал как обычно, и насмешничал над нашими леди.

- И, видимо, преуспел лучше, чем вы, - бросил рассерженно король и тут же рявкнул. - Где стражники, которых я послал за своим сыном?

Несколько солдат кинулись опять в ту же дверь.

В это время к трону подошёл командир королевской охраны.

- Ваше величество, достопочтимая баронесса Шнесска утверждает, что на одной из девушек платье из той же материи, которую украли у неё разбойники. Я немедленно велел разыскать её, но она исчезла. Я отдал приказ никого не выпускать из дворца и прошу вашего соизволения произвести розыск.

- Ты действовал правильно, капитан, приведи мне эту баронессу.

- Я тут, ваше величество, - перед глазами короля предстала бойкая матрона, - я дам все объяснения. Здесь не может быть ошибки. Материю, про которую я говорю, мне привезли недавно, из Вантилии. Эта ткань была в партии товаров, которую мой управляющий закупил там. Мои люди везли товар в столицу на продажу, когда на них напали разбойники. Рулон этой ткани был именно в том караване. На моей дочери платье из той же материи, и вы можете выяснить, появлялась ли в нашем королевстве в продаже такая ткань, хотя я ручаюсь, что не появлялась.

Тут же матрона, пользуясь таким великолепным способом продемонстрировать свою дочь в платье небесно-голубого цвета, представила её перед взорами королевских особ.

- Посмотрите на эту ткань, ваше величество, она прекрасна, и её ни с какой другой не перепутать. Так что девушка в платье из той же ткани явно связана с разбойниками.

Баронесса явно упивалась вниманием, с которым её слушали и разглядывали платье на её дочери, заслуженно полагая, что и её дочери достанется толика внимания.

Но тут пред королем предстала еще одна мамаша с дочкой на выданье.

- Ваше величество, я прошу вас выслушать меня, у меня не менее важное сообщение для вашего величества. - Приободренная нетерпеливым кивком короля, она продолжила, - я являюсь Смотрительницей Роголинского Леса, меня зовут Силвара. В свете сказанного я хочу заявить, что более года назад из дома сбежала моя воспитанница, которая по слухам ушла к разбойникам, а теперь я узнала её в девушке, на которой платье было из той же ткани, как и у дочери этой госпожи, - она показала на дочь баронессы. - Я не поверила вначале своим глазам, и очень долго присматривалась к ней, боясь ошибиться...

- Короче, госпожа Силвара, - нетерпеливо прервал её король,

- ... но как только я услышала рассказ баронессы, все встало на свои места, и я заявляю, что это была моя сбежавшая воспитанница и она только что покинула зал вместе с принцем.

- Что? - вскричал король в наступившей вдруг тишине.

В это время подбежал стражник и, склонив голову, произнес.

- Ваше величество, принца с девушкой нигде нет, но мы продолжаем поиски.

И тут же отлетел в толпу, получив удар кулаком от короля. А взбешенный король повернулся к подошедшему капитану охраны.

- Слушай мой приказ. Всех гостей развести по комнатам. Всех горничных и служанок запереть. Всех, в том числе и дворцовых. Начинайте искать. При обнаружении принца и его “подружки” обоих немедленно ко мне. Об этом прискорбном событии молчать всем и всегда. Если происшедшее просочится за стены замка, виновные будут найдены и наказаны. Нашедшим или тем, кто помог найти, назначается награда в сто золотых. Баронесса Шнесска и госпожа Силвара с дочерями пройдут со мной. Мне нужен подробный рассказ. К тому же они заслужили награду уже сейчас. Прикажи найти Билара и Варгона и приведи их ко мне.

Король, все ещё кипя от гнева, стремительно вышел. Королева, принцы и обе мамаши с дочерями, сопровождаемые придворными, поторопились за ним.

В апартаментах короля госпожа Силвара с наигранным трагизмом опустилась на колени и, заломив руки, воскликнула:

- Ваше величество, я недостойна вашей милости. Если вы решите наказать меня...

- Прекратите, - рявкнул король, - сейчас мне важны все подробности, потом я разберусь, что вы там натворили. И желательно покороче, время не терпит.

- Наоборот, отец, здесь неуместна торопливость, чем больше мы выясним подробностей, тем лучше, - возразил Риндал.

- Тогда, - резонно добавила королева, - необходимо сначала раздать приметы этой девушки, а потом расспрашивать наших гостей.

- Вы, как всегда, правы, моя дорогая, - усмехнулся король.

По его приказу вокруг всё закружилось и замелькало. Привели писаря, и он стал старательно записывать приметы девушки, королеву король почтительно попросил подобрать дочери баронессы платье, чтобы её платье разрезали на кусочки и раздали стражникам. Они должны были искать девушку и по такой примете.

Вскоре привели встревоженных Билара и Варгона.

- Ну, я вас слушаю, - произнес нетерпеливо король, - что вы мне скажете по этому поводу?

Билар и Варгон переглянулись. Они не присутствовали на балу, им всё ещё был закрыт доступ во дворец, но в этот день во дворце были усиленные караулы и поэтому столичный гарнизон нёс службу на дворцовой площади, следя за порядком среди такого количества подъезжающих карет, слуг и любопытствующих. О бегстве друга они узнали, когда их вели к королю. Заговорил Варгон, взволновано, твердо:

- Ваше величество, мы не виделись с принцем Корном с нашего возвращения из путешествия. С вашего разрешения мы обменивались с ним посланиями, и вы были в курсе их содержания. Тайными посланиями мы не обменивались, принц Корн сам этого не захотел.

- Пока я вам верю, но, если у меня возникнет хоть капля сомнения, - недобро усмехнулся король, - я прикажу, чтобы вам освежили вашу память.

- Ваше величество, - голос Билара был тверд, - поверьте нам, мы действительно в неведении.

- Ты закончил? - и, получив утвердительный поклон, король задумался, потом повернулся к принцам. - У вас есть что добавить? Я знаю, что вы не ладили с ним и мало общались, но все же.

- Отец, - вперёд вышел Риндал, - как вы правильно заметили, мы мало что знаем о том, как провел наш младший братец эти последние дни и ничего не можем добавить к уже сказанному.

- Так, что известно о его связях с женщинами? - король продолжал опрос.

Теперь уже все четверо переглянулись.

- Дорогой отец, - ответил за всех Риндал, - тут уж мы точно знаем, что он никем не увлёкся, и относился ко всем нашим гостьям, как и прежде, одинаково насмешливо и колко, ни с одной служанкой мы его не видели. Я это говорю ото всех, потому что у меня недавно был на эту тему спор с ним, свидетелями которого являлись очень многие, мы крупно поспорили и даже решили продолжить в тренировочном зале.

- Да, я помню, - король кивнул, - ты не смог победить его, как прежде, и тебя это продолжает бесить.

Он повернулся к Силваре и её дочери. Обратился к ней немного резко, но доброжелательно:

- Говорите всё, что можете вспомнить и всё, о чём могли подумать. Я повторяю – всё.

И Силвара начала:

- Ваше величество, моя воспитанница родом из благородной, но разорившейся семьи лордов Торви. Они были моими соседями, и я приютила их у себя, когда Алаина, так её зовут, была ещё маленькой девочкой. Я дала им кров, еду и работу. Трагический случай унес её родителей в могилу. Девочка осталась одна, и я как могла - Силвара даже шмыгнула носом и утерла несуществующую слезу, - заменяла ей родных. Но выросла она слишком хорошенькой, и я стала бояться за её невинность и целомудрие. Все-таки, она была под моей опекой, и я должна была отвечать за нее. И вот два года назад, когда мое скромное жилище должны были посетить вы, ваше величество, со своей семьей, я решила спрятать её от глаз ваших сыновей, боясь, что они не устоят перед красотой этой девицы, и …

- Дальше, госпожа Силвара, - перебил её король, насмешливо взглянув на сыновей, - без этих подробностей.

Женщина при этих словах виновато поклонилась двум принцам, но у тех всё равно потемнели глаза.

- Так вот, - продолжила Силвара, и сделала в этом месте значительную паузу, - в тот вечер она вернулась поздно, видимо, в лесу с ней что-то произошло, она была весьма грязна, а вы, ваше величество приказали найти какую-нибудь замарашку…

При этих словах вся королевская семья и два приятеля принца взволновано переглянулась.

- Да, да, - отвечая на их немой вопрос, продолжила Силвара, - тогда в комнате у принца, ему в наказание, вы, ваше величество, заперли именно эту девицу. Ночью она должна была испечь пирожные к завтраку, и я была огорчена, что мои планы разрушились. Приказав повару сделать обычные пирожные, я легла. Каково же было мое изумление, когда утром оказалось, что её пирожные готовы. Тогда она объяснила это тем, что, дождавшись, когда принц уснёт, выбралась из окна, а потом вернулась. Меня это объяснение устроило.

- Это ничего не значит, госпожа Силвара, - вставила королева.

- Это не вся история, ваше величество, у неё есть продолжение. Принц приезжал после этого к нам несколько раз, будто бы проезжая мимо, либо отставая от приятелей. Будучи уверенной, что причина в моей дочери, я была счастлива. Но однажды я стала свидетельницей, как принц Корн и моя воспитанница гуляют вдоль реки. Они держались как старые знакомые. Я была ошарашена, разгневана, но у меня хватило ума не спугнуть их. Я не сомневалась, что она вернется домой, и приступила к выяснению всех обстоятельств. Сначала я выяснила всё у моих слуг. О, принц и моя воспитанница были осторожны, и ни разу не попадались на глаза моих верных слуг, иначе я бы давно всё знала. Но и те, кто покрывал её, недолго смогли скрывать всё это безобразие. И вскоре я узнала, что в ту самую ночь они вместе были на кухне. Впоследствии принц пару раз передавал моей воспитаннице записки. Дальше, они, возможно, уже договаривались сами. Алаине было бессмысленно всё это отрицать, и она во всём призналась. Вела она себя неподобающе вызывающе и нагло, и понесла за это заслуженное наказание. Когда она оправилась, то исчезла. Я объявила эту негодницу в розыск. Но её след оборвался у Тарских гор. Принц последний раз приезжал после своего путешествия, но никто не посмел ему ничего сказать.

Закончила женщина в гробовой тишине.

Тишина затянулась. Силвара с дочерью испуганно переглянулись, но никто из королевской семьи не высказал вслух мысли, посетившей сразу всех: “Принц был в плену у разбойников, когда там была эта девушка”. Наконец король произнес:

- Госпожа Силвара, вы очень помогли нам, вы получите свое вознаграждение, и, хотя мы недовольны, что узнали об этом только сейчас, не ваша вина, что вы не знали продолжения этой истории, иначе, несомненно, вы бы нам обо всем доложили. А теперь вы останетесь у нас в замке погостить до тех пор, пока вашу воспитанницу не поймают. Вы должны будете её опознать.

Когда женщина вышла, король обвел всех хмурым взглядом и остановил его на Биларе и Варгоне. Те выглядели так же потрясённо, как и остальные.

- Что еще вы можете добавить? - потребовал он у них.

- Ваше величество, поверьте нам, мы помним тот случай, - Билар и Варгон заговорили почти одновременно, - потому что частенько потом шутили по этому поводу, но запомнился он нам ещё и потому, что перед этим с нами произошёл забавный случай.

Дальше продолжил Билар:

- Мы тогда опоздали к ужину как раз из-за этого происшествия. Какая-то девчонка, - Билар переглянулся с Варгоном, - решила потягаться с нами в гонках по лесу, предварительно ударив принца. Мы тогда решили поймать её и задать ей трепку, чтоб неповадно было так унижать достоинство принца. К её чести, надо сказать, нам удалось это с трудом. Конь у нее был неплохой, по правде сказать, из-за него-то всё и произошло, да и лес она отлично знала. Но мы её поймали. При этом она опять ударила Корна. Толком мы её не разглядели, да и не пытались. Потом она сбежала от нас. С тех пор мы её не видели. Это всё, ваше величество. По поводу отлучек принца мы до сегодняшнего дня были в таком же неведении. Принц Корн не брал нас с собой, не давал нам объяснений и не посвящал в свои планы.

- Так, - король встал и прошелся по кабинету, - я знал, что здесь замешана какая-то девчонка. Впрочем, Корн этого не отрицал. Что мы имеем… - Эмдар рассуждал вслух, остальные же в напряжении ловили каждое его слово. - В Своде наших законов не разрешается королевским детям жениться или выходить замуж за титулованных особ других государств во избежание возможных кровопролитных войск, связанных с наследованием престола. Но и на неравный брак с простолюдинкой я никогда не дал бы своего согласия, хотя официально такого закона и нет. А она все-таки знатного рода. Проклятье, Торви – хотя и не подходящая партия для принца, но древнейший род. Им давно пора было выйти из тени. Благороднейшая кровь – не водица. Значит, Корн не знал этого. Поэтому и скрывал ото всех. Наивный, глупый мальчишка. Брал бы пример с братьев, - король кипел, не обращая внимания на презрительные улыбки старших сыновей и сжавших губы Варгона и Билара. – Знает он сейчас или нет? Однако, это неважно. Я отдал приказ, он не смел его нарушить. А девчонка… При всём моём милосердии, он всё равно не сможет ввести её в семью. Если она связалась с разбойниками, то, как и все эти бандиты, считается преступницей. Поэтому-то он и решил бежать с ней, зная, что его выбор мы не просто не одобрим, он, к тому же, будет считаться преступным по отношению к трону. Вот так, по-моему, и обстоят дела. У кого есть возражения, я выслушаю позже. В данный момент, что нам необходимо предпринять…

Король остановил свое хождение по комнате.

- Немедленно отдать приказ закрыть город, выпускать только проверенных людей, и опросить стражей, кто вышел из города за последнее время, послать вдогонку и вернуть подозрительных. Выяснить, откуда у неё приглашение. Вы оба, - он обратился к сыновьям, - взять несколько отрядов стражников и патрулировать вокруг дворца. Проклятье, - не удержался король и выругался, - неужели мой младший сын оказался не таким идиотом, каким казался.

Колесо поисков закрутилось с удвоенной силой. Проверяли всех девушек, независимо от сословия и даже возраста. Подходящих по приметам сопровождали к госпоже Силваре и около дверей выделенных ей апартаментов стояла очередь из плачущих испуганных служанок и пытающихся упасть в обморок девиц благородного происхождения.

К концу дня стало ясно, что нужной девушки среди них нет.

В самый разгар поисков появился Багис. Король выслушал его в одиночестве. Сведения явно опоздали, всё это король уже знал, но всё-таки слушал внимательно.

- Принц Корн, - рассказывал Багис, - побывал несколько раз в поместье Силвары и как принц, и переодевшись конюхом, - при этих словах король проскрежетал зубам, но промолчал, а Багис продолжал. - Пытался передать записки воспитаннице хозяйки, Алаине, но старый конюх их не передавал. Вот тогда-то принц и решил переодеться. Его хорошо запомнили, потому что он не умел колоть дрова и поранился. Перевязку ему делала та самая Алаина. Приезжал он ещё несколько раз и встречался с девушкой. Однажды госпожа их заметила, опознала принца и устроила разбирательство, в результате которого конюх до сих пор лежит больной, а девушка, оправившись, сбежала в Тарские горы. Перед этим, в ужасе от предстоящей расправы, она заявила, что является невестой принца. Никто, естественно, ей не поверил. Принц Корн появился ещё раз, но Силвара запретила своим людям говорить об Алаине. Принц искал её уже в открытую и, видимо, кто-то всё-таки рассказал, потому что после этого он отправился в Тарские горы. Я отправился по его следам. Прикинувшись несчастным бедняком, мне удалось убедить в этом вожака Ургана, и я остался в их поселении. Девушку я видел, слышал историю, как на принца напала рысь, его спасли, а девушка ухаживала за ним. Когда открылось, что Корн – это принц, Урган посадил его под замок. Принц Корн не видел лица ни одного разбойника, ибо перед ним разбойники одевали маски, или завязывали глаза ему. При всем желании принц не смог бы рассказать вам ничего. Урган и его помощник Тари знали, что принц попал к ним в поисках девушки, но девушку отпустить из лагеря они отказались. Из лагеря никто ещё не уходил по собственной воле. Люди, пришедшие туда, оставались там навсегда. Исключение делалось только для тех, кто участвовал в набегах. К тому же у Тари были свои планы насчет девушки. Как я понял, он ревновал девушку к принцу и напоследок, без ведома Ургана, устроил принцу «прощание», в результате которого всё население разбойничьего лагеря закидало принца комьями грязи. Тогда-то и появилась виновница всех злоключений принца, которую Урган держал подальше от пленника, и объявила при всём народе, что любит принца. После этого принц вызвал Тари на поединок и даже победил. А когда его уводили окончательно, пообещал Ургану вернуться к нему и остаться с девушкой у разбойников, если те не отпустят её с ним.

Багис сделал передышку, ожидая вопросов своего короля, но король молчал, угрюмо меряя шагами кабинет. Кивнул Багису, чтоб продолжал.

- Девушка серьезно ждала своего возлюбленного, пока разведчики не донесли, что принц под домашним арестом, а на балу он должен выбрать себе невесту. Весьма поникшую девушку атаковал своими предложениями Тари, да и Урган требовал, чтобы та вышла замуж за его помощника. Девушка попыталась сбежать, но тайных троп она не знала, и её быстро поймали. Урган запер её, а она отказалась от еды. Выдержав несколько дней и убедившись в серьезности намерений девушки, Урган сдался, тем более что его собственные люди стали роптать и высказывать недовольство столь суровым отношением к той, кто лечил их, ухаживал за ними, и которую все настолько любили, что не побоялись заступиться за неё перед грозным главарём. В результате Урган даже отпустил её на бал. Платье она сшила сама из ткани ограбленного каравана, сопровождать её в столицу вызвался я. Я уже был проверен в деле и достоин доверия. Приглашение мы достали, попросту ограбив одну из приглашенных на пути сюда. Из-за поврежденного платья она так и не доехала до столицы. Я должен был привезти Алаину в Нарту и ждать её в трактире, если она захочет вернуться со мной. Если нет, уходить одному. Люди Ургана верили, что она, в случае чего, не выдаст их, и вверили в её руки свои судьбы. Урган специально созвал общий сбор, чтобы обсудить это. Как только я смог, я пришёл сюда. Стражники во дворце были новые, меня не знали. Как назло, старших не было, и меня продержали в караулке. Как только нашелся человек, опознавший меня, я предстал перед вами, ваше величество, но к сожалению опоздал.

- Да, Багис, если бы ты пришел в начале бала, - раздраженно сказал король, - королевская семья не оказалась бы теперь в таком идиотском положении. Почему ты не выбрался раньше?

- Ваше величество, тайные тропы из лагеря Ургана знают только несколько человек. Урган никому не доверяет. Я сам долго был под подозрением, как и всякий, вновь прибывший. Только однажды меня взяли в дело, и я участвовал в набеге. Я показал себя с хорошей стороны и Урган поверил мне. Но тайных ходов я так и не разведал. Я готов рассказать всё, что узнал, но это касается только описания людей: самого Ургана, его ближайших помощников, и описания деревни, где живут крестьяне. Большего мне не дано.

- Хорошо, Багис, хотя и поздно, но ты всё-таки вернулся. Сказать по правде, я уже не надеялся увидеть тебя живым. Ты хорошо знаешь девчонку, найди мне её и моего сына.

Поиски продолжались до глубокой ночи, но ни к чему не привели. Принц и его спутница как сквозь землю провалились.

Тогда король призвал к себе Риндала и Багиса. Им он объявил о существовании потайных ходов. Король не хотел более никого посвящать в эту тайну, даже среднего сына, и вчетвером, считая Арнада, они продолжили поиски в потайных ходах.

У короля Эмдара имелись карты потайных лабиринтов и по ним они быстро обследовали эти коридоры, а также несколько потайных комнат. Именно в одной из них и нашлись подозрительные следы. Король сам спустился в эту комнату. Хотя ничего не указывало в ней на пребывание младшего принца, кто-то определенно недавно в ней находился. Это было видно по еще теплому факелу, да на столе осталась подсохшее, но ещё липкое пятно, судя по всему, от пролитого вина. Больше ничего. И всё-таки пришлось предположить, что последним обитателем этой комнаты был Корн.

Король быстро нашел выход из этой комнаты в город, и лично вышел наружу. Ход вел в заваленный мусором уголок, образующийся стеной замка, дворца и берегом реки. Пользуясь тем, что это место не на виду, сюда редко забредали столичные подметальщики, да и Иртон скорее всего даже не подозревал о наличии такой свалки. Багис с Арнадом перерыл свалку, но кроме пятна недавнего костра и горстки золы под грудой мусора, никаких следов не нашли. Что сожгли, было не разобрать.

В городе поиски продолжались и на следующий день, а это было сложное и затяжное дело, учитывая размеры и населенность столицы. Дворец и столицу разрешили покидать только тем, кто не подходил по возрасту, кто своим внешним видом даже отдаленно не походил на молодого юношу и девушку.

Но всё было бесполезно, Корн и девушка, названная им невестой, исчезли без следа.

Часть 2 Глава 1

Часть 2. Свой выбор

Глава 1. Начало пути

- Эй, старик, что-то я тебя раньше не видел? - стражник рассмеялся и пнул ногой старого, сгорбленного, полуслепого старца.

- Да, да, господин хороший, - прохрипел старик кривым ртом, - подайте на жизнь мне и моему юному другу.

- Пошёл отсюда, я и раньше не подавал нищему, а двоим дармоедам и подавно не собираюсь.

Стражники загоготали.

- А вот скажешь нам кое-что, может, и награду получишь!

- Скажу, конечно, скажу, - заверил старик с явными признаками заинтересованности.

Но стражники опять засмеялись.

- Видел ли ты, слепой, двоих подозрительных: парня и девушку, может спешащих куда, прячущихся.

- Ой, ой, ой, - закачал головой старик, - смеетесь, - я и мальчишку-то своего еле вижу. А сам-то он ещё зелёный совсем, не привык глазами шастать, даже вот о вашем приближении вовремя не предупредил.

- Ну смотри, слух-то у тебя хороший, может, услышишь что. Придёшь к нам, не обидим.

- Благодарствую, благодарствую, - обрадовано закивал головой старик.

Посидев еще немного, старик с мальчиком поплелись искать ночлег. Им повезло, заплатив конюху медяк, их впустили в конюшню одного из трактиров. Выбрав свободный закуток, они растянулись на соломе. Старик неожиданно перестал быть горбатым, и вытянувшись на соломе с удовольствием потянулся. На это мальчишка внезапно засмеялся:

- Ты выйдешь из образа, а ну согнись, вдруг, кто войдет.

- А ты постой на страже, не могу я долго скрючиваться, - добродушно усмехнулся старик внезапно молодым голосом, - так я и впрямь стану кривым.

Эта была их третья ночевка, Корна и Алаины.

Сняв напряжение дня, они затихли. Алаина сидела, не выпуская дверь из вида, и теперь в который раз вспоминала прошедшую гонку.

Одев ей на палец кольцо, Корн потянул её за собой. Они выскочили за дверь, принц тут же свернул в один из коридоров и, не успела Алаина оглянуться, как они оказались за потайной дверью. Сначала было темно, но у Корна был при себе кремень. Он высек огонь и тут же зажёг небольшой факел.

- Я счастлив, что ты со мной, - обернулся к ней принц, и мимолетно прикоснулся губами к её волосам. - А теперь быстрей! Нам надо опередить их!

И он устремился вперёд, не выпуская её руки.

Изредка он останавливался, оборачивался к ней, и, словно всё ещё не веря, что она здесь, рядом с ним, шептал: “Я люблю тебя!”

Она шептала в ответ: “Я не могу без тебя!” и они устремлялись дальше.

Вскоре кончился относительно чистый и не тесный коридор, и они вступили в боковой проход. Он был гораздо уже, и они сбавили ход.

- Подожди немного, - внезапно остановила принца Алаина, - я могу зацепиться своим платьем за что-нибудь, по нему нас могут найти.

- И то верно, я совсем забыл об осторожности.

Он помог снять Алаине верхнюю юбку с оборками, а с лифа они попросту оборвали все воланы, оборки и рюши.

- Было бы весело, - бормотал Корн, - если бы лоскутки твоего платья привели отца прямо в мой отлично замаскированный тайник.

- А я так долго и тщательно шила это платье к встрече с тобой, - с огорчением вздохнула Алаина.

- Ты помнишь, я разглядел тебя под сажей, любимая, уж потерплю как-нибудь твой разорванный наряд, - принц уловил в словах Алаины дрожь и специально поддразнивал её.

Наконец они закончили, свернули платье в тугой ком и продолжили путь. Шли они, наверное, недолго, но Алаине казалось, что идут они вечность.

Внезапно принц остановился.

- Послушай меня внимательно, - сказал он серьезным голосом, от которого Алаина поёжилась, - сейчас я покажу тебе важный ход. Он ведет в нишу за караульной темниц моего отца. Я открыл его случайно, и на моё счастье, никого в караульной не было. Теперь дверь смазана и бесшумна, и я покажу тебе, как её открывать.

Отложив факел подальше, и вернувшись обратно, принц взял Алаину за руку и приложил её руку к камню, который на ощупь отличался от остальных. Он был из металла.

- Надави на него. Теперь чуть вверх. И молчи.

Алаина судорожно вздохнула и сделала, как он сказал. Тут же почувствовав, как какая-то часть стены двинулась на неё и открыла небольшой лаз, из которого дыхнуло перегаром.

- Подожди, твое светлое платье будет заметно, отойди немного, - заговорил еле слышно Корн. - Смотри внимательно отсюда. Видишь, там свет, это караульная, а тут у них дверь в дровяной закуток. Протяни руку, вот здесь, ближе к караульной на уровне пояса камень, немного утопленный, чтоб на него случайно не могли нажать. При нажатии, и опять же, надо немного сдвинуть его вверх, проход открывается. Закрывается также, - принц закрыл лаз и в темноте продолжил. - Я молю Небеса, чтобы нам не пришлось воспользоваться этим ходом и не знаю, как им можно воспользоваться, сидя в камере, но помни о нём. А теперь дальше. Сейчас в темноте мы пройдем немного, и наш путь закончится, этот путь уже запоминай. Стоя спиной к двери, идешь направо до второго хода, свернув в него, надо перейти на противоположную сторону и идти до четвертого хода, он упирается в стену. Это дверь в мое убежище. Там в стене будет опять такой же камень, как здесь, ты легко найдешь его на ощупь, открывается также. А теперь иди, я за тобой.

В полной темноте было совсем уже страшно, и принц постоянно подбадривал её шепотом: “Я здесь, милая, не бойся, иди смелей, и помни дорогу”.

Когда они, наконец, пришли, принц заставил её пройти обратно. Они подобрали факел и вернулись к убежищу уже с огнем.

Это была небольшая комната, и когда принц зажег большой факел, Алаина увидала стол, на котором стояло несколько бутылок, кружка, два ларца и, уж совсем неожиданно, зеркало. Тут же стоял стул, у стены сундук, на полу лежал тюфяк, в дальнем углу был колодец. Пыли почти не было, зато в углах висела путина.

- Все, мы пришли. Это мой тайник, здесь я готовился к побегу. Давненько я тут не был, с тех пор как отец перевёл меня в другую комнату, но всё сохранилось. - Принц засмеялся. - Никак не предполагал, что покидать дворец нам придется вдвоем.

Принц по-хозяйски усадил Алаину на стул и налив ей в кружку вина, заставил выпить.

- Жаль, что у меня тут нет еды, обычно я приносил её с собой.

Налив себе тоже вина, принц залпом выпил и продолжил.

- Для себя я уже всё подготовил. Вопрос в том, как вписать в мой план тебя, но, пожалуй, у меня появилась идея.

- А куда ты собирался бежать, зачем? - перебила его Алаина.

Принц рассмеялся и, взяв её руку, прижал к губам.

- Я счастлив, что ты со мной, и бежать я собирался к тебе! Но все объяснения потом. Только верь мне и всё, ладно? Сейчас нам надо торопиться. В город я собирался попасть полуслепым, кривым нищим. И вот теперь у этого нищего появится мальчишка-поводырь. Этим мальчишкой будешь ты, - и, видя недоверчивое лицо Алаины, весело добавил. - У меня куча тряпья для себя, но и для тебя найдется, и учти, я специально подбирал такое тряпье, чтоб в нем были насекомые. Но-но-но, закрой-ка ротик, это ещё не всё, я специально буду следить, чтоб ты не увиливала и чесала места укусов, кстати, посматривай и за мной. А еще натрем свои тела грязью, нехорошо получится, если через лохмотья будет виднеться чистая кожа.

Пораженной Алаине возразить было нечего. И они приступили к делу. А у Корна в запасе действительно было много разнообразного тряпья.

- Я вначале собирал, где что мог, потом уже выбирал себе, - объяснил он.

Алаине нашлись рваные штаны, немного великоватые, но это было даже лучше, и такая же рубаха.

- А обувь, что мне надеть на ноги?

- Нет, ну ты странная, где ж ты видела нищих в обуви. Они все босые. Кстати, натирай грязью потщательней ступни. Хотя и лето, но каменные мостовые в городе холодные.

- И между прочим, где у тебя грязь? Насколько я заметила, тут чисто.

- Да, на нас двоих, небольшого слоя пыли может и не хватить, придется выйти в коридор.

Так, шутливо переговариваясь, они продолжили, но внезапно принц застонал:

- О небо, у мальчишки не могут быть такие красивые и нежные волосы, как у тебя, я уж не говорю об их длине.

- Значит их придется отрезать. Ну что же, давай, только быстрее, пока я ещё ко всему готова.

Ножниц у принца не было, пришлось им управляться кинжалом. Они специально отрезали волосы неровно, и в результате девушка стала походить на самого настоящего мальчугана.

- А свои волосы, что ты собираешься делать со своими волосами?

- У меня был парик для моих пробных вылазок, но сейчас я думаю, надо просто преобразить собственные, ну, например, вымазать их грязью, смазать маслом и посыпать мелом или мукой для придания седины. Масла нет, муки нет, жаль. Ладно, надену пока парик, потом исправим положение. Хотя мне это очень и очень не нравится.

И они продолжили приготовления. Пока Алаина неумело и явно нехотя намазывала себя грязью, Корн, быстро с этим справившись, что говорило о каком-то опыте, открыл ларец. Там были баночки, кисточки, кусочки чего-то неопределенного и еще много чего непонятного.

- А это что? - заглянула ему через плечо Алаина.

- Волшебство, оно преобразует человека. Я неплохо заплатил одному бродячему актеру, чтобы он научил меня этому волшебству. Ещё добавил, чтобы он не расспрашивал меня, зачем это понадобилось столичному дворянину. Хорошо хоть, что он не знал меня в лицо. Он же и снабдил меня этим богатством. Это грим. С его помощью я превращусь в старика. Смог бы и в женщину, - он засмеялся, - актер научил меня и этому. Но вот голос на женский я изменить не смогу. А вот стариковской походкой я овладел.

- Но ты же должен был объяснить ему хоть как-то, зачем тебе это понадобилось.

- Проще простого. Сказал, что хочу стать актёром, - Корн засмеялся и приступил к делу, – и обещал взять его с собой, когда соберусь пойти по свету, развлекая народ.

Между тем Корн продолжал свои странные действия. На глазах удивленной девушки, у принца появились морщины у глаз и на щеках. Брови слегка увеличились, небольшой шрам, оставленный пумой, превратился в уродливый рубец. В довершение принц нацепил на зубы темные петельки и прилепил на десну какую-то гадость. Действия эти требовали сноровки, и у принца, как оказалось, она была. Теперь Алаине, по крайней мере, стало понятным присутствие здесь зеркала.

- Фу, ну и уродство, - только и смогла вымолвить девушка, когда принц закончил

Но это было еще не всё, принц встал, взял палку и, приподняв одно плечо, так скрючился, что Алаине стало не по себе. А принц, посмотрев на её лицо, остался доволен результатом.

- А теперь надо кое-что подправить и на твоём лице, а то слишком симпатичный мальчишка получился. И не бойся, не бойся, не буду делать тебя слишком уродливой, так, слегка.

И усадив растерянную девушку на стул, нанес ей под глаз синеватой краски, а над другим глазом налепил что-то.

- Теперь смотри, - разрешил он.

- Это не я, - вынесла свой приговор Алаина, вглядевшись в свое отражение.

- Ну, вот и отлично. Хотя мне это тоже не нравится. Это еще один шаг к провалу нашего плана. Если кому-то придет в голову помыть нас для выяснения личности, то весь наш грим смоется.

Когда они закончили, Алаина попыталась опять спросить:

- Корн, ты уверен, что всё это необходимо? Я не преступница. А ты всё же принц, для чего нам всё это, чего ты боишься?

- Потом, Алаина, потом, только поверь мне, что всё это гораздо серьезнее, чем кажется. Я слишком хорошо знаю свою семью и слишком люблю тебя, чтобы полагаться на хорошее стечение обстоятельств. Потом я расскажу тебе всё, и ты поймешь. А теперь нам надо спешить, и я молю Небеса, чтобы мы успели.

Как Корн ни торопился, он убрал всё, что могло выдать их план. Тряпье, волосы, платье Алаины, всё это было скручено в узел. Содержимое ларца с гримом Корн переложил себе в котомку, во втором ларце оказались монеты, мелкие драгоценные камни и несколько листов бумаги. Монеты в основном золотые, но встречались и серебряные.

- Это наше будущее, - торжественно произнес Корн. – Я копил его последние два года, специально, чтобы не зависеть от отца. Тут и его деньги, и мое жалование, когда я служил простым солдатом. Если мы лишимся этих денег, нам придется долго копить на нашу ферму, думаю, к старости как раз накопим.

- Куда же ты его денешь, ведь не потащишь же в своей котомке?

- Там, снаружи, я подготовил тайник, – с этими словами Корн пересыпал монеты в мешочек.

- А это наше спасение, - добавил Корн, беря в руки тонкик листки бумаги. – Это план потайных ходов. Их тоже надо сохранить, хотя я и могу восстановить их по памяти.

Затем он подставил стул к одной из стен, нажал нужный камень и вылез в образовавшееся пространство. Осторожно оглядевшись, он вернулся и протянул руку Алаине.

Так они оказались в захламленном, пахнущем гнильем закутке. Первым делом Корн спустился вдоль стены к реке и, вынув один из камней в стене, засунул в дыру мешок. Закрыл камнем и хорошенько натер щели сухой грязью.

- Запомни хорошенько это место, - потребовал он.

Затем Корн, ловко орудуя кремнием, соорудил костерок и в него полетели два пустых ларца и подготовленный узел. Принц принял свою сгорбленную позу. Так они посидели некоторое время, дожидаясь, когда костёр догорит, плеснули в него водой, завалили мусором и поплелись к выходу.

Но уйти из города они не успели. Ворота как Малого, так и Большого города были закрыты. Никого не выпускали и не впускали. Пришлось выжидать и вживаться в выбранную Корном роль.

Осложнялось дело тем, что ночлега в Малом городе для нищих не было. Всё же это была та часть города, где жили вельможи и богатеи. Но на день нищие в этот район города пробирались и указ застал в Малом городе не только Корна с Алаиной в их новом обличии, но и настоящих попрошаек.

Всем им было нелегко найти приют на ночь, но, опасаясь стражников, приходилось как-то выпутываться и рисковать.

Перед тем как оказаться через три дня в конюшне за один медяк, две ночи они ночевали на улице, под мостом через Таиру. А днем выбирали немноголюдные места.

Принц делал это специально, чтобы лучше привыкнуть к обстановке. Им неважно было сейчас, сколько им подают, они учились. У принца уже был кое-какой опыт, и он делился им с девушкой. Также им необходимо было побольше нанести на себя грязи и, поголодав немного, выглядеть более изнуренными.

На третий день они вышли на более оживленную улицу, здесь и состоялся разговор с охранниками.

Корн был прав, их разыскивают. Но девушку всё же грызли сомнения. И вот теперь, в конюшне, сидя так, чтобы была видна входная дверь, Алаина начала:

- Почему нас ищут, Корн? С какой целью? Чего ты боишься? Ты не дал своему отцу и слова сказать. Ты представил меня как свою невесту, не спросив его благословения. Так любой отец выйдет из себя. Ты действовал так стремительно, будто был уверен, что отец покарает и тебя и меня, но ведь ты всё-таки его сын. За что нас карать? Я люблю тебя, я верю тебе, но объясни мне всё это.

- Скажи мне сначала, народ любит короля, он пользуется его уважением?

- Какое это имеет отношение к тебе? Он же твой отец.

- Он жестокий человек.

- Я не понимаю. Моя бывшая опекунша тоже деспотична, но свою дочь она любит, обожает и сделает для неё все, что та пожелает.

- Ты уверена? А вот скажи, если её дочь захочет приютить у себя щенка, она ей разрешит?

- Смотря какого, - засмеялась Алаина, - если бродячего, конечно, нет. А ты что, сравниваешь меня с бродячей собачонкой.

- Для моей семьи да, ты будешь выглядеть именно так, - он помолчал, - особенно после Тарских гор. Я никогда не вписывался в их понятие настоящего королевского сына. Им не нужен такой, какой я есть. Отец считает меня слабым, малодушным. И он всю мою жизнь пытается переделать, переломить меня. Но я люблю тебя, я хочу, чтобы ты вышла за меня и не позволю, чтобы тебя у меня отобрали. Они же сочтут тебя недостойной королевского сына. И как ты думаешь, они поступят? А гнев моего отца! Если бы он в гневе просто выгнал тебя и меня в придачу, то это было бы очень даже неплохо! Но такого не будет, поверь мне. Если я сейчас не вырвусь, я останусь пленником моего отца, а потом своего брата на всю оставшуюся жизнь. И потом – мои братья. Они любят красивых девушек. Сколько раз отцу приходилось откупаться от рассерженных семей. Да, семьи успокаивались, но девушки-то оставались обижены. А сколько тех, кто не смог постоять за себя. Я боюсь их. Мне не стыдно в этом признаваться, потому что до сих пор я, хотя и могу теперь противостоять одному, двоим всегда проигрывал. Мне хочется думать, что уж за тебя я смогу постоять, но боюсь рисковать, боюсь проиграть в очередной раз, боюсь потерять тебя. Мой отец – король. Он обладает властью растоптать мою жизнь, если сочтёт, что моя борьба против него сродни измене. Вот почему мы бежим и прячемся. Вот почему я, вернувшись от Ургана и решив бежать от отца, стал подготавливал свой побег. Подземные ходы я обнаружил случайно, ту комнату нашел, тщательно обыскивая ходы. Я всё подготовил и планировал выйти из дворца нищим стариком, потом собирался найти тебя и забрать с собой. Мы купили бы где-нибудь ферму и начали заняться разведением лошадей. Обучать, тренировать лошадей, это единственное, что я знаю и умею. И я смог бы прокормить свою семью. Семью, которая моя, которую я люблю.

Корн надолго замолчал. Потрясенная девушка тоже молчала. Потом все-таки сказала:

- Да, я помню, ты рассказывал раньше про свою семью, но мне как-то трудно привыкнуть к этому. И ведь вспомни, король пошёл на условия Ургана, чтобы освободить тебя, ты не безразличен им.

- Конечно же, нет! По-своему, отец и мать любят меня, но я не знаю, как отец отнесётся к тебе, тем более сейчас, когда мне вообще запрещено выбирать самому, а ты жила некоторое время у разбойников.

- Они не разбойники, Корн, ты же знаешь это, – запротестовала Алаина.

- Да, я знаю, но для отца, если он узнает, а он узнает, не сомневайся, ты уже преступница, раз связалась с разбойниками. И он не позволит королевскому сыну, - Корн горько усмехнулся, - ввести в семью такую особу.

- Корн, я не хочу, чтобы из-за меня ты уходил из семьи, это нехорошо!

- А я счастлив! И…, Алаина, не надо больше об этом, ладно?

Они опять надолго замолчали.

- Теперь расскажи ты. Как ты оказалась на балу? Я не переставал думать о тебе ни на мгновенье, но кого угодно, но только не тебя я ожидал увидеть на этом балу.

- Урган достал мне ткань, и я сшила себе платье, у меня был красивый экипаж, необычное имя, провожатый.

- Где сейчас твой провожатый? Он в опасности, ведь ворота закрыли, когда мы ещё не вышли из замка, никто не мог выйти за пределы города, значит он еще здесь.

- Да нет, все будет хорошо, специально на этот счет Урган приказал ему бросить коней, экипаж и, накупив материала, простую повозку, сослаться на то, что он портной и приехал в город за покупками.

- А ты? Что было приказано на твой счет, тебя собирались бросить?

- Да, это была моя идея, это был мой риск. Урган согласился на это только с условием, что все последствия лягут только на меня, никто не будет требовать обменять на меня какую-нибудь важную персону, типа тебя. – Алаина помолчала. – Ему было тяжело решиться на это. Он заменил мне отца и искренне хотел мне добра. Мне стоило больших трудов настоять на своём. Если меня разоблачат как самозванку благородных кровей, тогда Урган ещё может попытаться как-то выручить меня, но, если мое имя свяжут с ними, Урган отречется от меня. Тайных троп я не знаю. А насчет примет самого Ургана? Тут у нас договоренность, как я его опишу. Ну, это только при условии, если меня будут очень долго и упорно уговаривать, – Алаина при этих словах попыталась улыбнуться, но лишь побледнела от такой мысли, а принц поежился.

- Значит, провожатый твой ещё здесь. Надеюсь, с ним ничего не случится. И он доложит Ургану, что всё обошлось. Хотя пока мы не выберемся из города, это нельзя сказать наверняка.

- Багис не глуп, ловок и сумеет вывернуться.

- Багис? - Корн удивленно привстал. - Как ты назвала своего провожатого? Багис?

- Да, Багис. Он давно уже у нас. Из бывших ветеранов. Мы часто разговаривали, он многое знает, видел. И такой спокойный и рассудительный. А ты что, его знаешь?

Корн нервно засмеялся, и Алаина удивленно обернулась к нему, потому что в его смехе явно прорисовывался ужас.

- Как он выглядит? – спросил он. – А, впрочем, безусловно, это он. Отец сказал, что послал его туда. И наверняка Багис не стал придумывать себе новое имя. Так Урган разоблачил бы его быстрей.

Он помолчал, потом объяснил ничего не понимающей девушке.

- Тебе не пришлось бы рассказывать об Ургане, потому что король уже знает о нем всё. Багис - личный шпион моего отца и попал к Ургану только по моим следам и только в целях разузнать о тебе. Странно, очень странно, что тебя не взяли под стражу прямо на балу.

Оба потрясенно помолчали, настолько катастрофа была близка.

Чуть погодя девушка засмеялась, снимая напряжение, возникшее после жуткой картины, которая возникла у обоих:

- Я шла сюда, чтобы ты выполнил свое обещание и взял меня замуж, а в результате сижу тут в конюшне, и по мне ползают насекомые.

- Как я обещал, так и сделал, - заметил Корн, - обещал, что ради тебя буду жить в конюшне, вот и живу.

Они долго смеялись, пытаясь снять напряжение. Алаина от навеянного словами Корна страха, а Корн от шаткости их положения. Тягаться с проницательностью и наблюдательностью Багиса будет нелегко. А то и вовсе невозможно.

- Представляю себе картину, когда кто-нибудь войдет. Опять ты путаешь все наши планы, - проговорил сквозь смех принц, - по плану я должен лежать скрюченный, усталый и голодный, а не хохотать как сумасшедший.

Так, весело подтрунивая друг над другом, усиленного делая вид, что всё в порядке, они, наконец, заснули. А утром выбрались из конюшни, как только начало светать.

Потянулись дни привыкания, дни ожидания. Не имея надежного убежища, где можно было бы спрятаться, им приходилось усиленно вживаться в свою роль, чтобы уцелеть. Каждый день они всё смелее и смелее бродили по городу. Освоились и на рынке. Из города ещё никого не выпускали, но через ворота, соединяющие Малый и Большой город проходить стало проще. Стражники особо не докучали нищим. И они перебрались в Большой город.

Как вскоре оказалось, нищие и воры столицы были объединены в строгое сообщество, подчиняющееся своим законам и взымающее дань со своих членов. Их легко приняли в свои ряды, раз они не противились сборам и не отбивали клиентов в оживлённых местах подаяния. Наоборот, по просьбе старика опытный вор научил мальчика-поводыря премудростям воровского дела. Тонкие, ловкие пальчики, способные управиться с маленькой иголкой и дорогой тканью, с серьезной раной и розочкой из крема на пирожном легко справлялись с набором железных крючков, способных открыть любой замок. Вытащить же из кармана своего наставника кошелёк оказалось нелегким испытанием. И не столько из-за навыка, сколько из-за неприятия самого воровства.

- Учись, учись, - смеясь, приговаривал принц по ночам возмущенной девушке, - кто знает, сколько нам тут придется ждать, да и что с нами потом станет.

Проводя много дней на улицах города, принц с Алаиной наблюдали за людьми. Принц знал богатых, Алаина бедных, они делились впечатлениями, делали выводы, проверяли догадки. Так они научились безошибочно просить у тех, кто давал, а у тех, кто не давал, выпрашивали так, что те кидали им мелкую монетку.

Щеголеватому кавалеру Алаина весело делала комплемент и желала понравиться девушкам. Жадной старухе они желали, чтобы её не обворовали. Бывало, они ошибались, тогда ночью они спорили, стараясь на следующий день найти того человека и проверить, почему они ошиблись.

Пока колоритная парочка не овладела премудростями прошения подаяния, они частенько оставались без крошки хлеба. Зато выглядели они теперь как подобает настоящим нищим. Правда, однажды пришлось поволноваться, когда король нищих и воров, в очередной раз принимая от них положенную плату, заметил вскользь:

- Поскорей бы открыли город, люди злы и здесь становится всё трудней просить милостыню, у меня уменьшились доходы. Хотя, - он хмыкнул, - потом все рванут за пределы города, тогда мы вообще останемся тут ни с чем. Уйдете со всеми? Ты исхудал, старик, тебе сейчас должны подавать охотней, а, что скажешь?

- Должны, да не дают, - проскрипел принц своим уже привычным старческим голосом, - верно ты это заметил, людям сейчас не до нас. А когда выпускать-то будут? Тебе не известно?

- Мои люди говорят, скоро. Стражники обыскали все дома. Богатые, да знатные уже потихоньку выезжают за ворота. Теперь начнут искать по всем закоулкам. Да, я думаю, к Большому Базару все кончится, а он не за горами, через пять дней.

Все злачные места города обыскали быстро. Стражники и так знали всех воров и нищих, те нередко попадались им в руки. Постоянно обыскивались и все подозрительные места. Корн и Алаина удостоились простой затрещины и пинка, знакомый уже стражник сделал в своем свитке какую-то пометку и всё.

Через несколько дней, как и предсказывал король нищих, ворота столицы открылись для торговцев, приехавших к Большому Базару.

Теперь настала очередь следующего этапа их побега.

В одном укромном месте уже лежали простые добротные крестьянские платья и грим, и когда в город вошли первые крестьяне с телегами и повозками, принц и Алаина смешались с толпой. Теперь это была молодая супружеская пара, приехавшая на Базар продавать и покупать. У Корна был вид простого, но важного деревенского парня. Немного перекошенное лицо, одна бровь приподнята уродливым шрамом вверх, небольшая щетина - всё это придавало ему довольно–таки зловещий вид. Алаину принц не пощадил, а, воспользовавшись тем же гримом, налепил ей несколько уродливых бородавок и сделал нос картошкой. Концы обрезанных волос Алаины подравняли уже купленными ножницами. Их небольшую длину прятали под чепцом.

Они сняли комнату в трактире и занялись покупками. Купили одежду, что-то из домашней утвари, лошадь.

Взятые из тайника деньги и драгоценности они в своей комнате тщательно упаковали по различным местам: на одежде, вшивая в пояса и в лиф платья, налепили монеты на воск внутри безвкусно разукрашенного кувшина.

Поисков больше не велось. По крайней мере открыто. Стражники больше не останавливали всех подряд. На улицах стали появляться открыто молодые люди, которые до этого предпочитали сидеть дома и не высовываться, ибо каждого иногда проверяли по несколько раз за день, а некоторых даже забирали для опознания.

Когда, наконец, первые обозы стали покидать столицу, Корн с Алаиной были в их числе. Они присоединились к группе крестьян, которые жили неподалеку от границы с Арилазой и возили в столицу продавать овёс. Поинтересовавшись, откуда молодые люди, и услышав, что те с небольшой фермы, разводившей лошадей, попутчики остались более чем удовлетворенными.

Разговаривали Корн и Алаина на простом народном наречии. Оправдывая свой глуповатый и самодовольный вид, постоянно хвастались своими успехами в продаже нескольких лошадей, для чего и прибыли в столицу, и демонстрировали кошелек с деньгами, явно гордясь своей выручкой. В кошельке были одна мелкая монета, заранее разменянная в нескольких местах, да оставшаяся от былых подаяний. В случае кражи, это была невеликая потеря. Но зато звон казался внушительным.

Самой кражи они не опасались. Уже знакомые с повадками воров, они ещё в столице незаметно следили за непрекращающимися попытками их обчистить и в самый последний момент ускользали от воровских рук. Со стороны это выглядело совершенно случайно. Заметил бы только опытный вор, который поставил бы себе цель их обокрасть. Но такого умельца Корн и Алаина в своем окружении не заметили и поэтому забавлялись своей игрой как дети.

Направляясь на север, Корн и Алаина убедились, что король Эмдар не оставил попыток разыскать беглого сына. Солдаты из отряда Порядка, который встретился им по дороге, потребовали остановиться и тщательно, хотя и лениво, оглядели всех крестьян.

Корн и Алаина скосили глаза на попутчиков, им надо было знать, как вести себя. Те не удивились. Напротив, старший сам натянул поводья и остановился раньше, чем командир стражников велел ему стоять.

- Нас уже обыскивали на этой дороге, - крикнул он командиру.

Тот не ответил, а, подозвав, несколько воинов, подошел к подводе.

- Помню я вас, удачный был день для нас, наши лошади хоть поели вдоволь. Да нам и не приказано больше обыскивать крестьян, и так всё население, наверное, по несколько раз прощупали, в глазах уже рябит. Теперь вот спрашивать положено, не видали ль кого подозрительного, ну вот чтоб вроде тот, а не тот?

- Ох, и мудрено ж ты говоришь, как же это так?

- Так, что вроде и крестьянин, а на крестьянина не похож. Ну, скажем, и говор не простой, и кожа изнеженная и деньжата большие, да украшения спрятаны, да мало ли чего. Так что думайте, да вспоминайте. Тому, кто поможет в поисках, награда полагается. И немалая.

- Да помню, но ничем не можем помочь, как не хочется мне лишних деньжат к моей выручке, но кроме вот этих бестолковых, - он показал на Корна и Алаину, - никого мы не видали.

Все головы повернулись на беглецов, а те открыли рты и ошарашено уставились на старшего. Тот рассмеялся.

- Закройте, рты. Видите, господин мой, эти не подойдут, и говорят по-нашему, а как деньги хранят, так сразу видно, простаки из простаков, я еще удивляюсь, как их по дороге-то не обокрали.

Корн при этих словах схватился на свой кошелек, висевший на поясе, и судорожно сжал его, по-прежнему сохраняя глуповатый вид.

Стражники и крестьяне засмеялись.

- А это кто? - Обращаясь к командиру стражников, спросил старший, показывая на человека, лежавшего немного в стороне, со связанными за спиной руками.

- Да нашли тут одного подозрительного, вряд ли это тот, кого мы ищем, но уж разыскивают его, это точно. Ограбил кого-то как пить дать, натянул лохмотья, а под ними пояс с драгоценностями.

- Почему ж не тот, а может, и он?

- Да нет, того, кого мы разыскиваем, я опознаю по приметам. Только вот говорят, он мог так разодеться, что его и мать родная не узнает, вот на всякий случай мы и прихватили этого. Да и не один он должен быть, если только не бросил где-нибудь свою девчонку.

- Да кого ж вы ищете, хоть бы сказал кто, а то столько шума, будто сам король из дворца сбежал, - старший громко рассмеялся.

Рассмеялся и командир стражников.

- Знать вам не положено. Ладно, ступайте себе дальше. Может, ещё как-нибудь встретимся.

Подводы поехали дальше. Но долго еще крестьяне обсуждали это событие, вспоминая предыдущие встречи с этим отрядом. Корн с Алаиной включились в разговор, расспрашивая их, и сами рассказывали заранее придуманную свою историю обыска их в начале пути и в городе. Сочинять и не надо было, ибо они видели в столице эти обыски постоянно. Личность разыскиваемых тоже обсудилась уже несчетное количество раз, но никто так и не знал, кого разыскивают и за что. Всем стражникам, видимо, был дан строжайший приказ не разглашать эту тайну. Но к своему огорчению, беглецы узнали, что уже рассылаются портреты беглецов. Да и, видимо, королю вспомнилось, или Багис подсказал, что для Корна носить крестьянскую одежду не впервой. Потому и отдан был такой приказ. Необходимо было поторапливаться.

Но пока действовали по плану. Через несколько дней, достигнув Гелназа, Корн с Алаиной покинули попутчиков, горячо благодаря не только за то, что их подвезли, но и за разные практические советы, такие, например, как спрятать свои деньги подальше и понадежнее.

Выбрав небольшой трактир, они переночевали, а с утра начался следующий этап плана. По этому плану границу должны были пересечь богатая дама с сопровождающим её пожилым воином. Также необходимо было приобрести платье для последнего этапа, который должен был закончиться на территории уже соседнего государства, Арилазы, ибо именно там решил обосноваться Корн, уйдя из семьи.

- Я был там, - объяснял он Алаине свой выбор. – Там хорошие луга, но люди не используют их. Раньше большая часть Арилазы была заболочена, население занималось охотой, а теперь главным стала добыча алмазов и их огранка. Все остальное они покупают. Король проложил несколько каналов, чтобы осушить часть территорий и провести дороги. Вместе с дорогами там теперь появились хорошие заливные луга. Мне рассказала об этом Зорена. Тогда она еще была принцессой. Но старый король Матас умер, и она стала королевой. Отец с матерью посетили её коронацию, но я как раз был под домашним арестом. Мать вспоминала потом об этом полгода, - Корн слегка улыбнулся. – Арилаза прекрасная страна, и Зорена понравилась мне, когда я был тут год назад. Думаю, её правление будет спокойным, что нам и надо. Она уже тогда задумывалась о том, как использовать эти поля, но особой надобности у обитателей королевства в этом нет. Думаю, сможем купить подходящую ферму за небольшие деньги.

В разных лавках они купили для себя подходящую одежду. Затем приобрели для Алаины немолодую уже кобылку, достаточно ухоженную, чтобы она была достойна богатой дамы. А Корну обычного коня, не самого молодого, а из тех, кого уже списали со службы в войсках и которые пользовались у путешественников доброй славой, благодаря своей выучке и спокойным нравом.

Они оба часто вспоминали своих оставленных коней. Роск уже год, с тех пор как Корну запретили покидать дворец, жил на ближайшей коневодческой ферме и друзья, по просьбе Корна частенько навещали его и сообщали в своих записках, как чувствует себя его любимец. Уголёк же остался в Тарских горах. С позволения девушки, он стал служить Ургану, не запрягать же его в плуг. Прощаясь с девушкой, Урган клятвенно обещал, что будет беречь её коня, подберёт ему красивую кобылку и лично займётся обучением жеребят. Больше всего Алаина сожалела о расставании со своим верным другом, последней ниточкой, что связывала её с памятью о родителях, и сердце печально сжималось от этой утраты.

Весь вечер они примеряли свои наряды и перешивали то, что оказывалось не по фигуре.

К ночи все было закончено и наутро они вышли из города.

Перед тем как перейти границу, Корн привез Алаину в скальную Часовню Небесным Богам, выдолбленную прямо в скале, возле озера Ремай. Хранителем в ней служил священник Хатиз, которого Корн хорошо знал. Когда-то Хатиз жил в столице, был одним из старших священников столичного храма Небесных Богов. Король Эмдар считал его личным другом и некоторое время Хатиз был наставником Корна и его друзей. Из-за каких-то разногласий с королем, а потом и с Высшим Священным Советом - Корн до сих пор не знал подробностей - его сослали в глухую область страны. Когда полтора года назад отряд Дарка инспектировал границу, они заехали в лежащую недалеко от границы Часовню и Корн был рад неожиданной встрече с бывшим наставником.

Сейчас Хатиз совсем не удивился их прибытию.

- Я ждал тебя, мой мальчик, - сказал он Корну, встречая их у входа в Часовню.

- Почему, отец Хатиз? - удивился и даже забеспокоился Корн. – Я никому не говорил о своем решении.

- Не волнуйся, - поспешил успокоить его священник. – Я решил это только потому, что знал: если ты решился сбежать из дома с девушкой, значит, ты приведешь её сюда. – Он хитро посмотрел на молодых людей. – Ведь ты заехал сюда не потому, что решил проведать меня, правда же?

Принц рассмеялся.

- Да, отец, мы заехали сюда, чтобы вы скрепили наш союз.

Хатиз вздохнул.

- Пройдем, Корн, ты мне расскажешь всё.

Внутри Часовни было прохладно и Корн, прижав к себе девушку, чтобы согреть её, рассказал старому наставнику всё с самого начала. Закончил он смущенно и печально:

- Отец Хатиз, возможно я был не прав, когда делал всё наперекор отцу, но я не мог иначе, я старался остаться таким, как есть, а не превращаться в подобие своих братьев. Я полюбил мою Алаину, когда еще не знал, что она благородного происхождения. Я боялся привести её во дворец, знал, что не смогу настоять на своем. Да я даже и не пытался это сделать, и уже тогда решил, что лучше уйду к ней. Но дело было в том… - Корн наклонился к Алаине и заглянул ей в глаза, она ответила печальной улыбкой. – Алаина избегала меня и не желала слушать мои объяснения в любви. Даже когда я точно знал, что Алаина носит имя леди Торви, я ничего не мог сделать, потому что она меня не любила. А теперь поздно. Я разозлил отца и просто-напросто стал его узником. Как третьего в очереди на корону, он лишил меня и свободы, и моих и так мизерных прав. – Корн вскинул глаза на Хатиза. – Он рассуждал так, словно был уверен, что я когда-нибудь сяду на трон. Зачем он так? Зачем учить меня тому, что мне никогда не понадобится. Он крепок здоровьем, и у меня два старших брата, которые уже через год обзаведутся наследниками. А Алаина теперь – преступница в глазах моей семьи. Я не мог не бежать, отец Хатиз. И я не пришел бы к вам, если бы решился бежать в Вароссу или куда-нибудь еще. Отец Хатиз, вы просто оказались на пути в Арилазу, и я рад, что именно вы совершите над нами обряд.

Хатиз помолчал, потом проговорил.

- Разумеется я совершу обряд, дети мои. Но, Корн, послушай меня. То, что я поссорился с твоим отцом, не означает, что я приветствуют твой побег. Как ты знаешь, мы с ним сверстники и дружили с юных лет. Твой отец неплохой человек, но воспитание, данное ему твоим дедом, груз ответственности за королевство, забота о будущем страны – все это сделало Эмдара таким, какой он сейчас. Поверь мне, мой мальчик, король Эмдар – не тиран для своей страны. Он любит Илонию, за которую ответственен и правит так, как считает нужным для блага королевства. Ты своим побегом наносишь государству большой урон…

- И вы туда же, отец Хатиз, - не веря свои ушам, воскликнул Корн. – Вы защищаете моего отца, хотя сами находитесь в изгнании.

Хатиз покачал головой.

- Ты горяч, Корн, а это плохо. Во-первых, сослал меня не он, хотя я и выражал своё недовольство его порядками, его излишней жестокостью…

- Вот видите, - перебил его Корн, - а мне вы предлагаете сидеть и молчать всю жизнь.

- Нет, - возразил Хатиз, - я не предлагаю тебе молчать. Ты можешь высказывать своё мнение и пытаться что-то изменить. Пусть король и не слышит тебя, но ты бы находился рядом с ним и когда-нибудь он стал бы прислушиваться к тебе. Но ты перебил меня, я не об этом. То, что ты третий претендент, это не шутки, Корн. При определенных обстоятельствах твой побег может дорого обойтись королевству. Ведь может что-то случиться с твоими братьями, может что-то произойти с тобой, мальчик. Скажи на милость, что станет тогда с Илонией? Особенно если твоя судьба на чужбине будет неизвестна.

- Вы имеете в виду самозванцев? – задумчиво произнес Корн.

- Не только. В первую очередь, это борьба за власть других претендентов. Распр и войны. Представь себе это, принц. Ты же любишь Илонию.

- Корн, - подала голос такая же потрясенная Алаина, - это то, что случилось с моим родом. Ты должен вернуться. Мы не можем так поступить.

Корн встал и нервно заходил по залу.

- Алаина, я не могу вернуться, это невозможно. Отец не позволил бы мне жениться на тебе тогда, сейчас тем более, он разлучит нас навсегда и не посмотрит, что ты законная жена принца.

- Но, но … - беспомощно прошептала Алаина.

- Что «но», Алаина? Что ты хочешь сказать? Что лучше мне вернуться во дворец, а тебе уйти обратно в Тарские горы, к Ургану, к Тари? Так?

Алаина закрыла лицо руками и отчаянно замотала головой, потом подняла на Корна красные глаза.

- Корн, давай не будем торопиться, давай подождем, ведь должен же быть какой-то выход.

Корн печально вздохнул, опустился перед Алаиной на колени и нежно вытер платком мокрые уголки глаз. Потом встал и сказал молча наблюдавшему за ними Хатизу.

- Сейчас поздно, отец Хатиз, завтра утром вы совершите обряд. В любом случае, чтобы мы ни придумали, Алаина должна стать моей женой. С принцессой не будут обращаться как с сообщницей разбойников.

Хатиз вздохнул и промолчал. Они с Корном прекрасно понимали, что это ничтожно малый шанс, но хуже от этого ей точно не будет.

А на рассвете обряд свершился. Он был прост и недолог. Повторяя за священником клятвы верности и любви, они получили священное благословение, и Хатиз перед богами, перед землей и небом, перед живущими и умершими, объявил их мужем и женой.После этого Корн протянул ему свиток .

- Что это? – спросил Хатиз, а, прочитав, вздохнул, - ну что ж, Корн, наверное, это единственно верное решение.

Алаина взяла бумагу и прочитала:

«Я, принц Корн, сын Эмдара, короля Илонии, в двадцать седьмой день осеннего цикла, в год восемьсот тридцатый от начала исчисления, отказываюсь от притязаний на Илонийский престол в пользу следующего за мной. Мой отказ действует на всех моих потомков как по мужской, так и по женской линии. Я делаю это осознанно и без принуждения, во благо Илонии. Свидетелями являются моя жена, принцесса Алаина, до замужества леди Торви, и священник Святой Церкви Небесных Богов, отец Хатиз, освятивший наш союз».

Возвращала Алаина бумагу с явным облегчением, но на всякий случай спросила священника:

- Отец, вы уверены, что эта бумага будет иметь силу?

- Да, дочь моя. Несомненно, особенно если её обнародовать и утвердить в Королевском Совете сейчас, когда в ней нет надобности. Король, бесспорно, будет в бешенстве, но тут ничего не поделаешь, это поистине хороший выход.

- У моего прадеда было два сына и дочь, - сказал Корн. – От второго сына потомков не осталось, он погиб во время войны с Торогией. Но у дочери есть сын, мой дядя. Он займёт моё место.

- И ты знаешь его?

- Да, конечно. Он служит в наших войсках и слывёт отличным капитаном. Отец не очень-то жалует его, потому что тот слишком любит выпить. Но он хороший человек. Правда, насколько я помню, у него нет семьи, нет детей. Но ведь это ничего не значит.

Подписав бумагу и приложив к ней печати священника и перстня Алаины, который Корн вручил ей на Балу, они все с облегчением вздохнули.

- Отец Хатиз, - сказал Корн, протягивая свиток священнику, - я вручаю вам этот документ, но мне хотелось бы, чтобы он попал в Королевский Совет не так скоро. Я хочу успеть там, в чужой стране, твердо встать на ноги.

- Но ведь до этого тебя будут продолжать искать, а после этой бумаги, возможно, твой отец прекратит поиски, - возразил Хатиз.

- Нет, - твердо сказал Корн, - я слишком хорошо его знаю, он не прекратит. Пока он ищет меня по всем направлениям, после этого письма от вас он поймёт, где я. И оно – это ещё не избавление от его гнева, а лишь предотвращение, как вы сказали, последствий моего побега.

- Ну что ж, тогда в путь, дети мои!

Глава 2

Глава 2. Звенящий прииск

оказаться в Арилазе, им пришлось миновать пограничный замок Эрд. Актерские приспособления, хранящиеся в ларце, пригодились и на этот раз. Нанесенные гримом морщины сделали Алаину намного старше. Преображённый Корн стал пожилым охранником при богатой, немолодой госпоже. Заплатив на границе обычный выездной налог серебром, они ни у кого не вызвали подозрения.

В отличии от Илонии, в Арилазе никто к путникам так тщательно не приглядывался. Главное, чтобы путники не забывали заплатить въездную пошлину.

Пройдя вглубь страны, они в целях предосторожности вновь переоделись. Теперь они опять стали молодой крестьянской парой, ищущей работу. Уже без грима, в прежних платьях, в которые было вшито их богатство, с теми же кувшинами, они прошли маленькое королевство насквозь, стараясь оказаться как можно дальше от родной страны, и со стороны Сегота начали искать работу.

Вначале они решили поработать на какого-нибудь хозяина, чтобы окончательно запутать следы, присмотреться к порядкам своей новой родины и не спеша подыскивать себе ферму.

В первом поместье им отказали, в последующих тоже. Старателей, добывающих алмазы, было предостаточно, а в самих поместьях нужна была кухарка или горничная, но не нужен был охранник или конюх, либо наоборот. Потерпев неудачу уже во многих поместьях и королевских приисках, Корн с Алаиной уже подумывали идти в столицу. Работу там, несомненно, было найти легче. Но жизнь в большом городе была небезопасной, да и не было у них желания идти в столицу, подальше от своей цели – покупки фермы.

В очередном поместье, в которое они пришли искать работу, им опять отказали. Управляющий согласен был взять кухарку, но для Корна работы не было. Когда Корн с Алаиной уже повернулись, чтобы выйти из комнаты управляющего, тот окликнул их:

- Послушай, парень, вообще-то я могу предложить тебе место слуги в доме. У нашей хозяйки, правда, полно слуг, но я знаю, она будет только приветствовать появление нового.

Мужчина так хитро улыбнулся в бороду, что Алаине стало не по себе, но Корн ничего не заметил. Он просто поблагодарил и твердо отказался:

- Боюсь, у меня не выйдет прислуживать вашей госпоже, я привык заниматься делом.

Управляющий засмеялся:

- Ну, если б ты не был женат, я объяснил бы тебе обязанности слуги в этом доме, и думаю, уговорил бы тебя.

Теперь до Корна дошел смысл предложения, он покраснел, схватил Алаину за руку и повернулся к двери. В дверях стояла хозяйка. Высокая, молодая и красивая женщина, в костюме для верховой езды, и с плетью в руках.

- Что здесь происходит, Марок? – спросила она ленивым голосом, похлопывая плетью по обтянутой перчаткой руке и не сводя взгляда с Корна, абсолютно не замечая при этом стоящей рядом Алаины.

- Моя госпожа, - поспешил ей навстречу управляющий, - этой супружеской паре была нужна работа.

- Они её получили? – так же неторопливо продолжала спрашивать женщина.

- Нет, госпожа, у нас нет для них работы.

- Да? – женщина перевела удивленный взгляд на своего управляющего. – А слуга, мне нужен новый слуга, разве ты не знаешь?

- Да, да, госпожа, я предлагал. Он отказался.

- Отказался? – теперь уже женщина смотрела на Корна с интересом. – Ну и какая у него была причина для отказа?

- Я сказал, что такая работа мне не по нраву, - отвесив вежливый поклон, спокойно ответил Корн.

- «Госпожа», ты не добавил «госпожа», - высокомерно сказала женщина.

Корн поклонился еще раз:

- Госпожа, - смиренно добавил он.

- Вот так-то лучше, - она повернулась к управляющему. – Марок, дай им ту работу, какую они захотят.

Женщина повернулась и вышла.

Марок вернулся за свой стол.

- Ну, так и что вы хотели? – спросил он как ни в чем не бывало.

Корн и Алаина переглянулись.

- Спасибо, мы попытаем счастья в другом месте, – сказал Корн и опять повернулся, чтобы выйти.

- Но, но, не спешите так, - усмехнулся мужчина. – Вы слышали, я должен дать вам работу.

- А вы слышали, мы отказываемся работать в этом доме, - сказала, обернувшись Алаина.

- Да, - притворно тяжко вздохнул Марок, опять встал и подошел к молодым людям. – Оказывается, вы не такие уж и простачки. Давайте тогда начистоту. Моя хозяйка, госпожа Орлания, между прочим, кузина нашей королевы Зорены и наследница престола, пока у Зорены нет детей. – Заметив удивленный взгляд, которым обменялись муж с женой, он засмеялся, - да, да, наша госпожа может стать королевой. Так вот, наша госпожа любит все красивое, любит окружать себя красивыми вещами и красивыми слугами. У нас из слуг нет ни одного неприятного на вид человека. Вы оба вполне подходите к окружению наследницы. Помните, в будущем вы вполне можете оказаться в королевском дворце. – Он не понял смысла грустной улыбки, которой обменялись Корн с Алаиной, но приписал её к недоверию к своим словам. – Да, да, именно так. Её величество не желает выходить замуж и делить власть с мужем, поэтому Орлания - главная претендентка на трон. Это ни для кого это не секрет.

- Господин Марок, - Корн говорил твердо и спокойно, - поймите нас правильно, мы хотим работать и зарабатывать, а не быть красивой вещью, украшением для вашей госпожи, будь она хоть трижды наследницей.

- Глупцы, - с явным презрением бросил им Марок, - да вы заработаете вдвое, втрое больше, чем в обычном поместье.

- Мы предпочитаем зарабатывать честным трудом, – твердо поддержала мужа Алаина.

- А я, можно подумать, предлагаю зарабатывать нечестным, - с упреком сказал управляющий. – В общем, так. Мне надоело уговаривать вас как малых детей. Воистину, вы вообразили себя благородными людьми и капризны даже больше, чем моя госпожа.

Он вернулся за стол, и, дернув за колокольчик, жестко сказал:

- Пойдете работать на прииск. Парень, если ему так хочется, может вкалывать старателем, девчонка будет работать на кухне. Там есть кухарка, но помощница ей не помешает, прииск расширяется. То, что вы будете подальше от поместья, даже лучше. Чувствую я, от вас можно ожидать одни неприятности. И учтите, - голос управляющего приобрел угрожающие нотки, - если вы сейчас скажите мне «нет», я устрою так, что вас не возьмут абсолютно нигде. Поверьте, это в моей власти.

В это время вошел приказчик, и Марок, кивнув на молодых людей, приказал ему:

- Отведешь этих двоих на Звенящий прииск. Скажешь Варлою, чтобы парень вкалывал как следует, а девчонку – на кухню. Они муж и жена, так что пусть себе хижину построят сами, и в свободное от работы время.

Потом взглянул на ошарашенных таким неожиданным поворотом молодых людей.

- Только попробуй, - грозно прервал Марок Корна, открывшего было рот, - у нас ещё и стражники есть, и рудники под землей. Это для особо тупых и много разговаривающих. Оттуда, знаешь ли, не так-то просто выйти. Вход - он же и выход, и охраняется очень хорошо. Так, что считай, что вам обоим ещё повезло. И учти на будущее, парень, у нас выполняется всё, что ни прикажет госпожа, абсолютно всё. И не советую вам испытывать её и моё терпение.

Буквально вытолкнув Корна с Алаиной из комнаты, Марок захлопнул за ними дверь.

Корн развернулся и грохнул ногой об дверь.

- Открой, негодяй, ты не можешь поступать с нами как с рабами. Мы не твоя собственность и не желаем…

Откуда не возьмись, рядом выросло несколько стражников. Дверь открылась, и управляющий гаркнул:

- Взять наглеца.

Тотчас руки Корна были скручены за спиной. А Марок подошел к нему вплотную и прошипел:

- Сейчас отправишься в подвал, а твоя жена поедет на прииск одна. И учти, там много одиноких мужчин…

Корн взревел и попытался вырваться, Алаина бросилась к нему, но Марок схватил её за руку и, крепко держа, продолжил:

- Или же ты сейчас покорно скажешь: «Мой господин, я благодарю вас за предоставленную работу», и вы оба тотчас же уберетесь с моих глаз.

Корн скрипнул зубами, некоторое время сверлил глазами управляющего, потом неимоверным усилием взял себя в руки и уже спокойным голосом произнес:

- Мой господин, мы благодарим вас за предоставленную работу.

Отпущенная Алаина кинулась к нему и он, уже свободный, судорожно прижал её к себе:

- О, Небеса, - прошептал он ей, - куда же я тебя втянул?

Алаина улыбнулась ему сквозь слезы.

- Мы выпутаемся из этого, пока мы вместе.

Звенящий прииск находился в горах, и добраться туда было нелегко. Зато местность оказалась красивой, и Корн с Алаиной сразу полюбили его.

С гор в небольшую зеленую долину сткала небольшая речка, то прячась за скалу, то вновь появляясь на глаза. От звонкого, не прекращающего журчания воды прииск и получил название Звенящего.

Староста Варлой оказался пожилым мужчиной, невысокого роста, но крепкого телосложения. Он был угрюм, но как оказалось впоследствии, не злобен.

С неодобрением оглядев молодых людей, особенно Корна и его руки, он презрительно хмыкнул, и повел их по лагерю.

Поселение старателей оказалось обычной деревней. Многие жили тут со своими семьями. Одни дома, в том числе дом старосты, были каменными, остальные деревянными. Были и хижины. Возле некоторых домиков был разбит крохотный огород, сушилось на солнце белье, тут и там виднелись играющие дети.

Все склоны скал утопали в буйной растительности, здесь же Корн с Алаиной заметили небольшой сад плодовых деревьев, возделанный чьей-то заботливой рукой. Для Малютки и Умника, их лошадей, здесь было полно свежей травы.

Дом Варлоя был самый большой, к нему же была пристроена большая кухня под навесом. Жена Варлоя оказалась той самой кухаркой, к которой должна была быть приставлена помощницей Алаина. Хозяйка приветливо приняла вновь прибывших и тут же распорядилась, чтобы молодые люди временно, пока не устроятся, жили в небольшой комнате рядом с кухней.

Тетушка Раниса, как она велела себя называть, усадила голодных Корна с Алаиной за стол и ненавязчиво начала расспрашивать. Её муж сидел рядом и молча слушал. Корн с Алаиной уже не раз рассказывали свою заранее обговоренную историю, так что на все вопросы отвечали спокойно и слаженно. Орни и Лина, как назвали они себя созвучно своим настоящим именам, были детьми небогатых родителей из небольшого поселения на востоке страны, поженились против воли родителей и вынуждены были уйти из дома. Теперь они ищут себе работу. Поднакопив денег, они намерены заняться каким-нибудь самостоятельным делом. Короткие волосы Алаины объяснили перенесённой болезнью.

Рассказ мало чем отличался от правды, поэтому лишь в подробностях Корн и Алаина вынуждены были прибегать к сочинительству. Тетушка Раниса поверила их рассказу, только тут же отчитала их как маленьких детей за то, что те пошли против воли старших.

Варлой же прямо сказал:

- Не нравитесь вы мне. Мало того, что по свету без родительского благословения бродите, так еще и белоручки. Посмотри, жена, на их руки. Это руки неженок, а не работников.

Корн с Алаиной одновременно взглянули на свои руки, переглянулись. Видел бы Варлой их руки до того, как они превратились в нищих. Алаина умоляюще сказала:

- Не судите нас по внешнему виду, господин Варлой. Мы, может, и немногое умеем, но не боимся никакой работы.

Варлой только хмыкнул.

- Не называй меня господином, девочка. А насчет работы, посмотрю я на вас через несколько дней.

Со следующего дня началась по-настоящему самостоятельная жизнь принца Корна и его жены –принцессы Алаины.

Алаина быстро втянулась в работу. Всё, что она делала, ей было знакомо и не в тягость. Тем более что многие старатели ели в семьях, на остальных приходилось готовить не так уж и много еды. Тетушка Раниса осталась весьма довольна помощницей, а та, быстро справившись с делами, могла заняться чем-нибудь ещё. Выяснив, что из женщин прииска не было умелой швеи, предложила свои услуги. Пригодились и лекарские навыки. Красивая и спокойная, веселая и приветливая она вскоре завоевала всеобщую любовь. Как и в лагере Ургана, к ней потянулись и жены старателей, и их дети.

Корну вначале было тяжело. Первые дни он, после целого дня работы, приходил домой, еле держась на ногах. Работали старатели с утра до позднего вечера, отдыхая только пару часов после обеда. Приходилось работать и лопатой, и мотыгой, носить тяжести. Алаина как могла пыталась помочь мужу. Массаж натруженных мышц и успокаивающие компрессы из трав в самом деле облегчали боль и помогали Корну снова и снова с утра приниматься за работу.

- А я-то наивный, - возмущался собой Корн, - думал, что многочасовые тренировки в фехтовальном зале делают меня сильным и выносливым. Алаина, твой муж, оказывается, слабак и неумеха.

- Да, ты как чувствовал и выбирал себе в жизни что-то полегче, - шутливо подразнивала его девушка, - например, стать конюхом. Ведь что конюх делает: помахал лопатой, а потом мой себе лошадей, да выгуливай их.

- Нет, Алаина, теперь я вообще мечтаю только о службе стражником, - смеялся Корн, постанывая, - там вообще не надо брать в руки эту ненавистную лопату.

Варлой зорко следил за юношей, не спуская с него глаз, и пытаясь подловить его за отлыниванием от работы. Но придраться было не к чему. Держался парень стойко, хотя Варлой и видел, как ему тяжело. К тому же юноша был веселого и незадиристого нрава. Мог рассмешить напарников шуткой и никогда не выбирал себе работу полегче. И со временем молодой человек стал даже нравиться старосте.

Под началом Варлоя работало около пятидесяти старателей. Лишь половина из них была семейными, серьезными людьми. Остальные – молодежь, которая любила повеселиться и помахать кулаками. Варлой никогда не вмешивался в их забавы, если они не заходили слишком далеко. На Звенящем прииске всегда был порядок и дисциплина.

Над новичком, как принято, решили пошутить. Пока Корн после работы обмывался в реке, его одежду закинули со скалы на дерево. Пришлось Корну лезть туда и снимать свою одежду почти голым. Ветки его, естественно, всего исцарапали, но Корн был не в обиде. С таким обычаем он был знаком еще в армии своего отца. Он посмеялся со всеми над своим видом, и старатели приняли его в свой круг.

Но после шутки одного молодого старателя насчет его жены, Корн не стерпел. Между двумя молодыми людьми завязалась нешуточная драка, в которой новый работник с трудом, но одержал победу. Драться на кулаках Корн не привык, хотя некоторые его командиры в армии отца считали это неотъемлемой частью сражения, и тот же Дарк заставлял воинов своего отряда учиться драться и ножами, и кулаками и всем, чем придётся. Будущим военачальникам, как полагали себя аристократы, знать и уметь это было не обязательно, в отличии от владения благородным навыком биться мечом, но ослушаться командира никому и в голову не приходило. Так что Корн знал, как драться, и всё равно ему поначалу досталось от противника. Но злость и навыки бойца взяли своё. Он сумел подмять под себя шутника, и тому пришлось запросить пощады.

Все, кто наблюдал эту разборку, видели, что драка была честной, что весьма ценилось в кругу старателей. Таким образом, Корн приобрел среди ровесников авторитет, подкрепленный видом рубцов у него на спине. А несколько молодых парней тут же напросились к нему в ученики, и Корн не стал отказываться, только условился подождать, пока он будет в состоянии что-нибудь делать после работы, кроме как лежать.

Повидавший на своем веку многое, Варлой заметил, что приемы боя новичка сильно отличались от обычных, принятых среди крестьян, да и простых горожан, но заметки свои держал при себе.

Занятия борьбой он приветствовал, лишь бы молодые люди его прииска были заняты чем-нибудь, а не болтались, ища себе на голову приключения и неприятности.

Если вначале Корну каждый рабочий день давался с трудом, то постепенно, окрепнув, он втянулся в работу. Пришло время построить себе собственное жилище и покинуть гостеприимный дом хозяев.

Поселение старателей изначально состояло из временно построенных хижин. Но алмазное месторождение не иссякало, а люди обзаводились семьями. Ветхие дома укреплялись и утеплялись, либо же строились новые. Зимы в Арилазе были теплыми, но лучше всё же жить в доме, у которого не протекает крыша, и не сквозит из щелей. Особенно если в семье ожидается малый ребёнок.

Варлой одним из первых построил себе большой каменный дом. И таких домов было немало. Деревня разрасталась, в ней жили уже не только старатели, но и охотники, кузнецы, каменщики. В ближайшем лесу построили лесопилку, и хороший плотник ценился не менее, чем старатель.

Ни опыта, ни тем более умения строить дом у молодой супружеской пары не было. Для начала следовало заняться изучением этой неизвестной для Корна науки. Они с Алаиной остановиться на постройке маленького деревянного домика, строительство которого казалось им более приемлемым своей простотой и нетрудоёмкостью.

Бумаги в посёлке отродясь не водилось, и Корну пришлось рисовать план своего первого дома на выделанной коре дерева. После чего он пошёл за помощью к Варлою.

Староста долго смотрел на кусок коры, который разложил перед ним Корн, потом молча встал из-за стола и кинул кору в камин.

- Пойдём, - приказал он Корну.

Удивлённый и немного обиженный его поступком юноша молча проследовал за ним.

Варлой привёл его к полуразваленному строению недалеко от своего собственного дома. Здесь до недавнего времени жил один из старателей. Он закончил строительство своего дома и уже перевёз в него своё семейство. Дом собирались снести. Но Варлой указан на него Корну:

- Отремонтируешь и живи, - сухо сказал староста. – Помогу инструментом и пришлю парней.

Лишь наедине с Алаиной Корн понял, что случилось.

- Выдал себя с головой, - сокрушённо пробормотал он, - какой же я простолюдин, владеющий не просто грамотой, но и рисующий планы домов.

- Может, Варлой сам неграмотный, поэтому не понял, что ты ему нарисовал? – пыталась успокоить его Алаина, прекрасно понимая, что муж прав. – Ведь он ничего тебе не сказал. А, наоборот, выделил помощь.

Это было слабое утешение. И Корн с тех пор старался меньше попадаться на глаза старосте, полностью отдаваясь работе и ремонту их нового жилья. Но Варлой не обращал на юношу внимания. И Корн успокоился.

Староста не только помог с инструментами, но и прислал плотника, который не стал просить за свою работу непомерную сумму денег. А с помощью новых товарищей Корн за пару десятков дней привёл дом в надлежащий вид. Юноша сам работал наравне со всеми и к концу строительства уже неплохо орудовал и пилой, и молотком.

Жизнь текла своим чередом. Корну и Алаине нравился их небольшой домик, хотя первое время им пришлось спать на охапке сена в пустом доме. Далеко не сразу они обзавелись и кроватью, и столом. А потом пришла очередь и занавескам. Какая-никакая кухонная утварь у них имелась, но покупка красивых, хотя и глиняных тарелок у заезжего торговца становилась радостным событием для Алаины, а, значит, и для Корна.

В дни отдыха они частенько выбирались побродить по скалам, осматривая окрестности и выгуливая своих лошадок. Алаина собирала ягоды и травы для своих снадобий, для Корна это была возможность спокойно подумать об их нынешней и будущей жизни.

Во время одной такой прогулки они соорудили тайник для своих денег. Как это было ни странно, деньги причиняли им весьма ощутимые неприятности. Они не знали где их хранить. Часть была зашита в одежде, часть таилась всё в тех же памятных кувшинчиках. И вот теперь основная часть их была спрятана среди камней скал.

Хорошо помня об обстоятельствах их появления здесь, они поначалу решили уйти отсюда, как только представится возможность. Но никто за ними не следил, никто не стеснял их передвижение. А тетушка Раниса развеяла их опасения насчет рудников.

- Рудники? – удивилась она. – У госпожи Орлании их никогда не было. Даже шахт нет, они восточней, ближе к Сеготу. А рудники только недалеко от Алмики, и они королевские. Туда отправляют преступников, которых осудила сама королева Зорена. Могут работать и простые люди, многие даже стремятся туда, за опасность там очень хорошо приплачивают. И добыча там ведется не только алмазов, но и других драгоценных камней, поэтому-то и работа в них очень ценится. А просто так, без вашей воли, вас туда не отправят. Не знаю, для чего вас пугал Марок? И почему вам это неизвестно. Да об этом все знают!

Когда Алаина рассказала ей о сцене, произошедшей в кабинете управляющего, та покачала головой, но не удивилась.

- Держитесь подальше от госпожи и всё. Может, она про вас и не вспомнит. У неё полно телохранителей и слуг, с которыми она развлекается, сюда она редко заглядывает. Потные, грязные старатели ей не по нраву. Да и не так страшна она. Есть у нас тут несколько парней, что прослужили в доме, ничего, не жалуются, даже наоборот. Они ей быстро надоедают, зато впоследствии им от неё достаётся награда. А одна семейная пара, скажу я тебе, благодаря этому быстро выстроила себе дом, да ещё и хозяйством обзавелась. Нет, как ни крути, всё только к лучшему. – На возмущенные возгласы Алаины, тетушка Раниса замахала руками, - что-ты, что-ты, успокойся. Прямо твой муж такой красавец, чтоб госпожа снизошла до него. Тем более что всё-таки она предпочитает неженатых. С женатыми иногда хлопот не оберёшься…

- Значит, всё же кто-то восстает против нее.

Тетушка Раниса замялась.

- Да, бывают иногда строптивые…

- А что дальше? Орлания оставляет их в покое? – допытывала Алаина.

- Не знаю я, - тетушка Раниса поняла, что говорит что-то не то и, сердясь от этого, всё-таки докончила, - я их больше не видела. Выгнали их и всё. – И тут же затараторила дальше. - Я не могу на неё пожаловаться. Моему мужу и мне очень хорошо платят, прииск наш самый лучший, а хороших работников управляющий бережёт и в обиду не даёт.

Обдумав эти слова вместе с Корном, они решили продолжать держаться настороже и, в случае, чего быстро исчезнуть с земель Орлании.

Каждые десять дней за старостой приезжал отряд вооруженных стражников Орлании, и Варлой с ними вместе отправлялся в поместье, чтобы лично отвезти добытые алмазы. Обратно он вез продукты для поселка, жалованье своим людям и новости.

Иногда отправлялись в город и сами жители поселка. Поэтому, когда Корн сообщил Варлою, что собирается съездить в столицу, тот и не подумал ему запрещать, что лишний раз убедило беглецов, что их не держат тут насильно. Главное, чтобы цель поездки не была связана с незаконным сбытом алмазов. Но староста строго следил за такими делами, а в Арилазе действовала четкая система добычи и покупки алмазов, незаконная добыча преследовалась и сурово наказывалась. Подозрений Корн не вызывал и поэтому никто не противился его отъезду.

А им пора было заняться основной задачей – покупкой подходящей земли под ферму или саму ферму. Из разговоров с обитателями поселка, они с Алаиной уже выяснили, что та земля, где не найдены и не ведутся разработки алмазов, имеет вполне подходящую цену, но таких земель в их крае найдется немного, да и те скорее скалы, где не было подходящих лугов, либо это были болота. Да и не хотелось Корну иметь соседкой Орланию.

Поэтому следовало поискать где-нибудь в другом месте, на севере королевства. Корн помнил рассказы Зорены, что там много заливных лугов. Но можно ли там построить дом, хозяйство, это следовало узнать, только поехав туда.

Варлой хоть и ворчал на длительные отлучки своего работника, но не возражал. Просто стал вычитать из жалованья Корна несколько монет и все.

Поездки принесли свои плоды, в столице Корну подсказали где искать, он съездил посмотрел и пришёл к выводу, что сложенный из камня дом бывшего владельца сапфирового прииска вполне им подойдет. Прииск давно иссяк, хозяева и старатели перебрались на другое место, проложенные каналы осушили ближайшие болота и у дома вместо водной глади расстилались поля. Дом ещё несколько десятков лет наследники использовали как охотничий домик, но вскоре забросили, вывезя самое ценное. Цену за него просили не большую, Корн с Алаиной вполне могли себе это позволить.

Вскоре Корн готов был заключить подходящую сделку, и осталось только вернуться с деньгами и оформить покупку. Потом можно было уезжать из гостеприимного прииска навсегда.

Но они слишком рано успокоились. Оказалось, что про них помнили. Прииск посетила хозяйка.

С утра был обычный день, но перед обедом маленький поселок внезапно заполонили люди в цветах госпожи Орлании. Красные с желтым куртки людей Орлании, казалось, были повсюду. Сама Орлания подъехала на своем кауром жеребце сразу к дому старосте. Чуть поодаль от неё держались управляющий и, видимо, командир её охраны. Вокруг дома стало собираться всё население поселка. Не слезая с коня, Орлания бросила:

- Приветствую тебя, тетушка Раниса, как дела?

Та, стоя на пороге своей кухни, очень низко поклонилась, почти до земли.

- Очень хорошо, госпожа, прииск богатый и ваша прибыль в этом месяце будет больше, чем в прежнем.

- Я рада. У вас никаких нарушений не было?

- Нет, нет, что вы, госпожа, Звенящий прииск всегда славился своей честностью. Мой муж свято блюдёт ваши интересы.

- Да, да, благодаря ему я могу не держать здесь стражников, а твой муж получает побольше, чем остальные мои старосты.

Тетушка Раниса поклонилась еще раз.

- Не знаю, как и благодарить вас, моя госпожа, за вашу доброту, мы ваши покорные слуги всегда и впредь.

- Хорошо, тетушка Раниса, теперь скажи-ка мне, как тут новый парень, кажется, его зовут Орни.

Стоящая в тени навеса Алаина затаила дыхание, сердце громко забилось в груди.

- Неплохой работник, моя госпожа, - опять поклонилась тетушка Раниса, - неопытный, правда, был, но опыт приходит со временем.

- Неплохой, значит? Жаль, я думала, вы будете рады избавиться от него, я приготовила ему другую работу.

- Мы довольны своей работой, госпожа, и нам не нужна другая, – раздался голос Алаины, вышедшей из тени.

- Это ещё кто? – скорее удивлённо, чем грозно спросила Орлания.

Тетушка Раниса торопливо заговорила:

- Это Лина, жена Орни, они работают вместе. Очень трудолюбивые, хорошие работники.

- Жена? – с ехидной усмешкой потянула Орлания, и, кивнув своему телохранителю, чтобы он помог ей слезть с коня, легонько соскользнула на землю.

Она обошла затаившую дыхание Алаину, пристально разглядывая её. Потом обернулась к управляющему.

- Да, в прошлый раз я как-то не обратила на неё внимание. Значит ты его жена, милочка. Сколько ты хочешь денег за то, чтобы убраться отсюда, скажем, к мамочке и папочке.

Алаина в ужасе отшатнулась от Орлании, тетушка Раниса ахнула, Марок покряхтел.

- Шучу, шучу, - засмеялась Орлания, - я не собираюсь рушить священные союзы. И всё-таки скажи, милая, сколько бы ты взяла, чтобы отпустить своего муженька. Не торопись с ответом, - властно сказала она, видя, что девушка открыла рот, - подумай хорошенько. Я могу не только дать тебе денег, могу найти тебе богатого мужа. Ты весьма красива, с этим не будет проблем.

Она опять засмеялась и отвернулась от девушки. Но резко обернулась, услышав ответные слова Алаины.

- Госпожа Орлания, мы работаем на вас, но мы не ваша собственность, и вы не имеете права так разговаривать с нами.

Стало так тихо, что слышен был даже плач ребёнка на другом краю поселка. Орлания прищурилась, глядя на девушку, и внезапно рассмеялась.

- Похоже, я перегнула палку, как ты считаешь, Марок? А ты не простая штучка, - уже тише сказала она Алаине, - что ж, тогда придется действовать по-другому.

Она повернулась к тетушке Ранисе.

- Когда придёт, наконец, твой муж?

- Уже, моя госпожа, они уже идут, - торопливо заговорила тетушка Раниса.

Действительно, в поселок вошли старатели. Видя у кухни толпу, никто не разошелся по домам, все подошли ближе.

- А, Варлой! Мне надо поговорить с тобой, - пошла навстречу старосте Орлания.

Найдя глазами в толпе Корна, она, смеясь, кинула ему:

- Красавчик Орни, твоя жена невежлива, научи её к следующему разу, как надо разговаривать с господами, - и, уже обращаясь к Варлою, сказала, - жаль, Варлой, ты не застал интересную сцену. И, по-моему, дисциплина в рядах прииска начала сдавать.

Потемневший Варлой взглянул на Корна, на побледневшую Алаину и прошел за своей госпожой внутрь дома.

Корн кинулся к Алаине, и та судорожно прижалась к нему. Управляющий слез с лошади и подошел к ним.

- Зря ты, девушка, так разговаривала с госпожой.

- Что случилось? – взволновано спросил Корн, заглядывая жене в глаза, в которых стояли слезы.

- Она предложила продать тебя ей, - сквозь слезы выкрикнула Алаина.

В толпе раздались тихие роптания, правда, быстро смолкшие под взглядом охраны. Все хорошо знали свою госпожу, знали, что означали слова Алаины, слышали и слухи о том, чем могла теперь грозить молодым людям их дерзость.

Корн молча прижал к себе девушку и шепнул:

- Успокойся, завтра нас здесь уже не будет.

Он повел девушку в их дом, и толпа молча расступилась перед ними.

Их больше не беспокоили. Но после того как уехала Орлания, в дом Корна пришел Варлой.

- Я чувствовал, что с вашим приходом к нам придет беда, – начал он, тяжело опустившись на стул.

Корн с Алаиной переглянулись. Алаина извиняющим голосом сказала.

- Извини, Варлой, наверное, нам стоило сразу же покинуть твой прииск, но управляющий вначале запугал нас, а потом мы решили, что это пустые угрозы, а здесь было так спокойно и безопасно.

- Вы решили, - усмехнулся Варлой. – Да знаете ли вы, что каждый ваш шаг и вздох был известен госпоже? У неё немало осведомителей среди моих ребят и, видят Небеса, я не знаю кто. Да, если б я и знал, ничего не смог бы поделать. И все дороги под наблюдением, все тропки. Если бы кто надумал бежать отсюда, он не смог бы этого сделать. Вы были здесь в безопасности, пока госпоже было так угодно, пока ей докладывали, что ты, парень, был обессилен тяжким трудом. Теперь, когда ей донесли о твоих выездах, она приехала навестить тебя. Ты её очень заинтересовал, Орни, а я почему-то уверен, что взаимности она не дождётся. Так ведь?

Корн только мотнул головой.

- Почему-то госпожа тоже так считает. Поэтому-то и оставляет здесь несколько своих стражников, чтобы ты случайно не убежал. И поверь мне, тебя ждут большие неприятности. И ещё, - Варлой встал и, пронзая Корн своим взглядом, добавил, -госпоже стало известно, что ты интересовался насчет земли. На какие деньги ты собираешься купить землю, парень?

Корн отшатнулся.

- Варлой, неужели ты думаешь, что я обокрал тебя?

- Парень, если бы у меня было хоть малейшее подозрение, я лично свернул бы тебе шею. К счастью, госпожа тоже так думает. Но вопрос остался. Ты собираешься покупать землю?

- Варлой, - твёрдо произнёс Корн, - я уважаю тебя, ты был добр к нам и мне жаль, что мы стали причиной навалившихся на тебя неприятностей. Да, мы собираемся купить землю, и у нас есть сбережения. И эти деньги не имеют никакого отношения к твоему прииску. А насчет стражников - они мне не помеха. Мы уйдем сегодня же ночью.

- Ты ничего не понял, парень. Вы не уйдете отсюда, потому что я не отпущу вас. Потому что, если вы уйдете, госпожа уволит нас всех. Мы лишимся не только работы, но и своих домов.

Алаина ахнула, Корн побледнел.

- Варлой, этого не может быть, - не веря своим ушам, прошептал он.

- Может, Орни, может. Я же сказал, что у меня от вас неприятности. И поверь мне, парень, ты останешься тут до тех пор, пока госпожа не призовёт тебя. Даже если мне придется держать тебя день и ночь связанным.

С этими словами Варлой вышел, а Корн с Алаиной еще долго молча стояли и смотрели в немом ужасе друг на друга.

Глава 3

Глава 3. Бегство в Алмику

В эту ночь они так и не заснули, строя планы и отвергая их. Наконец, они сошлись на том, что Корн спокойно поедет в замок, когда за ним придут. А Алаина тут же покидает посёлок. Корн избавляется от стражников, забирает деньги и также едет в город. Там они встречаются в трактире «Алмаз Матаса», что находится рядом с рынком, Корн помнил его ещё по прошлому приезду. Дальше они будут действовать по обстановке, им было не привыкать перевоплощаться в других людей. На всякий случай решили держать при себе небольшую сумму денег, зашитую в одежду и собрали по узелку необходимые для грядущего преобразования вещи.

Несколько дней прошли относительно спокойно, не считая наглых взглядов стражников и внезапной стены, которая пролегла между молодыми людьми и остальным населением поселка. Стражники сами разболтали об угрозе увольнения всех в случае побега Корна с прииска, и Корн постоянно ощущал на себе настороженные взгляды. Наблюдение велось исключительно за Корном. На Алаину никто не обращал внимание. Их это только порадовало. Увольнение всех из-за побега девушки, видимо не рассматривалось, как лишённое основания.

Но Корн с Алаиной недооценили Орланию. Однажды, возвращаясь с работы, Корн не нашел среди встречающих Алаину. Недоумённо оглядывая поселок, он натыкался только на торопливо отводящие глаза женщин. Все разъяснил подошедший ухмыляющийся стражник.

- Твоя красотуля в поместье, дурень. Госпожа решила, что так будет надежней. Ты сам прибежишь к ней как миленький. И не понимаю, что ты так ерепенишься. Иметь двоих вместо одной…

Варлой еле успел перехватить Корна, когда тот рванулся к наглому стражнику.

- Стой, принц Корн, - еле слышно шепнул Варлой ему на ухо, стискивая его своими крепкими руками.

От неожиданности Корн даже и не подумал вырываться, он только удивлённо смотрел Варлою в лицо, когда тот оттаскивал его к стене дома.

- Погоди-ка, командир, - крикнул Варлой стражнику, - сейчас я скажу этому мальцу несколько ласковых слов, и у вас больше не будет с ним проблем.

Со стороны эта картина выглядела довольно-таки грозной. Варлой, хотя и уступал Корну в росте, был в обхвате вдвое его больше, а его кулачищи, схватившие того за рубашку, были с голову юноши. Он что-то говорил Корну твердо и угрожающе, но никто не слышал, что. А если бы слышали, не поверили бы.

- Принц Корн, ты уйдешь с моего прииска молча и спокойно…

- Варлой, откуда…, то есть с чего ты взял….

- Я, парень, умею видеть, слушать и сопоставлять. И вот что я тебе скажу. Ты уедешь с этими подонками из поселка по доброй воле вызволять свою жену, а выяснять отношения с ними и с госпожой можешь потом. Вы, знатные люди как-нибудь разберетесь между собой. Я же должен думать о своих людях. Возьми у меня осторожно нож…

Корн тяжело дышал, гнев клокотал в нём. Но под острым взглядом старосты постепенно приходил в себя.

- Нет, Варлой, - он, наконец, опустил глаза, - извини, ты прав, мне надо действовать более осмотрительно. А нож я не возьму. Его могут опознать.

- Молодец, парень. Я и не собирался тебе его давать, хотел проверить тебя. Ты начал соображать здраво. После того как освободишь жену, иди в столицу, найдешь стражника Турина, это мой племянник, скажешь, что от меня, он поможет тебе. Всё, удачи тебе.

Варлой отпустил Корна, и тот от неожиданности, лишившись поддержки в виде рук старосты, упал на землю.

- Теперь он ваш, командир. И он теперь будет послушным. Но я бы советовал вам связать его на всякий случай.

- Варлой, ты идиот, как же он убежит, если его девчонка в поместье. Я думаю, нам самим придется за ним мчаться до самого хозяйского дома. А если пожелает кулаками помахать, так нам только в радость, поразмяться можно будет. – Все три стражника весело загоготали.

- Как хотите, командир, я сделал всё, что от меня зависит, и предупредил вас. Передайте госпоже, что мы выполнили её приказание.

Корн в это время молча, ни на кого не глядя, сходил в дом, взял уже приготовленный заплечный мешок, оседлал Умника и Малютку, вскочил на своего коня и, ведя в поводу Малютку, все также молча направился к выезду из посёлка. И только проезжая мимо тетушки Ранисы, попросил:

- Тетушка Раниса, последите, пожалуйста, за нашим домом, чтобы, когда я вернулся с Линой, там было чисто.

«Мы не вернемся сюда, - думал он при этом, - и наш домик вскоре станет домом другим. Пусть он принесёт им такое же счастье и покой, как и нам».

Всю дорогу Корн проехал молча, не реагируя на язвительные усмешки и ухмылки сопровождающих его стражников. В поместье он передал поводья конюху и, незаметно сунув ему в руку монетку, негромко попросил:

- Не надо расседлывать, мы с госпожой скоро выедем на прогулку.

После этого прошёл за своими конвоирами, запоминая по пути расположение построек и служб поместья, где и сколько находится стражников. У комнаты, где стражники велели Корну остановиться, располагалось шесть телохранителей. Один из них пошел доложить госпоже о прибытии молодого человека, после чего Корна обыскали и втолкнули в покои хозяйки.

Орлания сидела около туалетного столика, на стоящего Корна она не обратила никакого внимания. Что она этим хотела показать, Корна не волновало, он занялся тщательным осмотром комнаты. Когда с комнатой было покончено, он перенес внимание на Орланию. Видимо, почувствовав во взгляде юноши что-то не то, Орлания резко оглянулась. Потом встала и подошла к Корну. Она обошла вокруг него, откровенно разглядывая его со всех сторон.

- Я почему-то не услышала, чтобы ты сказал: к вашим услугам, госпожа, – сказала она ленивым растянутым голосом.

Корн пожал плечами:

- Я не к вашим услугам, госпожа.

- Да? – искренне удивилась Орлания. – Это становится забавным.

- Мы не зверушки, госпожа, чтобы забавлять вас.

Орлания рассмеялась.

- Очевидно, не зверушки. Ты, например, красивый молодой парень, - она ткнула в его грудь пальчиком, унизанным кольцом с большим алмазом. Корн отшатнулся, она опять рассмеялась. – Ты так боязлив, мой милый? Ну что ты, неужели я такая страшная? - Орлания покрутилась перед ним. – Ведь я красива, правда? Ну, может, и не красивей твоей девчонки, но зато опытней. И вообще, - она вдруг перестала смеяться, сузила глаза, и голос её стал жестким, - до сих пор все обычно стояли тут на коленях и умоляли меня снизойти до них. Почему бы тебе ни последовать их примеру.

Корн, не перебивая, дослушал её и спокойно спросил:

- Где моя жена?

- Где твоя жена? Ну откуда же я знаю? Где-то здесь в доме, ждёт тебя. Сомневаюсь, что она состарится, пока будет дожидаться тебя, мне нравится разнообразие, и надолго я тебя не задержу. Хотя, - Орлания опять покружилась и уселась в кресло, - перед тобой был такой изумительный солдатик, он мне нравился почти полгода. – Орлания мечтательно закатила глазки. - Потом надоел. Вот глупец, решил, что ему все можно. А ведь я даже хотела сделать его дворецким. Ты знаешь, где он сейчас? – Орлания посмотрела на Корна, и голос её опять стал злым. – Он добывает мне алмазы на моем самом дальнем прииске, прикованный за ногу и спит там же, где и работает целый день. А его вина была только в том, что он позволил себе предъявить на меня права. Какой-то мужлан и я, наследница престола. Представляешь? – она откинула голову и рассмеялась, показывая белоснежные зубки.

- Орлания, - Корн по-прежнему не сводил с нее глаз, - мне не интересно, что и как ты делаешь со своими слугами. Давай договоримся. Ты отпускаешь нас с женой, и мы уедем тихо и без проблем.

- Что? – Орлания удивленно привстала на кресле. – Ты… ты …как заговорил со мной…

- Короче, ты не согласна с моим предложением, – подвел итог Корн, и, повернувшись к двери, приоткрыл её и крикнул, - Эй, кто-нибудь, госпожа требует.

Появившегося в дверях ничего не подозревающего телохранителя Корн стукнул ребром руки по шее и выхватил у него из ножен меч раньше, чем тот опустился на пол. Нож он снимал с уже лежащего охранника. Теперь он был вооружен.

Когда на истошный визг Орлании: «Стража!», в комнату ворвались оставшиеся за дверью стражники, Корн моментально вывел из строя двоих, одному проткнув плечо, другого оглушив рукояткой меча по голове. Третий нарвался на нож и с воплем откатился в сторону. Оставшиеся были более осторожны, но когда на непрекращающийся вопль хозяйки замка сбежались чуть ли не все её стражники, он уже разделался и с ними. Орлания набирала себе телохранителей явно не за воинские умения, а за пригожий вид, ибо самый последний стражник замка короля Эмдара был более искушен во владении мечом, чем они.

И всё же стражников оставалось слишком много, они ввалились в комнату хозяйки с мечами наготове, но пораженные остановились. Было чему поразиться. Парень стоял рядом с Орланией, приставив к её лицу нож, а та, с ужасом глядя на него, шептала:

- Кто ты такой?

- Я тот, об кого ты обломаешь свои зубки, Орлания. А сейчас прикажи, чтоб твои люди привели мою жену.

- Никогда, - с ненавистью глядя на Корна, прошипела женщина.

- Ну, как же так? А нож у твоего лица? – деланно удивился Корн.

- Ты не посмеешь убить меня, наглец.

- Я? Убивать? Орлания, кто тебе сказал такое? Я не убийца, и не собираюсь убивать тебя. Просто, если ты не сделаешь того, что я скажу тебе, у тебя останется несколько шрамиков на прелестном личике.

Орлания взвизгнула:

- Ты не сделаешь этого.

- Сделаю, моя госпожа, сделаю, - и Корн, в подтверждение своих слов легонечко царапнул ножом у женщины за ухом.

Почувствовав, как тоненькая струйка потекла ей на плечо, Орлания взвывала, попыталась отскочить, но схватка Корна была железной, а опять почувствовав острие ножа на лице, она замерла.

- Скажи, - спросил спокойно Корн, - сколько раз я успею взмахнуть ножом, пока твои стражники доберутся до меня? И насколько глубоко.

- Хорошо, - через силу выдавила из себя Орлания, - забирай свою девчонку.

- Вот и отлично! Можно я покомандую твоими людьми?

И не дожидаясь ответа, приказал наблюдавшим за этой сценой стражникам:

- Приведите мою жену! Остальным разойтись по помещениям, и чтобы в коридорах никого не было.

Голос странного парня звучал так властно, и было в нем столько силы, что стражники, даже не взглянув на госпожу, устремились выполнять приказ.

- Кто ты? – опять заворожено спросила Орлания.

- Конюх, старатель, а вообще-то муж женщины, которую ты силком держись у себя.

- Я не о том. – Орлания пребывала в состоянии транса. – Ты не простой парень, ты дерешься как воин, повелеваешь как господин.

Корн не дал ей возможность дальше развивать эту мысль. Чего доброго, она могла прийти к такому же выводу, что и Варлой.

- Послушай, Орлания, - сказал он, - ограничься, пока не поздно, своими слугами, да телохранителями. Ведь следующий человек, которого ты выведешь из себя, может оказаться более кровожадным, чем я.

Эти слова вывели Орланию из транса, и она опять взвизгнула.

- Ты, подлец, мошенник, ты будешь у меня в ногах валяться, я тебя… ты мне…, - она захлебывалась словами, и Корн слегка встряхнул её, чтобы привести в чувство.

- Успокойся, Орлания, сейчас мы выйдем, подумай, что о тебе подумают твои люди.

Но в это время в комнату ввели Алаину, и Орлания весь поток брани обратила на неё. Алаина, сразу оценив обстановку, не обратила на неё ни малейшего внимания и начала действовать по указанию Корна.

- Алаина, проверь коридор, я выхожу первым с Орланией, ты идешь за нами, но смотри назад. Когда будут встречаться двери, открывай их, потом опять становись за нами. Подбери меч, держи его при себе, но так, чтобы я мог спокойно перехватить его.

Так они и пошли. Впереди было пусто, но за их спиной стражники смыкали ряды.

Во двор сбежалось, наверное, все население поместья.

- Орлания, ты ведь не хочешь показаться в таком виде, - ласково сказал Корн, - попроси своих людей очистить двор.

- Убирайтесь все, - крикнула Орлания, но ей пришлось повторить, потому что в первый раз вместо крика из её рта вырвался только хрип.

- И привести нам наших лошадей, - добавил Корн.

К тому времени, когда к крыльцу подвели Умника и Малютку, двор опустел. Корн посадил Орланию впереди себя, Алаина оседлала Малютку и они, осторожно поглядывая на окна, направились к выходу. Уже у ворот Корн обернулся и крикнул:

- Если я замечу, что кто-то вышел за ворота и идёт за нами, у госпожи будут неприятности.

После этого они покинули негостеприимный дом. Не сговариваясь, они повернули к столице. Их путь по предварительному плану лежал именно туда, и они начали его осуществлять, пусть даже и с небольшими отклонениями в виде продолжавшей поносить их Орлании и скорой погоней.

Когда уже стало смеркаться, Корн обратился к Орлании:

- Мы могли бы остановиться у одного из ваших тайных постов, госпожа. – Прерывая возникший поток ругани, добавил. – Иначе мы бросим вас прямо здесь. Так, вы хотя бы будете со своими людьми.

Против этого Орлания не могла возразить и указала дорогу.

Они успели до темноты. Вызвав своих людей из потайного местечка, Орлания, под нажимом Корна, приказала тем отдать оружие и лошадей своим похитителям.

- Тебе это не поможет, негодяй, - кричала она вслед Корну и Алаине, - у меня полно таких постов, мои люди уже знают, в какой вы стороне, скоро вы оба будете гнить у меня под землей…

Долго еще доносился до них яростные проклятия Орлании.

Когда совсем стемнело, Корн с Алаиной остановились. Пора было исчезать. Четырех коней они отпустили, постаравшись, чтобы каждая пошла своей дорогой. Вряд ли это собьет со следа погоню, но они и не рассчитывали на это.

Дальше они пошли пешком и шли всю ночь. Луна светила недостаточно, чтобы их можно было заметить, но света хватило, чтобы обходить ямы и овраги. Когда рассвело, они вытряхнули содержимое приготовленного заранее дорожного мешка, где было всё для очередного побега. Несколько сухарей и фляга с вином, которые поддержали их силы, а также два женских платья. Корн должен преобразоваться в бедную поселянку, а неизменная коробочка с гримом делала превращение правдоподобным, добавляя при этом крестьянке ещё пару десятков лет. Теперь Корна опять невозможно было узнать. А у Алаины снова появилась пара уродливых бородавок и нос как груша. Так, вместо молодой супружеской пары возникли мать с дочкой, идущие из одной деревни в другую. Обе в накинутых на плечи старых шалях, чепцах, в руках по узелку и посоху.

Поспали они, укрывшись в кустах, а когда солнце уже стояло высоко, отправились дальше. Местности они не знали, но вполне ориентировались по солнцу, держа путь на запад. Любая хорошая дорога, встреченная ими, направит их к столице. А если они и поплутают по пути, погоня тем более не найдёт их. Они просто шли через небольшие поля и подлески напрямик к столице. Если встречалась дорога, они некоторое время шли по ней, потом сворачивали, если она уходила в сторону. Несколько раз они наведывались в трактир, там ненавязчиво проверяли правильность выбранного пути.

Однажды, в одном из трактиров, они наткнулись на людей в красно-желтых цветах, цветах Орлании, но взгляды тех лишь слегка скользнули по двум женщинам. Один раз их остановили на дороге, но опять никто к ним не приглядывался. Искали не их. У них только грозно спросили, не видели ли они парня и девушку. Получив отрицательный ответ, люди Орлании отправлялись дальше.

План их работал как нельзя лучше. Через три дня уже были в столице.

К счастью, Турина оказалось найти очень легко. В казармах, куда они пришли и назвались дальними родственниками Турина, быстренько разыскали отдыхавшего после дежурства стражника.

Невыспавшийся Турин встретил двух женщин неприветливо.

- Что-то я не знаю тебя, мамаша, - недовольно сказал он Корну.

Но ответила Алаина. На людях Корн старался не разговаривать. Голос пожилой женщины изобразить, конечно, не так трудно, как голос молоденькой девушки, но всё равно лишний раз рисковать не стоило.

- Турин, твой дядя Варлой передал тебе привет. Он сказал, что ты сможешь помочь нам.

Поведение Турина сразу изменилось.

- Ну, если вас прислал Варлой, тогда другое дело. Только чем я могу помочь-то вам? Небось прошение во дворец отнести, так я во дворце службу не несу. Хотя могу свести кое с кем. Правда, на это деньги нужны будут. Надеюсь, деньги у вас есть, у меня, скажу честно не шибко-то много.

- Нет, нет, Турин, - поспешила успокоить его Алаина, - можем мы поговорить где-нибудь? Мы все объясним.

Это Турину не совсем понравилось, но женщины пришли от Варлоя, а он слишком уважал своего дядю, чтобы пренебречь его просьбами.

Он привел их в свой домик, где они жили вдвоём с женой. Девушки не было, и всех это вполне устроило.

Алаина рассказала всё, что произошло за последние полгода, начиная от появления их в кабинете Марока, управляющего Орлании и до того, каким путем они оказались в столице. На всякий случай они опять поменяли имена. На этот раз Корн вспомнил своё, уже послужившее ему имя, Варг, а Алаину назвали Ланой.

Турин не мог поверить, что сидящая перед ним пожилая женщина – молодой парень, даже когда тот своим нормальным голосом подтверждал слова жены. Только когда Корн снял с себя женскую одежду, и они с Алаиной умылись, и перед Турином предстала действительно молодая супружеская пара, он удивлённо выдохнул:

- Да…

- Приветствую! – раздался от двери веселый голос. – Турин, кто наши гости?

Это была Вилда, жена Турина. Невысокая, полненькая девушка, от которой исходило искрящееся жизнелюбие. Корн с Алаиной повторили для Вилды их историю, и та сразу сказала:

- А что тут думать? Турин, ты устроишь Варга стражником, раз он умеет владеть мечом, а Лана… а Лану устроим в какой-нибудь трактир.

- Еще я умею шить, - вставила Алаина.

- О, это же прекрасно, тогда будешь работать со мной у госпожи Мартики. Она владелица портняжной мастерской. Мы шьем женские платья.

Корн с Алаиной переглянулись. Алаина со смехом пожала плечами.

- Вилда, у тебя всё оказалось так просто. Я не представляю себе, как мы сможем тебя отблагодарить.

Вилда рассмеялась:

- Ой, да это же и есть просто.

Корн всё-таки счел своим долгом добавить:

- Турин, Вилда, вы изумительные люди, но я хочу предупредить вас. Орлания жестока и мстительна. Если она нас найдет…

- Ах, Варг, не говори так, Орлания не имеет в столице такой власти, как у себя. Мы все слышали о её нравах, правда, ничего определенного. И хотя она и наследница трона, у нас в столице свои правила, и Зорена не потерпит никакого своеволия. Ты знаешь, Лана, какая у нас королева, - Вилда восторженно взмахнула руками, - ой, это не передать словами, мы все её обожаем.

Но Корн опять вернулся к прерванной теме.

- Послушайте, дело не только в Орлании, дело в том, что мы… - он вздохнул, - мы не ожидали такой помощи от вас, и не имеем права подвергать вас опасности, но мы скрываемся не только от людей Орлании. Будет лучше, если мы не будет настолько обременять вас…

Турин и Вилда переглянулись, и Вилда опять на миг стала серьезной, Турин надолго задумался.

- Варлой знает, кто вы? – угрюмо спросил Турин.

- Да, - твердо сказал Корн.

- Тогда не о чем больше говорить, - закончил Турин.

Не откладывая дело в долгий ящик, Турин в этот же день привел Корна к своему командиру. Тот, оглядев Корна, отметил его упругие мышцы, появившиеся у юноши за последние полгода, и тут же испытал его в поединке с Турином, после чего остался доволен и тут же отправил его на несение службы вместе с Турином.

Алаина занялась шитьём у госпожи Мартики, вернее вышивкой на дорогих платьях столичных красавиц. Королева Зорена любила и ценила одежду с вышивкой, и теперь все женщины Алмики украшали свои платья переливающими вышитыми цветами и другим орнаментом. Так что умения Алаины пришлись кстати.

В первый же день службы Корн узнал о смерти отца и брата. Когда в простом обычном разговоре Турин упомянул короля Сарлана, Корну показалось, что он ослышался.

- Принца Сарлана? Какое он имеет отношение к торговому договору?

- Какой принц? Ты, парень, совсем на своем прииске ничего не знаешь? Принц Риндал умер от какой-то болезни, а король Эмдар скончался через некоторое время после него. Говорят, с горя. У нас в столице Зорена даже траур объявила. Эй, Варг, ну и вид у тебя? Ты что, отравился чем?

Но Корн не отвечал. Судорожно стиснув зубы, он невидящим взглядом смотрел в пустоту.

Турин серьезно забеспокоился.

- Слушай, ты что, кость проглотил, давай я по спине тебя поколочу.

- Ничего, ничего, я сейчас, - Корн невероятным усилием воли заставил себя успокоиться, потом даже криво улыбнулся. – Закололо в животе, может, действительно что-то съел.

После этого у него ещё долго тряслись руки. Турин продолжал рассказывать, Корн только поддакивал или отвечал невпопад, но думал только об отце. Его смерть не укладывалось в голове. Он не любил отца, ненавидел, бежал именно от него и за это время почти ни разу не вспоминал ни о нём, ни о матери. Вернее, нет... Корн вдруг поймал себя на том, что он помнил об отце постоянно. Каждый день он мысленно докладывал отцу, чего он добился без него, вопреки ему. Отец настолько был связан с его жизнью, что теперь, без него, в душе образовалась какая-то пустота.

Кое-как Корн дождался конца дежурства. Выглядел он настолько плохо, что Турин несколько раз посетовал про себя, что удостоился такого напарника.

Алаина уже всё знала. До неё тоже дошла эта весть. Она взволновано взглянула на Корна, и по его лицу поняла, что тот уже в курсе. Тогда она просто молча уложила его в постель и целую ночь не отходила от него, лежащего с закрытыми глазами, но не спящего. Слова были не к чему. Она и так понимала его состояние. Когда-то и она в одночасье лишилась отца и матери и помнила своё состояние.

Под утро Корн пришел в себя.

- Ты знаешь, - привлек он к себе девушку, - ведь я думал, что ненавижу его. А теперь ощущаю, что лишился чего-то неимоверно важного в своей жизни. Теперь у меня осталась одна ты.

Он еще сильнее прижал к себе жену. Через некоторое время он добавил, удивляясь самому себе:

- А потерю Риндала я совершенно не ощущаю. Как будто его никогда и не было. За всё время я о братьях не вспомнил ни разу. Я всегда думал только об Илонии и об отце. И думал о них как об одном целом. А теперь король – Сарлан.

- Расскажи мне о нем, - попросила Алаина, стараясь развеять его продолжавшееся оцепенение рассказом о брате.

- Сарлан умен и хитер, злобен и мстителен, Риндал был проще. Но именно Сарлан из них двоих играл главную роль. Может быть, без Сарлана Риндал был бы хорошим человеком. Мне кажется, мы с ним поладили бы. Он никогда не был коварен как Сарлан, не так завистлив. Он был жесток, да, но справедлив. – Корн задумался, - возможно, как и отец. А Сарлан – это сам порок. Я вспоминаю, когда я сражался с ними и проигрывал, Риндал отдавал честь проигравшему, Сарлан же всегда ехидно и победно восклицал что-нибудь обидное. А когда я начал побеждать его, желчь и злоба так и сочились с его слов и взгляда.

- А насчет тебя? Ведь ты сбежал от отца, возможно, брат не будет преследовать тебя?

Корн вдруг вскочил и взволновано заходил по комнате.

- О, Небеса, сейчас всё ещё даже хуже, чем было. Теперь я, - он повернулся к Алаине с растерянным лицом, - теперь я – наследник престола. А моё отречение ещё не дошло. Мы договорились с Хатизом о сроке в год, или когда у Риндала родится наследник. Но я даже и не слышал, чтобы он женился. Моё бегство отложило свадьбу. А потом… Я не знаю, что было потом. Мне не хотелось ничего слышать об отце, и я сознательно избегал новостей оттуда. Но если королём объявили Сарлана, значит, наследника у Риндала не было и не предвиделось. Проклятье, вот она, переменчивость судьбы. Кто мог подумать полгода назад, что я не третий в списке, а первый, что я буду наследником. Теперь, даже если Хатиз передаст моё послание, Королевский Совет не утвердит его и Сарлан просто обязан будет сделать всё возможное, чтобы вернуть меня. Да хотя бы ради того, чтобы сделать мне назло. Если моего отца волновала судьба королевства, то для Сарлана это будет только предлог.

Корн устало опустился на стул.

- Он знал. Я не мог себе это представить, а он предчувствовал. Но ведь Сарлан молод, здоров и наверняка скоро женится. Нам придется скрываться до тех пор, пока у Сарлана не будет по крайней мере двоих детей. Только тогда, я думаю, он сможет оставить меня в покое. Правда, - он грустно усмехнулся, - я опять, как и прежде, третий в списке. Мы дождёмся этого, и я отправлю повторное послание Королевскому Совету. Он утвердит его. Сарлану придется забыть меня. - Он улыбнулся Алаине. – Мы потерпим еще немного, правда?

Алаина пожала плечами, потом не выдержала и засмеялась.

- Если я раньше и сомневалась, то теперь нет. Ты показал себя отличным работником, любимый. Чему, я, честно говоря, верила с трудом. Сама-то я никогда не жила как благородная леди, ну, а тебя представляла только как своего отца, занимающимся обучением лошадей. Ты же оказался и ловким нищим, способным прокормить себя коркой хлеба, и старателем, ну а стражником, насколько я помню, ты уже служил. Думаю, мы выживем, Корн!

- Ну, вот и славно! – Корн подхватил Алаину и весело закружил её по комнате.

А через несколько дней в столицу приехала Орлания. Корн в это время был на дежурстве и видел её. Она осунулась, побледнела, лицо было злобным и от этого некрасивым. Но её это, видимо, мало заботило. Во главе своего неизменного отряда телохранителей она быстро ехала по улице Алмики, посматривая на прохожих. При этом взгляд её не просто скользил, а цепко охватывал лицо и фигуру, оценивал и тут же переносился на другого. И хотя Корн стал отращивать усы, и, по словам Алаины, сильно изменился, он не пожалел, что в это время стоял в тени, благодаря чему Орлания не заметила его.

Турин ободряюще хлопнул его по плечу.

- Не бойся, наша Зорена недолюбливает свою сестрицу, и не пойдет у неё на поводу.Тебя не будут преследовать по такому поводу, как отказ лечь в постель её кузины.

Корн невольно рассмеялся, но резонно заметил:

- Если она не придумает что-нибудь посущественней.

А Орлания в гневе расхаживала перед царственной сестрой.

- Зорена, он оскорбил меня, он ранил меня, он издевался надо мной. Ты должна мне помочь найти его.

Королева сидела в кресле и спокойно слушала сестру.

- Не раньше, чем ты расскажешь мне всё по существу…

- О чем ты говоришь? Он держал нож у моего лица, какие еще подробности тебе нужны…

- Ты не дослушала, Орлания. Ещё мне нужны доказательства.

- Доказательства? От меня? Ты мне не веришь? У меня куча свидетелей!

- И всё-таки я хотела бы услышать полную версию случившегося.

- Хорошо, - сдалась Орлания, - я предложила этому мужлану, этому негодяю старателю отличное место в своем доме…

- В твоей постели, - уточнила Зорена.

Орлания взвилась.

- Если ты боишься потерять свою свободу, это совсем не значит, что надо лишать себя удовольствий. Я живу так, как мне нравится, и тебе того же желаю. Я предлагала ему блаженство, а он кинулся на меня с ножом. Учти, Зорена, он кинулся с ножом на наследницу престола. Если тебе безразлична моя судьба, то хотя бы из уважения к трону, их надо покарать.

- Так, - Зорена резко встала, - значит их.

Орлания прикусила язык, но вернуть слова было уже невозможно.

- Что ты сделала с его подружкой, - требовательно спросила Зорена. – Или с женой. Кем она приходилась бедному парню?

- Какая разница, - пожала плечами Орлания, - потом они смогли бы озолотиться. Я никогда не обижаю своих любовников.

- Орлания, до меня доходили слухи о том, как ты можешь отблагодарить и за услугу, и за отказ. Боюсь, что я вынуждена буду провести расследование, и если оно окажется не в твою пользу, у тебя будут неприятности.

Зорена говорила твердо и решительно. Впервые Орлания за время царствования своей кузины увидела её с другой стороны. Это уже была не прежняя веселая и спокойная принцесса, любящая только отца, балы и красивые вещи. Зорена стала королевой не только по букве закона, но и по духу. Орлания оробела.

- Ладно, - пожала она плечами, - пусть себе гуляет безнаказанно. Но учти, Зорена, если меня вдруг найдут бездыханную…

- Значит, ты кого-то довела, – закончила за неё Зорена.

- Как ты можешь!.. - возмутилась Орлания.

- Хорошо. Если ты кого-нибудь доведешь и тебя убьют, я проведу расследование и накажу человека за то, что он слишком близко подошел к тебе.

Орлания ещё раз возмущенно фыркнула, но промолчала. Семь дней она носилась по своим землям в поисках ненавистной ей парочки. Все деревни и все маленькие фермы они обшарили сверху донизу, никого не найдя. Наконец она решила, что беглецам удалось-таки прорваться в столицу и затаиться здесь. Но без помощи Зорены, без стражников, которые подчинялись исключительно королеве, и думать было нечего о том, чтобы найти здесь своих обидчиков. Теперь и эта возможность отпадала. Придется действовать своими силами. Это затянется надолго, и будет весьма затруднено, но ничего не поделаешь.

Орлания прошлась по кабинету Зорены, успокаиваясь. Королева с тайной усмешкой наблюдала за ней. Когда-то в детстве они воспитывались вместе, были подружками, но с возрастом Зорена отдалялась от сестры все дальше и дальше.

Внезапно Орлания пораженно вскрикнула и, схватив со стола Зорены какой-то листок, протянула его королеве.

- О, Небо, Зорена, откуда у тебя его портрет?

- Чей портрет? – не поняла Зорена, беря листок.

- Его, того негодяя, который меня, который мне… Это он!

Зорена внимательно посмотрела на неё.

- Орлания, это Корн, принц Илонии…

- Сбежавший из дома примерно полгода назад, - потрясенно закончила за нее Орлания и в сердцах крикнула: – Вот почему он так хорошо дрался, вот почему он так разговаривал со мной. Я чувствовала, что что-то не то, но не могла и предположить.

- Орлания, - попыталась утихомирить её Зорена, - ты понимаешь, что ты наделала?

- Что? Что я наделала? Я влюбилась в принца, а он меня отверг. Предпочел меня, аристократку, твою наследницу, какой-то девке, преступнице. Она ведь и не жена ему.

- Почему не жена? Я слышала, он объявил её женой перед отцом.

- Объявить и скрепить узами – это не одно и то же.

- И никакая она не девка, раз была на королевском балу.

- Не важно, кем она была, важно, что её объявили преступницей. Зорена, надо немедленно сообщить королю Сарлану, что его брат Корн здесь. Подумать только! Меня, наследницу престола Арилазы отверг наследник престола Илонии!

- Я не собираюсь ничего сообщать королю Сарлану.

- Что? – не поняла Орлания. – Как не собираешься?

- Очень просто, - Зорена подошла к окну и задумчиво устремила взгляд в дворцовый парк. – Я не обязана никому ничего сообщать. Король Илонии не может мне приказывать. Он попросил меня оказать содействие в возвращении наследника, если он появится на моих землях. Но это ещё не значит, что я это сделаю. Я помню принца Корна, он мне очень понравился. Уже тогда я знала, что он кого-то любит, он купил тайком от своих друзей колечко. И я уверена, что теперь это колечко – на руке той самой девушки. И даже если она ему не жена, Орлания, ты не имеешь права их преследовать.

Она повернулась к кузине и твердо закончила.

- Я и не собиралась искать принца, а теперь, зная, что он здесь, от всей души желаю ему успеха. И если он обратится ко мне за помощью, окажу ему её в силу своих возможностей.

Орлания, сначала с недоумением, потом с возмущением глядя на Зорену, сочла за лучшее промолчать. Она поняла, что, если скажет ещё хоть слово, Зорена прикажет ей забыть о Корне с подружкой, а против королевского приказа было опасно идти. Поэтому она, скрипя сердце, перевела разговор на другое. Впрочем, разговор не клеился, слишком уж мысли у обоих были заняты другим. Поэтому Орлания вскоре попрощалась и удалилась.

У неё были свои покои в королевском дворце, но для осуществления своих планов она сняла домик в городе. И занялась бурной деятельностью.

Первым делом она нашла художника. По её описанию, тот нарисовал портрет Корна. Орлания заставляла художника несколько раз перерисовать портрет, чтобы добиться лучшего сходства, пока не осталась удовлетворенной. Портрета же девушки создать было невозможно. Орлания жалела, что не присмотрелась к ней получше. Её никогда не интересовали деревенские простушки, чего не скажешь о деревенских парнях. Тех она предпочитала даже высокородным лордам.

Потребовав сделать еще несколько копий портрета Корна, Орлания вызвала в столицу всех своих соглядатаев, и розыск начался.

Алмика, столица алмазной страны, королевства драгоценностей, была красивейшим и многолюдным городом. Гильдия ювелиров Арилазы была самой крупной, но и гильдия торговцев не уступала ей. Многочисленные купцы, мелкие торговцы постоянно уезжали и приезжали. Отсюда увозили драгоценности из алмазов и золотые украшения. Сюда везли золото и железо из Тогота, продукты и дерево из Илонии, ткани из Вароссы и Сегота, постоянно приходили караваны из Кордии и Мадариса.

А всевозможных стражников, охранников и телохранителей в столице было даже больше, чем купцов и ремесленников. Арилазцы тщательно следили за охраной своих богатств.

Люди Орлании искали беглеца среди всех сословий, но в основном, конечно, среди стражников. Пока что поиски ни к чему не привели. Такого человека не было. И вскоре Орлании пришлось убедиться, что Корна в столице нет.

Она сама съездила на Звенящий прииск и долго выпытывала Варлоя о его последнем работнике. Тот, не сообщая хозяйке о своей догадке, подробно, ничего не утаивая, рассказал о каждом дне пребывания супружеской пары в подвластном ему посёлке.

Стражники опросили всех жителей, перевернули вверх дном жилище Корна и Алаины. Но придраться было не к чему. Всё, что говорил Варлой, подтверждалось его людьми, а обыск не дал абсолютно ничего, кроме засушенных трав и нескольких склянок.

Орлания оставила в покое прииск и вернулась в Алмику.

А Корна действительно не было в столице. Если поначалу он просто осторожничал, предпочитая дежурства по ночам, а днем в надвинутом на лоб шлеме, то потом он отбыл с охраной одного из высокопоставленного лорда в Сегот. Как ни волновался он оставлять Алаину одну, отказаться выполнять приказ было невозможно. А, здраво рассуждая, это даже было к лучшему, у него появилась возможность поставить предполагаемые поиски в тупик. Что и случилось, хотя Корн об этом и не знал.

За Алаину Корн хоть и тревожился, всё же она была в безопасности под крылом веселой Вилды. Девушки вместе работали у госпожи Мартики и не разлучались. В небольшом домике, доставшейся Вилде в наследство от родителей, одну комнату хозяева выделили новым друзьям. А Алаина искренне привязалась к новой подруге.

Выходя из дома, Алаина всегда тщательно следила, чтобы её уже отросшие, но всё также короткие волосы были убраны под чепец, лицо делала немного простоватым, старалась много не говорить. Вилда замечала, что её подруга на людях меняется, но ничего не спрашивала. Они с Турином, взяв молодых людей под свое покровительство, не встревали в их жизнь. Корн же с Алаиной уже давно решили, что как только купят землю, предложат друзьям поселиться рядом с ними, тем более что в деле коневодства нужны помощники.

Когда Корн вернулся из Сегота, они с Алаиной решили подождать с покупкой земли. Предыдущая сделка сорвалась, они не рискнули вернуться за деньгами, боясь наткнуться на людей Орлании. И только надеялись, что и х деньги, спрятанные у прииска Звенящего, в целости и сохранности. О плохом думать не хотелось. И в любом случае без помощи Турина и Варлоя, им было не обойтись.

Им казалось, что всё было тихо и спокойно и они начали наслаждаться жизнью в городе алмазов. Когда улеглись первые страхи, когда они могли себе позволить прогуляться по столице, слушая рассказы Вилды о своём родном городе, они всё более восхищались красотой города и её умельцами.

Алмика не была окружена крепостными стенами, которые стесняли бы её рост. И в центре столицы и в окрестностях, были разбиты парки, скверы, сады. Столица сияла чистотой, блеском витрин и украшений жителей.

Жители города самозабвенно любили свою столицу, ещё больше обожали королеву. Поэты слагали песни в её честь, мужчины готовы были умереть за неё, купцы подносили подарки, женщины подражали ей, супружеские пары называли дочерей её именем.

И всё же Корн с Алаиной старались быть осторожными и продолжали жить с оглядкой на возможных преследователей.

Но это не помогло. Шпионская сеть, созданная Орланией не дала сбоя. Хотя кузина Зорены и потеряла надежду отыскать принца Илонии, уехала к себе в замок и отозвала большинство своих людей из столицы, её шпионы по-прежнему приглядывались к людям. Один из таких людей и опознал Корна в стражнике, разнимавшем драку на одной из улочек столицы. Шлем тогда слетел с юноши, его лицо было открытым и живым, и, несмотря на усы, его узнали. Когда Орлания примчалась в Алмику, о Корне уже всё узнали. Как зовут, где служит и с кем живет.

Орлания не торопилась. Она все продумала, чтобы действовать наверняка. Правда, пока она думала, Корна опять послали охранять какого-то советника, и он уехал из столицы. Орлания, впрочем, не волновалась. Девушка оставалась здесь, значит, он вернется. Она даже из осторожности сняла наблюдение за ней, чтобы случайно не спугнуть её. Велела только раз в день убеждаться, что она дома или на работе. Но у всех городских ворот всё же стояли её люди, следя, чтобы девушка не покинула город и отслеживая возвращение советника с охраной.

Когда Корн вернулся, у Орлании всё было готово. Дождавшись, когда принц зайдет в дом, туда ворвались нанятые женщиной наёмники и оглушили дубинками всех, находящихся там людей. Корн и Турин даже не успели вытащить свои поясные ножи. Оставив Турина и Вилду, похитители забрали Корна и Алаину. Карета с двумя пленниками быстро отошла от дома, а когда Турин и Вилда очнулись, следов борьбы не было видно, а соседи ничего и не услышали.

Глава 4

Глава 4. Возвращение

- Ваше величество, - Орлания зашла в кабинет королевы.

Зорена удивленно оглянулась. Нечасто Орлания обращалась к ней так. Наедине она всегда называла сестру по имени.

- Орлания?

- Мне надо срочно показать тебе нечто существенное, – перешла снова на «ты» Орлания.

- Орлания, твое существенное может немного подождать? Мне надо закончить письма.

- Твои письма могут подождать, моё дело – это нечто государственное и оно ждать не будет.

- Хорошо, - вздохнула Зорена, - пойдём.

Орлания повела её в свои покои. Около одной из дверей апартаментов Орлании стояли на страже несколько её человек. По знаку хозяйки они отошли от двери, и Орлания распахнула створки. Зорена вошла и ничего не поняла. На полу лежала девушка, а на коленях около неё стоял стражник, и осторожно протирал ей лицо мокрым полотенцем. На звук открывшейся двери он вскочил.

- Зорена? – удивленно воскликнул он.

- Кто… - повернулась было к Орлании Зорена, но вдруг узнала и растерянно прошептала, - принц Корн?

- Нет, ваше величество, просто Корн и позвольте мне выразить вам свое…

- Стойте, - в отчаянии воскликнула Зорена, - не произносите поспешных слов, принц Корн. Я ничего не знала.

Она подошла к лежащей девушке и наклонилась над ней.

- Что с ней?

- Еще не пришла в себя, - враждебность в голосе Корна не исчезла.

- Сейчас я позову своего лекаря.

Зорена взяла себя в руки и отдала приказание одному из стражников. Потом она повернулась к Орлании и с гневом сказала:

- Орлания, я запретила тебе преследовать принца Корна и его жену. Будь добра, покинь мой дворец и впредь, без моего приглашения, я запрещаю тебе здесь появляться.

Потом повернулась к Корну.

- Принц Корн, поверьте мне, я знала, что вы находитесь в моем королевстве, но у меня и мысли не было причинять вам беспокойство. Наоборот, если бы вы обратились ко мне за помощью, я помогла бы вам…

Она не закончила, потому что Алаина начала приходить в себя, и они оба бросились к ней. Алаина с удивлением оглянулась и со стоном попыталась сесть.

- Что случилось? Где мы? – спросила она у мужа, превозмогая боль.

Ответила Зорена.

- Дорогая, вы находитесь у друзей. Сейчас придет лекарь и займется вашей головой.

Зорена встала и, увидав Орланию, резко сказала:

- Я, кажется, приказала тебе покинуть дворец.

- О, ваше величество, я уйду, не беспокойтесь, но только после того, как вы все уделите мне толику вашего внимания.

- Говори сейчас и уходи.

- Я думаю, надо подождать, пока вы трое не успокоитесь, чтобы спокойно выслушать меня, ну и, думаю, мы подождём, пока не уйдут посторонние.

- Орлания, - теперь уже к ней обратился Корн, даже не сдерживая своей ярости, - если ты задумала какую-нибудь гадость, клянусь…

- Ой, мой дорогой принц, не торопись клясться, я не просто задумала, я уже всё осуществила. Потом, потом, - замахала она руками, увидев, как переглянулись Корн и Зорена и оба двинулись к ней.

В это время торопливо вошел лекарь, и Корн с Зореной с тревогой переключили внимание на него и Алаину.

- Ничего страшного, простой ушиб, голова немного поболит и перестанет, – вынес свой приговор лекарь, обследовав Алаину.

Когда врач, наложив на место ушиба компресс, ушел, Зорена повернулась к кузине:

- Орлания, я не знаю, что ты намерена делать, но твоё неповиновение своей королеве может сыграть с тобой злую шутку.

- Во-первых, - Орлания встала со своего кресла, где все это время сидела и прошлась перед напряженными молодыми людьми, – ваше величество, вы мне не приказывали. Зорена, ты просто сказала, что не собираешься ничего сообщать королю Сарлану, а наоборот, поможешь беглецу. И всё. С тех пор мы об этом не говорили, так что у тебя не было причин мне приказывать. Не скрою, я специально избежала твоего приказа. Во-вторых, - Орлания с ненавистью взглянула на Корна и Алаину, - я поклялась, что отомщу, и я это выполню это тем или иным способом. И, в-третьих, король Сарлан знает, что его брат здесь, и он сам приедет забрать его.

- Что? – Зорена не верила своим ушам. – Откуда? Как? Почему? Что ты говоришь? О, Небо, Корн, - видя, как разом осунулись лица её невольных гостей, Зорена быстро заговорила, - я сейчас же прикажу сопроводить вас туда, куда вы скажете.

- Не спеши, так просто у вас ничего не получится, - Орлания открыто торжествовала. – Я объясню. Дело в том, что как только я выследила нашего молодого друга с его красоткой, я отправила послание его королевскому величеству, илонийскому королю. Я, разумеется, немного приукрасила свои поступки, но думаю, это не важно. Важно, что я намекнула, что моя королева в растерянности и не решается исполнить просьбу своего величественного соседа в силу своих дружеских чувств к его брату. На днях я получила от короля Сарлана ответ, вот он.

Орлания с насмешливым поклоном подала письмо Зорене. Та в волнении пробежала его глазами, потом передала Корну. Тот прочитал его вместе с Алаиной.

«Леди Орлания, если бы вы знали, как обрадовало Нас Ваше известие. Наш брат жив и невредим. Сердце Наше, впервые после тяжёлой утраты, постигшей Нас, возликовало. По завершении важных государственных дел Мы отравимся за Нашим наследником, принцем Корном. Леди Орлания, Мы не считаем нужным писать Вашей сестре, отвлекая её от королевских дел, и ограничиваемся неофициальной просьбой к Её Величеству – не дать Нашему брату покинуть Вашу прекрасную страну, а задержать его до Нашего прибытия.

Просим прощения у Её Величества за напоминание, которое Мы осмеливаемся Ей сделать. Наш брат в первую очередь является важным лицом в Нашем королевстве, и Наши, как и Её, чувства любви и дружбы к нему не слагают с него и его спутницы ответственности за содеянное в Нашем королевстве. В первую очередь, это интересы илонийской короны и дела престолонаследия Нашего королевства. Во избежание недоразумений между Нашими королевствами Мы дружески напоминаем Её Величеству, что в Сеготе уже второй год неурожай. Доведите это до сведения Нашего брата, когда увидите его.

В искренних убеждениях, что для Её Величества нет ничего важнее благополучия Её подданных. Подпись. Его Величество король Сарлан Илонийский».

- Весьма дипломатично и категорично, - усмехнулся Корн.

- Принц, вы вправе покинуть дворец, как только пожелаете, - глухо сказала Зорена.

- Нет, сестричка, насколько я слышала, он благороден и жалостлив. – Орлания ликовала и не скрывала этого.

- При чем тут Сегот? – не поняла Алаина.

- При том, милая, что королевство Арилаза закупает хлеб, овощи, мясо и фураж только в Илонии и Сеготе…

- Сарлан не может из-за одного человека лишить страну хлеба, – возмутилась Алаина, поняв, в чем дело.

- Да, Корн, - Зорена воспрянула духом, - это слишком жестоко.

Корн посмотрел на Орланию.

- Видите, как она торжествует, - сказал он. - Они с Сарланом одного поля ягода. Она знает, что он так поступит, и я знаю об этом. Зорена, дорогая вы моя королева, - Корн подошел к понурившей голову Зорене, взял её руку и слегка сжал, - вы тоже знаете это.

- Хорошо, - не унималась Алаина, - но вы подумали, что для Илонии выгодно продавать хлеб, и Сарлан не может лишить себя выгоды и прибыли.

- Если ему надо сделать какую-нибудь пакость, то он обойдется и без прибыли. Тем более что он своего не упустит. Через посредников, по спекулятивным ценам, он сможет выиграть даже больше, а в следующем году повысить цены, и прибыль, наоборот, возрастет.

- Дело в том, - печально улыбнулась Зорена, - что вы без наших алмазов проживете, а мы без вашего зерна и овощей – нет.

- Но земледельцы, Корн, - продолжила Алаина, - Сарлан не посмеет оставить их без заработка. Я знаю, что госпожа Силвара поставляет куропаток и тетерев не только в Нарту, но и в Мадир, Стокс и Алмику.

- Вот именно, Алаина. Из этого списка Сарлан просто вычеркнет Алмику и все. Прибыль уменьшится, но ненамного.

- Почему ты опускаешь руки, Корн, ведь должен же быть какой-то выход.

- Принц Корн, - Зорена попыталась сказать твердо, что у неё получилось, но с трудом, - я повторяю, что вы можете покинуть дворец в любое время. Я не собираюсь торговать своими друзьями. Орлания, ты покинешь мой дворец и столицу немедленно. Если ты ослушаешься, то покинешь страну.

- Я повинуюсь, ваше величество, - с улыбкой склонила голову Орлания, но не удержалась и добавила, - король Сарлан более дальновиден, и наследника наоборот, не изгоняет, а возвращает обратно.

Уходя, она бросила Корну:

- Прощай, красавчик, если тебе понадобится помощь, ты знаешь, где меня найти. - Засмеялась, увидев, как передернулись Корн с Алаиной, - тебе не кажется, что мы похожи, наследник. Может быть, мы ещё и будем вместе. И не забывайте, что от меня вам теперь не скрыться.

После её ухода напряжение не спало. Все трое старательно что-то обдумывали, боясь встретиться друг с другом глазами, пока, наконец, Корн решительно не сказал.

- Зорена, я остаюсь в Алмике. Сарлан не удержит меня в Илонии. И ничего более, кроме обычной порции унижения, я от не него не получу. А Алаину необходимо спрятать.

Алаина подскочила.

- Я не оставлю тебя, Корн. Мы будем вместе.

Но Корн, не слушая её, обращался к Зорене.

- Мы вернемся в город…

- Нет, - Зорена вздохнула и взяла инициативу на себя. – Вы останетесь здесь, в качестве моих гостей. Вам будет оказано надлежащее вашему положению почтение.

Внезапно она смутилась.

- Я не имею права спрашивать, поверьте, мне неловко, но это необходимо…

- Брачный обряд был совершен отцом Хатизом, - сразу догадался Корн, - он должен был передать документ, подтверждающий это и моё отречение Королевскому Совету, но, по моей просьбе, через год. Срок ещё не истёк.

- Извини, Корн, но я должна была это знать для пользы дела. Значит Алаина, как твоя жена, имеет титул илонийской принцессы. Что ж, я устрою официальный приём и бал, на котором представлю вас. После такого приема король Сарлан не сможет поступить с вами жестоко, тем более с моей почётной гостьей. Так что Алаину мы обезопасим таким образом. Я срочно приглашу во дворец моих самых уважаемых подданных, купцов и послов. Чем больше, тем лучше. И, ваше высочество, - Зорена с улыбкой, намеренно назвала Алаину этим титулом, - мне тоже кажется, что вам лучше вовсе не встречаться с Сарланом. Но мы продумаем это позднее. А сейчас вы пройдете в соседние с моими покои. Я пришлю слуг помочь вам. Нам всем необходимо отдохнуть и ещё раз всё продумать.

В первую очередь Корн послал одного из слуг к ним домой, узнать, что с Турином и Вилдой и пригласить их во дворец.

Когда Турин с Вилдой, пострадавшие, но целые, не без робости явились во дворец, Корн с Алаиной рассказали им свою историю. Закончил Корн просьбой.

- Турин, когда Королевский Совет подтвердит мой отказ от наследования, я всё равно собираюсь заняться разведением лошадей. Я знаю, что с лошадьми ты почти не имел дела, но буду рад, если ты согласишься стать моим партнером. Мне необходим будет надежный человек. И эта работа будет намного выгодней работы стражником. Подумайте с Вилдой и дайте нам знать.

- Подождите, ваше высочество, - встряла тут же Вилда, - дайте нам сначала привыкнуть, что вы принц, а потом уже обрушивайте на нас другие новости.

Корн с Алаиной переглянулись.

- Вилда, - Алаина ласково взяла её за руку, - пожалуйста, не называй нас так. Мы Корн и Алаина, а вы наши друзья. То, что мы предлагаем, это не плата вам за помощь. Наша благодарность гораздо больше, чем то, что мы можем предложить вам. Тем более что мы ещё не знаем, целы ли наши деньги. И, Вилда… ты моя единственная подруга, у меня никогда не было подруги. Кроме тебя и Корна у меня вообще больше никого нет.

Алаина вдруг всхлипнула, Вилда тоже подозрительно шмыгнула носом и вот уже две девушки разрыдались друг у друга на плече, оставив мужчин смущённо и недоуменно взирать на них, так что вошедшая Зорена застала удивительную картину.

Пока всхлипывающие девушки смущенно утирали носы, Корн представил своих друзей королеве и рассказал об их роли в их судьбе.

Зорена тут же распорядилась.

- Вилда, ты остаёшься при принцессе Алаине в её свите, будешь её фрейлиной. Необязательно всем знать, что у тебя нет благородного происхождения, мы в Арилазе, а не в Сеготе или Илонии, и не обращаем внимания на такие мелочи. Но пока что ты моя поданная, поэтому исполнять будешь мои приказы, а не её. Боюсь, что для её же блага, нам придется действовать сообща. И главное в этом деле, не дать королю Сарлану причинить ей вред. Извини, Алаина, возможно, это и не понадобится. Турин, - перешла она от опешивших девушек к смущенному вниманием королевы стражнику, - я переведу тебя в свою гвардию. Но твоей задачей будет охранять Алаину и Корна. То, что Вилда твоя жена, даже проще. Есть повод не покидать наших гостей ни днем, ни ночью. Ещё двоих я назначу в негласную охрану. Если понадобится, вы скроете Алаину. Против Сарлана, когда он появится тут, я пойти не посмею. Поэтому за Корном придётся наблюдать тайно. Тонкости и формальности мы обговорим потом. Если вы, конечно, согласны.

Вилда и Турин переглянулись и одновременно кивнули головой.

- Отлично, - хлопнула в ладоши Зорена, - И учтите оба. Принц может покинуть мой дворец сам или по принуждению, на всякий случай рассчитываем на худшее, принцесса же без моего разрешения дворца не покидает.

В этот же день Зорена развила бурную деятельность. Гостям срочно шили наряды, во все концы страны к знатным и богатым поданным королевы мчались гонцы с приглашениями посетить дворец. Тут же был дан бал для знатных жителей столицы и королевства, где королева Зорена впервые представила гостям принца и принцессу Илонии. А дальше пошли приемы, охота, опять балы, прогулки в окрестностях столицы. На виду у всего города, с многочисленной толпой придворных.

Вилда с Турином всегда держались неподалеку.

У Алаины никогда не было ни горничной, ни тем более фрейлины, Вилда же понятия не имела о своих обязанностях, но с помощью Зорены они преодолели и это препятствие.

Подружилась Алаина и с Зореной. Они с первого взгляда понравились друг другу и теперь много времени проводили вместе. Алаина рассказывала о трагической судьбе своей семьи. О своем родовом замке и о жизни в поместье госпожи Силвары, о встречах с Корном и о Тарских горах.

Зорена же рассказывала о своем отце, которого она очень любила и о своей жизни принцессой. Особенно их забавляли её рассказы об ухажерах, которые кружили и вокруг тогдашней принцессы, и теперь, вокруг королевы.

- Ты знаешь, Алаина, - вздыхала Зорена, - я, наверное, никого не смогу полюбить, ни тогда, ни сейчас. Все они думают только о моих алмазах и короне. Да, я знаю, что я красива, и даже, надеюсь умна. Но мне всегда будет казаться, что алмазы сыграли главную роль. – Она вдруг оживилась, глаза весело блеснули. – Вот когда к нам приезжал Корн, он мне понравился именно из-за того, что не пытался ухаживать за мной. Ведь по законам Илонии он не мог жениться на чужестранке. А он уже тогда думал о тебе. Я видела, как он потихоньку купил это колечко.

Зорена показала на кольцо, украшавшее палец Алаины. У Алаины было их два. Одно то, что привез ей Корн в Тарские горы. Тогда он сумел отдать ей его, и она его свято хранила. Другое было с королевской печаткой - то, что он вручил ей на балу, при отце, объявив её своей избранницей. Оба кольца всегда были при ней, зашитые в поясок или в подол. Деньги они рискнули спрятать, с кольцами – не расставались.

- Тогда я обратила внимание на его приятелей, – продолжила Зорена. – Знаешь, я им или не понравилась, или они считали себя недостойными принцессы. А может, у них тоже были девушки, ждавшие их в Илонии. Они даже не старались понравиться мне, ухаживали за мной просто по этикету, были естественны и просты. Я впервые видела такое обращение к себе. И от этого нам всем было легко и приятно.

Она задумчиво улыбнулась.

- Я их почти не знаю, - вздохнула Алаина, - видела только один раз, тот первый. У меня остались о них не самые приятные воспоминания, впрочем, как тогда и об их принце. Потом, правда, Корн много рассказывал мне о них.

- Один такой серьезный и немного угрюмый, - начала вспоминать Зорена.

- Это Варгон. Именно он тогда наградил меня пощечиной за то, что я ударила его обожаемого принца, - сердито сказала Алаина, вспоминая прошедшее, но не удержалась и засмеялась. – Мне кажется, это было так давно, невероятно давно.

- Второго я помню, как звали – Билар. Он был веселым и галантным. И обращался со мной совсем не как с принцессой, а как с младшей сестрой. Подшучивал, опекал. Он мне понравился гораздо больше.

- Его я не помню.

- Жаль, мне было бы интересно послушать о нём. Корна же мне неудобно расспрашивать.

- Почему, Зорена? Что плохо в том, что ты интересуешься понравившимся юношей?

- Потому что я всё равно никогда не выйду замуж. – Зорена гордо вскинула голову. - Ни за кого. Никогда. По законам Арилазы, именно у короля, моего мужа будет вся власть, а я не хочу делить то, что мне оставил отец, с кем-то другим. Королевой буду я и только я. Я буду править сама.

- Но, Зорена, а дети? Ваши дети. Твой сын, который станет наследником. Ты будешь заниматься воспитанием детей, а король будет править.

- Нет, я не хочу детей. Я хочу остаться в истории моей страны королевой, а не женой короля или матерью короля. Жаль, что я не родилась мальчиком.

Зорена выпрямилась в кресле. Её лицо было суровым, строгим и величественным. Это уже была не просто девушка, делившаяся своими секретами с подружкой. Это была королева.

Алаина тихонечко вздохнула.

- Не знаю, что сказать, Зорена. Давай не будем загадывать. Мне кажется, тебе просто не встречался ещё человек, из-за которого ты смогла бы изменить свои мысли.

- Не спорю. Но не забывай, я не простолюдинка, а королева. Никакие чувства не повлияют на моё решение.

Все шло по задуманному плану. Зорена послала королю Сарлану официальное послание, в котором уведомляла, что принц Корн с женой находятся в её дворце, они гости и она принимает их со всем присущим её стране гостеприимством. Ей нравится общество принца и принцессы, и она просит короля Сарлана не торопиться с отзывом брата на родину.

От короля Сарлана не было ни строчки. Все ждали, что он пожалует за братом сам.

Так и случилось. Только произошло это неожиданно.

Когда королева Зорена возвращалась с прогулки с обычным своим окружением, ей доложили, что в тронном зале её и принца Корна ожидает король Сарлан, желающий, чтобы при его встрече с братом не присутствовали посторонние люди. Просьба была высказана в такой учтивой и вежливой форме при всех придворных, что королеве пришлось согласиться. Личный телохранитель не относился к числу придворных, поэтому она вошла в зал с Корном и в сопровождении Турина. А так как про Алаину не было сказано ни слова, Зорена незаметно отправила девушку с Вилдой прочь. Они должны были, при неблагоприятном стечении обстоятельств, срочно покинуть Алмику. Их охрана последовала за ними.

Король Сарлан прохаживался в тронном зале, рассматривая мозаику на стенах, истинные произведения искусства. Художники, создававшие их, славились в мире не меньше ювелиров.

С королём было человек десять вооруженных дворян.

- Король Сарлан!

- Королева Зорена!

Только после взаимных поклонов и обменом церемониальным приветствием, Сарлан взглянул на Корна. Усмехнулся хищно и недобро.

- Брат!

- Ваше величество! – Корн поклонился.

- Полагаю, ты не ждешь, что я брошусь к тебе с объятиями.

- Нет, ваше величество. И надеюсь, это взаимно.

- Я рад, что мы отлично понимаем друг друга. И что ты, вот так спокойно возьмешь и последуешь за мной?

- Да, ваше величество, - поклонился еще раз Корн, мельком взглянув на Зорену.

- А, ну да, безусловно, - усмехнулся Сарлан, - как ты можешь оставить голодной целую страну. Твоя жалостливость и самопожертвование, брат, позволяет манипулировать тобой получше, чем хитроумные ловушки. Неужели ты так прост, Корн? Это даже неинтересно.

Из группы дворян вышел молодой человек и не дал Корну ответить королю.

- Здравствуйте, лорд Корн!

- Приветствую тебя, Билар! – на этот раз Корн был искренен.

Сарлан рассмеялся.

- Что, встретились друзья? Ну, теперь, Билар, подойди к своему принцу и шепни, чтобы он, мол, держался спокойно, король специально хочет вывести его из себя.

Билар слегка покраснел, но твердо сказал, обращаясь к Корну.

- Корн, в этот раз тебе не удастся оставить меня в стороне. Я встану рядом с тобой, желаешь ты этого или нет. Его величество специально взял меня для этого.

Билар взглянул на усмехнувшегося и согласно наклонившего голову Сарлана. Но Корн, наоборот, отрицательно покачал головой.

- Спасибо, Билар, и извини ещё раз. Надеюсь, всё пройдет нормально. Я последую за своим братом добровольно.

- Как же иначе, - вступила в разговор Зорена и попыталась увести разговор в другую сторону. – Ваше величество, вы прибыли так неожиданно, я не смогла принять вас подобающим образом. Пройдемте, я уже распорядилась, нам подадут ужин. После этого вы сможете отдохнуть после дороги.

- О, моя королева, - Сарлан подошел к Зорене и, взяв её руку в свою, нежно поцеловал кончики пальчиков. – Вам никто не говорил, что вы прекрасны? Воистину, если бы было возможным, я на коленях умолял бы вас выйти за меня замуж. Увы, увы, Сводом наших законов – это запрещено.

- Я знаю, ваше величество, вы самый завидный жених в своём королевстве, но, как вы сами заметили, увы, не для всевозможных принцесс и других королев.

- Вы не всевозможная, вы единственная и неповторимая! – пылко сказал Сарлан. – Я готов сидеть у ваших ног ночи напролет. Но, - Сарлан развел руками, - мои государственные дела не ждут. У меня есть долг, и с вашего позволения, я продолжу.

Он повернулся к Корну.

- На чем мы закончили? На том, что ты тихо и спокойно вернешься домой, брат? Это скучно и не входило в мои планы. Ты не представляешь, что ты нам устроил своим побегом. Столица несколько месяцев ходила ходуном, дворец был переполнен, шум, гам, скандалы, ссоры. Отец гонял нас с Риндалом по всей стране. Да, безусловно, это несколько развеяло обычную скуку. Но не до такой же степени! А потом, это было немного унизительно смотреть, как мать в отчаянии ломает руки, а отец из-за тебя мечет гром и молнии. И у меня сложилось впечатление, что не от гнева, а от горя. Никогда бы не подумал, что кто-то из них испытывает к тебе больше, чем жалость. И знаешь ли ты, что отец заболел именно после твоего побега. Он слёг, много дней лежал. Именно ты причина его смерти, Корн. Смерть Риндала подвела последнюю черту, но уложил-то на смертное ложе его ты, брат. И после этого ты спокойно вернешься в Илонию и займешь подобающее тебе положение? Нет, брат, меня это не устраивает! Ты должен понести заслуженную кару.

- Спокойно я собирался покинуть Арилазу, - глухо сказал Корн. – Когда Королевский Совет утвердит мой отказ от престолонаследования, тогда я покину страну.

- О каком таком отказе ты говоришь, брат? Ты мой наследник.

- Мы обсудим это в Нарте, Сарлан, давай не будем злоупотреблять гостеприимством её величества.

- Я и не собираюсь, я специально попросил её величество не приглашать лишних людей во избежание ненужных волнений, сплетен и огласки, и я не препятствовал выполнить ей её долг, спрятать твою якобы жену.

- Она моя жена.

- Эта девка – подружка Ургана и преступница, состоящая в рядах разбойников, грабящих и убивающих народ моего королевства.

- Это неправда, - в ярости рванулся к нему Корн, но Билар встал перед ним и схватил за плечо.

- Держи себя в руках, король этого и ждёт.

Сарлан рассмеялся:

- Как мало надо, чтобы заставить тебя плясать под свою дудку. Билар, ты мне мешаешь, я привез тебя не для того, чтобы ты утихомирил своего дружка. Нет, мне надо, чтобы ты его защищал. С оружием в руках. Не могу же я бросить против одного всех десятерых.

- Что тебе надо, Сарлан? - с досадой сказал Корн. – Давай покинем Алмику и дело с концом.

Он снял меч и бросил его к ногам короля. Туда же последовал и поясной кинжал.

- Ты забываешься, брат. Я твой король. Ко мне следует обращаться на «вы» и называть: «ваше величество». Вот начал ты хорошо. Кстати, я еще не принял твоей присяги, но это потом. Что до того, что мне надо, так это ты, валяющийся у меня в ногах, как вот сейчас твой меч. Только и всего. А так как ты твердо решил не давать мне этой возможности, придется тебя подстегнуть. Нодис! – вдруг резко крикнул он в сторону.

Одна из дверей открылась и, держа перед собой Алаину, в зал вошел упомянутый стражник.

- Что ты задумал? – Корн сжал кулаки.

Зорена тоже сделала шаг вперёд, и открыла было рот, чтобы что-то сказать, но Сарлан не дал ей такой возможности.

- Она мне не нужна, Нодис. Убей её.

Крик Корна: «Нет!!!» и крик боли прозвучали одновременно.

Корн рванулся к упавшей Алаине, Зорена, Турин и Билар кинулись за ним. Нож торчал в груди Алины, кровь залила платье. Волна боли и ярости захлестнула Корна, и он кинулся на Сарлана.

- Так, так, другое дело.

Сквозь пелену отчаянья и горя Корн слышал голос, но не воспринимал ничего. В руках у него оказался его меч, и он видел перед собой только ненавистное лицо. Он не замечал вставшего рядом с ним Билара и только смысл слов Сарлана: «Билара как изменника - убить, принца оставить в живых», дошедший до него не сразу, указал ему, что он сражается не один.

Корн не видел, как Турин рванулся было к нему, но был удержан твердой рукой Зорены, и они оба торопливо склонились над Алаиной. Не видел, как Турин вытащил нож из груди девушки и они с королевой обрадовано переглянулись, потому что рука убийцы либо дрогнула, либо помешали складки кружев платья Алины вкупе с брошкой, из-за которой нож прошел наискосок, совсем неглубоко, вызвав только шок и обильное кровотечение.

- Скорей уноси её. Никого не пускай, только Вилду и лекаря. И ждите меня в своих комнатах.

Если Вилда ещё жива. Турин с ужасом посмотрел на свою королеву. Ведь с девушками были охранники. Были бы они живы, они не упустили бы Алаину. Но рассуждать было некогда. Он подхватил Алаину на руки и стремительно покинул зал.

Зорена же подошла к Сарлану, который старательно держался за спинами своих телохранителей, подальше от продолжавшейся схватки.

- Король Сарлан, мне это не нравится.

Сарлан изящно поклонился.

- Не волнуйтесь, он до меня не достанет, я в безопасности.

- Вы прекрасно понимаете, о чём я.

- Нет, не понимаю, моя дорогая. Мятежный принц поднял руку на своего короля. Это очень плохо. Вы королева, должны понимать это. Но могу вас успокоить, его не убьют.

- Вы убили принцессу в моем доме.

- Нет, это простая случайность. Любовница принца бросилась утихомирить своего господина, случайно получила ножом в грудь. Сама виновата.

- Вы чудовище, король Сарлан!

- Ой, только не говорите мне, что прервёте со мной все дружеские отношения. Ваша сестра поведала мне, как вы любите свой народ. Лучше посмотрите, разве не прекрасная схватка? Вот видите, Корн не совсем обезумел от потери своей девчонки, он услышал мой приказ убить его друга. Теперь он старается закрыть его собой. Мои люди получили твердый приказ не причинить принцу особых увечий, все-таки он мой наследник, они отступают, делают обманные ходы и опять оказываются перед Биларом.

Все так и происходило. Это была странная схватка. Люди Сарлана боялись убить принца, старались только оттеснить его от Билара и не подпускать к королю, нападали в основном на Билара, а Корн старался закрыть его собой. Но их было двое против девятерых, и удары доставались и тому и другому. Билару всё же доставалось больше. И хотя от девятерых людей короля осталось уже только пятеро, вскоре Билар упал, и более встать не смог. Корн с ещё большей яростью, хотя куда было ещё больше, кинулся на оставшихся, но к Сарлану пробиться так и не сумел. Он упал, как Сарлан и планировал, к его ногам, израненный, получивший по голове мощный удар эфесом, когда подошел слишком близко к королю. Подняться он не смог, потеряв сознание.

- Это именно то, что я и хотел, моя королева, - с улыбкой обратился Сарлан к Зорене. – Я закончил. Как вам моё зрелище?

- Могу я теперь заняться ранеными? – сухо спросила Зорена.

- Ранеными? Надеюсь, Билар убит. Принц Корн будет в моей комнате, которую вы мне любезно предоставите, и пусть ваш лекарь придёт ко мне. Вы отправили своих придворных подальше, как я просил? В ваших же интересах, чтобы было меньше разговоров.

- Почему это в моих? Вы – негодяй, и об этом должно знать как можно больше людей.

- Ну, ну, - рассмеялся Сарлан, - боюсь, у вас это не получится. Во-первых, вы сентиментальная слабая женщина. Вам не поверят. А действие, разыгравшееся здесь – внутренние дела Илонии. Во-вторых, нам всем выгоднее, чтобы поверили мне. А, в-третьих, давайте вспомним историю. Ваша маленькая страна когда-то была территорией Илонии. У вас нет армии, и благополучие вашей страны держится только на обоюдном согласии Илонии, Сегота и Мадариса. Вы – никто. В любой момент мы можем передумать и решить немного подраться. И никакому Тоготу не справиться с защитой Ваших интересов. Поэтому, со всем моим уважением, делайте, королева, что вам скажу я.

- Надеюсь, кто-нибудь проклянет вас, король Сарлан, и проклятие сбудется.

С этими словами Зорена развернулась и ушла. Вслед донеслось:

- Меня проклинали уже несчетное количество раз, моя королева.

В первую очередь Зорена распорядилась перенести Билара, сильно израненного, но все ещё живого в одну из комнат, приказав раздеть и обмыть раны в ожидании лекаря. Прозвучал и приказ найти Вилду, ведь она была рядом с Алаиной.

Сама она прошла в комнату Алаины. Лекарь Орам уже был там и сидел, дожидаясь Зорены. Там же сидела огорошенная и плачущая Вилда.

- Они ждали нас, - вскочила она навстречу королеве, - телохранителя убили, а меня отшвырнули, - она опять заплакала.

Зорена кивнула и склонилась над Алаиной.

- Как она?

- Ваше величество, она в полном порядке. Сильное кровотечение и слабость. Задета лишь кожная ткань, потом останется небольшой шрамик и все.

- Да, да, – растерянно сказала Зорена. Потом решилась и заговорила твердо и решительно. – Орам, никто не должен знать, что девушка просто ранена. Я хочу объявить её умершей. – Она взволновано взяла руку доктора в свою. – Иначе король Сарлан закончит то, что начал. Он всё равно убьет её. Назло Корну, чтобы больней ранить его. Придумайте что-нибудь.

Орам серьезно посмотрел на свою королеву.

- Это очень серьезный шаг, ваше величество. Это можно сделать, но это опасно. Я не знаю её организма. Выдержит ли она? Хотя… хотя… организм молодой. Пожалуй, я смогу ручаться за успех. И еще, ваше величество, вы не должны будете в этом участвовать.

- Хорошо, действуйте по своему усмотрению, Вилда и Турин вам помогут. Теперь, Орам, пройдите к раненым. Один очень плох. Принц Корн тоже ранен, но не опасно. И шепните Корну о нашем плане, чтобы, когда его жену объявили умершей, он знал правду.

Орам поклонился и вышел.

- Где Турин? – повернулась Зорена к Вилде.

- Дождавшись лекаря, он ушёл проследить за Корном.

- Правильно.

К тому времени, когда Орам вернулся, Зорена как во сне отдавала какие-то приказы, выслушивала донесения. Но мысли её были заняты той сценой, что произошла только что у неё на глазах и самочувствием Алаины. Девушка, потеряв много крови, была без сознания, но дышала ровно.

- Ваше величество, - доложил Орам, - я осмотрел принца Корна. Он вне опасности. Я промыл его раны и наложил повязки. Правда, он в полубреду. Я шепнул ему несколько раз, как вы просили, но не уверен, что до него дошли мои слова. В следующий раз, думаю, он уже будет в сознании.

- А второй?

Орам вздохнул.

- Со вторым плохо. Не знаю, выживет ли он. Раны слишком многочисленны, и, хотя только две серьезных, потеряно очень много крови. Ему нужен тщательный уход. А теперь займемся девушкой. Я помню ваши слова, ваше величество, и сделаю, как вы просите. А сейчас можете идти спать, вам надо отдохнуть.

Зорена вышла. А Орам достал пузырек и, задумчиво разглядывая его, сказал, обращаясь скорее к себе, чем к Вилде.

- Это снадобье называется «мнимая утрата». Я никогда не пользовался ею, но точно знаю, как она действует.

Он подошел к Алаине и, с помощью Вилды, капнул несколько капель девушке в рот.

- Теперь утром ты можешь действовать так, как подсказывает тебе твоё сердце.

- Как так? Доктор, что вы ей дали? Что мне делать утром?

- Спи, утром увидишь.

Вилда не собиралась засыпать, но Алаина дышала ровно, и девушка незаметно уснула, сидя в кресле около кровати. Проснулась внезапно, будто её кто-то толкнул. Взглянув на Алаину, она замерла. Алаина не дышала. С лица исчезли вообще все краски, она была бледна, и, что еще ужаснее, холодна.

Вилда закричала от ужаса, на её крик сбежались слуги, кто-то побежал за королевой. Когда Зорена появилась, Вилда плакала. Она подняла на королеву растерянные глаза:

- Почему?

Зорена прижала к её губам руку.

- Молчи, - тихо приказала она.

- Но она умерла!

Зорена сама была в растерянности. Если бы не разговор с Орамом и её твердая уверенность в нём, она бы поклялась, что лежащая на кровати девушка – мертва.

- Мы услыхали шум, ваше величество, - раздался рядом голос Сарлана,

Зорена подскочила на месте.

- Уходите отсюда, вам здесь не место, - с отвращением сказала она.

- Сейчас, сейчас, нас уже тут нет, - усмехнулся Сарлан. – Так значит, рука моего человека не дрогнула, зря он себя оговорил. Все хорошо, моя королева, все хорошо, одной проблемой меньше.

У двери он обернулся.

- Ваше величество, мой брат не нуждается больше в помощи вашего лекаря. Он мне не понравится, и в особенности его назойливые шепотки больному. Вечером мы вас покинем.

- Что делать, Вилда, - лихорадочно думала Зорена, отослав всех слуг, - он скажет Корну о смерти Алаины. Как нам предупредить его?

- Ваше величество, вы правда думаете, что Алаина жива? Этого не может быть!

Зорена взглянула на Вилду.

- Милая, сейчас я пришлю человека, он займется похоронами.

Она подозвала слугу и велела отыскать Турина. А затем вызвала Управителя дворца.

- Квонт, у девушки нет здесь родственников, мы похороним её в нашем семейном склепе. Церемонию не откладывать. Желательно все сделать до того, как дворец покинет король Сарлан.

Турин появился только тогда, когда Зорена потеряла уже всякое терпение. Но при виде Турина, Зорена в отчаянии воскликнула:

- Турин, что ещё случилось ужасного? Почему у тебя такой вид?

- Ваше величество, это правда, что Алаина умерла?

- Нет, Турин, это наш маленький обман, но теперь надо сообщить Корну, что Алаина на самом деле жива.

- Да! – Турин вроде и обрадовался, но не очень, - боюсь, ваше величество, уже поздно.

- Что? Скажи толком, – но она начала понимать, - Сарлан ему сообщил. Ты все видел? Рассказывай.

- Ваше величество, - торопливо начал Турин, - как вы и приказали, я не выпускал из вида Корна и скрылся на террасе у комнаты, куда король приказал принести брата. Я ничего не видел, но слышал. После того как лекарь перевязал Корна, Сарлан велел своим людям связать принца и держать связанным. Сегодня утром король вышел, а когда пришел, то сказал очнувшемуся Корну, что Алаина мертва. Тогда началось что-то ужасное. Такой крик и шум. Я не знаю, что там было, только король крикнул: «Да стукните вы его чем-нибудь, чтобы угомонился», но шум продолжался, а потом кто-то сказал: «Он сошел с ума». После этого шум немного утих, видимо, Корна смогли удержать. Когда его крики затихли, опять кто-то сказал: «Он ничего не видит, он ослеп». А король Сарлан сказал в ответ: «Сам вижу». Затем король приказал готовиться к отбытию, а от Корна не отходить и никого к нему не подпускать. После этого я пошел к вам.

- Что мы наделали? – только и смогла прошептать Зорена.

Некоторое время они молчали, потом Зорена взяла себя в руки.

- Турин, подбери несколько надежных человек, ступай к капитану гарнизона, вот тебе мой перстень, он тебя послушает, пусть выделит тебе деньги, людей, коней, одежду, возьми всё, что тебе потребуется. Следуйте за королем. Тайно, не торопитесь. Я должна знать, доедет ли Корн до Нарты, куда король поместит его, и что он с ним собирается делать. Если Корн будет пытаться бежать, помоги ему, но только если не будет риска. Сарлан не должен знать, что я послала своих людей. При любом намеке, что вас заметили, возвращайтесь. Мы снова попытаемся, но позже.

Отпустив Турина, Зорена занялась своими придворными. Собрав всех в уже прибранном тронном зале, она произнесла короткую речь:

- Как вы все уже знаете, у нас во дворце гостил принц Илонии – Корн. Ещё раньше король Эмдар просил нашей помощи в возвращении сына в лоно семьи, нынешний король Сарлан подтвердил желание, чтобы принц Корн вернулся к обязанностям, возложенным на него короной Илонии. Принц Корн и его жена принцесса Алаина были так любезны, что приняли моё приглашение погостить у меня подольше. Но вчера нас почтил своим присутствием еще один высочайший гость, Его Величество, король Илонии Сарлан. Он сам приехал за братом, торопясь встретиться с ним. Вчера, здесь, при встрече короля Сарлана с братом, между ними произошла ссора, в результате которой оказалось несколько пострадавших, для принцессы Алаины она окончилась трагически. Король Сарлан и раненный принц Корн покидают наш дворец сегодня вечером. Мы сожалеем о случившемся, во дворце объявляется траур, и мы просим, до особого распоряжения, покинуть всем гостям наш дворец. Мы будем в тишине и покое заниматься государственными делами и молиться Небесным Богам о снисхождении к нашему дому, под крышей которого случились эти трагические события.

После этого дворец быстро опустел.

А пока Квонт занимался подготовкой к похоронам, Зорена навестила Билара. У его постели она застала Орама.

- Положение молодого человека осложняется, - ответил Орам на немой вопрос королевы.

- А Алаина?

- Что Алаина? В моих записях сказано, что «мнимая утрата» действует два дня и две ночи. Готовьтесь.

- Значит, она жива? – Зорена, хотя и верила, что девушка жива, всё-таки испытала неимоверное облегчение.

- Разумеется, мы же договорились с вами.

- А принц Корн? Турин сказал, что он сошёл с ума и ослеп.

- Что? Расскажите-ка всё подробнее.

Зорена поведала, что сама знала.

- Король Сарлан никого не впускает в свою комнату, - закончила она.

- Да, жаль, надо бы осмотреть принца. Скорее всего – это у него от потрясения. Такие случаи известны в нашей жизни. Если это не пройдет в первые дни, потом будет очень трудно вывести человека из этого состояния.

- Но надежда есть, да? – обрадовалась Зорена.

- Надежда есть, но бывает, что она так и не оправдывается. Никакой уход тут не помогает. Помогает лишь такое же нервное потрясение.

- Для него таким потрясением будет то, что Алаина жива.

- Вряд ли. Он просто не услышит это сообщение и не увидит её.

- Но, тогда как же?

- Не знаю, ваше величество. Здесь все решают Небеса. Сейчас душа его скрыта. Он спрятал её от боли и в таком состоянии сам не сможет вывести её оттуда. Всё решит случай или не решит ничего. Если, конечно, это то, что я думаю. Точно я сказал бы, только осмотрев принца.

Во время похорон, правда, о том, что они не настоящие, знали только королева и Орам, Вилда же была убеждена, что её подруга мертва, а Зорена не стала её переубеждать, Зорена заметила двух дворян из свиты короля Сарлана. После того как они исчезли, один из слуг сообщил королеве, что король Сарлан выехал из дворца.

Людям Сарлана пришлось купить в городе карету для принца. С поредевшим эскортом король Илонии покинул Алмику. Двоих раненных гвардейцев оставили до выздоровления, один стражник умер, и король Сарлан выдал деньги для надлежащих похорон.

Зорене доложили, что люди Сарлана интересовались здоровьем Билара, но, получив ответ о его тяжелейшем состоянии, наведались к нему, убедились в том, что с такими ранами юноша не выживет и также оставили деньги на его похороны.

К ночи дворец окончательно опустел. Немного поспав, Зорена с Орамом, Вилдой и с верными слугами, которых Зорена посвятила в тайну, потихоньку прошли в склеп. Алаину тайно перенесли в дом Вилды.

К тому времени, когда Алаина должна была очнуться, возле неё были только дружественные лица. А позже, Зорена сама рассказала немного окрепшей Алаине всё, что произошло во дворце.

По лицу потрясенной девушки лишь катились горячие слезы.

- У нас будет ребенок, Зорена. Мы так мечтали о семье…

- Ребенок, Алаина? – Зорена заметалась по комнате, - почему ты не сказала?

- Никто не знает и Корн не знает, я хотела удостовериться точно.

- Но мой лекарь дал тебе снадобье. Он не знал. Это могло повредить тебе и твоему ребенку.

- Срок слишком мал, сейчас об этом знаю только я, - сквозь слезы Алаина попыталась улыбнуться.

- Я позову Орама.

- Не надо, Зорена. Я сама лекарка. Его снадобье не повредило нам двоим. Иначе я бы уже об этом знала.

- Тогда надо прекращать лить слезы, - Зорена облегченно опустилась на край кровати, где лежала Алаина. - Думай о своём ребенке, - строго сказала она, - ты и Корн живы, а это главное. Не будем торопиться с выводами, подождём возвращения Турина.

Алаина поправлялась, а вот состояние Билара до сих было тяжелым. Зорена несколько раз на день навещала его, Орам находился постоянно рядом, но надежда была только на молодой организм.

Турин вернулся не скоро. Вести были с одной стороны неутешительные, с другой – очень даже неплохие. Турин видел издали принца Корна. Тот не пришел в себя ни в первые дни, ни в последующие. Он двигался, но ничего не говорил, никого не слышал, хотя и не был глух, и был слеп. Бежать не пытался, что и не удивительно при таком его состоянии. Король Сарлан больше не держал его связанным, как вначале, когда он еще опасался, что Корн притворялся.

При выезде из Алмики, к королю Сарлану присоединилась Орлания и сопровождала их до границы. Такую подробность, как то, что ночевали король и Орлания в одной комнате в трактире или в одном походном шатре, Турин, щадя чувства королевы, опустил, но, зная свою сестру, Зорене не надо было озвучивать такие подробности.

В Илонии, по дороге в столицу, Сарлан заехал в Часовню у озера Ремай. Так как Турин слышал об этой Часовне от Корна, он, после того как Сарлан уехал, открылся Хатизу и спросил, что надо было королю.

Хатиз сказал, что король спрашивал, что с его братом, обрисовав ситуацию ровно настолько, чтобы священник смог понять, почему Корн в таком состоянии. Хатиз, как и всякий священник, обладающий многочисленными познаниями, в том числе и в лекарском деле, осмотрел безучастного Корна и сказал королю то же, что и Орам королеве Зорене.

Врученное Хатизом королю отречение Корна, тот, не читая, бросил в огонь. Свидетельство о брачных узах Корна и Алаины, Хатиз отдавать не стал. Оно было уже не важно.

Турин рассказал священнику, как всё происходило на самом деле. Правда, о том, что Алаина жива, сказать не осмелился.

Везти в столицу принца в таком виде Сарлан не решился. Состояние Корна заметно ухудшалось. Явное безумство принца не располагало к тому, чтобы представить наследника трона в столице. После Джарна, города, располагавшегося на полпути от Нарты к границе с Тоготом, Сарлан направился к стоящей на берегу речки, немного в стороне от торговых путей, небольшой крепости. Когда-то это был сторожевой пункт на подступах к мощной крепости, которую представлял из себя Джарн. Теперь от крепости осталась одна полуразрушенная башня. Камни самой крепости растащили на дома жители близлежащей деревеньки, а башня ждала своего часа.

Там Сарлан и оставил брата под присмотром двух десятков стражников из тех, кто присоединился к нему после того, как король пересек границу Илонии. Таким образом, его брат был и под присмотром, недалеко от столицы и Джарна, и вдалеке от любопытных глаз.

Отряда Турина никто из свиты короля не заметил, Турин знал свое дело и людей подобрал подходящих. Сейчас его люди обосновались в лесу, неподалеку от башни, следя за ней и подступающими к ней дорогами. Турин же вернулся за дальнейшими указаниями.

Раздумывать было нечего. Это была отличная возможность освободить Корна, и надо было ею срочно воспользоваться, пока Сарлан не передумает, и не заберёт брата в столицу.

Алаина уже полностью оправилась, и они с Вилдой занялись приготовлениями к дороге. Хотя королева и намеревалась снабдить их деньгами, Алаина попросила Турина съездить на Звенящий прииск и отыскать их с Корном состояние. Получив подробные объяснения местонахождения тайника, Турин отбыл в гости к дядюшке Варлою. Он привез и деньги, и привет от Варлоя. Староста прииска сам помогал племяннику найти тайник. Гнев Орлании не затронул прииск, ибо она была уверена, что Варлой выдал ей Корна, что, впрочем, если не вдаваться в подробности, так и было.

Всё было готово и Зорена, собрав всех вместе напоследок, давала последние указания.

- Турин, после освобождения Корна, сразу отправляй людей ко мне. Никто не должен знать, куда вы поедете дальше. Твой отряд вернётся ко мне с докладом и от меня же получит награду. Сам предупреди их, что, если Орлании станет известно хоть маленькая толика, я всех отправлю на рудники.

- Ваше величество, - попробовал было обидеться Турин, - это надежные люди.

- Твоё и мое дело предупредить, а дальше уж будем надеяться на их надежность. Турин, в этом деле ты становишься главным, забудь, что Корн - принц. Теперь это твой больной брат и на твоей шее – он и его беременная жена. Ты получил наследство, и ты покупаешь землю на своё имя. Денег Алаины и моего приданого Вилде вам хватит на приличный домик вдали от шумных мест. Всё. Вестей мне от вас не надо. Если что случится, до меня и так дойдет плохая весть, если тихо – значит и у вас всё хорошо. Лучше я оставлю вас без помощи, чем кто-то сможет найти вас через меня. А уж в способности шпионов короля Сарлана и моей сестрицы я не сомневаюсь.

На этом они расстались. Алаина в последний раз обняла ставшей ей сестрой королеву, Зорена напоследок подарила Алаине и Вилде по ожерелью из маленьких алмазов, которые, в случае чего можно было продать по одному камешку, не вызывая подозрения, и они уехали.

А Зорена пошла к Билару. И только там, у постели ещё не пришедшего в себя юноши, дала себе волю выплакаться от сострадания к своим друзьям, от жалости к себе, у которой нет, и никогда не будет такого близкого человека, как у Алаины, и у Корна.

Никто не следил за Турином и девушками ни в Арилазе, ни в Илонии. На приобретённом фургончике они уже через несколько дней добрались до башни, и встретились с оставленным около башни отрядом.

К счастью, Корн всё ещё находился в башне. Один раз башню посещал кто-то из столицы с лекарем. Корна не забрали, наоборот, состояние его видимо было таково, что при нём осталось только десять стражников, остальных приезжий забрал с собой. Лекарь потом приезжал ещё один раз. Жители местной деревушки приносили в башню продукты, но ходившие на разведку люди из отряда Турина, ничего не смогли выяснить. Крестьяне не видали никого, кроме стражников.

Удалось найти шустрого паренька, который раньше с друзьями частенько лазил по башне, и он за небольшое вознаграждение рассказал, что башня имеет на первом этаже большой зал, несколько комнат для солдат и подсобные помещения. Три камина: два из зала и один из кухни отапливали комнаты на втором этаже. Стены двух из них имели большие дыры в стене, а третья находилась в сносном состоянии.

Следовательно, нигде, кроме как в этой комнате, Корн не мог находиться.

Турин предложил не вступать в открытую борьбу, а похитить Корна, обставив это как неудачный побег. Для этого надо было пробраться в один из проемов верхнего этажа, вывести оттуда Корна, а из его комнаты выкинуть на реку клочья его одежды. Таким образом, всё выглядело бы так, будто безумный выбросился из окна башни в реку и утонул.

Алаина согласилась, но предложила усыпить стражников во избежание непредвиденных случайностей.

Так и поступили. Девушка сварила сонного снадобья и когда крестьяне как обычно, пошли к башне, неся продукты, они напали на них. Больше произведя шума, чем дела, Турин просто напугал крестьян, отняв всю еду, что они несли стражникам в башню, «случайно» забыв забрать только бутыль с пивом. Незаметно вылив в неё приготовленное снадобье, они отпустил крестьян. Те не вернулись домой, а прямиком бросились к башне. Несколько стражников пошли в деревню вместе с ними, и сами потом принесли себе пропитание. Бутыль же с пивом осталась в башне.

Ночью, как и ожидалось, все стражники спали крепким сном.

Турин с своими людьми не только прошли мимо них, но и нашли ключи от запертой комнаты. Впрочем, запоры были настолько расшатаны, что не стоило никакого труда их выбить.

Корн находился там, где и ожидали. Он лежал в этой комнате на охапке каких-то тряпок, прикрывших тюк соломы, безучастный ко всему, уставившись невидящими глазами в грязный дырявый потолок. Взгляд безумца, взгляд в никуда. Он был грязен и оборван. В волосах виднелась седина.

Видимо, он был безучастен ещё и к еде, ибо худоба его была сродни худобе вышедшего из узилища.

Взглянув на окно в комнате Корна, Турин убедился, что их план не пройдет. Окно было слишком маленьким, чтобы оттуда мог якобы вылезти даже такой худой пленник, как Корн. Пришлось сделать видимость, что безумный пленник выломал дверь, благо засовы отлетели от малейшего усилия, и бросился вниз с башни из соседней комнаты, а там уже откатился и дополз до реки. На всем протяжении предполагаемого пути, они оставили клочья одежды принца, и даже кровавые следы. Ключи они вернули на место.

Добравшись до стоянки, где их ожидала Вилда с фургоном, поместив под заботливые руки девушек Корна, Турин отпустил своих людей, передав им слова королевы Зорены. После чего они двинулись дальше.

Глава 5

Глава 5. Тайная жизнь

Хатиз, предвидя спасение Корна и поиск ими убежища, подсказал Турину направление, куда двигаться, и через три дня они уже были в городке Тернед, расположенном на границе с Тоготом. Священник велел поинтересоваться, не продано ли поместье, находящееся недалеко от города, на небольшом плато на подступах к горам Тогота. Там когда-то находилась летняя резиденция одного из правителей городка. Последние десятилетия, насколько знал Хатиз, поместье пустовало.

Так оно и оказалось. Наследники барона, которому когда-то принадлежала усадьба, давно уже обосновались в столице, а из нынешних богачей города никто не желал содержать большой охотничий дом в непосредственной близости не только к Тоготу, но и к Скобийским горам. А теперь ещё и другая часть их - Тарские хребты стали далеко не безопасны. А ведь и они находились совсем близко.

Обитателей Тарских гор у Алины не было опасений бояться, и уж тем более она прекрасно знала, что разбойники Скобийских гор стараются обходить вотчину Ургана стороной. Поэтому она изначально одобрила предложение Хатиза.

И все же усадьба обошлась им недешево, на её покупку пошли почти все деньги, взятые из тайника на Звенящем прииске. Оставались те, которыми снабдила их Зорена, и их приходилось беречь.

Проводник довел их до поместья. Увидев ее, беглецы поняли, что это именно то, что им надо. Просторный дом имел два этажа, места вполне хватало на две семьи с детьми и комнаты для слуг, имелись надворные постройки, земля и пастбище. Алаина призналась друзьям, что именно таким и виделось им с Корном их будущее жилище.

Но поместье было в ужасном запустении, и Турин проклял продавцов, явно завысивших цену. Предстояло так много работы, что думать о коневодстве было рано.

Для Корна выбрали одну из самых светлых комнат на первом этаже и сначала привели в порядок её. Алаина устроилась рядом. Турин с Вилдой заняли комнату на втором этаже. И началась жизнь, полная забот и тревог.

Оставшиеся деньги начали таять с поразительной быстротой. До разведения лошадей было ещё далеко, идти стражником в город Турин не мог, дома оставались две женщины с больным, пришлось Алаине и Вилде брать на себя шитье для городских женщин, договорившись с местной портнихой.

Но в доме была еще масса работы, и много заказов они не могли брать.

Оставалось два ожерелья, которые подарила Зорена Алаине и Вилде. Но это было их будущее, их породистые лошади, которых они купят, чтобы заняться коневодством. Продавать алмазы нельзя было ни в коем случае.

Больной Корн не причинял неудобств. Он слышал, что ему говорили, мог сам двигаться, одеваться, есть. Но ему надо было об этом напоминать, сам он не испытывал никаких желаний и стремлений. Слепой, он поначалу натыкался на всё, что можно было, потом привык. По-прежнему не разговаривал. Друзья постоянно брали его с собой, чтобы не оставлять одного. Когда Турин делал что-то по дому: ремонтировал или сколачивал, скоблил или красил, Корн был рядом. Иногда мог что-то подержать, когда ему совали в руки, потом отдавал, когда просили. Когда он подал упавший предмет сам, без подсказки – это посчиталось отличным признаком и началом выздоровления.

Алаина же с Вилдой брали его с собой на кухню. И опять же большим шагом к выздоровлению они сочли случай, когда Корн сам взял с подноса хлебец.

Лекарских познаний Алаины не хватало, чтобы понять, что с мужем, пытаться помочь ему. Про то, чтобы пригласить городского лекаря или даже знахарку, не было и речи, слух обязательно донесся бы куда не следует. Наоборот, Корна всячески прятали от глаз чужого человека, будь то торговец или нанятый на пару дней работник. Приходилось надеяться на слова Орама и ждать чуда.

Они все разговаривали с Корном как ни в чем не бывало, рассказывали ему о делах, читали вслух, делали всё, чтобы он чувствовал вокруг себя жизнь.

Но только у лошадей Корн становился почти самим собой.

У них было четыре лошади, привезенные из Арилазы: две кобылки, один старый уже конь и молодой жеребец. Если Корна оставляли у них, он мог часами мыть их, быстро привыкнув в своей темноте находить нужные предметы, кормил, выводил их на прогулку, сам садился на них и тихонько ездил по плато. Оставалось только следить, чтобы он не брал одну норовистую кобылку, которая уже однажды завела его в какие-то дебри скал и кустов. Остальные вели себя послушно и не уходили далеко.

Пришло время, когда Алаина уже не могла делать тяжелую работу по дому. В их маленькой семье ожидалось прибавление. Теперь она занималась только немного кухней и шитьем. Вилда ещё заставляла её гулять с Корном по плато. На всякий случай Турин пригласил в дом женщину-повитуху из ближайшей деревни пожить у них.

Роды начались внезапно и Турин похвалил себя, что не пожалел денег. Алаине было тяжело, больно и страшно. Она не смогла стерпеть особо острой схватки, и крик её разнесся по дому. И тут случилось то, о чём предупреждал Зорену Орам. Крик боли Алаины сыграл роль повторного потрясения для Корна. То, что не сделали покой и уход, сделал крик. Крик любимой прорвал стену, воздвигнутую Корном в своём сознании. Он встрепенулся и лихорадочно заметался по комнате, где его оставили на время родов его жены. Хорошо, что он, не видя, выломал все-таки дверь, а не окно. Подоспевший Турин не осмелился удерживать Корна, а наоборот довёл его до комнаты, где готовился появиться на свет его ребёнок.

- Алаина, Алаина, где ты, что с тобой? - невнятно шептал Корн.

Почти полгода он не произносил ни слова, и теперь речь его можно было понять с трудом. Алаина плакала и от боли, и от счастья, что Корн вернулся к ним.

- Корн, все в порядке, все в порядке, - разом говорили и Алаина, и Вилда, пытаясь успокоить взволнованного криками Алаины Корна, но тот никак не мог понять, что происходит и почему он ничего не видит.

Кончилось тем, что Вилде пришлось прикрикнуть на него:

- Корн, возьми себя в руки и стой спокойно.

Это возымело действие, Корн растерялся и замолчал, ничего не понимая. Когда раздался крик младенца, он только недоуменно вскинул голову.

- Это твой сын, Корн, - торжественно сказала Вилда, вручая ему маленький комочек.

Корн был не просто растерян, он был ошарашен и изумлён. Вилда, боясь, что мужчина уронит ребёнка, не отходила от него. Посчитав, что значимая минута прошла, она хотела было взять ребёнка обратно, но тот вдруг захныкал, и Корн судорожно прижал его к себе. Он видимо понял, что за дар небесный держит у себя в руках, и не захотел с ним расставаться.

Потом Вилда и повитуха оставили Корна с Алаиной и их ребенком вместе.

Последние силы потратила Алаина на то, чтобы коротко рассказать мужу о том, что случилось в тот памятный день во дворце королевы Зорены. Не досказав, она уснула, а Турин с Вилдой затем поведали не выпускающему из рук сына Корну эту печальную историю снова и до конца.

Всё то время, что Алаина лежала в постели, Корн не отходил от неё и не выпускал из рук сына.

Из-за волнения и внезапности пробуждения Корна из своего забытья, они забыли про свои придуманные имена, и приходилось только надеяться на то, что в этой глуши повитухе не было дела до пропавшего принца. Но на всякий случай Турин выдал женщине денег намного больше оговорённого и договорился, что её будут приглашать и в будущем. Он надеялся, что та поймёт намёк и, если и догадалась о чём-то, не будет болтать, боясь потерять щедрых клиентов.

Когда Алаина смогла вставать, и они втроем начали потихоньку выходить на прогулку, Корн начал видеть. Сначала всё в тумане, глаза слезились и болели, потом зрение восстановилось.

После этого Вилда, предварительно наплакавшись, накричала на Корна, чтобы он оставил, наконец, ребёнка в покое и занялся делами.

Первое время у Корна всё валилось из рук, и от него даже было меньше пользы, чем когда он был болен. К тому же он как проказливый подросток, как только Турин отворачивался, бежал к жене и сыну. Терпение Турина кончилось, и теперь уже он наорал на него как на мальчишку.

Но привело в нормальное состояние Корна оружие и несколько занятий с Турином. Однажды они решили поупражняться, и на Корна тренировка подействовала лучше, чем всё остальное. Владение мечом требовало холодной головы, твердой руки и расчёта. Всё это, хотя и не сразу, вернулось к Корну, когда он взял в руки меч.

Вместе с умением, окончательно вернулась и память. Он снова стал прежним. Только теперь лицо его, когда он находил глазами Алаину и сына, становилось смешным и глупым от переполнявшего его счастья.

Ремонт дома завершился, теперь оставалось приспособить имеющийся сарай под конюшню.

Турин был родом с приисков и, как и всякий старатель, умел управляться с плотницким инструментом. Корн на Звенящем прииске также поднаторел работать с пилой и топором. Вскоре вновь выстроенная конюшня была готова принять первых лошадей.

И тут встала проблема, которую раньше не принимали в расчет – где взять лошадей, и кто поедет их выбирать. Их городок был в этом смысле далёким отсталым захолустьем, хороших лошадей тут не держали. Корну с Алаиной нежелательно было показываться в городах, а Турин с Вилдой не обладали нужным опытом.

Тогда решили не спешить и начать с малого. Две кобылы и жеребец уже имелись, и даже один недавно родившийся жеребёнок, в городке Турин продал два алмаза и купил еще нескольких лошадей. Все-таки молодых лошадей от старых он отличал, на большее его не хватило.

Через год в маленьком табуне Корна уже резвилось ещё несколько жеребят. Один жеребенок, в отличие от остальных был даже весьма неплохим по масти и резвости. Корн решил делать ставку на него, хотя обучал и остальных. Оставшихся он разбил на две части: тех, кто годился только для работ под плугом, для других крестьянских работ, и ездовых, тех, кого он обучал для армии, стражников.

Еще через год табун лошадей удвоился, а от ожерелья осталось лишь несколько камешков. Продавать обученных лошадей ещё было рановато, зато большая часть денег уходила на корма. К тому же им пришлось нанять ещё конюхов и некоторую прислугу в дом.

И лишь потом они уже могли прожить на те деньги, что выручали от продажи крестьянам и городской охране предназначенных для этого коней. И если на местном рынке они продавали лошадей для крестьян, то продавать ездовых коней приходилось ехать в столицу. Ездил Турин с конюхами, и первая же выручка вселила в них радость и уверенность в завтрашнем дне.

Начать продавать камни со второго ожерелья пришлось раньше, чем думалось. У Вилды родилась дочь Зоря, которую назвали в честь королевы Зорены, и молодая мать долго болела. Пришлось много денег потратить на её лечение и уход. А потом и на то, чтобы взять в дом нескольких женщин для ухода за двумя детьми и в помощь Алаине, которая ждала уже второго ребенка.

С маленьким Интаром Корн не расставался. Где бы он ни был, чтобы ни делал, сын всегда был рядом с ним. Можно сказать, что он рос на коне в конюшне, ибо там провёл времени больше, чем в детской комнате. Алаина же занималась домом и шитьем. Часто она садилась с тканью и нитками недалеко от мужа и сына и с улыбкой наблюдала, как Интар мешается под ногами у Корна, а тот аккуратно обходит его, или переносит с места на место, чтобы не мешал. Лошади давно привыкли, что надо осторожно переставлять ноги, чтобы не наступить на вечно болтающегося у них под ногами маленького человечка. Иногда Алаина каталась с ними верхом. Интар всегда сидел перед отцом. Сидеть в седле он научился раньше, чем ходить.

В город ездили Турин и Вилда. Когда Вилда уже не могла ездить, впервые в город поехала Алаина. С опаской она прошлась по городу, по базару, стараясь не показывать свой страх, свои опасения. Но всё было спокойно.

Но Корна в город они не пускали. И хотя прошло уже много времени, да и Корн изменился: лоб прорезала глубокая морщина, в волосах появилась первая седая прядка. Но всё же опасность ещё существовала, он был вполне узнаваем в возможно оставшихся портретах у начальников городской стражи.

Основные новости привозил Турин, хотя и Вилда с Алаиной, бывало, узнавали что-то от своих клиенток.

Король Сарлан женился, когда Интару было еще полгода. Королева была красива и любила балы. Балы устраивались часто и были они грандиозны и пышны. Гости съезжались со всей страны, в том числе и из их городка Тернеда. Благодаря этому, кстати, у Алаины с Вилдой всегда было много работы. А когда Вилда не могла шить, болея, поток заказов уменьшился. И в это время стали поговаривать о том, что король собирается расторгнуть брак с королевой, потому что она бесплодна. Что и случилось.

Вторая жена была также красива, но слишком юна. Клиентки Алаины говорили, что она ужасно боится своего мужа-короля, что неудивительно, ибо король Сарлан, и ранее не отличавшийся мягкостью нрава, после расторжения брака с первой женой был раздражителен и вспыльчив.

О пропавшем принце Корне никто не говорил. Вернее, сначала говорили много, потому что его объявили пропавшем без вести, и назначили награду тому, кто сообщит хоть что-нибудь о нём.

Охотников за наградой нашлось столько, что стражники сбились с ног, проверяя доносы, слухи и удостоверяясь, что всё напрасно. Королю, видимо, тоже надоело обилие самозваных принцев, и награду отменили. Народ поволновался еще немного, но потом успокоился. Корн по-прежнему официально оставался наследником. Самозванцы ещё изредка объявлялись, но после того как король повесил двоих, поток их прекратился. О повешенных самозванцев Турин сказал Корну вопреки воле Алаины, которая не хотела волновать мужа. Турин рассудил иначе и пожалел, потому что Корн потом несколько дней ходил как в воду опущенный.

Родившуюся на третий год их спокойной жизни дочку Алаина с Корном назвали Талиной.

И тут Корн убедился, что можно любить ещё сильнее, чем он любил до сих пор жену и сына. Правда, это, похоже, была не любовь, а обожание. Он мог часами сидеть рядом и смотреть на дочь, умиляясь и восторгаясь ею. Интар уже в младенчестве был спокойным и серьезным мальчиком. Он никогда не плакал и всегда с серьезным видом слушал, что говорили ему взрослые. А маленькая малышка частенько оглашала дом своим громким плачем, и тогда Корн бросал все и бежал к ней. А когда она смеялась, Корн таял на глазах от счастья.

Алаина же была счастлива рядом с мужем и детьми и просто светилась внутренним светом. Однажды Турин смущенно посоветовал Корну не отпускать Алаину в город. Она излишне привлекала внимание.

Вилда оправилась после болезни, но они с Турином долго еще не решались на ещё одного ребенка. А потом она родила двух сыновей, одного за другим. Чувствовала себя отлично и была также счастлива, как и все остальные в их большой семье.

Главой дома и владельцем поместья был Турин – старший брат, получивший наследство, все сделки совершались от его имени. С ним жили его жена, и выздоровевший брат с женой.

Несколько раз Турин пытался изменить это положение, уступив первенство выздоровевшему Корну, но тот категорически отвергал это. Корну даже в голову не приходило оспаривать главенство когда-то простого стражника и даже наедине с другом, а не только при посторонних, он вёл себя как младший брат. Он был счастлив с семьей и большего ему не надо было.

Хотя со временем жизнь показала, что образованность и королевская кровь все-таки играют свою роль. При решении важных вопросов, связанных со сложными сделками, оформлением купчих, различных документов и уплатой налогов знания Корна оказались незаменимы. Он и не подозревал, насколько его образование обширно и разнообразно при всём при том, что он не был старательным учеником, и частенько сбегал от наставников.

С развитием их хозяйства, Корну пришлось-таки ездить в город для разрешения возникающих проблем. Для их партнеров и торговцев Турин оставался хозяином, и его слово было более весомым, чем слово младшего брата, его подпись скрепляла все документы, но именно за Корном теперь оставалось последнее слово.

Табун лошадей был уже огромен, в нем насчитывался не один десяток племенных коней. Но Турин уговорил Корна не переходить только на племенных, чтобы не выделяться из остальных торговцев лошадьми.

Работало у них уже много людей. С детьми сидела нянька, на кухне господствовала кухарка, две девушки помогали Вилде по хозяйству. Во дворе пришлось построить домик для работников, четверо из которых были конюхами. Сам Корн уже давно не убирал конюшни, занимаясь только обучением коней. Алаина была с детьми.

Получив не такое блестящее образование как муж, но все-таки неплохое, благодаря матери и отцу, она учила всех старших детей поместья читать и писать, давала уроки счёта, истории, географии, музыки, рисования, учила священным текстам.

Шитье на заказ она давно уже не брала, шила только себе, Вилде и детям. И ещё она по-прежнему оставалась непревзойденной по части лечения лошадей. Переданная ей по наследству от отца способность чувствовать и понимать болезни, оказалась ценнейшим даром в разведении лошадей.

Совершенствовала она и свои лекарские навыки лечить людей. Когда-то она помогала матери, перенимая её опыт и знания, училась у деревенской знахарки, живя в Роголинском лесу, у Ургана в Тарских лесах приобрела немалый опыт. Но один случай заставил её отнестись к своему дару серьёзней.

Первые годы они жили вдали от новостей королевства, да и о них ещё мало кто знал. Поэтому о страшной заразе, прокатившемся по Илонии они узнали только тогда, когда эпидемия смертельной болезни пошла на убыль. Мор пришёл с Мадариса, где заболело и умерло около четверти населения. Испуганные жители покидали город и устремлялись подальше от страшной болезни. Самая легкая, проторенная дорога была в Илонию. Поэтому именно Илонии и досталось больше всего.

Их Тернед, городок в стороне от больших торговых путей, болезнь задела лишь краем, правители города, получив приказ из столицы, выставили кордоны. Не пострадала и столица, Сарлан закрыл ворота, не пропуская никого вовнутрь. Не дошёл мор и до южных городов, Правители Владений успели поставить карантинные кордоны, усиленные войсками, но Габерн, Накехн и Дорн в полной мере испытали на себе страшную болезнь. Смерть унесла каждого пятого жителя этих городов и окрестных деревень, многие умерли потом, когда мор отступил, но слабость, голод и новая болезнь, возникшая от смрада умерших городов, подкосила остальных. Когда опасность миновала, на север Илонии пришли войска, выжигая мёртвые деревни и города. Немногим тогда посчастливилось выжить.

Всё это обитатели фермы узнали позже. Корн, вспоминая летописи, уроки своих учителей, поведал друзьям и жене ещё о нескольких таких случаях, случившихся в истории Илонии. Судя по тому, как быстро правители соседних государств закрыли на это время свои границы, такие эпидемии случались в каждой стране, и короли знали, как остановить её распространение. Ценой жизни нескольких городов покупалось спасение остального королевства. Лекарств же от этих болезней не было.

Именно тогда Алаина решила, что её познания о лекарском деле должны пополняться. С согласия мужа, она пригласила пожить в их поместье странствующего лекаря и подолгу слушала его рассказы о свойствах трав и способах приготовления лекарств, жадно впитывая в себя новые знания. По рисункам лекаря местный кузнец выковал нужные ей инструменты, в доме у неё уже была своя комнатка при кухне, где она варила снадобья, перегоняла настойки и делала мази. И в обязанности детей теперь входило собирать для Алаины нужные ей травы.

В городе они считались богатыми фермерами. Турин вступил в торговую гильдию и их приняли в городе. Им часто наносили визиты не только купцы и торговцы, но и их жены. В ответ их тоже приглашали на обеды и приемы. Две семьи уже не боялись выезжать в город. Для благородной же знати города они были простыми фермерами, ими никто не интересовался, а торговому сословию не было дела до сбежавшего когда-то принца.

Посещали они и Часовню Небесных Богов, стоящую в городе. Богатое пожертвование способствовало тому, что священник позабыл их пренебрежение к Богам на первых порах, пока они не встали на ноги.

На званых обедах обсуждалась очередная женитьба короля Сарлана. Приходилось уже напрягаться, вспоминая, какая это по счету, четвертая или пятая и уже шепотом говорили о том, что не жены короля бесплодны, а он не способен дать стране наследника. У него не было даже бастарда, которого он мог бы представить как наследника. Вслух этого произнести боялись, потому что Сарлан свирепел, когда до него доходили такие слухи, но шепотки и намёки гуляли в народе.

Правление Сарлана тоже обсуждалось. О том, как он разогнал Королевский Совет, а новый собрать так и не удосужился. О том, как в неурожайный год, из-за упрямства, не договорился о поставках из Вароссы. Как ввели новый налог для пополнения казны, а куда делась старая, неизвестно.

Правление Сарлана было хаотичным и несуразным. Он то ссорился с одними соседями, и дружил с другими, то вдруг, по каким-то только ему известным причинам, его интересы резко менялись, и он начинал дружить с первыми и порывал отношения с бывшими друзьями.

Разговоры о войне с Торогией слишком быстро утихли ввиду её скоротечности и всего одной битвой. Зато празднества в честь победы устроились пышные и торжественные. И разговоры, что денег на войска король тратит гораздо больше, чем следовало бы на взгляд обывателя, сошли на нет.

О королеве-матери говорили мало. После смерти мужа она жила затворницей и некоторые считали, что она повредилась в уме. Корн молча выслушивал эти слухи, сердце сжималось, но ничего поделать он не мог.

Дошли до их городка и новости из Арилазы. Зорена вышла замуж и теперь правил страной король Матас II. У них родился сын, в один год с Талиной, королева ждала ещё ребёнка, но он родился хилым и вскоре умер. Больше детей у Зорены не было.

Оскорблённая Сарланом, Зорена постепенно, так, что Сарлан сразу и не догадался, полностью отказалась от поставок из Илонии, не заключив новых договоров, а перенеся внимание на соседний Сегот. Поток караванов из Илонии иссяк, зато увеличился с Мадарисом, Кордией и Сеготом. Торговцы этих королевств потирали руки от восторга от возросших прибылей, а вот землепашцы Илонии начали роптать.

Но этим Зорена не ограничилась. Она вспомнила, как когда-то хотела приспособить осушенные болота под пашни и теперь занялась этим вплотную, отменив налоги тем, кто начинал в её королевстве возделывать землю. Не за горами был тот день, когда Арилаза смогла бы сама себя прокормить. Увеличила королева и войско, приняв на службу наёмников из Сегота и Кордии. Теперь Сарлан был ей не страшен.

Корн не участвовал в этих разговорах, но внимательно слушал. Что было не отнять у Сарлана, так это ум, хитрость и наблюдательность. И Корн не мог понять, как Сарлану удаётся так всё испортить там, где все понятно.

А уж чему Корн не удивлялся, так это жестокости брата. В неурожайный год крестьяне, оставшиеся без хлеба, роптали и пытались восстать, но король подавил эти зародыши недовольства с такой свирепостью, что больше попыток не было. Зато, по слухам, Тарские горы пополнились народом. Вылазки осуждённых стали редки, но зато обширны и дерзки. Людям Ургана явно стало не хватать продовольствия, и он отбирал у богачей уже не только необходимые его народу предметы, но и зерно. Но держался он по-прежнему осторожно, и, хотя его портреты и портреты его помощников были в каждом городе, поймать его было невозможно. И он не пользовался помощью простых крестьян, боясь наслать на кого-либо королевский гнев. Это было широко известно и Сарлану нельзя было теперь хватать, кого попало, опасаясь вызвать новый всплеск недовольства.

Один из годов стал для большого хозяйства испытанием. В Илонии случился неурожай, цены взлетели до небес, фуража не хватало, и на закупку неимоверно дорогого овса пошли оставшееся от второго ожерелья драгоценные камни. Это помогло табуну выжить. Но для семейства это был тяжелый год. Лошадей тогда никто не покупал, илонийцам было не до того. Выручил огород. Один из работников Турина, привыкший к земле, с разрешения хозяев разрабатывал небольшой участок земли и овощи, выращенные им, помогли всем в голодную весну. После этого Турин поощрял работников заниматься пашней.

Однажды Корн, находящийся всегда со своим табуном, заметил волнение на другом конце пастбища, но, когда подъехал к месту увидел только, как несколько всадников угоняют десяток лошадей. Корн кинулся им наперерез, и вскоре перегородил им дорогу на узкой горной тропе. Был у него с собой только кинжал, но, когда он увидел людей в масках и понял, что это люди Ургана, вышел к ним безоружный.

- Отойди, растопчу, - грозно сказал один из разбойников, видимо командир небольшого отряда.

- Люди Ургана – не убийцы, - спокойно сказал Корн.

- А ты кто такой?

- Я хозяин лошадей, которых вы забрали.

- У этих лошадей уже новый хозяин. И слушай, богатей, отойди по-хорошему, иначе у оставшихся лошадей хозяина не будет вовсе.

- Люди Ургана – не убийцы, - повторил Корн.

- Да что ж тебе надо? Уж не думаешь ли ты, что сможешь остановить нас только потому, что мы не убиваем безоружных.

- Нет, не думаю, просто вам не нужна вон та вороная кобылка и в яблоках жеребец. Они не приучены ходить за плугом, таскать повозки. Они скакуны. Им нужен простор и скачка. С вас будет достаточно и восьми, тем более вряд ли у Ургана есть чем кормить их.

- Не тумань мне голову, проклятый богач, - злобно бросил командир, - твои лошадки вполне сойдут за плугом, а в следующий раз мы придем за овсом. Можешь подготовить несколько мешков, – засмеялся он, - чтобы сэкономить нам время.

- Ты не захотел по-хорошему, тогда я объясню тебе по-плохому.

Корн внезапно подскочил к командиру и, ухватив его за сапог, резко дернул вниз от чего тот, не ожидавший такого, вылетел из седла. А Корн выхватил на ходу у него меч и вскочил на его коня. Оглушительно свистнув, он помчался по тропке вниз. Все украденные лошади рванулись обратно в родной табун, отзываясь на знакомый призыв. На узкой тропке началась неразбериха. Трое разбойников упали с лошадей, и их кони ускакали вместе с конями Корна. Оставшиеся всадники помчались за Корном, но он исчез. Появился он уже позади них. Хлестнув кнутом одного, бросившегося на него, схватил за шкирку самого мелкого и, бросив его через седло, спустился с ним на плато.

Там их уже ждали взволнованные работники и прибежавшая Алаина. Велев всем разойтись, Корн скинул оглушенного грабителя на землю и стащил с него маску.

- Знаком? - спросил он Алаину.

- Нет, из новеньких, - ответила она, поняв, что человек из людей Ургана.

- Тогда оставайся.

Когда парень пришел в себя, Корн предоставил Алаине расспрашивать его.

- Сколько у вас народу? – спрашивала Алаина. - Дома построены до большого камня? Выше по горе, там, где было пастбище, разрабатывают землю? Долину к востоку, очистили от камней? Там сейчас пастбище? Дома стали строить прямо на скалах? Большую пещеру расчистили? Сколько пещер еще нашли? В них живут или держат скот?

Вопросы так и сыпались, и бедный парень вскоре совсем запутался, о чем можно говорить, о чем нельзя. К тому же незнакомая женщина скорее не спрашивала, а утверждала. Когда окончился этот странный разговор, Алаина обратилась к Корну.

- Людей очень много, наверное, впятеро больше, чем было. У них есть быки, кабаны, сена достаточно, мясом они обеспечены, но хлеба мало. На следующий год собираются засадить большую площадь под зерновые, но нет пахотных лошадей. В одной из вылазок потеряли много лошадей, сами едва успели спастись. Правильно? – обратилась она к парню.

Тот только рот открыл от удивления. Ничего этого он вроде бы не говорил, но все так и выходило.

Корн задумался.

- Ладно, - решил он, наконец, - выберу тебе десяток коней, но с Ургана два кабана. Как он их приведет, не моя забота, но чтоб никто не знал, откуда они. Еще не хватало, попасться за связь с Урганом, - усмехнулся он.

Парень ничего не понял, но Алаина грустно улыбнулась.

Растерянный парень ушел в горы, ведя за собой коней, а работникам Корн объяснил всё как есть. Людям фермы необходимо было есть, и он обменял лошадей на мясо. Никто и не подумал обвинить Корна в сообществе с разбойниками, тем более что простые люди всегда были на стороне Ургана.

А через несколько дней Корн почувствовал, что за ним следят. Он подъехал к той самой тропинке, спешился и крикнул:

- Я жду!

Из-за камня вышел сам Урган. На этот раз он был без маски. Она ему была ни к чему, его портрет висел на каждой рыночной площади, только там он был гораздо моложе. Сейчас же он был сед, лицо в глубоких морщинах, но крепость в теле никуда не ушла. Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

- Где Алаина? – наконец спросил Урган.

- Жаль, я надеялся, что изменился, – усмехнулся Корн.

- Где моя девочка, я спрашиваю? - снова повторил Урган.

- Твоя девочка, Урган, уже давно не девочка, а наша младшая дочка уже научилась танцевать, - засмеялся Корн.

Урган недоверчиво прищурился.

- Последний раз я слышал, что она умерла, ещё пять лет назад.

- А обо мне что ты слышал в последний раз?

- Что ты, - Урган внезапно тоже рассмеялся, - что ты слеп и безумен.

- Я ответил на все твои вопросы?

- Нет. Откуда взялись мои портреты?

- Багис был послан королём по моим следам.

- Предатель, я убью его.

- Он выполнял приказ своего короля. И он не сдал Алаину по прибытию в столицу.

- Я всё равно найду его.

- Он мне нравился.

- Шпион твоего отца. Ты мягкотел, принц.

- Как всегда. Ты не первый, кто говорит это.

- Я хотел бы увидеть Алаину.

- Не стоит привлекать внимание, как-нибудь в следующий раз.

- Она счастлива?

- Мы оба счастливы.

- Кто еще знает о вас?

- Мой напарник Турин с женой и теперь ты.

- Тогда счастливо, Корн. Если Сарлан будет доставать тебя, приходи ко мне. Хотя после вас обоих мне стоило больших трудов вернуть прежний порядок. И кое-кто имеет на тебя зуб.

- Спасибо, Урган.

Урган развернулся и направил коня назад. Потом обернулся:

- Кабаны будут у тебя на рассвете.

- Лошадей в следующий раз приходи покупать, просто так больше не отдам.

- У богатеев мы отнимает.

- Сейчас мы живем впроголодь, как и вы.

- Не сомневаюсь, - смех раздался уже за камнями.

С тех пор людей Ургана здесь не видели, но Корн не сомневался, что среди его покупателей иногда были его люди. Сам он больше так и не появился, от чего Алаина была искренне огорчена.

Вслед за неурожайным годом погода благоприятствовала крестьянским хозяйствам и земли королевства дали хороший урожай.

Обитателей фермы прибавилось. Среди людей, работающих на Корна и Турина появилось уже две молодых пары, для которых построили маленькие домики, на работу взяли ещё несколько семейных пар и вот уже детей по двору стало бегать более двух десятков. Не понять было, где хозяйские дети, где дети работников. И все они стайкой носились за Талиной. Она была главарем этой банды, и все были в ужасе от их проделок. Няньки не успевали стаскивать детей с деревьев, с крыши, вытаскивать из поилок для лошадей и из кастрюль на кухне. Турин сердился, Вилда кричала на них на весь дом, Алаина же могла уводить их ненадолго и отвлечь чтением интересных историй из имеющихся у них книг, и они на время затихали. Корну же нравились все проделки обожаемой дочери, и он ничего не запрещал ни ей, ни ораве детей, над которыми она верховодила. Он не в состоянии был наказывать дочь, тем более, что она напоминала ему себя.

Единственного человека, которого слушалась эта ватага – был Интар. Только он мог заставить их слезть с дерева, по одному только его слову они шли умываться и ложиться спать. Он ничего не делал, просто говорил, и сестра слушалась его беспрекословно. Маленькая фурия трепетала перед братом, который был лишь немного старше её и ради того, чтобы он разрешил ей посидеть около него, она могла целый день вести себя хорошо.

Однажды Корн поймал себя на том, что спросил совета у своего десятилетнего сына. Когда до него дошел смысл происшедшего, он призадумался. А тут еще Турин смущенно признался, что Интар несколько раз давал ему мимоходом советы, которые, как оказывалось, были нелишни, касалось ли это постройки дома или выбора места для разгрузки дров. На что Вилда фыркнула и заявила, что все слуги в доме и работники со своими проблемами уже давно шли к Интару. К нему обращались, когда надо было решить какие-то дела по поместью, а хозяев не было. Он не был вечно занят как сама Вилда, не был излишне суров как Турин и не пропадал целыми днями на пастбище как Корн. Только Алаина могла сравниться со своим сыном, но и она часто пропадала с мужем.

А Интар, казалось, был везде, и при этом он никогда не спешил и никуда не торопился. А просто оказывался на месте в нужный момент.

Он не растерялся и до прихода матери правильно обработал руку девушки, которую она обварила кипятком, он рассудил спорящих работников, когда у них чуть было дело не дошло до драки. Куда поставить бочку с водой, где сложить дрова, когда подавать на стол, что подарить своей невесте или как назвать малыша, что приготовить к празднику и чем украсить дом. Ну и успокоить свою сестру, что ценилось едва ли не больше, чем всё остальное.

Корн с Алаиной с удивлением взирали на своего сына. Он вроде был обычным ребенком. Рано научившись сидеть верхом, он вместе с отцом объезжал лошадей, обучал и водил купать. Любил посидеть рядом с матерью, прижавшись к ней и слушать её рассказы. Но в то же время он везде таскал за собой книгу и постоянно читал. Корн рано начал учить его владеть мечом, а Интару это было неинтересно, потому что все премудрости боя давались ему легко. Он не мог понять, для чего надо изнурять себя тренировками и предпочитал уйти с книгой.

Как будто впервые родители заметили, что их сын никогда не плакал, даже от боли, если падал. Да он и не падал, удивлялись они. Он всегда твердо стоял на ногах. Он был тих и спокоен, но не заметить его было нельзя. Даже когда его не было рядом, родители ощущали его присутствие, он был правой рукой как отца, так и матери, хотя это и невозможно было представить.

Впервые задумавшись об Интаре, всмотревшись в не по годам серьезное лицо сына Корн пришел к поразительному выводу, что сын похож на его отца, короля Эмдара, у них схожи не только имена, но и лица, походка. Даже манера говорить у Интара была такая же. Хотя у короля Эмдара это был голос повелителя, у мальчика же это был голос уверенного в себе человека.

Корн поделился своими наблюдениями с женой, и им стало не по себе.

- Отец рассказывал, как воспитывали его, как внушали, каким должен быть король - жёстким правителем, думающим о благе государства, а уж потом о людях. Не будет ли Интар таким же? Люди слушаются Интара, и моего отца все слушались. Но он был королем. Я думал, это приходит с властью. А тут… - Корн пожал плечами.

- Тебе надо рассказать ему о своем отце. Возможно, ему стоит открыть правду.

- Нет, а вдруг он захочет власти. Вдруг он будет таким, как мой отец.

- Но он будет простым фермером.

- У Сарлана нет наследника, а моя смерть официально не подтверждена, – тихо сказал Корн.

Впервые за девять лет они говорили о троне. Корн взглянул на жену, она чуть не плакала.

- Это значит… - прошептала она.

- …что, если у Сарлана не будет наследников, наш сын когда-нибудь станет королём, - закончил за неё Корн.

Они потрясенно замолчали. Потом Корн обнял жену и поцеловал.

- Всё может измениться. Но я обязательно поговорю с Интаром. Но годика через два-три, пусть подрастет.

- Мне кажется, что он уже сейчас старше нас, - покачала головой Алаина.

Поговорить с сыном Корн не успел.

Глава 6

Глава 6. Похищение

Однажды они с Турином, после обычных дел в городе, сидели в трактире. Внезапно Корн почувствовал спиной взгляд. Резко обернулся, рука непроизвольно выхватила кинжал и приставила к груди стоявшего позади человека.

- Ты не уйдешь отсюда живым, Багис! – твердо произнес Корн.

- Я не работаю на твоего брата, Орни. Так вроде тебя зовут? Пойдем быстрей, может, успеем.

- Быстро, Турин, - обернулся к напарнику Корн.

Он поверил Багису сразу и безоговорочно. И сразу понял, что случилось что-то ужасное.

Втроем они вскочили на лошадей, и Корн обратил внимание, что лошадь Багиса была уставшей. Недолго думая, он кинул мешочек денег трактирному слуге и выбрал на конюшне самую лучшую лошадь.

- Отдашь хозяину, здесь больше, чем достаточно.

И они кинулись к выходу из города. Не было произнесено ни слова, Турин, почувствовав тревогу, тоже молчал. На дороге, ведущей к их поместью, ещё вдали они увидали облако пыли, приближавшееся к ним.

- Опоздали, - крикнул Багис, - в сторону.

Он схватил коня Корна за уздцы и заставил того остановиться.

- Держи его, - закричал он Турину, - иначе он наломает дров.

Было в его словах что-то такое, что Турин соскочил с коня, сдернул Корна и, схватив его в охапку, кинулся в овраг. Багис спустился к ним, ведя сразу трех коней. Едва он заставил повалиться коней на дно оврага, как наверху прогрохотал топот множества копыт.

Корн пытался вырваться, но Турин держал его крепко, навалившись на него всей своей тяжестью. Когда топот стих, он ослабил хватку. Корн вскочил и кинулся к Багису:

- Откуда они узнали? Что они сделают с ними? Почему ты не дал мне…

- Отпусти меня и успокойся, принц. Сарлану нужны дети. Он не причинит им вреда. Отряд состоял из тридцати человек. Мы не выстояли бы против них.

- А Алаина? Он убьет её, как однажды уже убил.

- Она для него умерла, он не знает, что она жива. Твоя жена его не интересовала.

- Откуда он знает? Откуда знаешь ты?

- За десять лет можно найти не только человека, но и пересчитать травинки в поле. А я знал о тебе всегда.

- Почему, как…

- Поехали, я объясню всё на месте.

Они поехали к дому.

Их люди стояли во дворе. Все были подавлены, женщины плакали, мужчины поднимали на Корна потрясенные глаза и тут же опускали их. Алаины с детьми не было. Вилда плача начала рассказывать, но слезы душили её, и она не могла продолжить. Тогда начал рассказывать один из работников и вот уже стала вырисовываться вся картина.

Отряд королевских гвардейцев налетел неожиданно, и всадники сразу окружили не только дом, но и рассеялись по всему плату. Во дворе капитан гвардейцев обратился к столпившимся людям:

- Где хозяин?

- Господин Турин и мой отец в городе, - выступил вперёд Интар.

Он был бледен, но держался твердо и уверенно. Работники образовали у него за спиной плотный круг, готовые действовать по его малейшему приказу. Кинувшаяся было к нему Вилда остановилась и попридержала подбежавшую Алаину.

- Кто вы? И объясните, зачем вы пришли на нашу землю, - голос Интара был спокоен.

- Капитан Тоборг. Гвардия короля. И, похоже, парень, мы приехали за тобой. Ведь ты – сын принца Корна? Так?

Слуги удивленно переглянулись. Интар спокойно ответил:

- Я не знаю, кто такой принц Корн. Мой отец – фермер, он занимается разведением и торговлей лошадей, и его зовут Орни. Вы ошиблись, господин капитан.

- Своего брата король искал больше десяти лет и нашел здесь. Надежные люди опознали его. А у меня, если и были сомнения, что принц Корн и фермер Орни – одно лицо, они рассеялись. Ты похож на своего деда, малыш, покойного короля Эмдара.

Интар стал еще белее.

- Что вы хотите от нас?

- Король требует к себе своих племянников. Ты и твоя сестра являетесь наследниками престола, и вы поедете с нами.

- Если я откажусь…

- Мы увезем вас силой.

Интар сжал кинжал, висевший на поясе.

- Я поеду с вами, но моя сестра останется, она еще слишком мала.

- У нас приказ привезти обоих детей принца: мальчика и девочку.

- Вы не найдете её, и я не скажу, где она.

- Тогда мы заберем всех детей.

Капитан оглядел толпу. Детей было много, женщины судорожно прижали к себе каждого, стоящего рядом. Капитан пожал плечами:

- Потом разберемся, кто из них принцесса, ненужных отправим в приют, не тащить же их обратно.

- Хорошо, - сквозь зубы сказал Интар, - мы поедем вместе. Что дальше?

- С тобой приятно иметь дело, маленький лорд.

- Не называйте меня так и говорите, какие у вас ещё приказания? Что дальше? Что будет с нашим отцом?

- Короля уже не интересует его брат. Наследником он объявит вас, милорд. Принца Корна приказано забрать с собой, только если он воспрепятствует нам в нашей миссии. При этом королю не важно, в каком состоянии его привезти, живым или мертвым. Погибшим при сопротивлении предпочтительней. Чтобы не нарушать законы престолонаследия. Простите, мой лорд, но это слова моего повелителя. Он просил озвучить их. Кроме того, король уверен, что его брат сам прибудет в столицу за своими детьми. Так что в любом случае король увидит своего беглого брата.

Интар вздрогнул, но продолжал держаться твердо.

- Наши люди?

- Если они не окажут сопротивления, мы никого не тронем.

- Нам необходимо собрать вещи.

- В этом нет необходимости, в королевском замке у вас будет все необходимое.

- Вы забываете, капитан, - вперёд выступила Алаина, - что повезете маленьких детей, а не каторжников.

Она обернулась в толпу и отыскала глазами няню:

- Рика, собери вещи детей и мои. – Она обернулась к командиру гвардейцев. – Я еду со своими детьми.

Капитан покачал головой.

- Мне не приказано было везти с детьми мать.

- Но вам и не запрещали, не так ли?

Она сняла с шеи цепочку и протянула капитану перстень, который надел ей когда-то Корн на балу. Она никогда не расставалась с ним, но носила не на пальце, а на цепочке.

- Я леди Алаина, жена принца Корна, и я не брошу своих детей, хотите вы этого или нет.

Интар поднял на мать глаза, и Алаина впервые увидала в них неуверенность и растерянность.

- Значит, это правда? – еле слышно прошептал он.

- Да, сынок.

Алаина положила ему руки на плечо и ободряюще сжала.

- Тогда ты зря едешь, отцу будет труднее выручить нас всех, – к Интару возвращалась уверенность.

- Нет, Интар, Талина слишком мала, я нужна буду, чтобы помочь ей. – Она наклонилась к уху сына и шепнула, - и я знаю ещё кое-что, так что пригожусь.

Капитан в это время осмотрел перстень с королевской печаткой и вернул Алаине.

- Хорошо, принцесса, но поторопитесь.

Через некоторое время всё было готово. Рика собрала вещи Талины и Интара, Алаина сходила за своими. Несколько листочков, давно уже перерисованных, слегка зашифрованных, чтобы нельзя было догадаться, что именно нарисовано, она спрятала на себе.

Алаина поехала верхом, Талину держала перед собой. Интара взял к себе на лошадь капитан, хотя Интар и уверял, что может сам спокойно держаться в седле.

- Зная вашего отца, милорд, я этому не удивляюсь, - усмехнулся капитан, - но мне будет спокойней, если вы будете подле меня.

Капитан и сам не заметил, как перешел на уважительный тон.

После всего услышанного, Корн отошел к ограде и, сев на землю, молча обхватил голову руками.

- Турин, - вскрикнула вдруг испуганно Вилда, - он может не выдержать. Надо что-то сделать.

Но Корн поднял голову.

- Нет, нет, Вилда, все в порядке. Я сейчас.

Он опять опустил голову, а потом глухо позвал Багиса. Тот подошел и сел рядом. Вилда же, успокоившись насчет Корна, попробовала было распустить собравшийся во дворе народ. Но никто не уходил. Потрясенные похищением детей, известием о том, что их хозяин – пропавший принц, они тихонько переговаривались, пока, наконец, один из работников не спросил Турина:

- Хозяин, выходит и впрямь наш господин Орни - пропавший принц?

Корн услыхал и встал. Он подошел к столпившимся людям и сказал:

- Да, друзья, когда-то я был принцем Корном, когда-то я отрекся от своего положения, но моя семья не отказалась от меня. Спасибо вам за вашу работу, все эти годы – именно вы были моей семьей. И будь моя воля, мы дожили бы до конца наших дней вместе. Сегодня я уйду, уйду навсегда, чем бы ни окончилось мое выступление против моего брата, вашего короля. Вы тут ни при чём, ничего не знали, гнев короля вас не затронет. Но если кто хочет уйти, то может получить расчет и вознаграждение от моего имени. Турин позаботится. Ещё раз спасибо вам.

С этими словами он кивнул Багису и пошел в дом.

- Расскажи всё, – попросил он того, когда за ними закрылась дверь.

- Это длинная история, принц. И не очень приятная. Можно сказать, что очень неприятная.

- Багис, я только последние десять лет жил в счастье, а до этого у меня все истории были неприятные, особенно, смерть Алаины и мое безумие, так что не жалей меня.

- Хорошо, тогда я начну с момента, когда добрался до короля после вашего побега…

- Извини, - перебил его Корн, - мне всегда было непонятно, почему Алаину не схватили сразу? - Я дал вам время.

Корн внимательно посмотрел на Багиса:

- Я был уверен в этом, ничем другим это объяснить было невозможно, но тогда, выходит, ты изменил моему отцу.

- В этом все и дело, принц. Я изменил королю и считаю, что повинен в его смерти.

- Ты повинен? О чём ты?

- Послушайте дальше, принц Корн. Король был разгневан, не то слово, он был в ярости, слепой ярости и ему было больно. Эти приступы то ярости, то боли сменяли друг друга и подорвали его здоровье. Я мог бы привести вас к нему, но не сделал этого и он умер.

- То есть как, Багис? Что значит, привести … не понимаю…- удивился Корн.

Багис насмешливо, но печально усмехнулся.

- Я видел вас, принц, несколько раз. Всё время поисков я знал, где вы.

- Этого не может быть!

- Но это так. Я узнал вас в нищих. Если честно, я искал вас среди них и нашел.

- А мы думали… - смущенно пробормотал Корн.

- Почему-то это сразу пришло мне в голову, и я только удивлялся, что никто не догадался. Хотя, потом, кто-то продумал и этот вариант, наверное, Сарлан.

- Почему ты не выдал нас?

- Это я не могу понять и сейчас. Я просто наблюдал за вами и всё не мог заставить себя сделать решительный шаг. Сначала нищие, потом простачки-крестьяне, потом переход границы. Тогда вас вообще можно было узнать запросто. Я все надеялся, что кто-то другой узнает вас, не я, и тогда я со спокойной совестью приведу вас к королю. Я делал вид, что веду поиски по всей стране, но находился всегда недалеко от вас. Я проводил вас до границы и вернулся. Когда я сказал королю, что поиски ничего не дали, с королем случился удар. Он рассчитывал на меня. Он доверял мне. Я его обманул. И я кляну себя в этом. Но если бы начать всё сначала, я всё равно не смог бы поступить иначе.

Корн хотел было что-то сказать, но Багис сделал упреждающий жест и продолжил:

- Я оказался плохим солдатом, потому что мной овладели чувства. Вы мне нравились, принц Корн, особенно после того, как я узнавал вас все больше и больше. И я не мог выдать Алаину, потому что просто не мог отдать вашему отцу эту девушку. И из-за этого погиб король.

- Багис, отец умер, потому что был зол, и от этого не выдержало его сердце, – нахмурился Корн, - почему ты обвиняешь себя?

- Потому что… - Багис вздохнул и опустил голову, - когда ваш отец лежал больной, а я был занят своими чувствами, Сарлан убил вашего брата Риндала, а потерю еще одного сына король не вынес.

- Что?.. Багис!.. Ты в своем уме?.. - Корн вскочил.

- Сарлан хотел стать королем, Риндал мешал. Болезнь вашего отца подтолкнула Сарлана к действиям. Я кое-что заметил, но, повторяю, был слишком занят своими мыслями и пустил всё на самотёк.

- Они были братьями, они были дружны…

- Но Сарлан интересовался ядами, и я это заметил. Еще я замечал его стиснутые губы, когда король обращался к старшему сыну как к наследнику, и ещё как он досадливо морщился, когда Риндал не понимал очевидного в политике своего отца, и ещё… Я видел всё, но мне было не до выводов.

- Ты не можешь утверждать, что это Сарлан…

- А вы знаете, как умер ваш брат?

- Он упал с лошади и сломал шею.

- А я видел, как Сарлан подал ему стакан вина перед поездкой. В седле принцу стало плохо, и он упал, а ведь он был отличным наездником. И потом, его рана не была смертельной, но он так и не пришел в себя. Если бы король был жив, он сам обратил бы на это внимание. Но в одночасье Сарлан стал королем, и никто не посмел высказать сомнения. Но королева тоже что-то знает.

- Моя мать? Как? И почему тогда?..

- Не знаю. Королева с тех пор не общается с сыном. Только официально и всегда старается держаться от него подальше. А в последнее время не покидает своих покоев. Это всё, что я знаю.

- О, Небеса!

Багис молчал, давая Корну опомниться. Потом продолжил.

- Я ушел со службы, хотя Сарлан и удерживал меня. Ваш отец был щедр, у меня остались деньги. Подрабатываю обучением молодых воинов столичного гарнизона владением ножом. О том, что вы у королевы Зорены я узнал только тогда, когда король Сарлан поехал за вами. Подробности разузнал уже потом, поставил выпивку тому, кого вы ранили. Он оправился, но кошелёк его был пуст. Когда я приехал в башню, вас уже и след простыл.

- Но не для тебя.

- Да, не для меня, хотя он и оборвался. Но нашел я вас всё равно быстро, по фургону, отметил его продвижение от границы до городка. Дальше было просто, стоило только увидеть Алаину. Вы сильно изменились, но не она. Вас обоих спасло только то, что она никому до этого не была известна, кроме меня. Потом я жил в столице, ловя слухи, изредка навещая вас и убеждаясь, что всё в порядке. И всё-таки я потерял бдительность и пропустил завершение ваших поисков. Я опоздал.

Затянувшееся молчание прервал стук и появление Турина.

- Я закончил, когда мы выезжаем?

Корн удивленно посмотрел на него.

- Турин, у тебя жена, трое детей и люди, которым я обещал безопасность.

Турин пожал плечами.

- Тогда продумывай свой план более тщательно, чтобы я вернулся к ним.

Корн вздохнул, посмотрел на Багиса. Тот усмехнулся:

- Принц, хотите вы этого или не хотите, мы едем с вами.

Тогда Корн, отринув сомнения, твердо произнес:

- В замке есть потайные ходы.

- Я знаю.

Корн удивленно вскинул глаза:

- Откуда?.. - потом догадался. – Отец?

- Мы искали в них вас. Я, Риндал и слуга вашего отца.

- А Сарлан?

- Насколько я понял, ходы мог знать только король. Риндалу как наследнику, король открылся. Возможно, Сарлан теперь тоже знает.

- Вы ходили по плану?

- Да, у короля был план. Сейчас, наверное, он у Сарлана.

- Вы нашли нашу комнату?

- Да, но в самую последнюю очередь.

Их прервал топот копыт. Подскочивший к окну Корн увидел, как во двор влетело полсотни всадников и разом оцепили усадьбу и постройки. Выхода не было, но Корн и не собирался бежать, оставив своих людей на произвол судьбы.

- Багис, растворись, - скомандовал он, спускаясь вниз.

Но тому не надо было ничего говорить, его уже не было рядом.

Возглавлял отряд стражник, которого Корн знал.

- Принц Корн! – отвесил тот поклон, спрыгивая с коня.

- Разве меня еще так называют, Шантри? Насколько я понял, я для короля уже никто.

- Король передумал, принц. Послав отряд за вашим сыном, его величество вдруг вспомнил, что вы всегда выпутывались из всех трудностей. Это его слова. Его величество так и просили вам передать. Поэтому во избежание превратностей судьбы, король велел доставить вас к нему, не полагаясь на случай.

- У меня свои планы, Шантри, - покачал головой Корн.

- Поэтому нам приказано не приближаться к вам без обнаженных мечей, принц.

- Не в моих привычках сдаваться без боя.

- Мы готовы к этому, принц Корн. И хочу передать вам слова его величество о том, что их устроил бы ваш труп.

- Проклятье, похоже, я поеду с вами добровольно.

- Э…э…э, извините, принц, - немного смущенно сказал Шантри, - но король приказал сковать вам руки за спиной, чтобы вы не смогли сбежать. Это опять слова его величества.

Корн усмехнулся.

- И король был уверен, что это помешает мне сбежать?

- Без рук вы не сможете править лошадью, а мы и не собираемся выпускать уздцы из рук.

- Ну, как хотите, а то можно было бы придумать что-нибудь ещё.

Шантри покраснел, поняв, что Корн смеется над ним.

- Ладно, ладно, - успокаивающе проговорил Корн, - Шантри, я только распоряжусь насчет своего хозяйства, ведь негоже оставлять ферму без присмотра, и буду целиком ваш. Турин, - обратился он к партнеру, - пройдем в кабинет, я покажу тебе бумаги.

- Подождите, принц, - Шантри передал поводья солдату и отдал распоряжение стражникам. – Обыскать принца. Кто-нибудь, покажите моим людям кабинет, его тоже следует обыскать.

Двое стражников принялись обыскивать Корна, несколько пошли в дом. Корну как фермеру, не положено было носить с собой меча, поэтому при нем оказался только кинжал и несколько метательных ножей. Но из дома стражники вынесли весь имеющийся у Корна и Турина арсенал - несколько арбалетов и мечей.

- Лорд Корн, - Шантри сказал осуждающе, - король просил передать, что, если вы будете сопротивляться, он не оставит от вашего дома даже развалин.

- Шантри, я в этом не сомневаюсь, но мне всё равно надо отдать распоряжения. И скажите сразу, что ещё просил передать мне мой брат.

- Ничего, что можно было бы повторить при женщинах.

- Тогда приглашаю вас в мой кабинет. Всё равно же вы пойдете.

Они поднялись наверх, и Шантри демонстративно расставил людей по кабинету, сам же занял пост у окна. Корн с Турином разложили на столе свитки. Это было совершенно необязательно, они вели дела вместе, и Турин знал содержание документов не хуже Корна, но Корн не успел поговорить с другом и теперь говорил ему, перемешивая громкие слова и шепот:

- Багис и Алаина знают потайные ходы, у Алаины есть план, она поможет, ещё Алаина знает дверь в тюремную караульную. Пусть Багис сам связывается с ней, доверяй ему, не вмешивайся. Ты займешься отступлением и прикрытием. Уходим к Ургану, узнай, где стоят войска, чтобы не нарваться.

- Не учи.

- Главное, Алаина и дети. Если у Сарлана их не будет, со мной ничего не случится. Узнайте, где Варгон, Дарк, Мекис, Сот и Талив. Доверять им можно, но не подводите их. Всё, - сказал он, складывая бумаги, - Шантри, тебе точно не давали никаких указаний насчет моих людей?

- Если они не знали, кто вы и вели себя тихо, то оставить их в покое.

- И как ты должен был проверить?

Шантри смутился.

- Если у меня будут подозрения, привезти парочку людей, чтобы с ними поговорили.

- У тебя есть подозрения?

- Ну, - замялся Шантри, - я не знаю, вроде нет.

- Шантри, я тебе даю слово, что из всех моих слуг и работников, никто не знал обо мне правды до сегодняшнего дня. – Турин с Вилдой были не слугами, а друзьями и партнерами, но Корн умолчал об этом, только добавил, - даже мои дети не знали этого.

- Хорошо, лорд Корн. Не в ваших правилах подводить людей, поэтому, скорее всего, так и есть. Мы можем отправляться. У вас есть кузница? У меня четкий приказ.

- Да, есть. Мне же надо подковывать лошадей.

- Тогда, если вы не против…

- Проклятье, Шантри, очевидно же, что я против, опусти ты эту вежливость.

Корн рассмеялся и вышел.

Заковать руки Корна железом было делом нескольких минут. Стражники всегда имеют при себе необходимый набор цепей и ошейников для преступников. Правда, кузнец, сильный добродушный парень от волнения не сразу справился с делом. А когда Корн подбодрил его, совсем смешался, и чуть было не отказался вообще работать. Тогда Шантри прикрикнул на него, и это подействовало. Кое-как он справился.

А Корн, найдя глазами Вилду, подозвал ее.

- Принеси мне воды.

Когда она поднесла к его рту кружку, он выпил и виновато сказал:

- Вилда, Турин… я не хотел, но он…

- Молчи, я знаю. Но он никогда не простил бы себя, если бы остался.

Когда Корна подсадили, и он сел на лошадь, в последний раз он окинул взглядом дом. И вдруг ему пришла в голову мысль.

- Шантри, не знаешь, когда Сарлан узнал?

- Четыре дня назад. Я нес караул, когда к нему провели двоих его шпионов. Это очень взволновало его, и он тут же послал первый отряд. Меня послали позже. Я оказался под рукой и его величество уже подробно давал мне указания, что делать и что вам передать.

Корн взглянул на Турина, потом на Вилду. Они поняли его. «Стоит Сарлану узнать, что хозяин всего Турин из Арилазы, подданный королевы Зорены, он вышлет третий отряд». Турин решительно кивнул. Надо срочно уходить. Уходить всем. Сарлан не будет разбираться, кто и что. И надо всё продавать. Продать, возможно, уже не удастся. Всё кончено.

Стражники окружили Корна плотным кольцом, и кавалькада выехала на дорогу. До столицы было четыре дня. На вопрос Корна, догонят ли они первый отряд, Шантри покачал головой.

- Даже если догоним, не подойдем.

- Опять приказ?

- Да.

- А ты сказал, что все приказы кончились.

- Просто его величество велели действовать по обстановке. Встреча с вашими детьми может нарушить ваше спокойствие. Это чревато последствиями.

Шантри тронулся в путь уже к ночи, а днем следующего дня они встретили третий отряд. Корн не знал его командира, но по свирепому, жёсткому лицу понял, что того направили на ферму чинить суд над его людьми. Ни Шантри, ни капитану королевских гвардейцев, Сарлан не поручил бы этого дела.

- Это Злакил, - негромко сказал Шантри, подъехав к Корну, - особо доверенное лицо короля.

- Лорд Корн, жаль, что вы в добром здравии, – первым делом обратился к Корну Злакил.

- Я наступил тебе когда-нибудь на ногу? – внезапно спросил Корн, не отвечая на провокационное приветствие.

Тот от неожиданности растерялся, потом понял.

- Вы лишили меня возможности поразвлечься.

- Слезай с коня и дай мне меч. Я дерусь получше Сарлана.

- Ха, - хохотнул Злакил, - я не привык сражаться со спиной противника, а ведь именно там вы сможете держать меч.

- Зато ты, судя по твоему заданию, привык сражаться с беззащитными крестьянами и их женами.

- Откуда вы?.. - удивился Злакил, но потом самодовольно улыбнулся, - значит, его величество не зря меня послали. Надо разогнать вашу шайку. Кстати, его величество просили передать, что для людей, которые вам помогали, специально построят новые рудники.

«О, Небеса! Только бы Турин успел» - с ужасом думал Корн, вслух добавил:

- Не переусердствуй, и хочу дать тебе совет. Когда мой сын станет королем, как ты думаешь, он позабудет, что ты когда-то плохо обращался с его няней и с людьми, которые окружали его с детства. А ведь он племянник Сарлана. Подумай, солдат. Хорошенько подумай. Мой дом уже пуст, но твое будущее зависит от того, насколько тщательно ты будешь искать и что ты сделаешь с теми, кого найдёшь.

«Лишь бы эта уловка помогла».

Видимо, Корн не просчитался, Злакил прищурился и зыркнул на принца глазами. Он понял и просчитает все выгоды, прежде чем начать своё грязное дело. Впрочем, Корн молился Небесам, чтобы поместье было уже пусто. Злакил доберется до усадьбы к ночи в лучшем случае. Предыдущей ночи и целого дня должно было хватить, чтобы уйти всем. Турин объяснит всё людям и проследит за их безопасностью. Корн был уверен в этом, но на сердце было тревожно. Злакил не сможет вернуться с пустыми руками, он будет искать. Скольких он найдет? Сколько невинных пострадает только за то, что принцу Корну захотелось изменить свою жизнь. Опять невеселые мысли заполнили его голову, и он не услышал голоса Шантри. Когда Злакил удалился на безопасное расстояние, Шантри с упреком говорил:

- Я поверил вам, лорд Корн, а вы обманули меня.

- Нет, Шантри. В моих словах не было ни капли лжи. Была только уловка. Обо мне действительно никто не знал. Ни слуги, ни мои дети. Только Турин. Но он не слуга. Напротив, он хозяин всего. И усадьбы, и земли. Он мой хозяин, я его работник. Он – поданный королевы Зорены и выполняет её приказы, а не мои. И он мой друг.

- А бумаги на столе? Это было что?

- Это была хитрость, - засмеялся Корн. – Турин и так все прекрасно знает, но здесь-то я не давал тебе слово. Я сказал, что отдам распоряжение. Я и отдал. В частности, я сказал, что больше не вернусь туда, пусть действует, как считает нужным.

- Это в частности, а в общем? Впрочем, я рад, что так произошло. Поймите, лорд Корн, я служу королю, но рад, что мне не приходится выполнять такие его приказания, как те, что он отдает Злакилу.

- Сарлан знает это, поэтому он и послал тебя только за мной. И, извини, Шантри, но я знаю, что ты не привез бы королю мой труп.

Шантри покраснел и, резко пришпорив коня, рванулся вперёд.

Словно обиженный, что его обвинили в малодушии, Шантри оставшиеся дни почти не подходил к принцу. Отдавая приказы на расстоянии, он приближался к нему только для того, чтобы проверить крепость железных оков и как он устроился на ночь. Корн довольствовался общением ближайших стражников. У тех не было приказа не разговаривать с пленником, видимо, Сарлан второпях забыл, что Корн когда-то служил в охране и знает половину из окружающих его стражников и за четыре дня Корн стал в курсе всех событий в столице и в кругу охранников. Это ничего не давало, но помогало скрасить путь и отвлечься от затекших рук. Оковы не снимали ни на время принятия еды, ни на ночь. Корн совсем измучился есть с чьих-то рук, это было унизительно и отбивало всякий аппетит, не говоря уж о других естественных потребностях.

Глава 7

Глава 7. Поворот судьбы

В отличие от мужа, Алаина с детьми ехали почти комфортно. На первом же постоялом дворе капитан Тоборг купил карету, в которую и усадил Алаину с детьми. Его гвардейцы ехали, плотно окружив карету. Но Талина не могла долго усидеть на одном месте, и Алаине приходилось просить капитана Тоборга позволить малышке ехать верхом с одним из гвардейцев. К концу пути девочка перебывала в седле почти всех гвардейцев, каждый из которых к концу своего вынужденного поста был ошарашен неуемной энергией маленькой принцессы. Она и вертелась, и подпрыгивала на месте, болтала, не переставая, и задавала тысячу вопросов, не требуя ответа. Никто не мог долго этого выдержать. Гвардейцы старались быстрее сплавить её с рук. Но и в карете она долго не могла просидеть, и её снова сажали к себе на коня. А когда она вытащила нож у одного из гвардейцев, они, беря девочку к себе, стали разоружаться. Алаина и Интар тоже изредка ехали верхом. Когда же они оставались в карете одни, Алаина рассказывала сыну историю своей жизни и жизни принца Корна.

- Мы хотели, чтобы отец сам тебе всё рассказал, но чуть попозже, когда ты подрастёшь, - сказала она в завершении.

Интар долго молчал, потом спросил:

- Капитан сказал, что я похож на… своего дедушку… - Интар запнулся, но продолжил, - вы с отцом тоже так считаете?

- Я почти не видела короля Эмдара, но твой отец обратил внимание на ваше сходство. И не только во внешности, но и в характере.

- Король Эмдар был жестоким. Значит, я буду таким же?

- Нет, что ты, ты смог бы им стать, если бы тебя воспитывали, как твоего дедушку. Твой отец рассказывал, что он получил очень строгое аскетичное воспитание. Своих детей король Эмдар воспитывал также.

- Но ведь отец не стал таким

- Да. Результаты разные. Так что, видишь, все зависит от тебя.

- Он ненавидел своего отца?

- Как тебе сказать, дорогой? Ему казалось, что ненавидел, но на самом деле всё гораздо сложней. Когда твой отец узнал о его смерти, ему было очень и очень больно.

У столицы капитан Тоборг велел оставить карету, и последний раз обратился к Алаине.

- Простите, миледи, но, если вы сделаете более усталый вид, у короля не будет причин вас утомлять.

- Карета была нарушением вашего приказа? – догадалась Алаина.

- Нет, - замялся Тоборг, - приказа не было, но король не одобрил бы.

- Но ведь вы планировали везти детей, капитан?

- Да, и дети должны прибыть испуганными и подавленными. Так легче начать обработку. Прошу простить меня за мои слова. Но лучше всё же вам знать это. И поверьте, миледи, мне очень жаль.

Во дворце их сразу препроводили в кабинет короля. По дороге встречающиеся придворные и слуги почтительно расступались. Все уже знали, кто они. Капитан Тоборг отсалютовал королю и, повинуясь повелительному жесту, вышел. Алаина с детьми и король остались одни. Король Сарлан сидел в кресле у стола и не сводил глаз с Интара, он даже не обратил внимания на почтительный поклон всех троих. Алаина впервые видела его и смогла хорошенько рассмотреть. Он был такой же высокий, как и Корн, но немного сгорблен и худ. Волосы светлые, острое лицо с застывшей усмешкой и пронзительными глазами.

Наконец король произнес, обращаясь к Интару:

- Надеюсь, ты будешь больше похож на своего деда, чем на своего отца, наследник.

- Спасибо, ваше величество, - поклонился мальчик, - как только я узнаю получше о своём деде, я подумаю, на кого мне быть похожим.

- Да? – бровь короля изумленно изогнулась, - ты не по годам умен и дерзок.

- Извините, ваше величество, - опять поклонился Интар, - что-то у меня от деда, что-то от отца.

Король опять взметнул вверх бровь.

- Даже твой отец не был дерзок, он был просто слабак и глуп.

- Боюсь, вы плохо знали его, ваше величество.

- Да…- потянул король, откидываясь на спинку кресла, - мне будет или очень трудно с тобой, или очень легко.

- Надеюсь, у вас не хватит времени выяснить это, ваше величество.

Король вскочил и только тут обратил внимание на Алаину.

- А ты ещё кто такая? Мне совершенно не нужны тут няньки.

Талина, как будто почувствовав необходимый момент, внезапно заплакала.

- Я не собираюсь оставлять своих детей, ваше величество, - сдержанно поклонилась Алаина, - они ещё слишком малы.

- Девочка, право, мала, - брезгливо посмотрев на плачущую Талину, проговорил король, - но парень явно не своего возраста. Так значит ты их мать? Что-то ты мне кажешься знакомой? Кто ты такая?

- Леди Торви, жена принца Корна, мать лорда Интара.

Король задумался. Алаина стояла, боясь пошевельнуться. Рука, лежавшая на плече Интара, слегка дрожала. Король Сарлан переводил глаза с детей на мать и, наконец, резко спросил Интара:

- Сколько тебе лет?

- Десять, ваше величество.

- Этого не может быть. Тогда это не твоя мать. Это вторая жена твоего отца. Кто же тогда твоя мать?

- У моего отца была только одна жена – моя мать, - твердо сказал Интар.

Король поднял глаза на Алаину.

- Не дурите мне голову. Вы знаете, что я делаю с самозванцами?

- Мы не самозванцы. Избавь нас боги от такой чести, мы стремились уйти от нее, вы сами нашли нас, – гневно проговорила Алаина. – Я, Алаина Торви, жена принца Корна, вы пытались убить меня одиннадцать лет назад.

- Что? – король выглядел потрясенным, потом зло рассмеялся. – Зорена меня обманула, а я не поверил своему стражнику, когда он уверял меня, что удар был несильным. Постой, но я же видел ту женщину мертвой.

- Потеря крови, замедленный пульс…

- Значит, меня обманули, – с угрозой проговорил король, усаживаясь на кресло и все ещё с недоверчивым видом поглядывая на мать с детьми.

Потом внезапно рассмеялся.

- Всё к лучшему, - сказал он после того, как успокоился. – Тогда бы у меня не было наследника.

Он встал и обошел вокруг Алаины, разглядывая её как лошадь на ярмарке. У Алаины от этого мороз прошёл по коже.

- И я рад, что не убил тебя. Я знал, что девка, с которой сбежал моей братец, очень красива. Если бы я тогда сначала взглянул на тебя, я нашел бы лучший способ проучить брата. Возможно, я прибегну к этому попозже.

Алаина вздрогнула, но буквально застыла, когда раздался голос сына.

- Если вы тронете мою маму, я убью вас.

Сарлан резко развернулся, рука его непроизвольно сжала рукоять кинжала. Алаина замерла. Но король усилием воли сдержал себя.

- Так, значит, мы хотим пойти по трудному пути. Ну что ж, твоя воля. Но я немного подожду. Сначала я покажу тебе всё, чем владею, а потом уже буду преподавать уроки и при первом же неправильном ответе, ты расплатишься и за эти слова. В твоих интересах давать только положительные ответы. И, - он немного подумал и усмехнулся, - я буду с уважением относиться к твоей матери, только если ты смиренно примешь своё положение и полностью подчинишься мне. Теперь убирайтесь. И не чувствуйте себя в моем замке как дома.

Алаина и Интар не шелохнулись.

- Что будет с моим отцом? – спросил мальчик, и голос у него помимо воли дрогнул.

Король, не отвечая, вызвал стражу.

- Уберите их быстро, пока я ещё сдерживаю себя, - сказал он и отвернулся.

Алаина развернула сына, готового повторить свой вопрос, к двери и буквально потащила его за собой.

- Отец не бросит нас, надо ждать и не сердить тигра понапрасну, - сказала она, когда они остались одни в комнате, куда их провели.

Ожидая лишь детей, король выделил им только одну комнату. Но Алаина и не собиралась требовать еще одну, тем более что детская была просторная и светлая. Она тут же распорядилась, чтобы ей принесли кровать. То, что они в одной комнате, вполне соответствовало её планам. Где-то здесь был потайной ход, и ночью она собиралась начать его поиски.

После ухода Алаины с детьми, стражник доложил королю о прибытии второго отряда. По приказу короля, отряд с принцем Шантри ждал приказаний, не въезжая в столицу. Король велел оседлать свою лошадь и лично выехал из дворца.

При приближении короля, Шантри отрапортовал быстро и четко:

- Ваше величество, принц Корн, согласно вашему повелению доставлен. Сопротивления не оказал, попыток побега не было, подозрительных я не заметил.

- Только не думай, что мои люди глупы, - грязный и небритый Корн, стоя на земле, глядя на Сарлана снизу-вверх, всё равно ухитрился говорить свысока. - Как только они выяснили, что их хозяин в немилости у короля, они тут же разбежались. Твой третий отряд вернется ни с чем.

Но Сарлан не обратил никакого внимания на его слова.

- Я не хотел даже видеть тебя, но долг есть долг. Я должен убедиться, что это ты, - сказал он равнодушно. – Зря ты не дал себя убить. Теперь ты сгниешь в темнице. Я мог бы обвинить тебя в измене и казнить. Так было бы лучше, не придётся издавать указ о назначении наследником моего племянника в обход тебя, ты всё ещё официально возглавляешь этот список. Но для этого мне надо созвать Королевский Совет. Даже ради такого приятного дела мне этого делать не хочется, Королевский Совет мне мешает. Но для заключения тебя в подземелье он мне не требуется. И постарайся умереть быстрее, чтобы мне не надо было заниматься ещё и этим.

С этими словами король Сарлан развернул коня. Но внезапно оглянулся и крикнул через плечо:

- Но для начала попробую сделать себе наследника с твоей женой.

Он не видел, как Корн рванулся за ним, как несколько солдат с трудом удержали его. Король Сарлан спокойно отъехал, отдавая на ходу приказ, по которому несколько стражников тут же кинулись в город и вскоре уже появились с каретой, в которую и втолкнули Корна.

Рядом село несколько стражников, шторки задернули, и карета въехала в столицу. Не останавливаясь, процессия промчалась по улицам и остановилась только у зловещего входа в подземную тюрьму. Хотя около этого входа и так не было праздно шатающихся, Корну, по тому же приказу короля, накинули на голову плащ и ввели в караульную. Шантри, передавая своего подопечного тюремщикам, объявил:

- По приказанию короля, узника записать как Лошадника, держать без света, в разговоры не вступать, имени не спрашивать, кормить раз в день, за нарушения – от двадцати до пятидесяти ударов плетьми.

Шантри лично проследил за тем, чтобы руки Корна расковали, после чего тюремщики повели своего нового узника по коридору вниз. От возвращения кровообращения руки ужасно болели, голова по-прежнему была замотана плащом, но Корн понял, что ведут его в те сырые камеры, в которых он однажды уже побывал. Шантри вошел в камеру вслед за Корном, и снял с его головы плащ только тогда, когда стражник с факелом вышел. Не раздумывая, он скинул с себя свой плащ и сунул его Корну в руки.

- Да хранят вас Небесные Боги, лорд Корн, - шепнул он на прощанье глухим голосом и стремительно вышел.

Как лязгнул замок, Корн не слышал. Дверь была толстая и заглушала все звуки. Полнейшая темнота и тишина. Сначала Корн восстановил кровообращение в руках, потом обследовал камеру. Как и следовало догадаться, не было не только кровати, но и даже охапки сена. И Корн в полной мере оценил рискованный жест командира стражников, оставившего Корну не только его собственный плащ, но и свой. Солдатский плащ, толстый и плотный, в который солдаты заворачивались от холода и непогоды. А так как Шантри был офицером, его плащ был к тому же подбит мехом. Каменный пол был, конечно, не земля, холод всё равно пробирался сквозь накидку, но все-таки это была хоть какая-то защита. Главное теперь было – продержаться до прихода своих спасителей. То, что они будут, он не сомневался. И когда за ним придут, он не должен быть немощным и больным. Он должен будет идти сам. Только бы Багис с Турином не торопились, продумывая все тщательно и подробно. Только бы с Алаиной ничего не случилось. А там всё будет хорошо.

Турин в столицу Илонии прибыл через пятнадцать дней. И хотя продать поместье так и не удалось, людей он смог спасти от мести короля. Разбив людей на несколько групп, часть он отправил в горы, переждать, и, если понадобится, уйти к Ургану. Часть осела в городе у родных, способных спрятать их на несколько дней. Остальных, вместе со своей семьей, отправил в Тогот, проводив их до Стокса. Оттуда те должны были уйти в Арилазу.

После чего, вслед за первой группой беглецов, отправился в Тарские горы, где встретился с Урганом и заручился его поддержкой. Лишь убедившись в безопасности всех их людей, в отбытии карательного отряда и постояв напоследок на пепелище сожжённого Злакилом поместья, он отправился в столицу.

Багис уже разузнал всё самое основное. Он следовал за Шантри почти вплотную, видел издалека встречу короля с братом, проводил карету до ворот темницы. После этого начал обработку бывших своих товарищей. Внушительной суммой его снабдил Турин и теперь Багис ходил по трактирам, выискивая тех, кто был в отряде Шантри. Он знал, кого бесполезно поить, а кто выбалтывал всё после нескольких кружек, знал, кого можно подкупить, а кому пригрозить. Денег не жалел, но не было и особой надобности. После шести-восьми пьянок и одного подкупа, он уже знал всё, что можно было узнать. Хотел было он обратиться к Шантри, узнав, что тот отдал Корну свой плащ, но подоспевший Турин отговорил. Жест Шантри был тайный, в надежде, что никто не увидит, не стоило испытывать его лояльность. Да и подводить человека – это было не в характере Корна. Не следовало это делать и его друзьям.

Теперь необходимо было заняться тюремщиками. К сожалению, те неплохо знали Багиса, пришлось тому оставаться в стороне. Но и у Турина ничего не получилось. Тюремщики – народ крепкий, а наказание за измену очень жестокое, узнать у них что-то оказалось бесполезным. Они решили все-таки обратиться к Шантри, но только после того как наладят связь с Алаиной. Пора было заняться этим.

Память у Багиса была отличная, он помнил потайные ходы, по которым ходил когда-то лет десять назад. Вопрос был только в том, где Алаина и где комнаты детей. Ответ ждал их в тайной комнате Корна. Когда они со всеми предосторожностями через горы мусора через уже известный ход пробрались в потайную комнату, на столе их ждала записка от Алаины с указанием, как найти её комнату и то, что она в определенное время будет ждать у своей двери. Если дверь закрыта, значит, её перевели в другую комнату.

Потайной вход Алаина с Интаром нашли только на третью ночь. Пришлось руками обследовать всю комнату целиком. Начали они с камина, после чего долго отмывались, потом обследовали все выступающие части стен. Дверь не показалась.

Днем они выяснили, где точнее находится их комната и нашли её на плане. Оставалось тщательно прощупать только одну стену. Нашли на полу, вплотную к стене. Никто бы не нажал случайно на маленькую деревянную панель паркета, а сильное нажатие каблуком сделало свое дело. Дверь была узкая и низкая, как будто специально для ребенка, недаром, что она была в детской и на полу. Правда, сил ребенка не хватило бы, чтобы нажать на панель. Закрывалась дверь нажатием той же панели. Изнутри они уже без проблем нашли нужный металлический камень.

На следующий день Алаина попросила слуг переставить свою кровать. Теперь дверь скрывалась высоким пологом, на непредвиденный случай. На четвертую ночь, оставив Интара сторожить в комнате, Алаина вошла в тайники замка. Для начала Алаина не стала заходить далеко. Но уже в следующий раз, все более осваиваясь, проходила дальше. Пока, наконец не дошла до потайной комнаты, в которую так давно привёл её Корн, и не оставила указание для мужа, в какой она комнате. Она не знала, что Корн её послание получить не сможет.

В остальном жизнь её и детей протекала так, как и предрекал король Сарлан. Дворец был для них тюрьмой, а не домом.

Король Сарлан официально представил придворным племянника и племянницу: лорда Интара, леди Талину и их мать – принцессу Алаину. О принце Корне не было сказано ни слова, и никто не рискнул спросить о нём.

После этого Алаине был представлен перечень того, что ей позволялось, и что запрещалось. Для начала им запрещалось покидать комнату без личного разрешения короля и общаться с придворными. Только слуги и король могли войти в их комнату. Серьезно поговорив с сыном, Алаина убедила его вести себя покорно воле короля.

Завтракали они одни, обедали с королем. Ужины устраивались на широкую ногу, в обычном окружении придворных и гостей короля. Но на них Алаину с детьми не приглашали.

На первом же обеде маленькая Талина показала себя во всей красе. Хотя она явно побаивалась незнакомого хмурого мужчину, усидеть на месте не могла. За один только обед она умудрилась разбить тарелку и несколько раз оказалась под столом. После одного такого раза, её под столом не нашли, а обнаружили за пределами столовой. Когда один из стражников принес её обратно, её плач сотрясал столовую. Интар встал, забрал сестру у стражника и, усадив её за стол, стоял над ней всё оставшееся время. Чувствуя на плече руку брата, Талина досидела обед тихо.

- Девочка не сможет сидеть в комнате безвылазно, прикажите предоставить ей свободу передвижения по замку. Ручаюсь, одна она не сбежит, – серьезно объявила Алаина.

- Сколько людей мне назначить следить, чтобы она никуда не влезла? – хмурясь, спросил король.

- Боюсь, это невозможно, - сухо ответила Алаина, - она привыкла к вольной жизни, и за ней никто и никогда не мог уследить.

- Тогда вам придется заняться её воспитанием. Здесь явно большие пробелы. Готов спорить, что её ни разу не наказывали.

- Она еще ребенок, - гневно воскликнула Алаина, опасливо глядя на сына. Но тот, помня наказы матери и условие, которое поставил ему дядя, сдержался, только крепко сжал губы.

Король заметил её опасение и крепко сжатые губы племянника. Он усмехнулся.

- С воспитанием сына у вас, я вижу, нет проблем. Он послушен и покорен родительской воле. Я рад.

Он встал, окончив обед.

- Я разрешаю вам передвигаться по замку, но только в сопровождении стражников, - сказал он и вышел.

Интару предписывались занятия с преподавателями. Особое внимание король велел обратить учителям на историю Илонии и историю королевских династий, а также занятия по геральдике. Он сам присутствовал на уроках и остался доволен племянником. После того как в фехтовальном зале Интар показал своё умение владеть мечом, король Сарлан заметил на очередном обеде:

- Этот молодой человек слишком дерзок, иначе я бы сказал, что он лишен недостатков. Но мне это нравится, и я не желал бы себе другого наследника. И хочу сказать, если бы он не был так похож на своего деда, я ни за чтобы не поверил, что это сын моего братца-слюнтяя.

Его опять позабавил тревожный взгляд матери, кинутый на сына и хмурая складка на лбу Интара. Талина в это время вела себя смирно, потому что Интар сидел рядом с ней и не сводил с неё глаз.

Алаина же спросила короля о его матери:

- Ваше величество, когда вы представите нас королеве-матери?

Король нахмурился.

- Она не здорова, и не покидает своих апартаментов, - отрезал он.

Но на следующий день повел Интара с Талиной к королеве Ладинии.

После Интар рассказал матери, что королева занимала несколько комнат, у нее было своё окружение фрейлин, но рассудком она была явно слаба. Своего сына она не узнала, зато Интар сразу привлек её внимание. Она произнесла только одно слово: «Эмдар» и сильно разволновалась. Король поспешно приказал увести детей.

С Талиной же проблема оставалась весьма острой. Девочка, попавшая в незнакомую обстановку, была сильно возбуждена и неуправляема. Алаина не отходила от неё ни на шаг, но всё было бесполезно. Талина носилась по замку, глаза её горели от избытка новых вещей и людей. И если вначале за Алаиной с дочерью ходили стражники, потом девочка стала теряться от всех. И вот уже стражники, как и Алаина, искали её по всему замку. Два раза девочку нашли под троном, а после того как один раз она залезла под стол в кабинете короля и устроила рёв на весь дворец, когда её вытаскивали наружу, король велел в наказание запереть её на день в одной из темных комнат. На что Интар твердо заявил, что не даст этого сделать.

В его глазах была такая твердость и решительность, что король отступил. Приказав выпороть мальчика в той самой комнате, где когда-то наказывал король Эмдар своих сыновей, он запер детей на два дня вместе. Все это время Алаину не выпускали из её комнаты, и она еле дожила до истечения срока, мечась в бессилии по своей темнице. Если бы король Сарлан в это время оказался перед ней, она убила бы его собственными руками, забыв все предосторожности. К счастью, Сарлан не показался даже после того, как к ней привели детей. Это дало ей время успокоиться.

На Талину наказание не произвело никакого впечатление. С братом она, казалось, и не заметила заключения, наоборот, отдохнула и принялась за свое с новой силой. В отличие от неё, наказание подействовало на Интара очень сильно. Он замкнулся в себе, и Алаина молила богов, чтобы побег состоялся как можно быстрее, иначе мальчик мог не вы держать такого напряжения. Ещё раз серьёзно поговорив с сыном, она как могла успокоила его, но, если бы появился отец, это вернуло бы Интару душевное равновесие.

От Сарлана не укрылось состояние его наследника. Но его это, казалось, лишь забавляет. Он уже реже посещал занятия Интара с наставниками, но никогда не пропускал его боёв в фехтовальном зале. Иногда сам брал тренировочный меч в руки, и вставал перед мальчиком. Силы были бесспорно не равны, каждый раз Интар оказывался поверженным, что, видимо, доставляло Сарлану немалое удовольствие, которое он и не скрывал. Но вывести мальчика из его сосредоточенного равновесия, Сарлану не удавалось. Интар лишь плотнее стискивал зубы и не забывал применять в следующем бою новые приёмы и совершенствовал свои навыки.

Брал с собой Сарлан мальчика и на верховые прогулки. Тут уж он вполне мог оценить умения юного всадника. Интар знал, как обращаться с лошадьми, отлично сидел в седле и управлял конём.

И хотя отношение Сарлана к своему наследнику было по-прежнему насмешливо снисходительным, толика уважения нет-нет, да проскальзывала в его общении с племянником.

Проделки же его сестры раздражали его всё сильней. Скрытое напряжение между королём и семьей его брата продолжало нарастать. Алаина боялась, что Сарлан может решиться разлучить их с Интаром, и всеми силами старалась предотвратить это. Но утихомирить Талину мог только Интар, а его всё чаще отстраняли от общения с матерью и сестрой.

Интар, помня наставления матери и ожидая подмоги отца, был терпелив, но Алаина отлично видела, каким напряженным был её сын всё это время.

Но целительной оказалась и встреча с Турином. Когда Алаина уже отчаялась кого-то дождаться и подумывала, не бежать ли им одним, в условленный час появились Багис и Турин. Мгновенно узнав Багиса, Алаина испугалась, но присутствие Турина и его разъяснения успокоили её. Интар, увидев Турина, также воспрял духом, несмотря на то, что принесли они не утешающие известия об отце.

Тут же состоялось маленькое совещание. Бежать можно было прямо сейчас. Турин приготовил две кареты. Одна приготовлена для Корна и его семьи. Вторая карета одновременно с ними должна будет вывезти из города другую нанятую семью, который было щедро заплачено только за то, чтобы они в назначенный день выехали рано утром из города.

Но сначала надо было решить, каким образом вытащить из темницы Корна. Благодаря Алаине они теперь знали ход в караульную, но как пройти мимо тюремщиков, как найти нужную камеру, как открыть её – узнать это было чрезвычайно трудно. Чтобы справиться с несколькими тюремщиками Багиса и Турина явно не хватало, а нанимать еще кого-то – опасно.

Потом Алаина и Турин посмотрели друг на друга и поняли друг друга без слов. Вино с сонным зельем! Один раз это уже сработало, почему бы не попробовать еще раз. Правда, как подсунуть его тюремщикам?

- Дверь открывается в закуток, где у тюремщиков чулан для дров, - вспоминала Алаина, - что, если поставить туда бутылку. Тюремщики только обрадуются, найдя ее.

- А мы будем сидеть день и ночь, и ждать, пока они найдут? – покачал головой Турин.

- Нет, - подумал и сказал Багис, - мы привлечем к ней внимание шумом или ещё чем. Главное, знать, когда они сменяются, чтобы успеть всё в одну смену.

- А как мы тогда найдем отца? – вставил внимательно слушавший Интар, - надо, чтобы кто-то был трезв, чтобы показать нам камеру.

- Там должны быть записи, кого куда посадили, под каким именем и какие условия, - сказал Багис.

– Под своим именем? – спросила Алаина. – Там и будет написано – принц Корн? Что-то я не уверена в этом.

- Лошадник! – сказал Багис. – Тогда я расслышал, как король отдал приказ: «Назвать Лошадником». Значит, так и будем искать.

Сонным зельем пришлось заниматься Турину. Алаина не могла в замке ни приобрести нужного снадобья, ни приготовить. Но искать нужную травку в полях Турину не пришлось, в столице было достаточно лекарей и лавок, торгующих разнообразными снадобьями. Через некоторое время Турин уже приобрел несколько пузырьков. Он настоял на том, чтобы дать ему время опробовать их на себе. И не пожалел. Чашка вина из бутылки, где растворили содержимое первого пузырька, вверг его в сон настолько быстро, что пользоваться им было опасно. Содержимое второго оказалось именно тем, чем надо. Часа оказалось достаточно, чтобы заснуть и не слышать грохот, специально устроенный Багисом.

Багис, ещё раз оценив то, что он знал о тюремщиках, выбрал именно ту смену, которая любила выпить более остальных.

Несколько дней они потратили на то, чтобы подготовить в дороге сменных лошадей. Направляться они собирались в Тарские горы через свою теперь уже бывшую ферму. Хотя это и был наиболее вероятный путь бегства, всё же граница гор была ближе, и люди Ургана, предварительно предупреждённые Турином, уже ждали их. Именно там они могут скрыться надолго и окончательно.

Потайную дверь они опробовали заранее. Память Алаину не подвела, впрочем, можно было найти её и по плану, если знать, что означал условный значок в одном из ходов.

Заранее погасив свечу, одетые в темное, они осторожно повернули нужный рычаг и дверь открылась. Все было, как и раньше, только дров было намного больше. Они не помещались в своём чулане и были сложены чуть ли не вплотную к потайной двери. Если бы побег устраивали, когда дрова только завезли, они могли бы полностью скрыть дверь. Но и сейчас их придётся перелезать. А несколько деревяшек вообще скатились в потайной ход и их пришлось срочно убирать, расчищая место для двери.

- Хорошо хоть они не до потолка, - с облегчением вздохнула Алаина.

Итак, все было готово и вроде бы всё было продумано. Договорились, что сначала Багис с Турином найдут Корна, и только потом зайдут и заберут Алаину.

Но все произошло не так, как планировали. Поставив бутыль с вином на дрова, Турин слегка подтолкнул верхние дрова, чтобы они посыпались и «обнажили» якобы скрытую бутыль. Но хотя на шум и обратили внимание, никто и не подумал подойти.

- Раниск, - рявкнул один из тюремщиков, - я ж тебе говорил, бери дрова сверху, а не снизу.

И всё, после этого тюремщики занялись своим делом. А Багис с Турином остались ждать и надеяться на то, что дрова тюремщикам понадобятся гораздо раньше, чем кончится отведенное время на непредвиденные обстоятельства. Тюремщики негромко переговаривались, сидя за столом. Изредка слышно было, как кто-то вставал и куда-то уходил. Их смена состояла из шестерых человек, но постоянно за столом находилось только четверо. Дверь Багис не закрывал, но готов был закрыть, как только кто-то подойдет. Чувствовался небольшой сквозняк, и это могло привлечь внимание.

Дрова так и не понадобились, зато помогла крыса. Пробежав по дровам, она задела бутыль, и та покатилась в комнату. Этот звук уже не оставил никого равнодушным. Все мигом подскочили:

- Ух ты, - раздался радостный возглас, - это кто ж её сюда спрятал?

- Наверное, Артин. У него вечно есть заначка. Вот, значит, откуда он её берет.

- Давайте-ка, разворошим дрова, может, найдем еще!

- Не наглей. Эта сама выкатилась, значит ей дорога на стол.

- Правильно! Артин никогда не жмотится, нечего его обирать, достаточно и одной.

На том и порешили. Для Багиса и Турина звон кружек был самой приятной музыкой. Проблема была только в том, что оставят ли четверо пару кружек для отсутствующих.

Судя по возгласам, один пришел сразу и ему налили. Но второго всё не было. Возможно, ему и оставили, но угостить не успели. Все заснули раньше, чем ожидалось. В желудках у них уже было по несколько кружек вина, поэтому зелье подействовало быстрей.

Подождав для верности еще немного, Багис и Турин перебрались через дрова. Надо было спешить, опередив оставшегося тюремщика, который мог поднять тревогу, увидев своих заснувших товарищей. Оказавшись внутри, Турин встал у входа в коридор камер, Багис начал искать записи. В этой комнате их не было.

- Я беру ключи и иду вниз. Судя по словам короля, принца не могли поместить в верхние, сухие камеры. Скорее всего, он в самых дальних, сырых. Начну прямо с них. Жди шестого, если я сам его не встречу.

Забрав все имеющиеся у тюремщиков ключи, он кинулся в коридор. И почти сразу натолкнулся на оставшегося тюремщика. От неожиданности тот опешил, но быстро опомнился. Благодаря задержке, Багис свалил его с ног, но, если бы не подоспевший Турин, справиться одному с оказавшимся гораздо сильнее тюремщиком, ему было бы не по силам. Вдвоем они его скрутили, и Багис приставил к его шее нож.

- Камера Лошадника и ключ! Быстро! После этого, поверь, мы сделаем так, что никто не догадается, что ты нам помог.

Пришлось повторить два раза и нажать ножом посильней. Только после этого тюремщик назвал камеру и дал ключ. Турин же налил ему кружку вина.

- Пей, - приказал Багис, - заснёшь как все, никто и не догадается. Если обманешь, убью прямо во сне.

Тюремщик угрюмо кивнул и послушно выпил вино. Турин остался с ним, а Багис бросился в указанном направлении. Найдя нужную камеру, он торопливо открыл её.

- Лорд Корн?!

Корн буквально мгновенно оказался около него.

- Я готов, идём, - сказал он, закрывая глаза от света. – Только веди меня, я ничего не вижу.

Дорога обратно заняла гораздо меньше времени, чем к камере, даже несмотря на то, что Корн шёл, спотыкаясь и налетая на стены.

Тюремщик ещё не успел заснуть. Возможно, при его комплекции, одной кружки было маловато. Турин пожалел, что не взял первый пузырек. Пришлось Турину оставаться, пока тот не заснёт. Его же ещё требовалось развязать, как они и обещали. Это было рискованно, кто-нибудь мог зайти, но еще рискованней было оставлять его связанным. Тогда тревога начнется быстрей. На всякий случай Турин накинул на себя один из плащей тюремщиков. Чтобы тюремщик не видел потайного входа, его вывели в коридор. Багис пошел за Алаиной, Корн остался ждать в тайниках около двери. Если что, Турин должен быстро выскользнуть из караульной. К счастью, тюремщик всё-таки заснул и Турин, предварительно развязав его, вернулся к Корну. В это время подошла и Алаина с детьми. Багис нес спящую девочку на руках, Алаина же с Интаром бросились Корну на шею, от чего он чуть не упал. Алаина заметила это.

- Они морили тебя голодом? – тревожно спросила она.

- Зачем королю было его кормить, если он хотел, чтобы он быстрей умер - проворчал Багис.

- Ничего, ничего, - счастливо сказал Корн. – Только бы нам выбраться.

В потайной комнате они наспех переоделись в приготовленную одежду, кое-как привели заросшего и грязного Корна в порядок, накормили его и выбрались на свободу. Уже рассветало. Ворота должны были вот-вот открыться. Карета ждала недалеко от рынка и со всеми предосторожностями, чтобы не попасться на глаза стражникам, патрулирующих ночной город, они благополучно добрались до неё. Рассчитав нанятых сторожить карету двух молодчиков, они тронулись в путь. В карету село семейство Корна, Багис с Турином ехали верхом. Теперь, даже если их остановят стражники, было не страшно. Семья с сопровождением выезжала из города.

Они направились к южным воротам, в это же время такая же процессия должна была отправиться из северных ворот. Городские ворота они проехали без проблем. Стражники по привычке заглянули в карету, но семейная пара с двумя детьми не вызвала у них подозрений. Потом они, несомненно, вспомнят выезжающих, погоня бросится по их следу. Но те будут уже далеко, а в пути их ждали сменные лошади и готовые кареты. Ту, вторую пару найдут быстро, но они ехали к своим родственникам, которых заранее предупредили о своем приезде. Путь у них был не очень далек, но, чтобы успеть до темноты, как раз и надо было выехать рано утром. Тут ничего не вызывало сомнений. Семью Багис подобрал подходящую. Им не пришлось ничего сочинять, всё это было на самом деле правда. А о том, что семья выехала к родственникам за большую плату, а не просто так, догадаться было невозможно.

В карете Алаина рассказала Корну о себе и о детях. Интар, всю ночь державшийся на ногах, уснул в карете, когда уже солнце было высоко, так и не выпустив из своих рук руку отца. Талина же, проснувшись на коленях у отца, нисколько не удивилась.

- А куда мы едем? – первым делом спросила она. – Что ты мне привёз? – был её второй вопрос отцу. Для нее всё происшедшее было просто очередным приключением, а отсутствие отца – обычным отъездом.

А потом она начала рассказывать отцу о своих новых впечатлениях, и это заняло довольно большое время, после чего она перебралась к Турину на коня. Измученная Алаина тоже вздремнула, но Корн не мог уснуть. Счастье и еда сделали свое дело, и он смог бы уже сам сесть на лошадь и скакать рядом с каретой. Но сын по-прежнему крепко держал его руку, и Корн остался в карете.

Погоню за собой они обнаружили к вечеру, отъехав довольно далеко от столицы и уже успев поменять лошадей. Вначале они проехали воинский лагерь, расположившийся недалеко от дороги, и никто не обратил на них внимание. Но видимо, побег обнаружился намного раньше, чем они планировали, а гонец быстро добрался до лагеря и передал приказ задержать подозрительную карету. Лошади у преследовавших были лучше, к тому же отряд всадников срезал путь, и их быстро догоняли.

Корн с Алаиной в отчаянии смотрели друг на друга. Но нарушил молчание Интар.

- Отец, - произнес он дрогнувшим голосом, – вам с мамой нельзя возвращаться туда. Я поеду им навстречу, им достаточно будет меня.

- Нет, - в один голос простонала Алаина, и твердо сказал Корн.

Корн продолжил:

- Им недостаточно будет тебя, мой мальчик. Они возьмут нас всех.

Он высунулся из кареты. На его немой вопрос Багис крикнул:

- Впереди постройки, развалины башни, давайте к ним.

Они успели вбежать в оставшуюся без потолка залу старой башни и завалить дверной проём досками и камнями. Но отряд всадников почему-то не окружил башню, а встал поодаль и от него отъехал один всадник.

- Варгон! – воскликнул пораженный Корн, разглядев в приближающем всаднике своего бывшего товарища юных лет.

- Корн!

- О, Небеса, Варгон, ты стоишь во главе отряда! – прошептал Корн, пропуская старого друга внутрь.

- Да, Корн, и что дальше? Ты попросишь меня помочь тебе или предпочтешь сдаться? – Голос Варгона был напряжен и даже зол. - Что ты скажешь своему другу?

- Варгон, я не могу принять твою помощь, ты нарушишь приказ короля и станешь изменником, потом изгнанником. Я не имею права…

- А чем моя жизнь лучше, чем жизнь изгнанника? А, Корн? Что ты знаешь о моей жизни такого, что делаешь за меня выбор? Мы с Биларом считали себя твоими друзьями, мы разделяли с тобой гнев твоего отца, но тебе всегда доставалось больше, а ты продолжал беречь нас. Зачем, Корн? Зачем беречь друзей? Для чего тогда друзья? Зачем ты не дал нам помочь тебе тогда, почему ты не даешь помочь тебе сегодня?

- Варгон, я …

- Нет, Корн, молчи. Выслушай меня. Вспомни Билара. Ты знаешь, почему Сарлан тогда, десять лет назад взял с собой Билара? Потому что он знал, что Билар встанет рядом с тобой. А почему он не взял с собой меня? Потому что я лучше Билара дерусь, и мог бы доставить ему больше неприятностей. И он не взял нас обоих, потому что мы могли бы помочь тебе. Сарлан это знал, а ты…

- Я тоже это знаю, Варгон, но пойми, я не мог вас подставлять под гнев короля.

- Да, разумеется, ты все сделал ради нашей безопасности. Мы знали о тебе даже меньше, чем королевские шпионы, которых приставил к нам король в надежде, что ты свяжешься с нами.

- Вот видишь, я правильно делал, что не давал о себе знать.

- Нам не надо было знать, что с тобой, нам надо было быть рядом с тобой.

Корн промолчал. Варгон же вздохнул и сказал:

- Я встречался пять лет назад с Биларом.

- Билар жив? Где он? – подались вперёд Корн и Алаина.

- Вот, видишь, у тебя теперь своя жизнь, ты даже не знаешь, что с твоими друзьями.

- Прости Варгон, но я знал то, что до меня доходило, я знал, что ты командир сотни, но я не мог ничего узнать о Биларе, не выдавая себя. Честно говоря, я думал, что он умер. Когда Алаина уезжала из Алмики, он так и не пришёл в себя.

- А если Сарлан за измену посадил бы его в подземелье?

- Я узнал бы об этом, Варгон, клянусь. Ты первый бы распустил для меня этот слух. Ведь правда?

- Да, ты прибежал бы, пожертвовав собой, чтобы спасти друга. А мы, Корн? Ты отнял у нас это право, право пожертвовать собой. Правда, Билару это все-таки удалось.

- Где он, Варгон? Что с ним?

Варгон торжественно произнес:

- Билар – король Арилазы, муж королевы Зорены, и у них семилетний сын – наследник.

- Что? – Корн с Алаиной изумленно переглянулись.

Алаина опомнилась первая.

- Она нашла всё-таки человека, ради которого смогла отказаться от власти. Вы знаете, - Алаина невольно улыбнулась, - Зорена мне рассказывала о Биларе. Она ещё тогда говорила, что он ей нравился больше всех остальных.

- Она выходила его, когда он болел, потом вышла за него замуж. Он правит под именем Матаса II и Сарлан не знает кто он на самом деле. Билар и Зорена счастливы, Билар звал меня к себе. Знаешь, почему я не согласился?

Корн покачал головой.

- Потому что, - Варгон говорил уже не зло, а с горечью, - я знал, что Сарлан рано или поздно найдет тебя, и я должен был быть рядом, чтобы помочь тебе. И Сарлан знал это. Найдя тебя, он отослал меня подальше. А ты, вместо того, чтобы позвать меня на помощь, опять обошёлся без меня. И чего ты добился, Корн? Королевский отряд стоит у твоего последнего укрытия. А если бы это была не моя сотня?

- Варгон, я принимаю твои обвинения, но пойми меня и ты. Почему ты не женился? – спросил он неожиданно.

- Как почему? - растерялся Варгон.

- У тебя есть какая-нибудь девушка, на которой ты хотел бы жениться?

- Есть, но я не мог себе позволить… При чем тут это?

- Это главное. Ты не мог себе позволить оставить жену, если пришлось бы пойти против короля. Это называется ответственностью, Варгон. Ты не мог на себя взять такую ответственность. Не мог рисковать. Я тоже не мог рисковать. Я не мог себе позволить рассказать кому-либо о своих планах, не опасаясь, что мой отец, а сейчас и брат всеми доступными средствами не вытянут их из ваших голов. Подумай и об этом, друг!

Варгон вздрогнул и опустил голову.

- Я не предал бы тебя.

- Я уверен в этом, но есть предел человеческим возможностям, и кто знает, на что мой отец и брат были готовы ради достижения своей цели. Я рад, что нам не удалось проверить это.

- А как же люди, которые стоят рядом с тобой? Им ты позволил втянуть себя в этот бой.

- Турин был со мной все это время, он подданный Зорены, он выполнял её приказ. Багис появился только накануне.

- Если бы я был с тобой, ты не оказался бы сейчас в окружении.

- Возможно, Варгон, но что сделано, то сделано, давай закончим. Какой у тебя приказ?

- О каком приказе ты говоришь? Я здесь, чтобы помочь тебе.

- Но Варгон, я не могу…

- Что значит, не могу, - закричал Варгон, - я тут доказываю, что бы до тебя дошло...

- Здесь дети, Варгон, тише.

- Нет, Корн, не тише, наоборот. Пусть твой сын, - Варгон кивнул на Интара, - знает, как не надо поступать с друзьями. Ради того, чтобы не подвергать меня опасности, ты собираешься погибнуть, но не сдаться в руки Сарлана? Вместе с детьми? А ведь дети должны быть невредимы. А вдруг они пострадают в схватке? Или ты отдашь мне детей, а сражаться будешь сам. С кем ты предпочтешь погибнуть? С женой, чтоб она не досталась Сарлану? С теми, кто не оставил тебя в трудную минуту? Или ты примешь помощь бывшего друга, который после этого станет изменником, проведет оставшуюся жизнь изгнанником и возможно когда-нибудь примет смерть на эшафоте. Решай, благородный Корн, и давай действительно закончим.

Варгон отошел демонстративно в сторону и встал, положив руку на рукоять меча.

Теперь уже вполголоса выругался Корн.

- Проклятье, Варгон, я был не прав, но, наверное, я всё равно поступил бы также. Прости и помоги нам. Ради нашей дружбы и ради моей семьи.

Только по глубокому вздоху Варгона все поняли, насколько тот был напряжён и как он ждал ответа Корна, затаив дыхание. После этого он поступил неожиданно. Он подошел к Корну и, встав на одно колено, обнажил меч и склонил голову.

- Король Сарлан умер, теперь король ты, Корн.

Наступившая тишина была поистине мертвой. Но тут Багис, Турин и Интар сделали тоже, что и Варгон. Они встали на одно колено и склонили голову, обнажив меч. Это привело Корна в себя.

- Варгон, я не понял тебя, о чем ты тут, для чего ты… - растерянно проговорил он.

Варгон поднял голову.

- Ты принял мою помощь, поэтому я останусь служить тебе. Если бы ты отказался, я ушёл бы навсегда.

- О небо! Но что случилось? Что произошло?

Варгон встал. Встали и остальные.

- Я в столице уже несколько дней. Сарлан вернул меня, когда убедился, что всё спокойно, но не допускал во дворец, я нёс службу в столичном гарнизоне. Ваш побег обнаружился рано утром. Сразу, как только вы выехали. Сарлан всё же опасался вашего побега и на всех выездах из города имелся его человек, и у него были ваши портреты. Нас, командиров верховых отрядов, вызвали во дворец. Сарлан был в ярости и собирался сам за вами в погоню. От первого тайного поста к этому времени уже поступило подтверждение, в какую именно сторону вы движетесь, так что он знал куда вы направляетесь. Мне он приказал оставаться в столице. Отдав приказания, он начал спускаться с лестницы, но тут появилась ваша матушку, и она перегородила ему дорогу. Она что-то гневно ему говорила, не пропуская его, он отвечал ей раздражённо. Я расслышал только имя вашего старшего брата. После этого Сарлан хотел обойти королеву и отстранил её, но она схватила его за руку, он вырвался и, неудачно подвернув ногу на лестнице, упал. Когда к нему подбежали, оказалось, что он упал на свой кинжал, который не был в ножнах. В ярости он вытащил его из ножен и держал в руках. Кровотечение было слишком сильным, его не смогли остановить, не помог даже лекарь, которого вызвали тотчас же. Через некоторое время Сарлан умер. С королевой случился удар, и она в беспамятстве, возможно мертва. Я взял свою сотню и отправился за тобой.

- Ты специально заставил меня…, зная обо всем…

- Я высказал тебе всё, что думаю. И это была единственная возможность выяснить, стоит ли тебе служить, король Корн.

- Король Корн, - прошептал Корн.

Он отвернулся, отошёл и тяжело опустился на землю. Талина тут же забралась ему на колени, обняв его. Алаина опустилась рядом с ним и уткнулась лицом ему в плечо. Так они просидели довольно долго. Остальные терпеливо ждали. Когда Корн поднял голову, он обвел всех взглядом. Варгон смотрел печально и грустно, Багис и Турин почтительно и ободряюще, а сын… сын смотрел тревожно, словно ожидая чего-то.

- Интар, - неожиданно для себя и окружающих спросил Корн. – Что мне делать?

Интар удивленно вскинул глаза, но ответил тут же, спокойно и твердо:

- Отец, сейчас вы выйдете с мамой, мы будем следовать за вами. Солдаты спешатся и преклонят колено. Вы примете их присягу. После этого мы вернемся в столицу. Будь спокоен, отец, - добавил он серьезно, - я всегда буду рядом, и помогу тебе.

Часть 3. Глава 1

Часть 3. В поисках себя. Глава 1. Королевская семья

- Интар, миленький, ну потренируйся со мной!

- Не девичье это дело – держать в руках меч!

- А папа мне разрешает!

- Ну и зря!

- А папа считает, что мне полезно, что я направляю свои силы на дело, а не на шалости!

- Вот пусть он сам с тобой и тренируется!

- Но ты лучше его сражаешься, с тобой интереснее!

- Я не собираюсь биться с девочкой, Талина! А если тебе надо девать куда-то энергию, иди и проверь, как очистили канал около рынка. В прошлый раз хитрый торговец умудрился заговорить маму и канал так и стоит грязный.

- Опять ты о делах, Интар! Ты можешь думать о чем-то другом?

- Могу, Талина. Например, сейчас я думаю о тенденциях развития философского течения в …

- Ой-ой, Интар, не надо! Я пойду проверю твой канал, только не рассуждай вслух!

Пятнадцатилетняя девушка выбежала из комнаты брата, а вслед ей донесся смех:

- Канал нашей столицы, а не мой, Талина!

Утром за завтраком в семейном кругу Талина жаловалась отцу, королю Илонии Корну.

- Папа, Интар отказывается тренироваться со мной, он отправил меня проверять чистоту канала.

Интар поднял голову от тарелки:

- Талина, ты выполнила моё задание?

- Ну, конечно же! Представь себе, канал был чист. Бедный торговец чуть ли не собственноручно прочищал канал, когда я явилась. Он так был напуган твоей выволочкой, что сам тёр каменные настилы.

- Спасибо, сестричка! Ты сэкономила мне и Денвину немного времени.

- Вот, вот, давай я ещё что-нибудь сделаю, а ты потренируешь меня.

- Талина, ты это делаешь не для меня, а для города. А насчет меча я тебе уже всё сказал.

- Папа, ну скажи ему… - у девушки серьезно задрожал подбородок, и пара слезинок выкатилась из глаз.

Король Корн и королева Алаина украдкой от детей переглянулись и улыбнулись. Прошло восемь лет после неожиданного поворота в их судьбе. Уже восемь лет как Илонией правил король Корн. Правил спокойно и уверенно, в королевстве царил порядок и покой. И все это не без помощи юного принца.

Принц Интар был даже более королем, чем его отец. Сначала правая рука своего отца, а теперь скорее отец был правой рукой своего сына. По крайней мере, без короля королевство продолжало бы жить как ни в чем не бывало, а отсутствие принца Интара чувствовалось моментально. Стоило Интару выехать за пределы столицы, как перед королем и королевой возникала масса вопросов, которые приходилось решать им, и было просто невероятно, что раньше всем этим незаметно занимался их сын.

Не сразу все пошло так, как хотелось. Король Сарлан оставил им запущенные дела как внутри страны, так и за её пределами, чему Корн был совершенно не удивлен, отмечая этот факт, ещё будучи фермером. Отдавая должное уму Сарлана, было непонятно, почему он не мог править умно, дельно и разумно. И только разбирая накопившиеся бумаги брата, Корн понял, почему так получилось. Разогнав Королевский Совет, не желая делиться ни с кем своей, добытой такой ценой властью, Сарлан сосредоточил управление страной исключительно на себе, и просто не смог продумать все проблемы королевства и довести до ума их решение. К тому же большую часть своего царствования он был озабочен подбором себе жен, что отнимало тоже немало времени.

Помимо всего этого, Сарлан умудрился испортить отношения и с соседними королевствами, что тоже не могло не сказаться на королевстве.

С Вароссой у Сарлана вышла довольно-таки серьезная неувязка, когда он просто забыл о большом семейном торжестве этой самой дружественной к Илонии стране, и не только не поехал сам, но и не послал своего представителя. После этого в отношениях между двумя королевствами появился весьма существенный холодок. И на следующие королевские церемонии – похороны Хамрина и коронацию короля Арона представителей Илонии уже не приглашали.

Арилаза со временем прервала все дружеские отношения с Илонией. Королева Зорена, наученная горьким опытом, нашла пути независимости от Илонии и теперь поставки продуктов из Илонии свелись к минимуму, что совсем не обрадовало близлежащих землевладельцев, зависящих от этих поставок.

Король Дарот, умный и дальновидный, не спешил расторгнуть отношения с Илонией из-за одного-двух случаев, когда его обозы с товаром, в том числе и золотом, проходящие по Илонии, лишались какой-либо своей части, исчезнувшей в никуда. Но постепенно тоже стал делать ставку на Сегот как поставщика продуктов.

В результате многие хозяйства Илонии просто-напросто разорились, а после неурожайного года не было возможности залатать прорехи в казне, ибо следующий богатый урожай некому было продавать. Вместо того чтобы искать другие пути решения возникших конфликтов, Сарлан попросту казнил или заключил в темницу особо недовольных, после чего все остальные выступления затихли, а на дорогах Илонии появились армии нищих, города пополнились бандами воров, а леса – шайками разбойников.

Единственно, что Сарлану удалось, это победа в военном столкновении с Торогией и последующие после этого выгоды. И так напряжённые отношения с королём Оскортом были закономерно взорваны льготами, которыми Сарлан пытался привлечь торговцев Мадариса. Этого торогский правитель не смог простить Илонии и объявил войну. Дело не пошло дальше одного сражения у озера Греаль, где Оскорт пытался выйти к городу Ланец, чтобы захватить северо-восток Илонии, полностью перекрыв Илонию от Мадариса.

Но Сарлан не зря именно армии уделял такое пристальное внимание. Жалованье солдатам платилось регулярно, несмотря ни на что. Никакие трудности в стране не могли заставить Сарлана уменьшить военные расходы и это не могло не сказаться на результате.

Битва закончилась полной победой илонийских войск, которых возглавлял сам Сарлан.

Эту войну никто и не заметил бы, насколько она быстро началась и тут же завершилась. Зато победа показала, что если Сарлан доводит дело до конца, то решения отличаются именно тем подходом, которого от него и ожидал Корн, зная его ум.

Встреча между Сарланом и Оскортом закончилась не только выгодным для Илонии условием, но и заключением дальнейших соглашений, которые позволили наладить новые торговые пути через Илонию и Торогию, что было выгодно уже для обоих королевств.

Именно эти соглашения и обеспечили Сарлану регулярное пополнение казны, а потом пригодились и для короля Корна. И дружеское сосуществование с Торогией в начале правления Корна было весьма кстати. Он помнил свою первую и единственную встречу с Оскортом и не хотел бы строить отношения с соседним королевством, постоянно её вспоминая.

И всё же в казну денег поступало с каждым годом все меньше и меньше. Сарлан поднимал налоги, но это давало временный успех. После одного такого богатого сбора, резко возрастало недовольство, нищета, и в следующий раз сборы снижались до минимума.

Немаловажную роль в опустении казны играли и многочисленные женитьбы Сарлана. За десять лет правления короля Сарлана, свадебные торжества стали чем-то обыденным, расторжения брака не удивляли, похороны умерших вызывали только сочувствие. Кончилось всё тем, что Сарлану приходилось, чуть ли не силком привозить невест в столицу на объявленный традиционный Большой Бал.

Теперь, после правления Сарлана, Корн убедился, насколько правление их отца было разумным. Только излишняя жестокость помешали Эмдару стать великим королем своей страны. И сейчас, по прошествии стольких лет, короля Эмдара, с некоторыми оговорками, вспоминали с уважением.

Но и Корн, приняв бразды правления в свои руки, поразился, насколько это нелегкое дело – ответственность за свое королевство. Одно дело, ведение дел фермы, другое – управление государством.

Первым делом Корн собрал Королевский Совет, и вместе с советниками они постепенно стали разбираться с делами.

Сначала следовало заняться казной, поскольку денег не было вообще, и Корн только удивлялся, из каких средств Сарлан все-таки умудрялся платить войскам.

Без посторонней помощи нечего было и думать об исправлении положения. И Корн начал свое правление с путешествия в Арилазу, потом в Тогот и, наконец, в Вароссу.

Билар, теперь Матас II, и Зорена с энтузиазмом взялись помочь Корну. Они ссудили его как королевскими займами, так и из собственных средств, восстановили торговлю. Поездка в Арилазу была приятной во всех отношениях: и как возможность отблагодарить Билара и Зорену за всё, что они для него сделали как в прошлом, так и в настоящем, и как возможность наладить, наконец, нормальные отношения между двумя странами.

Королевская семья Арилазы стала часто гостить в Нарте, тем более, что семилетний Матас, сын Билара и Зорены, был в восторге от старшего товарища, который взялся учить его сражаться на мече и слушался его во всем. Интар с Талиной частенько навещали Арилазу с матерью, королевой Алаиной. Тем более что Турин с Вилдой и детьми вернулись в родную страну, как Корн с женой не уговаривали их остаться с ними. Но Вилда последнее время очень часто болела, и теплый климат Арилазы был более ей полезен, чем зимы Илонии.

Зорена, отмечая преданность Турина и Вилды, приблизила их ко двору. Вилда заняла место в окружении королевы. Турин, вначале капитан королевской гвардии, вскоре вошёл в Королевский Совет Зорены, став правой рукой Билара. Жизненный опыт, преданность и дружба с королевским домом Илонии, которые считали семью Турина родной, сыграли тут немаловажную роль.

В одну из таких поездок Корн с Алаиной посетили Звенящий прииск, где был их первый дом, счастливое, хотя и трудное время. Они с радостью встретились с Валроем и тётушкой Ранисой, немало смутив их.

Сам прииск давно уже перешёл под управление самой королевы. И случилось это после трагичной смерти бывшей хозяйки.

Орлания, сыгравшая такую зловещую роль в судьбе Корна и Алаины, сама поплатилась за свои пороки. Один из её временных фаворитов оказался достоин своей хозяйки, таким же властолюбцем, да к тому же и не в меру ревнивым. Не смирившись с отставкой, в порыве ярости он убил Орланию.

Зорена жестоко наказала убийцу, его казнь была одной из немногих, что позволяла себе королева в своих владениях. В королевстве был объявлен траур по сестре королевы. Но для её близких не было секретом, что сама она вздохнула с большим облегчением, как, впрочем, и многие.

Король Тогота, Дарот, также помог правителям Илонии. И не столько в память о том, что ему когда-то понравился молодой принц, сколько в силу интересов своей страны, в стремлении жить с соседями в дружбе и согласии. Помощь предоставил он немалую, но с большими процентами, специально обговорив, что намерен возместить ущерб своей стране, который причинила ему когда-то Илония. Полагая это справедливым, Корн смиренно принял эти условия, тем более что король Дарот не ограничивал его в сроках, давая неопытному королю необходимое для него время. Учитывая перипетии жизни, показавшей, насколько перемены могут быть разительны и быстры, это была большая уступка и риск со стороны Дарота. И Корн был благодарен старому королю за это.

Была ещё одна причина, по которой поездки в Тогот были часты и не лишены смысла. Объяснялось это тоготским оружием.

Корн подарил Интару свой меч Отари, как только вошёл в королевский дворец и нашёл меч в кабинете брата. Когда-то, совершая побег, он оставил его в своей комнате, не решаясь взять с собой, чтобы ненароком не выдать себя в будущем. Как ни жаль ему было расставаться с ним, носить его под одеждой нищего, каким он собирался покинуть замок, он не мог. После смерти отца, который в память о сыне последние дни держал меч сына при себе, меч перешел во владение Сарлана. Корн не раз потом задумывался, не обладал ли меч какой-либо силой, и не он ли затуманивал мозги короля, мстя за использование его вопреки собственному имени «во благо».

Когда вновь обретенный меч лег в руку Корна, он понял, что перерос его. Не в буквальном смысле. Просто Корн почувствовал, что этот меч должен лежать в юношеской руке, руке молодой, познающей мир и делающей первые самостоятельные шаги. Ни минуты не раздумывая, он вручил Отари сыну.

Красота клинка заворожила Интара, и он уже нигде и никогда не расставался с мечом. И с тех пор старался при каждой возможности побывать в гостях у Дарота. Кто как не король Дарот, мог рассказать об оружии всё.

Отношения с Вароссой налаживались с трудом. Король Арон принял Корна более, чем прохладно. Именно на его свадьбу не было представителей от всегда дружеской Илонии, и Арон этого ещё не забыл. Но когда-то молодые принцы нравились друг другу, и теперь Корн надеялся на целительное действие времени, великодушие Арона и пользу для двух стран при возобновлении союза.

В Мадир за помощью Корн предпочёл не ехать. Торговые пути между портом и Илонией прерывались лишь во время эпидемий, древесина на морские верфи поступала регулярно. Мадирский Правитель ничем не был обязан южному соседу и ему не было нужды искать его дружбы. Торговцы были бы не против ссудить илонийского короля займами под будущие льготы и прибыли, но, как оказалось, только после погашения долгов, наделанных Сарланом.

Также обстояло дело и с Горлитом. На желание посетить столицу, посланнику Корна был дан вежливый пространный и весьма неоднозначный ответ. Корн счёл унизительным для себя использовать лазейку в ответе и ехать, нарываясь на прямой отказ.

Заручившись поддержкой пока что только королей Тогота и Арилазы и их немалую помощь деньгами, Корн занялся Илонией.

Армию нищих и войска надо было срочно сокращать. В первую очередь он предложил желающим земные наделы на пустынных землях северо-востока Илонии. Скудость земли объяснялась отсутствием воды и жаркими ветрами, дующими с Мадариса. Но если взяться за дело с умом, прорыть каналы от Лернисы и Уиры, засадить землю лесами и садами, то там можно было выращивать фрукты, в том числе и виноград. Чтобы дать людям и земле шанс, рискнувшим выдавалась особая Королевская Охранная Грамота на освобождение от налогов на 50 лет. За это время на освоенных землях должно было вырасти два поколения, укрепиться и прочно встать на ноги.

Немногие рискнули броситься на неосвоенные земли. Тяжело было нищим отказаться от подаяния, бандитам от разбоя, солдатам от сытой, неопасной в мирной Илонии воинской службы. Но дело сдвинулось с мертвой точки.

Освоение этого участка земли было важно ещё и тем, что именно эти земли привлекли торогского правителя, как удобный выход к морскому порту Мадариса.

Установил Корн и стабильные, не бросающиеся от крайности к крайности налоги. Королевский Совет, в который он ввёл Правителей Владений Илонии был согласен и солидарен с ним. А кому, как не Правителям было предназначено пополнять королевскую казну со своих земель.

Постепенно наладилась и эта жизнь. Стабильность и возобновившая торговля приносила свои плоды.

Все это время Интар не покидал отца. И на Королевских Советах, и в поездках он всегда был рядом. Он смотрел и наблюдал. Он задавал уйму вопросов, поражавших Корна своей своевременностью и глубиной. И не только отца. Но и членов Королевского Совета. Часто именно вопросы юного принца, как ни странно, помогали Корну и его Советникам лучше продумать суть дела и находить правильное решение.

Именно юный, не погодам рассудительный принц настоял на том, чтобы в Королевский Совет вошли представители илонийских Гильдий, и, в первую очередь, торговой. Оказанная честь и доверие, возможность защищать свои интересы, вынудило торговцев думать и о выгодах для королевства, что не могло не сказаться на возросшем пополнении казны.

Так прошло восемь лет. Многое было сделано, много было ошибок, которые пришлось исправлять, но немало и удач. Король Корн и его наследник, принц Интар, были как одно целое, и в свою очередь едины со своим королевством.

И все же главную роль в жизни королевства играл принц.

Взять даже тот же канал. Началось всё четыре года назад. Столица за десять лет правления Сарлана потеряла свой прежний аккуратный чистый вид. Увеличение населения, армия нищих, снижение доходов, попустительств со стороны короля, привело к тому, что каналы засорились, улицы не расчищались, дома строились как попало и из чего попало, чаще всего деревянные. Принявшись за наведение чистоты в столице, Корн с Алаиной много времени потратили на попытку организовать расчистку и уборку улиц и каналов, ремонт старых сооружений и строительство новых построек. Мечтала Алаина и о садах в столице, зелёных аллеях, как это было в столице Арилазы. Все было хорошо и в мыслях, и в планах. На деле они столкнулись с нехваткой денег, с тайным, а иногда явным противодействием жителей, не желающих выкладывать лишние деньги в наведении порядка около своих домов и улиц. Это было тем более поразительно, что все были недовольны грязью на улицах и вонючими каналами. Корн первым сдался, занявшись другими делами, благо сточные каналы всё же содержались в порядке. Уроки, преподанные Эмдаром своим детям, не прошли даром. Сарлан их хорошо помнил и не скупился в этом деле. Алаина же ещё долгое время продолжала убеждать жителей заняться чистотой своего города. Люди, полюбившие королеву за доброту и внимательность, всё же оказывались глухи к тому, что могло облегчить их кошелек.

Продолжалось это до тех пор, пока однажды на одну такую встречу Алаина не взяла с собой четырнадцатилетнего сына. Интар внимательно наблюдал за красноречием матери и её воззванием к людям, живущим вокруг одного из скверов столицы, к уборке повалившихся деревьев и разросшихся кустов, а потом выступил вперёд и коротко приказал охране, показывая на самого богатого жителя, который больше всех плакал о невозможности выделить лишних людей и повозок для уборки:

- Именем короля, я конфискую у вас ваш дом в пользу города. Ваш дом будет передан тому, кто возьмет на себя уборку этого сквера и поддержание в нем чистоты.

- Что, - местный богатей подскочил на месте, - вы не можете так поступить, ваше высочество, это беззаконие, а наш король славится справедливостью и он не …

- Нет, это по закону. Король выпустил указ о содействии властям в наведении в городе чистоты, вы оказываете сопротивление этому указу, поэтому можете искать другой дом.

Алаина немного с оторопью наблюдала за сыном, но решила не вмешиваться. Побледневший богач еще долго препирался с юным принцем, но это было бесполезно. Интар стоял твердо как скала, и в словах его не было ни малейшей готовности уступить. Богач сдался первым. Хмуро пообещав предоставить людей и средства, он, как ему казалось, избавился от настырного принца.

А через три дня он пожалел, что не бросился сразу выполнять приказ принца Интара. Принц пришел с отрядом стражников, и они вынесли на улицу всё, что было в доме, несмотря ни на его крики, ни на крики его домочадцев. После этого Интар предложил желающим навести порядок в сквере и купить дом со скидкой в цене. Моментально нашлась предприимчивая женщина, которая обещала заняться сквером и тут же получила королевское слово, что, если это произойдет, дом будет её. Домочадцев несчастного, всё ещё злобно кричащего богача, Интар велел разместить в ближайшем к скверу трактире бесплатно, в назидание трактирщику, который также пожалел денег на уборку сквера.

Ни жалобы незадачливого богача в Королевский Совет, ни обращение лично к королю, ничего не дали. Действительно был издан указ, который несомненно нарушили. Просто никто и не думал, что можно оказаться наказанным так сурово за простое игнорирование уборки. А потому, король Корн, хотя и нерешительно, но подтвердил решение своего сына. Вернее, когда до него дошел этот инцидент, им овладела, как и Алаиной, оторопь, но он, после долгих раздумий, разговора с женой и сыном, отверг сомнения и предоставил принцу полную свободу действий.

В течение полутора лет в столице был наведен порядок. То, что не сделали уговоры, сделал Интар твердой рукой. Выселять таким образом, правда, больше никого не пришлось. Весть об одном таком случае облетела столицу, и никто из столичных зажиточных жителей не хотел рисковать. Правда, никто не знал, что тому самому богатею, за обещание вычистить, построить новые навесы и выкрасить всю рыночную площадь, принц передал один из королевских домов, прилегающих к этому рынку с правом последующего выкупа или перехода в собственность с условием держать в чистоте всю площадь в течение десяти лет.

Интар действовал по-разному. И конфискацией товара у торговца. При этом сумма товара была мала, важно было представление, которое каждый раз разыгрывалось на виду у всех, сам факт, весть о котором быстро разносилась по городу.

И арестом особо недовольных. Это тоже впечатляло, когда отряд стражников уводил кого-нибудь. И опять же никто не знал, что арестованного вели не в тюрьму, а присоединяли к слугам, чистящим отхожие места, и после этого бедняга возвращался успокоенный, пристыженный, и больше не сопротивлялся наведению порядка, при этом молчал как рыба, о том, где он был и что делал.

Постепенно сносились ветхие дома, представляющих угрозу возникновения и распространения пожара. Такое уже случалось. Незадолго до смерти Сарлана пожар спалил восточную часть города. Лишь Лерниса и её приток Таира, да высокие стены Малого города спасли тогда весь город.

На остальных домах, опять же во избежание угрозы пожара, в обязательном порядке предписывалось крыть крышу черепицей, либо обмазывать глиной, если это был квартал бедняков.

За небольшую плату от короны, уступку в налогах, а иногда и за простое приглашение на королевское торжество, жители помогали менее обеспеченным соседям починить или даже перестроить дом. У совсем обнищавших собственников дом выкупали, или, как и со случаем с рыночной площадью, передавали другим. Тем, кто сносил старый и строил на этом месте новый дом. А бывших хозяев переселяли на окраину города, либо за его пределы. Иногда получавшим компенсацию за свой полуразрушенный дом хватало наладить новую жизнь, довольствуясь более скромным собственным жильем, либо съемом другого. Кто-то уходил в деревню, купив домик там.

Разбирались те дома, которые возводились в неположенном месте – либо перекрывая улицу, либо выступая слишком далеко на имевшиеся в столице площади и скверы. Жители таких домов оказывались неизвестно где.

Только потом соседи узнавали, что живут они на другом конце города, построив, либо отремонтировав другой пустующий, а значит, требующий простого ухода, дом. Но это было потом, когда страх уже овладевал жителями, и они быстрей приводили свои дома в порядок.

От глав всевозможных гильдий Интар требовал, чтобы те сами занимались ремонтом, если в этом была нужда, мастерских, цехов, складов всех членов гильдии, а также и их домов. И тут уж он спрашивал с главы, а не с простого ремесленника.

Из-за всех этих случаев слухи росли и множились. Жители улиц и кварталов, где появлялся принц, судорожно оглядывали свою территорию, боясь увидеть беспорядок, который позволил бы Интару применить к ним свои суровые меры.

Недовольных было предостаточно. Но принц никогда не ограничивался пустыми угрозами, и не стеснялся применять силу. Особо сомневающимся, Интар подробно и скрупулёзно приводил цифры из отчета последнего пожара. Сколько сгорело, какой нанесён убыток и какая пошла сумма из казны на восстановление. При всём раскладе выходило, что меры, предпринятые Интаром обходились дешевле.

На принца жаловались королю, Интара пытались подкупить, угрожать. Но всё это было бесполезным делом.

К каждому случаю Интар, а потом и Денвин, Управитель столицы, назначенный уже королём Корном, подходил персонально, тщательно изучив дело. Если было можно, обходились силами горожан, если нет, Денвин был уполномочен использовать королевскую казну. Иногда это было даже выгодно. Несколько раз корона намного дороже продавала пустой участок или отстроенный дом новым хозяевам. А иногда его можно было получить от короля за особые заслуги, или в счёт будущих выгод.

Постепенно уборку улиц брали на себя те, кому делались скидки по налогам. Потом уже, когда казна пополнилась, а в налог была введена небольшая, но обязательная специальная статья, уборкой занялась армия дворников и садовников.

Город преобразился, засиял, зазеленел. Все дома были выкрашены свежей краской, в многочисленных садиках гуляли дети с няньками, повсюду были фонтаны, по вечерам улицы заполняли горожане.

Дома тех придворных, богатых горожан, представителей гильдий, кто поддерживал все королевские начинания и оказывал поддержку, королевская чета обязательно посещала, принимая приглашения на семейные празднества или балы. Такое событие совершалось со всей пышностью и торжественностью, о нём потом говорили долго кто с гордостью, а кто и с завистью. Право принять у себя венценосных особ старались заслужить.

И удивительно, все славили королеву, совсем забыв о роли в этом деле принца. Но и к принцу теперь изменилось отношение, хотя и мало кто это заметил. Как-то само собой получилось, что все со своими трудностями шли к Интару. Решая одни задачи, он сталкивался с проблемами других людей, решал и их. Вопросы по налогам и о льготах, о дипломатической миссии и приглашении на бал, о торговой экспедиции и турнире. Интар завоевал репутацию человека, для которого не существовало трудностей. Он всегда находил верное решение и выход из запутанных ситуаций. А так как память о крутых мерах по отношению к нарушителям была крепка, решение принца не обсуждалось и выполнялось беспрекословно.

Корн с Алаиной вначале тревожно наблюдали за сыном. Они спорили и сами с собой, и призывали на помощь то одного, то другого члена Королевского Совета.

Корн даже съездил в Храмовую Часовню и привез Хатиза, и тот много времени провёл в беседах с принцем.

На нетерпеливый вопрос Корна:

- Что вы думаете о нём, отец Хатиз?

Тот ответил:

- Он похож на твоего отца, мой мальчик, очень похож. Но только умом и железной волей. У него есть возможность превзойти короля Эмдара, потому что он лишен жестокости. Вы с отцом кидаетесь в две крайности. В Эмдаре все было подчинено интересам государством. У тебя – интересам живого человека. У Интара же – золотая середина. Ты зря беспокоишься о нём. Народ пойдет за ним, народ полюбит его так же, как сейчас уважает. И извини, мой король, но тебе до него далеко. Не мешай ему, и он станет великим королем.

- У меня и мысли не было мешать ему, отец Хатиз. Я сам это вижу, я только боюсь, что если жестокость отца не плод воспитания деда, а появившаяся с бременем власти, то, как мне оградить моего сына от этого. Как оставить у него это неравнодушие к людям, способность слушать, помочь, решать, а не согнуть…

- Я знал твоего отца, Корна, когда он еще не был сломлен волей своего отца. Твоему деду удалось это, потому что у Эмдара было колоссальное чувство ответственности за страну. Отец убедил его, что жестокость - это необходимая черта правителя и только это смогло заставить твоего отца позволить сделать из себя того, кем он стал.

- Отец оставил мне письмо, - Корн задумчиво прошелся по кабинету, где происходил их разговор, подошел к столу и вынул свиток. – Он написал его, когда уже потерял всякую надежду найти меня и велел оставить его в тайной комнате, надеясь, что когда-нибудь я вернусь и найду его послание. Когда Сарлан держал меня в темнице, его нашла Алаина, но передала мне его, когда уже Сарлан умер.

Он протянул листок Хатизу.

«Сын мой, - гласило в нем. – Я допустил ошибку. Непростительную ошибку, из-за которой мы лишились тебя. Всю твою жизнь я боролся с тобой, и проиграл. Ты оказался духом сильней меня. Твёрдостью и упорством своим доказал, что я был не прав. Всё, во что я верил, к чему стремился, и к чему принуждал тебя, оказалось малозначимым. Я не думал, что любовь и дух тоже чего-то стоят. Хотя жесткость и железная рука необходима правителю и именно так можно добиться успеха, и только так можно править королевством, я жалею о своей сдержанности, когда мне хотелось прижать к груди каждого из моих сыновей, а я только и думал, что ещё можно сделать, чтоб укрепить ваши тела и вашу веру в свое предназначение. Нельзя всё время думать о троне. Небеса были благосклонны ко мне, мне посчастливилось жить в любви к вашей матери, но я решил, что для тебя это лишнее. Я виноват, что пытался сломать тебя, и счастлив, что ты выиграл. Я не могу найти тебя, а если найду, боюсь, ты исчезнешь раньше, чем я поговорю с тобой. Если ты прочитаешь эти строки, а я ещё буду жив, приди ко мне. Если меня не будет, прости меня и помни, что я любил тебя, любил свою семью так сильно, как только мог человек, облечённый такой властью. Трон есть трон, но даже он не должен превращать человека в бездумную куклу. Ответственность не должна исключать любовь. Благословляю тебя, сын мой, и дай тебе Небеса возможность прожить свою жизнь так, как ты хочешь и не пожалеть об этом на её закате».

- Если бы я нашёл это послание тогда, когда был жив отец, я не пришел бы, - грустно сказал Корн. - Я бы в очередной раз подумал, что это его уловка. Когда он умер, только тогда я понял, какое место он занимал в моей жизни, но именно после этого послания, после того как сам надел корону, понял его до конца. Не совершит ли мой сын такую же ошибку, как его дед? Как мне воспитать Интара, чтобы забота о государстве не заслонила у него простые человеческие чувства?

- Я понял тебя, Корн. Мне кажется, Интару надо находиться побольше со сверстниками. Почему у него нет приятелей, как когда-то у тебя с братьями?

- Так получилось. На ферме в этом не было надобности. Мы и не думали об этом, он рос вместе с детьми наших работников. Здесь, во дворце, учиться вместе со сверстниками ему не интересно. После нескольких занятий, каждый из учителей весьма настоятельно просил подобрать Интару другого, более опытного наставника. Мальчик либо знал существенно больше своего учителя, либо задавал слишком много вопросов, на которые у тех не всегда находились ответы. Как они сказали, он ронял их авторитет, и они теряли уважение учеников. У меня получилось несколько раз приглашать во дворец учёных, либо путешественников. Очень много времени Интар провёл с нашими посланниками. Довольно-таки долгое время посещал разнообразные гильдии, начиная с торговцев и оружейников и заканчивая гильдией портных, хотя не понимаю, для чего ему понадобились эти мастера. Не обошёл вниманием и казначея, и счёл это очень полезным для себя. Как вы понимаете, общению со сверстниками это не способствовало. Ведь даже воинское искусство далось ему настолько легко, что учителю приходилось ставить в пару с ним взрослых парней и молодых воинов. Ему и эти тренировочные бои были не нужны, но я настоял, а он, в конечном итоге, пришёл к выводу, что бой способствует сосредоточенности, либо разрядке ума, после чего ему думается лучше. Только поэтому посещение тренировочного зала входит в его обязательные ежедневные планы.

- Турниры, сражения? Как у него с этим?

- Турниры, - Корн хмыкнул. – Я не знаю ни одного человека, который мог бы победить Интара, ему не интересны турниры. Он всегда победитель. А войн, слава Небесам, нет. Алаина настояла, чтобы он посещал уроки танцев и этикета. Танцы его раздражали, уж это он считал абсолютнейшей тратой времени. Но против желания матери пойти не смог. Он любит возиться с детьми. Обожает сестру и уж это не считает тратой времени, уделяя ей и её ватаге немало времени. Но для детей он – бог, простите меня за святотатство. Они его обожают, а это, мне кажется, только усугубляет дело.

- А путешествия! Отправь его в путешествие!

- Я предлагал ему, но он не хочет. В соседних королевствах он побывал ещё мальчишкой, сейчас ему интересней тут. Он занят делами и не прочитал ещё всю королевскую библиотеку, у него нет потребности путешествовать. Возможно позже.

- Он обращает внимание на девушек?

- Как сказать, - замялся Корн, - мне показалось, что ему глубоко безразлично и я попросил об одной услуге Варгона…

- Не смущайся, Корн, - улыбнулся Хатиз, сразу поняв в чем дело, - в этот Дом терпимости, расположенный у западной стены Малого города ходили ещё и мы с Эмдаром, когда были молодыми. Да и вас, насколько я понимаю, отец приводил туда.

- Может, он водил Риндала, - Корн рассмеялся, - а нас уже сам Риндал, выполняя указания отца. Варгон сводил и Интара. Судя по тому, что он ходил потом туда ещё не один раз, опыт был положительным. Правда, позднее один мой Советник передал мне жалобную петицию нынешней хозяйки заведения.

- Вот как?

- Послушайте, что выяснилось. То, что Интар после первого раза прочитал нотацию госпоже Маиджине о том, что перебор благовоний и духов её подопечных заставляет посетителя думать, как убраться из её заведения, а не остаться подольше, это ещё ничего. Он настоятельно посоветовал ей навести порядок и чистоту в доме, вокруг дома и устроить купальню. И приходил раз за разом, заодно проверяя, как выполняются его указания. И Маиджина всё вытерпела ради того, чтобы принц продолжал посещать её дом. Кстати, мой Советник сказал, что в этом заведении действительно стало уютней. Маиджина даже разбила садик во дворе, а внутри сделала фонтан. Купальня же стала пользоваться невероятной популярностью. Э-э-э… - Корн запнулся.

- И народ повалил, - закончил Хатиз, - Корн, такие Дома терпимости были всегда и везде, чтобы ни думали служители Небесных богов, хотя мы это и не поощряем. Но не это же заставило хозяйку подать жалобу на принца, я так понимаю?

- О, нет! Доходы, особенно после купальни, возросли неимоверно. И тут Интар потребовал, чтобы Маиджина платила налог в казну.

Отец Хатиз не выдержал и рассмеялся в полный голос.

- Да, - продолжил Корн, так же улыбаясь. – Маиджина рвала и метала. Меня тогда пытались уговорить все, кому не лень отменить своим королевским словом решение сына. Но формально он был прав. Я не вмешивался. Тогда она пыталась не пускать Интара на порог, решив, что такая угроза заставит его смягчиться. Он пожал плечами и ушёл, но своего решения не отменил, стоял твёрдо и обещал прислать стражников, если Маиджина не подчинится. Она подчинилась, но он больше не вернулся. – Корн усмехнулся, - не знаю, как воспринимать этот случай, как положительный результат или нет.

Отсмеявшись, отец Хатиз продолжил:

- А сам ты с ним разговаривал? Ты рассказывал ему о своём отце?

- Да. И я показывал ему его письмо. Интар отнесся к этому серьезно, как, впрочем, ко всему. Обещал подумать об этом.

- Ну что ж, - Хатиз развёл руками. – Я вижу, он вполне живой и разумный юноша, а ваш разговор не пройдет у него бесследно. Забудь о своих тревогах и просто постарайся занять его больше детьми и своими лошадьми. Дети и лошади не дадут ему очерстветь.

- Спасибо, отец Хатиз, я немного успокоился. Постараюсь следовать вашему совету. – Корн помолчал, потом засмеялся, - Он относится к лошадям не так, как мы с Алаиной. Мы любим их, а он вырос на них и воспринимает их как продолжение своих ног. Он не может без них, но как можно любить свою ногу или руку.

- Я буду регулярно наведываться в столицу, Корн, и беседовать с твоим сыном. Со стороны мне будет видней, и я сообщу тебе, если его мировоззрение изменится.

На этом Хатиз уехал в свою Часовню, с которой сроднился и теперь ни за что не хотел бросать её и возвращаться в шумный, суетный город, как ни звал его Корн.

- Папа, - прервала задумчивость короля Талина, - ну прикажи ему, пожалуйста… - Крошка моя… - Корн укоризненно покачал головой - Я не крошка, папа, мне уже пятнадцать лет. Я взрослая и … - … и тебе пора думать о балах, а не о мече, - закончил за нее Интар.

- Талина, - вступила в разговор Алаина, - я тоже поддерживаю Интара, тебе надо держать в руках иголку, а не оружие…

- Мамочка, ты же знаешь, как я не люблю шить, не заставляй меня, ради всего святого.

- Но, милая, это необходимо для каждой девушки и когда-то тебе придётся…

- Нет, нет, - расплакалась уже всерьез девушка.

Алаина озабоченно взглянула на Корна и строго покачала головой, когда расстроенный отец хотел было встать и, как обычно, успокоить дочь.

- Не плачь, Талина, - Интар опередил отца и наклонился над сестрой, - пойдем, я тебе покажу что-то.

Девушка беспрекословно поднялась и поплелась за братом, шмыгая носом, а Алаина вздохнула:

- Корн, зачем тебе понадобилось давать ей меч? Интар прав, это не игрушка, особенно для девочки. Надо думать о её будущем, а не потакать капризам.

- Алаина, и ты туда же. Ведь ясно, что девочка не может высидеть терпеливо несколько часов подряд над шитьем.

- Но этому надо учиться, ты сам виноват, что не даешь ей возможности научиться. Как только она тебе пожалуется, ты сразу идешь ей навстречу.

Это был давний спор между отцом и матерью маленького вихря под названием Талина. С возрастом энергия её не иссякла, а, казалось, возросла. Она была настоящим бедствием сначала для дворца, потом для всей столицы. С ватагой ребятни она носилась по всем владениям своего отца, и каждый день умудрялась обежать дворец несколько раз подряд. И хотя все от неё стонали и взывали к небу утихомирить этот ураган, на самом деле её обожали. Если она, в течение дня не появлялась в какой-нибудь службе, будь то прачечная или плотницкая, работники бежали выяснять, не сломала ли она где шею. И все они старались прикрывать её проказы от матери и брата. Отец сам был первым прикрытием для любимой дочери.

Но если Интар хотел что-нибудь выяснить, они не осмеливались от него чего-то скрыть, как, скажем, от матери, и тогда, если проступок Талины был серьезным, все с болью смотрели ей вслед, когда Интар уводил её отбывать наказание. Наказание было простым, но эффективным и все, зная девочку, сочувствовали ей. Интар брал её с собой в библиотеку и сажал шить или читать, сам сидя с книгой рядом, что-то рассказывая ей, отвечая на её вопросы, объясняя непонятное. Как ни странно, именно благодаря Интару Талина все-таки научилась хоть как-то шить и вышивать. Да и книг прочитала немало. Она не была против всего этого, ей было интересно, но никогда она добровольно не могла заставить себя сесть и некоторое время посидеть неподвижно. Так и получилось, что образование она получила, только отбывая такие своеобразные наказания.

Талина не унаследовала от отца с матерью их любви к лошадям, относясь к ним так же, как и Интар. Зато, когда отец, по её просьбе, впервые вложил ей меч в руку, она влюбилась в оружие и вся её энергия теперь пошла на овладение премудростям боя. Теперь она реже носилась по замку, отдавая предпочтение фехтовальному залу. Вскоре в замке не осталось ни одного человека, умеющего держать меч в руке, кто не удостоился бы чести скрестить, хоть и учебный, меч с юной принцессой. И только Интар был категорически не согласен встать с мечом против сестры. Явно не одобряя эту затею, Интар не вмешивался, а Талина боялась настаивать, чтобы Интар не убедил отца запретить эти занятия.

И вот теперь она плелась за братом, дрожа от страха, что доигралась и теперь не видать ей меча, как своих ушей.

Но Интар не стал ничего говорить о том, что произошло за столом. Он просто привел её в кабинет и показал небольшой неогранённый алмаз.

- Посмотри, как ты думаешь, можно из него сделать вот такой, как на рисунке? - Протянул он ей рисунок правильного многогранника.

- Ой, - сразу заинтересовалась Талина, - конечно, нельзя, вот смотри, тут не получится, - указала она на небольшую впадинку.

Через несколько минут, они, обсуждая так и эдак, пришли к выводу, что можно попытаться.

- А зачем тебе это надо, попросил бы тётю Зорену, она и так дала бы тебе нужный алмаз.

- Разумеется. Но помнишь, как нам было интересно, когда тётя Зорена водила нас к ювелиру и он нам рассказывал об огранке алмазов и даже дал немного попробовать. И мне захотелось сделать всё самому. Вот смотри, как играет свет в камне сейчас, ему не хватает немного выхода, тебе не кажется…

- Нет, нет, подожди, а как ты собираешься его огранить?

- Дядя Билар подарил мне маленький станок. Я хочу сам сделать маме подарок.

- А если ты испортишь? Ведь жалко же камушек, я знаю, он немало стоит.

- Поэтому я и позвал тебя. У тебя тоньше пальчики. Ты поможешь мне?

Только к вечеру они освободились. Они спорили из-за каждой грани, как её повернуть, как приладить к станку. Пальцы Талины бесспорно были маленькие и ловкие, и она лично сделала первый и последний срез. После того как бриллиант был готов, Талина с восхищением посмотрела на него.

- Можно мы вместе подарим его маме? – жалобно попросила она брата.

- Разумеется, только я хотел еще сделать несколько, чтобы потом можно было украсить ими уздечку маминой любимой Зводинки.

- А где мы возьмем столько алмазов?

- Нам немного надо, ещё только пять. Не ограненные они стоят не так дорого, я думаю, что за одного отличного коня мы можем выручить шесть. Один будет запасной. Только надо, чтобы мама ничего не знала. И, желательно, папа, а то он не выдержит и расскажет маме.

- Но кто нам даст коня? Придется же всё рассказать. Ой, нет, у меня же есть свой жеребенок. У моей Туринки уже большой жеребёнок и папа сказал, что, если я закончу его обучение, он будет мой. А я успею?

- Еще полгода осталось, думаю, мы успеем.

- Интар, миленький, ты мне поможешь?

- Не знаю, мне некогда, присмотрись внимательно к папе, он тебе поможет. Только не проговорись.

- Ну конечно, как ты можешь сомневаться!

Таким образом, на долгое время Талиной овладела новая идея. Меч, хотя и не был забыт, отошёл на второй план и к Интару Талина больше не приставала. Зато с какой гордостью они преподнесли с братом драгоценный подарок растроганной до слез Алаине.

Бедственное положение страны, которое застал Корн после смерти брата, простота королевы и короля, всё это привело к тому, что илонийский двор стал славиться сдержанностью к роскоши и приобретению дорогих украшений. А когда королевство смогло расплатиться с долгами, такое положение дел так и осталось. Алаина и её придворные ограничивались малым количеством драгоценностей, не приветствуя появления при дворе людей, носивших либо богатые украшения, либо в большом их количестве. Зато ввели в моду, как когда-то королева Зорена, вышивку и именно ею стали украшать платья, портьеры, скатерти, покрывала. Гобелены с цветами, животными, батальными сценами, сценами охоты, видами гор, леса, рек украшали и спальни, и тронный зал. А гобелены с изображением оружия принял с благодарностью даже Дарот.

При илонийском дворе стали больше ценить чувство прекрасного, умение и фантазию. Заслужить похвалу и признание можно было и не имея богатого состояния.

Самые красивые полотна и изделия украшались приобретёнными в Арилазе алмазами и золотой нитью Тогота. И это был самый ценный подарок, который можно было получить от королевского двора Илонии.

Ну, а если это создали твои дети, а особенно непутёвая и не способная к шитью дочь, то подарок этот бесценный.

Но после такого несвойственного Талине порыва, занятия в фехтовальном зале вспыхнули с новой силой. И всё своё время Талина проводила среди мальчишек-оруженосцев. И как же она завидовала тем мальчишкам, которым удавалось скрестить меч с её братом. Интар посещал фехтовальный зал каждый день, но его напарниками был или сам учитель, или солдаты дворцового гарнизона. Случаи боев с ним молодых оруженосцев были наперечет, счастливчики, хотя и проигравшие, ходили потом несколько дней в героях. Посмотреть на бой сбегались все, кто мог, но Интар никогда не дрался при сестре, щадя её чувства. Рассказы мальчишек выводили Талину из себя, но она не могла ничего поделать. Спасибо ещё, что брат, не одобряя её поведение, пока не вмешивался.

А когда Талине исполнилось шестнадцать лет, она сбежала из дома. Это было как гром средь бела дня. Когда побег обнаружился, и Корн прочитал записку дочери, он почернел темнее тучи.

Интар явился по зову отца, когда тот уже обсудил с Варгоном, сколько людей и куда посылать вдогонку беглянке. Алаина была здесь же и еле сдерживала слёзы.

- Интар, - с болью сказал Корн сыну, - вы с мамой были правы, я перебаловал её. Прочти. – Он протянул ему записку.

«Милый мой папа, дорогая моя матушка, если бы я была мальчиком, я знаю, вы не запретили бы мне того, что я собираюсь сделать сейчас, но я не хочу быть принцессой с возлагающими на это звание нарядами, церемониями и балами. А так как убедить вас мне не представляется возможным, мне ничего не остается, как заняться своей судьбой самой. Папочка, уверена, ты не сможешь меня найти, даже с помощью дяди Варгона. Интар, миленький, не помогай папе, а то я тебе этого никогда не прощу. Мама, со мной все будет в порядке».

- Что вы с Варгоном собираетесь делать? – внимательно прочитав записку, спросил Интар отца.

- Талина исчезла вчера вечером, спать она не ложилась. Её Туринки нет в стойле, с собой она взяла несколько платьев, все свои деньги и драгоценности. За день она могла далеко уйти, Туринка вынослива и натренирована. Скорее всего, она хочет добраться до Вароссы. Там, при изобилии молодых кузин короля, ей будет легче затеряться. На всякий случай мы посылаем людей во все стороны.

- Не надо, отец, я сам поеду за ней…

- Не надо, мой мальчик, она обидится на тебя, мы сами найдем её.

- Ты не понял, отец. Я поеду за ней и присоединюсь к ней. Вместе мы отправимся в путешествие, и я присмотрю за ней.

Он обвел взглядом ошарашенных родителей. Слова сына настолько ошеломили отца с матерью, что они не нашлись что сказать. Первая опомнилась Алаина.

- Интар, мы не можем вот так отпустить вас обоих.

- Алаина, он прав, - наконец со вздохом сказал Корн. – Это пойдет им обоим на пользу. Я давно предлагал Интару отправиться в путешествие. Значит, сын, сейчас пришло время?

- Да, отец, я понял, что мне стоит взглянуть на жизнь с другой стороны.

- Что ты имеешь в виду? Это будет обычное путешествие, как к Билару и Зорене. Ничего опасного.

- Ты сам рассказывал о встрече с королем Оскортом. Мало ли что случится в дороге.

- Но, Интар, - Корн взволнованно прошелся по кабинету, - с тобой будет сестра, какие могут быть опасности в таком случае? Я представить себе не могу, чем всё это может закончиться. Ты возьмешь с собой эскорт, в противном случае я категорически против.

- Тогда это не имеет смысла. Только вдвоем мы сможем выяснить, на что годны и чего стоим.

- Что значит, на что годны? Ты будущий король, и ты уже сейчас в большей степени король, чем я. А что это значит для Талины? Она будущая жена и мать…

- Она вам ясно дала понять, что не хочет этого.

- Но что тогда она хочет? – в отчаянии воскликнула Алаина.

- Вот это мы с ней и попытаемся выяснить.

- Но ты сам был против всего этого, Интар.

Интар задумчиво посмотрел в окно.

- Возможно, я был не прав

Признание Интаром своей неправоты было настолько необычным, что отец с матерью примолкли. Это было серьезно. Интар, глядя на их озабоченные лица, рассмеялся.

- Все будет хорошо, мама, не волнуйся. Отец победил всех своих врагов, я не слабей его.

- Нет, Интар, - покачал головой Корн. – Мой отец преподал мне суровую школу выживания, у тебя такой не было. И в этом смысле ты слабей меня. Но ты прав… - Корн тяжело вздохнул и, положив ему руку на плече, одобряюще сжал. – Отправляйся. И береги себя и сестру.

Интар твердо встретил взгляд отца и решительно кивнул.

- Не сомневайся, отец, всё будет в порядке.

- Могу я послать за вами Багиса? – неуверенно спросил Корн.

- А как ты думаешь? – Интар невесело усмехнулся.

- Вспоминаю, как меня бесил шпион отца, - Корн вздохнул. – У меня было такое чувство, что отец постоянно смотрит на меня. Но ведь тут другое дело.

Посмотрев на бледную мать, Интар кивнул.

- Хорошо. Но только дней через десять. Я тоже не хочу постоянно оглядываться и думать, что за мной присматривает нянька. Если что-то пойдёт не так, мы всегда можем повернуть обратно.

- Где, по-твоему, сейчас твоя сестра? - Перешел к делу Корн. - Как ты собираешься её найти?

- Я думаю, её Туринка где-нибудь на постоялом дворе, или даже продана. Там же её платья. А одежду она позаимствовала у одного из оруженосцев. Опроси их и найдешь пропажу. Конь у нее теперь неказистый на вид, но крепкий, и вряд ли из нашей конюшни. А направилась она туда, где делают самое изумительное оружие.

- В Тогот! – одновременно воскликнули Корн с Варгоном

- Мне не надо долго собираться, я отправляюсь прямо сейчас, - подытожил Интар.

- Нет, нет, - опомнилась, наконец, Алаина, - Корн выбери ему коня, такого, как он описал. Интар, пойдем, мне надо подготовить тебе одежду, собрать кое-какие свои снадобья и некоторую часть денег зашить в рубашку.

И Алаина принялась за дело.

По пути в свою комнату Алаина показала сыну несколько приемов, как украсть что-нибудь из кармана ротозея, стащить из-под носа ключ или нож, открыть крючком замок.

- Не смотри на меня так, мой дорогой, - засмеялась она, увидев на лице всегда невозмутимого сына неподдельное удивление. – Да, твоя мама умеет это, и, слава Небесам, нам с твоим отцом не понадобилось это умение. Жаль, что у меня мало времени обучить тебя. Потренируйся сам, используя эти незамысловатые секреты, когда-нибудь это может тебе пригодиться и может спасти вам жизнь. Ты же не думаешь, что я предлагаю тебе и вправду залезать в карманы богачей, когда у тебя кончатся деньги. Кстати, посматривай за своими деньгами.

Алаина помахала перед носом изумленного сына его кошельком, невесть как оказавшийся у нее в руке.

- Я совершенно ничего не заметил!

- Я никогда не применяла это умение, но надо же, получилось!

Сборы были недолгими. Корн с Алаиной и Варгоном выехали за ворота проводить Интара.

- Отец, Варгон, пошлите все-таки своих людей, как вы планировали, - немного виновато произнес на прощанье Интар, - вдруг я ошибся.

- Хорошо, сын, - согласился Корн, - но я думаю, ты найдешь её сам.

Заметив взгляд сына, беспокойно брошенный на столицу, он засмеялся.

- Не беспокойся, я постараюсь не развалить без тебя королевство.

Интар покраснел.

- Вы знаете, я потому и хочу уехать, что почувствовал, королевство становится слишком зависимо от меня, а я от него. Так не должно быть. Государство должно жить само, а мы только легко корректировать отклонения. Я долго думал об этом. И должен посмотреть на это со стороны.

- Я тоже подумаю об этом, сын. Счастливо тебе! Возвращайтесь скорей, нам без вас будет печально.

Алаина, стараясь не плакать, обняла сына, Корн на мгновенье прижал его к груди, а Варгон на прощанье дружески хлопнул его по плечу.

- Ты правильно сделал, что отпустил его, - вздохнула печально Алаина, когда Интар скрылся вдали. – Мне кажется, он только теперь становится похожим на обыкновенного человека.

Глава 2

Глава 2. В Тоготе

Интар направился прямиком к границе с Тоготом. Хотя сестра и опережала его на целый день, он надеялся, что она, пытаясь скрыться от погони, поедет не основной дорогой, и он нагонит её у границы или даже опередит ее. Дорога из Нарты в Стокс была одна, держалась в полнейшем порядке и была безопасна. Вряд ли Талина решилась бы идти незнакомыми тропинками через горы. Скорее всего, уже у границы она присоединится к какому-нибудь каравану или обозу.

Он уже знал, что в чём-то его предположение оправдалось. Одежду она забрала у одного из оруженосцев, в обмен на один из кинжалов, которые ей подарил отец. А перед самым его отъездом королю доложили, что нашли её Туринку. Она оставила её взамен неприглядному, но быстрому жеребцу, которого присмотрела заранее. У хозяина же был обнаружен тюк с вещами принцессы: её платье, драгоценности и обрезанные волосы. Пока все шло, и сказал Интар. Не думал он просчитаться и здесь.

Но оказалось, что Талина уже перешла границу. Поведав стражникам, несущим службу на границе, что ищет брата, с которым разминулся в дороге и, дав приметы самой девушки и её коня, он выяснил, что совсем недавно тут проезжал похожий паренек в компании с мужчиной, судя по всему, обычным наемником.

Взволнованный Интар поспешил им вслед, и почти сразу наткнулся на них. Его сестра, невысокая для девушки, а мальчиком казавшаяся совсем маленькой и юной, и высокий молодой парень, если и старше самого Интара, то года на два или три, сражались, скрестив мечи и, насколько Интар смог заметить, схватка была отнюдь не дружеской. На лице парня была злость, а лицо Талины горело от ярости. И всё же, Интар не спешил вмешаться. Судя по всему, Талина вполне справлялась, а парень не собирался причинить ей вред, стремясь только выбить меч из рук.

Устроившись так, чтобы его заметили не сразу, он наблюдал за схваткой. Парень первый заметил Интара и, отскочив от Талины, угрожающе развернулся к незнакомцу. Удивленная Талина проследила за его взглядом, и по поляне раздался её вопль:

- Нет, уходи!

Интар пожал плечами.

- Погоди кричать, дай мне сначала поговорить с тобой.

- Я всё равно не пойду!

- А меня с собой возьмешь?

- То есть как? – Талина от неожиданности опустила меч и недоверчиво посмотрела на брата.

Зато парень наоборот, сжал меч еще сильней.

- Ты кто? – спросил он грозно

- Это мой брат, Стенк, - торопливо сказала парню Талина, – Он что-то хочет сказать мне, подожди, я выясню.

Она потянула брата в сторону. Когда они отошли подальше, Интар спросил:

- Что он такое сказал, что настолько разозлил тебя.

- Почему ты решил, что это он сказал, а не я.

- Потому что яростно дралась ты, а он был только раздосадован.

- Он сказал, - Талина смущенно глянула на брата и отвернулась, - что видел короля Корна, и тот не произвел на него впечатление сильного и умного короля.

- Тогда я просто удивляюсь его слепоте, - усмехнулся Интар, - ладно, принять девчонку за мальчишку, но когда мальчишка так яростно бросается на защиту какого-то там короля, можно сразу понять, что этот мальчишка его безумно любит, а, значит…

- Ладно, Интар, хватит, - насупилась Талина, - объясни мне лучше свои слова. И учти, домой я не вернусь, убегу по дороге.

- Я прошу тебя взять меня с собой, братишка! Кстати, ты скажешь мне, как тебя называть?

- Ты это серьезно? Интар, миленький?! Я не могу поверить. Нет, ты шутишь. Хотя, ты совершенно не умеешь шутить.

- Я это серьезно. И мама с папой меня отпустили!

- Они знают?! Но почему? Как?

- Я объяснил им, что нам это необходимо. А теперь ты скажешь, как ты назвался, братик? И придумай-ка мне тоже имя. Боюсь, рядом с прозвучавшим здесь уже именем короля, услышав моё имя, твой приятель сделает правильные выводы.

- Меня зовут Талн. И я сбежал из дому, хочу посмотреть мир. Я не сильно отступила от правды, так что врать не приходится. А тебя пусть зовут, - Талина задумалась, - Орни, как когда-то назвался папа. Мы – Торви. Это тоже правда. Ведь наш дед – лорд Торви.

- Какого мы сословия, могу я узнать.

- Разумеется, дворянского. Я же сказала, что врать почти не придется. Все - правда. Да я и не могла сойти за деревенского простачка, как бы ни старалась.

- А кто твой приятель?

- Со Стенком я познакомилась в пути. Он наемник, побыл дома, в Илонии, после одного такого путешествия, сейчас опять ищет, к кому бы наняться. Подробнее я еще не знаю. Мы не успели о многом поговорить.

- Куда он направляется?

- Не знаю, но пока нам по пути.

- Он не из столицы, раз не узнал меня, - задумчиво произнёс Интар. – Что ж, нам это на руку. Ладно, пойдем, - и он решительно повернулся к поляне, от которой они удалились на приличное расстояние.

Когда они подошли, Стенк напрягся, неосознанно сжав рукоять меча. Интар протянул ему руку.

- Меня зовут Орни. Мы с братом решили повидать мир. Сначала сбежал из дома он, потом, подумав, решил последовать его примеру я. Денег у нас немного, и мы тоже хотели бы наняться к кому-нибудь, когда они кончатся. Мы будем тебе признательны, если ты позволишь нам присоединиться к тебе.

- Если ты так же, как и брат от одного моего слова будешь хвататься за меч, то мне с вами не по пути. Мне, конечно, приятно потренироваться, но не после каждого же моего замечания по тому или иному поводу.

- Насчет себя обещаю. Но, извини, за брата не ручаюсь. Но постараюсь быть начеку. Теперь тебе решать.

- Хорошо, - хмуро взглянув на делавшего вид, что ему всё нипочем, паренька, согласился Стенк и пожал протянутую руку Интара.

- Ура! – завопила было Талина, но тут же осеклась под взглядом Интара.

А Стенк уже уважительно взглянул на юношу.

- Я вижу, ты с ним способен справиться.

Так началось их путешествие втроем.

Постепенно они выяснили, что Стенк происходит из уже давно обедневшей дворянской семьи, отец его разорился еще при короле Эмдаре и с тех пор служил капитаном в пограничной с Торогией крепости – Оселеде. Его сын, как и многие дворянские дети, прошёл обучение в столице, во дворце. Когда обучение закончилось, отец забрал его в крепость, и он служил рядом с отцом. Войны не было, отличиться было негде, жизнь в столице слишком дорога и ему светила карьера такого же капитана королевских войск, как и у его отца. Но молодому человеку хотелось посмотреть мир. И тогда он решил уйти наняться в какую-нибудь действующую армию. Когда у него появится опыт, деньги, тогда можно рассчитывать на продвижение по службе. Он успел побывать во многих странах, послужил и в охране, и в войсках, но участвовал только в одном сраженье, в военном столкновении Торогии и её восточного соседа – королевства Балисы. Сраженье, хотя и окончилось победой, не принесло много денег, да и вскоре между двумя королевствами установился мир.

Стенк побывал дома, оставил отцу с матерью заработанные деньги и отправился ловить удачу в другую сторону. В столице он погостил несколько дней, навестил своих старых товарищей. И ему даже предлагали место в дворцовой гвардии, но он решил, что стоит всё же набраться опыта побольше. Бория, говорили, конфликтует сейчас со своим западным соседом, возможно, там понадобятся солдаты.

Интар слушал внимательно, с такой тщательностью выясняя детали, что Стенк не успел опомниться, как юноша знал о его жизни чуть ли не больше, чем он сам. Но особенно интересовала Интара Торогия и король Оскорт. И опять же, отвечая на многочисленные вопросы Интара, Стенк поведал тому такую массу подробностей, каких сам от себя совершенно не ожидал.

В Тогот Стенк шёл, как и Талина, в надежде приобрести если и не знаменитый тоготский клинок, то хотя бы просто отличное оружие. Талина при этих словах с завистью взглянула на меч Отари, висевший на поясе у брата, но тот только отрицательно покачал головой.

В дороге они окончательно подружились. А вскоре болтали в основном только Стенк и Талина. И говорили они только об оружии. При этом так споря, что крики их разносились далеко вокруг. Стенк сердился, что мальчишка оспаривает слова человека, старше его на несколько лет, но для Талины не было авторитета более, чем её брат, и она подвергала сомнению абсолютно все слова старшего их товарища, доказывая своё. Когда спор заходил в тупик, она взывала к Интару. Если Талина была не права, после слов брата она успокаивалась. Но бывало, что Интар поддерживал её слова, а не их спутника. Доказывал он свою правоту настолько убедительно, подтверждая примерами из истории или рассказов отца и Дарота, что Стенку часто приходилось соглашаться.

Но некоторые спорные вопросы они оставляли до лучших времен. Это когда Интар честно признавался, что не знает ответа. Тогда спор тоже затухал, ибо спорить больше было не о чём.

На каждом привале Талина, немного отдохнув, требовала от Стенка, чтобы он потренировался с ней. Стенк, хотя и убедился, что Талн вполне уверенно держит в руке меч, дрался с неохотой. Все-таки с мальчишкой ему было неинтересно. Несколько раз он предлагал размяться Интару, но тот всегда находил предлог, чтоб отказаться, что показалось Стенку подозрительным. Кроме того, он заметил, что Талн никогда не просит брата потренироваться с ним. Наконец Стенк не выдержал и сказал напрямик:

- Послушай, друг, если ты хочешь к кому-то наняться, то должен уметь держать меч в руках. Пока же я вижу, что ты умеешь его только носить на поясе.

- Я умею, Стенк, просто считаю, что сейчас, в дороге, не время, - миролюбиво произнёс Интар.

- Если ты умеешь так же, как твой брат, то тебе надо побольше тренироваться.

- Что значит так же, как я, - сразу встрепенулась Талина. – Ты еще не разу не победил меня.

- Я ни разу не бился в полную силу, Талн.

- Но и я тоже не бился. Пойдем, я докажу, что сильней тебя.

- Стенк, ты зря недооцениваешь Тална.

У Талины округлились глаза:

- Неужели ты меня похвалил?!

- Подожди-ка, - обиделся Стенк. - Ты хоть понимаешь, что говоришь? Я гораздо сильней его и просто щажу твоего братишку.

- Да, Стенк, ты без сомнения сильней. Но Талн более ловок и подвижен. А сейчас у него меч слишком тяжел для него. Если у него будет легкий меч, по его руке, ты не сможешь его победить. Ты берешь напором, в основном нападая. Но, извини, методика отступления у тебя слабо проработана. Как только Талн перейдет в наступление, если у него это всё же получится, он прорвет твою оборону, и ты отступишь.

Стенк надолго задумался.

- Ну, хорошо, - наконец произнес он, - возможно, ты и прав. Когда мы раздобудем для Тална хороший меч, мы проверим окончательно. И я пока буду тренироваться с ним в полную силу. Но ты-то? Если нам суждено наниматься вместе, я должен быть уверен, что рядом со мной стоит солдат, а не его подобие.

- Но я и не претендую на солдата, - прищурил хитро глаза Интар, - я буду проситься, скажем, советником, чтобы не сражаться с врагом, а договариваться с ним. Знаешь, мне это нравится больше. И говорят, у меня это получается хорошо.

- Ну, смотри, - рассмеялся Стенк, - но если на нас внезапно нападут и у тебя не будет времени договориться, скажи хоть, с какой стороны ты встанешь рядом. Левша ты или правша, какой у тебя приоритет – нападение или отступление. Если мы идём вместе, то должны быть готовы встать плечо к плечу.

- Я встану перед братом, чтобы защитить его, - улыбнулся Интар и ловко увернулся от бросившейся на него с яростным воплем Талины. – А вообще-то, - добавил он, держа извивающуюся в его руках Талину, и серьезно глядя на Стенк, - я встану там, где будет необходимо, и поверь мне, ты сможешь на меня положиться.

К вечеру четвертого дня они достигли Стокса. Интар был в Стоксе только в замке Дарота и совершенно не знал города. Стенк уверенно повел попутчиков в знакомый трактир.

На следующее утро Интар спросил Стенка:

- В Стоксе нет лавок, торгующих оружием. Где ты намерен приобрести мечи?

- Как так нет? – расстроилась Талина. – А как же они торгуют оружием?

- Они и не торгуют. Знаменитое тоготское оружие можно получить только в подарок или на турнире. Остальное оружие они делают по заказу и сразу отправляют его с торговцами. Нам надо найти какую-нибудь кузницу и заказать, но придётся подождать несколько дней, - сказал Стенк

- А турнир? Какой-нибудь турнир? Когда у них турниры? Давайте поспрашиваем, - сразу загорелась Талина.

- В кузнице и спросим.

Они долго ходили по городу, выбирая кузницу, которая бы им понравилась и, наконец, выбрали. В отличие от остальных кузнецов, этот кузнец был веселый и встретил их приветливо. Хотя он и был молод, кузница у него была самая старая. И Интар предложил зайти в неё, в надежде, что у молодого кузнеца не только кузница старая, но и опыт предыдущих поколений в запасе. Ненавязчиво он расспросил у кузнеца, кому принадлежит кузница, и кузнец рассмеялся, сразу раскусив юношу.

- Не бойтесь, в моем поколении одни кузнецы и весь их опыт передал мне отец. Сейчас он болеет, но часто приходит сюда, помочь советом.

Для начала Талина пристала к кузнецу с расспросами о турнире. И кузнец разочаровал её, сказав, что пора турниров прошла и следующего турнира придется ждать долго.

- Давай подождем, - жалобно взглянула на Интара Талина.

Но ответил Стенк:

- Мы не можем терять тут время, тоготцы не нанимают чужестранцев, да и шансы победить у нас небольшие.

- Возможно у тебя, но не у меня, - сразу возмутилась Талина.

- Стенк прав, братишка, - поддержал Интар Стенка, - мы ехали посмотреть мир, а не задерживаться тут надолго.

- Хорошо, - явно расстроилась Талина.

Они заказали кузнецу меч для Талины и Стенка. Молодой человек хотел приобрести ещё и несколько метательных ножей. Талина подумала и тоже попросила себе метательные ножи. Интар нахмурился и похлопал себя по кошельку. Кузнец заметил этот жест и добродушно предложил сделать пареньку несколько ножей попроще, для тренировки; когда будут деньги, тогда он сделает ему уже получше. Талина обрадовалась и, видя доброжелательность кузнеца, пристала к нему с вопросами: а все ли кузнецы знают секрет тоготских клинков, а почему их делают мало, а почему их только дарят, а кто их оплачивает и так далее.

Сначала кузнец охотно отвечал:

- Секреты знают почти все кузнецы, но у каждого он свой. Заказывает клинок обычно сам король, заранее, ибо клинок делается долго, иногда по полгода, потому что в клинок вкладывается не только разные сочетания руды, не только огонь и вода, но и травы и лунный свет. Каждый клинок получает имя. Дает ему имя сам кузнец, он сам чувствует, какого имени достоин клинок. Клинки на заказ оплачивает сам король, но часто кузнецы делают его бесплатно. Сама работа – для них в радость. Все тоготцы носят истинно тоготские клинки и все они, заказывая для себя меч, сами участвуют в его ковке. Тогда связь владельца и меча усиливается. А расплачиваются они, чем могут. Кто деньгами, кто помощью, для кого, как и для короля, кузнец делает бесплатно. Смотря, как кузнец почувствует меч.

Но когда любопытная Талина с разгоревшимися глазами стала допытываться все дальше и дальше, кузнец недовольно примолк. Интар с Стенком поспешили ретироваться.

Но любопытство Талины не прошло для них даром. Когда они уже к вечеру подошли к трактиру, где остановились, их окружил отряд стражников.

- Кто такие? – довольно таки грозно спросил командир отряда.

- Мы путешествуем, - спокойно ответил Интар, предварительно сжав плечо напрягшейся сестры.

Командир отряда заметил этот жест юноши и, расценив его по-своему, продолжил ещё суровей:

- Что делаете вы в Тоготе? С какими целями? Кто вас послал?

Стенк незаметно шепнул Интару:

- Вот тебе случай проявить себя дипломатом.

Но Интар и так отвечал спокойно и подробно, и почти правду. Возможно, стражники и удовлетворились ответами, но командира смущал паренек и его явное напряжение. Недолго думая, он приказал:

- Мы заберем этого мальчишку с собой, он мне не нравится и его надо допросить отдельно.

- Командир, - Интар говорил всё ещё спокойно, - этот мальчишка – мой брат, он слишком молод и излишне любопытен. Только в этом его вина.

- А мне представляется, что вы трое – шпионы, а мальчишка – это для отвода глаз. Взять его, - бросил он своим людям.

Когда те кинулись вперёд, их встретил обнаженный меч, моментально оказавшийся в руке Интара. Стражники замерли, скорее не из боязни перед вооруженным юношей, а узнав работу своего народа. Замер Стенк, сразу поняв, что за меч в руке у его товарища, Талина же смотрела на клинок с восхищением. А командир рявкнул слегка дрогнувшим голосом:

- У кого ты украл этот меч, негодяй?

- Если я украл, тогда я тебе не завидую, командир, - ответил Интар, покачав головой, - давно ты командуешь стражниками? И ты допустил во вверенной тебе столице воровство! Нехорошо! Почему бы тебе ни предположить, что меч принадлежит мне по праву.

- Ты мог ограбить кого-то, кому меч действительно принадлежал по праву. Взять этих воров и шпионов!

В мгновение ока мечи оказались как в руках Стенка с Талиной, так и в руках отряда стражников.

- Стойте, - в повелительном голосе Интара прозвучал металл. - Я не собираюсь проливать этим мечом вашу кровь и требую суда короля. Перед ним я отвечу, если виноват.

- Делать нашему королю нечего, как судить проходимцев, - недовольно сказал командир, всё ещё под впечатлением необычайной силы голоса юноши и неохотно давая знак своим людям отступить от троицы. – Вы сдадите нам свое оружие и пройдете с нами, - добавил он.

- Если вы пообещаете, что не разъедините нас, - потребовал Интар, твердо глядя в глаза командиру.

- Обещаю, - с небольшой заминкой кивнул командир.

Тогда Интар вложил меч в ножны и, сняв его с пояса, подал ближайшему стражнику. Стенк и Талина последовали его примеру. Правда, если Талина это сделала, не раздумывая, то Стенк с явной неохотой и недовольно глядя на невозмутимого юношу.

После этого командир повел их в замок. Встречающиеся люди оглядывали эту процессию, в глазах их явно виднелась неприязнь к троим конвоируемым. Интар с Стенком шли спокойно, а Талине было не по себе. Она не боялась, но взгляды людей обжигали её, и она непроизвольно старалась прижаться к брату. Интар понял её состояние и постарался подбодрить несколькими замечаниями по поводу её будущего легкого удобного меча. К тому времени как они подошли к замку, Талина уже успокоилась.

Не сразу их провели к королю, и они еще некоторое время стояли в большой комнате, окруженные отрядом стражников. Наконец их провели в тронный зал.

Тронный зал короля Дарота был не в пример меньшим, чем тронный зал королевского дворца Илонии. Но развешанные по стенам клинки внушали такой благоговейный трепет, что вошедшие оробели, склонившись в почтительном поклоне.

Командир стражников подошел к королю и, подав меч Интара, сказал ему несколько фраз. Дарот сразу узнал меч и вскинул удивленный взгляд на юношу. Если бы не меч, возможно, король и не узнал бы принца Интара, поскольку был уже Дарот, хоть и крепок, но стар, а сын короля Корна довольно-таки вырос после того, как был в гостях у Дарота последний раз.

Интар внимательно наблюдал за выражением лица Дарота и когда тот удивленно приподнял бровь, узнав юношу, решительно кивнул ему и глазами указал на дверь за троном короля. Король недовольно забарабанил пальцами по подлокотнику своего кресла, но встал и жестом велев следовать Интару за собой, прошел в свой кабинет.

Когда они остались одни, он резко спросил:

- Я не понимаю, зачем ты это устроил, Интар!

- Простите, ваше величество, - Интар смиренно склонил голову. – Мы не хотели оскорбить вас. Просто Талина сбежала из дома, а я решил присоединиться к ней.

- Иначе говоря, вы сбежали из дома оба! Я не ожидал от тебя такого, Интар!

- Нет, я не сбежал, отец разрешил мне. Мы просто едем повидать мир.

- Ну и где твоя сестра?

- Она была перед вами, ваше величество.

- То есть как передо мной… - не понял Дарот. Потом до него дошло. – Этот мальчишка, из-за которого произошел весь этот переполох и есть принцесса?! Нет, я отказываюсь понимать твоего отца, Интар. Я никогда не считал его глупцом, но вот чтобы так просто взять и отпустить двух своих наследников, один из которых – девочка, в такое неопределённое путешествие, да ещё и без положенного эскорта - это выше моего понимания.

- Я убедил его.

- Ты? – Дарот посмотрел на Интара долгим внимательным взглядом. – Мне многое рассказывали о тебе, принц… И ты знаешь, возможно, твой отец прав, - сказал он, придя, наконец, к какому-то выводу, - тебе необходимо это путешествие. Но твоя сестра?!

- Ей тоже это надо.

- Да? Не знаю, не знаю. Ну да ладно, вам видней. И что же, она умеет владеть мечом?

- Отец научил её.

- Твой отец совершенно сошёл с ума.

- Вообще-то я считал также, но теперь убеждаюсь в обратном.

- В каком смысле?

- За последнее время она стала спокойней. И ей необходимо почаще проигрывать. Тогда она становится более благоразумной.

- А ты сам проигрыша не боишься? Иногда это бывает очень больно.

- Именно этого я и боюсь. Поэтому я здесь.

- Так, так, ну ладно! А в Тогот кто из вас решил направиться?

Интар улыбнулся.

- Мой маленький братишка. Он бредит тоготским клинком.

Король нахмурился:

- Принцесса надеется получить от меня в подарок меч?

- Нет, она мечтает победить в турнире. Но я считаю, - Интар грустно покачал головой, - что даже если бы она участвовала в турнире и победила, она не вправе получить такой приз обманом.

- Ты поразительно прав, - усмехнулся Дарот. - И в каком же искусстве она мечтает победить?

- Шансы у нее в стрельбе из арбалета, ну и в верховой езде.

- Как и у её отца?!

- Она прекрасная наездница.

- Лучшего наездника, чем твой отец я не видел, хотя у меня в горах и он спасовал. Ты знаешь, что он получил меч не за победу, а за умение и упорство?

- Да, он рассказывал. И Талина это знает. И поверьте, она не уступает отцу в умении, а в упрямстве даже превосходит.

- Упорство и упрямство – это разные вещи.

- В данном случае у нее упрямство направлено в нужное русло.

- А ваш приятель, кто он?

- Он наш друг. Мы встретились по дороге, идем вместе.

- И ты вот так решил, что он – друг.

- Я верю ему.

- Ну, хорошо! И что ты предлагаешь мне теперь с вами делать?

- Несомненно отпустить, ваше величество, и сделать вид, что верите, что Талина – мальчик. Мы заказали в одной из кузниц для неё меч. Как только кузнец закончит работу, мы отправимся дальше.

- Ты ручаешься, что больше вы не влипните ни в какую историю? У охраны строгий приказ. Мы любопытных не любим, а мои люди чувствуют фальшь за версту.

- Нет, я не обещаю. Я ещё раз поговорю с сестрой. Но она должна учиться сдерживать себя, учиться на своих ошибках.

- Если приключится еще что-нибудь подобное, оставшееся время вы проведете под замком, а потом вас выпроводят с позором с моей земли.

- А меня не лишат в таком случае моего меча?

- Если ты не прольешь кровь моих людей, нет. Но отобрать отберем и вернем только за пределами Тогота.

- Я не собираюсь никого ранить, ни тем более убивать. Но я не могу позволить, чтобы Талину забирали от меня, если что.

Дарот усмехнулся.

- Слишком много условий. Вы взялись играть с жизнью, так пусть и жизнь поиграет с вами немножко. Я больше ни во что не вмешиваюсь. Ступай, я тебя предупредил.

Король первый вернулся в тронный зал, Интар почтительно следовал за ним. На беспокойные взгляды Стенка и Талины, он слегка успокаивающе кивнул. Дарот отдал приказ своему командиру охраны.

- Отдай им оружие, оно их по праву. Я отпускаю их, но глаз с них не спускать. Если они будут в чем уличены, поступать с ними согласно моему закону.

Когда в окружении охранников Интар с Талиной и Стенком покидали зал, король внезапно окликнул их.

- Постойте. Мальчик подойди ко мне, - приказал он Талине.

- Как тебя зовут? – спросил он оробевшую Талину, когда она подошла к нему.

Талина запнулась, но сказала твердо:

- Талн, ваше величество!

Она бросила взгляд на Интара, но тот стоял невозмутимо, и по его лицу невозможно было ничего прочитать.

- Насколько я понял, Талн, ты хочешь иметь тоготский клинок. Так?

У Талины загорелись глаза.

- Да, ваше величество! Это моя мечта!

- Выбирай! – Дарот обвел рукой стены.

Талина аж пошатнулась от радости, охватившей ее. Она судорожно обвела стены горящим взглядом. Рука потянулась сначала к одному мечу, потом к другому. Тут же на глаза попадался нож изумительной работы, и рука Талины дернулась к нему.

Стенк недоуменно переводил взгляд с Талины на Дарота и на Интара, но лица тех были спокойны и невозмутимы. Стенк чувствовал, что все, что происходит - не лишено смысла, но не мог понять, в чем дело.

А Талина, уже вроде окончательно определив свой выбор и потянувшись за одним мечом, внезапно покраснела до корней волос и отдернула руку.

- Простите, ваше величество, я… я… не могу…

- Почему? - спокойно спросил король, - этот меч – прекрасный выбор – бери его.

- Я… я… - Талина решительно вздохнула, - ваше величество, я не имею права принять этот подарок.

- Я рад, что ты это понял, Талн, - величественно и со вздохом сказал король.

В снятой в трактире комнате, измученная Талина бросилась на кровать и разревелась. Интар сел рядом и притянул к себе сестру.

- Ну что ты, малышка? Ты у меня молодец! – говорил он, ласково гладя её по голове как маленькую.

К тому времени как вернулся Стенк, она уже успокоилась и только сидела тихонько, уткнувшись брату в плечо.

- Послушай, парень, - начал сразу Стенк, и поэтому не обратил внимания на красный нос Талины. – Или ты объяснишь мне, что происходит вокруг меня, или мне с вами не по пути. Какие ещё сюрпризы могут меня ждать?

Интар встал.

- Извини, мы без сомнения беспокойная парочка и нам лучше разойтись с тобой, пока не поздно.

Талина замерла, а Стенк возмутился:

- При чем тут беспокойная? Просто я хочу получить объяснения, что происходит! И что произошло у короля? О чем ты так долго говорил с ним? И что потом значили его слова?

- Стенк, сядь, и выслушай меня. Мой меч – подарок Дарота моему отцу почти двадцать лет назад. Потом отец подарил его мне. С Даротом я встречался в детстве, он хорошо знает меня, но никогда не видел Тална, хотя и слышал о нём. Наша семья, хоть и не богатая, - Интар усмехнулся, - но влиятельная. И Талн действительно сбежал из дома. И если бы я не изъявил желание пойти с ним, его быстренько бы нашли и вернули домой. – Талина при этом обиженно хмыкнула носом, но Интар продолжал. – Я объяснил всё это королю, он понял, но остался недовольным ни нашим поступком, ни решением нашего отца отпустить нас. Талну он просто дал понять, что подарки за просто так не делаются, особенно когда дети идут против воли отца. – Талина при этих словах опустила голову еще ниже. – Король сказал напоследок, что если мы решили поиграть с жизнью, то пусть и жизнь поиграет с нами. Это его слова. Мы должны будем впредь сами отвечать за свои поступки и не прибегать к его помощи. Я ответил на все твои вопросы?

- Нет! – уже не так резко ответил Стенк. – Осталось два. Почему ты отказываешься драться со мной и братом. И какие меня ждут еще сюрпризы?

- Стенк, я не думал, что это так важно для тебя, я просто решил понаблюдать за вами и всё. На самом деле, я сильней вас обоих вместе взятых. – Молодой человек при этих словах недоверчиво усмехнулся, а Талина гордо улыбнулась за брата. – Я обещаю, что в самое ближайшее время мы устроим бой. Даже если после моих следующих слов ты откажешься следовать с нами дальше.

- Что это значит? – вскинулся Стенк.

- Это значит, что сюрпризы еще остались. Но… клянусь на своем мече, - Интар вынул меч из ножен, и Стенк с Талиной заворожено уставились на причудливый рисунок, обрамлявший клинок. - Как ты знаешь, тоготский клинок не терпит лжи. Так вот. Я даю тебе клятву, что мы не воры, не преступники, не лазутчики и не шпионы, что у нас один отец и мать на двоих, и они благословили нас в это путешествие, которое исключительно оно и ничего более.

Интар убрал меч в ножны.

- Всё остальное можешь подвергать сомнению и, возможно, окажешься прав. Но не спрашивай, ответа не получишь. Мы были бы рады продолжить путешествие с тобой, но, если ты откажешь, мы не обидимся.

- Ну, вы, ребята, даете, - только и мог сказать огорошенный Стенк. – Вы такого тумана напустили, что я теперь буду голову ломать до конца своей жизни, если не поеду с вами и не выясню всё до конца.

- Э, нет, на таких условиях нам попутчик не нужен, – недовольно проворчала Талина. Она вскочила и гневно уставилась на Стенка, - получается, что ты будешь шпионить за каждым нашим шагом!

- Да, Стенк, извини, но лучше нам тогда расстаться.

- Хм, - усмехнулся Стенк, - вы правы, но я дам окончательный ответ после обещанного тобой боя.

В черте города они так и не решились обнажить мечи даже для простого тренировочного боя. Отряд стражников, выполняя приказ короля, хотя и не маячил перед глазами, всегда чувствовался за спиной. Талина на улице боялась даже рот открыть. Интару не пришлось с ней говорить, она и так все поняла.

На улицах Стокса они в основном глазели на дома, тренировки на плацу отрядов стражников, иногда выходили за пределы города, посмотреть на горы. К кузницам не подходили вообще.

Через пять дней их оружие было готово. Кузнец уже был наслышан об их злоключениях и о их встрече с королем. Он виновато улыбнулся Талине и смиренно попросил у Интара взглянуть на его меч.

- Это меч моего отца, - воскликнул он радостно, - это его клеймо, - и кузнец показал на один из завитков. Внимательно оглядев лезвие, он огорченно добавил, - меч довольно-таки долгое время находился в плохих руках…

- Да, я знаю, - вздрогнул Интар и потянулся к мечу.

Кузнец заметил это и, протянув Интару меч обратно, сочувственно добавил:

- Он был в руках плохого человека довольно долго, но теперь темнота рисунка светлеет и становится еще светлей, чем первоначально. Меч знает, что он в хороших руках и ему предстоит славная работа.

- Как вы это видите? – заворожено прошептала Талина, но тут же зажала рот рукой и шмыгнула за спину брата.

Кузнец покачал головой.

- Не бойся, это не секрет. Просто в этом мече частичка моего отца, поэтому мы с ним как братья, я спрашиваю его, и он мне отвечает как брату.

- А мне суждено так говорить со своим мечом? - спросил удивленный Интар.

- Ты должен чувствовать его еще сильней. Он ведь продолжение тебя самого. Тебе не надо ни о чем его спрашивать, ты должен знать и всё.

- Я никогда об этом не задумывался.

- Попробуй.

Расплатившись, они решили покинуть Стокс на рассвете.

А за воротами города, когда они рано утром выехали, их ждал король Дарот.

- Удачи тебе, парень, - обратился Дарот к Интару. – Найди то, что ищешь, и успокой свои тревоги. Ты, мой маленький паренек, - он подозвал Талину и протянул ей небольшой ножичек, в ножнах и с ремнем, приспособленным для ношения на ноге, - это мой подарок отважной, но безрассудной принцессе, - шепнул он покрасневшей девушке и вздохнул, - в нем такой же маленький обман, как и в тебе. Он скрыт от глаз, как и ты. Пусть он будет тебе напоминанием о твоем поступке и памятью о моем тронном зале. А тебе, - обратился он к Стенку, протягивая небольшую пластинку, - я дарю этот диск. Это грозное оружие. И коварное. Если его кинет предательская рука, он вернется и покарает опозорившего его. Держись рядом с этими двоими и оберегай их. Этот самонадеянный юноша, - кивнул Дарот на Интара, - слишком многое о себе возомнил, как бы не упасть ему с той высоты, на которую он себя поднял. Поддержи его, если что. И не спускай глаз с мальчугана. Знай, что для очень многих людей - он самое дорогое на свете. Верь им, несмотря ни на что, держись их, и ты не пожалеешь.

Глава 3

Глава 3. Встреча с Лайной

Первый день все трое ехали молча под впечатлением слов старого короля. На следующий день Интар не выдержал.

- Все, Стенк, давай не будем дальше тянуть. Вынимай меч, и дай свой ответ.

- Отлично, - обрадовался Стенк, - заодно опробуем и меч Тална.

Но с этой стороны гор Тогота они так и не нашли относительно ровной площадки для боя. Пришлось отложить его.

Наконец горы начали плавно переходить в равнину. На первой же удобной стоянке, отдохнув, Интар с Стенком встали друг против друга.

- Талн, а ты что стоишь? – крикнул Стенк насупившейся девушке. – Он обещал выстоять против нас двоих.

Но Талина, наоборот, грустно отошла подальше, когда раздался голос Интара.

- Ладно, братишка, беру свои слова обратно. Иди, становись.

- Ура! – вскрикнула обрадованная девушка, стараясь, чтобы радостный крик не прозвучал на все горы.

Она подбежала к Стенку и встала рядом.

- Стенк, он опасен, он очень опасен, будь готов ко всему.

Но не успели они скрестить мечи, как невдалеке услыхали крики. Переглянувшись, они, не сговариваясь, скинули с мечей защитные кожухи и бросились на звук.

Немного ниже их, в долине, у подножия горы, с которой они еще не успели спуститься, разгорелся нешуточный бой. Сверху было видно, как несколько всадников напали на карету и теперь сражались с её защитниками. Раздался еще один крик смертельно раненого человека и тут же ему вторил истошный женский крик.

Подбегая к месту схватки, Интар уже видел, что они не успевают. Защитники кареты были мертвы, а один из нападавших уже занес нож над женской фигуркой, которую бесцеремонно вытащили из кареты. Краем глаза Интар заметил рядом еще одно бездыханное женское тело. Не раздумывая, он метнул нож в бандита.

Но в воздухе мелькнули две молнии. Стенк увидел тоже, что и Интар, и также бросил свой метательный диск, который уже опробовал и испытал. И нож, и диск вонзились в бандита почти одновременно, и сила броска была так велика, что тот отлетел от своей жертвы.

Остальные бандиты кинулись на посмевших помешать им.

Интар только успел крикнуть Талине:

- Не смей приближаться! – и кинулся на ближайшего.

Разогнавшись бегом с возвышенности, он мигом прорвался к карете, и встал над женщиной. Возле него остались лежать на земле два противника, пронзённые его мечом. Еще одного сразил Стенк. Теперь между Интаром и Стенком оказалось семеро. Спину Интара прикрывала карета, и перед ним было три противника. Стенка же окружило четыре врага и ему пришлось бы нелегко, если бы двух не отвлекла на себя Талина. Когда Стенк разделался с одним, он кинулся на помощь Талине, которую начали теснить к гряде камней. Вдвоем они успешно отбивались, когда подоспел Интар. Теперь трое было против троих. И вот тут-то Стенк увидал, что слова Интара не были похвальбой. Меч в его руке мелькал так молниеносно, что доставшийся ему противник не успел сделать и пару выпадов, как уже лежал с проткнутым сердцем. А Интар, бесцеремонно оттолкнув Талину, с такой яростью кинулся на её противника, что тот развернулся и бросился наутек. В это время вскрикнул Стенк, и Интар повернулся к нему, не став преследовать бежавшего бандита.

Стенку достался сильный противник. Он успел уже несколько раз ранить Стенка и от последней раны в плечо, Стенк выронил свой меч. Бандит уже опускал на него меч в решительном, последнем ударе, когда его оружие встретило препятствие в виде меча Талины. Но Талина не смогла выдержать такой сильный удар и выпустила меч из рук, но дело было сделано, Стенка меч бандита не достал. А пока тот замахивался еще раз, получил по голове удар мечом плашмя от Интара, после чего упал к его ногам.

После этого, на глазах изумленного Стенка, белый от гнева Интар подошел к своему брату и ударил его по лицу.

- Я предупреждал тебя, не смей приближаться?!

Талина вскрикнула, подбородок задрожал, но она сдержалась и закричала звенящим от слез голосом:

- Тогда веди меня лучше домой, я больше не пойду с тобой дальше.

Стенк не стал ждать окончания ссоры своих спутников, а, зажимая рукой рану, подошел, и загородил Талину от Интара.

- Слушай, парень, дерешься ты ничего себе, но мальчишку не тронь. Не знаю, кого ты из него хочешь сделать, но парень он, что надо. Я обязан ему жизнью и, будь я проклят, если позволю тебе и дальше распускать руки.

Интар при этих словах еще больше побелел, а Талина всхлипнула. Стенк резко развернулся к ней:

- Я ты не распускай перед ним сопли. Пока ты будешь бояться его, он будет помыкать тобой.

- Стенк, не вмешивайся в наши дела, - грозно сказал Интар.

- А что ты сделаешь? Я ранен, может ты меня тоже по голове, как его? – Стенк пнул бандита, валявшегося у их ног. – Не трогай парня, Орни. Он такой же наш товарищ, как и ты. Он доказал, что не трус, и ты должен гордиться братом, а не распускать руки.

- Стенк – ты нам не товарищ, ступай своей дорогой, мы возвращаемся.

- А я?

От неожиданности все трое, как ужаленные, подскочили на месте, и оглянулись. К ним приближалась девушка, старательно обходя трупы и стараясь не смотреть на них. Она была высокая, примерно одних лет с Интаром. Светлые растрепанные волосы, обрамляли лицо, черты которого были немного неправильные, но это не портило ее, а наоборот каким-то образом делало более привлекательной. Именно её спасли Интар со Стенком и, похоже, она одна осталась жива после разыгравшейся здесь трагедии.

- Кто вы? – голос Интара помимо его воли смягчился, настолько девушка выглядела потрясенной и испуганной.

Девушка, несмотря на дрожащий голос, ответила гордо и высокомерно.

- Я леди Лайна Атрона. Держу путь из поместья, недалеко от города Нимвен. Направляюсь домой, в Торогию. Вы должны мне помочь. Я заплачу.

Интар кивнул на Стенка.

- Вот он ищет, к кому бы наняться. Договаривайтесь с ним.

- Леди Лайна, он едет с братом в Илонию, - с неприязнью глядя на Интара, сказал Стенк, - так что вам по пути. Он не откажется провести вас бесплатно.

- Хорошо, я возьму вас с собой до Илонии.

- Но мне надо до Торогии.

- В Илонии наймете кого-нибудь еще. – Интар отвернулся, давая понять, что разговор окончен. - Стенк, ты ранен, попроси леди и его, - Интар кивнул на Талину, - перевязать тебя. Талн, у меня в мешке мамины снадобья, возьми. Я займусь бандитами.

Интар склонился над оглушенным бандитом и связал его руки за спиной. Потом внимательно осмотрел других. Когда он вернулся к остальным, Талина уже закончила промывать рану, наложила какую-то мазь и начала перевязывать плечо Стенка. Спасенная девушка стояла рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу.

- Леди Лайна, вы могли бы уделить толику внимания человеку, который спас вас, – мимоходом заметил Интар.

- Я… я… - гордо вскинула голову девушка, - я благородная леди, а не…- она не смогла подобрать слов и замолчала, запнувшись.

- В таком случае вы не леди, а выскочка, - резко констатировал Интар, - если уж вы нуждаетесь в людях, то должны уметь заботиться о них.

- Да вы…, да ты… да как ты смеешь, ты – простой солдат. А я…- еще немного и девушка готова была броситься на Интара с кулаками. Только осознание, что это недостойно её высокого положения, удержало девушку от этого шага. Она развернулась и гневно пошла к карете.

- Соберите свои вещи, – крикнул ей вслед Интар.

Стенк с Талиной сделали вид, что их это не касается. Талина уже заканчивала перевязывать плечо Стенка, когда раздался испуганный возглас девушки:

- Эй, что это с вашим приятелем?

Талина испуганно развернулась и бросилась со всех ног к брату, который с белым лицом сидел, прислонясь к камню, и сквозь стиснутые зубы еле сдерживал стон.

- Интар, братик, что с тобой, ты ранен? – в страхе шептала она, лихорадочно осматривая его одежду в поисках раны.

- Подожди, Талн, отойди, я знаю, что это, – схватив Талину за руку и оттащив её от брата, сказал подоспевший Стенк.

Вовремя. Интар склонился над землей и зашёлся в приступе рвоты.

- Что это, Стенк? Я ничего не понимаю? – с ужасом глядя на брата, спросила Талина.

- Он в первый раз убил человека, – угрюмо сказал Стенк. – У меня самого такое было.

- И…и что же нам делать? – растерялась девушка.

- Ждать, пойдём собираться.

Но Талина не пошла за Стенком. Она подхватила флягу с водой и подошла к брату. Протянув ему и воду, и платок, она помогла ему вытереться и держала флягу, чтобы он смог напиться. У него дрожала челюсть, и он не смог бы сделать ни глотка, если бы не помощь сестры.

- Странный у вас напарник, - сказала Стенку подошедшая Лайна. – Грубиян и слабак. Распоряжается тут, командует, оскорбляет, а на самом деле, чуть что – валится без чувств.

- Послушайте, леди, этот человек спас вам жизнь и готов помочь вам, а вы так о нем говорите.

- Во-первых, он сам сказал, что спас жизнь мне ты, а, во-вторых, я не хочу, чтобы он помогал мне.

Стенк кинул на неё недовольный взгляд и отошел.

Интару же стало полегче. Всё ещё белый, он ободряющее улыбнулся сестре, которая не сводила с него тревожных глаз.

- Все хорошо, сестренка, - шепнул он и попытался встать. Но ноги не держали его, и он опять упал.

- Чувствую себя как-то странно, - виновато сказал он.

- Еще бы, - проворчала Талина, - я первый раз вижу тебя в таком состоянии. Посмотрел бы ты на себя со стороны, великий правитель Илонии! – Талина уже начала успокаиваться.

- Тише, услышат.

- Какая теперь разница, всё равно возвращаемся.

- Подожди, Талина, не спеши. Ты знаешь… знаешь что, прости меня. Я был не прав. – Интар провел рукой по лицу сестры. – Ты у меня храбрая, отважная. Ты… ты спасла человека. Я не имел права тебя ударить. Прости меня… Но… я так испугался за тебя.

- Знаю, - голос Талины дрогнул и подбородок задрожал. – Ты не был бы моим старшим братом, если бы поступил иначе.

- Не плачь, - попробовал засмеяться Интар, но у него только вырвался еще один стон, - не плачь, помни, что сказал Стенк. Я горжусь тобой, мой маленький братишка, и больше не смей плакать.

- Что вы делаете? – донесся до них удивленный голос Лайны.

Они обернулись. Стенк обшаривал убитых, а леди Лайна продолжала возмущаться.

- Это подло – обирать мертвых.

- Знаете что, леди Лайна, вы мне тоже начинаете надоедать, – рассердился Стенк. – По-вашему, я должен сам раскошеливаться, чтобы хоронить их? Дойдем до ближайшей деревни и наймем людей для этого за их же деньги. Или вы собираетесь оставить их не погребенными? Так не делают даже с врагами.

- Нет, - смутилась Лайна, - но мы скажем в деревне, и пусть люди сами придут и возьмут у них деньги.

- Если к тому времени их не обчистят какие-нибудь мародеры.

- Но… но шарить по карманам мертвых.

- Мы не только облегчаем их карманы от денег, леди Лайна, - Интар собрался с силами и подошел к ним, - мы еще и заберем кое-какое оружие.

- Да вы сами мародеры, - голос Лайны сорвался от возмущения, – я не поеду с вами.

- Нас это устроит. Смотри, Стенк, - Интар протянул старшему товарищу листок, - я нашел его у их командира.

- Похоже, здесь указан ваш путь, леди Лайна, - воскликнул удивленно Стенк, всмотревшись в листок, оказавшийся чем-то наподобие карты. – От этого поместья в Бории до границы Торогии с Вароссой. Взгляните сами.

- Да, - побледнела Лайна, - так я и собиралась ехать. Но откуда у бандитов…

- Это не бандиты, - задумчиво сказала Талина, осматривая убитых.

- Молодец, братишка, - похвалил Интар сестру, - это бесспорно не бандиты. Это даже не наемники. У них на одежде герб. Вот он, - Интар кончиком меча указал на один из плащей. – Он знаком вам, леди Лайна?

- Нет, - прошептала испуганно Лайна, - я никогда его не видела, хотя мне кажется, что он Торогский.

- Да, точно, - подтвердил Стенк, - я видел такие в Торогии, когда служил у короля Оскорта. Но я не знаю, кому он принадлежит.

- Объясните, пожалуйста, леди Лайна, ещё раз, кто вы и куда едите?

- Вы что, думаете, я вас обманула? – сразу взъярилась на него Лайна

- Ну, тогда объясните нам, что тут происходит.

- Я понятия не имею. Я родилась в Торогии, воспитывалась после смерти отца у родственников своей матери в Бории. В Торогии умер мой дядя, оставив мне наследство. Я еду туда. Это все.

- Кто вам сообщил о смерти дяди?

- Посыльный от короля Оскорта. Он же сказал, что я теперь владелица большого наследства и поместья в Торогии, – в голосе Лайны опять появилось нотки высокомерия.

- У вас есть еще родственники в Торогии? Вы их знаете?

- Понятия не имею, если и есть, они не поддерживали со мной связь.

- Кто составлял ваш маршрут?

- Тот самый посыльный.

- Где он сам?

- Он уехал раньше. У него были еще дела в столице.

- Почему вы его не подождали?

- А почему я должна его ждать? Меня собрали родственники, и я поехала.

- Кто-нибудь из вашего сопровождения когда-нибудь путешествовал?

- Какое это имеет значение? – до этого Лайна, хоть и высокомерно, но отвечала, но теперь терпение её лопнуло. – Что это за допрос? Как ты смеешь…

- Послушайте, леди Лайна. Или вы отвечаете, или мы с друзьями поворачиваемся, уезжаем своей дорогой и оставляем вас одну. Я не намерен подвергать опасностям свою жизнь и жизнь своих товарищей из-за какой-то там гордячки-выскочки.

- Что? – задохнулась от возмущения Лайна. – Ты… ты…жалкий червяк… грязный наемник…

- Вас хотят убить, а мой брат пытается вам помочь, - вступила в разговор Талина, стараясь говорить миролюбиво.

- Он пытается мне помочь… Мародер несчастный… - Лайна сжала кулаки и потрясла их перед носом Интара.

- Если на нас попытаются напасть ещё раз, - вступил в разговор Стенк, и его голос не звучал миролюбиво, как голос Талины, ему тоже уже начала надоедать спесивая девушка, - нам необходимо будет больше оружия, не мешало бы и вам иметь при себе парочку ножей.

- Мне оружие? – от такой перспективы весь гнев Лайны улетучился, она пошатнулась, ноги подкосились, и она упала на колени. – Я ничего не понимаю, –растерянно пробормотала она. - Кому надо меня убивать? Почему? Тут какая-то ошибка…

Талина уже привычно протянула флягу с водой.

- Слушайтесь моего брата, и все будет хорошо. Правда? - обернулась она к Интару.

Тот рассеянно кивнул и обратился к Стенку.

- Ты сможешь вернуться с нами в Стокс? Не нравится мне всё это.

- Только если нас будет трое, а не двое, Орни, - вызывающе ответил молодой человек.

- Да, конечно, - виновато улыбнулся Интар, - Талн простил меня. Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось. Но пойми и ты меня. Для меня – он все ещё ребёнок, которого я должен опекать и защищать.

- Он не малыш, а о тебе правильно сказал король Дарот. Ты слишком высоко мнишь о себе. Придется за тобой приглядывать, как он и просил.

- Тогда по рукам?! – рассмеялся Интар.

- По рукам!

С явным облегчением обменявшись рукопожатием, они обернулись к всё ещё сидевшей на земле девушке.

- Может лучше вам вернуться к родственникам? – спросил Интар. - Соберёте эскорт побольше, и начнёте путь снова.

- Нет, - опустила глаза девушка, - я не хочу возвращаться.

- Почему? Они больше не смогут дать вам людей и денег?

- Наверное, дадут… в долг. Я ведь теперь богатая. Но нет, это только в крайнем случае. У меня есть небольшие деньги. Если вы возьмете их как аванс, я рассчитаюсь с вами по приезду и вступлению в права наследства.

- Вы сможете набрать людей в Стоксе. Мы вас туда проводим. Но потом мы вас оставим. Мы не едем в Илонию.

Талина при этих словах радостно вскрикнула. Лайна же встала с земли и величественно кивнула, снова став знатной благородной дамой.

- Хорошо, - сказала она, - я нанимаю вас до Стокса. Но вы должны слушаться меня…

- Опять, - воздел руки к небу Интар. – Мы отведем вас туда бесплатно, только, ради небес, не командуйте и не перечьте.

Талина поспешно потянула Лайну за руку подальше от брата, пока опять не вспыхнула ссора.

- Леди Лайна, давайте собираться.

Стенк насмешливо усмехнулся, когда они отошли.

- А мне не смешно, - со вздохом сказал Интар.

- Ты же у нас дипломат, вот и веди переговоры с взбалмошными богатыми девицами. Кстати, о переговорах. Нам пригодился бы язык этого малого, - кивнул Стенк на связанного противника, - но ты так огрел его по голове, что боюсь, нам придется развязать его и оставлять здесь. Мне не хочется тащить его в горы. Дорога слишком трудная.

- Да, наверное, так и придется сделать.

- И тот малый, что сбежал, зря ты его не догнал. Неизвестно, куда он побежал. Может нам поторопиться?

- Согласен, мне тоже всё это не нравится.

Они быстро принялись за дело. Свои вещи у них были по-походному удобно и практично сложены и приторочены к седлам. Оружие наемников отобрано и тоже прикреплено к седлам. Талина распрягла карету и оседлала двух коней для Лайны и её вещей. Заминка произошла с вещами Лайны. Хоть и было у нее немного вещей, два сундука были весьма неудобны. К тому же они оказались наполовину пустыми. Но оставить сундуки Лайна категорически отказалась.

- Я не могу приехать в свое поместье нищей. У меня должно быть своё имущество.

Она с такой мольбой взглянула на Интара, что тот махнул рукой. Но задержка с сундуками, возможно, спасла им жизнь. Отправься они в путь раньше, они оказались бы на горной тропе прямо перед внезапно возникшим перед ними отрядом из пятнадцати – двадцати вооруженных и настроенных явно недружелюбно воинов. А так они заметили большой отряд всадников издали.

- Стенк, что-то мне не хочется доказывать тебе, какой я славный воин, - проговорил задумчиво Интар.

- Что тут думать, - крикнул Стенк, - бежим.

И они кинулись прочь от гор, по дороге, ведущей вглубь Бории.

Арбалетов у легко вооруженного отряда всадников, погнавшегося за ними, видимо не было. Иначе им пришлось бы туго. А так они достаточно легко оторвались от погони. Им ещё раз повезло, что ближайшая деревня оказалась так близко, а то лошади Лайны не выдержали бы долгой скачки.

В приграничной деревне располагался таможенный сторожевой пост и, хотя Тогот издавна не покушался на равнинные земли, и контрабандой тоготцы не занимались, для порядка здесь стоял небольшой отряд. Командиру отряда Лайна поведала об их злоключениях и отряд стражников отправился в сторону Тогота. Вернулся он только к вечеру, не встретив ни отряда всадников, ни убитых наемников около кареты. Теперь уже командир стражников подозрительно отнесся к рассказу Лайны.

- Вам придется поехать с нами к наместнику.

- Наместник – друг и сосед моего дяди. Конечно, он подтвердит мой рассказ, – возмутилась Лайна.

- Возможно, но кто подтвердит рассказ этих людей, - кивнул командир стражников на Интара и его друзей, которые при этих словах тревожно переглянулись.

- Я подтверждаю, я же все объяснила, они спасли мне жизнь… - начала закипать девушка.

- Вот вы все и поедете с нами, наместник разберется. И сдайте оружие.

- Нет, только не это, - простонал с досадой Интар.

Но ничего не оставалось делать, как подчиниться. Стражников хоть и было меньше, чем их недавних противников, но не биться же с представителями власти. Интар только настоял, чтобы им оставили их поясные кинжалы.

Надо отдать должное командиру отряда, он не обращался с друзьями, как с преступниками, ограничился только тем, что поставил в трактире, где они остановились, пару стражников у их дверей и окон, а раненному Стенку даже привел деревенскую знахарку промыть рану и наложить целебную мазь.

А ночью на них напали. Разведчики неизвестного противника за день, видимо, выяснили, сколько стражников стоит в деревне, и где находятся арестованные. Когда Интар с Стенком вскочили, услыхав шум, стражники у их дверей уже были мертвы и несколько вооруженных людей ворвались в их комнаты. К счастью Лайна ночевала в отдельной комнате, а вход в неё был через комнату, где спали Интар со Стенком и Талиной.

Первых нападавших поразили брошенные ножи и диск Стенка, а уж дальше пошли в ход и табуреты и оловянная посуда. Отбив первый натиск и перехватив инициативу боя, они овладели мечами поверженных. Интар кинул нож Талине.

- Проверь Лайну.

Талина бросилась во вторую комнату и успела как раз вовремя. В окно лез наемник. Талина метнула нож, и наемник упал вниз, схватившись за раненое плечо. Но вслед за ним проскочил другой и угрожающе двинулся к девушкам. Лайна закричала, а Талина, выхватив свой, подаренный королем Даротом маленький нож, всадила его наемнику в грудь. Нож был слишком маленьким, чтобы причинить вред противнику, но зато несколько мгновений Талина выиграла, пока изумлённый мужчина таращился на рукоять в своей груди. Воспользовавшись этим, Талина оттолкнула его, а подоспевшая Лайна со всех сил ударила его по голове тяжёлым подсвечником. Тот рухнул на пол, а Талина, выхватив его меч, встретила следующего врага уже вооруженной. Меч для её маленькой руки был большой и тяжелый, и ей пришлось нелегко. Спасала её только подвижность и ловкость, с какой она избегала ударов разозлённого солдата. К счастью, в комнату вбежали Интар со Стенком, уже разделавшиеся со своими противниками. Оглянувшись на них, мужчина пропустил удар Талины и меч пронзил его насквозь.

Больше в окно никто не лез, потому что в бой вступили подоспевшие стражники.

Интар со Стенком метнулись на улицу. Бросившуюся за ними Талину Лайна удержала за руку.

- Не уходи, я боюсь. Вдруг они вернуться.

Талина осталась, не выпуская меча из рук. Но всё закончилось.

Бой стих также внезапно, как и начался. И хотя ночь стояла лунная и светлая, подсчитать убитых пришлось только утром. Пятеро стражников из тех, кто караулил у дверей и окон, и девять наемников. Как минимум четверо нападавших были ранены, среди стражников их оказалось меньше.

На этот раз командир стражников им поверил. К сожалению, предводитель наемников, посылая своих людей на штурм, благоразумно позаботился, чтобы герба при них на этот раз не было. Но среди поверженных оказался один раненый, и командир стражников собрался везти его к наместнику для допроса.

А перед друзьями встала проблема, что делать дальше.

Но вначале Талина испытала то же, что и день назад её брат. Ухаживать за ней пришлось, правда, Лайне. Когда Интар вернулся со двора, где они с командиром стражников подсчитывали убитых, и увидел позеленевшее лицо сестры, он тотчас же всё понял. Прижав к себе Талину, он успокаивающе гладил её по голове, и шептал:

- Ну и зачем тебе всё это надо было?

Талина силилась и не всхлипывала, хотя ей и хотелось разреветься.

- Леди Лайна, что вы теперь намерены делать? – спросил Интар, когда Талина немного пришла в себя и помогла Лайне перевязать Стенка, у которого рана в плече, полученная накануне, начала опять кровоточить.

- Не знаю, - честно ответила девушка. – Наверное, лучше всего поехать с отрядом стражников к наместнику.

Интар со Стенком переглянулись.

- Вы думаете, наместник снарядит с вами охрану?

- Он должен.

- Вы уже не его подданная.

- Но он почти мой родственник.

- Почему бы вам не обратиться к своим настоящим родственникам?

Лайна замялась, а потом еле слышно произнесла:

- Они были рады избавиться от меня. Я была им в тягость.

- Но теперь вы богаты. Вы могли бы отблагодарить их.

- Они предложили выйти мне замуж за моего кузена. Я отказалась, это оскорбило их. Мне не хочется возвращаться к ним. – Последние слово друзья еле расслышали.

- Тогда надо ехать в ближайший город и нанять охрану. Сколько у вас денег?

Лайна покраснела и дрожащей рукой протянула кошелек, настолько легкий, что не слышно даже было звона. Стенк удивленно присвистнул, заглянув в него.

- Это даже не золото! Как же вы собирались с нами рассчитаться.

Лайна гордо встрепенулась.

- Но я же богатая. По приезду в Торогию, я рассчиталась бы.

- Судя по явному желанию убить вас, наследство далеко не маленькое, – задумчиво проговорил Интар

- Вот, вот, - торжествующе взглянула на Стенка девушка, но потом до неё дошел смысл слов Интара, и она побледнела.

- Вам не нанять охрану без задатка, – со знанием дела заговорил Стенк. – Но идти без задатка, это еще полдела. Главное, что предприятие опасное. Тогда уж точно требуется половинную плату вперёд.

- Но для чего же тогда нанимать охрану, - возмутилась Лайна, - как если не оберегать от опасностей.

- Когда у людей есть задаток, они знают, при плохом исходе у них всё же что-то останется.

- Это нечестно!

- Но это так. И ещё одно. Чем вы собираетесь кормить своих людей. Одно дело задаток, а пропитание, ночлег? Как вообще вам пришло в голову отправиться в такое путешествие практически без денег?

- О, Небеса! Я не подумала об этом! Что же мне делать? – в отчаянии вскричала Лайна

Талина тревожно взглянула на брата. Стенк тоже невольно посмотрел на него. Несмотря на то, что сам был старше Интара на несколько лет, он уступил ему главенство и теперь также ждал его решения.

Интар задумался. Потом поднял голову. Три пары глаз нетерпеливо смотрели на него.

- Стенк, ты веришь, что леди Лайна рассчитается с тобой по прибытии на место.

- Почему бы и нет, - ответил Стенк, пожимая плечами, - склонен поверить.

Лайна вспыхнула от обиды, но Интар не обратил на неё никакого внимания.

- Тогда мы не едем к наместнику, и не едем через Тогот и Илонию. Там нас ждут. Мы отправляемся через Горлит и Вароссу. На текущие расходы у нас хватит. Вы, леди Лайна, потом возместите нам всё. – Лайна торопливо кивнула. А Интар продолжал перечислять. – Нам нужны ещё две запасных лошади, желательно быстрых. Тут есть загон для лошадей, я видел, когда мы подъезжали к деревне. Талн, это для тебя дело. Леди Лайна, - повернулся он к девушке, - займитесь своим гардеробом. Оставьте только самое необходимое, выбирайте платья темные, крепкие, такой же плащ. Если нет, купите у крестьян. Стенк, ты за припасами. Бери побольше сухарей и круп. Постараемся не заходить на постоялые дворы. Зайди к деревенской знахарке. Пусть ещё раз посмотрит твою рану и продаст нам нужные снадобья. Об истинном плане молчите. Для всех – мы идём с отрядом к наместнику. Я пойду, договорюсь с командиром, чтобы он подождал нас.

И он выдал каждому по горсти монет. Талине достались золотые, лошади стоили немало. Стенк и Лайна получили несколько серебряных монет, остальное – медь.

Командир согласился подождать без вопросов. Тем более что раненного наемника ещё рано было брать в дорогу. Он ещё даже не пришел в себя.

За день все справились со своими делами. Отступила от приказаний только Лайна. Когда она намекнула, что ей для сопровождения нужна служанка взамен убитой и получила категорический отказ, она утром предстала перед изумленным Интаром в мужской одежде.

- Если про меня узнают, что я путешествую в мужской компании, моя репутация будет погублена. Или я еду со служанкой или еду так.

- О, Небеса! Да я не против. Это наоборот, даже лучше, просто я не смел вам это предложить.

По дороге, когда они уже покинули отряд стражников и повернули на юг, Стенк обратился к юноше.

- Твой брат молодец, Орни. Честно говоря, я удивился, когда ты поручил ему отбирать коней. Мал еще. – Интар взглянул на него насмешливо, и Стенк засмеялся. – Нет, действительно, одно дело – махать мечом, другое – лошади. А Талн-то так выбирал, что и ноги смотрел и грудь слушал. И только потом нескольких для пробы по двору погонял. А потом в кузнеце тщательно проверил, как кузнец подковал их. Что-то говорит мне, - он потрепал гриву своего нового коня, - что этот меня не подведет. Нет, с этим родиться надо.

Интар не выдержал и рассмеялся.

- Эх, твои бы слова – да отцу нашему сказать, вот был бы рад! И слушай, похвали сам Тална. Увидишь, как он удивится и обрадуется. А то его всегда все ругают.

- Хм, как скажешь. Но почему же ты сам его не похвалишь? Ты же для мальчишки всё, мог и одобрить, не всё ж ругаться.

- То, что он сделал, в моих глазах само собой разумеющееся. Ни он, ни я не обращаем на это даже внимания. Он привык к этому с детства, для него это – как одеть или снять сапог.

- Ваш отец – коневод что ли?

- В каком-то смысле да. И именно он научил нас. Просто нам до него далеко. Он бы, например, просто по виду определил коня, и не надо было того ощупывать и прослушивать. И ему бы и в голову не пришло похвалить сына за то, что он сделал. Так что в твоих силах сделать брата счастливым.

Стенк отъехал, шепча про себя:

- Неужели у тебя парень есть что-то, что ты не делаешь в совершенстве, как остальное.

Глава 4

Глава 4. Через Борию и Горлит

Дорога по Бории была бы легче, если бы не было многочисленных рек. Бория славилась своими реками, которые брали начало в Скобийских горах и горах Горлита, а также из родников болотистой Улиссы. В отличии от борийских рек, илонийские речушки были небольшими и почти все они несли свои воды к Лернисе, делая её широкой и полноводной. В Бории же рек было столько, что путники замучились искать переправы. Можно было, конечно, двигаться по торговому тракту, но они надеялись сбить возможную погоню со следа, им нужна была скрытность. К тому же они старались держаться подальше от Скобийских гор, остававшейся по-прежнему гнездом необузданных горных дикарей и разбойников. Поэтому и пришлось переправляться, ища брод, а иногда и вплавь.

Мир и порядок в маленьком отряде был, хоть и с трудом, но установлен. Если Талина подчинялась брату беспрекословно, а Стенк ворчал скорее по привычке, между тем делая то, что ему поручили, то Лайна долго еще вносила в их жизнь оживление своим взбалмошным характером. То она требовала привала, когда уставала, а Интар считал, что ещё не время и не место. То не хотела войти в холодную воду, настаивая, чтобы мужчины сделали для нее плот. То отказывалась сходить за водой.

Возникла проблема и с приготовлением еды. От Лайны они слышали только одно: «Я не умею разжигать костер, мне тяжело нести воду, не мое это дело – собирать хворост. Я никогда не чистила коренья. Помойте мне отдельную тарелку. Рыба такая скользкая – у меня не получается её чистить…»

Все её отговорки, капризы высокородной леди изрядно надоели уже как Стенку, так и Талине. Девушка, бросаясь в путешествие, готова была делать все, что ни скажет ей брат, И Лайна начала пользовалась этим, прося Тална сделать за неё то одно, то другое. Получив однажды за это выговор от брата, Талина стала избегать Лайну, стараясь держаться Стенка.

Один Интар терпеливо и настойчиво объяснял капризной леди, как надо вести себя в лесу, на реке, почему привал сделан там, а не в другом месте. Но он же мог спокойно подойти к ней, стащить с седла и кинуть в реку, когда она наотрез отказывалась войти в воду. И при этом стальным голосом сказать, что, если она издаст хоть звук, их преследователи могут её услышать. После этого девушка послушно плыла, держась за гриву лошади.

Однажды и Интару надоело её вечное нытье о нежелании мыть за собой посуду или собирать хворост. Он подошел к девушке и холодно произнес.

- Если я услышу от вас хотя бы еще одну жалобу, вы вообще больше не сядете к нашему костру.

Испуганный взгляд Талины и сурово сдвинутые брови Стенка сказали Лайне, что это не голословная угроза. Да и тон Интара был таков, что Лайне надолго расхотелось спорить с грозным вожаком их маленькой компании.

Они прошли почти всю Борию, когда их настигла погоня.

Первым почувствовала неладное кобыла Интара – Родинка. Корн недаром выбирал для путешествия сына не только быструю, но и чуткую лошадь. Родинка внезапно заржала, и бросилась вперёд. Кинувшиеся за ней в испуге кони вынесли своих всадников из уже почти стянувшегося вокруг них кольца. А дальше уже была надежда на хорошие скаковые качества лошадей. Те не подвели, и отряд вырвался далеко вперёд, прежде чем нападавшие подтянули силы.

- Сколько их, Стенк, ты не заметил? – спросил Интар, когда они остановились.

- Не более трех-четырех. Скорее всего разведчики. Решили, что смогут нас заставить повернуть назад на остальных.

- Скорее всего, лошади у них усталые, иначе бы мы не смогли так оторваться от них. Но теперь они знают нашу дорогу. Нам надо уменьшить их количество.

Они со Стенком стали искать место для засады. И решили устроить её на берегу возникшей перед ними реки. Войдя в реку, они поднялись немного вверх по течению и вышли на берег, укрывшись в ближайших кустах, держа наготове мечи.

Перед тем как спрятаться, Интар приказал Талине:

- Сидите тихо. Им нужна Лайна, поэтому твоя задача не бросаться к нам на помощь, а защитить её, если вас найдут. Дашь знать, и мы придём на помощь.

Талина торопливо кивнула, а испуганная Лайна судорожно вцепилась в её руку.

Вскоре появились их преследователи. Их было не более десятка. Они спешились, рассматривая следы. Двоих предводитель послал на другой берег реки.

Оставалось надеяться, что при их возвращении и доклада, что следы не найдены, командир отряда разделит своих людей на группы, чтобы определить в какую сторону направились беглецы. Но один из следопытов, продолжая осматривать берег, уверенно показал предводителю на кусты. Медлить больше было нельзя, и Интар со Стенком кинулись из-за кустов. Их встретили восемь обнажённых мечей.

Многочисленность врага поначалу была даже к лучшему. Они мешали друг другу и не могли эффективно нападать. Но те, кто был послан на тот берег реки и вернулись, не стали присоединяться к уже сражающимся, а кинулись по кустам искать остальных, в частности ту, ради которой и было всё задумано.

Талина с Лайной сидели тихо, оттягивая время до тех пор, пока на них почти не наткнулись. Подав сигнал о том, что их обнаружили, Талина ринулась в бой.

К этому времени перед Интаром и Стенком осталось пятеро солдат. Интар крикнул Стенку:

- Я справлюсь, иди к ним.

И тот бросился на помощь Талине, бьющейся против двух нападавших.

Интар не давал подойти к ним своим противникам. Его меч сверкал в вихре отражающих ударов, сам он передвигался от противника к противнику, не давая отвлечься на Талину и Стенка. Если ему представлялась возможность, он не пропускал ни одной ошибки врага, разил уверенно и беспощадно. Он смог вывести из строя пару нападавших и одного убил.

Одним из оставшихся был тот самый искусный боец, что ранил у подножия гор Тогота Стенка. Он дрался зло и яростно, видя, как тела его людей устилают место боя и помня вероломный удар по голове. Он был действительно сильным бойцом и, пользуясь своим более слабым соратником, как отвлекающим фактором, успешно наступал.

Но Интар ни на миг не потерял присущего ему спокойствия и холодного расчета. Он отступил к густым кустам, и более слабый противник не смог его больше отвлекать, теперь он наоборот мешал более сильному, и Интар тут же воспользовался этим, ранив как одного, так и другого. Но если один со стоном отскочил, то второй даже бровью не повел. Зато теперь они были один на один и Интар начал наступление. Рука его была столь быстра, что предводитель дрогнул. Он отскочил и, увидав, что кроме него в живых остался только тот, что сражался со Стенком и один раненый, крикнул отход.

Вскочив на коней, они умчались.

На поле боя осталось лежать семеро. Четверо раненных и троя убитых. Стенк в этот раз был невредим, у Талины и Интара на куртке было несколько порезов.

- Стенк приведи лошадей, Талн, Лайна, соберите все оружие, и с мертвых, - заметив округлившиеся глаза Лайны, добавил он строго, и девушка не осмелилась перечить. – Потом перевяжите раненных.

Но для начала Интар тщательно осмотрел Талину, чтобы убедиться, что на куртке лишь порезы, ни один удар не достиг сестру и она не ранена.

Один из раненных уже пришел в себя и смог говорить. Интар сам занялся его расспросом и рассказал друзьям, что тот ему поведал.

Их нанял здесь, в Бории, человек по имени Массар от своего имени. Своих людей у Массара было человек двадцать, все с гербами. Но что-то у них пошло не так, и они наняли еще два десятка местных. Было создано несколько отрядов для поисков. Один из отрядов и нашёл беглецов. Охота велась за девушкой. Тому, кто её убьет, полагалась довольно большая награда. В доказательство необходимо было принести её голову, некие документы и кольцо, прикрепленное к ним.

- Да, - потянул Стенк, - дела неважные.

- Что это за документы, леди Лайна?

- Это документы, подтверждающие мое право на наследство. Вот они, - дрожащей рукой Лайна протянула Интару вытащенные из плотно завязанного кожаного футляра свитки, - а это кольцо моего дяди. Именно так всё это передал мне посланник.

Интар бегло просмотрел документы, а когда поднял глаза, удивился её взгляду:

- Почему вы так на меня смотрите?

Лайна покраснела.

- Мне показалось, что ты их читаешь.

- А что, по-твоему, я должен был с ними делать?

- Ну… - она замялась.

- Орни, - догадался Стенк, - мы ведь наемники, откуда мы можем знать грамоту?

- Ну, вообще-то нет, - опять замялась Лайна, - грамоту немудрено знать, даже наемникам, просто документы составлены таким сложным официальным придворным слогом, что даже мне посланник всё потом объяснил своими словами. А Орни, мне показалось, даже не заметил этого.

Стенк, заглянув в документы и попробовав прочитать, присвистнул. Интар так озабоченно вгляделся в документ, что Талина не выдержала и громко прыснула. Её заумный брат, истинный правитель Илонии, перечитал столько книг и документов, в том числе, естественно, и торогских, что даже не заметил бы, если бы документ был составлен на заморском языке.

- Он ничего не понял, - попробовала было спасти положение, но не удержалась от смеха Талина.

Но все прекрасно видели, что молодой юноша если что и не понял, то как можно было не прочитать этот документ.

Лайна тогда твердо сказала:

- Я, наверное, опять допустила ошибку, надо было сразу расспросить вас, кто вы. Но вы мне так помогли, что мне это даже и голову не пришло.

- Резонно, - сказал Стенк, - возможно, что, если бы леди знала, что с ней едут не простолюдины, она бы так не капризничала.

Лайна покраснела и молча выслушала рассказ Стенка о себе.

Интар, взглянув на Стенка, рассказал о них с Талиной ровно столько же, сколько и когда-то ему, то есть практически ничего. Лайна это поняла.

- Не хотите и не надо, ваше дело, – здраво рассудила она. – Вы несколько раз спасали меня, и не пристало мне допрашивать вас. Только могли бы сразу дать понять, что некоторые из вас возможно выше меня по положению. Не было бы всяких недоразумений. Я прошу прощения за предыдущее и обещаю больше не доставлять вам неприятностей.

Все вздохнули с облегчением. Можно было надеяться, что нудные пререкания на этом закончатся.

Перед тем как двинуться дальше, Интар ещё раз расспросил Лайну о её наследстве.

- Вы не говорили, что помимо поместья, в наследство ещё входит два дома в столице. Один – для проживания вашего дяди, и, судя по бумагам, он немало стоит, другой – это склад, он сдаёт его торговой гильдии. И тоже имеет неплохой доход.

- Я не знала этого, - изумилась девушка. – Посланник не упоминал об этом. Только о поместье.

- Интересно, почему, - задумчиво произнёс Интар. – И почему он так быстро уехал, оставив вас добираться самостоятельно. Как его зовут?

- Он представился как Тефурн Лиам.

- Ваш дядя знал его? Ведь если он посланник Торогии в Бории, то ваш дядя не может не знать его.

- Нет, он посланник от короля Оскорта. Специально ко мне.

- И оставил вас без денег и сопровождающих. Леди Лайна, ваши документы несомненно подлинные, но вот насчёт посланника я сомневаюсь. Так эти дела не делаются. И то, что ваши родственники так легко отпустили вас, тоже навевает сомнения в их честности.

- Но ведь они предложили мне замужество.

- Верно, это не вяжется с преднамеренным покушением на вас. Скорее всего своим отказом вы облекли себя на их полнейшее равнодушие и попустительство.

- Ты думаешь, посланник как-то связан с убийцами.

- Или он не настоящий посланник.

Лайна поёжилась от его слов, Талина со Стенком тревожно переглянулись. Но ничего не оставалось делать, как двигаться дальше.

Разогнав коней, они тронулись в путь. До того, как следующий отряд погони нагонит их, они надеялись затеряться в горах Горлита.

Заходить во встречающиеся деревни они опасались. Пробираться по горным тропинкам представлялось безопасней, чем давать преследователям зацепку. По этой же причине не нанимали проводника. Как и в Бории, заблудиться они не опасались. Стенк прекрасно ориентировался по солнцу и звёздам, а Интар держал в памяти как карты, так и описания здешних мест, услышанные из уст старых ветеранов, либо же записок путешественников.

На шутливое замечание Стенка, возможно ли, что Интар смог бы не заблудиться и в Скобии, юноша процитировал несколько фраз из заметок одного посла Бории, когда-то похищенного скобийцами и долгое время ожидавшего, пока за него внесут выкуп.

Шли, обходя населенные долины, выбирая местом ночлега какую-нибудь расщелину или пещеру, чтобы не видно было дыма от костра. Сухари и крупы давно кончились, промышляли охотой. Все следы стоянок тщательно маскировали. Да и костер разводили только для ужина, на ночь заливая водой, благо лето было в разгаре и по ночам было не особо холодно.

Зато однажды они просидели в одной из пещер несколько дней, пережидая дождь. Тут уж они не боялись, что преследователи увидят дым от костра, ибо под сплошной стеной ливня, заметить дым, к счастью, было невозможно.

Но приключилась другая беда – заболела Талина. Всегда такая жизнерадостная, сгусток энергии, она никогда не жаловалась, успевала не только ехать рядом с друзьями, но и забегать для разведки вперёд. Постоянно болтала то со Стенком, то с Лайной, на привале первая бежала, искала хворост, последняя укладывалась на ночь. А тут – вынужденное бездействие и воздух, казалось, состоящий из воды. Никогда в жизни не болевшая, тут она приуныла, раскашлялась, лоб стал горячий, дыхание прерывистое. По очереди все трое сидели с ней, отпаивая припасенными травами, и старались разговором расшевелить её. Особенно старался Стенк. Ему непереносимо было видеть живого мальчишку, который до этого постоянно мелькал перед глазами, появляясь то тут, то там, лежит теперь неподвижно. И если раньше они постоянно ругались и спорили, то теперь Стенк понял, как ему всего этого не хватает.

А Интар разговаривал с Лайной. И она, наконец, рассказала ему подробности своей жизни.

Её отец был младшим сыном одного небогатого торогского дворянина. Наследства её отец не ждал и отправился искать удачи при дворе. Нашел он своё счастье, а может, и несчастье, в виде дочки богатого борийского советника, который в это время был послом Бории в Торогии. Дед Лайны был против брака своей дочери и нищего дворянина, и родители Лайны сбежали. Тайно они скрепили свой союз, но их быстро нашли и мать Лайны насильно увезли в Борию. Отец Лайны так и не нашел их, погиб в пути, Лайна даже не знает, где его могила. А девушка, родив девочку, которую назвали Лайной, умерла от горя и тоски. Так Лайна оказалась у родственников матери.

Дед, перенеся свой гнев с дочери на внучку, никогда даже и не видел её, запретив ей появляться у него на глазах. Остальные относились не так сурово, но всё же недружелюбно. Она будто мозолила им глаза, напоминая о непослушании её матери. На неё старались не обращать внимания. Не заставляя её работать, всё-таки она была благородного происхождения, они не подумали об её образовании, ела она со слугами, спала в маленькой комнатушке, которую часто забывали отапливать, одевалась в то, что удавалось перешить от брошенного ей, как милостыню платья. Читать её научила старая нянька её матери, шить тоже.

Все свое время Лайна проводила в библиотеке, стараясь никому не попадаться на глаза, забившись где-нибудь в уголок.

И вот, когда ей исполнилось семнадцать, у них в доме появился посланник короля Оскорта. Он привез известие о том, что брат её отца, разбогатевший лорд Атрон, умер, оставив её своей единственной наследницей.

Отношение к девушке резко изменилось. Теперь о ней заговорили, теперь ей уделялось мыслимое и немыслимое внимание. Но когда она отказалась на предложение своего дяди выйти замуж за его сына, её двоюродного брата, который до этого времени никогда не сказал ей ни единого слова, её постарались поскорей выпроводить из дома.

- Я ничего в жизни не видела, - грустно рассказывала Лайна, сидя у костра в расщелине под одним плащом с Интаром, - ничего не умела. Когда я узнала, что богата, я решила, что надо вести себя так, как мои тёти, дяди, двоюродные сестры. Они были капризны и взбалмошны. Конечно, я знала, что благородство выражается не в этом, но ничего не могла с собой поделать. Мне казалось, что только так я смогу заставить людей считаться с моим новым положением, только так мне будет легче. Если бы в дороге мне попались другие спутники, не вы, наверное, я так и осталась бы той глупой капризной девчонкой.

Когда, наконец, проглянуло солнце, все вздохнули с облегчением. Талина, как все и надеялись, под солнцем ожила. Но видя, что сестра еще слишком слаба, Интар принял решение зайти в ближайшее поселение. Талине надо было хорошо питаться. Да и лошади доели весь припасённый для них корм.

Приняли их хотя и не радушно, здесь не любили чужаков, но и не враждебно. За звонкую монету им продали хлеб, молоко и овёс для лошадей. Талина поправлялась на глазах, да и остальным не мешало бы поесть нормальной еды.

Но выследили их не из-за захода в деревню. Обнаружили их следы на ещё влажной земле. При выходе из горного поселения, когда они вели лошадей в поводу, их ожидала засада на узкой тропинке. И хотя на них одновременно набросилось с десяток наёмников, узость тропинки спасла положение. Быстро сгруппировавшись, заслоняя Талину и Лайну с двух сторон, Интар с Стенком не подпускали к ним ни одного человека. К тому же, больше, чем один нападавший, не мог подойти ни к одному, ни к другому.

Интар бил наверняка, жёстко и молниеносно. Первых же наёмников он сразил несколькими уверенными движениями, но с третьим задержался надолго. Тот осторожничал, видя, чем закончилось нападение его товарищей. Но пал и он. В следующего Интар метнул нож, выведя его из строя, и прикончил последнего.

Со стороны Стенка тропа была шире и на него налегало по двое противников, сменяя друга друга и отвлекая его внимание. Он всё не мог справиться с ними и только сдерживал их, не пропуская к Лайне, и тут ему на помощь пришла Талина. Передав поводья лошадей Лайне, она взобралась на крутой склон и, зайдя в тыл неприятелю, отвлекла одного из противников Стенка на себя. Тут же этим воспользовался один из наемников и, обойдя Стенка, бросился на беззащитную Лайну. К счастью к этому времени Интар разделался с последним и подоспел вовремя, пригвоздив наёмника к скале.

Талине, после болезни было трудно, и Стенк, видя, что парнишка теряет силы, в отчаянном рывке прорвался через своих противников и встал рядом с ней, а затем и рывком оттащил её себе за спину. Теперь уже они окружили наёмников. Помощь к Талине пришла своевременно, она обессиленно упала на тропу. Но у молодых людей сил было предостаточно, как и умения. Убив всех, одного они оставили для допроса.

Пока Талина приходила в себя, а Стенк с Лайной уже привычно обыскивали мертвых, Интар занялся их пленным. На нем не было герба, он был наёмником из Бории и не стал ничего скрывать.

Он был из второго отряда, который нанял Массар в Бории. После того как Массар вырвался из ловушки, устроенной на его отряд Интаром со Стенком, он нашёл их отряд и велел им двигаться в Горлит. Оставалось ещё два отряда. Насколько понял наемник, денег нанять ещё людей у Массара не хватало. Один отряд направился в Голту, столицу, другой переходил от долины к долине, их же отряд должен был идти по горам. Во время дождя они не прятались, а рыскали поблизости. К слову сказать, они шли по верному пути, встречая еле уловимые следы беглецов, но наверняка догнали, только увидав у пещеры свежие следы, которые направлялись в поселение. Сверху они увидели их и опознали. Одного направили к Массару с донесением, сами устроили засаду.

Вряд ли Массар оказался бы здесь быстро, но приходилось спешить. До Вароссы оставалось дня три пути. Там они надеялись прибегнуть к помощи варосских сторожевых постов. В Горлите, как объяснил своим спутникам Интар, порядок в долинах поддерживала охрана рудников. Предоставить убежище путникам они смогут, но сопроводить их до границы нет. Поэтому приходилось рассчитывать только на себя.

Эти три дня они даже не разжигали костер, питаясь остатками. И всё-таки они не успели. За ними не шли, их ждали у границы. В долину Вароссы с этой стороны Горлита спускалась одна дорога, и она была заблокирована людьми Массара.

Внезапно, когда земли Вароссы уже были видны, сверху над ними раздался насмешливый голос:

- Всё, мои дорогие, дальше вам не пройти.

Подняв голову, они увидели на склонах горы вооруженных людей. К их досаде несколько из них были вооружены арбалетами. Дорогу впереди и сзади тоже перегородили люди Массара.

- Сложите оружие и отдайте нам девчонку. Она уже всё равно мертва, а вы мне понравились. Вы славно дрались, я возьму вас в свой отряд.

- Двигайтесь, - негромко проговорил Интар, - Двигайтесь, и пригибайтесь, чтобы арбалетчики не смогли прицелиться. И вперёд! – внезапно крикнул он и свистнул.

Его кобыла заржала и кинулась сквозь строй перегораживающих ей дорогу вооруженных людей. Остальные лошади с всадниками бросились за ней. Стоящие перед Интаром наемники бросились врассыпную, боясь быть растоптанными лошадьми. Но крайние попытались напасть. И были отброшены взмахом меча сначала Интара, затем следовавшего последним Стенка.

Вслед им полетели арбалетные болты.

Первый выстрел арбалетчиков прошёл впустую. Пока арбалеты перезаряжались, беглецы прорвались через наемников. Второй залп тоже не задел Интара и его товарищей. Наоборот, один из болтов попал в своего. Но третий выстрел был удачен. Один из болтов попал в коня Стенка, и он упал вместе с ним. Другой болт достиг одну из девушек. С ужасом Интар услыхал вскрик Талины. Оглянувшись, он увидел, что, к счастью, сестра еще сидела в седле, значит, рана не была смертельной. А к Стенку уже подбегали. Но он успел вскочить на ноги и кинулся к своему Торику. На ходу он вскочил на коня и бросился за друзьями. Но он отстал, и один из болтов опять достиг его, на этот раз успешно. Он хрипло вскрикнул и уронил голову на гриву Торика. Руки судорожно сжимали поводья, поэтому он не упал. Интар подождал его, пропуская девушек вперёд и, только когда Торик со Стенком оказался впереди его, двинулся следом. Болты ещё долетали, но дальность понизила точность. Вскоре они вышли из зоны обстрела.

А граница была рядом. И рядом было спасение.

В первом же пограничном поселении, Интар попросил помощи у командира таможенного поста.

У Талины была всего лишь задета рука, царапина, но вытекло много крови. Она еле держалась на ногах. Но забыла о себе, потому дела у Стенка были намного хуже. Болт вошёл в спину и застрял там. Необходимо было его вытащить, а на пограничном посту не было лекаря. Ехать в ближайшую деревню, значит, пришлось бы терять драгоценное время. Приходилось действовать самим.

Все трое сгрудились у стола, на котором лицом вниз лежал без сознания Стенк.

- Интар, что надо делать? – еле слышно прошептала Талина, всеми силами стараясь держать себя в руках.

- Надо вытащить наконечник, обработать рану и наложить шов.

- Вот бы маму сюда, да, Интар, миленький.

- Наконечник я вытащу, если ты мне поможешь. Леди Лайна, вы сможете зашить рану?

- Я… я… конечно, - сглотнула девушка. - Я же умею шить.

- Тогда начали!

Тщательно прокалив нож, иглу, приготовив чистые нитки и тряпицы, заварив припасённые травы, они принялись за дело.

Чтобы поддержать девушек, да и себя, Интар всё время что-то говорил. Он читал наизусть куски из какого-то медицинского трактата. Когда-то, помимо всего прочего, он проштудировал их несколько штук просто из интереса и они, как и всё, что он изучал, отложились у него в памяти. Правда, по прихоти судьбы, о ранениях там было очень мало, в основном мигрени, чирьи, боли в животе. Но и того оказалось достаточно, чтобы Интар резал аккуратно, вдоль мышц, а не поперек. Тем более, что детство он провёл на ферме, а там бывало всякое. Иногда приходилось сопровождать мать, когда она лечила то людей, то лошадей. Так что вид раны для Интара был не в диковинку. Правда, было это давно, слишком давно.

Пока он держал разрез открытым, Талина, призвав всё свое мужество, вытащила наконечник. После этого рану промыли и пропустили вперёд Лайну. Та тоже собрала всю свою волю в кулак и, начав работу рукой, дрожащей всего лишь малость, закончила уже уверенно.

К концу этой процедуры все были бледные и мокрые. Талина упала тут же, сказались напряжение и потеря крови. Перенеся сестру на кровать, Интар даже не стал добираться до своей кровати, а лег рядом, на пол. Лайна же устроилась на стуле около Стенка.

Глава 5

Глава 5. Варосса

Только через двадцать дней они смогли двигаться дальше. За это время Стенк уже совсем поправился. Воспаления не было, рана заживала хорошо. В отличие от небольшой царапины Талины. Она-то как раз воспалилась и доставила немало хлопот как девушке, так и Интару. Стремясь сохранить истинный пол сестры, он не допускал Лайну до Талины, ухаживал за ней сам.

А вот объясняться с командиром приграничного отряда Интар предоставил Лайне. На людях инициативу должна была взять в руки девушка, Интар же хотел и в Вароссе остаться простым наёмником. Предварительно выслушав инструкции юноши, как правильно действовать, Лайна рассказала командиру Бирну всё как есть. И попросила короля Арона, в лице Бирна, оказать ей покровительство на его земле. Бирн лично съездил на место засады, но никаких следов не оказалось. Массар позаботился. Тогда Бирн отправил гонца в Варн для доклада. Пока ждали решения короля, Стенк и Талина поправились. Когда пришел приказ Арона доставить Лайну в столицу, они уже могли держаться в седле.

В сопровождение леди Лайне Бирн дал почти половину своего отряда. Но Интар считал это излишним. Не таков уж король Арон, чтобы бандиты могли бесчинствовать на его землях. Арону от отца досталось спокойное королевство с четко налаженной системой патрулирования дорог, почтового обращения, сбора налогов и других государственных служб и инспекций. По дорогам Вароссы постоянно сновали туда-сюда многочисленные кузины и кузены короля. И каждый со своей свитой и охраной. Незнакомые, подозрительные личности сразу привлекали внимание, и не так-то просто было решиться в пределах Вароссы на разбой. Интар почему-то был уверен, что Массару это известно.

До Варна они добрались быстро и без проблем.

Столица, большой укреплённый город, оглушила их своим шумом.

Арон продолжил традиции своего рода. У него самого уже было четверо детей, и опять во дворце гостили все его племянники - как родные, так и двоюродные и еще куча дальних. Одни приезжали, другие уезжали. Настоящий круговорот, а не жизнь.

Интар был один раз у короля Арона, когда тот, наконец, простил правителям Илонии когда-то причинённую обиду. Он приезжал с отцом на торжества рождения третьего сына. После этого король и королева Илонии с дочерью часто посещали Вароссу, участвуя в важных семейных празднествах королевской семьи Арона.

Интару больше не довелось погостить, хотя он и был знаком со многими родственниками и придворными короля Вароссы. Поэтому он настоял, чтобы Лайна шла в замок в сопровождении только Стенка и Бирна.

Лайны со Стенком не было очень долго. Зато вернулись они довольные.

- Король изучил мои документы, а так как моё поместье находится на границе с Вароссой, то нам было, о чем поговорить - обрадовано сообщила Интару Лайна и начала излагать подробности. – Король дает мне эскорт до границы, но хотел бы видеть всех моих людей.

Интар вздохнул:

- Леди Лайна, что вы ему наговорили о нас?

- А что? - удивилась Лайна. - Вы рисковали из-за меня жизнью, вы не раз спасали меня, без вас я бы не дошла даже до границы Бории, и ты хочешь, чтобы я обо всем этом промолчала? Да никакие деньги не смогут выразить всю мою к вам благодарность.

Стенк усмехнулся, глядя на озабоченное лицо друга. Интар стрельнул в него глазами и понял его мысль: «Похоже, король Арон тоже хорошо знает твоего отца, и ты тоже, как и в Стоксе, гостил в Варне в детстве».

- Когда король хочет видеть нас? - вздохнул, сдаваясь, Интар.

- Перед отъездом. Он лично проводит нас и познакомит с командиром эскорта.

- И когда это произойдет?

- Когда король наведет справки о том, кто еще претендует на мое наследство. Сейчас его Советник в отъезде, когда он приедет, тогда они займутся этим делом.

- Вам тоже необходимо присутствовать при их разговоре?

- Да, меня позовут.

- Тогда ладно, отдыхайте, только не выходите без сопровождения на улицу.

- Я буду жить эти дни в замке, король пригласил меня.

- У нас не хватит денег на вашу одежду, леди Лайна. При дворе надо будет одеваться не так, как в городе.

Лайна покраснела.

- Я опять не подумала об этом. – Она задумалась, - Но я же не могу отказаться. И я уже договорилась, что вы, мое сопровождение будете жить со мной в замке.

- Лайна, - Интар опять мельком взглянул на Стенка и с досадой увидел на его лице хитрую улыбку. – В замке для вас самое безопасное место на земле, ваша охрана в нашем лице только оскорбит короля.

- Но я сказала, что вы мои друзья, - опустив голову, прошептала смущенно девушка.

- Лайна, - вступила в разговор до сих пор молчавшая Талина, – разумеется, мы твои друзья, но тебе срочно надо нанять горничную и напарницу. И жить в замке с ними, а не с нами. Король должен это понять.

- Ой, я забыла, что мне надо служанку, - Лайна вконец расстроилась. – Что же теперь делать?

- Ну, горничную нанять у нас денег хватит, - подытожил Интар, - сидите здесь, я пройдусь, подумаю, что можно сделать.

Когда он вышел, Стенк рассмеялся.

- Спорим, он пошел искать друзей вашего отца, Талн.

Но Талина так болезненно сморщилась, что Стенк осекся, а потому решил быстренько ретироваться.

Лайна еще долго задумчиво сидела, уставившись в окно, а потом внезапно спросила Талину.

- Так как зовут твоего брата? Орни или Интар?

Талина от неожиданности выронила из рук кружку, из которой пила.

- Орни, конечно, откуда ты взяла другое имя?

- Тогда, после засады, когда мы осматривали рану Стенка.

- Хм, тебе послышалось, Лайна, мы все были взволнованы, а у меня так вообще от слабости язык заплетался.

- А кто ваша мама? Ты сказал, что мама бы справилась с этой раной.

- Ой, Лайна, моя мама – самая замечательная. Она умеет всё-всё-всё. И она вылечила и спасла стольких людей, и она моего папу тоже спасла и выходила.

- Скажи, как она могла отпустить вас?

- Ну, я не спрашивал, а брат уговорил.

- Я бы не отпустила, и я бы сама не смогла убежать. У меня никогда не было ни мамы, ни папы, ты не понимаешь, какое это счастье – иметь родителей.

- Да, наверное, - смущенно сказала Талина. – Я как-то не задумывался об этом. Мне, наоборот, всегда хотелось укрыться куда-нибудь от их опеки.

- Но ты так слушаешься своего брата. Я же вижу, ты рад, что он рядом. Как-то в голове не укладывается, что ты хотел от них сбежать.

- Но он же самый лучший, самый смелый, самый умный!

- Ты же сказал, что мама – самая лучшая, - хитро улыбнулась Лайна.

- Ну да! И папа – самый лучший. Слушай, - разозлилась Талина, вскакивая, - они все самые лучшие на свете.

- Почему же ты тогда сбежал?

Талина с досадой села.

- Потому и сбежал. Потому что они самые лучшие, и мне до них далеко. И мне захотелось посмотреть, на что гожусь я сам по себе.

- Зачем тогда ты путешествуешь с братом?

- Ну что ты пристала? Он меня понимает, и я ему уже доказал, на что гожусь. Когда у меня появится больше опыта, я уйду без него. Я ответил на все твои вопросы?

- Да, конечно, - поспешно закивала Лайна, - не обижайся, я же вижу, что вы что-то скрываете. Тебе не кажется, что так нельзя поступать с друзьями?

Тут уж Талина не выдержала:

- А тебе не кажется, что некрасиво выпытывать у друзей то, что они хотят скрыть? – с негодованием парировала она и выскочила за дверь.

Когда вернулся Интар, она передала ему разговор с Лайной, дождавшись, когда они останутся наедине.

- Интар, может, действительно рассказать им всё, - смущенно сказала она, - все-таки мы обманываем их…

- Талина, да все дело в тебе. Мне всё равно. Хотя и признаю, что чувствую себя более свободно без титула.

- Ну, как же, - вставила язвительно Талина, - свободно! Командуешь, и все тебя слушаются, всё как обычно!

- Ну, тут можно поспорить. Вопрос в тебе. Как ты скажешь Стенку, что ты - девушка, а? Скажи, как он отреагирует, что от него частенько получал удары, хотя и затупленным мечом, не мальчишка, а девушка? Что этот мальчишка, который спал рядом с ним, часто прижавшись, чтобы было теплей, - девушка? А, Талина?

От такой перспективы Талина поежилась.

- Но мы что же, вот так и расстанемся, когда кончится наше путешествие? – жалобно спросила она.

- Ну, сестренка, надо было об этом думать раньше. А как же ты хотела путешествовать? В дороге появляются приятели, друзья, недруги. Все это оставляет след в душе. И в нашей жизни ещё будет много людей, которых мы встретим и с которыми расстанемся навсегда. Стенк в их числе и всё.

- И тебе совсем не жаль будет с ним расставаться.

- Жаль, Талина, - твердо сказал Интар, - очень жаль. Он мне нравится, мы отлично ладим, понимаем друг друга с полуслова. И из-за этого мне бы хотелось расстаться с ним, как Орни, а не как принц Интар.

- Ну, а нельзя ему будет предложить место в гвардии? Он ведь хочет служить.

- И как мы все будем чувствовать себя при встречах во дворце? Думаю, весьма неловко. Ему придётся отдавать честь или поклониться при виде нас. Как тебе это?

- Ой, да… - передёрнула плечами Талина.

- А Лайна? – добавила она, подумав, - можно рассказать хотя бы ей? Она мне вначале так не понравилась. Такая высокомерная, капризная. А потом она поменялась, стала обычной. А сейчас мне её жаль, она так одинока, с какой грустью она сказала, что мы её друзья. И мы тоже её бросим?

- Ну, мы можем раз в год переодеваться и навещать её в Торогии. Мне тоже было бы приятно продолжить общение с ней. А сейчас говорить не надо. Это мы обманщики, а она не сможет обращаться к тебе по-прежнему и выдаст тебя с головой перед Стенком.

- Хорошо! – вздохнула Талина.

Утром от короля Арона явилась девушка с горничной. Она назвалась Ламитой и принялась весело щебетать:

- Кузен велел мне помочь леди Лайне. Сейчас мы пройдем по лавкам и приобретем вам, дорогая, необходимые вещи. Вы, мои любезные, - фамильярно распорядилась она Интаром и Стенком, - пойдете с нами нести вещи.

Стенк не удержался и съязвил:

- Вообще-то мы и так должны следовать за леди. Но если будем нести вещи, не сможем достать меч из ножен, когда он нам понадобится.

Девушка не смутилась:

- Тогда мальчик понесет, - кивнула она на Талину.

Отчего у той так смешно вытянулось удивленно лицо, что все невольно рассмеялись.

- Талн нас будет охранять, а мы ладно, понесем вещи, - смилостивился, смеясь, Стенк.

- Подождите, подождите, - остановила веселье Лайна. – Леди Ламита, дело в том, что у меня нет денег для приобретения необходимых вещей.

- Ах, да, я забыла, - всплеснула руками Ламита и достала кошелек. – Кузен велел мне передать вам это в знак его уважения к его будущей соседке.

Лайна растерялась.

- Но я не могу это принять. Его величество слишком щедр.

- Берите, Лайна, - громко шепнул Стенк, - где вы думаете, пропадал вчера наш Орни? Ходил к королю и уже обо всем договорился. Потом вы просто отдадите ему и этот долг.

- Стенк, какая муха тебя укусила? – сухо поинтересовался Интар, и в голосе его прозвучал металл.

- Никакая, я просто видел, как ты входил в королевский дворец, – резко сказал Стенк.

- Ты следил за мной, – с презрением произнес Интар.

- Что? – взвился с места Стенк и подскочил к Интару. – Ты у меня ответишь за эти слова.

- Ты что, хочешь вызвать меня на поединок? - снисходительно удивился Интар.

- А что? Ты боишься, непобедимый воин? Боишься пролить кровь оскорбленного тобой человека?

- Стенк, Орни, - возмущенно закричала Лайна, не выдержав этой сцены. – Вы ополоумели! Как вы могли! После всего, что мы пережили! Орни, как ты мог так оскорбить Стенка. Неужели не понять, что он видел тебя случайно.

- Я мог бы понять, если бы не его постоянные шуточки.

- Это не шутки, - сквозь зубы процедил Стенк. – Просто мне надоели твои тайны, Орни. Одно дело, когда ты делишь с нами тяготы похода, но когда ты тайком ходишь к королям…

- Какая тебе разница, Стенк. От этого я что, становлюсь более спесивым, более важным, или – он кивнул на кошелёк, - более богатым? Что тебе в этом не нравится?

- Мне не нравится чувствовать себя идиотом, - крикнул Стенк. – Леди Лайна, рассчитаетесь со мной, когда встретимся. Я прощаюсь с вами. А тебя я жду вечером за городскими воротами, - бросил он Интару и выскочил за дверь.

- Стенк! – раздался одновременный возглас Лайны и Талины.

- Брат, ты переступил черту, - бросила Интару Талина и выскочила за дверь.

- Н-да, - в оставшейся тишине глубокомысленно произнесла Ламита. – Я бы, на вашем месте, леди Лайна, наняла себе других телохранителей.

- Они мои друзья, - сквозь слезы прошептала Лайна, укоризненно глядя на Интара.

И тот не выдержал взгляда девушки и опустил глаза.

Он в самом деле был у Арона.

Найдя первого же гвардейца, он передал ему короткую записку для их капитана, которого знал.

«Капитан Вулим, мне нужна ваша помощь, Интар».

После этого капитан уже провел его к удивлённому королю.

- Вот уж кого не ожидал, Интар.

Опять, как и перед Даротом, Интар почтительно склонил голову.

- Ваше величество, так получилось.

Он коротко рассказал всё как есть.

- Да, если бы вы были моими детьми, я бы вас хорошенько высек, – только и смог произнести Арон. – Это мне урок на будущее. Не учить девочек владению мечом и выбивать из сыновей излишнюю учебу. Тогда у них, наверное, не возникнут такие идеи.

Интар засмеялся. Арон продолжил:

- Ну и что ты хочешь, чтобы я помог твоей подопечной с деньгами? Я и так понял, в каком она положении и уже выдал Ламите горсть золота и попросил её заняться нашей гостьей. – Видя разочарованное лицо юноши, проворчал. – Если бы не это, ты бы, естественно не пришёл и не раскрылся. А ты понимаешь, в каком бы я оказался положении, если бы с вами обоими что-нибудь случилось на моей земле, и твой отец приехал бы разбираться? Нет, я определенно напишу вашему Совету и выскажу им всё, что думаю о королях Илонии и об их наследниках. И, пожалуйста, держись подальше от моего дворца. Не хватало ещё, чтобы тебя кто-нибудь увидел и узнал о твоих похождениях. После этого все мои племянники и племянницы помчатся искать приключения на свою голову. Ламиту ты не знаешь? Отлично.

Арон еще долго возмущался, и Интару не сразу удалось направить его мысли на возможного убийцу леди Лайны.

- Я хотел ещё обсудить с вами, ваше величество, наследство леди Лайны и угрозу её жизни.

Арон насмешливо посмотрел на него:

- А ты что, ещё не вычислил? Это странно для тебя, мой юный всезнайка. А я-то всегда ставлю тебя в пример своему Канделу. Что, мол, принц Илонии всё знает, помнит не только всех своих поданных, но и разбирается в геральдике соседних стран.

Интар улыбнулся:

- Ему всего девять лет. Я в это время тоже ничего не знал о геральдике. – Потом добавил. - Да, я помню, но у дяди леди Лайны, покойного лорда Атрона, действительно нет больше никаких наследников, кроме неё.

- Честно говоря, и я не знаю, но на днях приедет Тистен, он должен знать.

- А его секретари? Неужели всей информацией владеет только Тистен?

Король Арон задумчиво поглядел на Интара.

- Ты прав, Тистен стар и вреден, всегда напускает на себя такой важный вид и любит быть незаменимым. Но это не дело. Я подумаю над этим.

На этом они и расстались.

Поэтому Интару было обидно за слова Стенка. И хотя он и чувствовал себя виноватым в ссоре со Стенком, ни на миг он не сомневался, что Стенк видел его случайно, обида всё равно осталась.

Стенка не было, Талины тоже, девушек пришлось сопровождать одному Интару, предварительно натянув на лицо капюшон, помня просьбу короля не раскрываться перед его родственниками.

В заботах прошел весь день. К вечеру Лайну переселили во дворец и договорились, что накануне отъезда она придёт за ними.

- Только, чтобы вас было трое, Орни, - сказала, прощаясь, девушка. – Если вы всё ещё хотите помочь мне. И…, Орни, я знаю, что ты не будешь сражаться со Стенком. Правда? – заглянула она ему в глаза.

- Не знаю. Вы все-таки сомневаетесь, значит, буду, – более резко, чем ему хотелось, ответил Интар, повернулся и ушел, не попрощавшись.

Вечером он был за городскими воротами. Стенк уже ждал его. Талина сидела рядом. При появлении Интара они оба вскочили. Интар молча обнажил меч.

- Что ты делаешь? – воскликнула Талина с таким негодованием, что Стенк оглянулся на неё с недоумением.

- А что? – спокойно спросил Интар, - Что? Я должен просить прощения? Да он, - кивнул Интар на Стенка, - прекрасно знает, что я не мог так подумать. Ведь правда? – резко обернулся он к Стенку.

Тот от неожиданности кивнул. Потом спохватился и тоже обнажил меч.

- Одно дело думать, другое – произносить вслух. Ты сказал это вслух, при всех, ты, весь пропитанный лживостью, хитрый ублюдок! – и он бросился на Интара.

Они скрестили мечи. Талина с тупым отчаяньем опустилась на землю.

Стенк, зная мастерство Интара, яростно кинулся в атаку. Весь свой гнев он направил против Интара и его меч мелькал, рассекая воздух стальным блеском. Интар не спешил и пока ограничивался обороной. Он оборонялся так умело, при этом отбивая удары, не торопясь, как будто лениво, каждый раз слегка отступая то назад, то в сторону.

Стенк не мог не восхититься его умением, невольно отмечая приемы, которые при таком темпе очень хорошо запоминались.

Потом внезапно, одним молниеносным ударом Интар поменял тактику и теперь начал атаковать сам. И атаковал странно, также медленно, как и защищался, сделав выпал, слегка отступал, но не давал Стенку перехватить инициативу, вновь мощным ударом переходя в атаку, Стенку так и не удалось полностью вернуть себе приоритет. Зато он начал применять приемы, которыми пользовался сам Интар. И только когда Интар начал увеличивать скорость атаки, и молодому человеку пришлось в ответ действовать тоже быстро, всё более уверенней применяя приемы обороны, Стенк всё понял. В ярости он отскочил от Интара и поднял вверх меч.

- Ты… ты… ты играешь со мной! Как ты смеешь! Ты оскорбил меня, а дерешься так, как будто учишь меня! Учишь… О, Небеса, Орни, ты же дрался, уча меня. Проклятье! У нас бой, а не тренировка.

- А что ты хочешь? – опуская меч и подходя к нему вплотную, тихо произнес Интар, - Чтобы я убил своего единственного друга? Да, - с болью проговорил он, видя судорожно стиснутые зубы Стенка, - у меня никогда не было друга. Никогда! – с напором произнес он. – И я не собираюсь тебя убивать. – Он отступил и горько произнёс. - Что ты хочешь обо мне узнать? Что я богат, у меня полно денег, моя поездка – моя прихоть? Что будет потом, когда это подтвердится? Ты почувствуешь себя рядом со мной неловко. Ведь так, Стенк? А ты подумал, что мне будет от этого тоже неловко, и я этого не хочу. А если не богатство, а другое? Вдруг я сын предателя, вдруг мой отец сидит в тюрьме, ведь ты наверняка отметил про себя слова кузнеца, о том, что владел мечом плохой человек. Как мы тогда будем чувствовать себя оба? То, что мы не говорим о себе – это наше дело. Да, мы обманули тебя. Но если ты узнаешь правду, отвернешься от нас. Я этого не хочу. А ты?

Стенк во время всей этой грозной тирады стоял, глядя на Интара сначала с ненавистью, потом с удивлением. Последний вопрос застал его врасплох. Он вздрогнул, решительно тряхнул головой и сказал, отбрасывая меч:

- Нет, я тоже этого не хочу.

Интар также отбросил меч, и две руки слились в крепком рукопожатии. Внезапно оба повернулись, и одновременно прозвучал их гневный крик:

- Не реви!

От чего уже всхлипывающая Талина испуганно подскочила на месте. После этого она с кулаками бросилась на брата и Стенка.

А из тени городской стены вышли Лайна и Ламита.

- Извините, я не могла оставить вас, – смущенно произнесла Лайна.

Тут уж рассмеялись все. Но им стало не до смеха, когда они услыхали скрип закрываемых городских ворот. Они еле успели проскочить в закрывающийся город и, получив от стражников нагоняй, устало поплелись домой. Напоследок, Интар обратился к Ламите:

- Не скажете, когда король велел вам заняться леди Лайной?

- Сразу после её ухода. Я была при королеве Давиде, когда леди Лайна рассказывала свою историю. И её величество посоветовали супругу меня, я лучше всех знаю лавки в столице. Я пришла не сразу, потому что его величество отдавал приказ своим гвардейцам присматривать за мной и его гостьей.

А Интар ушел из дома, только когда Лайна уже пришла домой и рассказала им о встрече.

Стенк виновато улыбнулся.

- Прости, Орни.

Но Интар покачал головой.

- И ты меня прости. Я ведь действительно был у короля, просил его помощи. Он хорошо знает моего отца, и я не раз был с отцом во дворце.

Они оба взаимно усмехнулись и больше не произнесли ни слова.

О разговоре короля и Лайны с Тистеном, девушка рассказала друзьям сразу, как только этот разговор был окончен.

- Никаких подсказок. У дяди была только одна жена, и она давно умерла. Детей нет, из родных - только один брат, мой отец, и я его единственная племянница. Двоюродных племянников тоже нет. Мой прадед имел только одного сына.

- А родственники твоей бабушки, матери отца. Они имеют право на наследство? – спросил Стенк, видя, что Интар молчаливо ждет.

- Нет, они не кровные родственники.

- А родственники жены дяди?

- Они тоже не имеют права.

- Но тогда, если с тобой что-то случится, кому тогда перейдет наследство?

- Никому, вернее оно перейдет королю.

- В таком случае, – задумчиво подвел итог Интар, - твой враг - приближенный короля Оскорта, и он надеется, что поместье после твоей смерти король подарит ему.

Все уныло замолчали.

- Да, король высказался примерно так же, только помягче, но мне верится с трудом, – вздохнула печально Лайна.

- Что убийца - приближенный Оскорта? – с таким презрением спросил Интар, что все удивленно посмотрели на него.

- Определенно твой отец не в близких отношениях с Оскортом, и ты явно не гостил там в детстве, - сказал, снимая напряжение Стенк.

Интар поморщился, но промолчал.

- Знаешь что, Лайна, - сказала задумчиво Талина, - лучше бы ты отказалась от наследства и не ехала в Торогию.

- Но я не могу, - растерялась Лайна, - у меня больше ничего нет. Только это наследство.

- А Бория, вернись в Борию к родственникам матери.

- Да они на смех меня поднимут. Отказаться от наследства и вернуться к ним на шею.

- А можно жить в Вароссе и владеть поместьем в Торогии? - спросил с надеждой Стенк.

- Нет, - покачал головой Интар, - король Оскорт призовет Лайну для принятия присяги. А в дороге с ней может случиться всё, что угодно.

- Но что же делать? – в отчаянии воскликнула Талина.

Все надолго замолчали. Потом Интар произнес:

- Надо ехать в поместье. Но вначале направить послание королю, в котором рассказать о покушениях и попросить эскорт до столицы. Желательно через посольство Вароссы, раз уж ты всё равно пользуешься гостеприимством короля Арона. После такой огласки Оскорту придется проследить, чтобы с тобой ничего не случилось до Торанта. А в столице тебе будет необходимо лично попросить покровительства Оскорта. И лучше быстрей выйти замуж. И мы поедем в поместье только тогда, когда придёт ответ от короля Оскорта.

- Вы меня не бросите? – смущенно спросила Лайна. И получила такой возмущенный отклик, что опять смутилась.

- Кстати, леди Лайна, - не преминул вставить Стенк, - вы еще должны заплатить нам.

- Ой, я и забыла.

Лайна в ужасе от своей забывчивости закатила глаза. Отношения между четырьмя молодыми людьми уже настолько давно переросли в дружеские, незаметно переходя в общении от подчеркнуто вежливого «вы» на простое «ты», что о деньгах все давно позабыли.

- Значит, мы просто не можем бросить тебя, пока ты не возместила нам все наши расходы, – закончил разговор Интар.

Лайна на следующий день поговорила с королем, и он одобрил их решение. Но только приказал прислать к нему Интара.

Когда Интар явился, он велел:

- Сам составь письмо и смотри, чтобы мои дипломатические отношения с Оскортом от этого не ухудшились. Оскорт – скользкий тип, а ты, я знаю, мастер таких соглашений. Вот и старайся.

- Я уже продумал его, ваше величество!

Король Арон только рукой махнул.

- С тобой даже не любопытно. Все у тебя уже продумано и решено!

Вместе с письмом к Оскорту, Интар направил послания и родителям. Он уведомил их, что они с сестрой находятся в Вароссе, и дальше пойдут в Торогию. Про опасный путь писать не стал, но задумался, как впоследствии отвечать перед родителями за сестру. За эти два месяца Талина так часто подвергалась опасности, а в последний раз была даже ранена. Только чудо, что стрела оставила лишь царапину. Потом вспомнил про угрозу Арона самому написать в Илонию, вздохнул и дополнил послание несколькими правдивыми фразами об их пути.

Интар не сомневался, что Багис, которого отец, как и обещал, наверняка послал за ними, уже находится в Варне, и он был бы не против, несмотря на свои уверения о самостоятельности, заручиться его опытом и поддержкой. Но, видимо, отец дал Багису однозначный приказ – не попадаться принцу на глаза. А найти Багиса, который не хочет, чтобы его нашли, это бесполезное дело.

Потянулись дни ожидания.

Лайна по-прежнему жила в замке, но виделась с друзьями часто, приходя с Ламитой каждый день в трактир, где те остановились. Стенк не отказывался погостить у неё с Ламитой в замке, когда она приглашала, но Интар один раз категорически отверг приглашение и не пускал Талину. Запретил он и прогулки за городом. Но по самой столице гулять не запрещал, и они частенько бродили по Варну, разглядывая дома старинной, ещё имперской постройки, и заглядывая во всевозможные лавки. Интар же ещё и пристально поглядывал по сторонам в надежде наткнуться на незаметную тень Багиса. Безрезультатно.

Ламита, по просьбе Интара и с разрешения короля, принесла ему несколько книг из королевской библиотеки, и он надолго углублялся в изучение истории взаимоотношений двух соседних королевств. Отвлекался только для того, чтобы посетить городской тренировочный плац со Стенком и Талиной. Здесь он впервые скрестил с Талиной меч, основательно взявшись за их со Стенком обучение.

Молодой человек много почерпнул из занятий с Интаром, и оказался теперь намного сильней Талины. Если раньше она и могла его в чем-то обойти, то теперь ей просто не хватало физической силы отражать тяжелый удар, нанесенный мужской рукой. Пришлось им обоим отрабатывать с ней быстроту и ловкость, то, в чем она могла превзойти противника.

Стенк же занялся с ней метанием ножей. В дороге у Талины не было возможности хорошенько потренироваться, теперь же они наверстывали упущенное. Стенк был непревзойденным метателем ножей и к своей радости убедился, что в этом превосходит Интара. Интар никогда всерьез не уделял этому внимание и теперь сам внимал другу, изучая эти премудрости.

И каждый раз Лайна с Ламитой приходили на плац посмотреть на них.

Наконец пришел ответ от короля Оскорта. Ответ был адресован прямо королю Арону, что весьма всех порадовало. Король Торогии просил короля Вароссы проводить леди Лайну до границы, где её должен был встретить специально посланный эскорт во главе с лордом Альтамом. Он проводит наследницу до её поместья, а после этого доставит леди Лайну ко двору.

Это было то, чего они и добивались. Смущала только личность лорда Альтама.

- У него неважная репутация, - сказал Интар, когда они вчетвером обсуждали письмо короля Торогии.

- Да, его величество тоже так сказал, - подтвердила Лайна. – Но лорд Альтам – правая рука короля Оскорта, его кузен, сын младшей сестры отца Оскорта. Зачем ему моё поместье? Но даже если так, неужели он пойдёт на убийство, нарушив приказ своего короля.

- В Торогии все возможно, - покачал головой Интар, - тем более, дело не только в поместье, но и в домах в столице.

- Ну, не знаю, - не согласился Стенк, - я находился в войсках Оскорта, воевал на его стороне, и не слышал неодобрительных откликов в его сторону. Да и рассчитались с нами без обмана.

- Возможно, - согласился Интар, - но потому он и опасен. С одной стороны – справедливый, умный король. Но я знаю несколько его поступков, которые говорят о совсем другой стороне его натуры. Когда-то он чуть было не убил нашего отца, только чтобы позабавиться.

- Вот почему ты так не любишь его, - пробормотал Стенк.

- Знал бы ты, как не любит его отец!

- Но что мы тогда будем делать? – спросил Стенк.

- Едем, – вздохнул Интар. - Мы едем в поместье Лайны, знакомимся с лордом Альтамом, и, если у меня возникнет хоть тень сомнения, ты, Лайна, не только не поедешь в Торант, но и покинешь своё поместье. А там будем думать дальше. Есть несколько путей. Или обманом добираться до короля и поставить его перед фактом. Или покинуть Торогию навсегда. Ну, а о замужестве я тебе уже говорил.

При этих словах Лайна вспыхнула, но промолчала.

В дорогу они были готовы уже давно и выехали уже на следующий день. Отдохнувшие за время пребывания в Варне, они с удовольствием неслись по дороге Вароссы, наслаждаясь поездкой и безопасностью, которую обеспечивал эскорт короля Арона.

На прощанье Арон сказал Лайне примерно тоже, что и Интар.

- Если вы, леди Лайна, вернетесь в Вароссу, я не буду против, и всячески посодействую вашему замужеству. Это без сомнения самый лучший способ для вашей безопасности.

Глава 6

Глава 6. Засада

Через пять дней они уже были у границы.

Веселое настроение, охватившее всех на просторе, уступило место сосредоточенности и настороженности.

- Леди Лайна, - официально, как уже давно не обращался к ней, сказал Интар. – Мы – по-прежнему ваши телохранители. Отдавайте нам только приказы. Старайтесь говорить требовательно, но посматривайте на меня. Будьте любезны с Альтамом, но учтите, вы жутко напуганы и не можете отказаться от нас, с нами вы чувствуете себя в безопасности. Настаивайте на том, что вам срочно необходима большая сумма денег, чтобы расплатиться с нами. До получения нами указанной суммы нас не так-то просто будет удалить от вас.

- Да, да, я понимаю, – кивала Лайна, внимательно слушая наставления Интара.

Лорд Альтам, командир эскорта, состоящего из двадцати человек, оказался приятным молодым человеком, примерно одних лет со Стенком. Он учтиво представился Лайне и тут же окружил её такой внимательностью и заботой, что Лайне стоило немало усилий не поддаться на его обаяние и внутри оставаться начеку. Немного капризным голосом, в котором сквозил неприкрытый страх, она сразу отмела попытки Альтама оттеснить её друзей от неё.

- Лорд Альтам, я так счастлива, что его величество послал именно вас. Вы кажетесь таким надежным. Я уверена, что только в окружении ваших людей смогу, наконец-то спать спокойно. Но я не могу без своих людей, - кивнула она на Интара, - вы не представляете, - трагическим голосом шепнула она Альтаму, - сколько раз они меня спасали. Мне кажется, что я до конца своей жизни не смогу обойтись без них. Как только они отъезжают, у меня начинается паника. Я не представляю, как мне удержать их у себя подольше. Но они так много запросили за свои услуги! Вы случайно не знаете, как скоро я смогу рассчитаться с ними. Мне стыдно, что я не могу достойно отблагодарить их. И вы не могли бы уговорить их наняться ко мне опять за более умеренную сумму?

- Леди Лайна, вы просто напуганы. Уверен, что вскоре вы будете смеяться над своими страхами. Но если вы такого высокого мнения об этих людях, то поверьте, у вас вполне хватит денег их нанять.

- Ой, что вы говорите! - радость получилась вполне естественной, хотя Лайна уже давно была не рада такому опасному наследству.

Так они и ехали до поместья, по левую руку от Лайны – лорд Альтам, по правую - Интар. Стенк с Талиной ехали позади.

Поместье превзошло все их ожидания. Уже подъезжая к нему, Лайна с восхищением обозревала ухоженные земли: крестьянские угодья и пастбища. Сам хозяйский дом поражал размерами и красотой. Через огромный парк к крыльцу большого трехэтажного дома вела аккуратная аллея с посаженными вдоль неё кустами и высокими деревьями. По правую сторону виднелся сад плодовых деревьев, по левую – немаленькая лужайка. Многочисленный службы и просторный задний двор позади дома они обнаружили уже позже.

- Прошу вас, леди, в ваши владения, - широким жестом обвел поместье Альтам.

Лайна не могла сдержать восхищенный возглас. Даже Интар с Талиной удивлённо переглянулись. В Илонии такие большие поместья были редкостью.

Как завороженная вошла Лайна в дом, который отныне принадлежал ей. Глаза её сияли. Она была хозяйкой этого великолепия! И только осторожное покашливание Стенка, ибо Интар с Талиной тоже раскрыли рот от удивления, вернуло всех на землю.

- Отдохните, леди Лайна, через некоторое время нам подадут ужин. Вас проводят в ваши комнаты.

- Орни, - тут же повернулась к Интару Лайна, - займитесь моими покоями.

Интар кивнул. Когда они дошли до комнат Лайны, Интар со Стенком расположились в первой их них, оставив ей только две остальных, одна из которой была спальней.

Альтам недоуменно поднял брови.

- Ах, лорд Альтам, - вздохнула испуганно Лайна, - они согласились служить мне, если только я не стану им перечить в том, что касается моей безопасности. И вы знаете, они никогда ещё не ошибались.

- Но я чувствую себя оскорбленным таким недоверием к моим людям…

- Но, лорд Альтам, я заключила с ними соглашение. Я дала слово и должна сдержать его. И я так боюсь без них, - добавила она с широко раскрытыми глазами.

- Ну, хорошо, - сдался Альтам. – Ваше слово – для меня закон.

Когда он вышел, все переглянулись и расслабились.

- Он не показался мне подозрительным, - сказал Интар.

- Мне тоже! – в унисон отозвались Талина и Лайна.

- А я заметил краем глаза, что конюшни излишне полны, - подумав, сказал Стенк.

- Но почему это подозрительно? – удивились Интар и Талина.

- Подозрительны не лошади, а седла. Они повсюду во дворе, видимо в конюшне для них уже нет места.

Интар в знак согласия кивнул.

- Быть всем начеку. Талн, на кухню за водой, запоминай подробности. Когда он придет, Стенк, ты на задний двор, к лошадям. Лайна, займись собой. Я постараюсь понаблюдать из окна.

Когда Талина ушла, появилась горничная для Лайны. Но она явно была глуповата, ибо ни на один из вопросов Лайны не смогла дать вразумительного ответа.

Зато Талина подтвердила опасения Стенка:

- В доме больше людей, чем кажется. В одну из пристроек понесли две кастрюли, три бутыли и несколько корзин еды.

- Посмотрим, что скажет Стенк.

Когда вернулся Стенк и сообщил, что не только конюшни полны, но и на за домом на привязи их было немало, они уже в общих чертах представляли план поместья и сколько человек в доме.

- Лайна, надо уходить, – твердо сказал Интар.

Но девушка ничего не успела сказать, пришел Альтам и позвал её в столовую. Он даже бровью не моргнул, когда Интар со Стенком встали вокруг Лайны.

За большим столом огромной столовой сидели только лорд Альтам и Лайна. Интар со Стенком и Талиной стояли прямо за спиной Лайны.

- Вы что-то напряжены, леди Лайна, - заметил учтиво Альтам.

- Я всё ещё не верю в своё счастье. Мне кажется, я сейчас проснусь. Я изо всех сил стараюсь не просыпаться, – засмеялась Лайна.

- Вам нравится ваш новый дом?

- Как вы можете спрашивать, лорд Альтам? Да я ничего прекрасней и не видела!

- Да, вы знаете, я тоже.

Лорд Альтам сидел, небрежно облокотившись на спинку кресла, и поигрывал ножичком для резки мяса.

- И вы знаете, я очень хочу стать его хозяином! – добавил он.

- Лорд Альтам! – вскочила Лайна, Интар и Стенк моментально оттеснили её за свои спины.

- Да, моя дорогая, - Альтам лениво поднялся со своего места и неторопливо направился к ним.

Интар потихоньку начал отходить к дверям. Но Альтам щелкнул пальцем, и все двери столовой одновременно открылись. В каждой стояло несколько солдат, а к Альтаму подошёл Массар.

- Милорд, можно начинать? – спросил он, откровенно насмешливо и хищно посматривая на молодых людей, окруживших девушку.

- Массар, я же ещё не успел поговорить с нашей леди и предложить ей поступить благоразумно.

- О чем вы, негодяй? Учтите, вам придётся объяснять королю Оскорту мою смерть, - звенящим от гнева голосом сказала Лайна. А её друзья неторопливо оглядывались, стремясь выявить слабое место в окружении.

- О какой смерти вы говорите? - засмеялся Альтам. – Я отказался от этой затеи после того, как Массар упустил вас в Горлите. Вы останетесь жива, леди Лайна. Более того, вы будете жить долго и счастливо.

- Что это значит? К чему тогда это представление? – удивилась Лайна.

- Вы еще не догадались? А я думал, вам уже предлагали отличный безопасный способ остаться в живых – замужество.

- Предлагали. И, похоже, мне придется им воспользоваться сразу, как только я избавлюсь от вас.

- Хм, леди Лайна, дело в том, что я – ваш выход. Учтите – единственный. Не скрою, мне хотелось бы остаться свободным, и меня бы больше устроила ваша смерть. Но, увы - я проиграл. Раз уж я упустил вас, придется за это расплачиваться. К счастью, вы оказались гораздо привлекательней, чем ожидалось, и надеюсь, со временем, вы мне даже понравитесь.

- Вы… вы…. хотите жениться на мне? – задохнулась от гнева девушка.

- Не хотел, приходится. У меня большие планы на это поместье и на столичную собственность. Но теперь, видя, как вы прекрасны в гневе, уже даже хочу. Что вы так поражены? Сами виноваты, вначале я хотел дать вам возможность немного привыкнуть ко мне, чтобы вы не наделали глупостей, но ваши телохранители стали подозрительно рыскать по дому. Спорим, они предлагали вам уже уходить? Вот видите! Пришлось отбросить это ухаживание.

- Убирайтесь прочь!

- Подождите, моя милая, не спешите! У вас есть возможность оставить в живых своих телохранителей. Я делаю вам только эту уступку. Я много слышал о них. Думаю, что они могут продолжать служить моей жене, если она так хочет. Но платить им буду я. Чтобы вы не убежали.

И в это время Интар со Стенком атаковали. Стенк бросился к одной из дверей, прорываясь наружу, Интар встал против остальных, хлынувших изо всех дверей на них. Талина, не отходя от Лайны, помогала то Стенку, то Интару. Натиск на дверь был так стремителен, что вскоре они расчистили путь. Так же быстро они выскочили на задний двор, к лошадям. Но тут поняли, почему им так легко дали ускользнуть из столовой. Если эскорт, встретившийся у границы, состоял из двадцати человек, то в поместье их ждало не меньше.

- Орни, мы не справимся, - прокричал Стенк.

- Прорываемся к лошадям, Стенк. Их слишком много, в этом наше преимущество.

В самом деле, против трех вооруженных человек могли выступить в лучшем случае только человек десять. Но зато они твердо отрезали их от лошадей, и пробиться к ним стало невозможно. Они стояли посреди двора, окружив Лайну. Чтобы не уходить от неё далеко, им пришлось только обороняться. Мечи сверкали в веерной защите, но вскоре Интар заметил, что Талина устала.

- Рывок, - крикнул он всем и первым начал прокладывать путь к конюшням.

Талине, идя следом за братом, стало легче. Но зато они потеряли Лайну. Навалившись разом на Стенка, люди Альтама оттеснили его от друзей, и Лайна осталась неприкрыта сзади. Её тут же подхватили и заслонили стеной солдат. Обернувшись на её вскрик, Интар с Талиной бросились ей на помощь. Но было поздно. Девушку загородили такой плотной стеной, что до неё уже было не добраться. Но Интар продолжал наступать. Люди расступались перед ним, не выдержав его атаки. Талине пришлось оборонять его тыл, и она опять стала терять силы. Стенк же был где-то далеко. Врагам все-таки удалось разъединить их.

- К стене, - крикнул Интар Талине. – Там будет легче.

Но они не успели. Один из солдат выбил из ослабевшей руки Талины меч и, недолго думая, оглушил её ударом по голове. Талина упала. Увидев упавшую сестру, Интар словно с цепи сорвался. Он с такой яростью бросился на противников, что вскоре вокруг него образовалась пустота, но, к сожалению, Талину успели оттащить в сторону. А в круг к Интару вышел Массар.

- Ну, что, поиграем? - усмехнулся он. – Извини, больше не предлагаю перейти ко мне. Лучше я убью тебя.

- Попробуй сначала, - процедил сквозь зубы Интар. Краем глаза увидев, что сестра уже приподнимается, хотя и в окружении солдат, он слегка успокоился. Талина была жива. Небольшая передышка позволила ему перевести дух, и он уже хладнокровно бросился на противника.

Массар действительно был опытным противником. Превосходил в умении Стенка, но всё же не сильней самого Интара. Интар это почувствовал сразу, понял и Массар. А вскоре на дворе остались они одни. Где-то в стороне, люди Альтама всё-таки одолели Стенка. Им удалось прижать его к стене, а потом, навалившись разом, прорвали его защиту и приставили к груди одновременно несколько мечей. Пришлось сложить оружие.

А к дерущимся Интару и Массару Альтам запретил подходить.

- Массар, мне надоело терять людей, убей его.

Он ещё не видел, что Массар начал сдавать, тот ещё изредка переходил в атаку. Но сам Массар заметил, что для Интара отступление – это способ перевести дух. После этого юноша обрушивал на противника такую массу ударов, что Массар не выдержал и крикнул Альтаму:

- Лорд, мне не справиться…

Это были его последние слова. Меч Интара вошел в его тело, пронзая сердце. Массар упал, а на самого Интара, по нетерпеливому взмаху руки Альтама, бросились все.

Интар не собирался останавливаться и сдаваться. Возле него росла куча тел. Кто раненный, кто убитый, все перемешалось. И вот уже солдаты стали суеверно шептать: «Заговоренный». Страх парализовал их, движения стали неуверенными, и Интар разил одного за другим. Оставшиеся в живых отступили. Но Интар не собирался дать им уйти, он наступал.

- Эй, парень, - раздался вдруг голос Альтама. – Бросай-ка оружие, или я прикончу твоих друзей.

Возле уже поднявшейся Талины и Стенка стояло несколько солдат, направив на них мечи. Всё замерло вокруг. Интар тяжело дышал.

- И что дальше, лорд Альтам? – прерывисто спросил он, не выпуская меча.

- Я отпущу вас после того, как леди Лайна станет моей женой.

- Она не желает становиться вашей женой и не будет ей.

- Будет, - ласково сказал Альтам, - ради вашего спасения, будет.

- Вы что-то путаете, лорд Альтам, мы простые наёмники. Какое дело нашей хозяйке до нас? Мы не смогли защитить её, зачем мы ей?

Альтам рассмеялся.

- Ну, не надо приуменьшать. Если вы ей безразличны, зачем тогда ей было кричать на весь Варн, что вы – её самые лучшие, единственные друзья. Нет, она будет благоразумна, и вы все останетесь живы. Если не разозлите меня, - жестко добавил он и крикнул. – Бросай меч, я не повторяю дважды.

- Орни, брось меч, - взмолилась Лайна.

- Ты веришь этому уб… – попытался было сказать Стенк, но получил удар в лицо.

Интар не верил Альтаму, но он верил, что, если не бросит меч, сестра и Стенк будут тут же мертвы. И он аккуратно вложил меч в ножны. Сняв пояс с мечом, он бросил его к ногам Альтама. И тут же свет померк у него перед глазами от мощного удара сзади по голове.

Очнулся он в темноте. Голова лежала на чем-то мягком и нестерпимо болела. Он пошевелился. Тотчас раздалось счастливый всхлип Талины.

- Не плачь, - опять, как когда-то, прозвучали два голоса, и Талина уже только тихонько шмыгнула носом.

- Вот и молодец, - сказал Интар, пытаясь не без помощи сестры сесть. – Ну и где мы? Как мы?

Ответил Стенк.

- Первый вопрос самый легкий – мы в подвале. Второй труднее – уже лучше, но могло быть и хуже. Пока Альтам держит слово.

- Что там ещё было? Я пропустил что-нибудь важное?

- Нет, что ты. Кроме того, что мы пробудем в подвале до тех пор, пока Альтам не привезет священника, и тот не совершит обряд.

Интар скрипнул зубами.

- Что ещё?

- Подвал имеет небольшое окно, но высоко. Решетка закрыта замком.

Интар усмехнулся и опять схватился за голову.

- Нашего роста хватит?

- Открыть замок? Без ключа? Как ты это собираешься сделать?

- Попробовать стоит. Чисто теоретические, я знаю, как. Но, если честно, у меня ни разу не получалось.

- Что? И это говоришь ты? Это единственное, что не получилось у тебя в жизни?

- У меня бы получилось, но не хватило времени попрактиковаться.

- А, ну да, извини, - съязвил юноша.

Внезапно дверь открылась и в освещенном факелом проеме появилась фигура Альтама.

- Жениху привет, - отвесил поклон вскочивший Стенк.

- Священник будет завтра, - не обращая внимание на Стенка, сказал Альтам, - не хотите быть дружками невесты?

- Если с мечами, то да, - отозвался Интар.

- Да нет, мечи, я, пожалуй, оставлю себе.

- А сколько у тебя людей осталось? Если человек десять, то мы можем и голыми руками. Что нам стоит!

- Ну что ты, не переоценивай себя. Не так уж много вы убили. Так, человек пять.

- Плюс тридцать раненых.

- Двадцать, - возразил Альтам и прикусил язык.

Пленники рассмеялись.

- Осталось пятнадцать, – продолжал считать Интар, - да, пожалуй, мы посидим здесь.

- Послушайте, - миролюбиво сказал Альтам. – Я видел, как вы деретесь. Могу даже сказать, что я в восхищении. Оставим нашу вражду. Вы мне нужны. Вы стоите десятка. Идите ко мне на службу. Тебя, - кивнул он Интару, - я поставлю вместо Массара. Чего вы добиваетесь? Всё равно судьба нашей леди предопределена. У неё просто нет выхода. Силой либо по доброй воле, но она будет моей женой, а я буду хозяином её собственности. Расторгайте ваш с ней контракт, я сам заплачу вам наградные.

- Спасибо, лорд Альтам, за предложение. Честно говоря, оно заманчиво, очень заманчиво. И, может, вы нас даже не обманываете. Но скажите-ка, лорд Альтам, Тефурн – ваш человек?

- Нет, он действительно посланник моего брата, специально отправленный за леди Лайной.

- Но платите ему вы…

- Скажем так – он задолжал мне небольшую услугу. Но вас это не должно волновать. Своих людей я не обижаю.

- Давайте обсудим это потом, когда леди Лайна сама отпустит нас со своей службы.

- Вам не придется долго ждать.

И Альтам вышел.

Во время его визита Интар незаметно осмотрел подвал. Окно было высоко, но, встав на плечи Стенку, Интар смог бы спокойно дотянуться до него.

- С чего ты взял, что эта решетка на замке? – спросил он Стенка.

- Снаружи я заметил около этого окна желоб. Осенью сюда, наверное, скатывают овощи. Замка не видел, но вряд ли решетку устанавливают каждую осень заново.

- Хорошо попробуем. Осталось у кого что-нибудь железное?

- Нож Дарота, у меня, - сказала Талина, закатывая штанину и вынимая свой обманный ножичек.

- Отлично, тогда ждем ночи и начнем.

Когда со двора перестали доноситься звуки, они принялись за дело. С помощью Талины Интар забрался на плечи Стенка, но этого оказалось недостаточно. Приходилось слишком вытягивать руки, а это не способствовало успеху.

- Подождите, давайте попробуем на ящик, - видя тщетность усилий Интара, предложила Талина. – Ящик слишком хрупкий, но мы набьем его чем-нибудь.

Некоторое время они ползали по полу подвала и запихивали в ящик землю, какую-то кожуру, другой мусор. Закончить пришлось собственными куртками. Только так они добились нужного уплотнения, не боясь, что доски ящика проломятся под их тяжестью.

Их старания увенчались успехом. Голова Интара оказалась как раз напротив окна, и он занялся замком. Он щелкнул почти сразу. Либо Интар, сосредоточившись, все сделал правильно, либо же помогла тоготская сталь.

После этого Интар попытался вылезти наружу. Окно только снизу казалось маленьким. Человек вполне мог пролезть в него и вскоре Интар исчез из виду.

Несколько томительных минут ожидания, и вот дверь в подвал отворилась.

- Вперёд, - скомандовал Интар, отдавая ножик Талине, - держи наготове, - приказал он ей.

- Что-то ты быстро справился с замком, - удивился Стенк.

- Альтам, глупец, оставил ключ у охранника. Талн, к лошадям, мы за Лайной. Жди за конюшней, чтобы на тебя не наткнулись. Стенк, пойдем через окно столовой. Оно ниже.

Они расстались с Талиной и тенью проскользнули к дому. Не торопясь, давая глазам привыкнуть к кромешной темноте, в столовую им удалось проникнуть тише мыши. Там было пусто, но они пробирались к выходу из нее вдоль стен. На лестницу вход был закрыт. На нижней ступеньке, рядом с воткнутым прямо в щель ступеньки факелом, сидел охранник. Интар шепнул что-то Стенку и вышел на свет факела.

- Солдат, - тихо, но грозно сказал Интар, - почему окно столовой открыто?

Стражник испуганно вскочил, но пока он приходил в себя, Стенк проскользнул ему за спину и Интар, подхватив обмякшее тело, бесшумно опустился его на пол. Теперь у Интара со Стенком уже было оружие: меч и нож. Убрав незадачливого стражника в незаметный угол столовой, они пошли дальше.

У дверей комнаты Лайны стояло уже двое стражников. Они даже не заметили, как перед ними появились недавние узники. И подать сигнала тревоги не успели.

Дверь открывали тихо, остерегаясь, что внутри тоже будет охрана. Внутри охраны не было, но не было и Лайны. Зато сзади появился свет и, оглянувшись, они увидали Альтама с факелом в руке и мечом.

- Я думал, у тебя более развито воображение! – усмехаясь, сказал он Интару. – Неужели ты думал, я оставлю девчонку в той комнате, какую ты знаешь.

- В окно, - еле слышно прошептал Интар.

Они развернулись и бросились со второго этажа. Их ждали. Но и они уже были готовы к этому. Мгновенно создав, пользуясь темнотой, неразбериху из сваленных тел, им удалось вскочить и броситься к конюшне. Только бы Талину там тоже не ждала засада!

Талины там не было. Зато раздался оглушительный свист, и двор заполнили обезумевшие лошади. И только тогда появилась Талина, верхом на коне, ведя в поводу ещё троих. Интар со Стенком вскочили на лошадей. Слова были не нужны. И там и здесь была засада и только благодаря Талине, которая выпустила лошадей из конюшни и создала панику, у них появился шанс уйти. За Лайной придется возвращаться потом.

Они уже были у края парка поместья, когда за ними бросились в погоню. Они успевали уйти, но предусмотрительный Альтам оставил посты на границе поместья. Вслед беглецам неслись арбалетные стрелы и одна такая вонзилась в круп лошади Интара, который замыкал их отход сзади. Конь шарахнулся в сторону, завалился на бок и подмял под себя своего всадника. Тут же к нему подбежало несколько человек. А Стенк схватил за поводья лошадь Талины, повернувшейся было на помощь брату.

- Вперёд, - крикнул он, - вперёд, у нас нет шансов.

Их не стали преследовать. Особенно когда солдаты обнаружили, что их пленником стал именно Интар. Он лежал на земле, оглохнув от падения. Даже не потрудившись поднять его, обрадованные солдаты поволокли юношу к своему лорду.

Когда Стенк понял, что за ними не гонятся, он отпустил поводья Талининой лошади. И тут же опять схватил, когда Талина, обернувшись, увидала, как солдаты тащат тело её брата.

- Отпусти меня, отпусти, - кричала Талина, пытаясь вырвать поводья из его рук.

Но Стенк, не обращая на неё внимание, пришпорил лошадь и двинулся прочь. И только когда они полностью скрылись с глаз, слез и стащил Талину с лошади. Та бросилась на него с кулаками.

- Ты оставил его, ты оставил его, пусти меня, – ярость перешла в истерику.

- Послушай меня, ты, маленький олух, - заорал ей прямо в ухо Стенк, - ты понимаешь, что мы без него всё равно не выстоим. Успокойся и думай. Думай, что делать.

Он встряхнул её несколько раз, а потом ударил по щеке. Потом ещё раз и ещё. Это подействовало, и Талина начала воспринимать окружающий мир. Вначале до неё дошло, что её бьют. Она вырвалась, злобно глядя на Стенка, но потом заплакала, жалобно, всхлипывая и пряча лицо в руках.

- Девчонка, - презрительно бросил ей Стенк.

Талина испуганно замерла, удивленно глядя на Стенка. А он продолжал также презрительно:

- Твой брат ждет от тебя помощи, а ты плачешь, как девчонка, – и он сплюнул на землю, махнув безнадежно рукой.

- Что, что ты сказал? – прошептала Талина.

- Что зря я возился с тобой, тебе пристало платья носить, а не меч.

Талина обрадовано вскочила.

- Пойдем, Стенк, я знаю, что делать.

И она потянула его, как маленького, за рукав.

- Ты же был в этой местности. Ты не помнишь, где здесь есть дом поприличней? Только быстро думай, - не давая ему опомниться, требовала она.

- Дом священника при здешней часовне, в деревне.

- И всё? – разочарованно сказала Талина.

- Есть еще постоялый двор.

- Дорога здесь какая? Кто здесь ездит?

- В каком смысле?

- Ну, только крестьяне или может еще торговцы?

- А, в этом смысле дорога хорошая, накатанная. Должно быть, ездят не только торговцы, но кое-кто и поважней.

- Отлично, тогда туда. У тебя есть деньги? Нет? У меня есть, зашитые в куртку. Быть может, нам хватит. Нам нужно два женских платья. Приличных. Мы вернемся, но в женских платьях.

- Послушай, вроде бы я тебя не слишком ударил.

- Я представлюсь подругой Лайны, ты – моей служанкой. Мы выручим их, Стенк. Выручим. Но нам нужны платья. И время. Где живет священник? Давай сначала туда.

Стенк не успевал за мыслью Талины.

- Подожди, мы не найдем в темноте дорогу!

- Найдем, Стенк, только вспомни. Вспоминай, куда нам надо идти, время не ждёт.

И Стенк вычислил всё-таки путь. Они вышли к дороге и направили коней к деревне, где, как он знал, живет священник. По дороге Талина рассказывала ему свой план. План был дикий и несуразный. Стенк начал было спор, но, постепенно заражаясь идеей, спорил потом только для порядка, и чтобы выяснить детали.

К утру они добрались до дома священника. У раннего пастуха они спросили имя священника и теперь уверенно стучались в ворота.

- Отец Ларнот, откройте, у нас важные известия.

Не сразу, но им открыли дверь.

- Что надо вам, дети? – спросил спокойный, уверенный голос. Принадлежал он высокому, седому человеку.

Талина, которая сначала намеревалась сочинить какую-нибудь басню, чтобы отправить священника подальше, смущенно замолчала. Этому человеку не хотелось врать. Священник заметил её состояние.

- Говори как есть, мальчик. Кто знает, возможно, тебе от этого будет легче.

И тогда Талина выпалила:

- Вас пригласили на сегодня совершить обряд и скрепить узами брака двух людей?

- Да, - спокойно ответил отец Ларнот, - леди Лайну Атрону и лорда Альтама.

И тогда Талина рассказала всё.

- Что вы хотите от меня? – спросил священник, выслушав её.

Талина растерялась.

- Не скрепляйте их союз, - пролепетала она.

- Если они оба скажут «да», то скреплю.

- Но её заставят.

- Пусть скажет перед Небом правду, и я откажусь совершить этот акт.

- Но от её ответа будет зависеть жизнь человека. Если она откажется, его убьют.

- Если она обманом спасет ему жизнь, будет еще хуже.

- Но вы можете уехать, и вам не придется спрашивать, а за это время мы их вызволим.

- Я обещал, и я поеду.

- Тогда не торопитесь, ладно? Ну, пожалуйста.

- Для чего вам время? Что вы можете успеть?

- Нам нужны женские платья, нас не смогут узнать. Мы проберемся в поместье и увезем их оттуда.

- Это обман. Я не могу позволить вам это.

Стенк выхватил нож.

- Если вы не сделаете так, как мы говорим…

- Стенк, - закричала Талина, - выйди, посмотри, все ли в порядке снаружи.

Стенк удивленно взглянул на неё, но на лице её была отчаянная решимость.

- Хорошо, - проворчал Стенк и вышел.

Когда он вернулся, Талина сияла.

- Всё в порядке. Нам даже не надо ехать на постоялый двор. У отца Ларнота живет экономка, а у нее часто гостит племянница. У них есть платья. Быстрее.

Стенк взглянул на священника. Тот был слегка удивлен и не сводил удивленных глаз с Талины. А Талина уже вовсю распоряжалась.

- Где комната? Вот эта? Здравствуйте, госпожа Тинна, отец Ларнот сказал, что вы мне поможете.

А еще через некоторое время Талина с экономкой уже отбирали платья. Талина выбрала несколько и юркнула в спальню Тинны. Ошарашенная Тинна еще раз оглянула Стенка, кинула ему несколько платьев и исчезла. Она явно не хотела участвовать в этом деле. Стенк задумчиво оглядел платья и решительно направился в спальню.

- Ух, ты, - удивленно прищелкнул он губами, увидав стоящую к нему спиной фигурку в платье с облегающим лифе, – ты точно сойдешь, Талн.

Талина развернулась к нему. Сначала его поразило изменившееся лицо паренька. Оно стало нежней и женственней. И только потом он увидел её фигуру.

- Что? – он замотал головой и опять уставился на девушку. Девушка стояла серьезная и печальная.

- Ты, ты… девчонка! - дошла, наконец, правда до Стенка. – О, Небеса! - он кинул в сердцах ворох платья на пол и в ужасе поднял руки к небу. – Ты – девушка! О, Боги Небесные! Я все эти месяцы относился к тебе, как к мальчишке. Ты получала от меня тычки и затрещины. Я… я учил тебя, я… я дрался с тобой. О, Небеса! Я защищал тебя от брата, доказывая, что ты должен… должна, проклятье, становиться настоящим мужчиной. Ну и шуточку вы сыграли со мной, проклятая семейка.

Он подскочил к Талине и, схватив её за плечи, несколько раз сильно тряхнул.

- Вы посмеялись надо мной, вы … вы…

- Прости нас, но брат предупреждал тебя, - виновато произнесла девушка.

- Ах, да. Да, да, он же предупреждал… – Стенк сел на стул и обхватил голову руками. – Предупреждал, что мне это не понравится, предупреждал, что после этого я могу отказаться ехать с вами. О, Небеса, я и представить не мог, какая может быть этому причина. Кстати, он предупреждал, что сюрпризов будет несколько. Попробую угадать. Он тоже переодетая девица? Нет, для переодетой девицы он слишком хорошо дерется. Проклятье! Да я видел, как он переодевался. Нет, он определенно мужчина. Но что тогда? Что? – рявкнул он, глядя на Талину.

Талина подошла к нему, встала перед ним на колени и взяла его руки в свои. Стенк хотел вырвать, он она нежно, но твердо удержала.

- Стенк, прости, но имя моего брата не Орни. Его зовут Интар.

- Мне наплевать, как зовут твоего проклятого братца… Что? Как ты сказала? Боги, - он с оторопью посмотрел на неё и застонал. – А ты, значит, принцесса Талина! Вот только королевских деток мне и не хватало для счастья!

Стенк опять вскочил и забегал по комнате. Талина осталась стоять на коленях, грустно опустив голову.

- Самый умный парень в королевстве, самый лучший боец. Как же много я слышал о нём! «Принц Интар сказал… Его высочество приказал… Если что, идите к сыну короля, он решит… Наследник престола сделает, скажет, рассудит, если надо, покарает…»» Боги! Да как я раньше не догадался! А юная принцесса – настоящий бесенок в юбке. «Вы не видели принцессу? Она не спряталась у вас в караулке? Капитан, не поможете снять принцессу с дерева? А с лестницы? Срочно зовите принца, он уговорит её…» – а я всего лишь побыл в столице несколько дней. Вот так примерно я слышал о королевских детях последние годы, – он внезапно насмешливо посмотрел на девушку, - а король Корн и впрямь – идиот.

Талина горестно сжала губы, но промолчала.

- И что же дальше, ваше высочество? Что вы собирались делать со мной потом? Озолотить? Приблизить ко двору? Дать пост? «Извини, Стенк, но теперь называй меня «ваше высочество». Или лучше упрятать подальше, чтобы не напоминал своим видом дикой выходки принца и принцессы? А? Что вы для меня придумали?

Талина вскинулась.

- Мы собирались расстаться с тобой и всё! Интар сказал те же слова, что и ты, когда я хотела рассказать тебе правду…

- Тебе стало стыдно? Очень похвально, – саркастически сказал Стенк.

- Да, и Интару тоже. И знаешь почему? Потому что ты его друг. А у него никогда не было друга. И ты единственный, кто относится к нему как к простому человеку, а не сыну короля. Ты просто друг и всё. И ему было больно от тех же мыслей, что посетили и тебя. И поэтому он сказал, что лучше расстаться, чем оскорблять и причинять боль. Он знал, что для тебя это будет тяжело.

- Мне тяжело?! – закричал Стенк. – Да мне никогда не было так тяжело. Я… я делил с вами кусок сухаря. Боже, я спал, прижимая к себе королевскую дочку, пытаясь её согреть. И все это был обман.

- Обман? – не выдержала Талина и вскочила. – Обман, когда я спасла тебе жизнь? Обман, когда ты бросался мне на помощь? Обман, когда я вытаскивала наконечник стрелы у тебя из спины? Все это обман? И вот что, солдат! – она внезапно изменила тон. Он стал резким и повелительным. – Я нанимаю тебя, чтобы спасти его высочество принца Интара. После этого, проси, что хочешь, наёмник. Определять цену тебе. Если нет, катись отсюда и не мешай мне. Я одна пойду спасать брата, – она не сдержалась и при последних словах всхлипнула.

Стенк остановил свой бег по комнате и зло взглянул на девушку.

- Я присягал королю Корну и мой долг – спасти наследного принца. Давай, что там у нас по плану.

Они еще мерили друг друга злыми глазами, когда в комнату заглянула Тинна.

- Я нашла шляпку, – испуганно пробормотала она.

Талина глубоко вздохнула и обернулась к ней.

- Спасибо. О, это замечательная шляпка! Нет ли у вас широкой ленточки к ней? Стенк, - взглянула она на него искоса, - ты согласен на наш план?

- Не наш, а ваш, ваше высочество, - устало сказал Стенк. – согласен.

К тому времени, когда за священником приехала карета, чтобы отвести его в поместье, Талина и Стенк были готовы. Когда священник вышел из дома, его сопровождала молоденькая девушка, которая без конца что-то щебетала. Следом шла высокая, угрюмая служанка, держа в руках корзинку.

Солдату не было приказа везти священника одного, поэтому у него и мысли не возникло запретить ехать девушке и её служанке.

К полудню они уже были в поместье. Встречал их на пороге сам Альтам. Он опешил, когда из кареты вместо священника выскользнула очаровательная девушка. А она с таким радостным видом бросилась к нему, что ему от удивления даже и в голову не пришло взглянуть на её спутников:

- Вы лорд Альтам? Как замечательно, - захлопала в ладоши Талина. – Как я завидую Лайне! – И не давая ему опомниться, затараторила: - Это так удивительно! У нас сломалась карета, мы остановились у отца Ларнота, и тут оказалось, что моя давняя подружка выходит замуж! Это потрясающе! Где она? Она возьмёт меня в подружки невесты? Ой, у меня нет для вас подарка!

- Кто вы? – наконец смог пробиться через её слова всё ещё пораженный Альтам.

- Талина Торви, к вашим услугам, - спохватилась якобы Талина и присела в легком, непринужденном реверансе, протягивая руку для поцелуя. Альтаму ничего не оставалось делать, как поднести её ручку к губам. А Талина мысленно вознесла хвалу Небесам, что у племянницы Тинны нашлись перчатки.

- Но где же Лайна? Скорей доложите ей обо мне. Или нет, давайте сделаем ей сюрприз. – И Талина кинулась в дом, крича, - Лайна, где ты? Тебе не удалось скрыть такое событие от подруги.

На лестнице показалась девушка. Талину взяла оторопь, когда она увидела её. Бледная, как смерть, тело сотрясалось от крупной дрожи, в глазах боль, ужас и отчаянье одновременно.

- О, Небеса, Альтам! Конечно, невесты должны плакать, но не до такой же степени. Лайна, милая, - бросилась она по лестнице, - ничего страшного. Я знаю, это у всех бывает. Просто с тобой нет твоей мамочки. Но ты увидишь, муж заменит тебе всех твоих родственников и подруг.

И Талина бросилась ей на шею, скорее загораживая её удивленное лицо от Альтама. Обнимая Лайну, Талина шепнула ей:

- Я Талина Торви, Лайна. Я была Талном. Орни – мой брат Интар. Ты слышишь меня?

Лайна услышала. Она резко отстранила девушку и пристально взглянула на неё. Она поняла. И внезапно крепко сжала её в объятьях и судорожно всхлипнула.

- Ты пугаешь меня, что с братом?

Но Лайна, увидев поднимающегося Альтама, незаметно ткнула Талину в бок. Талина тут же разорвала объятия и с улыбкой повернулась к подошедшему Альтаму.

- Вы у меня будете в долгу, лорд Альтам. Я успокою вашу невесту, и она опять будет весела и счастлива. Вы, мужчины, так черствы и грубы. Почему я не вижу нигде гостей, подружек невесты, её свиты? Это отвлекло бы Лайну. Ах, - махнула она рукой, - Лайна, где твоя комната? Лорд Альтам, пришлите, пожалуйста, к нам мою служанку. У нее есть примочки от припухлости глаз и, - она смущенно взглянула на Альтама, - пудра и румяна, - и тут же горячо затараторила. - Если бы вы не довели до такого состояния свою невесту, ей, клянусь, это не понадобилось бы. У Лайны всегда был прекрасный цвет лица.

Талина фыркнула и, подхватив Лайну под руку, дала ей увести себя.

В комнате Лайны девушки резко отстранились друг от друга и уставились друг на друга.

- Он не умер, нет? – с ужасом спросила Талина

- Нет! Боже, пока нет. Но надо торопиться! – в отчаянии сказала Лайна.

- Что с ним? Где он?

Тут в дверь постучали, и девушки опять бросились друг другу в объятия. Но это оказалась служанка Талины

- Лайна, познакомься, - это Тинна.

Лайна рассеянно кивнула, но выражение глаз Талины заставило её присмотреться к её служанке. Но только когда Стенк спросил своим обычным голосом:

- Где он? Жив? – Она узнала его и зажала рот, чтоб сдержать удивленный вскрик.

После этого она заговорила быстро и твердо:

- Он пока жив, но очень плох. Какой у вас план? Учтите, он не сможет ехать верхом, ему нужна повозка.

- Что с ним? – одновременно с отчаяньем воскликнули Талина и Стенк.

- Его били. Он без сознания.

Лайна не стала говорить при сестре, что, когда её брата приволокли к Альтаму, он приказал привязать его за руки к двум столбам на заднем дворе. Потом Альтам вывел к нему Лайну.

- Моя дорогая, наш молодой друг, точнее, ваш молодой друг, пока побудет тут залогом вашего, ну и моего спокойствия. Чтобы вы восприняли мои слова серьёзно и даже мечтали о приближении того часа, когда священник совершит обряд.

Интар не мог говорить, у него во рту был кляп, но глаза его сверкали от ненависти. Альтам махнул рукой и на спину юноши опустилась плеть. Первый стон Интар не смог сдержать, но потом неимоверным усилием воли заставил себя сдержаться. Он видел, как Лайна что-то торопливо говорила Альтаму, убеждала, просила, молила, Альтам кивал головой, но приказа прекратить пытку не отдавал. Потом Лайна просто смотрела, и слезы градом текли у неё из глаз. Интар не знал, сколько он выдержал ударов, прежде чем глаза заволокла пелена и он не потерял сознания.

Подбежавший солдат проверил его пульс, сказал, что он жив, и Альтам повернулся к девушке:

- Его снимут и окажут помощь только после обряда.

Всё это Лайна не стала говорить, и только шепнула Стенку, когда выслушала их план:

- Нельзя, чтобы она его видела.

Стенк с ужасом посмотрел на неё, но Лайна поскорей отвернулась.

Через некоторое время они закончили. Талина выскочила в дверь, и тут же раздался её звонкий голосок:

- Лорд Альтам! Мы готовы!

Когда появился Альтам, она с гордостью показала ему Лайну. Лайна без сомнения выглядела намного лучше. Волосы аккуратно уложены в прическу, а платье тщательно оправлено. Лицо, хотя и бледное, стало живым, а не маской смертельно отчаянного человека.

- Где у вас будет проходить церемония? Ведите же нас! – продолжала Талина с легким нетерпением.

Альтам подал руку Лайне, Талина шла сзади, ни на минуту не прекращая щебетать. Теперь уже по поводу богатого убранства и роскоши поместья.

Альтам привел их в гостиную, в которой их уже ждал священник, приготовив всё для свершения обряда. Здесь же присутствовала вооруженная охрана лорда.

- А теперь, лорд Альтам, - раздался внезапно у него за спиной холодный яростный голос, и в спину уперлось острие ножа, - руки назад.

Тут же, пока он не пришел в себя от удивления, кисти его были схвачены двумя сильными руками, отведены назад и стянуты грубой веревкой. Стенк забрал у него меч и теперь стоял рядом, с обнаженным клинком, Лайна отошла к нему. Заподозрившие что-то неладное солдаты заволновались, но Талина не стала ждать дальше. Острие ножа вошло чуть больше в тело Альтама, когда тот попытался было дернуться.

- Слушай меня и повторяй всё, что я тебе скажу, иначе нож полностью войдет в твое тело.

- Кто ты? – прохрипел в ярости Альтам.

- Я сестра Орни и сейчас ты прикажешь солдатам перенести моего брата в повозку.

- Я не испугаюсь какой-то там девчонки, - с презрением сказал Альтам, пытаясь опять вырваться. Но нож вошел еще глубже.

- Назад, - внезапно раздался звонкий голос Талины, когда солдаты поняли, наконец, что случилось, и бросились к своему лорду. – Назад или я убью его.

- Эта девчонка не посмеет поднять на меня руку! – крикнул Альтам, - взять её.

- Посмею, змей, - презрительно сказала Талина, взмахнув другой рукой.

Тут же солдат, который подошел ближе всех, рухнул на пол, схватившись за нож, который торчал у него чуть выше сердца.

- Этот будет жить, остальных не пожалею, – крикнула Талина. – Как не пожалею и вашего лорда за то, что он сделал с моим братом. Отец Ларнот, - крикнула она священнику, когда тот направился к ним, озабоченно качая головой и воздевая руки к небу, – у вас есть более подходящее дело. - Она крикнула солдатам, - отвести священника к моему брату. Отец Ларнот, ваша помощь нужна там, а не здесь.

Солдаты неуверенно посмотрели на своего хозяина, тот неохотно кивнул. Несколько солдат бросились из залы, увлекая за собой священника. Талина ткнула ножом Альтама:

- Во двор.

Лайна шла впереди. Странная служанка, в которой еще не распознали Стенка, прикрывала сзади. Не зря. Один из солдат бросился было на неё, но тут же поплатился за это, получив такой удар в челюсть, что раздался хруст. А служанка, подхватив у упавшего меч, отбросила накидку, чепец, и рывком рванула с себя юбку, под которой оказались короткие мужские штаны. Теперь все узнали Стенка. Напасть больше никто не рискнул.

Во дворе уже начала распоряжаться Лайна:

- Карету, лошадей, лучших лошадей. Где повозка для раненного?

Талина с Альтамом стояли ближе к стене, чтобы на них нельзя было напасть. Стенк побежал на задний двор, проверить, как там обстоят дела. Талина по-прежнему держала нож у спины Альтама, и не просто у спины, нож на полпальца уже вошел в тело, и по спине текла кровь. Талина специально посторонилась, чтобы солдаты видели набухшую от крови рубашку. Они резвее бросились выполнять приказания Лайны и подошедшего Стенка.

- Как он? – раздался одновременно тревожный возглас Талины и Лайны.

- Жив, – бросил он, старательно избегая смотреть на Талину и продолжая суетиться с приготовлениями. Лайна была права, нельзя, чтобы взгляд сестры хоть мельком упал на брата. Иначе рука у неё дрогнет. Интар был не просто в ужасном состоянии. Казалось, на его теле нет ни одного живого места. Все тело было залито кровью и лохмотьями кожи. Если он выживет, это будет чудо.

Вскоре повозка, с аккуратно уложенным на неё телом Интара, так и не пришедшего в себя, была готова. Рядом с ним устроились священник и Лайна. В карету сели Талина с Альтамом. Нож Талина держала уже у бока связанного Альтама, и там также стало появляться кровавое пятно.

На всякий случай Стенк еще раз связал ему руки, а заодно и ноги. Сам он поехал верхом, следя за повозкой, каретой и преследовавшими их солдатами лорда.

- На границе мы отпустим вашего хозяина! - крикнул Стенк и приказал выступать.

В карете злой Альтам пытался разговорить напряженно молчавшую девушку.

- Кто ж ты такая, кровожадная девочка? – спросил Альтам, и в голосе уже не звучало презрение, а только недоумение. – И откуда ты взялась?

Но Талина и не собиралась с ним говорить. Все её мысли были о брате.

Альтам, продолжая внимательно наблюдать за ней, вдруг узнал её. Он только скрипнул зубами с досады.

- Сумасшедшая семейка. Ты и твой братец. Я еще поквитаюсь с вами.

- Если мой брат умрет, я сама найду и убью тебя. Ты знаешь, у меня не дрогнет рука, - и она сильнее нажала на нож.

Альтам угрюмо замолчал

Они переехали границу, когда уже стемнело. Их встретил пограничный отряд королевства Вароссы и прежний эскорт Лайны, которому было приказано ждать несколько дней на всякий случай.

Тут же был отпущен Альтам, а Талина кинулась к брату. Увидев его, она горестно вскрикнула и лишилась чувств. Стенк еле успел подхватить её, бледную, измученную прошедшими бессонными ночами и трудным напряженным днем.

Глава 7

Глава 7. Признания

Очнулась Талина только к вечеру следующего дня. И первое, что она увидела, было лицо её матери.

- Мамочка, приезжай, - прошептала, заплакав, Талина, думая, что мать ей снится.

- Я уже приехала, малышка, - ласково сказала Алаина.

Сон сразу слетел с Талины.

- Ты здесь? Почему? Как? О, Небеса, мама, - она бросилась ей на шею и расплакалась. – Мама, а Интар? Он жив? Что он с ним сделал… - простонала она.

- Все в порядке, дорогая, он жив, всё хорошо.

Но Талина уже схватила её за руку и потянула из комнаты, где лежала.

- Где он?

Алаина привела её в комнату, где на кровати лежал Интар. Под повязками его не было видно, даже на глаза были наложены примочки.

- Это он? – недоуменно спросила Талина.

- Да, - раздался такой знакомый и родной голос.

- Папа, ты тоже здесь? – бросилась она в объятия Корна

- Как вы здесь оказались? – спросила Талина, наконец, оторвавшись от отца и заглядывая ему в лицо.

- Мне написал Арон о ваших планах. Интар, когда написал мне, - с недовольством сказал Корн, - упомянул лишь вскользь. Зная Оскорта и его окружение, я не ждал от вашей поездки ничего хорошего и поспешил сюда перехватить вас. К сожалению, я не успел. Мы собирались уже выступать, когда вернулся Багис и сказал, что вы уже едете.

- Багис? Но мы не видели его.

- Он тоже опоздал. Когда он приехал в поместье, там был только Интар, избитый, - Корн запнулся на этих словах, с болью посмотрев на сына. – Пока Багис выяснял обстановку, появилась ты. А дальше он только следил, чтобы у вас все шло по плану. У вас всё получилось! – с уважением и гордостью сказал он.

- Ну да, что ей ещё надо, так это похвала! – возмущенно сказала Алаина со слезами на глазах.

- Ваше величество, - раздался голос Лайны.

Только сейчас Талина обратила внимание на измученную девушку, сидевшую у изголовья её брата и угрюмого Стенка, стоявшего рядом с ней и держащего в руках чашу с каким-то настоем. Только складка на лбу и плотно сжатые губы говорили о его волнении за того, кого он называл другом.

- Ваше величество, - повторила Лайна, поднимая на королевскую семью красные воспаленные глаза, - они спасли мне жизнь.

- Лайна, ты знаешь? - смущенно спросила Талина.

- Да, Стенк рассказал.

- Ты… ты не обижаешься на нас?

- Я? Я же сказала, вы спасли мне жизнь.

- И все? Мы твои друзья, Лайна. – с мольбой сказала Талина.

- Мы поговорим об этом позже, Талина, - твердо сказала Лайна, не поднимая глаз, - когда твой брат поправится, если… - у нее задрожал подбородок.

- Конечно, поправится! – радостно воскликнула Талина. – Ведь приехала моя мама. Лайна, ты помнишь, я говорила. Моя мама самая замечательная. Если она здесь, значит, Интару больше ничего не грозит. Правда, мама?

- Да, да, - торопливо проговорила Алаина, обнимая дочь, с болью глядя на Корна. Лайна со Стенком опустили голову.

Но когда Талина оторвалась от матери, все сделали невозмутимый вид.

- Мама, папа, это Стенк, - указывая на молодого человека, сказала Талина.

- Да, мы знаем, - рассеяно ответил Корн.

- Нет, не знаете, - возразила Талина. – Он друг Интара, он его самый лучший друг. И… - она запнулась, - и мой самый лучший друг.

Стенк кинул на неё недовольный взгляд, но внезапно оробел, когда увидел протянутую руку короля Корна.

- Я рад, Стенк, что у моего сына такой друг.

- Ваше величество, - пробормотал он, нерешительно протягивая руку, и опять зло глядя на Талину. Потом вдруг спохватился, смутился и отдернул руку, как только рука короля коснулась его руки.

- Вот что, мои хорошие, - произнес Корн, делая вид, что ничего не заметил, - оставим-ка титулы, чтобы не смущать наших хозяев, - он обвел рукой комнату постоялого двора, где они находились. – Стенк, Лайна, идите отдыхать, теперь наша очередь дежурить. И заберите Талину, она шатается от голода.

И он решительно выпроводил молодых людей из комнаты. Потом обернулся к жене.

- Алаина, - сказал он твердо, - мы не дадим ему умереть. Посмотри, как нас много. Мы спасём его. Отбрось колебания и страх+

. Мы справимся и всё будет хорошо.

- Да, да, - произнесла Алаина сначала тихо, потом всё уверенней.

И потянулись тяжелые дни. У постели сидели все по очереди. Алаина или Лайна, кто-то из них двоих всегда находился рядом с Интаром, меняя повязки. Корн, Стенк и Талина сменяли друг друга на посту, когда надо было принести воды, заварить траву, протопить камин, что-то отнести, что-то принести. Всегда были под рукой у Алаины или Лайны. Но даже, когда они были не нужны, они не уходили далеко, стараясь не выпускать из поля зрения кровати с лежащим на ней юношей. И день, и ночь все они были рядом, вместе.

А положение не улучшалось. Раны воспалились и Интар начал метаться по своей постели в бреду. У измученных женщин не было сил удержать его, и теперь уже Корн со Стенком также не отходили от его кровати, держа его, чтобы он не сорвал повязки. И бред. Слушать бред Интара было невыносимо. Он постоянно что-то лихорадочно говорил. Говорил, захлебываясь словами или с трудом произнеся слова. То он отчетливо произносил целые фразы из какой-то мудрёной книги, то говорил с членами Королевского Совета, то обращался к отцу и матери. Но чаще всего он произносил другие имена: «Талина… ты девочка… меч… так нельзя… Стенк…не бей же так сильно, Стенк, ей не отбить…Стенк… не уходи… Стенк, помоги ей… Лайна, ты глупа… так нельзя… не говори так с людьми… Стенк, поддержи Талину… Лайна, откажись, откажись, не надо… опасно… отец сказал… Талина, ты молодец… Стенк, давай руку… Лайна, ты красивая… не уходи… Талина, мы не можем сказать… нет… нет… Стенк… Стенк… ты мне нужен… Талина, отойдите с Лайной… Держись сзади…ты девочка… отец, я был не прав… мы возвращаемся… где Багис… Стенк… помоги мне… Талина, ты умница… отец, я обманул его… Стенк… мама, мне больно… я должен найти Багиса…. где ты, мама… Лайна, мама, это Лайна… это Лайна… что мне делать, мама?… я люблю… она не может… Стенк, ты увёл Талину?.. Где вы, Стенк?.. он женится на ней… Стенк… убей его… Лайна, не надо этого делать… он негодяй…»

Однажды он произнес длинную фразу так отчетливо, что все подумали, что он в сознании и отдает распоряжение: «Отец, у нас есть ещё два года. Отдай Оскорту бумаги на наследство. Найди ей опекунов в Илонии. Она будет подданной нашей короны. Тогда я смогу защитить её». Но глаза его были закрыты, и через некоторое время начался обычный бред. Все ошарашено посмотрели на Лайну. Она покраснела и смутилась.

- Сколько тебе лет? – спросил Корн.

- Скоро будет восемнадцать, - прошептала она.

- Лайна, он нашел для тебя выход. Откажись от наследства. И поедем с нами.

- Я… У меня нет ничего.

- Лайна, - вступила в разговор Алаина, - у тебя есть друзья. И мы. Мы не оставим тебя. Мы подберем тебе приемных родителей, а дальше посмотрим.

- Я подумаю, - еще ниже опустила голову Лайна.

- Нечего тут думать, - одновременно вскричали Талина и Стенк.

Талина сразу начала командовать отцом:

- Папа, отправь послание в Нарту. Пусть ищут. А что делать с наследством? Как нам отправить бумаги Оскорту?

А Стенк втолковывал Лайне свое:

- В Торогии ты никогда не будешь в безопасности. Альтам, если ты даже отдашь ему бумаги, всё равно найдет способ избавиться от тебя.

- Бумаги уже у него, – тихо сказала Лайна.

- Как у него? – раздался одновременно голос всех

- Я отдала их ему, чтобы он выпустил вас, - продолжила Лайна.

- Ну что ж, - подвел итог Корн, - тогда нечего решать. Тебя ничего не держит в Торогии, и мы не отпустим тебя.

Он вышел, чтобы немедленно начать осуществлять план Интара, а Лайна, спрятав лицо в руках, расплакалась.

Последними словами бреда у Интара были слова: «Лайна… не выходи за него…Лайна… не надо… Стенк придёт, подожди… Лайна, я вытерплю, только не выходи за него…» Последние слова он выкрикнул с такой болью, что у него кончились силы даже на бред. Он лежал неподвижно и только изредка вздрагивал. И только по этому движению можно было понять, что он еще жив.

Но именно после этих слов он пошел на поправку. Он перестал метаться, воспаление начало спадать и через три дня он впервые открыл глаза. Но никого не узнал, устало закрыл глаза и уснул. Именно уснул, а не забылся. И это была победа.

Когда на следующий день он опять открыл глаза, то увидел перед собой пять счастливых лиц. Но узнал он только сестру.

- Талина, почему ты переоделась? Что мы скажем Стенку? – прошептал он и снова закрыл глаза.

Но не уснул, а через некоторое время опять открыл

- Мама? – узнал он Алаину, – я встретил девушку. – Он говорил с трудом, и Алаина поспешно прервала его.

- Да, да, я знаю, сынок. Она замечательная, – сказала, взглянув на пунцовую девушку, Алаина.

Интар улыбнулся, опять закрыл глаза и на этот раз уснул.

Но только через несколько дней Алаина сочла возможным рассказать ему всё, что случилось с ними со всеми. Интар первым делом отыскал глазами Стенка.

- Стенк, ты простишь нас?

- Если бы ты умер, то нет, не простил бы. А так, ладно, - проворчал тот.

Потом Интар обратился к Талине:

- Ты молодец, сестричка, но, если ты еще раз задумаешь сбежать из дома, я лично запру тебя в самом глубоком подвале и, желательно, без окон.

- Папа, мама, - жалобно простонала девушка.

И отец с матерью, не сговариваясь, твердо и одновременно произнесли:

- Нет!

Стенк с Лайной весело хмыкнули.

- Стенк, Лайна, и вы туда же! А я всё равно не буду шить и ходить на балы! – и она, огорченная, выскочила из комнаты.

- Она что, действительно собралась продолжить путешествие? – удивился Интар.

- Она еще не побывала в Арилазе, Мадарисе, Сеготе, Кордии и ещё много где, - пояснила с улыбкой Лайна.

- Лайна, я тут подумал, ты должна отказаться от наследства, а отец найдет тебе опекунов… Почему вы все смеетесь? – удивился он.

Продолжая смеяться, Корн рассказал ему, как тот отдал это распоряжение в бреду.

- Я уже отправил послание Совету, - закончил он, - со дня на день мы ждем ответа.

- Что я ещё наговорил в бреду? – устало прикрыл глаза Интар.

Корн с Алаиной с улыбкой переглянулись, Лайна покраснела, а Стенк дружески похлопал его плечу:

- Все, Интар, все. И знаешь, что приятно, всю правду.

Когда Интар остался со Стенком один в комнате, он спросил:

- Стенк, послушай… - он не мог подобрать слов.

- Что, принц Интар не находит слов? Поразительно!

- Стенк, ты говоришь со мной как прежде, - с улыбкой сказал Интар.

- А ты что хотел, чтобы я добавил, «ваше высочество»?

- Нет, Стенк, ты знаешь, что нет. Именно этого я и не хочу. Именно этого я и боялся.

Стенк присел рядом.

- Послушай, Интар, если бы я не слышал, как ты в бреду повторял это столько раз, я не смог бы простить тебя. Но ты мучился от этого все эти дни. Так что, - Стенк встал и весело добавил, - ты наказал себя сам, и я удовлетворен.

- Подожди, Стенк, - схватил Интар друга за руку, - что я еще говорил?

- Как обычно всех учил и всем приказывал: «Талина иди туда, Стенк встань здесь…», - передразнил Стенк его.

- А Лайна?

- Лайна? Ругал её, как всегда.

- Что? - откинулся со стоном на подушку Интар.

- Очень просто, - не упустил случая поиздеваться над ним Стенк. – сказал, что она глупа, дурна и так далее.

- Стенк, этого не может быть! – схватился за голову Интар.

- Что не может быть? – спросила, входя Лайна.

Интар так испуганно посмотрел на неё, что она резко обернулась к Стенку.

- Что ты сказал ему?

- Что, что, сказал… – пожал плечами Стенк, - не правду же ему говорить?

- Так, значит, ты это придумал? – облегченно вздохнул Интар.

- То есть как это придумал, - возмутился Стенк, - всё, что я сказал, все правда, но… но не вся.

- Вы объясните, что здесь происходит? – строго спросила Лайна.

- Вот он пусть и объяснит, - со смехом сказал Стенк и вышел.

- Что он тебе сказал?

- Что я в бреду сказал, что ты глупа… - виновато произнес Интар. – Это правда?

- Да, - спокойно сказала Лайна, но, видя его потрясенный вид, добавила, - ещё ты добавил, что я не умею говорить с людьми. Но это правда, Интар. Ты говорил мне это и раньше, я поняла свою ошибку. И мы уже обсудили с тобой всё это. Так что не переживай.

- А что ещё, что ещё я говорил?

- Так, не думай об этом. Ты очень переживал за всех нас, но всё уже позади.

Выздоровление шло очень медленно. Раны, хотя и затянулись, вызывали зуд и кровоточили при малейшем резком движении. Алаина с Лайной, не переставая, сменяя друг друга, большую часть времени тратили на то, чтобы втирать в его кожу приготовленные Алаиной тут же, на постоялом дворе мази и притирки. Интар терпеливо сносил всё это, хотя Алаина и чувствовала, что её сыну становится тягостно вынужденное безделье.

Но было и ещё что-то. С тихой улыбкой мать наблюдала, как взгляд сына тускнел, когда вместо Лайны в комнату заходила она. И как тело его напрягалось под её руками, когда он слышал шаги девушки. Тогда Алаина уступала ей свое место и старалась найти себе занятие за пределами комнаты. И потом, когда Интар уже начал вставать, всё чаще, когда не требовалась для поддержки сильная рука Корна или Стенка, на прогулки по двору и саду она посылала с ним Лайну. Интар ходил, опираясь на её руку, и возвращался с гораздо большей неохотой в свою комнату, чем когда гулял с отцом или сестрой. Это не скрылось от глаз его родных и Стенка.

Вскоре прогулки и хорошее питание сделали своё дело, Интару становилось лучше с каждым днем. Когда он спросил у отца о заседании Королевского Совета, все сочли, что юноша полностью выздоровел.

- Я могу ехать, - сказал Корн, игнорируя его вопрос. – Я пробыл здесь достаточно долго для королевства, хотя надо признать, что твоё отсутствие, сын, благотворно повлияло на короля и его Совет. – Он рассмеялся, увидев удивленный взгляд Интара, - Без тебя нам с вышеупомянутым Советом пришлось чуть ли не заново учиться управлять государством. Когда ты вернешься, придется мне проследить, чтобы ты не очень увлекался делами. Ты оказался прав, говоря, что королевство становится слишком зависимым от тебя. Мы это полностью оценили.

- А я еще пенял Атрону, что его советники слишком незаменимы, – улыбнулся Интар.

- Вот, вот, - подвел черту Корн. – Я буду ждать вас не раньше, чем через месяц. Не спешите.

Уехал Корн, уехала присланная королем Атроном Ламита, которая по поручению своего короля-кузена навестила раненого принца и теперь везла в столицу подробнейший отчет и письма Корна и Лайны. Но Алаина не спешила собираться в путь.

Когда же они тронулись в дорогу, оказалось, что Интар ещё не так крепок, как казалось. Им пришлось делать довольно-таки долгие остановки на постоялых дворах. Богатые поместья они избегали, ибо исполнение королевских обязанностей требовало слишком большого напряжения.

Интар уже мог изредка садиться верхом, и опять Алаина с улыбкой смотрела, как его лошадь неизменно оказывалась рядом с лошадью Лайны. А так как Талина была где угодно, но только не подле матери, Алаине пришлось довольствоваться обществом Багиса и командира их эскорта.

А Талина не расставалась со Стенком. Вынужденная скованность обоих и даже враждебность со стороны Стенка утихли во время борьбы с болезнью Интара. Они вместе бегали по поручениям королевы Алаины, вместе собирали травы, резали их и толкли, были рядом, когда держали метавшегося в бреду юношу и вместе были вынуждены слушать его бред. Простив Интара, Стенк смирился и с Талиной. Их взаимоотношения стали чуть ли не прежними. Они понимали друг друга с полуслова, хотя частенько спорили и ругались, как и раньше. И только разговоров об оружии больше не было. И меч Талины не покидал ножны, да и вообще был спрятан подальше. И Стенк не присоединялся к тренировавшимся гвардейцам короля. А когда их процессия тронулась в путь, и Талина вышла в мужской одежде, Стенк только мрачно глянул и исчез. Появился он рядом только тогда, когда Талина на следующей стоянке переоделась. Они ехали вместе. То впереди отряда, то сзади, искали место привала и первыми разжигали костер. Платье мешало и рвалось, Талина с неожиданным для нее упорством застирывала свои грязные юбки, Алаина с Лайной помогали зашивать ей рваные места, но молчаливый уговор не нарушался.

Когда до Нарты оставалось всего несколько дней, на одной из стоянок Стенк присел рядом с Интаром и протянул ему его меч в богатых ножнах.

- Вот.

Интар недоуменно вытащил меч из ножен и задохнулся от удивления. Это был его меч, который он сдал Альтаму после того самого памятного боя. Он считал, что утратил его.

- Как ты смог вернуть его? – спросил он.

- Когда мы забирали вас с Лайной, я разоружил Альтама. И только недавно вынул из ножен, чтобы почистить и обнаружил, что это твой. По видимому Альтам, забрав его себе, решил, что он достоин лучших ножен, - Стенк усмехнулся.

Потом добавил, глядя в сторону:

- Ну, будем считать, я довез вас до места.

Интар только молча кивнул.

- Куда ты теперь?

- В Кордию. Говорят, там возникли спорные дела с Сеготом.

- Кордия маленькая страна, Сегот рвется к морю. Кордия вряд ли справится с Сеготом. На той ли стороне ты выступаешь?

- А ты как думаешь?

Интар задумался.

- Сегота от Кордии отделяет цепь гор. А дары моря дают неплохую прибыль, Сегот недаром стремиться завоевать их. Думаю, королю Кордии есть чем заплатить наёмному войску.

Они помолчали.

- Стенк, если бы я смог, я поехал бы с тобой.

- Был бы счастлив, Интар, будь ты рядом.

- Я могу попросить твоего отца сообщать мне, когда ты подашь о себе весть?

- Буду посылать тебе приветы.

Они опять надолго замолчали. Потом Интар еле слышно спросил:

- Стенк, а что будет с Талиной?

Стенк взвился с места, как ужаленный.

- А что должно быть? Интар? Что должно быть? Проклятье! Она вернется домой. Она… она…

- Она любит тебя.

Стенк внезапно обмяк и упал рядом с другом. Он закрыл лицо руками и закачался из стороны в сторону.

- Это безумие, Интар, ты помутился рассудком.

- Ты сам знаешь, что это так.

- Это пройдет, у неё это пройдет, это детская влюбчивость.

- А у тебя?

- Что у меня? – поднял голову Стенк. Судорожно втянув в себя воздух, он со свистом теперь рывками выпускал его.

- У тебя это не детская влюбчивость.

- Ты… ты, что этим хочешь сказать? Что… я…

- Стенк, это заметно не только мне. Все уже знают об этом.

- Небесные Боги! Интар, это невозможно!

- Что невозможно? Любить невозможно? Или знать всем?

- Невозможно! Я не могу любить её. Она… она ещё ребенок…

- Она спасла нас всех.

-…она принцесса…

- Что-то тебе не пришло это как довод в первую очередь.

- Интар, не смейся. Она не для меня. Я же наёмник, а она…

- Она всё ещё может победить тебя… Стенк, она не годится для придворной жизни. Она никогда не будет жить в королевском замке. Она для вольной жизни.

- Проклятье, Интар, она же твоя сестра. О чем ты говоришь?! Ты что, хочешь, чтобы она провела свою жизнь в походах, разжигая костры и варя еду в котелках.

- Стенк, я не знаю! С одной стороны, ты прав, но с другой… Пойми, вы созданы друг для друга. Я твердо знаю, что она не сможет без тебя. А ты? Извини, я не знаю, насколько любишь её ты, и что для тебя будет лучше. Поэтому я только спрашиваю, что будет с ней?

Стенк опустил голову.

- Скажешь ей утром, что я уехал. Я не хочу с ней прощаться.

- Не будь трусом.

- Молчи, Интар, и прошу, сделай это для меня!

- Она тебе никогда этого не простит!

- Может это и к лучшему…

- А для чего? Для чего это лучшее? Стенк, уезжай, но скажи ей об этом сам. Сделай это, а то будешь жалеть об этом всю свою жизнь.

Как во сне, пошатываясь, Стенк поднялся и пошел прочь. А к Интару подошла Лайна.

- Он найдет ее?

- Не знаю. Надеюсь, что да. Посидишь со мной? – спросил он, беря её за руку.

Лайна кивнула.

- Сейчас, я только принесу одеяло. Земля стынет. Еще не хватало нам подкинуть её величеству двоих чихающих больных.

Вскоре они сидели рядом и молчали. Молчали, думая, каждый об одном и том же. О том, уедет ли Стенк, не попрощавшись.

Стенк наткнулся на Талину случайно. Он все ещё ходил как во сне, когда внезапно осознал, что стоит рядом с девушкой и её матерью. Талина яростно обрывала нитку, борясь с иголкой, Алаина терпеливо утешала её. Увидев лицо Стенка, Талина испуганно вскочила:

- Что с Интаром?

Упоминание имени её брата привело Стенка в чувство. Он опомнился и почтительно поклонился королеве:

- Ваше величество, я пришел попрощаться. Я покидаю вас.

- Стенк, право, мне очень жаль…, - начала было Алаина, но, оглянувшись на дочь, примолкла.

Талина сначала покраснела, потом побледнела. По лицу её пронеслись сразу все чувства, которые её обуревали. От легкого недоумения, до злости и, наконец, испуга. Как затравленный зверёк она переводила взгляд с матери на Стенка, потом молча развернулась и пошла прочь.

Алаина кинулась было за ней, но Стенк её опередил. Он в два прыжка нагнал девушку и рывком развернул её к себе. Ожидая, как обычно, от своей спутницы бурной, шумной реакции, он был совершенно не подготовлен к выражению неописуемого горя на мокром от струящихся слез лице девушки.

- Я вернусь, обещаю, вернусь, - торопливо говорил Стенк то, что совершенно не собирался произнести. - А потом я возьму тебя с собой. Вот увидишь! Мы объездим все страны, я не оставлю тебя.

Он прижал девушку к своей груди, и Талина уже рыдала, уткнувшись лицом ему в рубашку. Стенк продолжал что-то шептать ей, она подняла голову и он, наклонившись, коснулся губами её мокрых, соленых глаз.

Когда Талина утихла, Стенк растерянно поднял голову. И встретился взглядом с Алаиной.

- Ты говорил с моей дочерью, - строго произнесла Алаина, - чтобы успокоить её или серьезно.

Талина дернулась было в руках Стенка, но он удержал её. Взгляд его обрел твердость.

- Серьезно, ваше величество. Проклятье! Простите, ваше величество. Но я никогда ещё не был так серьезен, как сейчас, - он изумленно мотнул головой, - всё встало на свои места. Поверьте, ваше величество, всего лишь несколько минут назад у меня и мыслей таких не было. Мне было больно от грядущего расставания, я тянул его насколько мог и не мог понять, что меня останавливает, - он запнулся. Потом отстранил Талину и удивленно, словно в первый раз видя ее, заглянул ей в глаза. – Я люблю её, моего маленького воина. – Он опять крепко прижал к себе счастливую девушку, - но…, - он растерянно взглянул на Алаину, - я знаю, она выдержит со мной всё. Но позволите ли вы ей…

Алаина вздохнула.

- Никто не будет её удерживать, Стенк. И я даже не стану говорить, что она ещё слишком молода. Она доказала уже на что способна. Но, Стенк, есть одно большое препятствие. Она всё-таки имеет титул. К тому же, она не может выйти замуж до восемнадцати лет. А до этого, прости, мы просто не имеем права отпустить её с тобой.

- О небо, я не мог рассчитывать и на это, - всё ещё не веря в происшедшее, прошептал Стенк.

- Но это целая вечность, - слез как не бывало, Талина уже вскинула на мать просящий взгляд.

- На самом деле, моя дорогая, - мать категорично покачала головой, - проблем будет гораздо больше, чем мы сейчас себе представляем. И я думаю, этот срок не слишком большой, чтобы успеть решить всё.

- Какие могут быть проблемы, мама?

- Я прямо сейчас могу назвать десяток тех, что решатся быстро, - раздался голос подошедшего Интара, - и парочку тех, что вообще не решатся.

Талина обиженно хмыкнула и прижалась покрепче к любимому.

- Интар, ты поможешь нам? Скажи, что нам делать? – вскинул голову Стенк.

- Ну, для начала, просто для соблюдения приличий, спросить разрешение отца…

- Короля! – покраснел Стенк, но Талина тут же радостно его успокоила.

- Не торопись, сестрёнка, тут-то как раз ты ошибаешься. Захочет ли отец расстаться с любимой дочерью? Ведь насколько я понял, вы не собираетесь сидеть всю жизнь во дворце.

- Папа разрешит мне… - но слова брата посеяли сомнение в душе Талины, и она беспокойно переводила взгляд с матери на брата и на Стенка.

- Не спеши с выводами, – пожал плечами Интар. – И учти, тут уж я ничем не смогу помочь. Продолжить дальше? – спросил он улыбаясь.

- Нет, - в один голос сказали Стенк и Талина.

- Подожди, - продолжил уже один Стенк. – Нам еще самим надо будет всё обговорить и обдумать. Потом уже мы будем в состоянии выслушать тебя.

- Стенк, - Интар дружески сжал плечо друга, - я рад за вас. Все остальное – пустяки.

Они посмотрели друг другу в глаза, руки их встретились в крепком рукопожатии, и они обнялись. Обнялись уже как братья. Талина тихонечко взвизгнула от восторга, но тут же поспешно зажала рот рукой. Не пристало ей, уже невесте, вести себя, как девчонке. Но радость переполняла ее, и она бросилась на шею брату. Потом к матери, затем к Лайне, стоявшей тут же, рядом с ними.

- Лайна, я так счастлива, - закружила она подругу в восторге. – Мы сыграем свадьбу вместе? Вы подождете нас с Интаром?

Лайна оцепенела. Талина, почувствовав, что сказала что-то не то, испуганно посмотрела на мать. Алаина укоризненно покачала головой. Закусив с досадой губу, Талина решительно посмотрела на брата.

- Ты что, так и не сказал ей ничего?

Интар выглядел не лучше Лайны. Теперь уже он ошарашено переводил взгляд с сестры на Лайну, силился было что-то сказать, но не мог.

Стенк сочувственно похлопал его по плечу.

- Замечать чувства других – ты мастак, а вот свои…

- Стенк, Талина, - Лайна пришла в себя быстрее Интара, и голос её зазвучал твердо и строго. – Не надо делать поспешных выводов и ставить себя и нас в неловкое положение.

Она повернулась к всё ещё растерянному Интару.

- Извините, милорд, возможно, мне не следовало вести себя слишком фамильярно, со стороны это вызывает ненужные толки.

Лайна стремительно развернулась и чуть ли не бегом бросилась прочь.

- Господи, Лайна, он же сам говорил, - в отчаянье закричала Талина, и бросилась было за ней.

Но Стенк перехватил ее.

- Что стоишь, как чурбан, - бросил он Интару, - иди за ней.

Интар послушно, как ребенок, двинулся в том направлении, куда исчезла Лайна. По мере того как он шел, в глазах стала появляться осмысленность.

Он нашел Лайну, укладывающую одеяло, на котором они сидели, в походный тюфяк. Интар взял её руку, Лайна спокойно смотрела на него.

- То, что сказала Талина…, - начал Интар смущенно.

- Интар, - Лайна не отвела взгляда, а, наоборот, глядела ему прямо в глаза, - давай забудем её слова. И давай вести себя соответственно нашему положению. Путешествие подошло к концу. Мы уже не Орни и невежественная девчонка. Ты принц, я буду твоей подданной. Мы не можем называть друг друга на «ты» и сидеть рядышком на одном одеяле. – Она печально вздохнула. – Ваша болезнь прошла, милорд, вам уже не нужна сиделка.

- Лайна, о чем ты говоришь?! - прошептал потрясённо Интар. – Я не хочу забывать слова Талины, я не хочу видеть тебя придворной дамой. Я не хочу поправляться и хочу, чтобы ты всегда была рядом, я хочу звать тебя «любимой» и всю жизнь чувствовать твою руку в своей. Я люблю тебя, Лайна. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.

И тут Лайна не выдержала. Закрыв лицо руками, она судорожно всхлипнула. Интар решительно отнял её руки от лица. Провел рукой по волосам, с жадностью вглядываясь в её лицо.

- Ты никогда бы не стала женой Альтама, я убил бы его.

- Я стала бы женой Альтама, чтобы спасти тебя, – прошептала она сквозь слезы.

- Я видел это по твоим глазам. И не мог вынести этого.

- Я умерла бы, если умер бы ты.

И это было её признанием в ответном чувстве. Интар притянул её к себе, и она утонула в его объятиях.

С явным облегчением появилась рядом Талина. Стенк пытался оттянуть её назад, чтобы не мешать двум влюбленным, но Талина упрямо не соглашалась.

- Лайна, - заявила она, когда брат и Лайна обратили, наконец, на неё внимание. – Почему ты убежала? Ты ведь знала, что он любит тебя. Мы все знали.

- Что означают твои слова, Талина? – немного растерянно спросил Интар. – Я ждал, когда Королевский Совет утвердит опекунов Лайны и только тогда собирался сказать ей о своих чувствах. Раньше я не имел права просить её руки. Это было бы невозможно.

Талина презрительно хмыкнула, закатив глаза в притворном ужасе. Хотела уже произнести что-то язвительное, когда Лайна, смущенно улыбаясь, торопливо не произнесла:

- В бреду. Ты говорил это в бреду.

Интар быстро взглянул на ухмыляющегося Стенка.

- Так вот что ты имел тогда в виду. – Он повернулся к Лайне, - это не был бред, это была правда.

- И у вас будет свадьба вместе с нами, - закончила торжественно Талина.

- Талина! – разом воскликнуло несколько голосов.

- А что? – возмутилась девушка. – Я прекрасно знаю, что вы сейчас начнете говорить. Надо сделать то, надо ждать этого. Надо обсудить с этой стороны, теперь с другой…

- Правильно, - поддержала на этот раз дочь Алаина. Она, наблюдая за детьми немного со стороны, теперь решила вмешаться. – Интар, на твоем месте, я забыла бы на время о государственных делах.

Интар задумчиво кивнул.

- Может, мы останемся, и подождем здесь, пока Королевский Совет окончит все формальности. Потом я смогу торжественно ввести свою невесту в столицу.

- А я своего жениха, - радостно поддержала его Талина.

- Ну, уж нет, - Стенк категорически покачал головой. – Ввести торжественно можно только невесту. Женихов же встречают. Ты будешь торжественно встречать меня, когда я вернусь?

- Ты все-таки едешь?

- Я должен подзаработать.

- Ах!..

- Ты должна подрасти.

- Нет!..

- Ты должна повзрослеть.

- Ну да, ты хочешь, чтобы тебя встречала чопорная дылда.

- Нет, - рассмеялся Стенк. – Оставайся такой же. Но постарше.

- Я не ребенок!

- Я не это имел в виду.

Небольшая стоянка плавно переросла в праздник помолвки Талины и Стенка. Открылись запасливо припрятанные бутылки вина, и весь отряд поднимал свои походные кружки в честь жениха и невесты. И хотя про Интара с Лайной не было сказано ни слова, чужестранка не имела права быть невестой принца Илонии, после каждого тоста в честь Талины и Стенка, все обращали свой взор на вторую пару, мысленно произнося тост и в их честь.

Торжественные церемонии ждали их там, в Нарте. Не скоро и не без препятствий. Они уже сейчас предвидели многие из них. Но в данный час они отмечали не только окончание своего путешествия в жизнь, но и начало новой жизни.

Часть 4 Глава 1

Глава 1. Планы спасения

- Корн, то, что ты задумал - безумие!

- Нет, Варгон, не безумие. Мы почти не имеем никаких отношений с Торогией, и никто никогда не узнает там короля Илонии.

- Кроме шпионов Альтама! Мало мы их что ли гоняем из страны.

- Ты прав, но что это значит? Что в столице и при дворе развешаны мои портреты? Или что каждый стражник заучивает наизусть мои приметы, чтобы схватить меня, когда я там появлюсь?

- Всё равно, - упрямо повторил Варгон. - Какие бы доводы ты ни приводил, ты забываешь, кто ты. Не тебе пускаться в приключения. И, наконец, ты уже не молод как прежде.

Корн остановился и провел рукой по лицу. Он действительно порой забывал о своем возрасте. А возраст был уже приличный, правителю Илонии не за горами было шестьдесят лет. Но своих лет он не чувствовал. В отличие от Варгона. Тот вполне выглядел на свои 57 лет, а ведь друзья были ровесниками.

И дело не в том, что один - король, а другой - его военачальник. На долю первого пришлось гораздо больше тягот и испытаний, чем его другу. И поседел король на несколько лет раньше, чем Варгон. Но у Корна рядом была его семья. Большая и дружная, где царили любовь и уважение.

Варгон не был чужим для семьи друга. Любимый и уважаемый дядюшка для принца Интара и принцессы Талины, такой же дедушка для четверых внуков своего старого друга, как и сам Корн. Но своей семьи у него не было. Когда-то давно он женился. Но не побыл мужем и года, когда его жена умерла, так и не сумев подарить ему сына. С тех пор для Варгона существовала только семья его друга. Семья, уменьшившаяся семь лет назад на одного члена. На маленького сына Интара и Лайны - пятилетнего Иллара, похищенного прямо из дворца и канувшего в никуда.

С тех пор о мальчике никто не слышал. За него не просили выкупа, как ожидалось вначале. Ведь судя по следам, вернее по полному их отсутствию, похищение было спланировано очень тщательно, и похитители знали, кого похищали. Мальчик пропал чуть ли не у всех на глазах, на тренировочном плацу. Только что он, путаясь под ногами у тренировавшихся стражников, размахивал своим маленьким деревянным мечом, недавно врученным ему отцом, что подтверждало его переход от нянек к мужскому воспитанию. А потом вдруг исчез. Только несколько человек заметили, как малыш подбежал к бочонку с водой напиться. Больше его никто не видел.

Что было еще страшней, во дворце не пропал ни один человек. Предатель по-прежнему оставался среди дворцовой челяди, стражников или придворных. Тщательное расследование ничего не дало, а только породило всеобщую подозрительность. Кто-то, пользуясь возможностью, наговаривал на давнего неприятеля, кто-то, наоборот, боялся оговорить близкого. Город всколыхнулся, и столичной страже пришлось нелегко, не только осуществляя поиски, но и успокаивая взволнованных жителей.

Корн с Алаиной не раз вспоминали тогда свой побег. Как искали их по всей столице, а они в облике нищих просили милостыню под самым носом стражников. Тогда столица отнеслась к поискам с пониманием. Такое во времена короля Эмдара случалось часто, да и при его сыне Сарлане тоже. Но украсть ребенка, да еще сына принца, такого никогда не было. Народ сам повалил к воротам и не давал никому покинуть столицу, не осмотрев хорошенько его поклажу.

Тот период был ужасным для всего королевства. Пятнадцать лет народ Илонии жил в спокойствии, прославляя любимого короля и королеву, уважая, но побаиваясь наследника - принца Интара. И весть о похищении маленького лорда потрясло всю страну, наделав немало бед, когда при малейшем подозрении люди бросались на иноземных купцов, странников и даже соседей, выходцев из других стран. Немало досталось и бывшим наемникам, которые доживали свой век в спокойствии, получая традиционный пенсион от правителя Илонии. Но у возмущенных людей хватило все-таки разума не учинять самоуправств, памятуя скорее не о добром короле и королеве, а об отце мальчика, относившимся весьма сурово к такому способу восстановления справедливости.

Долгое время ещё отряды стражников во главе с Интаром и Стенком объезжали страну, стараясь успокоить население и продолжая между тем поиски.

Все было тщетно. Следов не нашли.

Утешало одно. Вряд ли мальчик был мертв. Если бы у похитителей были такие планы, тело мальчика давно бы уже нашли. А если не просили даже выкупа, значит, у похитителей были свои планы насчет сына наследного принца, а из этого следовало, что с ним, до определенного момента, всё будет в порядке. Вот только когда наступит этот момент? И каким он будет? И точно ли в порядке, или это отговорка для матери ребёнка, в которую никто, кроме неё не верил. Найти мальчика необходимо было как можно скорее.

И поиски велись уже семь лет.

Безрезультатно до сегодняшнего дня. Дня, когда появилась надежда.

Поступило сообщение от одного из людей, отправленных в Торогию сразу же после исчезновения Иллара. Каково бы не было Интару, он не потерял голову от горя. Когда стало понятно, что похищение было спланировано, он, среди всех прочих дел, касающихся организации поисков, направил в разные страны по несколько человек. С единственным приказом - наблюдать и запоминать. Ничего не предпринимать, а только слушать. Не подавать весть, а затаиться и ждать. Ждать случая.

У Интара таких людей было немного, это были ученики самого Багиса, им самим отобранные, обученные и даже превзошедшие учителя, благодаря тщательным тренировкам, за которыми лично следил Интар, не единожды сам участвующий в них. Багис вырабатывал в них наблюдательность, учил находить тайники. Интар обучал географии, истории. И оба они занимались с ним боями на мечах, ножах, топорах, стрельбе из лука и арбалета.

Они побывали во всех соседних странах, все они знали обычаи и наречия этих стран и могли в каждой из стран сойти за местного. Они не были знакомы друг с другом, возрасты у всех были разные, как и происхождение. Двое из них были дворянами, не считавшие зазорным таким образом служить своему королю, одна женщина, купеческий сын, остальные - солдаты и крестьяне.

В Мадир, столицу Мадариса было отправлено сразу семеро человек. Слишком уж город был большим и разнообразным, из него ниточки могли тянуться гораздо дальше, чем они могли даже представить.

В Торогию - двое. Хотя Интару хотелось бы отправить туда всех. Только с королём Альтамом у Илонии были испорчены отношения серьезно и надолго. И у Интара было твердое убеждение, что всё это - дело рук их дальнего врага.

Примерно в тоже время, что родился Иллар, Альтам напал на кузена, своего господина - короля Оскорта и, убив его, захватил трон.

История с попыткой устранить леди Лайну не прошла для Альтама безнаказанной. Получив подробное изложение этих событий дела от короля Вароссы Арона, который счёл необходимым донести до короля соседнего государства все тонкости этого дела, Оскорт отнёсся к брату более чем сурово. И хотя до суда и заключения дело не дошло, всё-таки Альтам был кузеном короля, его выслали на окраину страны с запретом покидать место вынужденного изгнания.

И хотя Арон в своём сообщении не указывал настоящих имен защитников леди Лайны, до Альтама правда дошла. Не эта ли ненависть к своим врагам и обида на венценосного брата послужила толчком к заговору, результатом которого и воцарился на торогском троне король Альтам.

К тому времени он уже точно знал о том, что его бывшие пленники - королевские дети, а та, которой он уготовил участь своей жены - теперь принцесса Илонии.

Корн с сыном поняли это, когда без всяких причин новоявленный король прекратил всяческие отношения с Илонией, подкрепив вражду отправкой в темницу посольства Илонии и почти всех илонийских купцов. Понадобилось несколько лет обходных путей и много золота, чтобы вызволить из темницы ни в чем не повинных людей.

С тех пор между двумя королевствами существовала неофициальная и необъявленная война. Альтам где мог, вредил интересам Илонии, а силы Илонии были направлена на отражение этих атак. До военного столкновения не дошло лишь потому, что Альтам ещё долгое время не доверял своему войску и планомерно создавал свою армию, где солдаты были преданы лично ему, а не рассуждали, насколько больше у короля прав на престол, чем у кого-либо другого.

Отомстить своим врагам, похитив ребёнка было вполне в стиле Альтама. Но опять же, ни выкупа, ни тела Иллара. За сына принца король Торогии мог просить всё, что угодно. Однако со стороны Торогии была тишина.

Как бы этого не хотелось Интару, но послать в Торогию больше людей было все-таки опасно. Да и нельзя было сбрасывать со счетов других возможных врагов, пока неизвестных, но, кто знает, когда-то возможно объявившихся в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время.

Прошло долгих семь лет. Один человек без вести пропал в Мадарисе, другой женился в Вароссе и, предоставив подробный отчет присланному человеку, отошел от дел. Третий, разоблаченный, был выслан из Тогота, и Корн сам ездил к Дароту с объяснениями. Понимая состояние своих соседей, Дарот не судил их строго, зато убедил Корна, что никто в его королевстве не причастен к похищению. В это было нетрудно поверить, зная характер и обычаи горцев. Но и упускать возможность, что злодеи могли этим воспользоваться, не годилось. В конце концов Дарот простил, и даже помог в поисках. Он же дал людей для поисков в горном Горлите.

Зорена с Биларом, не дожидаясь просьб своих друзей, сами организовали тщательные поиски в своей стране, и также направили людей в Мадарис. Но своего человека Интар из Арилазы все-таки не отозвал. Похитители опять же могли воспользоваться дружбой правителей двух стран.

Остальные люди молчали. Интар с Багисом даже не знали, живы ли они. Надеялись на лучшее и ждали. Ждали, регулярно организовывая новые поиски. И от отчаянья, и рассчитанные на отвод глаз похитителям. И, как это не печально, для отвода глаз принцессе Лайне.

Не сойти с ума от горя несчастной матери помогла Алаина. Она не отходила от невестки все то время, когда мужчины, а с ними и Талина носились по стране, занимаясь поисками. Когда, наконец, Интар вернулся, Лайна уже успокоилась, если так можно было сказать о матери, потерявшей единственного сына. Скорее, она просто готова была жить дальше ради второго ребенка, которого ждала. Рождение дочери вернуло её к жизни. Но регулярные поиски, кончающиеся ничем, подтачивали её жизненные силы, пока через три года Интар решительно не прекратил их. Теперь похитители должны были понять, что королевская семья смирилась с неизбежным. А жене Интар, наконец, сказал о тайных поисках, не опасаясь, что она ненароком взглядом или жестом отчаянной матери выдаст эту тщательно оберегаемую тайну.

Весть Корну, минуя Интара, принес Багис. Старый, сгорбленный годами человек с всегда прикрытыми глазами, с виду ничем не примечательный, простой солдат, ветеран на королевской службе. И только Корн с Интаром знали, что под полуопущенными веками взгляд оставался таким же внимательным и цепким, как и раньше.

Весточкой была сама женщина по имени Кольнаш. Семь лет назад она, сопровождая в качестве прачки один из караванов, направляющийся из Мадариса в Торогию, незаметно осталась в Торанте и, нанявшись в один из постоялых дворов, стала стирать. Сначала в трактире, потом в королевской прачечной.

В прачечной не требовалось усилий разговорить женщин. Здесь говорили всегда и обо всем. Здесь все были в курсе абсолютно всего. Кроме одного - где принц Иллар. Правда, когда в соседней Илонии с новой силой начинались поиски, разговоры возникали. Но ни одно слово не давало зацепки. Сплетничали о королях, строили свои предположения, рассказывали о своих детях, но ничего, что могло бы пролить свет на похищение.

Заветный разговор состоялся совершенно по другому поводу. Женщины рассказывали друг другу, как приворожить любимого. Одна похвасталась:

- Моя сестра сведет меня с королевским цирюльником Шикуном. Он продал ей несколько волосков двухлетнего ребенка. Угадайте, кого?

- Кого, кого? - женщины были заинтригованы.

- Атира! Вот кого! - торжествующе произнесла девушка.

- Не может быть?Шикун же приехал совсем недавно, - раздались недоверчивые голоса.

- Он стриг его, когда мальчик жил в своем Аптинском поместье. И сохранил все волоски. Так вот, моя сестра завязала на каждом по узелку и дунула на одежду любимого. С тех пор он от нее не отходит. Теперь ...

- Слышала я такой рецепт, - презрительно вставила одна из женщин. - Там надо волоски темноволосого двухлетнего родственника короля.

- Так волоски и были темноволосые. Ведь у Атира темные волосы.

- Сейчас темные, - с расстановкой отпарировала женщина, - а когда его привозили сюда в трехлетнем возрасте, у него были светлые волосы, я сама видела. - И закончила под всеобщий хохот, - светловолосый мальчик может со временем потемнеть, но сначала посветлеть, а потом опять потемнеть...

Раздосадованная девушка с ожесточением принялась за свои тряпки. А Кольнаш мысленно перебирала все, что она знала о племяннике короля - Атире.

Он был одного возраста с принцем Илларом. Но это все, что их связывало. Атир был сыном какого-то родственника короля. И Альтам после захвата власти объявил его своим наследником до тех пор, пока не обзаведется собственным сыном. Наследника регулярно привозили в столицу для подтверждения королевского слова, потом увозили обратно. И только в пять лет (пять лет!) его привезли окончательно. А еще через два года король женился и теперь у него свой, трехлетний наследник. А Атир по-прежнему живет в замке, хотя наследник вполне здоров, а королева явно недолюбливает двенадцатилетнего подростка. Почему бы его не отправить туда, откуда он взялся? Нет же, он живет в замке и, говорят, король очень тщательно следит за его образованием. Для чего?

Кольнаш редко видела подростка. И теперь не понимала, как ей в голову не пришло, что бледность мальчика - не следствие болезней, из-за которых ему вредно совершать прогулки по городу и его окрестностям, а следствие того, что он эти прогулки не совершал, что он был маленьким узником, начиная с пяти лет.

Как и всех, её ввело в заблуждение то, что мальчик не появился откуда-то внезапно. Он был здесь всегда. Его не скрывали, а, наоборот, он был у всех на виду. Просто в какой-то момент произошла замена, и никому не пришло в голову что-то заподозрить. На что Альтам и рассчитывал. А где тот, первоначальный малыш - одни Боги знают.

Вот теперь Кольнаш приступила к осторожным расспросам. И вскоре выяснила, что мальчика до пяти лет никогда не показывали публично. И хотя его привозили регулярно, обычно он был усталый с дороги, то слишком укутан, то излишне разодет. То, что он светловолосый, прачка знала только по рассказу своей подружки - горничной. Тогда та похвасталась, что у нее есть волоски будущего короля, и прачка точно помнила, что они были светлыми. Когда в пять лет мальчика привезли насовсем, его не скрывали, но опять же особо и не демонстрировали. Он появлялся в многочисленных одеждах, в окружении стражников и увидеть за всем этим малыша было просто невозможно. Тогда же та самая горничная похвасталась, что теперь у нее есть еще и потемневшие волосы будущего короля. «То-то тогда, те, светлые, будут потом в цене» - радовалась она. После рождения настоящего наследника горничная хвасталась уже волосками другого младенца.

Кольнаш не стала доверять никому такое сообщение и отправилась в Илонию сама. Этому предшествовали многодневные вздохи и рассказы о мадаринском стражнике якобы звавшем её с собой в Мадарис. Кончилось тем, что она убежала с ним. Так всё выглядело для всех прачек и, собственно говоря, мало чем отличалось от правды. Только убежать её стражник не уговаривал, она напросилась сама.

Через некоторое время, окольными путями, Кольнаш предстала перед Багисом. А тот уже привел её к королю.

И Корн и Кольнаш долго сопоставляли приметы мальчиков. Дело осложнялось тем, что Атира Кольнаш четко видела только с семи лет. И это был очень худенький бледный малыш. А сейчас он не был похож ни на отца, ни на мать, ибо вступил в возраст, когда дети начинают расти и меняться. А у Корна стоял перед глазами веселый, подвижный малыш, шумный и неугомонный. Как когда-то он сам. Конечно, у них была миниатюра пятилетнего Иллара, но Кольнаш не могла точно сказать, что это тот же ребенок.

Оставался только один способ проверить правильность. Ехать в Торогию.

- Я не хочу ничего говорить сыну, - после долгих раздумий сказал Корн внимательно наблюдавшему за ним Багису. - Мы по-прежнему ничего не знаем о том, кто в замке предатель. И я не могу никому доверять. Я еду сам.

Он посмотрел на Багиса и усмехнулся.

- Только ты, по-моему, уже знал об этом раньше меня, раз привёл Кольнаш ко мне, а не к Интару.

Багис согласно кивнул.

И вот теперь, вместо того, чтобы обсуждать план поездки, Варгон спорил с Корном, чтобы переубедить его.

Разговор этот происходил в небольшом поместье недалеко от Нарты. Это поместье, названное Варнийкой, было летней резиденцией королей Илонии, начиная с короля Сарлана. Он построил его для одной из своих жен, в надежде, что чистый воздух благоприятно скажется на её здоровье. Теперь здесь жили король Корн и королева Алаина.

Вот уже восемь лет, как они окончательно поселились здесь, отойдя от королевских дел. Никогда не стремившиеся к королевской власти, они стойко несли бремя огромнейшей ответственности за большую страну, завоевав при этом любовь всего народа. Но уже давно страной фактически правил их сын. После его путешествия, а потом и женитьбы, Корн с Алаиной оставили двор.

Со стороны все оставалось по-прежнему. Король с королевой возглавляли королевские торжества, праздники, шествия, официальные церемонии. Серьезные дела тоже не обходились без участия Корна, но в основном они с Алаиной жили в своем поместье, куда частенько приезжали дети, а потом и внуки. Сначала Иллар и дети Талины - Стенли и Тарлин, потом уже только дети Талины и маленькая Овета. А Стенли с Тарлином проводили с дедом и бабушкой всё то время, что их родители колесили по свету, то есть почти всегда. До тех пор, пока не заняли свое место при дворе сначала в качестве пажей, потом оруженосцев.

Всё своё время король с королевой теперь посвящали своей старой любви - лошадям. Вокруг Варнийки стояли вновь построенные конюшни, загоны для лошадей. Поля крестьянских хозяйств были засеяны овсом для прокорма лошадей, луга отданы под выпас. Многие крестьяне близлежащих деревень работали в самом поместье.

И если давно уже лошади из королевских конюшен считались самыми лучшими, то теперь они славились на весь мир. Получить в подарок коня, которого вырастила королева, а объездил и обучил сам король - это считалось самым почетным илонийским подарком.

Это-то и привел, как довод Корн, на замечание Варгона о его годах.

- Пойми ты, Варгон, дело не в моих годах, хотя пусть кто попробует обогнать меня в скачках. Мне, старику, убеленному сединами, будет проще подобраться к нашему мальчику. Ну, скажи, кому придет в голову, что вызволять внука пойдет дед, а не сына - отец. Никому!

- Нет, - не согласился упрямый Варгон. - Все знают о сумасбродствах твоей семейки, Корн. То ты где-то с женой слоняешься по свету, то твои дети. Уж если Альтам взялся отомстить вам, то наверняка подробно изучил вашу семью.

- В таком случае я притворюсь больным. Нет, так не годится, пожалуй, сюда тут же потекут рекой выражать соболезнования. Варгон, - Корн решительно посмотрел на друга. - Я еду и всё. Я не так уж редко объезжаю страну, поэтому ни у кого не возникнет ни малейших подозрений, что я в очередном путешествии. А если возникнет, что ж, пусть будет, что будет. В конце концов, если Альтам меня и разоблачит, мы, по крайней мере, будем точно знать, что мальчик у него и тогда можно будет действовать.

- Алаина знает? - прибег к последнему доводу, Варгон.

- Естественно, - удивился Корн. - И единственное, что её удерживает от поездки со мной - это то, что двоих нас будет легче разоблачить.

- Но ты не отправишься один? И за кого ты собираешься себя выдавать? Опять за нищего?

- Нет, - рассмеялся Корн, - пожалуй, так я не попаду в замок. А, скажем, конюхом будет немного опасно. Для учителя фехтования я тоже не вполне подойду, давненько я не держал меч в руках. Хотя, можно пойти и на это, если забыть, что Альтам держит у себя лучших в мире фехтовальщиков. Не знаю, Варгон. Для того мы здесь и думаем. А вот с кем я поеду? - Он задумчиво поглядел в окно. - Я думаю взять с собой Стенли и Тарлина.

- Что, - подскочил Варгон, - ты берешь с собой детей? Ты еще более безумен, чем я полагал.

- Вот потому, меня, деда с внуками и не заподозрят. И потом, Стенли уже тринадцать, скоро исполнится...

- Согласен, - Варгон скептически поднял бровь, - прибавить мальчишке мысленно ещё один год, и он от этого станет старше. Но Тарлину-то - одиннадцать.

- Варгон, с ними ничего не случится. Мы со Стенли вполне сможем постоять за себя. Один уже не молод, другой, наоборот, ещё слишком юн. Вместе мы сойдем за одного хорошего воина. И уж как-нибудь мы защитим Тарлина.

- Я не об этом, Корн. И ты сам это понимаешь, только не хочешь ничего слушать! Можно подумать - вам будет угрожать опасность от какого-то одинокого разбойника. Как будто нельзя попасть в какую-нибудь другую передрягу. Что у тебя, вспомни, очень хорошо получается.

- Я не попадал в передряги, как ты их называешь, уже лет двадцать, если не больше.

- Если не считать, чем кончилось путешествие твоей дочери и, как следствие этого, похищение твоего внука.

Варгон выкрикнул это запальчиво и осекся. Лицо Корна посуровело, на виске задергалась жилка.

- Я сделал то, что считал нужным и ни разу не пожалел об этом, Варгон, - глухо сказал он. - Если бы я всегда заранее опасался возможных последствий, у меня не было бы Алаины и моих детей. А у них в свою очередь не было бы их семей. Мы не жалеем о том, что случилось. Извини, - добавил он, помня о неудачной семейной жизни своего друга, - но это так. И я поеду со Стенли и Тарлином, потому что они мальчишки. И едем мы вызволять мальчишку. Мы не знаем, что и как у нашего мальчика. Возможно, со своими ровесниками, своими братьями ему будет гораздо легче, чем со мной. Может, я ошибаюсь, но и помехой они уж точно не будут.

- Дочери ты скажешь? - угрюмо вздохнул Варгон.

- Нет, а вот Стенк будет в курсе. В конце концов - это его сыновья и последнее слово будет за ним. Талина же не должна ничего знать, иначе она увяжется с нами, ну и, естественно, Интар сразу поймет по ней, что случилось.

- А мальчишек ты спросил? Впрочем...

- Да, да, - засмеялся Корн, видя, как Варгон безнадежно махнул рукой, - вот их-то лучше не спрашивать.

Решили не спешить. Необходимо было дождаться подходящего случая.

Случай предоставила Талина, да такой, что лучший было не придумать. Вернувшись вместе с мужем из каких-то блужданий по миру, и, не успев погостить дома и месяца, она засобиралась опять в путь. Но на этот раз она собралась взять с собой своих детей. И вот тут-то получила категорический отказ от всей семьи.

Разговор этот происходил в столовой Варнийки, где привычно собиралась вся семья.

Столовая, небольшая, домашняя, но вполне способная уместить десятерых членов семьи, включая Варгона. Впрочем, в Варнийке все было таким. Небольшим, в отличие от королевского дворца, только для своей семьи и никого постороннего. А стараниями королевы Алаины, в доме было настолько удобно и уютно, что не хотелось оттуда уезжать. Вся королевская семья приезжала сюда не только обсудить свои дела с отцом и королем, но и отдохнуть.

Талина, несмотря на свои тридцать с небольшим, и на двух детей, так и не обрела солидности матери семейства. Так и осталась шумным, стремительным сорванцом, как и раньше. И выпалила свою новость, как обычно прямо и безоговорочно:

- Мы с детьми отправляемся в Улиссу!

Стенли и Тарлин издали радостный клич, Стенк улыбнулся, остальные ошарашено переглянулись. Первой не выдержала Лайна:

- Талина, - осторожно заметила она, незаметно погрозив племянникам пальцем и осуждающе взглянув на Стенка. - Это весьма опрометчиво с твоей стороны.

- Лайна, я прекрасно знаю, что вы станете мне говорить. Не утруждайте себя, мы со Стенком уже всё решили. Я давно об этом мечтала, и только ждала, когда подрастет Тарлин. А Стенли как раз закончил обучение, ему путешествие будет полезным.

- Стенли, - вступила в разговор Алаина, строго взглянув на внука, - возьмите малышку и выйдите с Тарлином из комнаты.

Мальчик, опустив голову, послушно встал, но его сжатые губы говорили о его еле сдерживающих чувствах. Тарлин же взмолился:

- Ну, бабушка..., - но тоже умолк под её взглядом.

Когда дети вышли, в столовой повисла зловещая тишина. Талина первая нарушила его.

- Только не говорите мне, что это опасно, они дети принцессы и так далее. Интар, мы сами с тобой ...

- С тобой был я.. - глухо сказал Интар, всё ещё не поднимая глаз от стола, куда он уставился после слов сестры.

- Интар, Талина. - Алаина никогда не повышала голос, но теперь её голос прозвучал неожиданно сильно и громко. - Во-первых, Талина, ты могла бы сначала обсудить всё это с нами, а потом вывались эту новость на головы детей. Ты подумала об их чувствах, если у тебя ничего не получится?

- А что у меня должно не получиться? - пожала плечами Талина. - Мы со Стенком опытные путешественники, на дорогах безопасно, почему бы нам не взять с собой наших детей, которых мы, кстати, очень редко видим.

- Вот потому-то, что ты их редко видишь, ты их очень плохо знаешь. Они почти не видят тебя, а когда видят, чем кончается ваше общение?

- Что ты хочешь сказать этим, мама, что я не люблю своих детей?

- О, Небеса, конечно, нет. - Алаина всплеснула руками. - Ты их любишь, и они тебя обожают. Но в свои редкие приезды, когда ты выплескиваешь на них свою любовь, ты выбиваешь их из колеи. И не только их, но и себя. Вспомни как год назад ты брала их в Тогот. Кончилось это тем, что ты сбежала прямо на границе, как только довела их до Илонии. Они потом долго приходили в себя.

- Ну, - виновато сказала Талина, - я все это прекрасно понимаю. Поэтому-то и считаю, что нам надо лучше узнать друг друга, привыкнуть.

- О каком привыкании ты говоришь! - воскликнула Лайна. – Они настолько быстро тебе наскучат, что ты выйдешь из себя. Мы все знаем тебя. Ты не ездишь, а носишься. Ты можешь спать где угодно и есть что угодно. Твои дети, несомненно, не неженки. Но, Талина, они не выдержат твой темп. Особенно Тарлин.

- И, если быть до конца честными, - добавил Интар, - я не хочу, чтобы дети привыкали к такой жизни, которую ведешь ты. Одно дело, когда мы посещаем Вароссу, Арилазу или Тогот. Обыденные поездки. Но дальнее путешествие с тобой… Стенк, - обратился он к супругу сестры, - извини, но ты должен понимать, что лучше для твоих детей.

- Вообще-то, - Стенк потер подбородок, - это была моя идея. Мне хочется, чтобы мальчики повидали мир. - Стенк не упомянул, что такая мысль пришла ему в голову, зная, что детей с Талиной никто не отпустит, зато подведёт разговор к возможной поездке короля с детьми.

Но Корн пока молчал. Интар тоже замолчал. В конце концов, отцом был Стенк, а его-то уж никак не назовешь легкомысленным.

Зато, обрадованная поддержкой мужа Талина снова воспряла духом. Но, понимая, что, отчасти мать с братом прав, жалобно обратилась к Лайне.

- Я думала, что мы поищем Иллара.

Лайна судорожно вздохнула, Интар озабоченно взглянул на жену и покачал головой.

- Этот довод ты привела совершенно зря, сестрёнка.

- Но, - растерялась Талина, - это не довод. Это правда. Лайна, а вдруг мы найдем мальчика?!

- Спасибо, Талина. - Лайна взяла себя в руки. - Я нисколько не сомневаюсь в твоих словах. И Интар имел в виду совсем не это. Ведь правда? - повернулась она к мужу, умоляюще глядя на него.

- Естественно - сердито проговорил Интар. - Я имел в виду, что, упомянув Иллара, Талина, ты напомнила нам, что не стоит рисковать еще и твоими детьми.

- Но ты сам, Интар... - начала Талина.

Но Алаина опять прервала детей.

- Довольно! Талина, мы против! Через год можешь взять с собой Стенли. Тарлин же ещё вообще мал.

- Учти, Талина, - раздался, наконец, голос Корна, - он мал для поездок с тобой. У тебя отличные крепкие дети, дочь, но потягаться с тобой они не могут. Несмотря на всю свою тренированность. Несмотря на то что они изо всех сил пытаются дорасти до твоего уровня. Пока что у них не выходит. И только поэтому мы против. Причина в этом. Мама права. Даже Стенли надо подрасти, не говоря уже о Тарлине. И для начала, если вы со Стенком не против, они съездят в путешествие с нами. - И он обернулся к Алаине. - Съездим, попутешествуем, давненько мы не выезжали вместе. Как ты думаешь, мальчикам будет интересно с нами?

- Зависит от того, насколько часто мы будем попадать в истории, - рассмеялась, подыгрывая мужу Алаина.

А молчавший до сих пор Варгон вставил недовольным голосом:

- И в зависимости от того, сколько вы возьмете с собой охраны. - Он тоже старался подыграть Корну, а так как действительно всё ещё был недоволен решением друга, то недовольство было искренним.

Талина огорченно взглянула на мужа, тот успокаивающе сжал её руки, и все повернулись к Интару.

- Э-э-э, - теперь уже потер подбородок Интар, - вообще-то, дорогие родители, в свое время ваши приключения были гораздо опасней, чем наши. Но..., но вам я доверяю больше, чем Талине.

- Ты еще добавь, что надеешься, что в нашем возрасте у нас прибавилось ума и степенности, - с укоризной, но весело сказал Корн

- Нет, отец, - вскинулся протестовать Интар, но, заметив, что отец с матерью смеются, махнул рукой. - Вы все прекрасно понимаете, что я имел в виду. Вы были молоды и боролись за выживание, за право жить так, как вам хочется. Но сейчас совсем другое дело. Вы уже тридцать лет живете в мирной стране, безо всяких потрясений, - все замерли, Интар грустно добавил, - кроме нескольких. - И продолжил обычным голосом, - вы забыли, что такое опасность и что значит долгая дорога. Мама, подумай об этом

- Интар, - ласково сказала Алаина, - ты прав. Обещаю гостить в каждом встретившимся поместье или замке дней пять-шесть, не меньше. И брать в сопровождающие от одного замка к другому не менее целого отряда.

- Тогда, - резонно заметил Стенк, - оставьте лучше мальчишек дома.

Теперь уже рассмеялись все.

Нельзя сказать, что Стенли с Тарлином встретили известие о том, что едут не с отцом и матерью, а с бабушкой и дедом с восторгом. Только любовь к Корну и Алаине, почтение и простая вежливость не позволили им выразить свое огорчение прилюдно. Впрочем, когда мать с отцом объяснили им, что иначе они вообще сидели бы дома, они успокоились и занялись сборами. Родители, как опытные путешественники, помогли в этом деле не только сыновьям, но и родителям.

Алаина со Стенком сделали так, чтобы семейный разговор в королевской столовой стал известен. Алаина рассказала нескольким служанкам, Стенк стражникам. Вскоре, они могли не сомневаться в этом, возможный шпион знал бы тоже, что и Интар с Лайной. Таким образом, поездка не вызвала никаких кривотолков и подозрений.

С собой король с королевой взяли пять человек. Ни один из них не вызывал сомнений в честности, и ни один не был при дворе и в столице семь лет назад, когда исчез маленький Иллар.

Варгон с ними не поехал, он должен был незаметно готовить пути отхода как в Илонии, так и в Вароссе, через которую, скорее всего, и предстояло уходить из Торогии.

Попрощались путешественники буднично. Опять же, когда они выехали, не было торжественных провод, многие в столице, как и раньше, и не знали, что король с королевой в отъезде. На шпиле королевского замка был приспущен королевский штандарт, как обычно, когда королевская чета жила в поместье Варнийка.

Как бы не хотелось побыстрей закончить свой путь, Корн с Алаиной решили все-таки сделать большой круг и в Торогию попасть через Мадир. Для этого они направились в Кордию.

Сделав остановку в Алмике, у Зорены с Биларом, как и планировалось еще в Нарте, дальше они разделились. Корн с внуками отправились в Кордию, Алина со служанкой должны были вернуться в Илонию и встретиться с Варгоном у границ с Торогией.

Для отвода глаз и возможных слухов, Багис подобрал женщину с двумя сыновьями и отправил их с небольшим сопровождением по предполагаемому маршруту путешествия Корна и Алаины через Сегот, Борию и Горлит в Вароссу. Командир отряда сопровождения должен был сыграть роль Корна. На границе с Вароссой они встретят Алаину и Варгона. К этому времени на протяжении всей границы с Торогией Варгон подготовит встречу Корна с внуками. В каком месте они покинут Торогию, они не знали. Время и обстоятельства покажут. Самый короткий путь из Торанта – был к границе с Илонией. Но он же был самым вероятным и от этого опасным. Предварительно договорились двигаться к Вароссе и встретиться именно на варосской границе.

Никто ничего не должен был знать о планах, которые строили Корн с женой и Варгоном. В Вароссе, когда всё закончится, люди догадаются. Но к тому времени Корн надеялся вернуться из Торогии со всеми тремя внуками.

Стенли и Тарлину Корн с Алаиной сообщили все в Арилазе, накануне того момента, когда их маленький отряд разделился на три части. Реакция братьев была такой, как Корн и рассчитывал. Они не выразили восторга по поводу резко поменявшейся цели их скучного тихого путешествия рядом с уже немолодыми путешественниками на полный опасности и непредсказуемости путь. Они сделались серьезными, а в глазах Тарлина мелькнул плохо скрытый испуг. И если Стенли, взволновано и слегка запинаясь от возбуждения и от опасности таких планов, стал расспрашивать деда о подробностях, Тарлин, не выдержав, перебил брата:

- Как же так, милорд, вы уверены, что мы справимся?

Стенли, покраснев за брата, прошипел ему:

- Трус!

- Я не трус, - у Тарлина от негодования прервался голос. - Я не трус, - добавил он потише. - Просто..., просто, это так невероятно. Лорд Интар с нашей мамой и папой еле вырвались из рук короля Альтама и только чудом спасли леди Лайну. А мы не наша мама, нам далеко до неё с папой и дяди Интара. Мы не такие сильные. Я готов следовать за вами, но... но, если мы не справимся. - И он умоляюще взглянул на Алаину.

Алаина со слезами прижала Тарлина к себе и неуверенно взглянула на мужа. Корн успокаивающе похлопал по плечу Стенли, готового провалиться сквозь землю от стыда за слабость, проявленную братом и, взяв Тарлина за плечи, твердо развернул того к себе лицом.

- Малыш, ни ваши боевые мама с папой, ни Интар, ни Варгон с войсками не смогут справиться с этой задачей. Дело в том, что именно их и ждёт Альтам. Их - взрослых, сильных и опасных, когда-то победивших его. Против них все его планы, но не против нас, пожилого человека с двумя детьми. Поверь мне, мы справимся. А если нет, то что ж, ваша мама придёт и спасёт нас. Вы можете представить себе, чтобы леди Талина оставила нас на съедение королю Альтаму?

- Нет, - но голос Тарлина дрогнул против его воли. – Мы поедем и вызволим Иллара.

Корн с Алаиной печально переглянулись. «Лишь бы это в самом деле был сын Интара» - сказали они безмолвно друг другу.

Глава 2

Глава 2. В логове врага

Почти через месяц после выезда из Нарты, Корн с внуками плыли из Корды в Мадир. Алаина в это время уже должна была быть в Илонии и встретиться с Варгоном, остальные их люди делали остановку в Бории. Из Сегота в Нарту Интару уже должно было уйти очередное послание сыну от отца и матери, заготовленное заранее и специально отправляемое из мест, где король должен был проехать с женой и внуками. Из Бории послание должно было уйти еще дней через десять.

На кордийский корабль взошли, расплатившись серебром и поэтому получившие не самые удобные места, немолодой уже господин Колтин с двумя сыновьями: Ксентом и Линтом. Корн сбрил свою небольшую бородку и сразу помолодел лет на десять. Теперь он вполне годился мальчикам в отцы, а не в деды. К тому же борода делала его более солидным и величественным. А так он чувствовал себя свободней. Представился господин Колтин мелким сеготским дворянином, направляющимся в Торант для обучения своих сыновей у лучшего в мире учителя фехтования, который в это время обитал в замке короля Альтама.

Не редкостью было в поисках хороших учителей отправлять своих детей в другие страны. А то и сопровождать их самим. Так что ни у кого отец с сыновьями не вызвали подозрений. И путь до Мадира был проделан без осложнений, на что они рассчитывали и в дальнейшем.

Мальчики в восторге от морского путешествия забыли даже о цели их пути. Открытый морской простор, надутые ветром паруса, строгая ритмичная песня гребцов, когда они садились на весла, стремительный полёт красивого судна, всё было в новинку и вызвало восторг. Их абсолютно не мучила морская болезнь, и они даже с сожалением покинули корабль, который через десять дней, благодаря попутному ветру, уже был в Мадире.

В большом порту Мадариса затеряться было совсем не сложно, настолько этот город был велик и разнообразен. Тут было столько людей со всех концов мира, что до троих сеготцев никому не было никакого дела. Только бы платили за свое проживание, да за место в караване, отправляющегося в Торогию.

Другое дело было на границе Мадариса и Торогии.

Перейдя граничные горы, караван остановился на целый день. В этот день стражники Торогии проверяли груз и людей. И если груз осмотрели довольно быстро, людей осматривали и допрашивали весьма тщательно. В годы своей молодости Корн уже сталкивался с пограничными стражниками Торогии. Но тогда королю Оскорту хотелось поиграть с принцем Корном и «добросовестность» стражников была наигранная. Приказ тогдашнего короля Торогии был однозначен: привезти принца со спутниками в Торант как преступников, вызвавших подозрение. Теперь же такой осмотр был обычен. Это следовало из разговоров нынешних попутчиков Корна. Все с готовностью расположились на целый день, а стражники занялись своим делом. При этом теперь с ними был писец, который что-то записывал в свои свитки и, они потом, как заметил Корн, были переданы начальнику небольшого отряда, сопровождавшего караван до Торанта.

Но подозрительность Альтама ещё не говорила, что Иллар у него, и он опасается спасателей из Илонии. Человек, который убил своего короля и повелителя, постоянно чего-то боится и всегда подозрителен, не сделает ли кто-нибудь с ним того же, что и он когда-то сам.

Рассказ господина Колтина вызвал у командира стражников удивление только в одном. Он скептически осмотрел бедное платье Корна и фыркнул, что должно было означать, что у данного господина, отправившегося в путь даже без слуги, слишком высоки замашки, и денег на обучение своих детей у знаменитого Кадука явно не хватит.

Неожиданно удобным оказалось то, что король знал, что за гости прибыли в его страну. Корну с детьми было предписано поселиться в определенном трактире и, не успели они пройтись по городу и даже поинтересоваться местом жительства знаменитого Кадука, как их самих нашли и препроводили в королевский замок, прямо на тренировочное поле.

Так они предстали перед самим Кадуком, слава о котором достигла и Илонии.

Учитель оказался невысоким человеком, немолодым, но поджарым, без единого грамма жира. Он был только в штанах и безрукавке. По слухам, был он простого звания, но на стоявшего перед ним хоть и мелкого, но дворянина смотрел свысока. И Корн уважительно склонил голову и вытолкнул вперёд Стенли и Тарлина.

Кадук, пренебрежительно оглядев костюмы путешественников, не ждал от просителей ничего хорошего.

- Господин Кадук, - почтительно начал Корн. - Смиренно прошу вас прислушаться к просьбе отца, жаждущего дать своим отпрыскам надлежащее обучение, дабы в будущем им было чем прокормить себя и своего престарелого отца.

- Меня не интересуют ваши чаяния насчет безбедной старости, - поморщился Кадук. - Чтобы обеспечить свою старость, я не работаю за серебро. Мне платят только полновесным золотом.

- Я не стал был отвлекать вас от ваших дел и не пустился бы в такой далекий путь, не имея на это серьезных оснований, - не отступал Корн. - У меня есть чем заплатить за обучение моих сыновей. Если ...

При последнем слове, заинтересовавшийся было Кадук опять прищурил глаза.

- Что за условия вы собираетесь мне ставить? Я беру по 10 золотых за месяц обучения одного ученика.

- Да, да, мы знаем, - торопливо сказал Корн, - но я слышал, что у вас есть правило. Если ученик очень хорош, вы берёте половинную плату. У меня имеются деньги. За старшего сына я бы заплатил пять золотых, и за младшего авансом столько же. Дело в том, что я тоже в своем роде неплохой учитель и, как только найду работу, тут же заплачу за второго.

Кадук насмешливо уставится на Стенли:

- Этот мальчишка не сможет получить мою скидку. Он слишком юн, и, как я вижу, не особо крепок.

Стенли хмуро оглянулся на Корна. Корн не предупредил мальчиков о том, что у него так мало денег и Стенли придется доказывать свое умение, чтобы удержаться в королевском дворце. Но Корн сделал это специально, чтобы, во-первых, принизить свое положение, а, во-вторых, отыскать повод войти в дома торантской знати.

- А если я не подойду? - не удержался Стенли.

- Тогда, - достаточно громко, чтобы услышал Кадук, ответил Корн, - Линт останется без учителя.

Услышав это, Кадук рассмеялся.

- Ну что ж, парень, вставай в позицию. Похоже, от тебя зависит, прибавится ли у меня больше на одного ученика или на два.

Тарлин ободряющее обнял брата.

- Ты справишься.

А Корн шепнул:

- Удачи и вперёд.

Через мгновенье Стенли уже стоял перед Кадуком. В руках обоих - деревянные мечи из крепкой древесины. Учебные, тяжелей, чем стальные. Кадук первый нанес удар, осторожный, профессиональный, чтоб распознать силы противника. Стенли отбил его по всем правилам боевого искусства. И тут же отразил следующий удар, потом следующий. Удары участились, но до паренька ни один так и не дошел. Стенли был действительно одним из лучших среди сверстников Нарты. Но он чувствовал, что, если будет продолжать так и дальше, Кадука это не удовлетворит. Он и так нападал играючи, и уже стал насмешливо улыбаться. И тогда Стенли сделал, показавшуюся со стороны ошибку, пропустил удар мечом по левой руке, но вместо того, чтобы отскочить от меча Кадука, хватаясь за ушибленную руку, дернулся в противоположную сторону и атаковал Кадука с правой стороны. Хотя Кадук молниеносно и развернулся лицом к мальчику, Стенли все-таки успел задеть и его. Прежде чем Кадук выбил у него меч из рук, Стенли несколько мгновений атаковал его довольно сильно. На большее у него не хватило ни сил, ни времени.

Стенли виновато посмотрел на деда и брата, но Кадук неожиданно ободряюще хлопнул его по плечу.

- Хорошо, малец, я беру тебя. Задатки у тебя отличные. Хотя в настоящем бою у тебя такой фокус не получился бы, во время боя ты не теряешь головы и способен мыслить и фантазировать. Не так уж часто встречаешь такое вкупе с отличной техникой. Кто тебя учил?

Обрадованный Стенли взглянул на Корна. Корн обнял его, и сам ответил Кадуку.

- В другом городе я сам смог бы преподавать бои, но только не рядом с вами. Мой мальчик перенял от меня самое лучшее и намного превосходит меня в годы моей юности. Больше я ничего ему дать не могу, поэтому уповаю только на ваше учение.

- Но оговоренного срока ему будет мало. Я предлагаю за десять золотых обучать его два срока, а вашего младшего сына учите пока сами.

Тарлин опечаленно опустил голову. Корн обнял его и, сняв с шеи цепочку с кольцом, в котором сиял маленький алмаз, подал его Кадуку.

- Это не стоит пяти золотых, но, может, вы позволите мальчику присутствовать при ваших занятиях с его братом?

Кадук подумав, протянул руку и забрал кольцо.

- Надеюсь, вы найдете работу, и мы с вами еще раз поговорим об обучении ваших детей.

Вечером, в таверне, Корн со Стенли и Тарлином праздновали первую победу. Им поверили, что они те, за кого себя выдают, и для первого раза этого было достаточно. Помогло им, конечно, не только везенье. Они всю дорогу убеждали себя, что едут на учебу. Обнищавшие дворяне, и от поездки, возможно, зависит их будущее. Всё, ни о чем больше они не позволяли себе думать и вполне вжились в свою роль. Вот поэтому Стенли и волновался, вот поэтому Тарлин и огорчился. Все получилось натурально. Теперь необходимо было найти работу Корну.

Первым делом Корн поинтересовался об этом у Кадука. У того было достаточно влиятельных учеников, чтобы он мог порекомендовать кому-нибудь учителя истории или географии. Впрочем, Корн мог бы стать учителем любой из наук, так как, благодаря отцу, королю Эмдару, уровень его знаний был довольно высок и обширен, и неустанно пополнялся все годы, что они с Алаиной жили на ферме вблизи Тернеда, ну и потом в Нарте, будучи королем. Правда, пока ещё Интар был юн, у Корна не было на это времени, зато последние десять лет, когда заботу о государстве полностью взял на себя сын, Корн мог опять пополнять свои знания.

Благородное происхождение было бы в этом деле помехой, и Корн уговорил Кадука не распространяться о его дворянстве. И вскоре один из богатых горожан нанял его для своего сына учителем истории, а затем Корн стал преподавать какому-то купеческому сынку географию. Но платили ему серебром, и заработанных денег едва хватало на жизнь, нечего было думать об обучении Тарлина. Да и королевский замок всё ещё оставался недосягаем, хотя Корн довольно часто посещал тренировочное поле, наблюдая за обучением Стенли.

Сойти за простого горожанина Корну помог немалый опыт жизни на Звенящем прииске, когда он работал простым старателем, затем на ферме они семьёй жили совсем не как дворяне. Да и сейчас в Варнийке он больше работал, как простой объездчик лошадей, а не просто наблюдал и отдавал приказы.

Кадуку понравился его ученик Ксент, понравился и его отец - господин Колтин. Отец с сыном, в отличие от других дворян, прибегавших к его помощи, не были заносчивы, искренне уважали большого мастера и были с ним весьма почтительны. Кадук и так был на высоком положении в королевском замке Альтама, но ему всегда давали понять, что он всего лишь простой учитель, хоть и высокооплачиваемый. Господин Колтин же разговаривал с ним запросто, наравне. И все же Кадук не решился бы замолвить словечко перед королем Альтамом о назначении мальчиков при дворе, если бы сам король первым не завел разговор о Стенли.

- Как ваш новый ученик, Кадук? - спросил он того после одного из тренировочных боев, которые давал ему Кадук.

- Ваше величество, какого вы имеете в виду?

- Того, из Сегота. Мне доложили о том, что вы взяли его за половину цены. Он так хорош?

- Да, милорд. У него хорошая техника и быстрая реакция, но рука еще слаба.

- Атир сильнее его?

- О, ваше величество, обижаете! Никого нет сильнее Атира!

- Кроме тебя, Кадук. Ты обещал мне, что он превзойдет и тебя. А пока что он проигрывает даже мне. Так-то ты держишь слово.

- Милорд, ваш воспитанник еще слишком юн. Он растет, и кости его еще не сформировались. Он самый лучший для своего возраста, дайте ему время вырасти. Он должен стать мужчиной, чтобы быть первым.

- Хорошо, хорошо, я слышал уже это. Устрой-ка мне бой Атира и твоего нового ученика, я хочу посмотреть.

Когда в трактир пришли за Стенли, ему не сказали зачем, но Корн почувствовал, что это должно быть что-то важное и они с Тарлином поспешили за Стенли.

Корн не говорил внукам о возможном новом имени их брата и о том, какое место он занимает при дворе короля Альтама, поэтому слова Кадука, что сейчас Ксент будет драться с Атиром, племянником и воспитанником короля, ничего обоим не сказало. Зато у Корна бешено заколотилось сердце. Он встал в тени, облокотившись о стену, и всеми силами пытался взять себя в руки. Его ждало разочарование. Кадук одел обоим мальчикам защитные шлемы, закрывавшие всю голову, кольчуги и настоящие мечи, только затупленные.

Лица Атира Корн за все время боя так и не увидел. Только фигурка. Фигурка мальчика, почти ростом со Стенли, но такая худенькая! И на удивление сильная и гибкая. Гибкая настолько, что он, казалось, не ведет бой, а исполняет сложные акробатические трюки. Бедному Стенли пришлось нелегко с таким противником. И Корн только диву давался, как он мог отражать удары Атира. В конце концов Стенли пришлось-таки сложить оружие.

Стенли снял шлем и протянул противнику руку. Атир мгновение заколебался, потом решительно снял свой шлем и также протянул руку, затем вырвал, неуверенно взглянул куда-то наверх и резко вышел.

Стенли подошел к Корну. Корн, с трудом подавив разочарованный вздох, потому что воспитанник короля так и не повернулся к нему лицом, улыбнулся внуку.

- Отличный бой.

- Я не победил его, - вздохнул печально Стенли и восхищенно добавил, - но как он дерется! Это надо ж так!

- Лучше, чем дядя? - ревниво спросил Тарлин.

Стенли не успел ответить, к ним подошел слуга и пригласил пройти за ним. Корн резко выдохнул, сердце продолжало стучать в груди. Но когда они подошли к комнате, у которой их ждали, он уже полностью взял себя в руки и опять стал господином Колтиным. Стенли и Тарлину не ведомы были мучения Корна, и они шли спокойно, как и всегда.

Король Альтам сидел в кресле, небрежно закинув нога на ногу, рядом почтительно стоял Кадук. Корн, Стенли и Тарлин, все трое опустились на одно колено, склонив голову. Альтам не сразу приказал им подняться. Потом подозвал к себе Стенли.

- Как тебе твой противник?

Стенли не кривил душой, когда восхищенно ответил:

- Я был бы счастлив, ваше величество, если бы смог когда-то драться так же, как он!

- Ты тоже был не плох, обычно Атир таких юнцов, как ты, побеждал гораздо быстрее. Тебя зовут Ксент?

- Да, ваше величество!

- Ты не успел бы обучиться у Кадука так быстро? Кто учил тебя?

- Мой отец, ваше величество!

Корн вышел вперёд и, положив руку на склоненную голову Стенли, также склонил голову.

- Я, ваше величество, служил когда-то у короля Шулайна в личной охране.

- Оттуда вы, наверное, обладаете такими знаниями, что преподаете науки, господин Колтин? - насмешливо спросил Альтам. - Неужели вы, дворянин, не накопили на службе денег, чтобы не опускаться до того, чтобы преподавать купцам.

- Так получилось, ваше величество, - виновато развел руками Корн. - Когда-то я не смог защитить своего короля, заслонить его своим телом, теперь расплачиваюсь за это и не хочу, чтобы мои дети повторяли моих ошибок.

- Да, я слышал о той битве. Ты просто не мог защитить своего короля, Колтин, Шулайн был наголову разбит в этом сражении и, насколько я помню, погибло всё его окружение.

- С тех пор, ваше величество, когда меня сочли мёртвым и не добили, как всех раненных, я оставил королевскую службу. Да меня и не взяли бы. Я обесчестил себя смертью своего короля. А мое умение осталось при мне, я передал его сыновьям. Но оно, как оказалось, невелико по сравнению с истинным мастером. Я хочу, чтобы мои сыновья не знали поражения и их будущий повелитель, которому бы они служили, смог на них полностью положиться.

Рассказ этот не был полностью выдумкой. Стенк действительно знал в Сеготе господина Колтина из личной охраны короля Шулайна. Отличался этот рассказ от правды только в том, что у настоящего Колтина не было ни детей, ни библиотеки, а только винный погреб, где он и проводил всё свое время. Альтам мог бы выяснить все это, если бы отправил человека в Сегот. Но Корн не думал, что Альтам станет это делать. Если у него возникнут подозрение, скорее всего, он будет выяснять это другими способами. В любом случае Корн надеялся убраться из Торогии раньше этого.

А Альтам расспрашивал дальше:

- Как ты опустился до того, чтобы обучать простолюдинов?

- А что мне еще оставалось делать, - Корн опустил голову, - мне надо обеспечивать себя и сыновей. В таком положении я впервые. У себя в Сеготе, в небольшом поместье, я не преподавал. Нам хватало того, что давали наши земли. И только сейчас для нас настали трудные времена. К тому же, - Корн позволил себе слегка усмехнуться, - я всё же надеюсь, что у меня будут ученики из богатых знатных семейств.

- Ты преподаешь историю и географию. Откуда у тебя таки знания? Ты много путешествовал?

- Нет, ваше величество. Я сопровождал только своего короля, но не успел повидать с ним мир. Просто у меня отличная библиотека, оставленная мне моим отцом, и я после ранения только и занимался тем, что читал и обучал своих детей.

- Какими ещё ты обладаешь познаниями? - продолжал вопрошать король.

- Ну, - пожал плечами Корн, - немного, наверное, всеми. Я знаю риторику, очень хорошо труды великих мыслителей. - Смущенно улыбнулся, - Детей помладше я, наверное, смог бы обучить счёту, постарше – географии, механики, движению небесных тел...

- Хватит, - прервал Альтам, - ты смог бы преподавать нашему племяннику тактику и стратегию ведения военных действий?

Прежде чем Корн успел подумать, слова сами вырвались из его уст.

- Да, ваше величество, с этим я хорошо знаком. Но, к моему стыду, хочу признаться, что труды последних лет не пополняли мою библиотеку, у меня не было средств приобрести их. Если в вашей библиотеке найдется...

- Найдется. Итак, решено. Завтра ты проведешь при нас первый урок, и, если нам понравится, ты оставляешь своих купцов и приступаешь к занятиям здесь.

На этом аудиенция была окончена.

До трактира дошли молча. А в комнате Тарлин взволновано спросил:

- Дед, ты же никогда не интересовался военными действиями.

Корн смущенно посмотрел на внука. Без сомнения, что-что, а вот войны всегда интересовали Корна меньше всего, а учитывая, что Илония уже почти сотню лет жила в мире, не считая недолгой войны с Торогией четверть века назад, так и тому подавно. По иронии судьбы, последние битвы, которыми он интересовался подробно, со своими советниками, командующим Кандиром и с надлежащими выводами, были войны, которые вела Торогия, в том числе и битва во времена Сарлана. Интересная избирательность, если Альтаму это станет известно.

Корн вздохнул.

- Во-первых, не забывайся и не зови меня дедом, а, во-вторых, я не мог упустить такую возможность. Если бы я замешкался, Альтам не взял бы меня.

- Но как ты завтра проведешь первый урок? Король догадается и выгонит нас всех.

- Ну, я не совсем профан в этой области. Когда я был мальчишкой, часто слушал с друзьями рассказы бывалых солдат.

- Но это было так давно!

- К тому же, - Корн ласково потрепал Тарлина по голове, - ты меня подучишь.

Тарлин, в свою очередь, всерьез интересовался историческими битвами и знал особо значимые досконально.

- Я не успею, - покраснел он от волнения.

- Ну, что успеешь.

До ночи взволнованный Тарлин со Стенли, который больше знал о битвах из рассказов стражников, чем из книг, рассказывали деду всё, что помнили из прочитанного и услышанного в Нарте. И опять же Корн помнил немало из того, чему учили его строгие отцовские наставники. Да и сама история государств была неразрывно связана с войнами и битвами. Стоило вспомнить историю какого-либо королевства, имена военачальников и значение битв тут же приходили на ум. И это значительно упрощало дело.

Встав на следующее утро, Корн тщательно обдумал то, что ему предстоит говорить. Получалось вроде бы не плохо. И когда они шли в замок, Корн больше волновался от предстоящей встречи с племянником короля, чем о своем уроке.

Корна ввели в небольшую комнату, прилегающую к библиотеке. Судя по всему - это была классная комната. Стол, стул, но только для ученика, учитель должен стоять. На стенах карты, таблицы, портреты. И мальчик у окна. Он обернулся лишь для того, чтобы слегка кивнуть на низкий поклон своего нового учителя. И опять уставился в окно. И только когда раздались властные шаги, торопливо отошел от окна и встал рядом со столом, опять же, не глядя на Корна. Когда вошел король, они оба почтительно склонились перед ним.

Слуга внес за королем кресло, Альтам уселся в него в излюбленной позе - нога за ногу и махнул рукой:

- Начинайте, господин Колтин!

Корн и Атир впервые взглянули друг на друга. Корн еле подавил вздох разочарования. Атир не был похож ни на Интара, ни на Лайну. Черты лица его были правильны, глаза спокойные. Корн помнил пятилетнего мальчика, своего внука, живым розовощёким крепышом. Стоявший перед ним подросток был бледен, и это была болезненная бледность ребенка, часто болеющего или недоедающего. Корн повидал таких детей среди нищих, когда сбежал от своего отца.

И еще худоба. Вкупе с вытянувшимся телом, длинными ногами она производила отталкивающее впечатление. Но мальчик не был неуклюж, как многие его сверстники, которые в этом возрасте не знали, куда деть свои длинные руки и обычно стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу. Движения племянника короля были четки, грациозны и полны достоинства. Резкость в них проявлялась только при обращении к нему короля.

Атир привычно сел на свой стул и приготовился слушать. Корн, чтобы обрести равновесие, подошел к одной из карт и перенес её поближе к Альтаму и Атиру.

- Ваше величество, лорд Атир, - обратился он к ним, уже полностью взяв себя в руки. - Я прошу обратить ваше внимание, прежде всего, на карту. Именно карта - главное оружие полководца. Конечно, мечи и стрелы - всё это немаловажно, но именно от того, как вы выберете место боя, или насколько в неудобном месте вас принудят принять бой, зависит ваша победа или поражение...

И Корн продолжил в том же духе, приводя в пример многие битвы, в которых исход битвы зависел от места боя. Пока, не впадая в подробности, он смог говорить долго и много, иногда вставляя, быть может, ненужные подробности из истории, но которые помогли ему протянуть время до окончания урока.

Закончил он словами:

- В последующем мы подробнее рассмотрим особенности ведение битвы как со стороны удачного расположения, так и со стороны неудачного расположения ваших войск.

Поклонившись, он вопрошающе взглянул на Альтама. Король удовлетворенно кивнул.

- Вы приняты, господин Колтин. Будете жить в замке со своими сыновьями, но мы требуем, чтобы вы полностью уделяли свое время нашему племяннику и не распылялись на остальных учеников. Мы будем платить вам достаточно для обучения вашего старшего сына, скажем, примерно на полгода, но, если вы согласитесь на некоторые наши условия, хватит и вашему младшему сыну.

- Я заранее согласен, ваше величество! - не скрывая своей радости, произнес Корн.

- Ваш сын будет ежедневно сражаться с Атиром. И при каждой победе он будет получать по 20 золотых.

- Но он гораздо слабее лорда Атира, ваше величество.

- Поэтому, я надеюсь, что наши деньги останутся при нас. Но пусть старается, для вас эти деньги, насколько мы понимаем, не будут лишними. На это-то и наш расчет. У Атира должен быть достойный противник.

- Мы благодарим вас, ваше величество.

После этого король с мальчиком вышли.

- Это он? - первым делом спросил Стенли, когда Корн вернулся за внуками в трактир, чтобы забрать их в замок.

- Не знаю, - вздохнул Корн. - На себя в детстве он не похож, на отца с матерью тоже, и на меня вроде нет. Я не могу узнать его. Возможно это и не он. Поэтому-то я и не говорил вам о том, в ком мы подозреваем Иллара. Смотрите, присматривайтесь к любому из мальчишек в этом замке. Ну, и слушайте.

Весь остаток дня Корн провел в библиотеке. С помощью Тарлина он подобрал себе книги и теперь бегло, на более подробный просмотр не хватило бы времени, изучал их.

На следующий день состоялся второй урок. Когда Корн пришел в классную комнату, Атир уже ждал его. Он опять стоял у окна и смотрел вдаль. При появлении учителя, он отошел от окна и сел за свой стол, приготовившись слушать. Корн выбрал темой урока историю битв Торогии. Он рассказывал, пользуясь картой королевства, и не сводил внимательных глаз с мальчика, продолжая изучать его. Атир ни разу не прервал его, внимательно слушая и изучая карту. Когда Корн закончил, он молча встал и отошел к окну. Как будто никакого урока и не было. Про своего учителя он, кажется, и забыл. Корн, собирал свои вещи, и, пользуясь моментом, когда мальчик его не видит, продолжал его изучать.

- Господин Колтин, найдите мне, пожалуйста, книгу, в которой более подробно описана эта битва, - раздался внезапно голос Атира.

Удивленный Корн посмотрел на Атира, потом на книгу, которую держал перед собой. Мальчик прекрасно знал, что она у него в руках. Значит, Атиру было известно, что разговор в этой комнате кем-то прослушивается. Корн когда-то убедился, что подслушивание разговоров гостей - любимое занятие короля Оскорта. Король Альтам, похоже, не отличался от предшественника. Корн кивнул, глядя на мальчика, и громко сказал:

- Погодите немного, лорд Атир, я сейчас, - и вышел.

Атир неслышно прошел за ним.

- Кто вы? - спросил требовательно мальчик, остановившись у учителя за спиной.

- В каком смысле, лорд Атир? - осторожно спросил пораженный Корн, оборачиваясь к Атиру.

- Вы не тот, за кого выдаете себя.

- Что дало вам основания так считать?

- Вы не знаете того, что рассказываете. Вы обманули короля, вы не учитель.

- Да, я не учитель, его величество знает об этом. Меня вынудили обстоятельства.

- Да, я слышал. Возможно, вы хорошо знаете историю, но военную науку - нет. - Атир продолжал требовательно глядеть на него. - То, что вы рассказываете, я уже прочёл, вы просто пересказываете мне.

- Наверное, я плохой учитель. По-другому я не умею.

- А зачем вы всё время так пристально рассматриваете меня?

Корн вздрогнул, но взял себя в руки и ответил спокойно:

- Я преподаю недавно, и не знаю, как вести себя с учениками, особенно королевского рода.

- Вас не назовешь невежливым, вы знаете этикет, умеете обращаться с королями. Этого достаточно, чтобы иметь такта не пялиться на меня. - Голос Атира был резким, в глазах беспокойство. На мгновенье Корну показалось, что в них мелькнул испуг. - Для чего вы приехали сюда? С какой целью?

- Я приехал сюда, - Корн глядел в лицо мальчика и говорил спокойно, разделяя каждое слово, - ради своих детей. Иной цели у меня нет, клянусь в этом.

Атир первым опустил глаза, сник, сразу став меньше ростом, и торопливо вернулся в классную комнату.

- Будьте готовы, - сказал Корн внукам, когда разыскал их в тренировочном зале. - Возможно, придется бежать.

И он рассказал о том, что произошло во время урока.

- Он чего-то боится. Чего, хотел бы я знать, - закончил Корн. - И что он расскажет своему покровителю?

Атир, видимо, ничего не рассказал. Все оставалось по-прежнему. И к Корну он больше не приставал. Молча слушал его рассказ и уходил. Пока однажды Корн прямо во время рассказа не задумался и удивленно не спросил своего ученика.

- Никогда не понимал, почему Брофт выиграл этот бой, ведь у него не было никаких преимуществ.

Атир насмешливо посмотрел на него.

- Суеверие, господин Колтин, суеверие. Вы не читали книгу его прорицателя. Натван верил своим колдунам. Битва затянулась и продолжилась бы на следующий день, а в этот день Натван не мог вести битву, на этот день ему предсказывали неудачу

- Но ведь он проиграл, это и означало неудачу.

- Зато он остался жив и войско свое не потерял.

- Вы не могли бы, лорд Атир, найти и показать мне источник вашего знания.

- Возможно, я оставил эту книгу не на том стеллаже, где взял. Поэтому, вы, наверное, её не заметили. Сейчас я попытаюсь её найти.

Он вышел, но даже и не пытался искать книгу. Он встал у дальнего стеллажа и ожидающе взглянул на учителя.

- Лорд Атир, - задумчиво спросил Корн, подходя к мальчику, - по-моему, вы знаете предмет лучше меня. Зачем вам мои уроки?

- Вам не всё равно? Вам нужны деньги, вам платят, вот и учите, - резко ответил мальчик.

- Мне не всё равно, по какой такой прихоти вы не рассказываете всего своему дяде, и чем это может кончиться для нас, когда прихоть ваша кончится.

- Мне пойти рассказать? - вызывающе спросил Атир

Корн вздохнул.

- Нет, - опустил он глаза, - нет, лорд Атир, пусть всё продолжится, как есть.

- Опять ради ваших сыновей? И вы готовы унизиться ради них? - Атир презрительно скривил губы.

- Да, так. - Корн спокойно посмотрел на мальчика

- Это же недостойно человека вашего происхождения. И вы... как они относятся к вашему унижению? Как они могут принимать то, что их отец унижается при них, даже если и ради них?

- Если им понадобиться унизиться ради меня, они сделают это. Ради меня и ради друг друга. Подумаешь, склонить голову. Это не бесчестие и не предательство.

- Но достоинство человека, дворянина?!

Прищурив глаза, Корн спросил:

- Я не терял своего достоинства, пытаясь всеми силами дать вам то, что ожидает от меня король Альтам. А вот вы, лорд Атир, преследуете какие-то свои цели, соглашаясь принимать от меня то, чего я вам дать не могу. Кто же из нас теряет свое достоинство?

Впервые на лице мальчика проступили какие-то краски. Он смутился и покраснел. Потом произнес с трудом:

- Я хочу, чтобы Ксент остался. И Линт.

И после этого стремительно вернулся в класс.

- Это он, - вечером, после тренировки, на террасе замка сказал Корн. Братья взволновано переглянулись. - Я чувствую, что это он, но у меня нет доказательств. И я не знаю, что делать. Как сказать ему правду? Как воспитал его Альтам? Кого он из него сделал? Как он примет известие о себе? Стенли, ты больше всех с ним общаешься, что ты думаешь о нём?

Стенли ответил не задумываясь.

- Он не заносчив, не горд, не спесив. Когда я в очередной раз сдаюсь, - в этом месте Стенли виновато улыбнулся, - он всегда первым подает руку. С Кадуком держится почтительно, кстати, со слугами тоже. И.. он несчастен. - На вопрошающе поднятую бровь деда, Стенли пояснил, - он хочет поговорить со мной, но осмеливается сказать только несколько слов о самом бое. Потом хочет сказать что-то ещё, но одергивает себя, с трудом одергивает, и уходит.

- Тарлин, а ты что можешь сказать?

- Ничего. Когда я жду Стенли, он подходит и тоже смотрит. Иногда он говорит, что мне надо улучшить в своей технике, чтобы у меня получалось. У него это выходит понятней, чем у Кадука. Но когда я говорю что-то в ответ, он замолкает и уходит.

- Как же нам добыть доказательства...

К следующему уроку Корн не готовился. Придя в классную комнату и, как всегда, застав мальчика у окна, он сразу подошел к нему.

- Лорд Атир, я хотел бы рассказать вам об оборонительных сооружениях. Не могли бы мы пройти на одну из башен этого замка.

Атир удивленно взглянул на него и нерешительно произнес.

- Наверное, если его величество позволит...

- Как жаль, его величество только что выехали из замка. А у меня по плану как раз эта тема.

- Тогда пойдемте, я только предупрежу начальника охраны, он даст нам сопровождающего.

- Там так опасно? В таком случае...

- Нет, - Атир замялся и слегка покраснел, - впрочем, пойдемте, - добавил он решительно.

Когда они вышли на внешнее кольцо одной из башен, Атир с радостью вдохнул полной грудью холодный воздух и, припав к бойнице, устремил взгляд вдаль. Корн подошел к нему сзади и опустил свою руку ему на плечо.

- Ты расскажешь мне об особенностях оборонительных сооружений, Атир? И.. о своих родителях?

Казалось, мальчик перестал дышать. А Корн продолжал.

- Что помнишь ты о них? Кто они? Кем был твой отец? Твоя мама?

Атир еле слышно прошептал:

- Мама…

- Что ты помнишь о ней? Какая она была?

- Она... она...- голос Атира дрожал, он не договорил, а, засунув руку куда-то в складки одежды, вытащил оттуда сложенный листочек бумаги и протянул его Корну. Удивленный Корн развернул листок и судорожно выдохнул. На него с клочка бумажки смотрела Лайна. И она ласково улыбалась ему с миниатюрного портрета. Такой Корн её почти и не помнил. Семь лет она уже так не улыбалась.

- Ты сам нарисовал? - только и смог спросить Корн.

- Да, - кивнул мальчик, забирая портрет и пряча его опять в складках одежды.

- Что тебе... то есть, что ты помнишь о ней?

- Всё.

- Она... она умерла? - осторожно спросил Корн, не зная, что ему сказали о его матери и пытаясь осторожно выяснить это.

Но Атир, вернее уже Иллар, ибо это, несомненно, был он, внезапно отшатнулся от Корна, отчаянно крикнул:

- Она не умерла, она жива.

И сбежал с лестницы. Корн догнал его только в самом конце. Он схватил его за плечо и развернул к себе.

- Я знаю твою маму, малыш. Я мог бы рассказать тебе о ней.

Иллар смотрел на него испуганно и как-то жалобно.

- Мы найдем место, где нас не услышат и поговорим. Хорошо? А теперь успокойся, и иди. Не надо, чтобы тебя видели в таком состоянии, - Корн заглянул в его глаза. - Правильно я говорю?

Иллар медленно кивнул, не сводя с него глаз, потом выпрямился, провел по лицу рукой и, повернувшись к Корну спиной, спокойно спустился с последних ступенек. А Корн бессильно прислонился к стене.

Вечером господина Колтина вызвал к себе король.

- Мне доложили, что вы с моим воспитанником поднялись сегодня на башню, - он сделал паузу, - без сопровождения.

Корн молча поклонился, понимая, куда клонит король. Не надо было быть особо наблюдательным, чтобы не заметить, что за мальчиком велось постоянное, но ненавязчивое наблюдение.

- Вам простительно, вы не знали, что я не разрешаю Атиру посещать опасные для его жизни места без сопровождения, Атир будет наказан, а вы знайте это на будущее.

- Простите, ваше величество, но лорд Атир предупреждал меня, однако мое неосторожное недоуменное высказывание дало ему повод ослушаться вашего приказа.

- Это благородно с вашей стороны, господин Колтин, - насмешливо сказал Альтам. - Вы могли бы и промолчать. А так вам это будет стоить десятидневного заработка.

Корн постарался сделать огорченный вид. Признаться, его теперь это мало заботило. Но при последующих словах короля он похолодел.

- Ну, а племяннику мне придется добавить срок наказания, - спокойно продолжил Альтам, - ибо он не по забывчивости нарушил приказ, он сделал это нарочно. Что ж, если замечание учителя для него важней приказа короля, он заслужил это.

Корн не осмелился спросить, какое наказание грозило мальчику, ибо голос выдал бы его. Он просто огорченно вздохнул и молча склонил голову.

Пять дней без еды, вместо трех. Вода только после тренировки. Все это потом сказал Корну Кадук. Сказал он это спокойно, но меч в его руке, которым он перерубил деревянную стойку, выдал его истинное отношение к такому наказанию.

Пять дней подряд Иллара приводили в зал, где он несколько часов подряд тренировался, потом ему разрешалось умыться и напиться. Мальчика Корн видел только издали, но после этих тренировок Кадук ходил как в воду опущенный.

На третий день Иллар упал, не выдержав тренировки. Но на четвертый день продержался. На пятый король лично посетил тренировку и пригласил Корна посмотреть на поединок двоих мальчиков.

- Ксент, - сказал он Стенли перед поединком. - Если лорд Атир проиграет тебе, ему предстоит еще один день провести без еды и воды. Но если проиграешь ты, учти твой противник теперь слаб, я лишу еды и воды тебя. - Он обернулся к Корну, - так я достигаю крепости тела и духа, господин учитель. Попробуйте сами. Действенный метод. Теперь оба будут драться весьма отчаянно.

Корн только руки сжал в кулак от бессилия и злости. А когда увидел Иллара, поспешно отвернулся и закашлял в кулак, пытаясь прийти в себя от вида мальчика.

И так худой и бледный, теперь Иллар выглядел просто своей тенью. Глаза его были прикрыты, и ничего не выражали. Он ни на кого не глядел, только поклонился королю и протянул руку, в которую ему тут же вложили меч. Стенли сжал зубы и шагнул вперёд. Они скрестили мечи.

Иллар так же твердо держал меч в руке. Но теперь он был похож не на бойца, а на заведенную игрушку. Вот-вот, казалось, завод кончится, и он остановится. Стенли понял, что тот недолго продержится. Стоило только ему подольше оттягивать решающую схватку, Иллар сам упадет. Необходимо было поддаться не только незаметно, но и как можно быстрее. Случая все не представлялось, и Стенли уже собирался просто споткнуться. К счастью, Иллар оказался крепче, чем было видно. У Стенли было достаточно времени, чтобы выбрать момент и, сделав один из приемов, отступить не в сторону, предписываемую правилами, а в противоположную. Однажды они так с Илларом делали, и Стенли надеялся, что Иллар еще помнит этот обманный прием. Иллар помнил и не поддался уловке, отразив неожиданный удар. Проблема была только в том, что тогда после этого приема Иллар применял свой, после которого Стенли всё ещё не мог устоять, как ни старался. Теперь же у его противника могло не хватить сил. Но Иллар смог. И хотя удар его был не так силен, как прежде, Стенли упал.

- Нам интересно, оспорите ли вы, господин Колтин, то, что ваш сын специально поддался нашему племяннику, - сказал, недовольно растягивая слова, король Корну.

- Если мой сын сделал это настолько неумело, он заслуживает вашего наказания. – Корн специально старался, чтобы его голос звучал суховато.

Король заметил это.

- Вы приветствуете эту игру в поддавки? Или это называется игра в благородство?

- Как бы это не называлось, вы, ваше величество, верите в действенность ваших методов. Но я ещё не готов к этому.

Альтам рассмеялся.

- Мы верим? Мы точно знаем, что это стоящий метод. Знаете ли вы, что вначале Атир не мог поднять меч уже на второй день. И вот, он способен выдержать бой уже и на пятый день.

- И как часто вы, ваше величество, прибегаете к такому способу повышения его боеспособности?

- О, не так уж часто. И, заметьте, только за дело. В наказание. И мальчик понимает правильность наказания и не ропщет.

Корн позволил себе слегка усмехнуться:

- А если бы роптал, то получил бы дополнительное наказание?

Альтам нахмурился.

- А вы, господин Колтин, дерзки!

- Я бы не посмел, ваше величество, но вы сами требовали ответа. Извините, но я действительно хотел бы понять, насколько верный вы выбрали путь, и, возможно, воспользоваться им. До сих пор я думал, что сила дается не только тренировками, но и обильной едой. Как вы смогли заметить, мой старший сын не голодает…

- Как наш племянник, вы хотите сказать. Но ведь именно ваш проигрывает!

- У него не было таких учителей!

- Посмотрим, уступит ли ваш сын противнику из-за жалости, просидев пару дней без еды и воды.

- Надеюсь, ваше величество, такого случая не будет, - Корн почтительно склонился в глубоком поклоне.

Альтам усмехнулся.

- Нам бы хотелось, чтобы вы задержались у нас подольше. Нашему племяннику необходим такой соперник.

- Я предупрежу сына, чтобы он был осторожней и не нарушал ваших установленных законов.

- Вы плохой придворный, господин Колтин!

- Я бывший солдат.

- Плохой солдат, хотелось бы заметить! Вы сами сказали, что не хотите, чтобы сыновья повторили вашу судьбу.

- Слушаюсь, ваше величество.

- Вот так-то, Колтин, вот так.

Запертый в одной из комнат дворца, день без еды и воды Стенли выдержал спокойно. Но после этого стал поторапливать Корна.

- Ладно, я поголодал немного, но чувствовать, что любой твой шаг может обернуться опять такой голодовкой, - что-то мне от этого неуютно.

- Король Альтам считает, что именно это и закаляет бойца, - хитро улыбнулся Корн.

- Не знаю. Возможно, Иллар и превосходит меня из-за таких голодных тренировок. Но лучше я буду вторым нормальным человеком, чем как он - первым, но больше похожим на свою тень, чем на человека.

- Дед, - тихонько спросил Тарлин у Корна, - как ты думаешь, что король хочет от Иллара?

Стенли при этих словах брата виновато опустил голову, а Корн задумчиво проговорил:

- Альтам явно хочет отомстить вашей матери и дяде. Но как он может это сделать, используя мальчика, которого сделал своим воспитанником? Не знаю. Возможной победой в поединке? – Корн хмыкнул. - Как ты думаешь, Стенли, Иллар сможет хоть чуть-чуть сравниться с вашим дядей?

- Нет! – горячо воскликнул Стенли. – И Кадуку далеко до лорда Интара. У них только техника. Отличная техника, которой, кстати, мне ещё ой как не хватает. А дядя Интар – он дерется, будто дышит, ходит, ест, спит. У него реакция руки, как мысли.

- Вот-вот, и я так думаю, – кивнул головой Корн. – Я помню Интара в возрасте его сына. Иллар не сможет догнать отца.

Они разговаривали во дворе, после тренировки. Здесь они не боялись, что их услышат, но и привлекать к себе внимание соглядатаев Альтама не хотелось. Поэтому далее они развивать эту тему не стали, а вернулись в свою комнату, разговаривая исключительно о бое и о своей жизни в замке, включая в разговор заранее придуманные воспоминания о далеком доме в Сеготе.

Но думать об участи, которую Альтам приготовил Иллару, они не переставали ни на минуту.

Несомненно, необходимо было поторапливаться, но удобного случая окончательно поговорить с Илларом всё не предоставлялось. Иллару тяжело обошлась его пятидневная голодовка, и он практически не выходил из своей комнаты. Занятия ни с Кадуком, ни с учителями не были прерваны, но всё это время мальчик еле стоял на ногах. И если на тренировках с Кадуком он ещё кое-как держался, то на занятиях с преподавателями был абсолютно безучастен и равнодушен. Корн был уверен, что он вообще ничего не слышал на его уроках из того, что он ему говорил.

Только когда Альтам отправился на охоту на несколько дней, Кадук и все учителя, как сговорившись, отменили воспитаннику короля все уроки. Это дало мальчику необходимую передышку и отдых. К возвращению короля он снова стал прежним.

Конечно, поговорить с Илларом следовало бы во время отсутствия короля, но Корн сдержался. Мало того, что мальчик был еще слишком слаб для такого разговора, приставленные следить за мальчиком соглядатаи доложили бы королю об интересе господина Колтина к королевскому воспитаннику. Поэтому Корн все время проводил со Стенли и Тарлином.

Выдержав для порядка день, Корн испросил разрешения подняться со своим учеником на башни замка.

- Мы рассматривали перспективу осады городов. Но необходимо рассмотреть и обратную сторону – оборону.

- И для этого вам необходимо лезть наверх? – прищурил насмешливо глаза король Альтам. - Но ведь оборона – это в основном припасы, вода. Для этого необходимо спускаться в подвалы.

- Несомненно, ваше величество. Но я не могу надеяться, что вы позволите постороннему человеку обозревать ваши подвалы.

- Вы считаете себя посторонним?

- Я сеготец, Торогия – не моя родина. Ваш замок – не мой замок. Я здесь просто гость, а гостям не показывают подвалы.

- А обозревать наш город с башен, значит, позволительно гостю.

Корн позволил себе рассмеяться.

- О, ваше величество, для этого мне не надо подниматься на башню. Я прекрасно могу сказать, что и как необходимо для обороны города. Другое дело – мой ученик…

- Хорошо, - оборвал его Альтам, - можете отправляться, только с вами пойдут двое стражников. Я не хочу, чтобы на такой высоте с моим племянником что-нибудь случилось.

- Несомненно, ваше величество, - поклонился Корн и повернулся выйти.

Но резкий голос Альтама его остановил.

- А почему вы, господин Колтин, не испросите у меня разрешения показать вашему ученику ближе местность, на которой может развернуться сражение. Так сказать, для наглядности. Ведь именно для этого вы ведете его на башню.

Корн быстро развернулся.

- Ваше величество, - он поклонился, - это не мое дело, и я не привык встревать в чужие дела.

- Что ты имеешь в виду?

- Вы опасаетесь за жизнь этого мальчика. Ему грозит какая-то опасность, и вы делаете всё, чтобы спасти его. Я это понял и не мое дело встревать в это.

Альтам удовлетворенно улыбнулся.

- Вы наблюдательны, Колтин. Но не переусердствуйте.

- Ваше величество, единственное, что меня волнует, - это мои дети. Остальное не моё дело.

- Кстати, о ваших детях. Вы всё ещё не согласны с нашей методикой?

- Извините, ваше величество, но нет. Ксент, по-моему, тоже.

Король рассмеялся.

- Ну, мнение мальчишки нас больше всего волнует. Ступайте, Колтин. И учтите, нам больше нужен ваш сын, чем вы.

На следующий день на своем уроке Корн объявил разрешение короля. Иллар сразу всё понял. Впервые за последние дни на его лице появилась какая-то реакция на происходящее. Он испуганно встрепенулся, стряхнув с себя болезненное оцепенение и равнодушие, и впился глазами в Корна. Губы что-то прошептали, но он взял себя в руки и громко произнес:

- Когда, господин Колтин?

Хотя Корн и не испросил специального разрешения взять с собой на башню Стенли с Тарлином, ничего противоречащего приказам короля он в этом не видел. Стражники тоже не придали этому значение. Все они прекрасно знали, что король держит старшего сына господина Колтина исключительно для своего воспитанника. Поэтому, на башню поднялось шестеро человек, от чего даже на довольно большой площадке стало тесновато.

Стражники сразу встали в разных концах башни, изо всех сил демонстрируя усердие и бдительность. Вскоре, однако, они стали прислушиваться к уроку, который вел Корн и незаметно подошли поближе.

Корн хорошо подготовил свою речь об обороне городов. Говорил красочно и увлеченно. Стражники заслушались. Стенли с Тарлином тоже были не против послушать. Один Иллар слушал вполуха. Он весь был в напряжении и ожидании. При этом он недоуменно поглядывал то на Корна, то на стражников, а то и на двух сыновей господина Колтина, не понимая, как его учитель собирается рассказать ему о его матери при стражниках, и для чего тут два его сына. И, казалось, именно их присутствие смущало Иллара более всего. И хотя, как заметил Корн, скрывать свои чувства мальчик умел очень хорошо, сейчас он не мог скрыть своего страха и нетерпения одновременно.

Внезапно Корн закашлялся.

- Ксент, - сказал он севшим голосом, сбегай-ка за бутылочкой вина, - мне надо промочить горло.

- Сейчас, отец, - крикнул Стенли, скатываясь с лестницы.

Пока он бегал, Корн попросил Тарлина рассказать то, что он знал об обороне городов. Тарлину было что рассказать, он любил эту тему и начал увлеченно рассказывать.

Когда Стенли вернулся с бутылкой, Корн поднес бутыль ко рту и сделал несколько глотков, потом протянул её стражникам:

- Глотните и вы, друзья!

Пока обрадованные стражники прикладывались к бутылке, Корн отошел к стене и присел на пол. Потом протянул руку за бутылкой и жестом указал стражникам место около себя.

- Посидим, - сказал он устало. – Наши ноги – не ноги молодежи.

Стражники с готовностью уселись рядом. Некоторое время они потягивали вино из горлышка, потом незаметно один за другим закрыли глаза и уснули.

Корн вскочил.

- Стенли, давай.

Стенли со смехом достал из-за пазухи склянку, и Корн быстро осушил её до дна. На удивленный взгляд Иллара он заметил:

- Я старался не делать больших глотков, но все же хлебнул достаточно, чтобы уснуть прежде, чем успею поговорить с тобой, малыш. А это, - он указал на склянку, которую держал в руках, - не даст мне уснуть вовсе.

- Вы их усыпили?! – скорее утверждая, чем спрашивая, произнес Иллар.

- Да, - кивнул Корн. – Мы заранее подготовились к этому.

- И что…, что вы расскажите мне? – запинаясь, спросил мальчик, совсем оробев, оставшись наедине с учителем и его сыновьями.

Он нерешительно посмотрел на Стенли и Тарлина, стоявших рядом, и никуда видимо не собиравшихся уходить. Корн заметил это и, положив ему руку на плечо, заглянул в глаза.

- Они очень хорошо знают твою маму.

Иллар в испуге отпрянул.

- Кто вы?

- Я скажу, кто мы, - печально вздохнул Корн. – Но скажи мне вначале, что ты знаешь о своей маме? И почему ты не можешь приехать к ней? Почему она не навещает тебя?

Иллар отчаянно замотал головой.

- Она не может приехать.

- Почему? И почему у тебя её портрет? Кто тебе его дал?

- Никто не дал. Я сам нарисовал.

- Король Альтам знает?

- Да!

- Что он тебе о ней говорит? Он сказал, почему ты не можешь её увидеть?

- Да! Да! Да! Милорд часто рассказывает мне о ней. Она очень хочет увидеть меня, но её не пускают враги Торогии. Моя мама не может приехать, потому что моя мама – принцесса Лайна.

Иллар выдохнул все это на одном дыхании и теперь с ужасом смотрел на Корна. Корн облегченно вздохнул:

- Значит, ты знаешь кто ты?

- Да, - прошептал Иллар.

- И ты знаешь, что тебя украли у твоих родителей семь лет тому назад?

- Нет, меня не украли, меня спасли!

- Что? - одновременно вскричали Корн и братья.

Иллар отшатнулся от них и взгляд у него сразу стал враждебным. Рука его непроизвольно потянулась к рукояти меча.

- Вас прислали за мной?! Уходите, иначе я позову стражу. Милорд предупреждал, что меня попробуют выкрасть, и я чуть было не попался. Я… я думал, вас прислала мама… - голос его прерывался.

Корн и мальчики ошарашено переглянулись. Потом Корн осторожно сказал.

- Выслушай нас, Иллар, - при этом имени мальчик вздрогнул и уже откровенно сжал рукоять меча. – Успокойся и выслушай. Я не знаю, что рассказывал тебе о твоей семье король Альтам, но ты был похищен семь лет назад и с тех пор вся Илония ищет тебя везде и повсюду. И вот, наконец, мы нашли тебя. Да, нас не послала твоя мама, но она ещё даже не знает, что ты жив и нашёлся. Мы не сказали ей, потому что не были твердо уверены, что воспитанник короля Альтама и наш Иллар – одно лицо. И ещё потому, что при дворе могли остаться шпионы Альтама. И твой отец не знает о тебе.

- Не знают… - не верил Иллар, - но кто тогда послал вас? Король Корн?

- Нет, Иллар, мальчик мой, король не посылал нас, король сам пришел за тобой. Иллар, посмотри на меня, я – Корн, король Илонии. А ты – мой внук.

Иллар рассмеялся.

- Нет, это не правда.

Стенли и Тарлин подошли поближе и встали рядом с дедом. Они были серьезны и суровы. И Иллар внезапно оборвал свой смех. Он замотал головой:

- Это не может быть правдой.

- Иллар, помнишь, я сказал, что ради своих детей пойду на все. Ты и они, - Корн положил руки на плечи Стенли и Тарлина, – мои внуки, дети моих детей.

- И… и… - Иллар не находил слов.

- Они сыновья принцессы Талины, моей дочери, а ты – сын принца Интара, моего сына.

- Внуки?.. – Иллар смог произнести только это слово.

- Да! – терпеливо пытался довести до сознания мальчика эту правду Корн. – Теперь подумай. Ты знаешь, где сейчас должен быть король Корн?

- Да, - непроизвольно сказал Иллар, - он с королевой и внуками путешествует сейчас уже в Горлите.

- Мы покинули королеву Алаину в Арилазе. Сюда мы прибыли из Мадариса. А твоя бабушка сейчас ждет нас в Вароссе. Если бы при дворе Альтама появился путешествующий дед с внуками, как ты думаешь, насколько быстро Альтам разоблачил бы нас? А в полунищем сеготском дворянине, зарабатывающем на обучение детей уроками…

- Нет, вы не можете быть королем, - не верил Иллар. – Вы низко кланялись королю Альтаму. Я помню. Вы просили его о милости. Вы слушали его, склонив голову. Если бы вы были королем, то не смогли бы так...

- Унижаться? – печально улыбнулся Корн. – Иллар, ты мой внук, за которого я отдам жизнь. Что ж тут говорить о том, чтоб лишний раз согнуть спину даже перед тем, кого не считаю достойным человеком. – Иллар при этих словах нахмурился, но Корн не обратил на это внимание и продолжал. – Ко всему прочему, ты член большой семьи и каждый из нас не раздумывая, бросился бы в пасть волка, чтобы спасти тебя. И, наконец, ты сын принца Илонии. Похитив тебя, Альтам нанес оскорбление не только нашей семье, но и всему королевству. И кликни я клич, вся Илония встала бы на твою защиту и твое спасение…

- Меня не надо спасать! – закричал Иллар и Корн недоуменно переглянулся с внуками.

- Мы пришли, чтобы вернуть тебя…

- Меня не надо возвращать! - уже тише сказал Иллар, но также уверенно и твердо, как только что вырвавшийся крик.

- Но твоя мама, твой отец…

- Я вернусь к маме, но, когда вырасту. Когда вырасту и отомщу за неё.

- Кому? Кроме короля Альтама, кому ты еще собираешься мстить?

- Принцу Интару!

- Что?! – настал черед Корну с двумя внуками отшатнуться в ужасе от Иллара. – Ты собираешься отомстить своему отцу?!…

- Да! - с вызовом ответил Иллар, обретя при этих словах уверенность, он гордо выпрямился, и рука его опять легла на рукоять меча. – Да, - повторил он, пользуясь, что ошеломленные собеседники не могли выговорить ни слова. – Я убью его, и моя мама снова станет свободной, как и раньше. До того, как он увёз её насильно со своей родины и принудил стать её своей женой.

- Кто? Кто сказал тебе это, – только и смог прошептать Корн.

- Король Альтам, - твердо сказал Иллар, - они любили друг друга, и моя мама должна была стать королевой Торогии. Принц Интар похитил её прямо во время свадебной церемонии. Король Альтам должен был стать моим отцом. Принц Интар отнял у него не только невесту, но и сына. Когда я достигну совершеннолетия, я вызову его на поединок и убью.

- О, Небеса! – простонал Корн. Мальчики же только растерянно переглядывались. Они даже не могли найти слов, чтобы что-то сказать.

А Иллар стоял, по-прежнему гордо подняв голову.

Наконец Корн перевел дух и процедил сквозь зубы:

- Хорошо, мой мальчик. Насколько я понимаю, мои увещания о том, что отцеубийство – это грех, тебя не убедят? – Иллар насмешливо кивнул. – А как насчет того, веришь ли ты в то, что я – Корн: король и твой дед?

Иллар задумался, наклонив голову, потом решительно кивнул.

- Да, верю. Я видел портрет короля Корна. Только с бородой. Вы не очень были похожи на того, на портрете. Тот действительно был король, хотя его и прозвали Лошадником. Но сейчас вы такой же. Особенно ваши глаза.

- Ну что ж, и на том спасибо. Ну, так вот. Я не буду клясться в том, что всё, что ты тут сказал – неправда и самая настоящая ложь. Я не хочу, чтобы ты усомнился в моем королевском слове. А ведь ты усомнишься. – Иллар только крепче сжал меч. – Вот-вот, я именно об этом. Я хочу предложить тебе вот что. Встреться со своей матерью и пусть она сама расскажет тебе правду.

- Когда? – непроизвольно воскликнул Иллар, но тут же спохватился и резко отрицательно тряхнул головой. Но семя на благодатную почву было брошено, и Иллар, еще раз мотнув головой, внезапно спросил севшим голосом, - Как?

- Поехали с нами, - осторожно сказал Корн. – Твоя мама сама всё тебе расскажет.

Иллар потерял свою уверенность. Ему хотелось встретиться с матерью. Хотелось безумно. Она снилась ему по ночам, он рисовал её портрет по несколько раз в день. Он был настроен на то, что увидит её еще только через несколько лет, и внезапная возможность приблизить этот день выбивала у него из-под ног всю тщательно спланированную Альтамом основу его жизни. Он неуверенно покачал головой. Внезапно раздался голос Тарлина

- Как ты можешь так, леди Лайна страдает без тебя, часто плачет!

Стенли же недовольно добавил:

- Дядя Интар – самый лучший! Как ты мог подумать, что он может обидеть твою маму!

Но Иллар наоборот, еще больше покачал головой, вновь обретая уверенность.

- Моя мама – пленница Илонии. И она скажет всё, что её заставят сказать. Когда я её освобожу, тогда она и скажет мне правду.

- Ты идиот! – не удержавшись, воскликнул в сердцах Стенли.

Иллар моментально выхватил меч из ножен.

- Ты ответишь за свои слова!

- Да с удовольствием! – меч Стенли тоже вылетел из ножен. – Разрешите, милорд, - обратился он к Корну.

Тот устало кивнул, только указал рукой на двух спящих стражников.

- Аккуратней.

Стенли и Иллар сошлись, скрестив мечи. Мечи были не боевыми, а фехтовальными, с затупленными концами. Но сейчас оба подростка не думали об этом. Каждый дрался за то, что ему было дорого. А Корн дал им и себе возможность привести мысли в порядок.

Иллар сразу заметил, что манера драться у Стенли резко изменилась. Воспитанник Альтама привык быстро брать в бою инициативу в свои руки, а потом и выигрывать у старшего партнера бой. На этот раз он столкнулся с более четким боем. Стенли заметил озабоченный вид Иллара:

- Это тебе не тренировка! А твой отец самый лучший в мире боец. У нас все мальчишки считают честью, если он потренируется с кем-нибудь самую малость. И мы все любим его.

На это Иллар только усилил атаку, но Стенли и не подумал уступать. За последнее время, благодаря урокам Кадука, он намного улучшил свою технику, что дало ему возможность сравняться с двоюродным братом. Но выяснить до конца, насколько теперь он дотягивает до уровня Иллара, они не успели. Раздался тихий голос Корна:

- Довольно!

Стенли моментально отскочил от Иллара и отсалютовал противнику. Иллар нехотя тоже подчинился. А Корн продолжил:

- Иллар, ты встретишься со своей матерью. Ты поедешь с нами, но не как принц Иллар. Как дальний родственник моего друга Варгона ты будешь пажом своей матери. Познакомься со своими родителями и сам составь о них свое мнение. Возможно, принцесса Лайна расскажет тебе правду о своей встрече с Альтамом. Но, предупреждаю, в нашей семье не любят вспоминать об этом. – Корн сжал плечи мальчика и, глядя ему в глаза, торжественно произнес. - Я даю тебе своё слово, слово короля Илонии, что никто не будет знать твоего истинного имени и твоего положения. И я клянусь тебе, что если ты останешься при своём мнении, то вернешься к королю Альтаму, и твой отец так и не узнает, что ты был рядом. Пусть Небеса рассудят впоследствии вас с ним. Но ты должен узнать ближе того, кто дал тебе жизнь. Чтобы ты знал, против кого ты поднимешь меч. Нам с тобой дадут клятву молчания все, кому придется узнать о тебе правду, ведь нас ждут на границе. Мне, как своему королю, тебе, как одному из моих наследников.

Стенли с Тарлином тут же опустились на одно колено. Вытащив свои мечи, они склонили их сначала в сторону короля, потом двоюродного брата и повторили друг за другом:

- Клянусь, милорд, что никому не сообщу о том, что произошло здесь.

- Клянусь, лорд Иллар, хранить молчание о том, кем ты являешься на самом деле. Ни словом, ни делом не дам повода узнать о тебе правду. Клянусь, что буду поддерживать тебя в любом твоём решении.

Иллар растерянно смотрел на них, и непроизвольно, прежде чем рассудок сказал: «Нет», спросил:

- Но как мы сможем выехать…

Он сам испугался своих слов, но вернуть их ему уже не позволили гордость и достоинство, как и отнекиваться от произнесенных ему клятв.

Корн же обессилено опустился рядом со стражниками и сказал:

- У нас был план. Если ты согласишься на него, тогда очень быстро, если нет, то надо ещё подумать.

- Почему я могу не согласиться?

Корн кивнул Тарлину, тот с готовностью пояснил:

- Мы хотим выехать семьей: мать и трое детей. А дедушка будет кучером.

- Ну и что тут такого?

- Нашей мамой будет Кольнаш, она тут живет, а дети должны быть: мальчик и две девочки. У Стенли, - заторопился объяснить Тарлин, видя, как вытянулось лицо Иллара, - уже начинают пробиваться усы, а мы с тобой еще сойдем. – Но увидев, как Иллар с отвращением отрицательно машет головой, разозлился и добавил. – А ты знаешь, что не Альтам спас твою маму, а наши родители, и нашему отцу пришлось одеться служанкой, чтобы спасти леди Лайну, а твой отец…

- Тарлин, - строго оборвал внука Корн. – Никто, кроме матери, не должен рассказывать Иллару о тех событиях…

- Слушаюсь, милорд, - опустил голову пристыженный Тарлин. Стенли тоже кивнул в знак согласия.

Иллар исподволь посмотрел на всех по очереди и сердито кивнул головой.

- Когда? – спросил он, недовольный своим согласием.

- При первом же отъезде короля.

- За мной наблюдают…

- На некоторое время мы сможем отвлечь твоих стражников. Пока они доберутся до короля, пока он пошлет погоню, мы выиграем достаточно времени…

Когда стражников покинул сон, они увидели, как оба старших мальчика тренируются на мечах, младший наблюдает за ними, а учитель прикорнул рядом и тоже только что открывает глаза. О том, что они уснули, никто из стражников, естественно, королю не доложил.

Глава 3

Глава 3. Бегство

Четыре дня Корн наблюдал, как Иллар с трудом сдерживал своё волнение. Практически он не изменился. Он умел владеть собой. Лишь иногда можно было видеть, как тело его вдруг начинала сотрясать мелкая дрожь. Но он тут же брал себя в руки и опять становился таким же, как и всегда: тихим, спокойным и невозмутимым. Корн боялся, что Альтам все-таки заметит странное состояние своего пленника. Тот отметил, но, к счастью, сделал другие выводы.

На одной из тренировок, которую он посетил, он недовольно заметил Корну:

- Ваши прогулки плохо отразились на здоровье нашего племянника. Он вяло дерется.

Корн позволил себе улыбнуться:

- В таком случае, ваше величество, может, вы обдумаете тот метод воспитания, какого придерживаюсь я: еда и свежий воздух.

- Пока ваш сын не начнет побеждать Атира – нет, господин Колтин. Вы растите из своего сына солдата, а мы – великого воина

- Он не сможет стать великим воином, не выходя за пределы замка, и простужаясь от малейшего ветерка, ваше величество.

Альтам искоса взглянул на него:

- Вы нам надоели, Колтин, - медленно, с расстановкой сказал он.

- Еще раз прошу прощения, ваше величество, мне опять показалось, что вы хотите услышать мое мнение, - поклонился Корн.

- Нет, Колтин, мы не спрашивали вашего мнения, мы выражаем вам своё неудовольствие, что ваши идеи вредят здоровью нашего племянника.

- Я просто пытался отблагодарить вас за ваше милостивое отношение к моему сыну, ваше величество, - пробормотал виновато Корн

- Это похвально, но на будущее учтите: никто и никогда не советует ничего королю Альтаму.

И все же Альтам разрешил своему воспитаннику отдохнуть от занятий на те три дня, когда он вместе с женой и сыном отправился на празднества в другой город. Видимо, он решил, что доля правды в словах учителя есть и нельзя перегибать палку, если он хочет, чтобы для его целей мальчик дожил во здравии.

К сожалению, это не отвечало планам Корна. Когда Иллар свободно передвигался по замку, его просто сопровождали. Но когда он находился в своей комнате, караул у дверей его комнаты был слишком заметен, и его отсутствие сразу бросилось бы в глаза. Плюс ко всему, Корн не мог пройти к воспитаннику короля без высочайшего на это разрешения. В результате, когда король, уезжая, приказал провожающему его мальчику отдыхать эти дни, Корн не успел ничего предпринять. Правда, что он мог сделать? Поговорить с Илларом он не смог бы. Попросить разрешения у короля о посещении мальчика – подозрительно. Приходилось надеяться, что приказ короля: отдыхать, не подразумевал нахождения в своей комнате безотлучно и усиления охраны. Иллар должен был выйти и найти Корна, либо приходилось всё откладывать.

У них всё уже было готово. Кольнаш, уже не прачка, а солидная дама, открывшая собственную лавку пряностей, прибыла в Торогию незадолго до Корна. Прачка, которая убежала с охранником мадирского купца, а вернулась с деньгами самого купца - все это не было редкостью для богатого различными возможностями Мадариса, и вызывала у торогских обывателей лишь зависть и желание самим попытать счастья.

Кольнаш потихоньку торговала, взяв приказчика и нескольких слуг, и частенько совершала загородные прогулки. Для этих целей, для этой своей якобы прихоти, она всегда держала в конюшне запряженную карету. Но никто не мог догадаться, что под сиденьем внутри кареты – несколько платьев как для Корна, так и для его внуков. И мужские одежды, и девичьи платья с париками. Кольнаш не представляло сложности подобрать на глазок платья для мальчиков и она, постепенно приобретая их на рынке, незаметно прятала внутри кареты, изредка проезжая на ней по городу.

Если бы этот план не проходил, у них с королем Корном было несколько запасных, основанных не только непосредственно на торговых занятиях Кольнаш, но и предусматривающих внезапное бегство. За всё время, что Корн находился в Торогии, он не встречался с Кольнаш, но по некоторым условным знакам знал, что все в порядке и женщина ждёт их.

На всякий случай Корн послал Стенли и Тарлина быть неподалеку от комнаты Иллара.

Иллар вышел из комнаты сразу, как только по его подсчетам, король выехал за пределы города. Увидев братьев, он подозвал Тарлина:

- Ты не покажешь мне, где ты брал книгу об осаде Траварены?

- Да, её нелегко найти на полках, я помогу вам, - сразу подхватил выдумку Иллара Тарлин.

Они втроем пошли в библиотеку, охранники неторопливо проследовали за ними. По дороге Стенли непринужденно отстал и бросился к деду. Стражники устроились у входа в библиотеку, Иллар же с Тарлином обосновались внутри и неторопливо перебирали книги на книжных полках. Вскоре появился Корн. Он молча подошел к одному из шкафов и осторожно пошевелил его. Потом кивнул Иллару и Тарлину, жестом показав, что по его сигналу им надо будет опрокинуть шкаф на пол. Сам со Стенли встал у дверей. В руке у него был меч, Стенли же достался небольшой подсвечник. Заняв места и приготовившись, Корн кивнул мальчикам. Те дружно навалились на шкаф и после небольшого усилия успешно опрокинули его. Тут же Тарлин крикнул:

- Эй, помогите!

Стражники не заставили себя долго ждать, мигом очутившись в библиотеке. Первого ударил подсвечником по голове Стенли, не причинив ему ни малейшего вреда, лишь напугав. Впрочем, дело было сделано. От неожиданности стражник остановился, но не успел даже полностью развернуться, как получил уже настоящий удар по шее от Корна, который к тому времени оглушил сильным ударом рукоятью меча второго стражника.

Все также молча, под хмурым взглядом вцепившегося в свой меч Иллара, Корн со Стенли связали стражников и перетащили их в классную комнату. Перед тем как выйти из библиотеки, Корн взял Иллара за плечи и тихо, но требовательно шепнул:

- Если нас схватят и со мной что-нибудь случится, спаси своих братьев и заклинаю тебя: перед своим поединком с отцом, если ты всё же будешь с ним драться, дай ему возможность поговорить с тобой. Обещай мне это, Иллар, слышишь?

Иллар судорожно выдохнул:

- Хорошо, я обещаю.

- Тогда вперёд, - явно с облегчением проговорил Корн, и они начали свой путь по замку.

Иллар не спрашивал, куда они идут. По-видимому, его спутники прекрасно знали замок и выбирали наиболее пустые коридоры. Шли они, не торопясь, боясь привлечь к себе излишнее внимание. Но встречающиеся придворные и слуги и так не обращали на них внимания. Воспитанник короля, как всегда находился в чьем-то сопровождении, в данном случае – своего учителя и своего напарника по тренировкам. Несомненно, потом королю станет известно, с кем ходил по замку его племянник, но к тому времени они уже будут далеко.

Вскоре они оказались в незнакомом Иллару месте. Придворных тут вообще не было, стражников, к счастью, тоже. Зато было полно суетящихся слуг, которые удивленно поглядывали на хорошо одетых господ, и по их взглядам было понятно, что далеко не все знают их в лицо. Вскоре Иллар понял, где они. Запахло паром и сырым бельем. Где-то рядом была прачечная. Но в саму прачечную они не пошли, свернув в незаметную дверь где-то под лестницей.

- Где мы? - решился спросить Иллар.

Ответил Тарлин:

- В стоке из прачечной.

- Там можно пройти?

- Скорее проползти.

На удивленный взгляд Иллара Тарлин рассмеялся:

- Если бы там можно было пройти – то это был бы дополнительный ход, который надо было бы охранять. А так, там еле-еле может пролезть взрослый человек. Ну, это для того, чтобы прочищать засоры.

- Всё равно там тогда должно быть что-то предусмотрено, - упрямо сказал Иллар.

Тарлин уважительно посмотрел на него:

- А там и есть решетка с замком.

- У вас есть ключ?

Тарлин тихонько прыснул в кулак:

- Сейчас увидишь.

Они как раз добрались до желоба, уходящего в отверстие в стене, забранное решеткой. Вода закрывала более половины отверстия, замок же висел сверху.

- Раздевайтесь, - скомандовал Корн, первый скидывая с себя одежду.

Братья быстро последовали его примеру, потом Тарлин начал помогать Иллару, не отрывающего глаз от странных действий Корна. А тот, держа в руках причудливой формы гвоздь, встал в желоб на колени и начал ковыряться ими в замке.

- Что он делает? – в ужасе прошептал Иллар. – Он…он взламывает замок?.. Он же король…

Корн услыхал, и улыбнулся, продолжая возиться с замком:

- Я не всегда был королем, мой мальчик. И я рад, что один из моих приобретенных за время скитаний навыков спасет кому-то жизнь.

Замок щелкнул и одновременно с этим Стенли закончил заворачивать в один из плащей все их вещи. Отодвинув решетку, наружу протиснулся Корн и Стенли ловко подал ему тюк с одеждой, стараясь, чтобы он как можно меньше пробыл в воде. Затем проследовал вслед за дедом. Невысокий Тарлин, прокатился по скользкому от мыльного осадка дну желоба, ловко проскальзывая через отверстие. Иллар вступил в грязную теплую воду после Тарлина. От неожиданности поскользнувшись, он чуть было не растянулся в воде. Стенли успел подставить руку, а снаружи к нему уже тянулась рука Корна. Иллар смутился от того, насколько он неловок, но долго сокрушаться об этом ему не пришлось. Как только он оказался по ту сторону решетки, Корн прижал его к земле.

- Не поднимайся, будь в тени. Чуть дальше местность уже просматривается со стены.

Так, ползком, прижимаясь к земле, они переползли к кустам, росшим около узенького мостика через этот ручей, вытекающий из хозяйственных помещений замка. Здесь Корн скомандовал:

- Одеваемся, это место не видно.

Иллар обернулся на братьев. Они торопливо натягивали штаны прямо на грязное тело. Брезгливо он последовал их примеру.

- Можно подумать, - немного удивленно пробормотал он, с трудом натягивая сапоги на мокрые ноги, - что вы в Илонии только этим и занимаетесь.

Стенли с Тарлином весело прыснули, Корн похлопал его по плечу.

- Я тебе ручаюсь, что в воспитание и учение принцев Илонии это не входит. Но почему-то все королевские дети нашей семьи только этим и занимаются. Начал я, продолжила их мать, - он кивнул на братьев, - сами они не против, да и ты, - Корн печально закончил, - в детстве норовил куда-нибудь залезть.

Наступившую тишину прервал осторожный вопрос Иллара:

- А мой отец?

Корн выглянул из кустов и скомандовал:

- Идем!

Когда они выбрались на ровное место, и свернули в одну из улочек, прилегающих к замку, Корн ответил Иллару:

- Нет, твой отец никогда таким не был.

В запасе у них уже могло и не быть времени, но и торопиться не пристало. В столице Торогии по-прежнему полно было стражников. Своей торопливостью они только привлекли бы излишнее внимание. На всякий случай они разделились, хотя лавка Кольнаш была недалеко от замка. Корн с Илларом пошли по одной улице, Стенли с Тарлином, по другой.

Братья добрались первыми. И когда Корн с Илларом подошли к конюшне, внутри их уже ждала Кольнаш. Она была в простеньком домашнем платье, но в карете у нее имелся дорожный плащ. Из кареты показалось озорное лицо Тарлина. Он весело подозвал Иллара, помахивая женской шляпкой. Иллар сердито посмотрел на него, залезая внутрь. С другой стороны, в карету уже садилась Кольнаш.

Корн, сняв хоть и не первой свежести куртку, но все же выдававшую в нем знатного человека, накинул на себя протянутую Кольнаш кучерскую безрукавку с коротким плащом и капюшоном.

- Как твои люди? – торопливо спросил он Кольнаш.

- Слуги ничего не знают и не слышат, а приказчик знает, что я собираюсь удрать с очередным любовником. Он рад будет остаться здесь за хозяина и ждать моего возвращения. Ручаюсь, половина прибыли пойдет ему в карман.

Вскочив на козлы и, взяв поводья в руки, Корн тронул карету с места.

Кольнаш, накинув в карете свой плащ, взялась было помогать Иллару, но тот так испуганно отшатнулся, что Кольнаш не решилась продолжить. Помогал Иллару Стенли, практически не переодевшийся. Он только протер лицо чистым платком и уже был готов. Глядя, как Кольнаш помогает Тарлину, он старался делать тоже самое и с Илларом. Тряска по городской мостовой мешала, но приходилось поторапливаться. И все же Кольнаш пришлось помочь, когда дело дошло до завязок и бантов шляпочной ленточки. Стенли бы с этим в любом случае не справился. Когда карета подъехала к воротам, Иллар уже был красный, как рак, от стыда и неловкости.

Но все обошлось. Заглянувший в карету стражник не обратил внимания на цвет лица одной из девочек. Он удовлетворился ответом кучера на то, чья карета, взял положенную мзду из рук Кольнаш и махнул рукой, чтобы карету с мамашей и её отпрысками пропустили.

Но искать-то их по приметам всё равно будут. Поэтому из кареты постоянно выглядывал Тарлин, у которого было миленькое девичье личико в обрамлении его нежных волос, прикрытых небольшой шляпкой. Стенли держался в тени, Иллар тоже. Кольнаш же не скрывалась, а также, как и Тарлин, старалась привлечь к себе внимание. До кучера же никому не было дела.

Итак, первая часть прошла успешно. Даже если стражников нашли, беглецы уже практически были недостижимы. И если придет приказ догнать всех, кто выехал в это время, они всё же успеют доехать до ближайшего постоялого двора, а там их ждала свежая перемена лошадей. Они не будут отдыхать, а продолжат путь. Все это рассказали Иллару его братья, Кольнаш дополняла, ибо именно она обеспечивала наличие свежих лошадей в ближайших постоялых дворах.

- Около границы с Илонией этим занимается Варгон, а на границе с Вароссой – бабушка, - пояснял Стенли.

- Королева Алаина? – Иллар всё ещё не мог привыкнуть, что король и королева Илонии занимаются далеко не королевскими делами, а лично организуют его бегство.

- Да, - терпеливо объяснил Стенли, - Мы не знали, по какой дороге нам придется ехать, поэтому подготовлены были все пути. На каждом постоялом дворе у нас оплаченные свежие лошади еще на многие дни вперёд. Надо только сказать хозяину нужное слово, и он предоставит еду и коней.

- Так долго? – удивился Иллар.

- На всякий случай, - пояснила Кольнаш и добавила с одобрением, - его величество пытался предусмотреть все неожиданности и не хотел торопиться и рисковать.

- Сколько же для этого понадобилось денег?

- Стоимость пяти королевских скакунов, - торжественно объявил Стенли. – На четырех мы выехали из Нарты. А потом их должны были продать в Сеготе.

- А пятого продала в Мадире я, - добавила Кольнаш.

- Ты знаешь, сколько стоят илонийские королевские кони? – с гордостью в голосе спросил Тарлин.

- Пожалуй, знаю, - неуверенно сказал Иллар, - я слышал, как его величество, король Альтам, долго искал возможность приобрести коня из личных королевских конюшен.

- Еще бы, - пояснил Тарлин, - наш дед растит коней не для продажи.

- А еще мне рассказывали, что короля Корна прозвали Лошадником, - осторожно заметил Иллар.

Стенли с Тарлином рассмеялись:

- Все это знают и дед тоже. Но они с бабушкой в самом деле любят заниматься лошадьми и по праву являются в этом деле знатоками.

Иллар почему-то замолчал. Но потом не выдержал и опять спросил:

- А какое слово?

- «Возвращение» – пояснила Кольнаш. – Если ты на любом постоялом дворе скажешь хозяину это слово, то тут же получишь четверых свежих коней.

- А если нет?

- Ни один хозяин постоялого двора не осмелится взять деньги и не предоставить то, за что заплачено. Иначе он рискует встретиться с тем, кто ему заплатил, и ответить перед ним.

- И всё же? - продолжал допытываться Иллар.

- Пойдем пешком, - сказал Стенли. – Переоденемся нищими или циркачами, пересидим в стогах или в овраге, наймемся к какому-нибудь крестьянину в работники. Дед может стать отличным конюхом, мы тоже будем помогать. Мы всё равно доберемся до границы. Мечи наши при нас. И если понадобиться, мы прорвемся с боем. Не бойся.

Иллар гневно воскликнул:

- Я не боюсь. Как раз мне-то ничего и не будет, кроме очередного наказания. Но что будет с вами? Король Альтам ведь убьет вас.

Стенли пристыжено замолчал, а Тарлин успокаивающе положил руку на колено Иллара.

- Альтам не будет убивать нас. Мы ему ценнее живыми. Если мы окажемся у него в руках, он может просить всё, что угодно. Твой отец сделает всё, чтобы освободить нас. А наша мама сама приедет и вызовет Альтама на поединок. – Тарлин рассмеялся от такой перспективы.

А Стенли вызывающее добавил:

- По крайней мере, мы готовы погибнуть, спасая брата и наследника, а не быть проклятым, вызвав собственного отца на поединок.

Получив пинок от брата, он замолчал. Но Иллар нахмурился, сжался в своем углу и больше не произнес ни слова.

До первого постоялого двора они доехали очень быстро. Кони у них были отличные, дорога хорошая, и правил Корн уверенной рукой, гоня коней, но щадя их. На постоялом дворе он соскочил с козл, и направился на поиски хозяина. Вскоре слуги уже меняли лошадей, а Кольнаш вышла из кареты и распоряжалась насчет еды. Мальчики же прошлись около кареты, разминая ноги. Но если Стенли с Тарлином весело болтали, обращаясь к Кольнаш со словами: «Мама», оставляя о себе впечатление путешествующего семейства, то Иллар так и не отошел от дверцы, избегая лишних взглядов и чувствуя себя под ними более чем неуютно.

Когда они выехали на дорогу, и трактир скрылся из глаз, Корн опять пустил коней во всю прыть.

Так они миновали еще один постоялый двор. А следующий объехали тихо, не по дороге, а сделав небольшой крюк. Дело шло к ночи и не хотелось привлекать к себе внимание, отправляясь в дорогу на ночь. Они ехали до тех пор, пока севший рядом с дедом глазастый Тарлин мог различить дорогу. Потом они свернули с дороги, разнуздали лошадей и дали отдых и им, и себе. Корн заснул. Заставил поспать и Стенли. А Кольнаш с Тарлином и Илларом провели ночь, не смыкая глаз и прислушиваясь к малейшему шороху. Как только рассвело, они разбудили Корна и Стенли и двинулись дальше.

Еще один постоялый двор они пропустили и к очередному по пути трактиру лошади уже еле дошли. Но со свежими лошадьми они опять взяли быстрый темп. Стенли сменял деда на козлах, когда Корн чувствовал, что ему надо отдохнуть.

Ко второй ночи они уже почти не разговаривали. После язвительного замечания Стенли, Иллар долго молчал, но говорили в основном Тарлин и Кольнаш. Кольнаш рассказывала про свою жизнь. Как она вначале была прислугой в одном из трактиров Нарты, и как Багис заметил её ум, наблюдательность и сметливость, как посоветовал королю нанять её к себе на службу. Потом Багис обучал её, ей очень нравилась её новая работа, и она объездила многие страны. Семь лет назад её послали в Торогию. И хотя ей было трудно и скучно работать в королевской прачечной, она рада, что все-таки не поддалась унынию и смогла выдержать до конца, да еще и найти потерянного сына принца.

- Я не потерялся, - угрюмо заметил на это Иллар

Тарлин спохватился и рассказал Кольнаш, на каких условиях Иллар едет на свою родину. Иллар в душе был благодарен Тарлину, что тот рассказал всё коротко, без лишних подробностей. Искоса он взглянул на Стенли, ожидая, что тот опять вставит какое-нибудь едкое слово, но тот на этот раз промолчал. Кольнаш поняла теперь, что означали последние слова Стенли, и у нее хватило такта не делать никаких замечаний. Она только добавила:

- Тогда я тоже клянусь вам, лорд Иллар, что никто не узнает от меня истину, пока вы сами не дадите на то разрешение!

- Спасибо, - чувствуя себя неловко, тихо сказал Иллар и добавил, - только не называйте меня так.

Потом Тарлин рассказывал об Илонии. Оказывается, Иллар очень многое знал о своей родной стране. Король Альтам хотел отомстить королевской семье Илонии, убив ненавистного Интара руками его сына, и посадить на илонийский престол своего воспитанника. Поэтому он уделял большое внимание знанию Илларом истории и обычаев Илонии. Знал Иллар коротко и о похождениях своего дедушки с бабушкой. То, что считал нужным рассказать ему Альтам и, естественно, в своей интерпретации. Но сильно искажать истину он не желал, чтобы в будущем не отпугнуть своего воспитанника. Ну и, как оказалось, многого он просто и не знал.

Тарлин рассказал о том, как их дедушка путешествовал, как влюбился в бабушку, как искал её и о его злоключениях в Тарских горах. Как потом они вместе сбежали с королевского бала и нищими просили подаяние у горожан их столицы. А затем в Арилазе Корн добывал на прииске алмазы и драгоценные камни, и их приютила королева Зорена. О трагедии, когда король Сарлан нашёл своего брата. Об их удачном побеге и о том, как они жили на ферме, занимаясь разведением лошадей. И как король Сарлан забрал принца Интара в замок, заключив своего брата в темницу, а Алаина с помощью Турина помогла бежать ему и сбежала со своими детьми сама. И, наконец, рассказ о вести, которую принес Корну его друг Варгон – смерть короля Сарлана, после которой их дед сам стал королём.

Тарлин рассказывал интересно и захватывающе. Стенли, который слышал об этих историях бесчисленное множество раз, тоже оживился и вставлял некоторые подробности. И даже Кольнаш рассказала о том, как тридцать лет назад вся страна искала скрывающегося принца, в том числе и её отец, позарившись на большое вознаграждение.

Соблюдая соглашение, которое дал внуку Корн, никто и слова не произнес ни об Интаре, ни о Лайне. Тарлин на всякий случай регулярно наступал на ногу Стенли, чтоб тот не забылся. Зато о Талине, своей матери, мальчишки рассказывали взахлёб. И опять же тактичный Тарлин не стал много говорить о своем отце, чтоб лишний раз не ранить двоюродного брата.

К концу второго дня разговоры поутихли. После бессонной ночи все клевали носом, да и тряска увеличилась. Потом, когда Корн отдыхал в карете, старались тоже не разговаривать, давая ему покой.

Так прошла вторая ночь и третий день. Граница была близко. И если бы ночью можно было ехать, они к утру уже были бы в Вароссе

Но на третью ночь они услышали погоню. Несколько всадников промчались в тиши ночи, освещая путь факелами. Карету, которую Корн, не жалея времени, тщательно укрыл в кустах у дороги, они не обнаружили.

Корна не пришлось будить, он спал чутко и моментально проснулся, услышав топот копыт.

- Первая партия погони, – сказал он, когда шум удаляющихся всадников стих. - Они едут на границу, и будут ждать нас там. Но вскоре здесь появится второй отряд, который будет искать наши следы. Они уже, наверное, обнаружили нашу первую стоянку, но эти еще не знают, что мы едем в карете.

- Поедем в ней? – спросил Стенли.

- Нет, - подумав, покачал головой Корн. – Они должны в любом случае задержать всех, кто выехал в тот день из города. Карету задержат, даже если в ней будут настоящие маленькие леди.

Он встал.

- Переодевайтесь, выпрягаем лошадей, - скомандовал он мальчикам. – Идём пешком. В пограничных постоялых дворах есть наш человек. Когда наши преследователи появятся там, он должен будет ждать нас в условленном месте со свежими лошадьми. Нам надо добраться туда.

- Вы так хорошо знаете эту местность? – не удержался, и спросил Иллар.

- У нас было время подготовиться, Иллар, - ответил его дед. – И мы знаем не только эту дорогу, но и несколько других, даже в Киссен и Оргунию, если бы нам пришлось бежать в ту сторону.

- Мы их выучили наизусть, - добавил Стенли. – Пока добирались до Торогии.

Ночь была темна, тучи скрыли и луну, и звезды. Рассудив, что за первым отрядом погони вряд ли второй появится так быстро, а в лесу в такую темень можно и ноги переломать, они остаток ночи шли по дороге, до боли в глазах вглядываясь в темноту.

К рассвету они находились ещё далеко от назначенного места. Но пришлось сойти с дороги в лес, отчего скорость передвижения резко снизилась.

На лошадях они ехали поочерёдно, но пока не рассвело, Тарлин и Иллар, который повторил за младшим братом, что тоже хорошо различает дорогу, шли пешком, ведя лошадей в поводу. Но когда рассвело, Корн со Стенли сменили их.

- Садись, - показывая на лошадь, сказал Корн, обращаясь к Иллару.

- Если можно, я пойду пешком, - немного смущённо проговорил мальчик.

- Пожалуйста, - удивился, но не стал спорить Корн. – Поедешь чуть позже.

- Вы не поняли, - Иллар отвернулся и медленно произнес, старательно выговаривая каждое слово. – Я никогда не садился на лошадь. – Он поднял глаза на оторопевшего Корна. – Я не умею ездить верхом, - растерянно добавил он.

Иллар не смотрел на братьев, но чувствовал по наступившей напряженной тишине, что они также поражены, не менее деда. Корн, наконец, пришел в себя, стукнув со всех сил кулаком по колену.

- Будь ты проклят, Альтам, - сквозь зубы проговорил он, - ты лишил мальчишку не только родительской любви, но и всех радостей детства. – И обратился уже к внуку, - прости, мне просто в голову не могло прийти, что король не обучал тебя этому. – Иллар опять опустил голову, а Корн продолжил. – Ты не можешь говорить, что не умеешь ездить верхом. Когда-то ты отлично сидел на пони, да и настоящий конь был тебе не страшен. Если ты не помнишь этого, то поверь мне. Я обучал и тебя, и Стенли с Тарлином. И ты не раз сидел у меня в седле. Не унывай, всё сразу вернется к тебе, как только ты сядешь в седло. Тарлин, покажи, как надо садиться, - обратился он к младшему внуку.

Тарлин с готовностью медленно сунул ногу в стремя, подскочил, и вторую перекинул через круп лошади. Удобно устроившись в седле и взяв поводья в руки, он легонько сжал колени, одновременно поддергивая уздечкой. Они тронулись с места, и по дороге Корн стал рассказывать и показывать на примере Тарлина, как надо правильно управлять своим конём. Через некоторое время он сам сел в седло и посадил Иллара перед собой, передав ему в руки поводья:

- Почувствуй, как лошадь слушается тебя, попробуй сжать коленами её бока, давай, - учил он его.

Потом он усадил его одного и шел рядом, пока Иллар, судорожно сжав колени, цеплялся в поводья.

Учение немного снизило их темп, но беглецы всё равно пришли к намеченному месту раньше нужного человека. Они еще некоторое время разведывали местность, стараясь не думать, что могло задержать их человека, но вскоре на поляне появился молодой человек, верхом на лошади, ведя ещё одну в поводу.

Соскочив, он подбежал к Корну и, волнуясь, сказал:

- Милорд, королевский отряд забрал всех лошадей на постоялом дворе и наших в придачу, я смог купить в деревне только этих двоих. Солдаты короля рыщут по округе. Скоро они уже будут здесь.

- Так, - быстро стал распоряжаться Корн, - вам с Кольнаш придется вернуться к предыдущему постоялому двору. Вы вне подозрений, так что берите там свежих лошадей и спокойно направляйтесь в Вароссу. А нам как раз хватит этих четверых лошадей…

Они не успели договорить, как послышался топот копыт и, выскочивший откуда-то из-за кустов всадник заметил их и крикнул своим товарищам:

- Сюда!

Через мгновенье на поляну ворвалось еще два всадника. Но Корн уже схватил за поводья первую лошадь, а молодой парень свалил всадника на землю, просто стянув его за ногу. Тут же на него налегла Кольнаш, ловко заломив ему руку.

Стенли, Тарлин и Иллар выхватили свои мечи и бросились на двоих всадников. Иллару с Тарлином удалось напугать лошадь одного из них и она, встав на дыбы, сбросила своего наездника, а на земле его уже встретили мечи мальчиков.

Второй всадник атаковал Стенли, и тому пришлось обороняться, отбивая удары длинного меча. Но увидев, какая участь постигла его товарищей, солдат решил за лучшее отправиться за подмогой. Повернув коня, он устремился в сторону.

Подоспевший Корн перехватил коня за поводья и смог остановить его. Наездник поднял коня на дыбы и конь, вырывая уздечку, попал Корну копытом по руке. Освободив перед собой пространство, всадник рванул прочь.

- Держи его, - прохрипел Корн, сжимая руку.

Два ножа – Стенли и Тарлина вонзились в спину солдата, и он упал на землю.

- Лошадь, - крикнул Корн, - нельзя, чтобы её увидели без всадника.

Стенли вскочил на лошадь одного из солдат и бросился за умчавшимся животным.

Иллар продолжал биться со стражником, но вскоре ему на помощь пришел парень, к тому времени уже связав и заткнув рот первому стражнику. Недолго думая, он огрел мужчину по голове, и тот медленно осел на землю.

- Никогда не думал, - задумчиво проговорил Иллар, глядя на неподвижное тело, - что моего по-настоящему первого противника ударят по голове, не дав мне закончить бой.

Корн рассмеялся, подошел к нему и обнял его здоровой рукой.

- Это жизнь, малыш, а она не такая красивая, как кажется.

Они выяснили у пленённых солдат, что отряд, который они встретили ночью, насчитывает пятнадцать человек и у них приказ: задерживать всех детей от десяти до семнадцати лет, одних или с родителями, нищих, или богатых. Всех, про кого три свидетеля не подтвердят, что они те, кем и назвались. Отряд разделился на тройки, и теперь прочесывает окрестные деревни и поселения. Что случилось после их побега в столице, они не знают. Они выехали из столицы, когда разгневанный король еще только въезжал в нее. Именно он дал указания им, кого искать и обещал немыслимую награду за поимку хотя бы одного из четверых.

Брать приказывали мальчиков. Их расчёт оказался верен, на девочек не обратили бы внимания. Но, как оказалось, простого переодевания было мало, Альтам слишком быстро узнал о побеге, мгновенно ориентировался и приказал действовать. И ведь, наверняка, такие отряды у него были готовы заранее.

Стенли привел убежавшую лошадь, и теперь у них было даже на одну лошадь больше. Связав солдат и оставив их в ближайших кустах, они ринулись к границе. Разрозненные маленькие группы солдат были уже не так страшны, как целый отряд. Но выезжать на дорогу они всё же не рискнули.

Иллар, собрав все своё мужество и волю, старался не отставать. Но рядом ненароком оказывался то Корн, который похлопывал взбрыкивающего от неумелых действий наездника коня внука по загривку, успокаивая его, то Стенли, делавшего то же самое, но незаметно, чтобы брат не обиделся.

Как и ожидалось, их заметили, но слишком поздно и далеко. До границы уже было рукой подать, справа, в той стороне, где была дорога, уже показалась башня торогского пограничного гарнизона. Где-то чуть дальше должна стоять аналогичная башня варосского таможенного поста. Граница между двумя королевствами устоялась ещё в незапамятные времена, и солдаты каждой из стран взымали таможенную пошлину с въезжающих торговцев и простых путешественников. Контрабандистов ловили разъездные патрули как одной стороны, так и второй. Но случайно заблудившихся путников не тревожили.

Беглецы принялись подгонять коней в последнем рывке. Но преследователи не желали отпускать их, да и от торогской башни отделился небольшой отряд и кинулся им наперерез.

Но тут со стороны Вароссы показалось несколько всадников, которые мощным рывком, на отличных илонийских конях преодолели расстояние до беглецов и присоединились к ним. Перевес сил сразу оказался на стороне преследуемых. Торогские солдаты притормозили, а от встречающих отделился один человек и подъехал к соединившимся торогским отрядам.

До Корна и его спутников донеслись гневные выкрики торогцев. Но всё глуше и глуше.

Впереди показался варосский пост. И от него к ним навстречу приближалась всадница. Легко соскочив с коня, она кинулась к Корну. Тот спрыгнул со своей лошади и прижал её к себе. Стенли с Тарлином также слетели с лошадей и кинулись к ней. Люди королевы рассосредоточились по окрестности, зорко высматривая возможно скрытые засады торогцев.

Иллар неловко повернулся в седле, не зная, как слезть, не упав. Напряжённые во время погони ноги затекли, а в руки так врезались поводья, что он с трудом разжал пальцы. Но тут подоспел Корн. Морщась от боли, он обхватил его за пояс и помог спуститься.

- Это твоя бабушка, Иллар, - сказал он, поворачивая его к женщине.

- Ваше величество, - сделал попытку поклониться Иллар, но тут же оказался в объятиях Алаины.

Она ничего не говорила, только по-детски шмыгнула носом. Но именно от этого звука у Иллара внезапно защипало в носу. Не только вся усталость и напряженность дороги сказалась в еле сдерживающем плаче. Объятия, ласка женщины, хотя и не матери, всколыхнули в Илларе потребность в материнской любви, которой его лишили.

Тарлин смущенно увёл Стенли подальше, Корн же только похлопывал внука по плечу, стараясь приободрить его.

Но довольно быстро Иллар пришел в себя и отстранился от Алаины. Она не стала удерживать его, и только вопросительно взглянула полными слез глазами на мужа, но тут же они сделались круглыми от удивления, когда она услышала вопрос, который задал Иллар Корну:

- Я могу вернуться в Торант в любой момент, как вы и обещали, милорд?

Корн предостерегающе сжал руку жены и, повернув Иллара к себе, твердо сказал ему:

- Я дал тебе слово, малыш, и у тебя пока не было повода усомниться в моем слове.

Потом обратился к Алаине:

- Я расскажу тебе всё позже. У нас договор с Илларом, что никто не должен о нём знать, даже отец с матерью, - при этих словах Алаина и Иллар одновременно вздрогнули, но промолчали. – Пойдем, нам надо придумать, как его представить нашим людям. И расскажи, как обстоят дела у вас?

- Ну, - растерянно ответила Алаина, всё ещё под впечатлением странного поведения мужа и внука, - то, что вы выйдите в этом месте, мы обговаривали ещё в Нарте. И наблюдали за их постоялым двором. Как только там появился королевский отряд, мы предположили, что это за вами и стали готовиться к встрече.

- Кто тот человек? – Корн кивнул в сторону торогской башни.

- Вароссец. Он попытается откупиться.

- Не думаю, что это получится. Они не могут не доложить Альтаму.

- У нас и не было такой цели. Зато золото поможет сгладить возникшее напряжение между постами.

- Ты права. Что ты сказала вароссцам о себе и о нас?

- Почти правду. Вы бежали от Альтама, я вас встретила. После того, как Альтам занял престол, первое время таких беглецов было предостаточно. И сейчас ещё встречаются. Так что проблем, чтобы помочь нам, не возникло. Но Арон требует доклада о всех, кто покинул таким образом земли Альтама. Так что тебе предстоит ещё объясниться с командиром поста. В свете того, что вы всё решили оставить в тайне, - она задумчиво посмотрела на внука, - я не знаю, что нам делать.

- Арон должен знать правду. Но чуть позже. – Корн повернулся к Иллару. – Это не повлияет на данную тебе клятву.

О чём-то подумавшая Алаина решительно произнесла:

- Он будет сыном Кольнаш, которая помогла вам бежать из Торогии, и теперь боится расправы над собой и своим сыном. Пойдет?

- Да, - согласился Корн, - для наших людей здесь это объяснение пойдет. А потом он будет родственником Варгона.

Алаина промолчала, только горестно вздохнув.

Глава 4

Глава 4. Встреча с мамой

В пути пришлось задержаться из-за руки Корна. Ушиб превратился в ноющую рану, короля лихорадило, и он два дня провел в постели, не в состоянии продолжить путь. У Алаины, как всегда, были с собой её чудодейственные мази, с которыми она никогда не расставалась, особенно в путешествиях, да еще таких рискованных, как эти. Регулярно пополняя свой запас, она была готова к лечению любых ран.

Нашлась у нее и мазь для Иллара. Непривычная скачка на лошади до границы, а потом еще до постоялого двора, где остановилась Алаина со своими людьми, дала о себе знать огромными волдырями. Иллар так натер себе бедра, что некоторое время не мог даже ходить.

Странно, но именно это придало правдоподобности их вымышленному рассказу слугам об Илларе. Вернее, отсутствию рассказа.

Когда отряд верных им людей собрался вокруг своего короля, он объявил им:

- Наше дело окончилось не так, как мы надеялись и предполагали. И пусть будут к нам благословенны Небесные Боги, и да хранят они лорда Иллара.

И только шестеро понимали истинный смысл этой речи.

Иллар теперь держался около Кольнаш. Он был простым городским мальчишкой и всё. Никому и в голову не пришло, кто он на самом деле, а его мозоли от езды на лошади – они только подтвердили этот факт, даже если у кого и возникли бы вопросы. Королевская семья славилась своей любовь к лошадям и искусной ездой.

Корн и Алаина демонстративно не обращали на него внимание, и лишь Тарлин, реже Стенли порой оказывались около него и перекидывались парой фраз.

Пока Корн лежал больной, Кольнаш с Илларом навещали его. И там, в его комнате, Алаина смогла спокойно поговорить с внуком. Всё уже было решено, поэтому она не стала уговаривать мальчика переменить его решение и только расспрашивала о его жизни. Вначале немного скованный своей недавней слабостью, Иллар в конце концов оттаял и даже признался, что кроме матери очень хорошо помнит именно свою бабушку. Просто, находясь у Альтама, который поощрял любовь воспитанника к матери, надеясь таким образом усилить его ненависть к отцу, о королеве Алаине разговоров не велось, только общие фразы из истории и геральдики. Но, оказывается, Иллар помнил многое. И как она лечила его синяки и царапины, ибо он был живым и шумным мальчишкой, и как они с ней вместе ходили на конюшню, и она учила его понимать и даже разговаривать с лошадьми.

Здесь, в комнате короля, Иллар впервые улыбнулся за семь лет, вспомнив, как пытался надергать из хвоста лошади конского волоса для своего лука и как весь замок сбежался на его отчаянный крик, когда лошади надоело терпеть его издевательство, и она лягнула его в колено. Будь это не одна из самых смирных лошадок королевы, а норовистый конь, Иллар тогда вряд ли отделался простым синяком.

Казалось, память возвращается к мальчику вместе с ласковым голосом бабушки. До этих пор он думал и вспоминал только о матери. А теперь оказалось, что в уголках его памяти остались и другие воспоминания его детства.

И все же он вздохнул с облегчением, когда они пустились в путь. Наедине со своими мыслями, где была любовь к матери и ненависть к отцу, желание скорей вырасти, отомстить отцу и освободить мать, ему было проще. Он так привык, и у него была цель в жизни. Встреча с родными и в особенности разговоры с королевой, внесли сумятицу в его спокойствие и невозмутимость. Теперь, в одиночестве ему было легче.

Ещё на таможенном посту Корн дал ему прочесть его послание к королю Арону: «Арону Варосскому. Мой дорогой друг, мне невольно пришлось воспользоваться твоим гостеприимством. Наше семейное дело забросило меня в Торогию, которую мне пришлось поспешно покинуть. Как подробности моего небольшого приключения, так и его итоги не ведомы моему сыну, и моё желание - оставить это без изменений. Но тебе я сообщу обязательно при нашей первой же встрече. Надеюсь, что мои тайные дела не повлияют на спокойствие твоих границ, но всегда готов лично принести извинения и помочь в урегулировании возможного конфликта. С признательностью и уважением, Корн Илонийский»

- Благодарю вас, милорд, - произнёс Иллар, впервые понимая, что осуществление их замыслов не так безобидно, как казалось ранее.

Спустя несколько дней они были в Нарте.

Когда они подъезжали к Варнийке, Корн с огорчением наблюдал, как мальчик становится таким, каким они увидели его в замке Альтама: строгим, хмурым и равнодушным к окружающему миру. Единственно, что его изменило – это сильно обветренное лицо. За те семь лет, что он прожил невылазно в стенах замка, его кожу не касался ни ветерок, ни солнечные лучи. Теперь же, за время поездки, лицо мальчика было обожжено солнцем и покрыто царапинами. Отрасли волосы и никакие гребни не могли вернуть им прежнюю аккуратную ухоженность, приличествующую родственнику короля. Он стал обыкновенным мальчишкой. И можно было не сомневаться, что внимания он теперь привлекает ещё меньше.

Ехали они с Кольнаш в нанятой якобы для женщины повозке. Но, на деле, повозка была для Иллара, Кольнаш отлично ездила верхом. Иллар же первое время не мог даже сесть на лошадь.

В Варнийке Кольнаш с Илларом останавливаться не стали. Они прямиком направились в Нарту и поселились в трактире, где стали ждать Варгона. За ним уже послали с вестью, что король с королевой вернулись, и его приезд ожидался со дня на день. А пока Иллар сидел в своей комнате и читал. Выходить ему пока не следовало, а он и не роптал. Наоборот, он привык к замкнутому пространству, и путешествие утомило его. Теперь он наслаждался привычной тишиной и одиночеством.

Кольнаш тоже не часто ходила в город. Она не должна была попадаться на глаза Интару, иначе ей пришлось бы держать ответ, что она тут делает. Поэтому она занялась пошивом одежды для Иллара. Простой, но не без изящества, ведь он должен был предстать перед принцессой в качестве пажа.

На пятый день, наконец, появился Варгон. Он пришел в гостиницу и громогласно спросил, здесь ли его племянница Пронета со своим сыном Брайтом, так назвались Кольнаш с Илларом.

Когда Варгон появился в их комнате, Кольнаш кинулась к нему на шею с возгласом:

- Дядюшка!

А когда дверь закрылась, отошла и сделала почтительный реверанс. Но Варгон, лишь мельком взглянув на неё, устремил свой внимательный нахмуренный взгляд на Иллара. Тот не оробел, а спокойно поздоровался.

- Ты помнишь меня? – угрюмо поинтересовался Варгон.

- Да, господин Варгон, увидев вас, я вспомнил ваше постоянное ворчание. И ещё помню, что я его не боялся.

Варгон хмыкнул:

- Ну что ж, возможно, ты меня и не боишься, но я всё же скажу, что я думаю о вашей с дедом задумке. – Он сделал паузу и резко закончил. - Самая большая глупость твоего деда, после того как он отправился в пасть волка с двумя детьми – это потакать прихотям какого-то щенка, пусть хоть он и трижды наследник. И послушай, что я скажу. Я дал клятву этому упрямому ослу, твоему деду, и даю тебе, что от меня никто не узнает кто ты. Также я обещал Корну, что не буду рассказывать тебе об Интаре, но я должен сказать тебе кое- что и это будет мое последнее слово о твоем отце. Ты, - указал он пальцем на Иллара, - и мизинца не стоишь своего отца.

От такой проповеди Иллар слегка смутился. Но Варгон не стал дальше развивать эту тему, а сразу приступил к делу.

- Интар ничего не заподозрил. Они с Лайной съездили в Варнийку сразу, как только узнали, что король с королевой вернулись. Корн приболел, это дало им возможность одурачить сына. Рассказывала в основном Алаина, а она достаточно подготовилась к разговору. Стенли с Тарлином тоже кое-чего наплели, а потом ловко улизнули, а перед этим Стенли уговорил дядю сразиться с ним и показать ему несколько новых приемов. Кое-какие подарки из Сегота Лайне, из Горлита Интару, и у тех не возникло подозрения, что отец с матерью там даже не были. Короче, все прошло благополучно, не считая того, что король с королевой занимались враньем, и подавали этим пример внукам. Теперь о вас. Я повидаюсь сегодня с Интаром и Лайной и попрошу Лайну взять к себе моего внучатого племянника. Это мало отличается от правды, ибо дети Корна не чужие мне. Итак, - он тяжело взглянул на Иллара, - ты внук моего дальнего родственника, один из внуков. У него полно и своих отпрысков, и внуков. Никто даже толком не знает, сколько их там всего. Тебя привезла мать, овдовевшая, кстати, при твоем рождении, и тут же отправилась обратно, ухаживать за своим отцом. Поместье называется Арнед, недалеко от Габерна, что на севере Илонии, ты там провел всю свою жизнь. Это всё. Остальное можешь досочинить, проверить всё равно невозможно. Повторяю, там куча детей, никто и не помнит, как кого зовут.

Он вздохнул:

- Никогда ничего не просил и просто не знаю, как это делается. Вы с дедом уготовили мне неприятное дельце. Не удивлюсь, если от моей неопытности у меня ничего не получится. Делайте тогда дальше, что хотите.

Иллару показалось, что Варгона вполне устроило, если бы все так и вышло.

- А Стенли с Тарлином будут тут?

- Нет, Интару приспичило отослать их в Вароссу. Там они должны встретиться с матерью и отцом и принять участие в варосских торжествах.

Вопреки опасению, у Варгона всё получилось. Уже вечером он пришел и тут же с порога заявил:

- Идем завтра.

Потом обернулся к Кольнаш.

- Поедешь в Варнийку. Королева ждет тебя.

Только сейчас Иллара охватило волнение. До этого он все силы тратил на то, чтобы обрести былое спокойствие и твердость духа после пережитых приключений и трудной дороги. И вот теперь встреча с матерью стала реальной и такой близкой. Кольнаш с грустью наблюдала, как мальчик то с нетерпением поглядывает на дверь, то наоборот, угрюмо забивается в глубокое кресло. Он одновременно и желал, и страшился встречи с матерью.

И, наконец, назначенный час наступил. Когда Варгон явился за ним, он уже был одет и даже спокоен. Варгон критично оглядел его и не нашел к чему придраться.

До замка они дошли пешком. Варгон почти не разговаривал, и Иллар был ему за это благодарен. И только когда они очутились перед последней дверью, отделяющей Иллара от матери, Варгон крепко сжал его руку и обнял за плечи.

- Все будет хорошо, дружок! – шепнул он и постучал в дверь.

Им открыла молоденькая служанка и сразу впустила. Варгон ввел Иллара в очень большую и светлую комнату. Вся обивка была светлых тонов, а окон не в пример больше, чем в любой из комнат замка Альтама. Так, по крайней мере, показалось вначале Иллару, а потом он увидел свою мать и забыл обо всем на свете.

Его мать была такой, какой он её всегда себе представлял и рисовал. Только какой-то усталой. И морщинок вокруг лица и губ было больше. Волосы были уложены в аккуратную прическу, а Иллар почему-то помнил её с полураспущенными волосами, помнил, как эти волосы щекотали его, когда она наклонялась поцеловать его.

Принцесса Лайна сидела в кресле у окна, рядом сидела вторая служанка и читала вслух. При появлении Варгона, они обернулись к ним. Мужчина почтительно поклонился:

- Ваше высочество, представляю вам моего племянника…

Лайна укоризненно покачала головой:

- Зачем так официально, Варгон.

И взглянула на Иллара.

- Как тебя зовут?

Иллар хотел ответить, но смог только открыть рот, голос его предательски подвел, он только выдавил из себя какой-то хрип, и смущенно замолчал.

- Брайт, - ответил за него Варгон.

- Не слишком ли он большой? - Обратилась теперь к Варгону Лайна. – Ему впору быть оруженосцем, а не пажом.

Иллар попытался скрыть отчаянье, которое охватило его при этих словах матери, но опять выручил Варгон.

- Он просто высокого роста, Лайна, - теперь он обращался к принцессе привычно просто. - Потом, несомненно, он перейдет в разряд оруженосцев, но сейчас ему надо присмотреться и привыкнуть к дворцовой жизни, ну и также набраться хороших манер, - Варгон шутливо хлопнул своего мнимого внука по плечу.

- Хорошо, Варгон, тебе видней. – И она опять обратилась к Иллару, - чем ты занимался у себя дома, Брайт?

На этот раз Иллар выдавил из себя:

- Учился.

- О, это похвально, - оживилась Лайна, – какие науки тебе больше всего нравятся?

На этот раз Иллар ограничился неопределенным пожатием плеча

- Ладно, - отступилась Лайна, - похоже, Варгон, ты прав.

- Витива, - обернулась она к служанке, - отведи его к Маниту, пусть он определит мальчика и расскажет ему его обязанности.

Служаночка, которая открывала им дверь, послушно поклонилась и взяла Иллара за руку, которую он тут же вырвал из её рук. Витива хихикнула.

- Тогда иди за мной и смотри, не потеряйся.

- Витива, - строго отдернула её Лайна.

- Ах, леди Лайна, - притворно закатила глазки девушка, - потом они становятся такими важными и никогда не дают мне руки. Я так мечтаю о братике, вы ведь знаете…

Лайна только рукой махнула, прогоняя её прочь, но в это время дверь открылась без стука и в комнату вбежала маленькая девочка.

- Мамочка, - закричала она, бросаясь к Лайне, - я хочу погулять с тобой, а не с няней.

Лайна ласково улыбнулась, прижимая к себе девочку.

- Мне нездоровится, моя милая, - грустно сказала она и нахмурилась, увидев выражение лица своего нового пажа.

Иллар застыл на месте, не сводя с девочки пораженных глаз. Варгон сразу уловил, что случилось, и твердо развернул мальчика к двери, легко выпроваживая его прочь. Но перед тем как выйти, Иллар бросил на мать полный удивления и отчаяния взгляд. Варгон собирался выйти за ним вслед, но его остановил голос Лайны:

- Лорд Варгон, останьтесь, пожалуйста!

Голос Лайны звучал строго и официально. Варгон вздохнул, мысленно посылая проклятья на голову своего короля.

- Леди Лайна, - опережая ее, начал он, - я предупреждал вас, что он не знает элементарных правил поведения.

- Не увиливай, Варгон, - перебила его Лайна, - он посмотрел на Овету так, словно первый раз видит ребенка, а на меня, будто я не имею права быть матерью. Откуда ты его привёз? Где он воспитывался?

- Ну, - уклончиво ответил Варгон, - у меня полно кузенов, ещё больше племянников, ещё больше внучатых племянников. Живут в основном в поместье моего внучатого племянника, он теперь хозяин Арнеда. Ну, а там деревня, свежий воздух.

- Варгон, не отклоняйся от вопроса. Почему ты привез именно этого мальчика, раз у тебя так много родственников. У него всё… - Лайна замялась

- …в порядке с головой? - закончил за неё Варгон.

Лайна смутилась, но потом решительно кивнула головой.

- Ну, - задумчиво продолжил Варгон, - он весьма умный парень, просто немного странноватый. Возможно, ты напоминаешь ему мать, у которой нет возможности уделять больше внимания старшему своему сыну, ну и.., - Варгон неопределенно махнул рукой.

- Мне бы хотелось поговорить с его матерью, - твердо сказала Лайна.

Варгон вздохнул.

- Она уехала.

- Она была здесь и уехала, даже не дожидаясь, когда её сын устроится в замке? Варгон, твои родственники меня удивляют.

Варгон поднял руки к небу.

- О, Небеса, ты даже не представляешь, Лайна, как меня самого удивляют некоторые мои родственники. Похоже, мне пора в отставку. Мне просто необходимо поселиться где-нибудь в отдаленном местечке, чтобы не видеть никого из своих родственников, особенно нескольких.

Лайна смущенно встала и подошла к Варгону.

- Варгон, извини, пожалуйста. Меня просто поразила реакция этого мальчика на мою дочь.

- Ладно, Лайна. Если у тебя найдется ещё один повод для беспокойства, я заберу его.

Он поклонился и вышел. Тут же раздался голосок Оветы. Она вежливо молчала, когда говорили взрослые и теперь приставала с расспросами к матери. Лайна спокойно ей отвечала, всё ещё задумчиво погладывая на дверь, в которую вышел Варгон.

А тот отправился на поиски своего подопечного.

Когда он нашел мальчика, тот слушал нотацию Манита. Дворцовый распорядитель, увидев Варгона, тут же возопил:

- Это вам я обязан, мой дорогой лорд, тем, что ломаю теперь голову, как уместить мне этого высокорослого юнца на кроватях моих мальчиков? Они ему коротковаты. Куда теперь прикажите его укладывать?

- Возьми кровать у Ордата, - устало сказал Варгон.

- Во-первых, куда я её поставлю? А, во-вторых, не слишком ли уж жирно для него одного одна кровать?

Иллар не выдержал:

- А разве у меня будет не отдельная комната?

Манит хмыкнул:

- Откуда вы привезли его, лорд Варгон? – и, обернувшись к мальчику, наставительно произнес, - если для каждого пажа в этом дворце предоставить не только по комнате, но даже по кровати, то дворец должен быть в несколько раз больше.

Варгон прервал грозившую растянуться надолго тираду словоохотного Манита.

- Прошу прощения, я скажу этому молодому человеку напутственное слово и можете забирать его окончательно.

Он отвел Иллара в сторону:

- Ну и? – спросил он насмешливо, - мать ты увидел, может, тогда сразу отправишься в Торогию? А?

Иллар отвернулся.

- Ты что, - уже мягче спросил Варгон, - не знал, что у тебя есть сестра? Альтам тебе не сказал? И твой дед тоже об этом промолчал?

Иллар продолжал угрюмо молчать.

- Ладно, можешь не говорить, - вздохнул Варгон. – Только послушай меня. Она же мать. Будь у неё десять детей, она одинаково любила бы всех. Какая же мать не любит своих детей. И тебя она не забыла, уж поверь мне. Дай ей только возможность узнать о тебе, сам убедишься.

Но Иллар отрицательно покачал головой.

- Как знаешь, только учти, больше такого не должно случиться. Иначе, сам понимаешь, дальше ты не сможешь тут оставаться. А наш король ещё выслушает от меня пару ласковых фраз, - добавил он чуть погодя.

Так началась жизнь Иллара во дворце его отца.

Манит преувеличивал, говоря, что Иллар слишком высок. Он действительно был старше и выше всех остальных пажей, но не настолько, чтобы не поместиться на кровать.

Ради возможности быть рядом с матерью подросток приготовился вытерпеть всё. Даже то, что делить постель ему пришлось с мальчиком, который был чуть помладше его. Худенький, хрупкий сирота обладал, как потом узнал Иллар, необыкновенно красивым голосом. Он не только пел, но и сам сочинял песни и был любимцем при дворе. Звали его Латин, он был добр, весел и общителен. И натолкнулся на ледяную стену неприятия со стороны своего нового товарища. Иллару даже в голову не пришло подружиться с маленьким певцом, он просто не замечал его, отдавая все свое время мыслям о матери.

У них с Латином была отдельная коморка, одна стена которой обогревалась расположенным этажом ниже камином в гостиной. Поэтому в комнате всегда было тепло, и, как позднее узнал Иллар, Маниту было строго приказано следить, чтобы юный певец не простужался в холодной комнате. До Иллара постель с Латином делили ещё два мальчика, но недавно они перешли под начало Ордата, управляющего школой оруженосцев и переселились в комнату старших мальчиков.

Новому пажу, как самому высокому, было поручено зажжение и гашение свечей в покоях леди Лайны, гостиной и столовой, а также носить за ней канделябр, если она куда-либо шла. До вечера он мог быть свободен, зато, когда начинало темнеть, он начинал обходить комнаты и зажигать свечи. Потом, весь вечер, до тех пор, пока все не лягут, он должен смотреть за свечами, меняя их и гася, если они уже не нужны.

Занятие это было не обременительно, ни в коей мере не скучным, и позволяло почти всё время быть рядом с леди Лайной. Днем он мог заниматься чем угодно, но всегда, если было возможно, находился недалеко от матери. Но днем она в основном была занята или проводила время только в обществе одной из служанок или дочери. Зато вечером вокруг всегда было много придворных, и Иллар мог смотреть на мать сколько душе угодно. Никому его взгляд не казался бестактным или невежливым.

Своего отца Иллар впервые увидел только на четвертый день. Принц Интар был в отъезде, чему, собственно Иллар был очень рад. Он не стремился к этой встречи, а, наоборот, еще день, после приезда отца, постарался остаться вне поля его зрения. Он увидел его только вечером следующего дня, в обеденном зале за общим столом. Они с Лайной сидели на разных концах огромного стола, и впервые Иллар весь вечер смотрел не на мать, а на отца.

Он оказался таким, каким Иллар его себе и представлял. Альтам показывал воспитаннику портрет илонийского принца и Иллар хорошо помнил хмурое лицо и сталь в глазах. Теперь перед ним был оживший портрет. Всё то же суровое лицо и твердый взгляд. Только лоб пересекало несколько морщин, и в волосах виднелась седина. И глаза почему-то были спокойные и, как показалось удивлённому Иллару, немного грустные.

Он о чем-то беседовал с сидящим рядом, как уже знал Иллар, королевским советником Арсетом. Они обсуждали что-то, не торопясь и не обращая внимания на шум за столом. Их беседу несколько раз прерывали возгласы и вопросы придворных, Интар внимательно выслушивал и коротко давал ответ. Со своего места Иллар не мог услышать его слова, но интонацию голоса улавливал. К его удивлению, голос принца Интара не был грозен или суров, скорее это был голос человека, привыкшего, что его слушают.

По окончанию трапезы, Интар встал из-за стола первым, подошел к жене, и они вместе покинули обеденный зал. За ними устремились остальные, и Иллар поспешил вслед за всеми. Леди Лайну и лорда Интара он нашел в их гостиной. Уже опытным взглядом он осмотрел все горящие свечи, заменил две штуки и устроился на своем привычном месте: у дальнего окна возле портьеры. Только повернувшись к комнате лицом, он заметил, что за ним наблюдают. Глаза его отца внимательно изучали его, но Иллару не было под его взглядом неуютно. Он, конечно, ожидал, что удостоится внимания принца Интара, и приготовился к сверлящему взгляду такого ненавистного ему человека. Но ничего подобного не было. Были просто заинтересованные новым человеком глаза. Правда, очень внимательные.

Иллар молча поклонился, продолжая стоять на своем месте. А Интар внезапно спросил, в точности повторяя вопрос своей жены:

- Ты не слишком ли взрослый для пажа, мальчик?

- Все в свое время, милорд, - на удивление спокойно ответил Иллар.

Лайна приподняла бровь. Она за пять дней так и не услышала от своего нового пажа ни одного нормального слова. Когда она обращалась к нему, он терялся и бормотал что-то нечленораздельное. Теперь же эти слова произнес полностью владевший собой совсем другой паренек. И взгляд у него поменялся. Он стал холодным и каким-то отстраненным.

Ничего не зная об этом, Интар продолжал спрашивать:

- Мне кажется, сейчас для тебя самое время взять в руки меч, а не фитиль для свечи.

- Это успеется, милорд, - в таком же тоне повторил Иллар свой ответ.

- Ты всегда сам решаешь, что тебе надо? – в голосе Интара появилась нотка удивления.

- Нет, - на этот раз Иллар, давая ответ, запнулся, и тень смущения пролетела по его лицу.

Интар уловил это и удовлетворенно кивнул.

- А это решение: быть пажом, ты принял сам или кто-то за тебя?

Это был сложный вопрос. Корн предложил ему и всё подготовил, но всё-таки последнее слово было его. Опять с запинкой Иллар кивнул головой.

- Ну, а когда тебе придет время браться за меч, кто решит это?

- Я, - твердо сказал Иллар без промедления.

Интар слегка усмехнулся:

- Ну что ж, наш самостоятельный паж, можешь ступать. Я не люблю, когда вокруг меня толпятся лишние люди. Потом я сам всё потушу.

Иллар вопросительно взглянул на леди Лайну. Она кивнула головой, соглашаясь с мужем.

- Я подожду за дверью, милорд. Тушить свечи – всё-таки моя обязанность. – И он вышел, не дожидаясь ответа.

Интар больше не заговаривал с ним, да и Иллар старался не давать ему такой возможности, держась от него подальше. Когда тот находился в одной комнате с женой, мальчик всегда выходил.

С собственной сестрой такого не получалось. С матерью она чаще бывала днём, реже вечерами, но и этих случаев хватало, чтобы Иллар каждый раз страдал с новой силой. Наконец, он научился просто не замечать её, полностью игнорируя её присутствие, сосредотачивая внимание только на матери.

С каждым разом леди Лайна нравилась ему все больше и больше. Вначале это было слепое обожание. Только боязнь привлечь к себе внимание не позволяло Иллару вообще не спускать с неё глаз, но она всё равно всегда была в поле его зрения. Постепенно он начал прислушиваться не к тому, как она говорит, а к тому, о чём она ведет разговор. С удивлением он обнаружил, что она может запросто разговаривать со служанкой и даже испрашивать её совета. Для него это было полной неожиданностью, ибо жена Альтама – королева Бринна со слугами вообще не разговаривала, ограничиваясь приказами и шлепками. А леди Лайна со всеми держалась ровно и приветливо. К ней мог прийти и королевский советник, и простой садовник. Она всех терпеливо выслушивала, разрешала споры и давала указания. Несколько раз она, выслушав, качала головой и говорила:

- С этим ступайте к лорду Интару.

Она терпела даже назойливых и неприятных просителей. Порой Иллар с болью видел, как она незаметно для окружающих, но не для него, трёт виски, морщась от головной боли или усталости. Но и от её служанки Витивы было не так легко скрыться. Едва увидев признаки усталости у госпожи, она, не церемонясь, выпроваживала даже самую знатную особу.

Но леди Лайна не только выслушивала и решала споры. Именно она, а не королева Алаина была истинной хозяйкой королевского дворца и столицы и исполняла все обязанности госпожи такого огромного хозяйства.

Разумеется, у дворца был управляющий. Его звали Урхард, и это был настырный и скрупулезный маленький человечек. Он был отличным хозяином, но ужасным занудой. Леди Лайна после встречи с ним всегда выглядела более утомленной, чем обычно, за что Иллар особо невзлюбил управляющего. Но она всегда дослушивала его до конца и всегда следовала его советам.

Единственным же человеком, которого слушался и боялся Урхард, как оказалось, был принц Интар. Иллар видел, как управляющий почтительно слушал говорившего ему что-то очень спокойно принца, и как после этого разговора мужчина вытер платком пот со лба, хотя было прохладно. Как потом узнал мальчик, поводом для разноса была дверь, ведущая на одну из башенок дворца, где жил королевский советник по геральдике, старенький Карлит. Почти не выходящий из своей комнаты, но принимающий множество посетителей, Карлит несколько раз посылал слугу к Урхарду с просьбой починить рассохшуюся и теперь дико скрежетавшую дверь, но Урхард, дав указание плотнику, не проследил за выполнением работы. Плотник этот один раз не дошел, занявшись другим делом, другой раз забыл, встретившись на пути с кружкой пива. В результате Интар сам обнаружил, что дверь скрипит, а потом и узнал о злоключениях плотника.

Иллару было интересно, чем закончится для незадачливого плотника его попытки починить дверь. Выгонит его принц Интар или бросит в темницу? Король Альтам в таких случаях не только отправлял провинившегося в подземелье, но мог в порыве гнева приказать отдать несчастного в руки палача. И хорошо, если дело кончалось только публичной поркой. Нередко люди расставались с какой-нибудь конечностью, бывало и с жизнью. И что лучше для работника – остаться без руки или головы, никто не мог сказать.

Иногда Альтам требовал присутствия на таких экзекуциях своего воспитанника. Иллар не понимал, что в этом ужасном зрелище может нравиться человеку, но горожане валом валили на публичное наказание, да и король с королевой никогда не пропускали ни одной казни.

Не выдержав, он спросил Латина, что будет с плотником. Юный певец, обрадованный первыми словами, услышанными от своего молчаливого товарища, объяснил:

- Урхард будет долго ругать его, а потом пригрозит, что, если такое еще случится, им займется сам милорд.

- И всё? – удивился Иллар, поняв, что Латин не собирается продолжать.

- Конечно, а ты что, хочешь, чтобы его подвесили вверх ногами, - теперь уже удивился Латин. - Нет, - он поежился, – теперь он ни за что не забудет то, что должен сделать.

- Что с ним сделает принц, если он опять провинится? – продолжал упорно расспрашивать Иллар.

- Не знаю, - удивленно пожал плечами Латин, - наверное, что-то ужасное. Нельзя доводить дело до того, чтобы тобой занимался лично принц. Тогда даже король с королевой не помогут.

Больше ничего конкретного Иллар не смог добиться от Латина, зато ему пришлось откликнуться на приглашение певуна пойти с ним посмотреть на тренировку старших мальчиков. Чувствуя себя обязанным, он нехотя согласился.

Латин тут же потащил его в фехтовальный зал.

- Там есть окно с лестницы, оттуда хорошо всё видно.

Обзор и впрямь был отличен, но, к сожалению, ничего не было слышно. Наставник объяснял что-то своим подопечным, мальчишкам возраста 12-14 лет, потом дал команду, и вскоре в зале образовалось несколько групп. Одни разбились на пары и вели ближний бой, другие отрабатывали какое-то одно движение, а один мальчик, плотный и рослый, отбивался сразу от пятерых.

- Это Потанг, - восхищенно зашептал Иллару в ухо Латин, - он самый сильный.

Иллар пожал плечами:

- Сильный - не значит лучший, - он не стал понижать голос.

Латин хихикнул.

- Вот и Стенли так думал.

- Стенли?

- Он тоже так говорил, но в последнее время ему стало все трудней побеждать Потанга. Пока Стенли путешествовал, Потанг здорово обогнал его.

- Стенли тоже…, - Иллар вовремя удержался и не продолжил.

- Когда он приедет, придем, посмотрим. Вот увидишь, Потанг победит его.

- Похоже, самостоятельный паж, ты все же решил сменить фитиль на рукоять меча, - раздался внезапно над ними голос.

Мальчики вскочили и увидели незаметно подошедшего к ним Интара.

- Нет, милорд, - без тени смущения ответил Иллар.

А ничего не понимающий Латин, торопливо заговорил:

- Это я попросил Брайта прийти сюда со мной.

- Я не вижу ничего плохого в том, что вы здесь, мой юный Латин. Наоборот, пойдемте со мной вниз.

- Вы хотите тренироваться, милорд? - у Латина от восхищения загорелись глаза.

- Простите, - тут же вставил Иллар, - но мне пора, меня ждут мои обязанности, - он слегка поклонился и, повернувшись, быстро пошел прочь, стараясь, чтобы его торопливость не бросилась в глаза.

Но его бегство так и расценили, как бегство. Вечером, когда Иллар вернулся в их с Латином коморку, Латин с жаром ему выговорил:

- Ты ненормальный, Брайт. Лорд Интар пригласил нас, а ты убежал. Ты понимаешь?! Когда принц входит в фехтовальный зал, на это прибегает смотреть весь дворец. А нас он пригласил.

- Я же не знал об этом, - спокойно произнес Иллар, снимая верхнюю куртку.

Латин от удивления даже открыл рот.

- Как так не знаешь?! Лорд Интар – самый лучший боец!!!

- Как он может быть лучшим, если его тренировки так редки, - усмехнулся Иллар.

- Ты ничего не понимаешь! Он… он…

- Ладно, Латин, скажи лучше, если тебе так нравятся бои, почему ты сам не учишься.

Латин внезапно сник.

- Я учусь, - расстроено сказал он, – только у меня руки слабые. Я не могу выдерживать долгое напряжение, и меч валится у меня из рук, - закончил он совсем тихо.

Он повернулся к стене и замолчал. Иллар смутился от неподдельного горя в голосе паренька. Подумав, он сказал.

- Покажешь мне завтра, что ты умеешь?

Латин подскочил на постели:

- То есть как?

- Ну, - Иллар пожал плечами, - может мне со стороны видней будет, что ты делаешь неправильно.

- Нет, ты же… то есть я хотел сказать, милорд сказал, что ты не хочешь переходить в оруженосцы.

- Но я не слепой и вижу, как бьются другие, - недовольный своим порывом, сердито проговорил Иллар и лег в постель.

На остальные вопросы Латина он молчал и вскоре тот от него отстал.

А на следующий день весь замок оживился. Слуги засуетились, придворные принарядились. В королевский замок приезжали король с королевой.

Внезапно Иллар ощутил, что соскучился по своему странному деду и спокойной, рассудительной бабушке. Для него король Корн уже давно перестал быть смешным Лошадником, над которым смеялись при дворе короля Альтама, а превратился в близкого человека. Способного понять его, пожертвовать собой ради него и пойти на обман всей страны, чтобы дать ему хотя бы возможность увидеть мать. Смущенный таким возникшим чувством, Иллар рассердился сам на себя. Он не собирался любить в этой стране кого-либо, кроме своей матери, особенно родителей ненавистного ему человека. Жестокого, беспощадного, ужасного принца Интара, оскорбившего его мать и наводящего страх на всех обитателей королевства. Того, упоминание о котором наводит страх на бедных слуг… Иллар распалял себя все больше и больше, припоминая все случаи, что ему приходилось слышать о своём отце. И как исчезали люди, посмевшие перечить ему, и как собственноручно расправлялся он с разбойниками, и как пугал и шантажировал купцов, и как плотник вмиг присмирел от одного упоминания его имени.

Иллар не вышел со всеми встречать короля с королевой и, сказавшись больным, вечером не исполнял своих обязанностей. Он попросил Латина заменить его и остался в постели.

Латин вернулся только поздней ночью. Иллар притворился, что спит, и Латин не стал его тревожить. Усталый, он заснул сразу, как только коснулся головой подушки.

Утром Иллар постарался поскорее выскользнуть, чтобы Латин не смог ему ничего рассказать и отправился искать укромный уголок, чтобы не попадаться никому на глаза до вечера. У него была книга, которую он взял из библиотеки, и он залез в одну из широких бойниц замковой стены. Там он и просидел, читая, до вечера.

Потом всё-таки спустился в комнаты матери. Не всегда же ему прятаться от деда.

Корн заметил его сразу, как только мальчик появился в заполненном обеденном зале. Иллар рассердился на себя, за то, что непроизвольно взглянул на короля, когда вошел в столовую, а еще больше на Корна, когда увидал на его лице следы явного облегчения.

Иллар прошёл на свое обычное место у канделябров со свечами, и после обеда привычно направился в комнаты леди Лайны. И тут случайно на его пути вырос король Корн. Почти не глядя на паренька, король скинул с плеча короткий плащ и неожиданно бросил его Иллару.

- Отнеси мой плащ в мои покои, парень, и подожди меня, я должен дать тебе еще одно поручение.

Иллару ничего не оставалось, как поклониться и пойти искать королевские покои. Он понятия не имел, где они находятся. Пришлось заговорить с одним из стражников, выслушать его нотацию о своей собственной бестолковости, и опять же слишком высокий рост для пажа и, наконец, в сердцах кинуть плащ на кресло в комнате короля.

Когда Корн с Алаиной вошли в комнату, он стоял у окна и встретил их таким холодным и сердитым взглядом, что Корн, спешивший к нему, осекся на полуслове и как-то сник, а Алаина, наоборот, подошла и обняла его:

- Можете играть в свои игры сколько хотите, но ты мой внук и я имею права обнять тебя, пока никто не видит.

Но в данный момент обнимать Иллара было равносильно тому, что обнимаешь каменную статую. Алаина это сразу поняла и, вздохнув, отошла.

- Спасибо, что хоть цел, - придя в себя, произнес сердито Корн, - а то Варгона нет, а спросить невестку о новом паже – мне как-то не пристало. Мог бы подумать об этом, внук, если хочешь, чтобы тайна твоя сохранилась. Если бы ты не появился на обеде, я не удержался бы и спросил.

- А твой отец, - вставила язвительно Алаина, - уже собирался спросить твоего деда, почему его родители не могут спокойно усидеть на месте, словно у них в кресле иголки.

- Извините, я не подумал, - холодно произнес Иллар.

- Не подумал, - фыркнул Корн и, подойдя вплотную к внуку, спросил его в упор, - почему ты скрылся от нас? Если бы мы хотели нарушить свое слово, то не стали бы ждать столько времени.

Мелькнувшее в глазах мальчика растерянное смущение, сказало Корну и Алаине о многом. Корн вздохнул.

- Ступай. Завтра Совет, а потом мы вернемся в Варнийку. Больше мы не будем смущать тебя.

Иллар нашел в себе силы степенно покинуть комнату и на прощанье даже церемонно поклонится. Но потом слезы чуть не брызнули у него из глаз. Он прошмыгнул мимо гвардейцев, стоящих у комнаты короля и королевы и торопливо бросился в свою комнатушку. Он и не вспомнил, что уже пошли вторые сутки, как он ничего не брал в рот из еды. Когда пришел Латин, он уже не слышал. И к счастью, Латин не заметил, что подушка у его товарища местами намокла.

Но уехали король с королевой не через день и не через два. Пришло известие, что домой возвращается принцесса Талина и вот тут поражённый Иллар увидел, что оживление слуг перед приездом короля в свой замок, - это просто легкий ветерок. Тут же весь замок словно встал на дыбы. Слуги носились, как угорелые. Стражники все разом не просто надели парадную форму, как на встречу короля, а украшали себя вензелями в форме буквы «Т». Оживление придворных было совсем не таким чопорным и официальным, как перед приездом короля. Скорее оно было радостным от предвкушения чего-то необычного. И совсем Иллар перестал что-либо понимать, когда со своей башни спустился дряхлый Королевский Советник Карлит, облаченный в яркую мантию, и остальные члены Королевского Совета поменяли свои строгие плащи на нарядные.

Леди Лайна также оживилась и лично занялась осмотром комнат невестки и её сыновей. Иллару самому пришлось носить по её поручению букеты цветов из королевского сада. При этом садовник готов был срезать все цветы. И предусмотрительная Лайна, каждый раз посылая Иллара в сад, просила его напомнить садовнику, чтобы тот не срезал сразу все цветы. И только Интар на общем фоне сумасшедшей суматохи выглядел как обычно спокойно и невозмутимо.

Корн с Алаиной выехали дочери навстречу.

На этот раз Иллар не стал скрываться. Ему и в самом деле было интересно посмотреть на женщину, которая вызвала такой переполох в огромном степенном дворце. Кроме того, с ней должны были приехать Стенли с Тарлином. А Тарлин был единственным человеком, с которым Иллар согласился бы встретиться без угрозы своему спокойствию.

Кавалькада всадников ворвалась на дворцовую площадь, как ураган. С белоснежной кобылы соскочила изящная женщина в амазонке и, швырнув через плечо шляпку, от чего её роскошная грива волос рассыпалась по спине, звонко крикнула:

- Я, наконец, дома!

И тут же на нее обрушился шквал цветов.

- Ой, - рассмеялась она, - я больше в жизни никуда не поеду.

- Как же, - засмеялся рядом с Илларом Латин, незаметно очутившийся рядом с ним. – Вот увидишь, через десять дней она будет ругаться, и жаловаться, что здесь скучно.

А Талина в это время уже успела обняться, о ужас, со всеми конюхами, забиравшими у неё и её спутников лошадей, потом со стражниками, стоявшими в почетном карауле на парадной лестнице. При этом, как заметил с удивлением Иллар, каждого она называла по имени, что-то спрашивала, отвечала на шутки.

- А это кто? – не удержался и спросил Иллар Латина, показывая на высокого человека, в обычном костюме путешественника, шедшего за Талиной и с улыбкой наблюдавшего за ней. Он тоже здоровался со стражниками, называя их по именам, его били по рукам, по плечу, смеялись, и он отвечал шутками.

- Это Стенк, её муж. А вон смотри, Стенли с Тарлином.

Но Иллар их уже заметил. Они шли чуть позади, довольно улыбаясь и светясь от гордости за мать. И только Иллар заметил, как они изредка бросали взгляд в толпу встречающих их людей, словно ища кого-то. Кого, Иллар не сомневался. Они искали глазами его.

Навстречу Талине выскочила девчушка, вырвавшись из рук Лайны, и вот уже Талина подхватила племянницу на руки и весело её защекотала. Потом передала её мужу, а сама кинулась в объятия невестки, завертев её на месте. Иллар впервые увидел, как мать улыбается не просто вежливо и ласково, а радостно. И тут же оставив Лайну, Талина повернулась к брату. К нему она не бросилась, а просто прижалась к его груди, а он обнял её и, наклонившись, что-то шепнул. Она подняла голову, и он поцеловал её в щёку. После этого она рассмеялась, отскочила от него и бросилась во дворец.

Иллар успел заметить, как Интар со Стенком обменялись крепким рукопожатием, а потом волна народа оттеснила его во двор. И тут же его перехватил Тарлин.

- Как ты? – взволнованным шепотом спросил он.

А другой голос добавил:

- Не уезжаешь? – и в голосе Стенли не было его обычной язвительности, а искренний страх и беспокойство.

- Потом, - только и смог ответить Иллар, и толпа опять разделила их.

Следующие дни были как в тумане. Весь дворец ходил ходуном. Неугомонная Талина, казалось, была везде. И в подвалах с вином, и в башне у старого Карлита. И на кухне, и на Королевском Совете, где она, как слышал Иллар, доказывала преимущество улисских тканей перед заморскими, идущими через Мадир и слишком дорогими. И в конюшне, и на балу, тут же устроенном в её честь. При этом на балу были отнюдь не знатные особы. Вернее, в бальном зале танцевали лорды и леди. Но танцевал весь дворец, и Талина была везде.

За все дни Иллар сбился с ног от усталости. Что по сравнению с этим тренировки на фехтовальном зале. Здесь же пажам приходилось за день пробегать сотни раз вверх – вниз по лестницам и ещё столько же из одного конца дворца – в другой. И даже оруженосцы, свысока поглядывающие на пажей, хотя сами несколько лет назад были такими же, как они, также носились по замку с поручениями своих лордов. Стенли с Тарлином не были исключением, им даже доставалось больше всех, ибо они были при самой непоседливой особе при дворе – своей матери. Иллар встречался с ними несколько раз на лестницах или в коридоре, но им некогда было даже перекинуться парой слов.

Самое удивительное, что при всей этой суматохе в замке оставалось-таки три человека, которые были спокойны и сохраняли хладнокровие. Естественно, это был сам принц Интар. С ним почти не расставался Стенк. Они вместе проводили время в кабинете Интара, вместе выезжали в город и за его пределы. И еще один человек – королева Алаина. Она, в отличие от мужа, а король Корн, помолодев лет на двадцать и участвовал во всех мероприятиях дочери, строго следила, чтобы замок окончательно не превратился в балаган.

Она напоминала поварам, что нужно готовить, а не расставлять мебель в комнатах, конюхам, что нужно заниматься конюшней, а не украшать башни дворца цветами, писцам – не готовить, дамам – не прибивать самим гобелены, лордам – не заниматься сапожным делом, соревнуясь, кто сделает своей даме туфельку красивей. Она же следила, что бы Овета вовремя легла спать. Ибо рядом с тётей всегда спокойная девочка была возбуждена, и матери было трудно увести её в свою комнату. Один раз Иллар увидел, как обессиленная Алаина вышла из комнаты и вернулась с сыном. Тот запросто подхватил сестру на руки, сверху усадил счастливую дочь и таким образом унес их в комнату Оветы. По дороге он им что-то тихонько рассказывал, а когда донес до детской, Овета уже спала.

Прошло дней семь, прежде чем замок начал успокаиваться. При этом происходить это стало, как только Иллар заметил, что его мать начала уставать. Только что она улыбалась, а тут незаметно прижала руку к груди. Иллар испуганно вскочил, ища Витиву, чтобы сказать ей об этом, если она сама не заметила, но вместо неё увидел напряженный взгляд Интара, не спускавшего глаз с жены. После этого тот под каким-то предлогом увел её из комнаты, а на следующий день жизнь замка начала возвращаться в свою колею.

Все было вроде также. Также Талина была везде и была шумна, но всё равно стало гораздо тише. В караульной уже можно было не видеть повара, режущегося в какую-то новую карточную игру, что привезла Талина, а на кухне – дворян, украшавших кремом шляпки своих дам. Все встало на свои места.

Кроме того, что случилось с Илларом.

Глава 5

Глава 5. Наказание

Произошло это в тронном зале, где обычно проходили балы и принимались высокие гости. Был именно такой прием, и все шло соглано обычного церимориалом. Но уже в самом конце церемонии в зал вбежала Овета. Девочка была увлечена новым подарком тети – разукрашенным ветриком, который развивался разноцветными ленточками, когда она с ним бежала. Вначале её никто не заметил, но, когда она споткнулась и, растянувшись на полу прямо около Иллара, разревелась, все глаза устремились на неё и на пажа, который, вопреки простому человеческому чувству, не бросился поднимать маленькую девочку, а, наоборот, отшатнулся от неё. И многие успели заметить выражение брезгливости и отвращения на его лице, прежде чем он взял себя в руки, и лицо его не стало привычно бесстрастным и спокойным.

Те, кто был рядом, бросились поднимать девочку, когда к дочери подбежала леди Лайна и, прижав её к себе, оглянулась на своего пажа.

- Ты чудовище, - крикнула она ему, - я не желаю больше видеть тебя около себя и моей дочери.

Иллар ничего не понял. Он оглянулся, но увидел вокруг себя испуганные лица, которые поспешно отступали от него. И тут до него дошло, что слова леди Лайны, его родной матери, были обращены к нему. Он побледнел и непроизвольно шагнул назад. Но Лайна уже уходила прочь, унося дочь. А к нему подходил сам принц Интар. Глаза его были холодны и непроницаемы. Он бросил только:

- Следуй за мной.

И у Иллара не возникло желания перечить ему. Он только оглянулся на трон, где сидели Корн с Алаиной. Ему надо было, чтобы кто-то объяснил ему, что происходит, но Алаина закрыла лицо руками, а Корн был суров и печален. И тут до Иллара дошло, что его неприязнь к сестре вылилась наружу.

Внезапно он успокоился. Его сейчас выгонят, он спокойно уедет в Торогию и вернётся к своей матери только как победитель. Победитель её врага, её ужасного мужа.

Перед ним расступались как перед прокаженным, и только на выходе из зала его догнали Стенли с Тарлином.

Тарлин, всегда добрый и отзывчивый Тарлин, зло шепнул:

- Что она тебе сделала?

А Стенли добавил:

- Глупец, наша мать любит Тарлина, так что ж мне теперь его убить?

Но они не бросили его, проводив до самого кабинета дяди, только больше не заговаривая с ним. И остались за дверью, когда Интар захлопнул её перед ними.

Интар некоторое время молчал, разглядывая стоящего перед ним мальчика. Иллар спокойно выдержал его взгляд.

- Я удивлен. – На самом деле в голосе Интара не было ни малейшего удивления. – Ты без сомнения не боишься меня. Ты совершил неблаговидный поступок, ожидаешь наказания и такое чувство, что тебя это не тревожит.

- Мне всё равно.

- Я заметил это. Что это: глупость или отвага?

- Какая вам разница?

- Что дает тебе основания быть таким дерзким? Высокий сан твоего родственника?

Интар даже не подозревал, насколько высокий сан его родственника давал ему такое основание. Хотя, Иллар чувствовал, что он не боялся бы своего ненавистного отца даже без короля Илонии. Он настолько свыкся с мыслью об ужасах, сопровождавших разговоры об его отце в замке короля Альтама, настолько смирился с тем, что, не победив этого страшного человека, он может обречь себя и свою мать на вечные муки, что был давно готов к этому. По лицу его пробежала насмешка. Он действительно не боялся этого человека.

Интар буквально пронзил его своими глазами.

- Что с тобой не так, юный Брайт? Ты спокоен, исполнителен и был даже почтителен до сегодняшнего дня. Но мою дочь ты ненавидишь, а со мной дерзок. Чем ты можешь это объяснить?

- Я не ненавижу вашу дочь.

- Мы все заметили это сегодня.

- Это не ненависть.

- А что?

- Она мне безразлична.

- Варгон считает, что леди Лайна похожа на твою мать, поэтому ты так реагируешь на её дочь. Это правда?

- Возможно, – сказал Иллар.

- Не лги мне.

- Она просто упала.

- Я видел, что она просто упала, но я видел твой взгляд. И не я один.

Иллар молчал, не сводя глаз с лица Интара.

- Ты причинил боль моим близким. Ты ожидаешь, что я накажу тебя. Ты ждешь наказания, не боишься и готов вынести всё. Так? – резко спросил Интар.

- Да.

Произнеся это Иллар выпрямился.

- Твой поступок – не просто невежливость, ты был груб. Если бы я приказал высечь тебя или, например, посадил в темницу, ты не сказал бы ни слова? Ты ожидаешь этого?

- Да, - ошарашенный тем, что принц Интар читает его мысли, только и смог сказать Иллар.

Признаться, он не думал так, но от ненавистного отца был готов ожидать и этого.

- Право, - усмехнулся Интар, - бояться этого нечего, за грубость не сажают в темницу. За это удаляют со двора. Ты готов покинуть дворец? – вопрос опять прозвучал резко и требовательно.

- Да.

Интар молчал, разглядывая мальчика, взгляд которого уже не был хладнокровен, но всё так же бесстрашен и прям.

- Ты не будешь удален из дворца. Ты останешься здесь и будешь служить. У меня. Моим оруженосцем, - сказал внезапно Интар.

Иллар второй раз за последний час ничего не понял.

- О чем вы? Оруженосец принца – это большая честь, здесь многие мечтают об этом.

- И ты в том числе?

Иллар даже отпрянул.

- Нет, - выдохнул он, поняв, наконец, в чем дело.

- Тогда ты будешь им.

- Но…я… не хочу вам служить.

- Ты ожидал наказания, но, приказав служить мне, я подвергаю тебя наказанию гораздо большему? Как ты считаешь, ты этого не заслуживаешь? Ты боишься?

- Да… то есть нет. Я хотел сказать... зачем… - остатки самообладания стремительно покидали Иллара.

- Твой поступок не должен оставаться безнаказанным.

- Я… я не могу служить вам.

- Почему?

- Потому… потому что я не могу… потому что я ненавижу вас! – выпалил Иллар.

- Даже вот как… - задумчиво произнес Интар, не сводя с мальчика глаз. – Позволь узнать причину.

Иллар сжал зубы.

- Ты за что-то ненавидишь меня и мстишь мне через мою дочь?

- Нет, - с ужасом глядя на отца, прошептал Иллар.

- Тогда как понимать то, что случилось?

- Она просто упала.

- А ты «просто», - Интар сделал ударение на последнем слове, - приступаешь к своим новым обязанностям.

- Это невозможно…

- Мне простить тебя и помиловать? – снисходительно прозвучал вопрос.

- Нет, - голос Иллар сорвался на крик, - мне не нужно ваше помилование. Хорошо, я подчиняюсь. Я буду вашим оруженосцем. – Он судорожно выдохнул и выпалил с горечью и отчаяньем, – только… только… я не возьму в руки меч.

- Хорошо, - легко согласился Интар, - тогда мы назовем тебя не оруженосцем, а мальчиком на побегушках.

Иллар закусил губу, но промолчал, а Интар продолжил:

- Отныне ты поступаешь в распоряжение Ордата. Ступай.

На деревянных ногах Иллар повернулся к двери и с трудом, руки не слушались его, открыл дверь.

На пороге его ждали братья и Стенк. Невдалеке стояли гвардейцы и несколько любопытствующих придворных.

У обеспокоенных Стенли с Тарлином удивленно вытянулись лица при взгляде на своего двоюродного брата. Обычно бледный, на этот раз Иллар был красен, растерян и испуган. Такого они его никогда не видели, даже когда дед открылся ему.

Но они не успели ничего спросить, как над их головами раздался голос Интара:

- Вилт, Марн, - обращался он к гвардейцам, – отведите моего нового оруженосца к Ордату. Отныне он поступает в его распоряжение.

- Что? – не верили своим ушам братья, но их опередил Стенк.

- Интар, его хотели сначала видеть король с королевой, - сказал он.

Интар кивнул гвардейцам:

- Проводите его.

- Подожди, - опять выступил Стенк, - я сам могу отвести его к королю, а потом к Ордату.

- Извини, Стенк, мне кажется, для него слишком много чести гулять в твоей компании.

- О чем ты говоришь, - усмехнулся Стенк, - ты сам только что назначил его на самую почетную должность.

- Посмотри на него, - тонко улыбнулся Интар. – Как ты считаешь, он рад этой чести?

Стенк взглянул на красного мальчика и хмыкнул.

- Ты прав, но король лично попросил меня привести его к себе. Пусть Вилт и Марн отведут его потом к Ордату. Но к королю доставлю его я.

Интар кивнул.

Естественно Стенли с Тарлином пошли за ними. Но по дороге они не могли с ним поговорить, не привлекая внимания гвардейцев.

Зато, оказавшись в кабинете Корна, воскликнули в один голос:

- Что он тебе сказал?

Но Иллар не ответил, смотря растерянно на необычно сурового Корна. Потом обеспокоено обернулся к Стенку. Тот усмехнулся:

- Я, парень, всё знаю. Я лично собирал сыновей в дорогу и помогал составлять план твоего спасения. Не понимаю только, для чего. По мне, так оставался бы там, где есть.

Надо отдать должное братьям. Они тут же яростно накинулись на отца.

- Ты ничего не понимаешь, отец, Альтам сказал ему…

- Я всё понимаю, - отмахнулся от них отец. – Я всё понимал до сегодняшнего дня. И даже дал клятву королю, что не скажу ничего Интару. Но если этот парень глуп, туп и глух, то пусть таким и оставался бы в Торанте.

- Стенк, ты все сказал? - строго перебила его Алаина.

- Да, - буркнул Стенк, и, выходя из комнаты, добавил, - пойду утихомиривать Талину, иначе, если она до него доберётся, от него мокрого места не останется.

Когда он вышел, в комнате повисла тишина. Наконец, Корн сказал:

- Варгон предупреждал меня, но я надеялся на твой ум. На твою порядочность. Она невинный ребенок, и не виновата, что кто-то воспитал тебя так и не иначе.

- Но моя мать, - в отчаянии воскликнул Иллар, - она… она … забыла меня. Она … ради неё, у неё теперь есть она, а я …

- Хватит, - оборвал его Корн. – У тебя была возможность оценить жизнь твоих родителей лично, а не по рассказам людей, разлучивших тебя с ними и лишивших тебя детства и матери. Нельзя показать человеку то, чего он не хочет увидеть. Я могу бесконечно убеждать тебя, что твои родители любят тебя и их горе также велико, как и в первый день, что ты в их сердцах навеки, и они отдадут за тебя жизнь. Пока ты сам этого не захочешь увидеть, все бесполезно. Я дал тебе слово и выполню его.

Корн тяжело опустился на кресло.

- Можешь собираться, я лично отвезу тебя до границы, - потухшим голосом закончил он.

Алаина обеспокоенно заглянула в лицо мужа. Осуждающе покачала головой и решительно повернулась к внуку. Но её опередил Тарлин.

- Он не поедет, - выпалил он новость. – Он теперь оруженосец у дяди.

- Как так?

Корн выпрямился, они с Алаиной переглянулись, ничего не понимая.

- Расскажи, - ткнул Иллара в бок Стенли. – Мы сами ещё ничего не поняли.

- Я ничего не знаю, - выкрикнул в отчаянии Иллар. – Он заставил меня дать согласие. Он понял всё, о чём я думаю, - лихорадочно продолжал он, - Он сказал, что если я его не боюсь, то должен остаться. Я не боюсь его, и я остался. Но я не хочу быть рядом с ним. И я не могу уехать…

Когда измученный Иллар закончил, все ещё некоторое время обдумывали услышанное. Наконец, Корн неуверенно произнес:

- Я могу приказать… - но, взглянув на внука, осекся. – Да, - потер он переносицу и взглянул на жену, – ну и что нам теперь делать?

- Дать им обоим ещё один шанс. И поехать домой. – Алаина обернулась к Стенли и Тарлину. – Приглядывайте за Оветой, ладно? Не подпускайте её к нему слишком близко. – Потом она повернулась к Иллару. – Прошу тебе, взгляни на окружающий мир ясными глазами. Ты сильный, так заставь себя скинуть пелену со своих глаз.

Корн добавил:

- Ступай, и мой тебе совет. Держись подальше от Талины. Она не в курсе, но ты привлек к себе её внимание. И она докопается до правды. Возможно, её стоило ввести в курс дела, но тогда Интар незамедлительно всё поймёт по её виду.

Когда два гвардейца привели его к Ордату, весь дворец уже знал о случившемся. Как он отнёсся к дочери принца, какие слова крикнула ему леди Лайна. О том, что принц Интар говорил с ним в кабинете, и как новоявленный оруженосец вышел оттуда в весьма плачевном состоянии. Что произошло тогда в кабинете, еще долгое время будут обсуждать во дворце. А Иллар теперь понял, чего боялся тогда плотник. Не порки или тюремной камеры, а разговора с принцем. Простого разговора. У Иллара до сих пор мурашки бежали по коже, когда он вспоминал как из гордого и самоуверенного он превратился в растерянного и напуганного. Из-за чего? Только из-за того, что он станет оруженосцем. Правда, именно этого он хотел бы меньше всего.

Ордат был не один, когда к нему доставили бывшего пажа. С ним, казалось, были все юнцы замка. И все глядели на Иллара и шептались. А когда Ордат, показав своему новому воспитаннику его место, его кровать среди множества других, ушел, ворча себе под нос о том, что лорд Интар правильно сделал, прислав мальчишку к нему, и он сделает из него человека, Иллара обступили его новые товарищи и ему в лицо понеслось:

- Ты, жалкий паж…

- Оруженосец – это честь…

- Ну, теперь мы научим тебя…

- Да ему только свечу зажигать…

- Пускай в нужнике свечу держит…

Иллар уже приготовился к драке, когда неожиданно к нему протиснулся Латин.

- Брайт, - горячо прошептал он, - я не верю в то, что про тебя говорят, - и он крикнул в толпу мальчишек, самый мелкий из которых превышал его на целую голову. – Вы ошибаетесь, он не мог этого сделать.

Иллар хмуро посмотрел на смельчака.

- Я не нуждаюсь в защитнике. Уходи.

- Правильно, Латин, - раздался голос рослого парня, в котором Иллар узнал Потанга. – Тебе не место здесь, малыш. Мы не имеем ничего против тебя, но этот трус получит от нас по заслугам.

И он шагнул вплотную к Иллару.

- А ну, смельчак, попробуй-ка, подставь подножку мне, а не маленькой Овете.

- Она упала сама, - стараясь быть спокойным, проговорил Иллар, удивляясь, насколько преобразилась истина.

- И я так говорю, - взволновано вставил Латин.

- Ха, - только и сказал Потанг, замахиваясь на Иллара.

Но его руку перехватил возникший рядом Стенли.

- Она моя сестра и я говорю вам, она упала случайно.

- Стенли? – рассердился Потанг и вырвал руку. – Я верю тебе, но почему тогда леди Лайна велела ему не подходить к дочери, а лорд Интар разговаривал с ним в кабинете.

- Потому что он не подал ей руки!

- И всё? – насмешливо переспросил Потанг. – Рассказывай сказки. Объясни-ка нам лучше, почему мы боремся за право служить лорду Интару, а трус получил это за бесчестный поступок.

- Это дело дяди, и не нам судить его поступки.

Потанг смутился.

- Всё равно, - упрямо сказал он. – Он недостоин быть в наших рядах. И мы выкинем его отсюда. – Ему вторил дружный рёв согласных голосов. – Лучше сам беги отсюда, пока тебя не вынесли, - грозно предупредил Иллара Потанг и отошёл.

Вслед за ним отошли остальные.

Иллар угрюмо взглянул на Стенли.

- Я не нуждаюсь в защитнике, - повторил он.

- А я в том, чтобы тебя защищать. Если бы ты действительно подставил ей подножку, на месте Потанга был бы я. Я сказал то, что должен был сказать. Надеюсь, в следующий раз меня не будет рядом, и тебе вставят мозги на место. Тогда, может, ты чего-нибудь поймешь.

- Кстати, - сказал он, разворачиваясь, чтобы уйти, – Тарлин бегает по замку и всем объясняет, что ты не подставлял подножку Овете, она упала случайно. Не знаю, - пожал он плечами, - поверит ли ему кто-нибудь.

Иллар и Латин остались вдвоем. Иллар взглянул на юного певца и вздохнул.

- Ты-то зачем полез? Они от тебя не оставили бы даже мокрого места.

- Нет, ты же научил меня.

- Неправда, я не учил тебя. Я только несколько раз показал тебе, в чем, по-моему, твоя ошибка, когда ты держишь в руке меч.

- Но мне же это здорово помогло.

- Помогло держать меч, но не биться.

- Всё равно, - Латин вздохнул, - я бы встал с тобой рядом. Ты, - он робко взглянул на старшего товарища, - не такой, каким стараешься показаться. Ты другой.

Иллар устало махнул рукой и сел на свою кровать.

- Держись от меня подальше, Латин. И тебе легче будет и мне. – Он лёг и закрыл глаза.

Латин еще некоторое время задумчиво смотрел на него, потом тихонько отошел. Иллар с облегчением вздохнул.

Он и хотел бы заснуть, но не мог. Сна не было, мыслей тоже. Он лежал абсолютно опустошенный и ждал. Ждал, не зная чего. Уже комната заполнилась его новыми товарищами. Уже строгий и сердитый голос Ордата перестал ворчать и приказывать, погасли свечи, и стало тихо, а он ждал. И только когда на него набросили одеяло и стащили на пол, он понял, что ждал именно этого. Он сгруппировался, а потом резко расправил руки и ноги. Прием удался, и его от неожиданности выпустили. Он успел скинуть одеяло и начал раздавать удары налево и направо. В темноте никто ничего не понял, и вскоре у его кровати образовалась молчаливая куча мала. Прежде, чем он выбрался из этой кучи, у него уже болело ухо и скула. Рука неудачно вывернулась, палец ноги отдавили, зато и остальные не остались без синяков, пока Потанг не сообразил, что к чему и не растащил своих товарищей. После этого Потанг прошептал в темноту:

- Второй раз тебе это не удастся.

На следующий день подопечные Ордата представляли собой жалкое зрелище. У каждого было как минимум по синяку, у особо рьяных - по несколько. Они целый час простояли строем перед бушующим Ордатом, и зло поглядывали на Иллара. Их утешало только то, что и у их противника было красное ухо, синеватая от синяка скула, и он прихрамывал. Но когда Ордат приказал взять деревянные мечи, многие пожалели о случившимся. Рука их нового товарища не действовала из-за ушиба плеча. Для бойца бездействие руки было серьезной раной, и большинство сочли, что странный новичок уже получил то, что заслужил.

Благодаря ушибу Иллар надеялся получить передышку и в боях на мечах, и в драках с другими мальчишками. Но не тут-то было. Ордат ощупал его плечо и приказал взять меч в другую руку.

Иллар постарался вспомнить свои ощущения, когда он брал меч первый раз. Это было так давно. Теперь же меч был продолжением его руки. Он не мог притвориться, что не умеет им пользоваться. Пока он приноравливался как бы ему похуже взять меч в руки, вокруг раздался смех. Его потуги со стороны показались именно тем, чего он и добивался. Потом он вспомнил как держал меч Латин и дело пошло на лад. Меч у него из рук то и дело вываливался, или он попадал не туда, куда надо. Под конец урока, к нему подошел Потанг и презрительно бросил:

- Слабак, лучше уходи сам! Ты недостоин носить меч, и даже не можешь отстоять это право в честном бою.

- Честный бой? Где же была ваша честь ночью?

- Это такой обычай, поколотить новичка в темноте, чтобы выяснить, чего он стоит. Я был против этого, и так видно, какой ты мерзавец. И ты так и поступил, трусливо сбежал, подставив остальных. Ты бесчестный человек.

- Объяснил бы мне заранее, - усмехнулся Иллар, - Тогда, может, я накинул бы на тебя ночью одеяло, и ты на собственной шкуре узнал бы, чего я стою.

Обрушившийся кулак на этот раз никто не перехватил. Но и удар не достиг цели. Цель исчезла. Только что Иллар спокойно сидел, и вдруг оказался рядом с Потангом и теперь его кулак вонзился в голову Потанга.

Никто ничего не понял. Увидев своего вожака, упавшего от неожиданного удара новичка, все скопом набросились на него.

- Остановитесь, - раздались одновременно голос и Ордата, и Потанга.

Но разъяренных оруженосцев пришлось разнимать. Ордату с Потангом удалось это не без труда, и когда они добрались наконец до Иллара, многие из его противников опять получили по синяку, но и сам Иллар на этот раз пострадал гораздо больше. Глаз заплыл, из рассеченной брови текла кровь, оторвался рукав куртки. Но дышал он на удивление спокойно, и только прижимал к себе вывихнутую руку.

- Я первый начал, - сказал Потанг, тяжело дыша и удивлённо глядя на противника.

- Я подтверждаю, - раздался внезапно сильный, спокойный голос.

Все разом подобрались и вытянулись. В дверях стоял Интар. Из-за его спины выглядывали Стенли и Тарлин. Интар подошел поближе.

- Простите меня, Ордат, но я наблюдал за вашим занятием. Насколько я понял, у вас появились проблемы из-за моего подопечного.

- Да, милорд, но ничего такого, с чем я не смог бы справиться.

- Простите, милорд, - раздался голос одного из старших оруженосцев, - но на этот раз боимся, господин наставник не справится. Мы не хотим видеть в своих рядах этого подонка, и, рано или поздно, он вылетит отсюда.

Ему вторили злые голоса.

- Дерилл, Потанг, а кто-нибудь вызвал его на честный бой?

- Бесчестного человека не вызывают на бой…

- А поступают также бесчестно как он?

- Нет. Мы хотели проучить его, по нашему обычаю. А он, трус, выскользнул и мы как болваны колотили друг друга.

- А мне кажется, это говорит о том, что он умеет постоять за себя в любой ситуации.

Все примолкли.

- Потом мы увидели, что он ударил Потанга. Предательски, подло, со стороны.

- Я видел, что случилось. Потанг занес руку первым. Брайт оказался быстрее.

- Мы не поняли этого, милорд.

- Я заметил.

Потанг перестал молчать:

- А правда, что он не подставлял подножку леди Овете?

- Абсолютно. Моя дочь споткнулась на ровном месте.

- Но почему тогда…

- Потому что он был злым и жестоким и причинил нам боль.

Потанг, казалось, обрадовался.

- Вот, и мы…

- Но он не бесчестный человек. Вы бросили ему обвинение, а он даже не может ответить вам, не умея держать меч в руке. И вы лишаете его права научиться.

На это никто не решился ответить. Наконец, Дерилл произнес:

- Хорошо, но как только он будет достигать уровня каждого из нас, мы по очереди будем вызывать его на поединок.

- Я приветствую это, Дерилл. Кстати, сейчас вашему новому товарищу, похоже, нужна помощь.

Все обернулись к стоящему чуть в стороне Иллару. Он стоял с закрытыми глазами, небрежно облокотившись на стойку с оружием. При последних словах Интара он открыл глаза и сказал:

- Это лишнее. Если прикажите, милорд, я могу приступить к своим обязанностям.

- Пока тебе ещё не объяснили твоих обязанностей, Брайт. Когда придет время, я призову тебя.

Иллар молча кивнул и опять закрыл глаза. Открыл он их только тогда, когда Интар ушел и раздался голос Ордата:

- А ну, все по местам. - Потом его голос обратился к Иллару. – Когда приведешь себя в порядок, займешься чисткой стоек.

Иллар молча подчинился. Когда он умывался, к нему незаметно пробрались Стенли и Тарлин. Тарлин молча помог ему умыться. Стенли занялся рукой.

- Увидят, - слабо запротестовал Иллар.

- Латин предупредит, - невозмутимо сказал Стенли и продолжил, - Слушай, я видел, как ты нарочно плохо держишь меч. Зачем? Надо гордиться твоим умением, а не скрывать его.

- Пока я в доме своего отца, я не возьму в руки настоящий меч.

- Но ты же оруженосец, если не свой, то меч своего господина ты в любом случае должен взять.

- За ножны, но не за рукоять. И не обнаженный.

- Ты не сможешь долго притворяться.

- Возможно, но тогда потом я, наверное, сбегу.

- Нарушишь слово?

- Я не давал слова. Я подчинился, но он не мой господин.

Тарлин нахмурился, Стенли хмыкнул.

- Почему ты тогда вообще согласился?

Иллар искоса посмотрел на них:

- Не знаю. Он… не оставил мне выбора, он… - Иллар не находил слов.

- Дядя такой, это верно, - согласно кивнули братья.

Тарлин добавил напоследок:

- Только не спеши всё же уходить. Останься. И… мы все время поблизости, зови, если что.

Но все трое прекрасно знали, что на помощь Иллар не позовет.

Глава 6

Глава 6. Школа оруженосцев

Как оказалось, через обучение в столичной школе оруженосцев, главой которой был Ордат, проходили почти все благородные отпрыски столицы и те, кого родители присылали из городов, замков и поместий Илонии. В основном это были старшие сыновья, будущие наследники, которым необходимо было получить максимум знаний, чтобы потом заменить своего отца в служении королю и королевству. Но принимали и всех остальных, кто прибывал из королевских Владений продолжить начатое образование в стремлении подняться до высоких воинских чинов, либо же возвыситься до высшей столичной знати.

В городах Илонии были свои школы обучения владением меча, где преподавали азы наук и воинских искусств, но более полные знания можно было получить только в столице.

Служба пажами как во дворце, так и в домах столичной знати подразумевало получение начальных знаний письма, чтения, арифметики и воинского искусства. Пажи были первой ступенью к серьезному обучению. В столичной школе оруженосцев небольшая армия учителей и наставников, во главе которой стоял Ордат, заканчивали обучение юных учеников и придавали блеск всем полученным навыкам. Почти все высокопоставленные лорды Илонии прошли обучение у Ордата. Все спали на этих кроватях, где сейчас спал Иллар и его новые товарищи, все занимались в дворцовом фехтовальном зале, на тренировочном плацу во дворе замка, на стрельбищах, на полях, где их обучали верховой езде, и, разумеется, они корпели над листами пергамента в классной комнате, что примыкала к большой дворцовой библиотеке. В другой комнате, светлой и просторной изучались танцы, поклоны, приветствия. Была и ещё одна комната, любимая одними и всей душой ненавидимая другими. Здесь учились играть на музыкальных инструментах, петь и слагать стихи. А толстые стены и массивные двери оберегали уши обитателей дворца.

Но если иные ученики, став взрослыми, и старались поскорей забыть эти последние комнаты, то фехтовальный зал не забывался никогда. Сюда приходили для тренировок, размяться, да и просто показать пример юным подросткам. Не менее показательны были и тренировки солдат на замковом плацу. Простые, но опытные солдаты-ветераны могли дать фору любому из лордов или дворян. И тут уже отбрасывались в сторону защитные чехлы и нагрудники. Не пристало воинам, попробовавшим стали на своём теле, опасаться каких-то там легких царапин, неизменно появляющихся во время этих тренировок.

Накануне поездки в Торогию Стенли уже закончил обучение. Ему уже почти исполнилось четырнадцать, и его сверстники ещё только готовились к окончанию учёбы. Но занятия сыновей принцессы в школе оруженосцев началось намного раньше, чем остальных дворянских детей, да и умом Стенли не был обделён. А постоянное общение с дядей, который сам помногу и подолгу занимался с племянниками, сыграло тут не последнюю роль. Учителя давно уже отрапортовали королю Корну и принцу Интару о полностью пройденном и усвоенном сыном принцессы курсе всех положенных наук, а победа в традиционном турнире, завершила его учёбу.

Но пока он не был полноправным оруженосцем какого-то одного лорда, а выполнял эти обязанности то для отца, не имеющего из-за своих разъездов постоянного оруженосца, то для дяди, который меч носил крайне редко. Сейчас он полностью был в распоряжении своих родителей.

Тарлин, второй сын принцессы, не уступал в уме старшему брату, и науки прошёл одновременно с ним. Но вот воинские дисциплины ему давались не так легко, и он продолжал учиться у строгого наставника Ордата. Но так как обязанности члена королевской семьи часто требовали длительных отлучек, то вдали от столицы обучал Тарлина уже Стенли.

Все эти подробности рассказал Иллару сам Тарлин, когда Ордат посылал того выполнять какую-нибудь работу погрязней, а Тарлин оказывался там якобы случайно. Латин также постоянно вертелся поблизости, и Иллар только удивлялся, что тянуло маленького певца к нему. И с удивлением он замечал, что с ними ему было легче, чем одному.

Несколько раз Иллар ощущал на себе пристальный взгляд принцессы Талины. До сих пор он успешно избегал её, помня предостережение деда. Но однажды все-таки столкнулся с ней нос к носу и, скорее всего, это произошло не случайно.

- Ты мне не нравишься, парень, - не церемонясь, со свойственной ей прямотой заявила ему принцесса Талина.

- Я многим не нравлюсь, миледи, - попытался спокойно ответить Иллар, но ему явно было не по себе. Одно дело – противостоять своим ровесникам и даже принцу Интару. Другое дело -непредсказуемой, острой на язычок принцессе.

- И, наверное, многие грозили сделать из тебя кабанью отбивную, если ты еще раз подойдешь к малютке Овете.

- Меню было более разнообразным, чем вы можете себе представить.

- Но это не относится к моим сыновьям?..

- Вы ошибаетесь, миледи. Просто они были первыми, кто высказал свое мнение по поводу этого меню.

- И всё же, как я вижу, они относятся к тебе получше остальных.

Иллар решил промолчать. Но женщина не удовлетворилась его молчанием.

- По-моему, ты обычный эгоистический ребенок, считающийся только со своим мнением. Но чем-то ты привлёк Стенли и Тарлина.

- У них есть основания так не считать.

- И у моего брата? Он слишком высоко поднял тебя.

- Нет, миледи. И он поднял меня не просто слишком высоко, а на опасную для меня высоту. Именно для меня. Поверьте, я не пожелал бы этого никому.

- Я вижу, ты умный парень, – Талина удивленно покачала головой. – Тем ты страшней. Учти, пока ты здесь, с тебя не спустят глаз. И только попробуй подойди к моей племяннице.

С этими словами Талина с явной неохотой отпустила его. Больше Иллару не доводилось разговаривать с ней, хотя впоследствии у леди Талины были такие возможности. Талина на людях, казалось, не замечает его. Но иногда Иллар чувствовал на себе её внимательный изучающий взгляд.

Отношения с новыми товарищами всё так же были натянуты, как струна. Ночью его, правда, больше не трогали, но до сих пор Иллар не мог спать спокойно, прислушиваясь к каждому шороху и скрипу. Из-за постоянного недосыпа он мог теперь заснуть днём в любом неподходящем месте. А мест таких вначале было предостаточно. Ордат, используя тактику наказывания - унизительной тяжелой черной работой, стал нагружать ею Иллара, так как тот по-прежнему не мог толком держать меч в руках. Наставник посылал его мыть склады с оружием, чистить старые копья, щиты, натирать полы, чинить ножны, прибивать, пришивать, всё, что мог придумать, пока до него не дошло, что Иллар этого и добивается, предпочитая какую угодно работу кроме той, ради которой он здесь. Когда, наконец, Ордат застал его заснувшим в чулане, он отказался от этой тактики.

Не только Ордат старался добиться от Иллара нужного умения. Потанг с Дериллом не отказались скрестить с ним мечи и также стремились к тому, чтобы он поскорей научился владеть клинком. Они сдались первыми, видя, что их усилия тщетны. Деревянный меч уже не валился у него из рук, но, судя по его «успехам», они раньше сами обзаведутся собственными оруженосцами, чем дождутся от него поединка. После этого они полностью прекратили с ним общаться, что было довольно-таки легко, потому что Иллару хотелось этого не меньше.

С остальными мальчишками у Иллара сложилось почти такие же отношения. Он ни с кем не разговаривал и не общался. Если его задирали, он молчал, если распускали руки, он молча дрался, но только на кулаках. Вскоре все уяснили, что кулаки у него, несмотря на его бледность и худобу, крепче их, а реакция быстрей. Драться с ним больше никому не хотелось. Хотя бывало, что доставалось и ему.

Единственное, что постепенно потянуло ребят к нему, это его готовность помочь. Началось почти с того же, что и с Латином. У одного паренька не получался прием. Он упорно пытался выполнить его, но потом в сердцах пробормотал:

- У меня от этой рукояти – одни занозы.

Оказавшийся рядом Иллар не задумываясь заметил:

- Не разворачивайся корпусом, разверни только руку, тогда кисть сама расслабится.

Через некоторое время кому-то он помог подняться после неудачного падения и вправил вывих до прихода Ордата. Другому молча подобрал меч по его руке, видя, что с более массивным тот не может полностью выложиться на тренировках. Третьему мимоходом показал правильную стойку ногами, ещё одному поправил торчащие в сторону локти.

К нему можно было обратиться за чем-то, и он не отказывался помочь. Делал он это обычно молча, не придавая этому значения и не ожидая благодарности.

На занятиях другими науками для всех не осталось незамеченным, что во многих знаниях угрюмый подросток намного обогнал своих товарищей. Он превосходно знал счет и письмо, геральдику и географию, историю и военные науки. И гораздо обширней, чем преподавали им. Мог поспорить с учителем, отстаивая свою точку зрения или даже доказать свою правоту. Всё, что касалось четких знаний, он был на голову выше своих сверстников, чего нельзя было сказать о философии и риторики. Он не любил пустых, хотя и заумных слов, предпочитал четкие отрывистые фразы, отвергая красоту придворных речей. А музыкальный класс сознательно игнорировал, не приемля ничего из того, что преподавалось там. Никогда не отказывая поделиться своими знаниями с остальными подростками, прислушивался к советам и подсказкам, когда сам чего-либо не знал.

Так начал постепенно таять лёд в его отношениях с новыми товарищами.

Пока однажды Ордат не заметил, как Иллар поймал упавший меч. Это случилось не на тренировке, в зале было только несколько учеников, прибирающихся в зале после занятий и Иллар в их числе. Натирая полы, один из ребят задел стойку с оружием, и она упала на стену, на которой висели мечи. Не деревянные, а настоящие, правда, затупленные. И один из них упал на юного Ераника. И хотя меч был тупой, удар им не оставил бы для паренька никаких приятных воспоминаний. Но Иллар не думал, острый он или тупой. Его реакция была молниеносной. Одним броском он подскочил к ничего не подозревающему товарищу, и, на лету перехватывая меч прямо у него над головой, упал рядом, сгруппировавшись и перекатываясь, чтобы самому не пораниться о меч. То, что клинок не был наточен, не имело значение, Иллар действовал неосознанно.

Опешивший Ераник даже не успел испугаться, настолько быстро все произошло, остальные же дружным криком приветствовали быструю реакцию Иллара. Когда на шум сбежались остальные оруженосцы, им взахлеб рассказывали, что произошло. И только Ордат стоял красный как рак. Он молча сверлил глазами своего последнего ученика и, наконец, рявкнул на весь зал:

- Вон с моих глаз.

Иллар, давно уже положивший меч и искоса с тревогой поглядывающий на Ордата, молча направился из зала. Ордат понял то, что не смогли понять его товарищи. Случайным такой рывок, прыжок и падение назвать было нельзя, у новичка в ратном деле это не получилось бы. То, что его товарищи восприняли как удачу плюс природную реакцию Брайта, не обмануло опытного Ордата. Он разглядел четко отработанный прием, достигнутый даже не многодневными тренировками, а многолетними, высокое умение, позволившее юноше действовать на уровне подсознания, а не раздумывать как лучше.

Сзади раздались непонимающие удивленные восклицания:

- Но, господин Ордат?! Он же…

- Я сказал, чтоб больше его тут не было…

Иллар выходил уже из зала, а вслед еще неслись гневные ругательства. Вслед за Илларом выскользнуло несколько его товарищей. В том числе и Ераник, которого Иллар уберег от удара хоть и тупым, но мечом. Неловко переминаясь, Ераник протянул ему руку.

- Не знаю, что нашло на старика, но я благодарен тебе.

Ему вторили дружные голоса остальных. Но Иллар покачал головой, не подавая руки.

- Он прав, мне не место среди вас. И лучше, если я буду подальше, когда он остынет и объяснит вам.

Он оставил своих ошеломленных товарищей и ушёл. Хотя куда идти, он не знал. Его держало обещание принцу Интару, а то он, не раздумывая, ушел бы из дворца прямо сейчас. И видеть никого ему не хотелось. Ни братьев с Латином, ни даже леди Лайну. Её он не видел дней двадцать, с того момента как она крикнула ему такие ужасные слова. Всё время он думал о ней, но старался избегать мест, где она могла бы случайно заметить его. Чтобы его вид не напомнил ей о тех словах, и она не смогла бы опять повторить их.

Иллар шел по замку, не замечая, что люди уже не так часто презрительно глядели ему вслед, как прежде. Впрочем, он не замечал этих взглядов и раньше. Придворные и слуги нашли себе другие темы для обсуждения и разговоров, странный оруженосец перестал занимать их мысли, да и его худая фигурка с холодным, хмурым лицом уже пригляделась. Теперь никто не обращал на него внимания.

Незаметно Иллар очутился около конюшен. Он усмехнулся про себя, вспомнив короля Корна и его прозвище. Лошади в жизни королевской четы играли большую роль. Возможно, поэтому Иллара тоже подсознательно потянуло к ним, хотя он и побаивался этих, в несколько раз больших его существ.

В конюшне было немного народа. И пахло на удивление вкусно и приятно. И знакомо. С пятилетнего возраста он ни разу не был ни в одной конюшне. И надо же, оказывается этот запах – запах его детства.

Он осторожно прикоснулся к одному из жеребцов. Тот недоуменно покосился на него и негромко фыркнул. Иллару показалось, что это фырканье раздалось на всю конюшню. Он в страхе отпрянул и спиной на кого-то наткнулся. Обернувшись, он обомлел. Перед ним стоял принц Интар. Его отец был в дорожном костюме, явно собираясь куда-то.

- Это Морлет, - вместо приветствия сказал он, подходя к жеребцу и ласково вороша его гриву.

Морлет при виде хозяина негромко заржал. Иллар инстинктивно поддался назад.

- Вообще-то он только делает вид, что грозный, на самом деле он никого еще не укусил и не лягнул. Если у тебя есть корочка хлеба, можешь угостить его.

- Нет, - наконец произнес Иллар, - у меня ничего нет.

- Жаль, свою я ему уже скормил.

Интар начал выводить Морлета из стойла. Иллар осторожно попятился прочь. Одно дело подойти к жеребцу, стоящему в стойле, другое – быть рядом с ним в проходе, где он может одним движением смести его со своего пути.

- Скоро установится хорошая погода, и Ордат будет выводить вас за город.

Иллар даже и не представлял, какая погода за пределами дворца, и только порадовался, что, оказывается, раньше погода мешала Ордату выводить их учиться верховой езде.

- Как твои успехи? – спросил Интар, продолжая надевать на своего жеребца седло и уздечку.

Глупо было бы скрывать от Интара правду, которую ему всё равно доложат, но Иллару не хотелось лишний раз разговаривать с человеком, проницательность которого ужасала. Наконец он выдавил из себя:

- Я больше не буду заниматься у Ордата.

Интар внимательно взглянул на него.

- Обычно окончание учёбы происходит торжественно и официально, на турнире. Что могло случиться такого, чтобы Ордат изменил этой традиции?

- Он выгнал меня, - через силу произнес Иллар.

- Выгоняют, обычно, за бесчестный поступок.

Иллар поежился. Он как-то не подумал, что это может выглядеть именно так.

- Он понял, что я обманывал его, – сказал он, приготовившись рассказать конкретно, в чем именно заключался его обман.

У него затеплилась надежда, что Интар, услышав подробности, выгонит его, как и Ордат.

Но Интар ничуть не удивился.

- Если судить по его докладам, свои знания в науках ты от учителей не утаивал, и, думаю, - Интар усмехнулся, - ты не скрывал от них, что умеешь играть на флейте, а, значит, остаётся владение мечом. Ордату понадобилось довольно много времени, чтобы понять это. Как же он догадался?

У Иллара вытянулось лицо от изумления.

- Твои неуклюжие потуги научиться, - пояснил Интар, видя его лицо. - Я наблюдал за тобой. Думал, Ордат позже тоже догадается. Хотя он и помыслить не мог о таком, и просто не придал значения тому, что видел. Я же вкупе с остальным сделал правильный вывод.

- Какой? – хрипло спросил Иллар.

- Иди, соберись, поедешь со мной. Я собираюсь в Джарн. По дороге поговорим.

- Я… не могу с вами ехать, - с трудом выговорил Иллар.

- Весьма странный способ уклониться от разговора. Ты не забыл, что ты мой оруженосец и, как следствие этого, должен сопровождать меня, когда я прикажу?

- Я помню. – Иллар впервые за это время посмотрел Интару прямо в лицо, - я не сказал, что не хочу, хотя это и так. Я сказал, что не могу. Я не умею ездить верхом. И если вам угодно взять меня с собой, то вам придется брать для меня повозку или карету.

Интар некоторое время молча смотрел на него, потом сказал.

- Похоже, ты прав… Что ж, вот тебе ключ от моего кабинета. У меня там есть кушетка. Попроси Урхарда от моего имени выделить тебе одеяло и подушку. Живи там, пока я не приеду. Потом мы посмотрим, куда тебя устроить.

С этими словами Интар вывел своего Морлета из конюшни. А Иллар остался с ключом, зажатым в кулаке.

Иллар лежал на кушетке в кабинете своего отца. Он отдохнул и выспался, впервые за последние дней двадцать. Впервые было тихо и спокойно. С тех пор как приехала Талина. С тех пор как он оказался среди воспитанников Ордата. Или с тех пор как на башне замка короля Альтама его учитель, господин Колтин, сказал ему, что может рассказать ему о его матери. Год, два назад то случилось? Да нет, поменьше. Иллар не помнил. Не помнил даже, какой тогда был день, зимний или летний. Это было ужасно давно. Как и та спокойная жизнь, где уроки сменялись тренировками, тренировки рассказами короля о том, как прекрасна его мать, и какой мерзавец его отец. Все тогда было ясно и понятно.

С тех пор у него появилось уйма родственников, которые одновременно и любили его, и порицали. Любили просто за то, что он есть и жив, беспокоились и уважали его мнение. И ругали за то, что он ненавидел своего отца и свою сестру. От этих мыслей привычно голова пошла кругом, и Иллар в который раз пробовал выбросить их из головы. У него и без этого было с чем разобраться. Но мысли упорно вернулись к отцу. Как ему вынести тот груз, который он взвалил на него, добившись его согласия стать оруженосцем?

Тогда дней двадцать назад, о, Небеса, ему казалось, что это было в прошлом году, Интар привел его в свой кабинет и вместо того, чтобы выгнать из замка, сделал своим оруженосцем. Иллар ехал в Нарту, чтобы увидеть мать, а служит теперь ненавистному отцу. Должен служить. Служить так, чтобы Интар, спокойно читающий его мысли, и не догадался, кто его оруженосец на самом деле. А как это сделать, если Иллар постоянно попадает в неприятные истории и обращает на себя его внимание.

Чтобы отвлечься от мыслей, Иллар начал изучать отцовский кабинет.

Это было весьма примечательное место. Обстановка была хотя богатая, но без вычурной роскоши. Удобная кушетка, кресло, легкая, приятная обивка, гобелены, ковры и портьеры. Было, правда, холодновато, но Иллару не хотелось выходить и привлекать к себе внимание. Большой рабочий стол, рядом стулья, кресла. Книжные шкафы, бюро, картины и оружие. Много оружия. Мечи, кинжалы, ножи, алебарды, копья, луки, арбалеты, стрелы и даже боевые топоры. Такие разнообразные, со всего мира.

Кадук рассказывал своему ученику об особенностях ковки железа разных стран. Когда была возможность, показывал. На стенах отцовского кабинета Иллар увидел и илонийские мечи и торогские. Вот мадарские кинжалы, а вот горлитские арбалеты. Эти ножи Иллар не видел, но слышал от Кадука. Их носили моряки дальних стран, когда их корабли заплывали в Мадир. Вот стрелы из Арилазы. Они не боевого назначения, а скорее как украшение, ибо оперенье сделано из искусно изготовленных золотых перышек, а наконечник – обработанный алмаз. Возможно, одна такая стрела стоила больше, чем все остальное оружие. Если забыть, что в центре весит простой на вид меч. Но за этот меч Иллар отдал бы всё на свете. И хотя он никогда не видел тоготский клинок, он узнал бы его из тысячи. По слухам, и рассказам. По тому, как не мог оторваться взгляд от причудливой вязи, украшавшей этот прямой клинок. По тому, как тянулась его рука к простой рукояти.

Это было самое тяжелое в этом кабинете. Видеть этот меч и удержаться, чтобы не прикоснуться к нему. Ради него Иллар готов был отказаться от своего решения не брать в доме отца боевого меча в руки. А ведь это был боевой меч, и Иллар чувствовал это всей душой и знал, что тот не раз бывал в деле.

Чего не мог понять Иллар, так это того, как мог принц Интар иметь такой меч и держать его на стене, а не при себе. Во дворце отец практически не носил меч на поясе, но Иллар точно знал, что, когда все-таки Интар был при оружии, не этот меч был вложен в ножны.

Именно меч мешал Иллару сосредоточиться на своих мыслях. Но тишина и покой все-таки сделали свое дело. К возвращению принца Интара, Иллар обрел душевное спокойствие и решимость выдержать до конца игру, которую он повёл. Он будет служить отцу как оруженосец, будет выполнять его приказы, и сопровождать его, куда тот ни прикажет. Его отец – поразительный и проницательный человек. А он останется спокоен и молчалив, и не будет ничему удивляться. Только вот как привыкнуть, что этот человек читает мысли так же свободно, как и говорит. Значит, ему не стоит скрывать ни свои знания, ни того, что умеет обращаться с оружием, но драться он откажется и наблюдать, как дерется отец, тоже не станет. Предельная осторожность и молчаливость. Не так уж это трудно. В замке короля Альтама он говорил иногда пару слов в несколько дней. Главное, не дать себя разговорить.

Так думал Иллар, когда вернулся лорд Интар. И хотя Иллар ждал его и готов был к этому, от неожиданности он взволнованно вскочил с кресла, уронив книгу. Но, надо признаться, дверь открылась уж слишком неожиданно и громко.

- Он здесь, – раздался неожиданно резкий голос всегда спокойного Интара.

Вслед за Интаром в дверь просунулась голова Тарлина и Латина. После этого послышался голос Стенли, объяснявшего кому-то:

- Он всё время был здесь.

И вслед за этим отборные ругательства Ордата.

- Почему я должен быть не здесь, милорд? – немного тревожно спросил Иллар, глядя на взволнованных Тарлина и Латина.

Ответил, как всегда язвительно, Стенли:

- Мы тебя, видите ли, потеряли.

Латин же добавил:

- После того как ты вышел из зала, тебя три дня никто не видел. Мы думали, с тобой что-то случилось.

- Но… мне приказал лорд Интар…, - Иллар недоуменно взглянул на Интара.

Тот прошелся по кабинету, хмуря брови.

- Когда я приказал тебе ждать меня в моем кабинете, я не рассчитывал превратить свой кабинет в камеру. Что ты ел все эти дни? – спросил он.

Стенли с Тарлином при этих словах дяди испуганно переглянулись, но Интар ничего не заметил. Иллар пожал плечами.

- У вас тут были сушеные фрукты и орехи.

- Да я помню, по паре горстей того и другого.

- Мне не хотелось есть.

- Прошло три дня, и ты хочешь сказать, что все это время не хотел есть? Почему ты не поговорил с Урхардом?

- Мне не хотелось обременять его, я вполне обошелся без одеяла.

- И без еды?!

- У вас тут была в кувшине вода, иначе, я, возможно, попросил бы.

Интар остановился около него.

- Ты что, за это время ни разу не вышел из кабинета?

- Нет, выходил по нужде, просто никого не встретил. Если бы я знал, что меня ищут, то не стал бы прятаться. – Иллар вызывающе поднял голову.

- А что, по-твоему, мы подумали, когда ты исчез, - голос Тарлина был скорее облегченным, чем гневным.

- Не знаю, - Иллар опустил голову, - я как-то не подумал об этом. Я в основном спал. И мне не хотелось никого видеть.

- А мы подняли на ноги весь замок, - опять вставил Стенли, - и, как бараны, искали тебя целый день, пока один из конюхов не вспомнил, что видел тебя с лордом Интаром в конюшне. Тогда мы направились в Джарн, по дороге встретили дядю и мчались сюда, чуть не загнав лошадей.

- Я не знал, - немного растерянно сказал Иллар.

- Ладно, - Интар опустился в кресло. – Латин, сбегай к леди Лайне и скажи, что я уже здесь и что всё в порядке. Когда я переоденусь с дороги, я зайду за ней. Тарлин, сходи на кухню за едой для этого молодого человека и смотри, выбирай попостнее, лучше простого бульона, ему жирное сейчас вредно. Стенли, а ты займись разъяснениями по поводу того, что здесь произошло. А то думаю, моего оруженосца разорвут на малейшие частички за то, что он здесь устроил.

- Ха, - саркастически заметил Стенли, и не думая направляться к двери, - Тарлин уже бегал по замку, объясняя, что этот идиот не подставлял подножку маленькой Овете.

- Хорошо, Стенли, - вздохнул устало Интар, - объясни тогда только Ордату. А то его ругань будет смущать остальных ещё долго. Скажи ему, что если я услышу его дальше, чем его зал, то загляну навестить его.

Стенли усмехнулся и выскочил за дверь. Интар обратил свой взор на Иллара.

- Надеюсь, ты не только спал эти три дня.

- Нет, милорд, я все обдумал. Я буду служить вам, - твердо глядя на него, ответил Иллар, и решительно добавил, - только у меня будет одно условие.

- Я рад. Жди меня здесь. Я тебя выслушаю.

Интар вернулся только поздно вечером. За это время Иллар уже поел с Тарлином и Латином. Именно Латин поднял тревогу на следующий день после того, как Ордат выгнал Иллара. Закончив рассказ, мальчик заинтересованно спросил:

- Никто так и не понял за что. Многие считают, что старик Ордат свихнулся, ты ведь спас Ераника.

- Ордат что, ничего не объяснил?

- Нет, ты что! Как только кто-нибудь спрашивал, он начинал вращать глазами и ругаться.

Иллар вздохнул, искоса глядя на Тарлина. Тарлин пожал плечами, мол, делай как знаешь.

- Понимаешь, Латин, - начал Иллар, - на самом деле я неплохо владею мечом, - Тарлин незаметно для Латина закатил глаза и с усмешкой покачал головой, но Иллар продолжил, - мне просто не хотелось быть оруженосцем, и я старался принизить свои способности, чтобы на меня махнули рукой. Когда я поймал меч, Ордат обо всем догадался. Вот он и рассвирепел, что я его обманывал.

- Да? – заворожено спросил Латин, но, кажется, совсем не удивляясь, - я догадывался, что ты знаешь больше, чем показываешь, ведь ты мне так помог. Но, скажи, Брайт, неужели ты надеялся обмануть лорда Интара?

- Ну, - вздохнул Иллар, - надеялся. Еще больше надеялся, что раньше меня выгонят. И, кстати, он догадался в первый же день, как увидел меня с мечом в руках.

- Я и не сомневался, - откровенно засмеялся Тарлин.

Когда пришел Интар, Тарлин с Латином уже ушли. Иллар ждал принца, устроившись в полюбившемся ему кресле. После еды его разморило и хотелось спать. Пришлось ему сделать несколько фехтовальных упражнений, и он был рад, что успел с ними покончить до прихода лорда Интара.

При виде принца он вскочил, и Интар некоторое время молча разглядывал его. Иллар не выдержал первым.

- Простите, милорд. Прежде, чем вы примете окончательное решение насчет меня, я хотел бы сперва опять попросить вас удалить меня из дворца.

- Это исключено, Брайт. И я предельно ясно объяснил тебе, почему.

- Пусть будет так, милорд. Могу я только спросить, насколько долго будет длиться мое служение вам?

- Это зависит от качества службы и взросления. Когда юноша становится мужчиной, он перестает быть оруженосцем и начинает служить не господину, а королевству.

- Но бывает ли так, что наложенные обязательства призывают кого-либо к выполнению другой цели?

- Несомненно.

- Я прошу вас, милорд, отпустить меня через год. Это и есть мое условие. Я буду служить вам год так, как вы потребуете, милорд. За этот год у вас не будет ко мне претензий и обвинений в трусости, измене и предательстве. Через год вы отпустите меня или я уйду сам. И в любом случае, милорд, мы еще встретимся. Встретимся как враги, в поединке, и клянусь, это будет честный бой. Все, что я узнаю, находясь рядом с вами, я не применю против вас в честном бою. Подумайте, милорд, еще раз, прежде чем ставить меня у себя за спиной.

- Ну что ж, это сказано сильно и откровенно. И ещё больше убеждает меня в своем решении. Если бы я знал истинные причины твоей ненависти к себе, я смог бы переубедить тебя. Надеюсь, года тебе хватит, чтобы, находясь рядом со мной, самому разобраться, кто я на самом деле. Через год ты можешь быть свободен от данного мне слова. Но мое встречное условие. Я намерен выяснить, откуда взялась твоя ненависть.

- Только не спрашивайте меня, милорд, - тут же парировал Иллар.

- Но это уже твое второе условие. Мы же договаривались об одном.

- Извините, милорд, но я сказал, что у вас не будет повода обвинять меня в трусости, измене и предательстве, и я намеренно не упомянул об обмане. Если вы обещаете не спрашивать меня о моей жизни, я дам вам обещание не обманывать вас в этом вопросе. Я буду просто молчать, но не произнесу ни слова неправды.

- Я скажу тебе только об одном. Я говорил с Варгоном, он страшно ругался и настоятельно просил меня забрать тебя из дворца. Варгон не чужой мне человек, и он лучший друг моих родителей. Если ты обманул и грязно использовал его в своих целях…

- Нет, милорд. Клянусь, что нет… - Иллар серьезно заволновался, потом беспомощно продолжил, - я не обманывал его, но…

-… использовал, – спокойно закончил за него Интар.

- Милорд, Варгон – не предатель. - Иллар весь покрылся потом от мысли, что по его вине в таком страшном преступлении обвинят человека, который только и сделал, что дал клятву наследнику престола.

- Итак, - Интар не спускал с него внимательных глаз, - я обещаю, что не буду спрашивать тебя о твоей жизни, а ты клянешься, что не скажешь мне ни слова неправды.

- Да, я клянусь.

- Значит, Варгон – не предатель?

- Варгон не предавал своего короля. – Капля пота упала на глаз, и Иллар непроизвольно вытер ее.

- И ты не причинишь вреда моей дочери?

На этот раз Иллар возмущенно вскинул голову.

- Милорд, как вы можете…

- Могу, - спокойно сказал Интар, - так как?

- Милорд, это же ребенок, я не могу давать клятву, что не обижу ребенка. Это, это…

- Я жду.

Иллар скрипнул зубами.

- Я клянусь, что никогда не причиню вреда леди Овете, – через силу проговорил он. – Милорд, - продолжил он тихо и яростно. – Я никогда не выйду против безоружного человека, женщины или ребёнка. Я не предам даже врага, и я никогда больше не буду клясться в этом.

- Я знаю.

- Тогда почему?..

- Потому что я помню, как ты смотрел на неё. – Иллар опустил голову, а Интар продолжил, - я верю тебе, но я должен уберечь свою дочь. Ты хочешь добавить ещё что-нибудь или мы закончим наши условия на этом?

- У меня всё, милорд.

- Зато есть у меня. – Интар сделал паузу и жестко добавил, - учти, я не собираюсь делать тебе поблажки, чтобы улучшать твое мнение обо мне. Уясни это хорошенько. – Иллар согласно кивнул. - А теперь поговорим о твоих обязанностях. Ты успел научиться чему-нибудь новому в школе у Ордата?

- В совершенстве натирать полы и выносить ночные горшки. Остальное я знаю не хуже его.

Интар слегка улыбнулся.

- Ордат умеет играть на виоле.

Иллар смутился:

- Вы не можете заставить меня…

- И не собираюсь, - перебил его Иллар. – Но всё же, давай закончим. Неплохие знания в науках, владение мечом, возможно, тоже не плохое. Стрельба из арбалета? Тоже скрываешь или учиться этому не позволяют тебе твои убеждения?

- Я начал учиться, и не против продолжить.

- Значит, будем считать, что ты обладаешь практически всеми знаниями и умениями, необходимыми для выполнения обязанностей оруженосца, кроме верховой езды.

- Однажды я уже садился на лошадь и даже проехал немного. Когда-нибудь я освоюсь и с этим.

- Какое оружие ты предпочитаешь?

- Любое, милорд. Но лучше будет, если я буду носить только ваше оружие.

- Мне видней, что лучше для моего оруженосца. – Интар указал на стены, увешанные оружием, - какое ты выбрал бы для себя из этих?

Взгляд Иллара неосознанно метнулся к тоготскому клинку, но он немедленно подавил этот порыв. Вместо этого он указал на мадарский кинжал и илонийский меч.

- Почему именно эти? - спросил Интар, снимая указанные клинки.

- Мадарские кузнецы добавляют в сталь особый сплав, доставляющий им купцами из-за моря, что делает нож нержавеющим. Этот сплав безумно дорогой, поэтому идет только на ножи, и эти ножи сами по себе дороги. Простите, милорд, я только указал, чтобы я взял, но это не значит, что я прошу вас дать мне такую дорогую вещь. А илонийские мечи делаются из горлитской руды. Она хоть и не имеет заморских примесей, но всё равно лучшая среди ближайших королевств. Поэтому илонийские мечи крепки и надежны.

- Ты много знаешь об оружии. Тебе приходилось многие брать в руки?

- Не очень. Про большинство я просто слышал.

- Вначале ты хотел указать на этот меч, - Интар указал на заветный тоготский клинок, - что остановило тебя?

- Простите, милорд, у меня получилось это случайно. Ни в коем случае я не мог указать на него.

- Почему?

- Тоготский меч не выбирают. Его только дарят.

- Ты видел когда-нибудь тоготский клинок?

- Нет, милорд, я только слышал. Могу я спросить, милорд, - Иллар облизнул внезапно пересохшие губы, - вы не носите его, потому что вам его не подарили?

- Спрашивая это, ты подразумеваешь, что я честен и благороден. Это же противоречит твоим представлениям обо мне.

- Простите, милорд, - смутился Иллар.

- Но я скажу тебе. Этот меч подарил мне мой отец. А ему – король Дарот. Имя меча - Отари, что означает - «во благо». И это юношеский меч. Когда повзрослел мой отец, он понял, что его надо передать мне, потом то же самое произошло со мной. Этот меч уже не для нас. Ему нужна молодая рука. Когда-то я мечтал, что подарю его своему сыну. Надеюсь, что я всё-таки сделаю это.

Интар замолчал, молчал и Иллар. Каждый о своем и каждому не хотелось прерывать первым это затянувшееся молчание. Интар в конце концов произнес:

- Кинжал и меч, которые ты выбрал, ты будешь держать при себе. Когда мы будем покидать замок, они должны быть при тебе. Если ты владеешь оружием, я хочу при внезапном нападении иметь рядом вооруженного человека, а не безоружного.

- Вы чего-то опасаетесь? – не удержался от вопроса Иллар.

Интар усмехнулся:

- Собственно говоря, нет, но лишняя предосторожность не помешает. – И продолжил как ни в чем не бывало, - я решил, что спать ты будешь здесь. Мы перенесем эту кушетку в нишу у окна. Я не буду мешать тебе, зато ты будешь у меня под рукой. Согласен ты на это?

- Это весьма шикарная для меня комната, - позволил себе улыбнуться Иллар, - но не скажу, что мне здесь не нравится.

- Тогда сходи к Урхарду, пусть он прикажет заняться твоей постелью.

Они вместе вышли из кабинета и озабоченно остановились на пороге. В замке была глубокая ночь и тишина. Все спали. Кроме двух гвардейцев, которые стояли в коридоре на своем посту.

- Милорд, - неуверенно произнес Иллар, - пожалуй, я посплю эту ночь так же, как и прежде.

- Придется с тобой согласиться, Брайт, – легкая улыбка пробежала по лицу Интара, и он ушёл.

Глава 7

Глава 7. Тюрьма

Со следующего дня Иллар стал незаметной тенью принца Интара. Сопровождая его, он всегда был за спиной, немного в стороне. Когда принц работал в своем кабинете, Иллар также был рядом. Если принц беседовал с королевским советником или любой знатной особой, Иллар почтительно отходил чуть в сторону, чтобы не мешать их беседе. При разговоре с просителями, он также не мозолил глаза, но всегда был наготове, если принцу необходимо было передать какую-либо бумагу или предмет. Он покидал кабинет принца, если у того был приватный разговор с кем-либо, и спал, когда Интар засиживался за бумагами.

Две вещи они соблюдали молчаливо и неукоснительно. Когда Интар заходил в фехтовальный зал к Ордату, чтобы потренироваться, Иллар, подав ему меч, покидал зал. И когда рядом с мужем была леди Лайна, оруженосца её мужа при нём не было. И хотя первое случалось весьма редко, второе каждый раз наполняло Иллара щемящей болью.

Еще от одного человека старался Иллар держаться подальше. Ордат не простил своего бывшего подопечного и, видя его, начинал вполголоса ругаться. При Интаре ругаться в полный голос он не смел, но каждый раз, находясь рядом с ним, Иллар чувствовал, как старый вояка закипает с новой силой. Ни для кого из его бывших товарищей уже не была секретом истинная причина такого негодования Ордата, и некоторые из них, особенно Дерилл и Потанг, периодически вызывали его на поединок. Иллар молча принимал вызов, шел в фехтовальный зал и давал себя разоружить при первом же выпаде противника. После этого уходил. Вскоре от него отстали.

С Тарлином и Латином он виделся редко, зато со Стенли довольно часто, ибо сейчас, во время отъезда своего отца и матери, Стенли служил варосскому лорду Дедорну, одному из кузенов короля Арона, гостившему при илонийском дворе. Дедорн довольно много времени проводил с Интаром, поэтому юноши также были вместе. Это время сблизило Иллара и Стенли больше, чем когда-либо. Теперь Иллар не чувствовал в Стенли постоянной усмешки и сарказма, Стенли же смог, наконец, окончательно примириться со своим братом.

Именно Стенли продолжил начатое Интаром обучение Иллара верховой езде. Несколько раз Интар выезжал за пределы города специально, чтобы приучить своего оруженосца к седлу, но заканчивал обучение Стенли, когда они вместе сопровождали обоих - принца и лорда в их поездках.

При отъезде лорда Дедорна из Илонии, Стенли еще долгое время находился рядом со своим дядей и его оруженосцем.

Однажды Интару подали прошение о помиловании осуждённого преступника, и он отправился в темницу. Племянника и оруженосца он взял с собой.

- Стенли, ты был уже тут? - глядя как спокойно шагает его брат по коридорам подземелья дворца, шепотом спросил Иллар. Перед братом ему незачем было скрывать свой страх, он испуганно схватился за его рукав.

- Да, - прошептал в ответ Стенли, и Иллар понял, что тому было также не по себе, но он смог скрыть свои чувства. – Дядя уже водил меня сюда.

- А зачем?

- Чтобы вы знали, что такое наказание и что такое милосердие, – ответил за Стенли Интар, услышав за спиной шепот двух мальчиков.

За столом посредине комнаты, в которую они пришли, расположилось несколько стражников. «Тюремщики» - подумал Иллар. К его удивлению, они не казались особо страшными в свете полыхавшего камина и вкусно пахнущего обеда.

В эту комнату вело три двери. Одна дверь была та, в которую они вошли, еще одна дверь вела в другое помещение, а ступеньки вниз вели в коридор, узкий и мрачный. Тюремщики почтительно встали, Интар отдал приказание, и их провели во вторую комнату.

Она была такой же по размеру, как и первая, только не было камина, стоял стол поменьше, несколько стульев, лавка и еще множество непонятных предметов.

- Это пыточная, - шепнул Стенли Иллару.

- Он будет пытать их при нас? - Иллар скорее выдохнул эти слова, чем сказал. – О, Небеса, я не хочу…

- Нет, - уже громче сказал Стенли, но не успел досказать, как его перебил Интар.

- Я не прибегаю к такому способу воздействия на преступника, - довольно таки сухо сказал он. - Но иногда один вид этих инструментов помогает людям осознать, на что они пошли.

- И долго мы тут будем?.. - не смог сдержаться Иллар, ему всё равно было не по себе.

- Пока не поговорим с каждым.

- И сколько же их? - с ужасом спросил Иллар прежде, чем успел подумать и промолчать.

- Человек двадцать.

На этот раз Иллар опять не сдержался и воскликнул, не веря:

- Всего?

- А сколько их должно быть?

Иллар на этот раз благоразумно промолчал. Цифра показалась невообразимой, потому что король Альтам держал в темнице не менее трехсот человек. Иллар это точно знал, потому что приёмный отец предпочитал принимать доклад о содержании узников в присутствии воспитанника. Причины были разнообразны, и поводов для помилования ни одна из них не давала. Двадцать человек в тюрьме принца Интара, - это было непонятно для человека с репутацией безжалостного и жестокого.

Потом Иллар вспомнил, что королем Илонии является все-таки король Корн, а не его сын. А король Корн славился своей добротой и милосердием. Этим всё и объяснялось.

Стенли с Илларом встали позади стула Интара.

Ввели первого человека.

Это был огромный волосатый человек, ноги и руки его были закованы в кандалы. К свету он еще не привык и болезненно щурился.

- Что, принц, опять пришел уговаривать меня? – громогласно и грубо спросил он.

- Нет, что ты, Пройнт, - спокойно ответил Интар, - с тобой мы уже всё обсудили. Меня прислала твоя матушка. Я не мог ей отказать. Можешь ступать обратно. Уведите его.

- Нет, подожди, принц, - явно заволновался великан, - что ты там говорил о моей старухе?

- Твоя мать подала прошение о помиловании. Я пришел по её просьбе, - повторил Интар.

- Ну так, что там о помиловании, что ты решил?

- В каком смысле?

- Тебе подали прошение, проклятый принц, ты помилуешь меня или нет?

- Я пришел спросить об этом тебя, ты не пожелал со мной говорить. Как же я могу ответить на этот вопрос, помиловать тебя или нет.

- Конечно, помиловать!

- За что?

- Как за что? Миловать и все.

- С какой стати? Ты должен назвать мне причину, которая склонила бы мое решение в пользу помилования.

- Ты же знаешь, принц, я не продам своего приятеля.

- В таком случае мой ответ твоей матери – я не помилую её сына-убийцу.

- Эй, что ты там говоришь? Я никого не убивал. Я только грабил и всё.

Интар вскочил и подошел к нему. Он был чуть ниже этого человека, но именно Пройнт отшатнулся от его взгляда.

- Женщина, которую ты ограбил, была беременна. От испуга у нее раньше срока родился мертвый ребенок. Это, по-твоему, не называется убийством?

Интар вернулся на место и опять сел на свой стул.

- К счастью, - продолжил он, - она несколько дней назад родила второго ребенка. На этот раз живого. Потому что ей не попался на дороге грязный разбойник, который сейчас к счастью сидит в тюрьме. Назови мне теперь причину, по которой я выпущу тебя отсюда, чтобы ты опять пугал людей?

- Но моя матушка, - на этот раз Пройнт был потрясен и испуган.

- Мне напомнить тебе, что только ради твоей матушки я и говорю теперь с тобой?

- Но, но... милорд, она не вынесет вашего отказа. Сжальтесь над ней.

- Твоя матушка стара, ей недолго осталось жить. Я не могу отпустить тебя ради нее, боясь за чью-то другую мать.

- Но я давал вам клятву, что больше не выйду на дорогу. Я неплохой кузнец, и буду честно зарабатывать свой хлеб.

- Я верю тебе. По-своему, ты честный человек. – Интар насмешливо выделил слово «честный». - Ты открыто выходил на дорогу и приставлял к горлу нож. Твой же дружок действовал исподтишка, он выведывал и вынюхивал, он вел свои жертвы прямо к тебе. Как только тебя поймали, он предал и тебя. Но пока ты тут сидишь, он орудует с другим головорезом.

- Но я не могу, милорд, он был добр ко мне, он помог нам с матерью, когда дела наши были совсем плохи, и не он напугал ту женщину. Он не должен расплачиваться за мои действия.

- Пройнт, он видел, что та женщина беременна. Она боялась ехать одна, и он вызвался её проводить. Он привел её к тебе, и он повинен в смерти этого ребенка так же, как и ты.

Пройнт надолго замолчал. Видно было, как он борется с собой.

- Я не могу настаивать поступиться тебе своей совестью. Можешь уходить, Пройнт, - сухо сказал Интар.

- Нет, подождите, милорд, – глаза мужчины бегали, он волновался, но приняв решение, внезапно успокоился. - Его зовут Кранет, - тихо и мрачно сказал он, - он приказчик придорожного постоялого двора. «Приют путника» его название.

- Я знаю, Пройнт. Мы поймали его, и он уже наказан.

- Как? Почему же тогда…, - до Пройнта медленно доходила правда.

- Ты сделал выбор между честной жизнью и подонком, который подло обманывает людей. Можешь быть свободен.

- Что? Как? – не веря, бормотал Пройнт, пока тюремщики снимали с него кандалы.

Когда его уже уводили, он растерянно обернулся:

- Милорд, а это правда, что у той женщины – живой ребеночек?

- Правда, Пройнт, как правда и то, что твоя матушка проживет еще долго и дождется внуков.

- Стенли, - прошептал потрясённый Иллар, когда Пройнт уходил, обалдевший от счастья, - это действительно всё правда?

- Тише ты, - толкнул его в бок Стенли, - а то дядя покажет тебе, как не доверять его словам.

Следующим ввели явного городского ремесленника. Он был небольшого роста, но коренастый, немного сгорбленный. Типичный мастер сапожных дел. Он не заговорил, пока Интар не обратился к нему:

- Что ты скажешь, Матист?

- А что мне говорить, милорд, я бы и сейчас их убил. Как вижу их двоих перед собой, так хочется заново всё повторить. Уж лучше б вы меня казнили, ваше высочество. Что мне ваша порка, не раскаюсь я вам в угоду, не хочу.

- Мой отец добр, ты знаешь, что он запретил казнить тебя, у тебя есть смягчающие обстоятельства. Твоя жена изменила тебе, и ты убил их двоих из-за ревности. Многие поняли бы тебя и простили. Но я не могу отпустить тебя, не будучи уверенным, что ты раскаялся искренне и больше рука твоя не поднимется оборвать жизнь человека.

- Да мне всё равно, поверите вы мне или нет. Конченный я человек. Уж лучше б вы казнили меня.

- Десять ударов кнутом, - приказал Интар.

Сапожник безропотно лег на скамью, рослый тюремщик обнажил его спину, и несколько ударов опустилось на спину бедняги.

- Готов, - сказал тюремщик после третьего удара. Интар согласно кивнул.

- Ты сделал, как я просил? – спросил он.

- Ну да, принес я ему башмачки сына. Но, честно говоря, милорд, починил он их кое- как.

- Ничего, когда он очнется, пусть твои товарищи несут обувь своих детей. Только детей, слышишь.

- Слышу, слышу, милорд. Только вот вашему мальцу, по-моему, водички бы принести.

Интар резко обернулся. Его оруженосец глядел на голую спину сапожника, по которой текла кровь, и не мог оторвать глаз. Когда Интар тронул его за плечо, он взвился с места и с ужасом уставился на Интара. Его трясло и мутило.

Принц сунул ему в руки принесенную тюремщиком кружку с разбавленным вином, и заставил выпить несколько глотков.

- Привыкай к виду крови, дружок, если ты хочешь убить меня, - нарочно грубо проговорил он.

Мельком взглянув на Стенли, он удовлетворенно кивнул. Тот был бледен, но держал себя в руках. Когда Интар приводил племянника сюда в первый раз, Стенли был даже младше, и дядя заранее объяснял ему свои действия. Сейчас же Интар намеренно не предупредил своего оруженосца о предстоящем зрелище, в большой степени ради этих слов, что он произнес сейчас. Иллар, правда, был в таком состоянии, что вполне мог не услышать их. Но он услышал. От вина и от стыда за свою слабость, к щекам его прихлынула кровь.

- Его жена была известной стервой, - спокойно рассказал Интар, давая мальчику так нужную ему передышку, - и многие горожанки готовы носить на руках Матиста за то, что он сделал. Но сам он не хочет жить. А у него двое ребятишек. Ему надо кормить их и вырастить. Он же хочет только наказания за свое преступление. Он хочет боли, и он её получает. Когда он вернется к жизни, он будет знать, что сполна заплатил за убийство.

Когда тюремщик унес бесчувственное тело сапожника, Интар еще некоторое время помедлил, давая своему оруженосцу окончательно прийти в себя.

- Мы можем закончить на сегодня, Брайт, - сказал он, наконец.

- На сегодня? А потом мы снова придем сюда?

- Я бываю здесь не реже одного раза в месяц. Видишь ли, я не намерен держать здесь человека дольше, чем он того заслуживает.

- И вы каждый раз будете брать нас с собой?

- Насколько я помню, ты мой оруженосец и должен меня сопровождать. Хотя не скрою, - Интар прошелся по этой страшной комнате, - Стенли я привел сюда первый раз, когда ему исполнилось двенадцать лет. Это зрелище не для детей. Скажу более, простого оруженосца, не моего племянника, я не привел бы сюда вообще. Но ты, - Интар остановился напротив Иллара, - взялся судить человека, посмотри, как это выглядит, ты взялся карать, вот тебе пример, как это делается.

Иллар не вынес пронзительных глаз, видящих его насквозь. Он отвернулся. Стенли незаметно сжал его локоть, пытаясь приободрить его. Но Иллар не заметил этого.

Интар еще некоторое время сурово смотрел на своего поникшего оруженосца и, наконец, обратился к тюремщику:

- Куврин, мы уходим.

- Нет, - глухо сказал Иллар, с трудом поднимая голову, - я остаюсь.

Легко было сказать, труднее выстоять. И хотя больше к порке никого не приговаривали, остальное зрелище было не лучшим.

Один купец валялся у них в ногах, пытаясь вымолить прощенье. Унижался и лез целовать ноги принца Интара. Когда его уводили, он все плакал и канючил.

- Он сидит здесь по приговору своих же собратьев, своей гильдии, – объяснил Интар после того, как купца увели. - Он славился нечестной торговлей, но был настолько пронырлив и хитер, что обманутым им купцам пришлось нанять специального человека, чтобы разоблачить его. Я отнял у него всё его состояние и приговорил к трем годам тюрьмы. Первые полгода он пытался подкупить всех, в том числе и меня. У него ещё, видимо, остались немалые деньги. Потом он начал угрожать. Теперь он показывает, что боится. Но это игра, способ выйти отсюда, прибегая даже к таким методам. Когда же он будет бояться по-настоящему, тогда я его отпущу. Он снова будет обманывать, такова его натура, он не может по-другому. Но не в таких масштабах. Он всегда будет помнить меня и эту темницу, и это будет сдерживать его.

- А как вы узнаете, что он начал бояться по-настоящему? Ведь вы сейчас с ним даже не разговаривали.

- Он не будет смотреть мне в глаза, Брайт. Обманывая свои жертвы, он всегда преданно и искренне смотрел им в глаза, чтобы знать их реакцию, чтобы уловить нужный момент. Сейчас, если ты заметил, он не сводил с меня своих глаз. Он ждет, как я отреагирую на его игру. И вот когда ему впрямь станет страшно, он не посмеет взглянуть мне в глаза.

Отпустил принц Интар еще только двоих. Один из них, пойманный на воровстве подмастерье, просидел только месяц, и Интар счел, что с него довольно и этого. И опять он пояснил свои действия:

- Он украл первый раз и тут же попался. Месяц в тюрьме останется для него наукой на всю жизнь. И ему придется покинуть город. Это для него не меньше наказание, чем тюрьма. Но если он останется здесь, ему так никогда и не будут доверять.

Со вторым принц заключил сделку. Нелепую на первый взгляд, но только не после объяснений Интара,

- Это искусный вор. И бороться с ним бесполезно. Он всё равно будет красть. Отсидит в темнице и снова за своё. Попадался он нечасто, только три раза за свои сорок лет. И то лишь потому, что оставлял свидетелей. Человеческая жизнь для него священна. А предложил я ему украсть жезл власти у Правителя Подкема, лорда Лотивика. Тот решил стать истинным хозяином города и берет дань со всех и за всё. Уличить его невозможно, сколько я ни пытался. Он исправно поставляет налоги, а его люди или подкуплены, или слишком напуганы. Этот вор украдет его жезл, символ его власти. Я для выяснения такого вопиющего факта, направлю к нему своих людей. Так им легче будет выяснить интересующие меня факты.

- А жезл? Он останется у вора?

- Нет, он принесет его ко мне. Для него главное – вызов его искусству, ибо Лоттвик – серьезный противник. Ну и мое прощение, и вознаграждение.

Остальные заключенные представляли собой различную сметь воров, насильников и убийц. Кто-то из них просил о пощаде, кто-то жаловался, просили передать что-либо на волю, один даже угрожал. С каждым принц Интар разговаривал, с кем спокойно, с кем откровенно презрительно. И только одного он просто спросил:

- Есть какие жалобы?

И тут же отправил обратно, когда получил отрицательный ответ.

- Кто это? – осторожно спросил Иллар.

Ответил Стенли:

- Это насильник. Он давно сидит, дольше всех и знает, что дядя не выпустит его раньше отмеченного ему срока.

- И какой у него срок?

- Навсегда. А сидит он всего четыре года.

- И милорд каждый месяц вызывает его?

- Да.

Иллару казалось, что прошла целая вечность, прежде чем они выбрались наверх, на воздух. Действительно, уже смеркалось. Вечернюю трапезу они пропустили, правда, они перекусили там, внизу, разделив еду тюремщиков. Чему Иллар был весьма удивлен. Принц Интар сидел вместе с тюремщиками и держался среди них весьма просто. Они также не смущались его. «Раз в месяц», – вспомнил Иллар. Сам он не ел. Не потому, что брезговал сидеть с тюремщиками, исполняющими к тому же роль палачей. Об этом он даже не подумал. В конце концов, эти люди также служат королю, как и остальные. Просто после всего увиденного кусок еды не лез ему в рот.

Но, как оказалось, для принца всё это тоже не прошло бесследно. Когда они вышли во двор замка, он направился на конюшню.

- Стенли, ты едешь с нами?

- Да, - кивнул Стенли, но внезапно передумал, – нет, я лучше пойду, подерусь с Потангом.

Иллар яростно взглянул на него, ему совершенно не хотелось оставаться сейчас наедине с принцем. Но Стенли только усмехнулся и тут же исчез. Иллар же поплелся в конюшню.

Благодаря урокам брата, и помощи принца Интара он уже научился сам седлать свою Нартику, немолодую, смирную лошадку, названную в честь столицы. Честно говоря, Иллар уже привык ездить верхом, и ему даже понравилось скакать галопом. Но он не мог себя заставить попросить коня порезвей. И не только потому, что просто не хотел просить, он привязался к Нартике. Она была умной лошадкой и понимала его с полуслова. Иногда она позволяла себе пуститься в галоп, и Иллар был благодарен ей уже даже за это.

Они еле успели до закрытия главных ворот. Быстро темнело, и они прихватили по факелу. При этом Иллар заметил, что стражники, дежурившие у ворот, совсем не удивились и с готовностью подали своему принцу два зажженных факела.

Двух факелов было достаточно для освещения дороги, но, похоже, Морлет сам прекрасно знал, куда ему идти. Они держали путь к лесу. Но не к основному массиву, а к небольшой рощице около пруда, Иллар никогда не был там, но знал, что леди Лайна частенько выезжала туда на прогулку вместе с маленькой Оветой.

Они остановились у самого пруда, около небольшого кострища. Спешились и привязали своих коней.

- Ты умеешь зажигать костер? – спросил Интар.

- Нет, милорд.

- Тогда собери хвороста. А я пока подожгу то, что есть.

Когда, наконец, костер запылал в полную силу, Интар в изнеможении прислонился к стволу дерева, рядом с которым было кострище.

- Расстели плащ и ложись, - приказал он Иллару и закрыл глаза.

Но Иллар не стал ложиться. Уткнув голову в колени, он смотрел на костер. Он снова переживал увиденное в подземной темнице. Три окровавленных полосы на спине несчастного сапожника, угрюмые глаза насильника, ноги и руки, закованные в кандалы, заросшие бороды, запах и опять три полосы и опять глаза хитрые и грозные, подавленные и злые. И каждый взгляд надо было выдержать, на каждое слово ответить… Его мысли прервал голос Интара:

- Я не должен был брать тебя туда.

- Да нет, - попробовал усмехнуться Иллар, - Если я не одержу над вами победу, возможно, окажусь там. Полезно осмотреться.

- Я не кидаю в темницу побежденных в честном поединке, - сухо и немного резко сказал Интар.

- Простите, - Иллару стало стыдно. Он совсем так не думал, просто сказал первое, что пришло ему в голову, первое, что смогло бы задеть его отца. Он добился этого, но результат не радовал.

- Мой отец часто сидел в камерах этой темницы, - так тихо сказал Интар, что Иллар еле расслышал его.

- Король Корн? – переспросил пораженный Иллар.

- Последний раз он сидел уже при мне. Я ждал, пока мать и друзья вызволяли его оттуда. Я помню, какой он вышел, страшный, заросший, от него неприятно пахло. Но мы кинулись его обнимать. Мы были счастливы, что смогли вырвать его оттуда, что он снова на свободе. – Он помолчал. - Каждого узника на свободе кто-то ждет. Даже у насильника есть мать или отец. И они ждут его. Вот поэтому я и иду туда каждый месяц. Человек не должен сидеть там больше, чем ему положено.

- А король Корн? За что сажали его?

- Отец, пытаясь воспитать его по своему подобию. Брат, чтобы он просто исчез и не маячил у него перед глазами, не мешал спокойно жить.

- Король Эмдар. Я читал про него. Он был жестоким человеком. Говорят ещё, что он воспитывал своих сыновей среди солдат. И их наказывали ещё строже, чем их.

- Ну, не совсем так. Пороли всех нерадивых учеников, - улыбнулся Интар, - просто мой дед к своим детям был более требовательным, чем к остальным. Мой отец на раз бывал там. И в другой комнате, той, где совсем недавно был ты и там он на себе испытал руку тюремного палача…

Иллар потрясенно молчал. Представить короля Корна, такого полного сил, величия и жизнелюбия, к которому, что скрывать, он испытывал более чем уважение, в той комнате, которую они сейчас покинули, - это было невероятно.

Между тем Интар задумчиво продолжил:

- Говорят, я очень похож на него…

- На своего отца? - не понял Иллар, всё ещё думая о Корне.

- Нет, на деда – короля Эмдара.

- И вы… вы смогли бы посадить в подземелье собственного сына? - запинаясь спросил Иллар, со страхом ожидая ответа.

- Видимо, ты так ничего и не понял, Брайт. – вздохнул Интар.

- А что я должен понять? – вскинулся Иллар. – Все вокруг ненавидят и проклинают вас. Вы еще хуже, чем ваш дед. Он хотя бы любил свою…

Иллар проглотил последние слова, чуть не вырвавшиеся из его уст, но Интар, похоже и не расслышал их. Он вскочил со своего места и, схватив Иллара за рубашку, рывком поставил рядом с собой.

- Кто ненавидит меня? – спросил он тихим шепотом, от которого у Иллара пробежали мурашки по спине. – Назови мне хоть одного человека, кроме тебя, конечно. Кого ты знаешь, кто взывает к Небесам с просьбой обрушить на меня их кару? Кроме преступников и воров, тех, у кого нет совести или чести. Назови мне хоть одного честного. От простого крестьянина до лорда. Назови, и я тотчас отпущу тебя, как ты просил.

«Леди Лайна», - хотелось крикнуть Иллару, но он молчал, с ненавистью глядя на своего отца. «Леди Лайна и король Альтам, чью любовь ты разрушил» - повторил он мысленно. Но сейчас он не мог этого сказать, он еще не готов. Он скажет это потом.

Интар резко отпустил его и Иллар от неожиданности упал. Но тотчас вскочил и стоял таким, яростным и взъерошенным, пока Интар не вернулся на свое место у дерева.

- Ну вот, - спокойно сказал Интар, словно ничего не случилось, - я отвлек тебя от того тяжкого зрелища. Ты опять обрел уверенность в себе.

- Вы!.. Сделали это специально?.. – с оторопью спросил Иллар, и голос его зазвенел от гнева.

- Ну, вообще-то нет. Ты действительно разозлил меня. – Интар усмехнулся. – Никто никогда не мог похвастаться, что видел меня в ярости. Даже я сам. Признаться, я от себя такого и не ожидал. Гордись, ты первый человек, кто сделал это и единственный, кто видел это.

- Я не верю вам.

- Пожалуйста, не верь. Не хочешь размяться? Честно говоря, я пожалел, что не присоединился к Стенли. Обычно я приезжаю сюда, чтобы отойти от запаха темницы, от вида этих несчастных. Ты же умудрился добавить к этому и свою лепту.

- Я не хотел этого, вы сами вынудили меня.

- К чему? Чтобы ты выкрикнул эти слова? Не знаю, почему они меня так задели. Ведь мне их говорят довольно часто. – Он помолчал. - Возможно потому, что я не понимаю тебя. Не понимаю причины твоей ненависти. Ты знаешь, я прекратил выяснять это, надеясь, что ты сам во всём разберешься. Я же вижу, ты наблюдателен и умён. Ты умеешь слушать и отвечать. Мне казалось, ты понимаешь меня. Я редко ошибаюсь в людях. Неужели ты так искусно притворяешься?

- Вы не можете отрицать того, что вас боятся, - ушел от ответа Иллара.

- Меня не только боятся, но и уважают.

- Да, - согласился Иллар, - Но – добавил он глухо, - вы поломали жизнь самому близкому мне человеку.

- Тогда ты имеешь право ненавидеть меня, - сразу согласился Интар. – Всё возможно. Возможно, я своими действиями, своими поступками, своими приказами и причинил кому-то горе. В таком случае я должен знать об этом. И чтобы не допустить этого в последующих своих действиях, и чтобы попросту, если это возможно, возместить ущерб.

- Это невозможно. Только я могу исправить это, – чуть не сорвался на крик Иллар.

- Пусть будет так, - как ни в чем не бывало продолжил Интар, - Но тебе не кажется, - добавил он настолько равнодушным голосом, что Иллару сделалось не по себе, - что ты должен хотя бы выслушать и другую сторону?

После этого Интар легко поднялся, неторопливо разделся и с разбегу кинулся в воду. Несколько раз нырнув, подбадривая себя негромкими возгласами, ибо вода была далеко не летняя из-за стоявшей последнее время плохой погоды, он вышел на берег и подсел к огню, подбросив в него еще несколько охапок хвороста. Костер весело затрещал, и пламя ярко озарило их поляну. И тут Иллар впервые заметил то, чего никогда раньше не мог увидать – обнаженную спину своего отца, покрытую старыми шрамами. Шрамами не от ударов меча, не рубящими ранами, полученными в сражениях и украшающими каждого воина, а красными рубцами поперек спины, следами кнута или плети.

- Ваш… ваш… отец тоже бил вас?.. - представить себе Корна, отдающего такой приказ – было невозможно, но именно эти слова непроизвольно вырвались у потрясенного Иллара, ибо иное просто не приходило ему в голову.

- Нет, - Интар ответил как-то неторопливо и грустно, даже не поворачиваясь к своему оруженосцу, – это память о моем путешествии, о том, как я встретил свою жену…

- Расскажите, - Интар непроизвольно подался вперёд, не сводя глаз со старых рубцов.

Пламя костра затухало, и с ним же сглаживались полосы, превращая спину Интара в одно темное пятно.

- Зачем? – голос Интара обрел прежнее спокойствие и невозмутимость. Он натянул на еще мокрое тело рубашку и опять подбросил в костер хворосту. – Утолить твоё любопытство?

- Но это могло бы… - Иллар нерешительно запнулся.

- Что? Изменить твоё мнение обо мне? Извини, парень, но это моё личное дело, и воспоминания причиняют слишком большую боль, я не желаю говорить об этом. К тому же я предупреждал, что не буду специально для тебя казаться хорошим, а мой рассказ ты можешь воспринять именно так.

Иллар опустил голову.

- Простите, я не должен был…

- Я рад, что мы поняли друг друга.

«Нет, не поняли», - эта мысль мучила Иллара до самого возвращения в замок, а потом вообще не отпускала его.

Глава 8

Глава 8. Сестра

«Нет, не поняли, это не любопытство, - думал Иллар, ожидая принца в его кабинете, - я должен узнать, что тогда произошло, но узнать правду. Не от него, от мамы. Я не должен был спрашивать у него, у меня вырвалось… Что же тогда произошло? Стенли знает и Тарлин… Или они знают только то, что рассказал им их дядя. А мне нужна правда. Только мама может мне сказать». А как расспросить леди Лайну, если он не должен даже показываться ей на глаза, не говоря уже о том, чтобы о чем-то заговорить с ней.

Иллар достал листок и карандаш. Рука привычно провела первую линию. Сначала волосы, потом глаза. Он рисовал почти не задумываясь. И мама опять получилась, как и раньше, юной и веселой. Не такой как сейчас, усталой и печальной.

Он рисовал, полностью отдавшись этому делу, как вдруг у него над головой раздался голосок:

- Ой, какая мамочка красивая.

Над ним стояла Овета и не сводила сияющих глаз с рисунка в руках Иллара.

- Ты…вы… как… тут… ок..к..казалась, - от неожиданности и волнения Иллар стал заикаться. – Вам нельзя тут находиться, – к нему, наконец, начал возвращаться голос.

Девочка удивленно посмотрела на него.

- Почему нельзя? Это же моего папы кабинет. Я всегда сюда прихожу. Он мне разрешает. Я хотела взять его книжку с картинками.

Овета живо пододвинула один из стульев к книжному шкафу и вытащила книгу. Иллар взглянул на название: «Карты местностей Илонии».

- Вы одна пришли, кто теперь проводит вас обратно?

- Меня няня в коридоре ждет.

- Она не должна была впускать вас.

- Но почему?

- Потому что теперь здесь живу я.

Девочка подумала.

- Да, правда, - обрадовалась она, вспомнив что-то, – но мы думали, что ты с папой.

- Ну, а теперь всё, уходите отсюда.

- А можно я на маму посмотрю?

- Если ваша няня зайдет, будет крику на весь замок.

- Нет, не зайдет, она боится в папин кабинет заходить. Ну дай мне, пожалуйста, ещё посмотреть.

- О, Небеса, смотрите быстрей и уходите.

- Но я не хочу уходить. А ты мне подаришь мамочку? А себе ты еще нарисуешь…

- Леди Овета, вы разве не знаете, что вам запрещено подходить ко мне близко? – пытаясь образумить девочку, Иллар придал своему голосу грозность и суровость.

- Но почему? Ты ведь не злой. Разве может злой человек рисовать маму?!

В её голосе было столько непосредственного удивления, что Иллару внезапно стало стыдно.

- Ну, вообще-то я злой, - в его словах было недоумение, но никак не злость.

Овета это моментально уловила.

- Ты просто грустный и печальный, - сделала свой вывод она и опять жалобно попросила, - подари мне, пожалуйста, мамочку, ладно?

- Я не могу, у вас спросят, откуда он?

- Ну и что? Это разве плохо, что ты рисуешь мамочку?!

- Нет, плохо, что вы подходили ко мне близко.

- Тогда я не буду говорить, что это нарисовал ты. Знаешь, что? Я спрячу его и никому-никому не покажу. Я обещаю тебе.

- Хорошо, - не зная, как поскорей выпроводить ее, ответил Иллар, - я дарю вам его, леди Овета, но сейчас вы должны уходить. Мне тоже запрещено подходить к вам и мне сильно попадет, если вас увидят рядом со мной.

Это возымело действие. Овета ойкнула, схватила свою книгу, быстренько положила в нее портрет леди Лайны и выскользнула за дверь.

А Иллар в растерянности сел на свой диванчик. Все произошло так быстро, что он только сейчас начал приходить в себя. А, поняв, что сделал, сильно пожалел, что поддался на уговоры девочки. Но он так боялся, что кто-то зайдет и застанет её рядом с ним. Последствия были предсказуемы, а сейчас ему не хотелось покидать дворец. Он должен поговорить с мамой и только после этого покинет и Нарту, и Илонию.

А что до рисунка?! В конце концов, если маленькая Овета и проговорится, откуда у нее рисунок, то преступления тут никакого нет. Почему бы ему и не рисовать леди Лайну.

Но на душе все же было неспокойно.

Как оказалось, не зря.

Он был в городе с принцем Интаром, в доме одного купца, когда туда ворвался перепуганный посланец из дворца.

- Леди Лайна, ей плохо…

Иллар так и не сумел догнать лорда Интара, стремительно покинувшего дом купца и, не дожидаясь своего оруженосца с его тихоходной Нартикой, ускакавшего на своем Морлете во дворец.

Посыльный ничего не смог ответить Иллару, кроме того, что его срочно вызвала Витива и отправила за милордом. Иллар также ничего не узнал и во дворце. Интар был у леди Лайны, слуги были в неведении, как и посыльный. Ни Стенли, ни Тарлина, как назло, в замке не было, как не было и короля с королевой. Спросить было не у кого.

Раздираемый беспокойством о матери, Иллар набрался решимости и, уловив момент, спросил у Витивы. Витива, разделяя неприязнь своей госпожи к её бывшему пажу, только фыркнула, но, увидев неподдельное отчаянье на лице мальчика, смилостивилась.

- Леди Лайна нашла рисунок со своим портретом и очень расстроилась.

Иллар похолодел от дурного предчувствия.

- Ну и что? Почему рисунок её так расстроил? - Он все же нашел в себе силы продолжить настойчивые расспросы.

Витива неопределенно пожала плечами:

- Я сама не знаю, - понизив голос, произнесла она, - наши придворные льстецы частенько одаривают леди Лайну и леди Талину своими произведениями, но они никогда не производили на мою госпожу такого ужасного впечатления.

- Почему ужасного? – Иллар мысленно представил себе портрет матери. Почему-то он не сомневался, что найденный рисунок был именно тем, что выпросила у него Овета. Неужели же он настолько плох, что маме стало от него плохо. А ведь этот портрет – единственное, что было у него от матери на протяжении нескольких лет.

Но Витива, кажется, и сама не знала. Она только пожала плечами и убежала.

Иллар не мог не спросить у принца Интара. Целую ночь терзаемый дурными мыслями, не имеющий возможности ни у кого больше спросить, он решился.

- Милорд, имею я право спросить, что с леди Лайной?

- Безусловно имеешь, - Интар с насмешкой посмотрел на своего оруженосца. – И даже больше. Учитывая простую вежливость и такт, ты просто обязан был спросить об этом.

- Но я…

- То, что ты вызвал у леди Лайну недовольство, и вы стараетесь не попадаться друг другу на глаза – это не повод не поинтересоваться её здоровьем. Так вот, я тебе отвечаю. С леди Лайной все в порядке.

- Но Витива… - Иллар прикусил язык, но было уже поздно.

- Что сказала тебе Витива? – резко обернулся к нему Интар.

Иллар побледнел, потом покраснел:

- Извините, милорд, я не должен был…

- Что сказала тебе Витива? – настойчиво повторил Интар.

Иллар вздохнул.

- Рисунок. Она сказала, что леди Лайне стало плохо из-за портрета на рисунке. Милорд, разве такое возможно?

Интар внимательно посмотрел на него.

- Что это? Простое любопытство?

- Да, - медленно произнес несчастный Иллар и отвернулся. – Мне было просто непонятно, - повторил он. – Я прошу прощения, милорд.

- Ты никогда не отличался любопытством, Брайт.

- Тогда почему вы спросили?

- Чтобы понять, насколько тебя это интересует.

- Милорд, - Иллар поднял голову, - я не знаю любопытство это или что-то другое, я искренне огорчен тем, что леди Лайне стало плохо, но поверьте, я не могу понять, как из-за простого портрета человеку может стать дурно.

Интар некоторое время молчал.

- Возможно, ты и прав. Со стороны это выглядит немного странновато, а утаить всё равно ничего не удастся. Послушай меня, – Интар пристально взглянул на Иллара, - вчера днём леди Лайна, укладывая Овету спать, случайно обнаружила у неё свой портрет. Наша дочь любит и умеет рисовать, у нее этот дар от матери, но она не могла нарисовать этот портрет. Я согласен с твоим удивлением, - усмехнулся Интар, видя вытянувшееся от удивления лицо своего оруженосца, - этого недостаточно для обморока. Но дело в том, что на рисунке изображена брошка, которая слишком дорога леди Лайне и которую она никогда не носила с тех пор как пропал наш сын. Более того, Овета никогда и не видела эту брошь, леди Лайна хранит её у себя в шкатулке и вынимает только в одиночестве. Когда-то, - голос Интара зазвучал глухо и даже как-то суховато, - этим украшением любил играть наш сын, леди Лайна бережет её как память о нём.

Интар ненадолго замолчал, затаил дыхание и Иллар. Брошку в виде бабочки он рисовал всегда очень тщательно, образ матери был неотделим от этой маленькой драгоценности. Несомненно, речь шла о его рисунке, и вопрос об его обнаружении был почти решён. Почему девочка до сих пор ничего не сказала, он не мог понять. Между тем Интар ответил на этот вопрос сам.

- Леди Лайне показалось, что сын нашелся, и она лишилась чувств. Но потом оказалось, что Овета брала брошку без спросу.

Иллара бросило в жар. Девочка солгала матери, чтобы не раскрыть их тайну.

- Это она так сказала? – тупо спросил он.

- Да, и няня подтвердила, что малышка как-то сунула свой любопытный нос в шкатулку матери. Няня поругала её за это, на этом всё и закончилось.

- Значит теперь все в порядке?! – переспросил обрадованный Иллар, не веря, что его тайна остается при нем.

- Да. Не считая того, что леди Лайне теперь тяжело прийти к мысли, что её вспыхнувшая надежда - всего лишь фантазия.

Интар опять помолчал.

- Вот и вся история, - сказал он, наконец. – А придворным и слугам не следует знать, что моя дочь роется в ларцах своей матери, и из-за этого леди Лайне становится плохо.

Иллар ничего не сказал в ответ, да принц и не ждал ответа.

- Я отправил их в Варнийку. Им обоим необходимо прийти в себя. Да и разговоры таким образом утихнут сами собой, - добавил он под конец, подводя итог разговору.

Действительно, когда леди Лайна с дочерью вернулись, все давно уже забыли о происшедшем. А так как леди Лайне и до этого частенько нездоровилось, этому не придали большого значения. Иллар даже пришел к выводу, что по-настоящему, что произошло, интересовало исключительно его.

Поэтому, когда вернулись Стенли с Тарлином, он не стал им ничего говорить, тем более что они, судя по всему, были в неведении об этом маленьком происшествии.

Но с этого момента Иллар стал более внимательно приглядываться к Овете. Она выполнила свое обещание, ничего никому не рассказав, и Иллар был признателен ей за это. Но по-прежнему старался не попадаться на глаза ни ей, ни матери.

Овета сама нашла его, когда он был один в кабинете отца. Принц Интар был с Ордатом, в тренировочном зале. Иллар в такие моменты неизменно покидал своё место рядом с ним. Этим и воспользовалась Овета, внезапно появившись рядом с мальчиком.

- А ты поможешь мне нарисовать мамочку? – с ходу огорошила она Иллара.

- Почему вы здесь? – не на шутку перепугался тот.

- Я пробовала, у меня мамочка получается не такая красивая, как у тебя.

Она протянула ему листок. Иллар непроизвольно взглянул на него. Леди Лайна на портрете была как живая, но очень печальная. Иллар вспомнил свои рисунки. Там мама была счастливая. Она тихонько улыбалась и светилась от счастья. А здесь она грустила.

Иллар смущенно посмотрел на девочку. Вся обида на сестру, на то, что она забрала любовь их матери испарилась без следа. Мать никогда не улыбалась сестре, как когда-то ему, она по-прежнему любила его и грустила без него, маленькая девочка не заменила ей пропавшего сына.

- Вам нельзя находиться здесь, – только и мог сказать Иллар.

- Не бойся, папы долго не будет. Так ты покажешь?

Иллар нерешительно взял листок из рук Оветы. Рядом с рисунком девочки он нарисовал глаза матери так, как рисовал всегда. Они получились немного прищурены, но они излучали радость, а на портрете Оветы они были печально прикрыты.

- Видишь? – спросил Иллар, протягивая листок обратно.

- Ой, дай я попробую.

- Нет, - остановил девочку Иллар, - не здесь, иди к себе.

Овета ненадолго нахмурилась.

- Ладно, а можно я скажу маме, что ты хороший, и она разрешит мне с тобой играть.

- Нет, что вы, - всерьез перепугался Иллар, - тогда она спросит, почему вы так решили и нам попадет обоим.

Он решительно повернул девочку к двери. Но когда она уже уходила, не выдержал и спросил:

- Леди Овета, вы действительно видели ту брошку?

Девочка обернулась и кивнула головой.

- Да, и няня меня сильно ругала, - и добавила, надув губки. - Мама мне никогда не показывала бабочку. А она такая красивая! Но я теперь не буду её рисовать, а то мамочка так расстроилась…

- А почему вы не сказали ей, что это я нарисовал? – не выдержал и спросил Иллар.

- Но это был мой рисунок, а твой я хорошенько спрятала, - удивилась Овета его вопросу. – Я нарисовала как у тебя, а мамочка от этого заболела. А знаешь почему?

- Да, - торопливо прервал её Иллар. – Поэтому я и удивился, что вы не рассказали обо мне.

- Я же обещала ничего про тебя не говорить. А то нас будут ругать. А ты брошку тоже без спроса брал? – внезапно задала она встречный вопрос.

Иллар растерялся.

- Нет, что вы, - еле выдавил он из себя ответ, потом решительно добавил, - леди Лайна сама показывала мне её, очень давно.

- Когда еще не сердилась на тебя, да?

- Да, да, - явно с облегчением подтвердил Иллар. – Идите, леди Овета, а то вернется милорд.

Девочка согласно кивнула и выскользнула за дверь.

Вовремя. Совсем скоро появился и принц Интар. Как обычно, по его виду нельзя было сказать, что он из тренировочного зала. Он не был возбужден и даже не вспотел. Как всегда, он был холоден и спокоен. И только протянутый оруженосцу меч указывал на то, чем занимался его хозяин. Рукоять еще хранила тепло человеческой ладони, на лезвии остались ворсинки чьей-то одежды и пара царапин.

Иллар привычно принял оружие и, отойдя в сторону, принялся протирать и наводить блеск, невольно представляя, как ведомый опытной рукой клинок поддевает чью-то куртку или с размаху опускается на чей-то подставленный вовремя меч. Судя по царапинам, вряд ли это были ученики Ордата. После боев с ними оружие Интара было чистым, слишком легки были эти бои. Скорее всего, это сам Ордат или Стенк. Хотя Стенка сейчас в замке не было… Что ж, Иллару всё равно.

Но обычная мысль все же посетила его: вот он сам против этого меча. Все чаще предстоящий в будущем бой он отожествлял не с отцом, а с этим мечом. Он уже не видел за мечом принца Интара, а видел только само оружие.

- И все же меч буду держать я.

Иллар подскочил. Интар невозмутимо продолжил.

- Мне показалось, что про меня ты забыл, я просто напомнил.

Иллар молчал, не смея сказать ни слова. Ни в первый раз принц угадывал его мысли, но никогда он ещё не был так проницателен.

- Может, мы все-таки спустимся в зал, ты убедишься, что у тебя нет против меня ни шанса, и закончим на этом.

- Вы слишком самоуверенны, милорд, - сквозь зубы процедил всё ещё злой Иллар.

- Через несколько лет ты мне это докажешь, да? А вдруг ты всё же проиграешь? Как же тогда быть с твоей местью.

- Я не проиграю.

- Я даю тебе шанс оценить твои силы против меня, показать уровень, до которого ты должен дойти.

- Я не воспользуюсь этим. Это будет бесчестно.

- Но ведь и я увижу, на что способен ты, чего мне ожидать в будущем. Тебе не кажется, что таким образом мы будем равны.

- Я буду совершенствовать свое умение.

- Делая такой перерыв, ты не улучшишь свою технику.

Иллар упрямо тряхнул головой.

- Что ж, весьма жалко.

- Вам всерьез жаль или вы просто смеетесь надо мной? - не выдержал Иллар.

- Ни то и ни другое. Просто в последнее время ты слишком много думаешь и не выполняешь свои обязанности. Мне необходимо было тебя разозлить.

- Какие обязанности я не выполняю? – в тоне Иллара всё ещё слышалась враждебность.

- Ты прислушиваешься к моим разговорам. И не сразу откликаешься. Это вызывает удивление у моих собеседников. Учти, я не выражаю неудовольствие тем, что ты слушаешь, а лишь тем, что этим ты обращаешь на себя внимание. Впредь будь более внимателен.

С этими словами принц Интар вышел из кабинета.

- Слушаюсь, милорд, - только и смог ответить Иллар.

Он был смущен и растерян, а еще более зол на самого себя. Он вполне отдавал себе отчет, что его действительно очень интересовало, с какими людьми и как общается принц Интар, над чем работает и что его занимает. Но то, что это настолько бросается в глаза, да ещё и привлекает внимание, это было глупо и, разумеется, непростительно, как элементарное нарушение этикета.

Впредь Иллар старательно сдерживал себя. Далось ему это без труда, он просто вернулся к своему неизменному состоянию – сдержанность и холодность. Он даже удивился, как мог интерес к происходящему настолько увлечь его, чтобы изменить самому себе.

Это не осталось незамеченным принцем Интаром, и несколько раз Иллар ловил на себе его внимательный взгляд. Иногда Иллару казалось, что взгляд этот выражает недовольство и сожаление. Впрочем, по виду принца Интара никогда нельзя было сказать, о чём он думает. В такие моменты Иллар с раздражением отмечал, что сам похож на своего отца. Отличие состояло только в том, что для принца Интара не были тайными мысли его оруженосца. Каждый раз, думая об этом, Иллар недоумевал, почему этот проницательный человек до сих пор не понял, не разгадал, кто перед ним.

А в остальном жизнь текла своим чередом.

Он по-прежнему нёс свою службу рядом с принцем Интаром, покидая его только в двух случаях, когда рядом была леди Лайна, и когда принц брал в руки меч. Король с королевой находились в Варнийке, а леди Талина со Стенком путешествовала по миру, появляясь лишь для того, чтобы взбудоражить всю столицу и снова исчезнуть. Стенли же с Тарлином выполняли роль посыльных между столицей и Варнийкой, между дядей и дедом, и несколько раз выезжали, провожая мать и отца, в Горлит и Вароссу. Во дворце Тарлин продолжал обучение у Ордата, а для Стенли обычно находилась служба у всевозможных гостей и послов других стран. Тогда они с Илларом встречались чаще, и Иллар был рад этому.

И только одно беспокоило Иллара. Это тайная дружба с сестрой.

Запрет не подходить к дочери принца был в силе, а девочка старалась находить малейшие возможности, чтобы застать его одного. Он уже научил её рисовать так, как умел сам, и девочка на удивление превзошла его. Теперь уже он сам бережно хранил у себя миниатюрный портрет леди Лайны, нарисованный Оветой.

А Овета всё приходила и приходила. Она рассказывала ему о том, как провела день, о чём думала и о чём мечтала. Она не умолкала и теребила его, чтобы и он не молчал. Но это было бесполезно, Иллар, немногословный и так, рядом с сестрой терялся и робел. Он только мог отвечать на нескончаемые вопросы девочки, а её интересовало абсолютно всё, от рисунка в книге до звёзд на небе.

- Почему ты не спросишь своих учителей? – спросил он как-то, сам не находя ответа.

- Мне не хочется, - Овета покачала головой. – Я их боюсь.

- Они ругают тебя? – не мог поверить Иллар.

- Нет, что ты? Они… они…, - девочка не могла подобрать слов, чтобы выразить свою мысль, - они боятся папу.

- И что? – не понял Иллар.

- Ну, вот вдруг я что-то сделаю плохо, папа узнает и будет ругать их, - это сложнейшее путаное объяснение далось Овете с великим трудом.

- А разве ты не скажешь, что они не виноваты, - добивался ясности Иллар.

- Да, конечно, только поэтому они боятся еще сильней. Вдруг папе не понравится, что виновата я, а не они.

- А почему ты не спросишь у него самого?

- Потому что он самый умный и всё на свете знает.

- Ну и что? – опять не понимал Иллар.

- А если я буду спрашивать его, он подумает, что его дочка глупая.

- Ну а мама, почему ты не спросишь у мамы?

- Потому что мама подумает, что мой братик сам бы ответил на этот вопрос, и она может заплакать.

Иллару ничего не оставалось делать, как в растерянности замолчать. Он все больше убеждался, что его неприязнь к сестре, основанная на том, что та отняла у него любовь матери, беспочвенна. Мать не забыла его, потеряв. Она помнила и страдала, дочь не заменила ей сына.

А малышка Овета постоянно чувствовала это. Не она встала между сыном и матерью, а, наоборот, пропавший брат постоянно был между ней и мамой. Но, зная об этом, чувствуя, Овета любила никогда не видевшего брата чистой, детской любовью. Иллар знал это, потому что пропавший братик очень часто упоминался в разговорах девочки. Она знала множество рассказов о его детстве, которые, несомненно, поведала ей её нянька и с удовольствием их пересказывала. В незамысловатых её рассказах всегда был восторг. Так заново Иллар узнавал о себе маленьком, о том, каким он был много лет назад.

Со смущением и удивлением он обнаружил, что, оказывается, когда-то любил смеяться и шалить, что его проделки многие в замке ещё помнят, сравнивают с проделками его тетушки – принцессы Талины, а старики вспоминают даже юного Корна.

- А Стенли с Тарлином? – Иллар всё пытался понять, почему девочка так привязалась к нему. Не может же она, в конце концов, чувствовать, что он и есть её брат.

- Я очень люблю Стенли и Тарлина, Стенли самый сильный и отважный, а Тарлин самый умный после моего папы. Он тоже всё на свете знает. Но, - Овета печально покачала головой, - они всегда очень заняты, а еще Стенли любит бои, а я их боюсь, а Тарлин считает, что я слишком маленькая, чтобы что-то объяснять мне.

Так и продолжилась эта странная тайная дружба маленькой принцессы и опального оруженосца, на самом деле являющихся братом и сестрой.

Глава 9

Глава 9. Нападение на Тарск

Уже достаточно долго дворец и его обитатели жили спокойной размеренной жизнью. Во дворце не было ни короля с королевой, ни шумной Талины со своим семейством. Леди Лайна с Оветой выехали в Варнийку, а Стенли с Тарлином были посланы в Вароссу, сопровождать до столицы гостей, юных отпрысков, кузенов и кузин короля Арона. Почти половину зимы они гостили в Нарте, теперь их надо было достойно проводить до дома.

Началась весна, Правители Владений и многие придворные разъехались по своим городам и поместьям. После зимы хозяйствам требовалась заботливая господская рука.

В столице же оживление, вызванное ежегодной весенней уборкой, покраской, посадкой новых деревьев в скверах, уже пошло на убыль. До прихода основных торговых караванов и традиционных весенних ярмарок было ещё рановато, и столица замерла в предвкушении.

Иллару казалось, что только принц Интар, да и он рядом с ним оставались верны тому строгому распорядку, что всегда сопутствовал истинному правителю Илонии. Интар всё также помногу работал в своём кабинете, принимал послов и посетителей, выезжал в соседние города и замки.

Не отменил он и свои посещения темницы, неизменно беря в сопровождающих своего оруженосца. И опять они вдвоем после этого проводили ночь под открытым небом. Держался с ним принц Интар ровно, до откровенных словесных стычек, а тем более откровенных разговоров, дело не доходило, и Иллар был этому рад. До конца оговоренного срока оставалось совсем немного.

Жаль было, что он так и не смог поговорить, расспросить маму, но он смирился с этим и считал, что это было не так уж и важно. Вскоре он вернется к королю Альтаму, и начнет усиленно готовиться к предстоящему поединку.

Хотя всё чаще Иллару хотелось найти какой-нибудь другой выход. Он отдавал себе отчет, что принц Интар был хорошим правителем королевства, если не сказать больше. Постоянно наблюдая за ним, вникая в его дела, много думая об этом, Иллар пришел к выводу, что сам хотел бы править королевством именно как отец, а не как король Альтам.

Не имея возможности наблюдать за своим приемным отцом так же, как за родным, Иллар всё же представлял себе методы правления вечно раздражительного, настороженного короля Торогии. Взять хотя бы всевозможные запреты, подслушивания, касающиеся лично его, плюс к этому жесткий метод наказаний: голод, лишение воды. Возможно, благодаря этому, Иллар и силен в боевом искусстве, но, если бы у Стенли учителем был Кадук, еще неизвестно, кто был бы искусней. А его отец?! Все считают, что нет воина в Илонии, искуссней его во владении меча, но представить, что король Корн за малейшую провинность подвергает своего сына такому наказанию, как его король Альтам, это было немыслимо.

И все же король Альтам был ему ближе, чем родной отец. Их объединяла любовь к леди Лайне и ненависть к принцу Интару.

Интар будет убит от его руки. Он отомстит за них троих, освободит маму, и будет править королевством. Его не будут бояться, как в Торогии короля Альтама, он не будет внушать ужас, как его настоящий отец. Он будет любим и уважаем всеми, как его дед – король Корн.

Здесь, правда, Иллару не давала покоя мысль, что своей добротой король Корн и королева Алаина не смогли добиться таких результатов, как их сын. Представить, что от одного упоминания имени короля, разбушевавшийся не на шутку, обиженный на соседа, аристократ приутихнет и выслушает посланника, не получается. Не имя короля, Иллар был этому свидетелем, выкрикивал перепуганный посланник, а имя принца.

А случай с собранием купцов, которые постановили объявить бойкот поставщику соли. Когда на собрании появился Интар, купцы были настроены весьма решительно, а когда покидал, они кланялись и благодарили за более разумное решение их проблемы.

Интар был везде, все знал, понимал, умел вникнуть, найти правильное решение. Король Корн был справедливым, уважаем и любим, но утихомирить купцов, нет, не смог бы. Приказал бы, они подчинились, но потом сделали бы по-своему. Возможно. Возможно, и нет. Иллар сам видел, как его дед смел и отважен, несмотря на годы, умен и решителен. Но управлять страной гораздо трудней, чем проявить отвагу. В этом Иллар убедился, находясь рядом с принцем Интаром.

Об этом он думал, сидя на своем диване и наблюдая за тем, как работает принц Интар. Неожиданно он спросил:

- Почему вы все послания пишите сами?

- Что ты имеешь в виду, Брайт? – поднял голову от стола Интар.

- Ну, это слишком утомительно. Не проще ли посадить писца. Таким образом, вы можете написать больше посланий и уж точно не тратить по полдня на написание одного.

Интар отложил перо.

- А ты когда-нибудь составлял послания? – вместо ответа спросил он.

- Нет.

- Тогда поверь мне, это не утомительно. Я общаюсь со свитком бумаги, и он для меня связующее звено с моим собеседником. Я не вижу его глаз и поэтому мне надо обдумывать фразу так, чтобы у него была реакция, какую я ожидаю. Если же я диктую писцу, это всё исчезает. Я разговариваю с писцом, а не с адресатом. Кроме того, я пишу быстрей самого лучшего писца.

- Мне кажется, вы уверены в том, что делаете всё лучше всех, - вырвалось у Иллара.

Интар отложил свои бумаги и, встав из-за стола, прошелся по комнате. Иллар давно уже не смотрел на отца с внутренним содроганием, а теперь ему действительно было интересно.

И вот сейчас принц Интар подошел к окну, сел на широкий подоконник и указал Иллару на место около себя. И опять Иллар сел рядом без страха и трепета. Он уже понял, что разговор предстоит непростой и важный.

- Брайт, - сказал Интар, глядя на столицу, - я бесспорно делаю всё лучше всех. И поверь, это очень страшно.

- Страшно? Но почему?

- Это страшно и для меня, и для страны. Когда-то я задумывался над этим. Я отправился путешествовать, надеясь испытать себя, найти предел своим силам. Было всякое. - Он улыбнулся. Иллар впервые видел его улыбающимся грустно, а не иронично или саркастически. – Я делал ошибки, убивал людей. Обрел друга, но сначала жестоко обманул его. Полюбил женщину, и она полюбила меня. Спасал друзей, и они спасали меня. Но даже в этих условиях я не был обычным человеком. И только убедился в этом. Я правитель. Даже если бы я не был принцем, наследующим корону, я не прозябал бы на задворках королевства. Я знаю всё лучше всех и делаю всё лучше. Меня не победить, можно только убить. – Интар посмотрел на мальчика. - Ты знаешь историю, Брайт, скажи, когда умирал сильный правитель, что обычно становилось с государством?

Иллар задумался. Интар ждал.

- В Киссене, например, - медленно проговорил Иллар, поняв, что хотел сказать Интар, - после смерти короля Таррирна правил его сын, Динард. Таррирн был завоевателем, он присоединил к своим землям владения соседних королевств. А после его смерти Динард не смог удержать их. Он был слаб, нерешителен, проиграл несколько битв. Кончилось всё это тем, что от Киссена отошли даже его исконные земли, теперь это королевство одно из самых мелких и слабых королевств. – Иллар поднял голову и посмотрел на отца. – Но ведь Илония – не Киссен.

- Ты выбрал самый страшный пример, - улыбнулся Интар. – Не всегда кончается тем, о чём ты вспомнил. Но в целом ты прав, я именно это и хотел сказать. Государство не всегда разваливалось, раздираемое лордами, которые пытались урвать кусок пожирней, взять больше власти, уже не боясь грозного правителя. Но оно всё равно ослабевало. И тут же смелели внешние враги. Такие примеры можно найти в истории каждой страны. И не одни. Меняется только степень разрушения. И зависит это всегда от того, насколько сильным был предыдущий правитель. И от наследника, - добавил он тихо. - Теперь ты видишь, что меня совсем не радует то, что я делаю всё лучше. В данном случае, нас спасает то, что мы с отцом правим вместе. Он король и он отвечает за королевство. Возлагая на себя весь церемониал, все официальные приемы и торжества, именно он – лицо королевства. На мне бремя власти и трудности принятия решения, но мне тоже легче, потому что я не обременен королевским регалиями, потому что я могу позволить себе махнуть рукой на некоторые вещи. – Он улыбнулся уже своей обычной тонкой ироничной улыбкой. – Если умру первым я, Илония ещё может получить шанс выкарабкаться из этой ситуации. Народ не сразу почувствует ослабление власти, ибо всё, что ни делается в стране, делается от имени короля. Если я проживу еще долго, переживу своего отца, тогда итог может быть непредсказуемым. Или же Илония переживёт это, или всё будет во сто крат хуже. И все зависит от наследника…

Иллар замер. А Интар встал и заходил по комнате. Видимо, эта тема была наболевшей, и он не раз задумывался на этим.

- Наследует малышка Овета, вернее, её дети. Кто станет Регентом? Её мать – это всего лишь её мать, замечательная мать и хозяйка дворца. Но она слишком слаба, она не потянет королевство. Талина импульсивна и горяча. Она действует, повинуясь эмоциям, а не здравым смыслом. Стенк и Стенли – воины. Им не присущ широкий кругозор и мудрость. Королева Алаина – она слишком добра. Она сильная, ею невозможно манипулировать, и всё же она не вынесет это бремя, хотя бы из-за её возраста. Единственный, кто годится на эту роль – это юный Тарлин. Именно он обладает всеми качествами государственного деятеля. Он умен и осторожен, он мудр уже сейчас. Но он слишком мал. Надо время, что бы он подрос. А вдруг у нас не будет времени? Мы с отцом говорили уже со Стенком. Регентом мы назначим его. На первых порах, возможно, именно крепкие руки воина способны будут удержать королевство от катастрофы. Потом этот титул необходимо будет передать Тарлину. Он сохранит трон для Оветы. Но нас с отцом уже не будет, чтобы проследить за точным исполнением нашего плана…

- Вы так планируете… - прошептал заворожено Иллар.

- Мало того, Королевский Совет, когда мы с отцом объявили о нашем решении, посчитал, что для блага королевства, лучшим выходом будет сочетать браком Овету и Тарлина. Даже несмотря на их близкое родство, в виде исключения. Впрочем, были и другие мнения. – Интар улыбнулся отнюдь не скептически. - Выдать Овету замуж за одного из глубокоуважаемых и влиятельных членов Королевского Совета или их сыновей уже сейчас. И готовы были поспорить, кто из них достоин больше. Но это еще не самый худший вариант, - продолжил Интар, все больше погружаясь в свои раздумья. – Мой сын…

- Сын, - эхом откликнулся Иллар.

- Я чувствую, он жив. Он настоящий наследник и кто пойдет против него, если он вдруг объявится.

- Почему вас это так пугает? – Иллар даже привстал. – Ведь это решило бы многие проблемы.

- Несомненно, если бы он был сейчас с нами. Но его похитили. Похитили не для того, чтобы взять выкуп, тогда бы его потребовали. Не из мести, иначе мы давно бы оплакивали его мертвое тело. Нет, тот, кто его похитил, выжидает. Выжидает именно этого момента, когда не будет меня и короля. Момента, который он, возможно, и приблизит. Именно тогда он предъявит настоящего наследника. Наследника, воспитанного им. Будущего короля, который будет делать всё по его указке. Кем тогда станет мой сын? Куклой, которой манипулируют? Марионеткой, которая отдаст королевство на откуп этим людям. О, Небеса, иногда я хочу, чтобы мой сын был мертв, – последние слова Интар произнес тихо и с болью, стоя у окна и глядя вдаль.

Он не заметил, как его оруженосец с невидящими глазами сполз на пол.

«Король Альтам, ненависть его к принцу Интару, похищение, устранение отца руками сына» – все эти мысли неслись в голове Иллара, сводя его с ума. «На троне Илонии – воспитанник короля Торогии, им вскормленный и им воспитанный, верящий ему, доверяющий».

Иллару стало нехорошо и противно во рту. Он попытался встать, но живот скрутило и его затошнило. Помотав головой, пытаясь отогнать мысли, он только вызвал приступ рвоты.

Его выворачивало наизнанку, а вмиг оказавшийся рядом Интар, помогал ему, протягивая полотенца и кувшин с водой. Когда рвота кончилась, Интар вызвал слуг, и пока они убирали, помог ему умыться и уложил в постель.

- Ты что-то съел, - успокаивающе говорил он, протягивая ему срочно приготовленный лекарем настой трав.

А Иллар смотрел на него с немым ужасом.

- Ничего, ничего, - утешал его Интар, приписывая этот ужас его болезненному состоянию. – Если ты что и съел, из тебя это уже вышло, всё будет хорошо.

Если что из Иллара и вышло, так это безоговорочная вера королю Альтаму. Впервые он подумал, а что, если прав его дед, а не Альтам. Что, если его отец невиновен. Что, если… Это представилось настолько ужасным, что он не мог смотреть на человека, которого он в другом королевстве обвинил в ужасном преступлении и готовился убить. Иллар застонал и закрыл глаза. Убить, заранее приговорив, убив, не дав высказаться. Влияние Альтама было настолько велико, что многократные попытки его родных объяснить ему что-то натыкались на непреодолимую стену. А сомнения, которые испытывал сам Иллар, таяли, когда он вспоминал слова короля Альтама.

Король, который, как говорили, приложил руку к убийству своего покровителя. Иллар этому никогда не верил, да и слышал об этом только раз и случайно. Король Альтам, он поступил умнее, чем думал Интар. Он дал своему воспитаннику блестящее образование, воспитывал его как сына. Как своего возможного сына. Он был для Иллара отцом, заботливым, любящим его мать. Любящим её, а не взявшим её силой, как его настоящий отец. Вот та ниточка, которой привязывал Альтам к себе будущего короля Илонии. Не ниточка, а канат. Они объединены единой любовью к леди Лайне. Правда ли это? А его мать? Любит ли она Альтама? Ненавидит ли своего мужа? Ни разу за всё своё пребывание в Илонии, рядом с отцом и матерью, он так и не смог уловить хоть какой-нибудь миг ненависти своей матери к принцу Интару, к своему мужу. Да, она не выглядела такой счастливой, как принцесса Талина, она печальна, грустна. Отчего? То, что омрачало её лицо – были мысли о пропавшем сыне, а не о ненавистном муже. Она улыбалась ему, а он… Иллар не раз был свидетелем, как проявлялась забота отца о его матери, каким предусмотрительным он был, заботливым, обеспокоенным и как теплели его глаза, когда он смотрел на жену и дочь. В такие моменты Иллар терялся, не зная, как совместить в себе два таких разных образа отца.

Где правда? У кого спросить? Кто даст ответ? Король Корн, королева Алаина, Стенк, Стенли и Тарлин – он знал, что они скажут. Как спросить леди Лайну? Лишь она даст правдивый ответ. Правдивый ли? Кому она даст ответ? Сыну или оруженосцу мужа? Если он ей откроется, а всё, что говорил Альтам – правда? Смогут ли они спастись от гнева принца Интара?

Голова болела и кружилась. Чья-то рука приподняла его голову и влила вяжущий отвар. Через некоторое время Иллар затих.

- Лоб не горячий, - сказал доктор, кончив осматривать мальчика. – Живот вроде тоже в порядке. И ели вы оба, по вашему утверждению, одно и то же. Я пришлю женщину, надо, чтобы с ним кто-то остался на ночь. Но мне кажется, когда он проснется, всё будет в порядке.

Так оно и случилось. Когда на следующее утро Интар вошел в свой кабинет, Иллар уже оделся и ждал.

- Как ты себя чувствуешь? – спросил Интар.

- Хорошо, милорд, – ровно ответил Иллар, и решительно добавил, - мне хотелось бы обсудить с вами кое- что.

- Прямо сейчас? Ты слишком бледен. Ты уверен, что здоров?

- Да, милорд.

Иллар встал утром с твердым решением выслушать от принца историю его путешествий. Так, как её расскажет принц. Потом он найдет повод услышать о том же от леди Лайны. Именно в этом путешествии заключена разгадка и он должен выслушать все стороны. Дальше нельзя было откладывать.

Все кончилось, не начавшись. В дверь резко постучали и, дождавшись разрешения войти, в кабинет ввалился пыльный, еле державшийся на ногах гонец.

- На Тарск напали скобийцы. Город разрушен, многие погибли, – тяжело дыша, выпалил он.

- Когда? Как? Что с остальными? – тотчас посыпались четкие вопросы, гонец еле успевал ответить на них.

Когда Интар узнал у гонца всё, что смог, он приказал Иллару:

- Помоги ему дойти до их службы. Потом собери свои вещи и спускайся в конюшню. Мы едем.

Уже на пороге принц начал отдавать приказы. Иллар только расслышал, как он посылал предупредить жену, собрать его вещи и разыскать Варгона.

И он уже ждал в конюшне, когда туда спустился Иллар.

- Брайт, возьмешь моего Морлета. Твоя Нартика не выдержит такой скорости.

- А вы милорд?

- Я поеду на Юране. Он более вынослив.

Иллар с робостью подошел к Морлету. Конь принца Интара был статен, красив, но признавал только хозяина и королеву Алаину. Интар подошел к коню и, потрепав его гриву, строго сказал ему:

- Слушайся этого парня, как меня.

Морлет недовольно фыркнул, покосившись на мальчика.

- Э, по-моему, он не согласен.

- Придется ему потерпеть. Морлет со мной на спине устанет быстрей, чем ты на Юране. А так мы уравновесим их силы.

Морлет недовольно фыркал всё то время, что они седлали обоих коней, когда выводили их и ехали по городу. Интар изредка похлопывал его по гриве, успокаивая и, когда они выехали за город, Морлет перестал капризничать и пустился в свой привычный галоп. С непривычки Иллару было страшно. Уже хорошо державшийся в седле, он не привык к такой скачке. Но вскоре ему понравилось. Теперь под ним конь, настоящий конь, который, казалось, был неутомим.

За городом к ним присоединились отряд всадников центрального войска, части которого стояли недалеко от столицы.

К концу дня они одолели ровно треть пути. Свежие, полные сил лошади несли их как ветер. Ночевали они в придорожной харчевне, и Иллар рухнул на постель, как убитый, успев порадоваться только, что от такой скачки он, к счастью, не натер себе бедра.

Следующий день дался им уже не так легко, лошадям нужен был полноценный отдых, им пришлось сбавить темп, но к вечеру они все-таки смогли добраться до Торопа, где гонец уж поднял по тревоге городской гарнизон. Ночь Интар провел, почти не ложась, обсуждая сложившуюся обстановку с командиром Моргусом и посланником Лагрена.

Тарские горы издревна считались самым опасным местом королевства Илонии. Именно через них на равнины страны спускались скобийские разбойники и, захватив добычу, скрывались за ними в глубине Скобийских гор. Сколько раз королевские войска пытались перейти опасную гряду, настичь нарушителей спокойствия королевства и покарать их. Ничем хорошим эти походы ни разу так и не закончились. Тарские горы не покорялись.

А если какому удачливому отряду и удавалось перейти их, то за ними их ждало ещё большее разочарование. Бурная растительность уступала место сплошным нагромождениям огромных валунов, тянувшихся до угрюмых вулканов. Несколько столетий прошло после последнего извержения одного из них, сопровождающего мощным землетрясением, хорошенько тряхнувшим и соседние страны, после чего сам вулкан перестал существовать, подтолкнув в последнем вздохе своих собратьев ввысь на недосягаемую высоту.

Растительность так до сих пор и не желала обосновываться на этих голых камнях, делая горы непривлекательными и непригодными для жилья. Никаких следов, по которым следопыт выследил бы разбойничьи отряды, зато сплошные засады. И можно было только ломать голову, как выживали среди этого каменного царства отверженные и изгои.

Разрушительная сила горного недовольства обошла гряду Тарских гор стороной, оставив их в первозданном виде. И когда-то они стали прибежищем разбойничьей банды Ургана. Это был не простой разбойник, обирающий путников и нападающих на слабых. Объявивший войну королю Эмдару, Урган нападал лишь на богатых, никогда не убивал и давал приют всем, кто приходил к нему. В отличии от скобийких обитателей, он не боялся близости и возможности встретиться лицом к лицу с королевскими войсками, и горы в этом ему помогали.

Несколько раз и Эмдар, а потом и Сарлан предпринимали попытки найти и разрушить этот оплот Ургана, но Тарские горы не пропускали их войска. Впрочем, такое положение было по-своему выгодно Илонии. Нападения людей Ургана были менее кровавыми и разрушительными, чем налёты изредка прорывавшихся на земли Илонии банд скобийцев.

Постепенно поселение Ургана разрасталось. Привычные к труду крестьяне, основные обитатели этой колонии, расчищали и засевали пологие склоны гор, мест для пастбищ было предостаточно, а из камней и валунов постепенно вырос укреплённый городок.

Нападения на равнинные земли сами собой прекратились, и даже наоборот, потихоньку, скрытно начала развиваться торговля между ближайшими деревнями и жителями Тарска.

Взойдя на престол, Корн вместе с женой посетили город Ургана и заключили договор, превративший обитателей Тарска в полноправных жителей королевства. Тарские горы обрели статус Владения, Урган официально стал его Наместником, а со временем, сын Ургана, Лагрен получил титул Правителя и вошёл в состав Королевского Совета принца Интара.

Иллар знал этого молодого человека. Ему было чуть больше тридцати лет, он был большого роста, мощного телосложения, с жёстким обветренным лицом. Как и его отец, скорее главарь, а не аристократ, воин, а не землевладелец. До Иллара доходили отголоски скрытого недовольства некоторых членов Королевского Совета. Им, высокородным господам приходилось сидеть за одним столом с сыном бывшего разбойника. Пусть королём и было даровано ему наследное дворянство, крестьянином он быть от этого не переставал.

Но принц был непреклонен. Он сам создавал Королевский Совет, тщательно отбирая и назначая в него только тех, чей ум и способности помогали ему в управлении королевством и считал, что молодой Лагрен достоин этой чести.

Встречи и беседы Интара с Лагреном были часты, и Иллар видел их взаимное уважение. А однажды он даже сопровождал Интара в Тарск, когда оба правителя обсуждали место постройки нового города.

Старый город с крепостью, возведённой ещё Урганом, уже не мог укрыть разросшееся население города. А ведь скобийцы тоже не уменьшались в числе, наоборот, племена становились более организованными и сплочёнными. Их набеги на плодородную Борию, богатые долины Горлита и даже Сегот, участились. Тарск и его окрестности, превратившиеся благодаря трудолюбию жителей и неустанной заботе Ургана, а потом и его сына, в дающую немалый доход землю, был лакомым кусочком для скобийских банд. И жители всегда были готовы к отпору.

Но и Тарские горы не были преградой для набегов на равнины Илонии, а заросли Роголинского леса, через который и старались проникать скобийцы, были для них отличным укрытием.

Несколько лет назад Интар в очередной раз посылал посланника к королю Горлита с предложением организовать вооруженный поход против дерзких скобийцев. Осторожный, уже пожилой король Дорентар отказался от совместных действия, ограничив борьбу против разбойников укреплением охраны своих долин.

Правители Бории и Тогота не против были выступить сообща, переговоры велись уже несколько лет и тормозились нехваткой сведений о самих горах и местах проживания скобийцев.

Скобийские горы для непривычной к горной местности илонийских и борийских войск были непреодолимы, а воины короля Учайка не столь многочисленны. Проводников в горы не было, а разведывательные отряды пропадали без следа.

Но всё же Интар с Лагреном готовились к походу вглубь Скобии, чтобы уничтожить враждебные племена. Интар тщательно собирал малейшие сведения о горах, об образе жизни скобийцев, об их убежищах, проходах в горах, продолжая начатые изыскания ещё королем Эмдаром.

Пойманных скобийцев подробно выспрашивали. Не только в Илонии. По просьбе Интара ему посылались подробные допросы тех разбойников, которых ловили в других королевствах и допрашивали, прежде чем отправляя их на виселицу.

Людей, которых похищали скобийцы и требовали за них выкуп, после освобождения также скрупулёзно расспрашивали, составляя по их рассказам представление о жизни в горах и создавая карты. И также соседние королевства предоставляли Интару дополнительные карты и рассказы очевидцев. Всё это постоянно изучалось Интаром и Лагреном и дополнялось по мере сил. Они готовились.

Но не успели.

Судя по донесениям, скобийцы провели тщательно спланированный налёт, а это означало, что они также занимались разведкой и, возможно, действовали на опережение.

И хотя нападение не получилось внезапным, как надеялись скобийцы, стражники Тарска, дежурившие в скалистых убежищах, заметили их вовремя, подняли тревогу и в городе поспешно организовали оборону, тем всё же удалось мощным штурмом одолеть стену и ворваться в город.

Самого Лагрена и его людей в городе не было, а сопротивление оставшихся мужчин было быстро подавлено. Город был взят, но врагам приходилось торопиться. Лагрен, за которым жители послали гонцов мог вернуться в любой момент. И хотя его люди не представлял угрозы для почти трехсотенного отряда нападавших, скобийцы пришли сюда не воевать, они шли за добычей.

Часть разбойников погнала захваченных жителей, в основном женщин и детей вглубь своей территории, остальные занялись главным. Они грабили жилища, вынося и навьючивая на тарских же лошадей тюки с одеждой, кухонной утварью, оружием, коврами, мешками с мукой, крупами, зерном. Вслед за жителями разбойники погнали скот и нагруженные всевозможным добром лошадей.

Судя по быстроте, с которой они действовали и безошибочное знание, что где находится, кто-то изнутри дал им подробные указания, как и дал знак, что Правителя не было в городе. У самого Лагрена в жилище, тоже судя по указанию. неведомого шпиона, нападавшие выгребли всю казну Тарских Владений и забрали оружие.

Отступая, они подожгли город.

К рассказанному гонцом, посыльный Лагрена добавил только общую тактику нападения скобийцев, и их вооружение. И предложенный Лагреном план ответного нападения.

Лишь поздним вечером третьего дня добрались они до подножия Тарских гор. Пришлось заночевать там, где их ждал проводник. Как ни хотелось Интару сразу же начать с ним разговор, ему пришлось сначала отдохнуть. Предыдущая бессонная ночь и два дня скачек начали сказываться, и он предпочел заняться делами отдохнувшим. Но лишь только рассвело, они тронулись в путь.

Город Тарск представлял собой плачевное зрелище. Прошло уже несколько дней, но гарь сожженных домов еще чувствовалась в воздухе. Убитых похоронили, но оплакивать их было некогда.

Готовился ответный поход. В город стягивались те, кто в момент нападения находился за пределами города – пахари, охотники, женщины и дети, собиравшие ягоды. Из мелких поселений, которых в Тарских горах тоже было немало, так же приходили вооружённые мужчины. Крепость осталась цела, но она не могла вместить в себя всех жителей, люди, спасаясь от ночного холода, ютились в шалашах и пещерах.

Самые опытные воины, следопыты шли по следам разбойников, которые были отмечены, к их ярости, мёртвыми телами слабых женщин и детей, не выдержавших плена и быстрого темпа, которым гнали разбойники свою добычу. Угнанный скот тоже не мог двигаться в таком темпе, ломал ноги и оставался лежать там, где падал.

Лаграну пришлось посылать мужчин добивать животных, если это не делали разбойники, переносить туши в крепость, а оставшиеся женщины обрабатывали туши, солили и коптили мясо.

Поэтому к запаху гари примешивался ещё и запах копченого мяса.

К моменту появления в Тарске Интара, первые разведчики как раз вернулись. Тут же состоялся военный совет с Лагреном.

Оба правителя выслушивали проводников и следопытов, изучали созданные с таким кропотливым трудом карты, сравнивали и делали выводы.

Младший брат Лагрена, возглавивший в его отсутствие сопротивление нападавшим лежал при смерти, получив тяжёлую рану. Его жена, как и жена Лагрена, а также все их дети были угнаны и Лагрен был темнее тучи, обсуждая с Интаром планы ответного удара, и рвясь в бой. Необходимо было дать такой отпор скобийцам, чтобы более у них не возникало желание вступить в Тарские горы снова.

Вскоре стал вырисовываться план. Как считали Интар и Лагрен, они нашли место, где по их общему разумению находилось убежище скобийцев.

Это было ущелье между двумя относительно небольшими горами, стоящими перед одним из гор-великанов. Из ущелья в недра горы вели пещеры. Там было просторно, сухо и тепло от подземных источников, через ущелье протекал ручей, обеспечивая обитателей чистой питьевой водой. Склоны этих гор, как ни странно, заросли высоким кустарником, и на них даже обитали дикие козлы и мелкие грызуны, а птицы вили гнезда. Небольшой живой оазис среди темно серых камней и белых вершин гор.

Именно там содержался когда-то пленный вельможа Илонии, который чуть ли не год жил там, ожидая выкупа. А по возвращении в Илонию подробно все описал. Совершенно не опасаясь мести со стороны близлежащих королевств за своих подданных, ибо лезть в вглубь гор могли только безумцы, скобийцы не заботились о сохранении своих тайн. Похищенные могли спокойно передвигаться по их поселению, и не нашлось еще сумасшедшего, рискнувшего вернуться в эти горы. А тот илонийский вельможа, оказался весьма опытным и наблюдательным путешественником и досконально описал свои наблюдения.

Были еще записи других пленников, о других местах обитания скобийцев. Имелись сведения и от пленённых разбойников. Но именно на этой горе с пещерами, ближайшей к Тарску, сошлись в своем мнении Интар и Лагрен. Вернувшиеся разведчики подтвердили, что следы напавших вели туда. Отдельные смельчаки на протяжении многих лет осторожно разведывали туда тропы и теперь могли стать их проводниками.

На сборы и подготовку не понадобилось много времени. Люди Лагрена горели жаждой мщения, и когда вслед за принцем прибыли королевские отряды во главе с капитаном Вольденом, можно было выступать. Начатые примерно год назад приготовления, хотя и запоздали, но позволили отобрать и создать несколько отрядов людей, знакомых с боями в горах. Многие из них прошли выучку у короля Дарота, многие ветераны воевали в других горных странах.

Не дожидаясь полного рассвета, они выступили. Горные проводники вели их уже хорошо изученными тропами и к концу следующего дня они как раз дошли до опасных границ. Тут воины разделились, и самые опытные горцы под предводительством Лагрена обошли лагерь и заняли позиции на противоположной стороне расщелины, на склоне второй горы.

Сигналом к нападению было трехкратное уханье совы. После чего атака на логово скобийцев началась.

Их передвижения не остались незамеченными, но скобийцы понадеялись на своё преимущество. Камни и щели укрывали их от арбалетных стрел, а когда илонийцы ринулись со склон гор вниз, они встретили их мечами, но тут же начали отступать, заманивая илонийских воинов вглубь пещер, чтобы разделаться с ними там. Но скобийцы не имели большого опыта в укрепительных и оборонных боях, полагаясь исключительно на природную охрану гор и тайность пещер. Опытные же воины не дали поймать себя в ловушку, а действовали синхронно и продуманно, не бросаясь, очертя голову в логово врага.

Лагрен возглавил своих людей, Вольден своих. Интар оставался координировать их действия. Иллар находился рядом с отцом на небольшой площадке над одним из входов в пещеру. Отсюда принц наблюдал за схваткой, которая велась у их ног, а потом распространилась и вовнутрь, когда королевский отряд прорвал оборонительный заслон скобийцев. Интар же, оценивая положение своих людей, командовал со своего командного места, рассылая свои приказы через нескольких разведчиков, специально оставленных около себя именно для этой цели. Так разведчики четко подводили помощь туда, где требовалось, тем более что на склонах горы открывались потайные выходы из пещер, из которых появлялись всё новые скобийцы, норовя ударить солдатам Илонии в тыл.

Несколько раз и Иллар был также послан с приказами, пока разведчики не успели вернуться. В отличие от них, ему с непривычки приходилось весьма трудно передвигаться по гористой местности, и к концу битвы он совсем выбился из сил, но когда Интар произнес:

- За мной, - беспрекословно повиновался.

Еле поспевая за отцом, он не мог спросить его, куда и зачем они направлялись.

Битва же уже почти затихла, по крайней мере, снаружи, переместившись глубоко внутрь пещер. А отдельные отряды преследовали по горам скобийцев, сумевших выбраться из пещер. Интар послал им приказ возвращаться, а солдатам в пещеры приказ отступать. К этому времени люди Лагрена уже нашли колодец в одной из пещер, где похитители держали пленников и начали выводить их наружу. В самих же недрах пещеры вести битву было опасно, да и для скобийцев преподанного для них урока было вполне достаточно. Битву пора было заканчивать.

Вскоре Иллар понял, куда они направлялись. Одна из расщелин, куда Иллар уже посылал своих людей, теперь была подозрительно пуста. Если остальные входы уже были под контролем их солдат, то возле этого пост не стоял. А так как на данный момент у Интара не было свободных людей, он сам решил проверить, в чём там дело.

Когда они добрались до этого места, Интар оглядел склоны гор. Его люди уже начали выходить из пещер.

- Жди меня здесь, - приказал Интар своему оруженосцу, удовлетворенный осмотром, - направь ко мне солдат, если кто появится, возможно, мне понадобится помощь.

«Будьте осторожны», - чуть было не вырвалось у Иллара. Но он промолчал. Говорить принцу Интару, чтобы он был осторожен – это было верхом глупости. Иллар не видел никого более хладнокровного и осторожного.

Не сводя взгляда со склон гор, он между тем напряженно вслушивался в звуки, доносившиеся из пещеры.

Он отвлекся лишь однажды, когда хотел окликнуть пробегавшего недалеко от его местоположения солдата, и направить его по следам принца Интара. Его порыв прервал другой звук, раздавшийся почти над его ухом. Бросившись ко входу к пещере, он едва не опоздал. Рядом с ним у входа в пещеру выросло откуда-то четверо скобийцев. Не сразу увидев препятствие, они буквально наткнулись на обнаженный меч, но даже не остановились, разглядев за ним не воина, а мальчишку. Один из них протянул свою руку, чтобы перехватить державшую меч руку подростка, но тут же отскочил обратно, ужаленный кончиком меча в грудь. Другой моментально опустил свой меч на меч Иллара, пытаясь выбить его из рук юного противника, но внезапно с удивлением обнаружил, как его собственный меч отлетает в сторону. Все четверо удивленно переглянулись, вполголоса ругнувшись на незнакомом Илларе языке, и один из них сделал резкий выпад вперёд.

Иллар принял удар на кинжал, отклоняя меч противника в сторону, сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию, слишком большую для его роста и длины меча и ответил своим ударом. Скобийцы не носили защитных лат, и меч на удивление плавно вошел в тело. Легкая заминка, когда Иллар не смог сразу вытащить свой меч из тела, могла дорого ему обойтись, но упавшее тело затормозило товарищей сраженного, и Иллар справился. Не давая опомниться врагу, он на этот раз напал сам, и его меч, описав небольшую дугу резанул по незащищённой шее ближайшего противника.

Второй упавший опять стал помехой для оставшихся двоих горцев, но на этот раз они и не кинулись на мальчика. Они отступили и переглянулись. Недооценив стоящего перед ним мальчишку, они слишком дорого заплатили за это.

Иллар встал вполоборота, выставив перед собой меч и не сводя с них сузившихся от напряжения глаз. Всем своим видом он решительно показывал, во всяком случае, ему казалось, что показывал, что он готов к бою и пройти мимо него им не удастся, что его победа над двумя их товарищами не была случайной. По лицам противников он видел, что они его поняли. Они не были новичками в ратном деле и вполне могли оценить противника. Поэтому один пошел прямо на него, а другой начал обходить со стороны. Иллар ожидал их не без трепета. Хотя он и учился вести поединок не только против одного противника, но и против нескольких, и вооруженных не одним мечом, но и ножами, решительные лица врагов, жаждущих его крови, заставляли содрогнуться. Но рука не дрогнула, встретившись с вражеским мечом. Одновременно с этим Иллар, не выпуская из поля зрения второго, уловил резкое движение руки противника и успел отклониться от летящего в него ножа. Но обольщаться своей маленькой победой не стал и правильно сделал, у скобийца оказался далеко не один нож. И на этот раз Иллар не смог увернуться от летящих друг за другом лезвий, и один нож вонзился ему в плечо. Чуть не выронив меч из вмиг ослабевшей руки, Иллар бросился под ноги наступавшему скобийцу и, сбив его с ног, вскочил за его спиной, одновременно перекидывая меч в левую руку. Не оглядываясь, он подскочил к метавшему в него ножами скобийцу и вонзил меч ему в живот. Тот, не понявший маневра Иллара, и не готовый к такому повороту, ошарашенно схватился за рукоять, торчащую у него из живота и медленно опустился на землю. Вытащить меч из тела поверженного врага у Иллара не хватило сил. И, к сожалению, нож в ране от таких резких движений вошел еще глубже в плечо и Иллар не смог сдержать стона от боли. Когда сбитый с ног скобиец приблизился к нему, Иллар смог только выставить перед ним свой кинжал, приготовившись к отчаянной обороне, зная, что против меча у него нет шансов.

Но внезапно его противник пошатнулся и упал к его ногам. А перед удивленным Илларом предстал солдат, илонийский солдат.

- А, это ты, Брайт, - сказал он, узнав в мальчике оруженосца своего принца. – Похоже, я вовремя. Но где милорд, с ним всё в порядке?

- Пока да, я не знаю, - хрипло ответил Иллар, испытывая такое чувство, будто гора свалилась у него с плеч, - он там, - он кивнул на расщелину, - а я охранял вход.

- Один? Ты справился с этими горцами один? – не поверил солдат.

Иллару было абсолютно всё равно, поверил ему солдат или нет, на него накатила такая слабость, что он попросту мешком свалился туда, где и стоял. И оказался рядом с убитым им скобийцем. Зрелище смертельной раны на шее убитого и его безжизненное лицо заставило Иллар согнуться в приступе рвоты. Он попытался отползти от мертвого тела, но резкая боль в плече заставила заняться сначала раной. Выронив кинжал, он попытался вытащить нож из раны в плече. Но прикосновение к ране было таким нестерпимым, да и накатывающий приступ тошноты заставил Иллара отказаться от этой затеи. От беспомощности у него выступили слезы на глазах, и он не смог удержать стон.

Тут только солдат заметил нож в его плече.

- Да, - только и смог сказать солдат, подскакивая к мальчику. – Ты погоди, погоди-ка, - приговаривал он, бережно подкладывая руку под его голову, а другой рывком выдергивая нож из раны.

Иллар от неожиданности дернулся назад и, если бы не подложенная рука, голова его точно получила бы хороший удар об землю. А солдат уже ловко перевязывал его плечо невесть откуда-то взявшимся в его руках длинным лоскутком ткани.

- Ничего, ничего, - приговаривал он, - первая рана, она всегда – самая больная. А первый мертвец вообще незабываем. Ну да ладно, привыкнешь. Тебя, судя по всему, не так-то просто взять, так что будешь жить ещё ой как долго, насмотришься на мертвецов-то.

Покончив с раной, он достал свою флягу и с огорчением обнаружил, что она пустая.

- И у тебя пустая? – он бесцеремонно снял с бедра Иллара его флягу и, заглянув в нее, огорченно повесил обратно. – Тут внизу ручеек, иди, брызни в лицо холодком-то, глядишь, и придешь в себя.

Иллар покачал головой.

- Я здесь должен, - с трудом прохрипел он, всё ещё борясь с тошнотой, - милорд…

- А я на что?! Уж будь спокоен, я займу твой пост. Ступай, ступай.

Иллар хотел вытащить свой меч из тела скобийца, но нагнувшись, чуть не упал.

- Э, да куда тебе и меч-то. Приди в себя, поначалу. – Солдат ловко выдернул меч из тела и добавил. - Я его вытру, иди, не беспокойся.

Нелегко дался Иллару спуск вниз к указанному ручейку. Да и ручеек оказался затоптан множеством ног. Расчистив небольшое углубление, Иллар подождал, пока в него не наберется вода, и грязь не осядет на дне. Во рту все пересохло, рана горела и ко всему прочему не прекращалась дурнота. Но заставить себя зачерпнуть грязной воды, он не мог.

Натянув на себя поплотнее свою куртку, Иллар сидел, скрючившись, возле лужицы воды у своих ног, когда над ним раздался голос принца Интара:

- Что случилось, Брайт? По-моему, я оставлял тебя охранять выход.

Иллар вздрогнул от внезапно раздавшегося голоса и с трудом поднял голову. Слов он не разобрал, и вопросительно посмотрел на принца, удивленный его резким тоном.

- Ты дал мне слово и предал при первой же возможности, - продолжал Интар, истолковав молчание своего оруженосца, как признание своей вины.

До сознания Иллара наконец начал доходить смысл сказанных принцем слов. Но что-то сказать в ответ он по-прежнему не мог, не мог даже подняться и оцепенело смотрел на принца снизу-вверх, как загнанный зверек.

Интар всё ещё ждал ответа, но, так и не дождавшись, презрительно бросил:

- Прощай, гнилой оруженосец.

И уже поворачиваясь к своему бывшему оруженосцу спиной, опять развернулся и насмешливо произнес:

- Только не думай, что когда-нибудь я приму твой вызов. Ты не достоин того, чтобы скрестить со мной меч. Да и просто носить меч. Я его забираю, - он показал на меч, который когда-то вручил своему оруженосцу во дворце, а сейчас, видимо, забрал у того солдата.

Но почему солдат ничего не сказал ему… Иллар пришел в себя только тогда, когда рядом раздался еще один голос. Он знал его. Это был один из проводников, который вел их отряды по горам. Звали его Банрил.

- Ничего, парень, со всяким бывает, – проговорил мужчина, подсаживаясь к нему. - Все мы в первом бою не от мира сего. Это ж противно жизни, такое не всякий выдержит с первого раза. Так что ты не переживай. Будешь еще солдатом, никуда это от тебя не денется.

Вот так приговаривая, он протянул Иллару свою фляжку с водой. Иллар с жадностью припал к горлышку. А после этого вылил остатки воды себе на лицо. Опорожнив фляжку, он виновато посмотрел на мужчину.

- Ничего, я видел тут другой ручей, наполню там. Ну а теперь пойдем, парень. Держись меня поближе, в бои я редко ввязываюсь, мне главное тропинки знать, да нас всех обратно вывести, так что со мной безопасней будет.

- Сейчас, - произнес Иллар, - сейчас, мне только руку надо бы…

- Ух, ты – изумился Банрил, осматривая рану. - Немудрено, что тебя мутит-то всего. На кого ж наткнулся? Ну да ладно, считай, что тебе повезло. И тем, что наткнулся всего лишь плечом, да и встречей со мной. Есть у меня мазь, уж скольким она помогла, от раны твой и следа не останется.

Мазь приятно успокаивала горящую рану, телесная боль отступала, оставляя боль душевную. Боль от слов Интара. Слов, обвиняющих его в трусости, и это было бы еще полбеды, горше были те, что обвиняли в предательстве.

Стремление найти Интара и всё объяснить ему несло его вперёд, но, к сожалению, проводник вел обратно в Тарск не тот отряд, где находился принц, а другой.

Пока они шли, до них дошли известия, что брат Лагрена умер, но его семья, как и семья Лагрена освобождены и теперь возвращается в Тарск. Что нашли предателя, опознали среди пленённых скобийцев, он ушёл вместе с разбойниками после того как помог им взять город. Лагрену пришлось проявить свою власть, чтобы уберечь предателя от самосуда разгневанных людей, он должен был получить своё, но в городе, который предал, на глазах у всех. Его вели в город, чтобы казнить. Как вели и остальных скобийцев, которых также ждала незавидная участь. Правда, теперь уже хорошо зная отца, Иллар не сомневался, что сначала принц тщательно расспросит каждого и будет иметь на будущее все сведения о жизни обитателей Скобийских гор, об их убежищах, других поселений, тайных тропах, планах пещер, всё, что можно было бы потом использовать для борьбы с разбойниками.

Несколько раз Иллар издали видел принца Интара, но так и не подошёл. Один раз ему не дал подойти Банрил, удержав от этого порыва, а потом уже сам Иллар отказался от этого шага.

Он вдруг понял, что теперь находится в том же положении, что и его отец. Его обвинили в чём-то ужасном, а он не может оправдаться. Что, как не то же самое происходило совсем недавно. Он сам в глаза обвинил принца в преступлении, не дав тому ни оправдаться, ни даже хотя бы узнать, в чём дело, в чём его обвиняют. Такое сравнение повергло Иллара в отчаяние.

Надо было исправлять эту чудовищную ошибку. Но как это сделать? Найти того солдата? Он не спросил его имени. И почему солдат ничего не сказал принцу? Куда он делся? И поверит ли ему отец, если он всё же попробует сказать ему правду об этом первом его бое.

Были большие сомнения в этом. Как и в том, что правду от отца ему теперь не узнать. Теперь, даже пожелай он расспросить Интара, уже поздно. После этого обвинения, после этих слов отца. Оставалось сделать то, что он и планировал несколько дней назад. Сначала поговорить с мамой. Под каким-нибудь предлогом, пусть даже прибегнув к помощи братьев, но он должен выслушать леди Лайну. И лишь потом он придет к принцу Интару, он докажет, что не трус и не предатель. После этого он обвинит его…, или после этого он уедет… Что делать? Если он бросит обвинение в страшном преступлении всесильного принца, он подвергнет опасности жизнь и свободу своей матери, если уедет, то опять получается та неблаговидная ситуация, которую он только что испытал на себе.

Иллар пытался отбросить эти путаные мысли, убеждая себя принять решение после разговора с леди Лайной, но они упорно лезли в голову.

Единственное, что он решил твёрдо, ни в коем случае не возвращаться к королю Альтаму. Как бы ни любил его мать король Альтам, как бы по-отцовски он не относился к своему воспитаннику, Иллар не желал быть игрушкой в его руках, у короля Альтама своё королевство, у Иллара будет своё. Они могут быть в дружеских отношениях, Иллар никогда не забудет его любовь и доброту, но править он будет сам. В истории достаточно есть примеров зависимости одного правителя королевства от другого и к чему это приводит. Да и слова Интара крепко сидели в его голове: «Наследник будет куклой, которой манипулируют и который отдаст королевство на откуп этим людям».

С такими мыслями Иллар покинул Тарские горы и направился к ближайшему постоялому двору, который указал ему Банрил.

Глава 10

Глава 10. Поиски

Иллар чуть было не столкнулся со Стенли и его отцом. Но они подъехали чуть позже, когда он уже свернул к постоялому двору. Он слышал топот копыт и видел клубы пыли, сопровождавшие движение отряда, но не знал, что среди прибывших находился его кузен и дядя.

А Стенк со Стенли, не задерживаясь, благо проводник уже ждал их, направились в горы.

- Рад видеть тебя, Стенк, - приветствовал друга Интар, когда они отыскали его.

- С победой, - отозвался Стенк. – Мчались как ветер, рады, что наша помощь не понадобилась.

- Говори за себя, отец, – сказал явно расстроенный Стенли. – Не могу сказать, что рад тому, что моя помощь не понадобилась.

- Попроси проводника показать тебе горы, - улыбаясь и похлопывая его по плечу, сказал Интар. - Вполне возможно, нам ещё придется вернуться сюда не раз. Пойдем, Стенк, хочу обсудить с тобой детали восстановления города.

- Дядя, могу я попросить вас отпустить со мной Брайта.

- Я ему больше не господин, Стенли. Надеюсь, ты его уже не найдёшь, - внезапно сухо сказал Интар, поворачиваясь уходить.

- Что случилось, милорд? – серьезно встревожился Стенли.

- Стенли, я не хочу больше говорить о нём. У меня есть проблемы серьезней. Пошли, Стенк.

Отец и сын тревожно переглянулись.

- Подожди, Интар, объясни, что с мальчишкой.

- Стенк, - довольно резко сказал Интар, - этот мальчишка больше не мой оруженосец и меня не интересует, где он сейчас и что с ним.

- И всё-таки объясни, – Стенк остановился и схватил Интара за руку.

- С каких пор ты начал заступаться за него? - немного удивлённый такой настойчивостью друга, ответил Интар, - По-моему, до сих пор его никто не жаловал.

Но за отца ответил Стенли:

- Милорд, Брайт – наш с Тарлином друг. Если он что-то натворил, я должен знать об этом.

- Стенли, если в ваших с братом друзьях ходят предатели и трусы, тогда я не высокого мнения о вас.

Стенли побледнел. Стенк нахмурился.

- Тем более ты обязан дать нам объяснения.

Интар повернулся к ним обоим и с усилием произнес медленно, но внятно:

- Я оставил его позади себя, охранять мой тыл. Когда я вернулся, его там не было.

- Это ничего не значит.

- Возможно, этому было бы объяснение, если бы на этом самом месте не было бы четырех трупов и моего гвардейца. Мой оруженосец удрал, и, если бы не подоспел солдат, на меня напали бы сзади. Да, я знал, что он ненавидел меня, но он клялся, что не предаст меня, а сам предал при первой же возможности.

- С чего ты взял, что он удрал? Что сказал твой солдат? – требовательно спросил Стенк.

- Неужели ты думаешь, я сразу решил, что он удрал. Я спросил, где мой оруженосец? И солдат ответил, что ему стало плохо. Он убежал, потому что ему от страха стало плохо.

- Именно так сказал тебе солдат?

- Солдат сказал только, что ему стало плохо и он отправил его за водой.

- Вывод ты сделал сам.

- Какой я ещё мог сделать вывод, если в руках солдата был его меч. В ножнах. Этот парень струсил так, что бежал, даже бросив свой меч, не обнажив его.

- Я не верю этому, – отчаянно крикнул Стенли, - милорд, это не может быть правдой. Что угодно, но только не это.

- Ты должен был найти мальчишку, - сказал Стенк, - и выслушать его объяснения. Я вообще не понимаю, почему ты не сделал этого сразу? Это не похоже на тебя.

- О, Небеса, Стенк, - Интар устало прикрыл глаза. – Неужели ты думаешь, что мне было приятно это слышать. Я был уверен в его честности, я доверял ему и, проклятье, он мне нравился. Я видел, как он оттаивает, считал, что приобрёл его уважение и доверие. – Он резко открыл глаза и выдохнул на одном дыхании, - я нашёл его и спросил. Он промолчал. Ему нечего было ответить мне. И я… отдал его меч первому же солдату.

Интар, не глядя на отца с сыном, развернулся и быстрым шагом пошел прочь.

Стенк переглянулся со Стенли.

- Нет, отец, он не мог так поступить. Поверь, не мог. Я знаю это твердо. Надо найти того солдата. Заставь сделать это дядю. Я же попробую найти Иллара.

Они разошлись в разные стороны.

И, если поиски Стенли окончились ничем, никто не видел оруженосца принца Интара, то Стенк заставил-таки Интара отыскать солдата. Интар знал его имя, и теперь ему доложили, что Кастин в небольшом отряде, охраняющим горожан, которые отправились валить деревья на богатое деревьями плато. Глупо было настаивать, чтобы за ним послали, но Стенк был настроен весьма решительно. Кончилось тем, что утром за Кастином все-таки послали человека.

Иллар же так и не объявился.

Когда появился Кастин, Стенли чуть ли не первым набросился на него с расспросами. Но под грозным взглядом отца прикусил язык.

- Слушаю, милорд, - отрапортовал Кастин, вытягиваясь по струнке.

Недовольно поглядывая на Стенка, Интар холодно спросил.

- Меня интересуют подробности того боя…

- Я, милорд тогда был справа от вас. Мы ожидали на уступе, чтобы не дать подойти подкреплению. Один отряд мы отбили, но всего один, тем, внутри, было потяжелей.

- Я не про тот, - поморщился Интар, - помнишь, я вернулся через расщелину, когда ходил проверить выход из пещеры.

- А, ну это вы, конечно, неосторожно сделали. Не стоило вам ходить туда одному…

- Насколько я помню, я не был один, со мной был мальчик, мой оруженосец.

- Ну, скажете тоже, бедному мальцу было так плохо, что он уже не смог бы устоять против последнего.

Интар недовольно нахмурился:

- Что значит, уже не мог бы?

- Ну, троих-то он прикончил, четвертого я ему помог, с этим ему вряд ли удалось справиться. А потом уж так начало его трясти, что и меч в руке удержать-то уже не смог. Я уж там сам меч вытер, знаю я, как от вида крови его ещё мутило бы. Сам такой был, а он-то малец совсем.

Краска медленно сходила с лица Интара. Стенк добавил свою лепту:

- Помнится, двоих королевских отпрысков также трясло и выворачивало наизнанку, когда они убили своих первых противников.

- Милорд, - голос Стенли прервал оцепенение Интара, - мы должны найти его.

Стенк опять язвительно вставил:

- Послушай моего сына и иди, ищи свое…

- Отец, - возмущенно воскликнул Стенли.

- … своего оруженосца, - закончил Стенк и гневно обернулся к сыну, - не надо было меня перебивать.

Стенли прикусил губу, но решительно шепнул отцу

- Мы обещали…

- Я помню одного такого принца, - тихо и угрюмо ответил ему Стенк, - который тоже всё скрытничал, пока чуть было не стало поздно…

Интар в это время отдавал приказания:

- Всех, кто видел моего оруженосца после боя, ко мне.

Но далеко ходить не надо было, свое слово вставил Кастин:

- С Банрилом он был, проводником тарским. Видел я, как тот помогал ему плечо перевязывать…

- Что? – резко обернулись к нему Стенк со Стенли, Интар же только скрипнул зубами.

- А чего, - растерялся Кастин от такой реакции, - я ж сказал, что он меч держать не мог, ранили его в плечо, а тут еще трясти начало, как дошло-то до него, что он человека убил.

- Ты знаешь, где они сейчас? - спросил Стенк, не дожидаясь, пока Интар справится со своим оцепенением, в которое его повергли слова солдата.

- Спросил я потом Банрила, он мальца и до города довёл, да и через горы с собой взял, думаю, за горами теперь.

- Где Банрил? – наконец опомнился Интар.

И поиски возобновились.

Через некоторое время выяснилось, что именно Банрил встречал Стенка с отрядом и проводил их в город. Потом он вернулся за вторым отрядом. Сейчас он должен был уже подойти.

Не дожидаясь, Интар со Стенком и Стенли отправились ему навстречу. Действительно, проводник уже вёл солдат, и они встретили его на подходе.

- Отвел я его до первой дороги, указал направление и всё. Некогда мне было, – ответил Банрил на вопросы Интара. – А там уже постоялый двор близко был, я его туда отправил. Потом ему уже дальше дорогу бы показали. Только я велел ему лучше вас подождать. Ну, мало ли что, может, вы остынете?

- В каком смысле? Что он тебе сказал?

- Да ничего не говорил. Просто слышал я, как вы его прогнали. Вы, это..., как бы суровы были. Ну, а что тут такого, ну струсил немного, сбежал, да он же ребёнок-то совсем. Я помню сам чуть в штаны не наложил, хотя уж повзрослей был лет на десять. А он еще и раненный, где ж тут не испугаться. Вот я ему и наказал, что мол, пусть подождет, на первый раз простят.

- А он?

- Ничего, - пожал плечами Банрил, - за всю дорогу ни одного слова не сказал.

- Проводи нас до того постоялого двора, - с усилием произнёс Интар.

- А как же, провожу, - явно обрадовался Банрил, - простили, значит. Ну, что я говорил. Хороший малец, только слабенький, подрастет, на всю жизнь наука будет.

- Да не струсил он, - не выдержал Стенли, - он троих убил, и только потом ему плохо стало.

Он извиняющее взглянул на Интара, тот только с болью кивнул головой. Банрил молча оглядел их троих и заторопился.

- Ну, дела, ну малец! Вот тебе и малец! То-то он дернулся к вам навстречу, хотел сказать что-то, да я его приструнил. Нельзя мол, рано ещё.

На постоялом дворе, конечно, уже никого не было. Хозяин сказал только, что мальчик, которого они ищут, уже довольно-таки давно отправился дальше. У него было несколько серебряных монет, но он ничего не стал есть, только попросил воды в флягу, да хлеба с ветчиной и сыром. Хозяин предложил ему дождаться попутчиков, но он отказался и отправился далее один.

- Стенк, - Интар был сильно расстроен, хотя всеми силами старался этого не показать, - я должен найти его. Прошу тебя, займись городом, помоги Лагрену.

Стенк молча хлопнул его по плечу.

- Все будет в порядке, найди и передай ему, что он мне начинает нравиться.

- Стенли, ты со мной? – Интар повернулся к племяннику.

- Спрашиваете?! – Стенли даже не стал возмущаться.

Через семь дней им пришлось прекратить поиски.

- Мы всё равно не сможем его найти, если он идёт не по дороге, – устало заметил Интар в одном из постоялых дворов уже почти у столицы.

Стенли только угрюмо кивнул. Он настолько выдохся за эти дни, что клевал носом чуть ли не в тарелку.

- Или если он идёт не в Нарту.

Стенли отрицательно покачал головой.

- В любом случае он должен зайти в Нарту, чтобы попрощаться.

- И наткнуться на меня…

Юноша вскинул голову.

- Дядя, если бы он действительно предал и струсил, тогда он боялся бы встречи…

- Да, я знаю, но если он оскорблен?

- Он всё равно должен зайти, - насколько мог твердо сказал Стенли.

Но Интар уловил в его словах толику сомнения. Стенли в самом деле не мог сказать наверняка. Если Иллар окончательно разочаровался в отце после такого несправедливого обвинения, то он вполне мог отправиться прямиком в Торогию. Но Стенли верил, что брат ещё появится в столице. Не мог он уйти, не попрощавшись. Если только он не думает, что поверят принцу Интару, а не ему. «Проклятье, - сон как рукой сняло, - он не мог так подумать о нас».

- Мы разослали пять отрядов по дорогам и деревням. Должен же он, в конце концов, брать где-то еду, - между тем продолжал рассуждать Интар. -

- Он может долго обходиться без еды, - всё ещё думая о своем, сказал Стенли.

- Стенли, тогда он не ел двое суток, – Интар прекрасно помнил, как его оруженосец жил два дня в его кабинете без еды, - а сейчас ко всем прочему, он ранен.

«Да, - думал Стенли, вспоминая Торогию, - тогда он не ел пять дней, но он не выходил из своей комнаты и не был ранен».

- Я должен поговорить с Тарлином и Ларином, – уже почти засыпая, сказал Стенли.

«И с дедом», - думал он, поднимаясь по лестнице в приготовленную для него комнату.

Во дворце ничего не знали о происшедшем, как и надеялись Интар со Стенли. Зато их вид вызвал легкий шок у встретивших их Алаины и Лайны, и они не без основания решили, что что-то случилось.

- Где твой оруженосец, Интар, - тревожно спросила Алаина, кидая взволнованный взгляд на Стенли.

Тот поспешил успокоить королеву.

- Он только ранен, - сказал Стенли, переминаясь с ноги на ногу, желая скорей встретиться с Тарлином.

- Стенли, стой прямо, - тут же приказала Алаина. – А теперь объясните, что происходит? У вас такой вид, будто вы только что объехали без отдыха всю Илонию.

- Мама, - устало произнес Интар, - когда мы переведём дух, тогда всё и расскажем.

- Возможно, ты и устал, но этот молодой человек, - она указала на Стенли, - ещё явно полон сил, раз собирается куда-то сбежать.

- Дело в том, мама, что Стенли не расскажет без меня, ибо именно я – виновник этой истории.

- Интар, ты меня пугаешь, - Алаина нахмурила брови, но отпустила их. – Мы будем ждать вас в кабинете отца.

Стенли не пришлось искать Тарлина, он уже знал о приезде брата и был рядом. Переодеваясь и умываясь, Стенли коротко рассказал Тарлину, в чем дело.

- Он придёт, - твердо сказал Тарлин.

- Когда? Сколько ему дней понадобиться, чтобы дойти до Нарты? Пешком! Раненным! И мы что, будем ждать его? А вдруг он не придёт? Тогда надо найти его.

- А если он не собирается вернуться, а ты найдешь его? Что ты ему скажешь? Как ты его убедишь? Он не переменит своего решения.

- Да как же не переменит, если мы скажем, что Интар знает правду.

- Послушай, Стенли, если он даже ненадолго подумает, что мы сочли его предателем, он в любом случае не вернется. А если он в нас уверен, то обязательно придет.

- Почему ты уверен, что он не придет, если решит, что мы решили…- Стенли запутался и недовольно посмотрел на Тарлина.

Тарлин опустил голову.

- Если он так подумает, тогда я не хотел бы, чтобы он вернулся.

Стенли присвистнул.

- Дядя подумал про него такое, так ничего. А если мы подумаем, то все, конец!

- Дядя не знает его так хорошо, как мы. И дядя знает, что он его ненавидит. Но мы-то его братья и друзья…

- Ладно, - уступил Стенли, - но, если он ранен, голоден... Его надо искать.

- Но кто-то должен остаться здесь и ждать его. Латин, вот кого надо предупредить, - решительно сказал Тарлин.

- Вообще-то, я думал, что останешься ты.

- Нет, я с тобой.

- Если нас отпустят обоих. Как ты объяснишь это дяде?

- Нас отпустит дед, а не дядя.

Когда они, наконец, появились в кабинете короля Корна, Интар с Лайной были уже там. Интар рассказывал, как обстояли дела в Тарске. Закончил он историей о своем оруженосце.

- Это на тебя очень не похоже, - почти словами Стенка сказала, выслушав его, Алаина.

- Я не знаю, что на меня нашло, - у Интара уже не было сил на отчаянье. – Разочарование или горечь. Или все сразу. Перед глазами сразу встало, как он тогда смотрел на Овету. Я разом вспомнил о его ненависти ко мне. Но больнее всего мне было от того, что этот мальчишка мне нравился, нравился, несмотря ни на что. И он чувствовал это. Я видел, как его настороженность и враждебность уходят. И вдруг это. – Интар ненадолго замолчал. - Но, Небеса, еще хуже оказалась правда. Я сейчас чувствую себя самым последним подлецом в королевстве. То, что я думал тогда о нём, теперь думает он обо мне. Он верил мне, а я его предал.

Корн хмуро молчал, Алаина была печальна, Стенли с Тарлином тоже помалкивали. И только Лайна задумчиво произнесла:

- Возможно, мы не так расценили его поступок по отношению к Овете. Возможно, мы так же ошиблись в этом, как и Интар сейчас.

- Я говорил с ним, - глухо сказал Корн. – Здесь вы почти не ошиблись.

- Но как он сам объясняет это?

- Он считает, что его мать любит младших детей больше, чем его, ему не хватало его любви. – Корн не стал углубляться. – Как ты собираешься поступить? - спросил он у сына.

- Если он не найдется в течение этих нескольких дней, я думаю, его следует искать у родных. Надеюсь, Варгон согласиться сопровождать меня в Арнед.

Интар не заметил, как при этих словах все в комнате, кроме его жены, виновато опустили глаза. Лайна же поддержала мужа.

- Я бы хотела поговорить с Варгоном. Мне помнится, он сам был весьма недоволен своим родственником, возможно, он сможет помочь нам как-то.

- Нет, - сказал задумчиво Интар. – Я обещал Брайту не копаться в его прошлом и не нарушу обещания.

Корн внезапно возмущенно хмыкнул.

- Так, - сказал он, пройдясь по комнате, - мне надоели эти клятвы, обещания и тому прочие. Интар, даю тебе время найти и разобраться с ним до турнира, после этого я сам займусь этим. - На удивленное лицо сына раздраженно пожал плечами. - Не всё тебе подвластно, сын, извини.

Он обернулся к внукам, не обращая на сына больше ни малейшего внимания.

- Что вы намерены делать?

Тарлин, робко взглянув на Интара, быстро проговорил:

- Мы думаем, он вернется. Но на всякий случай мы хотели бы отправиться на его поиски. Здесь его будет ждать Латин.

- Сколько у нас времени до турнира? Пять дней? Если он надумает, то за эти дни вернётся. Итак, я даю вам всем пять дней. Ступайте.

Когда все вышли, он сердито обернулся к Алаине. Но она предугадала его вопрос.

- Нет, - твердо скала она, - ты сделал то, что должен был сделать. Если бы ты силком притащил его сюда, его ненависть осталась бы с ним навсегда. И не только к отцу, но ко всем нам.

- Не уверен, - тяжело вздохнул Корн. – Мы смогли бы убедить его.

- Убедили бы, но не до конца. Он никогда бы не простил нас. А так он остался свободен в своем выборе. Он должен сам разобраться со своими родителями и решить, как поступать дальше, сам решить. Вспомни себя.

- О, Небеса, Алаина! Мне было восемнадцать, а ему всего лишь тринадцать. – Корн задумчиво повторил. - Ему через пять дней будет тринадцать.

Турнир, завершающий обучение в столичной школе оруженосцев молодых воинов, был вот уже несколько лет приурочен ко дню рождения пропавшего сына принца Интара. В народе его называли «Зов принца», хотя на самом деле внук короля не носил этого титула.

На турнир, показать свое умение, приглашались все подростки и юноши королевства. Самых умелых ждала возможность обучаться у лучших учителей Нарты. Ученики же Ордата в этот день торжественно выходили из-под его опеки и начинали свою службу кто оруженосцами, а кто и воинами. Тут же показывали своё умение и бывшие ученики Ордата, чему их научила уже самостоятельная жизнь.

Стенли, ещё будучи подопечным Ордата, победителем становился несколько раз, да и теперь был одним из лучших. После уроков Кадука он надеялся на серьезную победу среди оруженосцев, но теперь со стороны Потанга, ещё даже и не оруженосца, у него появился весьма опасный соперник.

- Надо уточнить, знает ли мальчик об этом турнире, - задумчиво сказала Алаина.

Срочно найденный Стенли подтвердил, что этот турнир в разговорах с Илларом упоминался, но Иллар, верный своему решению не брать в доме отца меч в руки, не придал ему ни малейшего значения.

- Он знает, как ещё называют этот турнир? – нетерпеливо спросила Алаина.

- Да, я говорил, что вообще-то леди Лайна в тайне надеется, что её сын объявится именно на этом турнире.

- И что он?

- Равнодушно. Ему же главное не открыться перед отцом, а леди Лайну он видит и так.

Алаина вздохнула.

- Значит, на это надежды мало?

Стенли решительно покачал головой:

- Абсолютно.

Глава 11

Глава 11. Турнир

За оставшиеся пять дней оруженосца принца Интара так и не нашли. Стенли с Тарлином вернулись за день до турнира, чтобы отдохнуть и успеть подготовиться, Интар ожидался к самому турниру.

Когда два брата в своей комнате натирали до блеска свою амуницию, делая изредка несколько пассов, чтоб размять руку, к ним ворвался Латин.

- Он здесь, у меня, - едва успел выдохнуть он, и братьев как ветром сдуло.

Иллар спал на кровати Латина. Выглядел он скорее осунувшимся, чем похудевшим.

- Я зашёл, а он спит, - запыхавшись, проговорил Латин, догоняя братьев. – Я не стал его будить, побежал за вами.

От его слов Иллар проснулся. Увидев друзей, он медленно сел на кровати.

- Я должен поговорить с ней, – сказал он устало, и, запнувшись, добавил, – помогите мне.

Если от голода он явно не страдал, то страдания душевные были налицо.

- До турнира не получится, - сразу сказал Тарлин, - сейчас тут полно народу, подготовка, приехало полно гостей, леди Лайна не будет одна. Турнир уже завтра, после него – праздничный пир. Как пойдёт веселье, тут уже можно будет отозвать её, и вы поговорите.

Так же медленно Иллар вновь лег.

- Какой турнир?

Тут уж сказал Стенли:

- Я тебе рассказывал как-то. В честь тринадцатилетние какого-то там принца.

Латин при этих словах удивленно посмотрел на него, но Стенли не заметил этого.

- Ты хотя бы поздоровался, - заорал он возмущенно, в тоже время не в силах сдержать облегчение и радость. – Мы как проклятые носились по всей Илонии, ища тебя. Где ты был?

Иллар удивленно посмотрел на него.

- Шёл сюда.

- Как так шёл? Человек двадцать обшаривали все дороги, а ты просто шёл? Я лично три раза проехал по дороге до Тарских гор и обратно. Дядя до сих пор не вернулся, ищет тебя, а ты просто шёл…

- При чем тут милорд? И зачем меня искать? Куда я мог деться?

Стенли открыл рот, но не смог и слова вымолвить от удивления. Объяснил Тарлин.

- Мы думали, ты обиделся и не вернешься. К тому же ты был ранен и голоден.

- Я не голодал, я заходил в деревни и покупал еду, - Иллар пожал плечами. – Иногда меня просто так приглашали к столу. Так я добрался до Нарты.

- А твоя рана?

Иллар осторожно повел плечом:

- Пока ничего.

- Снимай рубаху, - решительно сказал Тарлин, - надо посмотреть.

Пока они с Латином помогли снять ему рубашку, Стенли попытался было вставить слово, но Тарлин решительно его прервал.

- Потом. – А когда увидел рану, прикрытую какими-то листьями, неумело завязанную тряпицей, послал брата за мазью, которой бабушка усиленно снабжала внуков в дорогу.

Стенли недовольно хмыкнул, но не стал перечить. Когда он вернулся, Тарлин с Латином уже начали промывать плечо Иллара от засохших кусочков листьев.

- Что это за листья? -спросил он с удивлением. – Они прекрасно сделали свое дело. Рана почти не нагноилась.

- Так, показала одна женщина. Я не знаю, как они называются.

- Надо бабушке рассказать. И вообще, надо её позвать…

- Потом.

Тарлин взглянул на Иллара и помолчал.

Когда Тарлин закончил, Стенли опять завел разговор.

- Послушай, дядя знает, что ты не струсил.

- Да? – спокойно удивился Иллар.

Стенли опять не выдержал:

- Тебя что, совсем не волновало, что он тогда о тебе подумал? А ведь он, когда узнал правду, сам не свой стал. Ты знаешь, что он чувствует?! Ведь он обвинил тебя в предательстве, оскорбил недоверием.

- Стенли, - Иллар опять устало прикрыл глаза, - мне знакомо это. Вспомни, я сам обвинил его и приговорил, не выслушав. Я готов был убить его, не дав ему и слова сказать.

Мальчики растерянно сели с ним рядом. Потом до Стенли дошло:

- Что значит, готов был? Теперь нет? Теперь ты веришь нам? – обрадовано переспросил он.

Иллар покачал головой.

- Поймите. Когда он не дал мне и слова сказать в свое оправдание… Вернее, он дал. Я просто не смог говорить, а он подумал, что мне нечего сказать. Тогда мне было паршиво и мерзко. Я ощущал себя несправедливо осужденным. А потом вдруг до меня дошло, что я ведь тоже не дал ему и слова сказать в своё оправдание. Я верил всему, что мне о нём говорили, и не хотел слушать даже тех, кто его хорошо знает. Я не имею права на него обижаться, Стенли. А вам я верил всегда. Ведь наверняка именно вы убедили его, что я не трус и не предатель…

Стенли смущенно кивнул.

- Он был сильно разгневан, и мы с отцом еле убедили его найти того солдата, у которого остался твой меч. Он понятия не имел, что Интар его неправильно понял.

- У меня не было сомнений. – Иллар вздохнул. – Я знал, что вы не дадите ему так думать обо мне. Я верю вам, но вы ведь могли видеть в нём только хорошее, он ваш дядя и наследный принц, вы могли просто не обращать внимания на плохое. К тому же, мне всегда говорили, что он умный правитель. И теперь… - Иллар виновато помолчал, - но я и теперь, даже после всего этого, хочу сначала поговорить с мамой. Я хочу, чтобы именно она рассказала мне всё. Я по-прежнему не верю ему до конца.

- Мамой? – эхом откликнулся Латин. – Кто твоя мама? – заворожено спросил он и, вдруг испугавшись своей настырности, смущенно замолчал.

- Латин! – Иллар умоляюще взглянул на него, - Давай я тебе всё объясню потом. Или хочешь, Тарлин объяснит? Я не могу сейчас.

- Нет, - замотал головой Латин, - не надо. Я, похоже, знаю… - добавил он почти не слышно.

Иллар слегка улыбнулся ему.

- Можно я останусь у тебя до завтра, мне пока некуда идти.

- Э, - осторожно сказал Тарлин, - мы должны сказать деду. И он с бабушкой захочет увидеть тебя.

- Зачем? - удивился Иллар.

Тарлин махнул рукой.

- С тобой говорить бесполезно. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке. Они же волнуются.

- Но вы же скажите им.

- Да, но твоя рука. Бабушка захочет осмотреть её.

- Она меня не беспокоит, незачем.

- А турнир? – вставил Стенли. – Ты не хочешь пойти на турнир?

- Это про который ты мне рассказывал?

- Да, его ещё «Зов принца» называют.

- Не знаю. Вы участвуете?

- Конечно. Для Тарлина это вообще - первый раз.

- А ты, Латин?

- Нет, - покраснел смущенно Латин, - я ещё не дорос до турнира.

- Тогда я посижу с тобой.

- Я думал, ты захочешь участвовать, - разочарованно пробормотал Стенли. - Было бы здорово, если бы леди Лайна…

Иллар засмеялся.

- Зачем это? Я должен поговорить с ней, а не… - он пожал плечами, не закончив. – К тому же у меня нет меча… - и добавил, предвосхищая готовый сорваться у Стенли возмущенный возглас, - и у меня ранена рука.

Стенли второй раз разочарованно вздохнул.

- Дядя тоже захочет увидеть тебя, - помедлив уходить, сказал Тарлин.

- Я хотел бы сначала поговорить с мамой. Пока мне нечего сказать ему.

- Ну и как мы ему всё это объясним? - опять возмутился Стенли.

- Скажите правду. Я у Латина.

- Твое место, место его оруженосца, рядом с ним.

Иллар с иронией улыбнулся.

- Он ещё не принял меня на эту должность после того как выгнал.

- Тогда до пира, - вздохнул Тарлин. – Сиди тут, мы позовём тебя, когда нужно будет.

- Удачи, Тарлин. – напоследок сказал Иллар. – Стенли, помни уроки Кадука. Он великий мастер.

- Твой отец всё равно самый лучший, - усмехнулся Стенли, и они с Тарлином ушли.

Турнир, по традиции, проходил на дворцовой площади Нарты, которую к этому событию расчищали, ограждали поле для боёв и устанавливали помосты. От турниров зрелых воинов, этот турнир отличало большое количество приезжающих гостей. У кого-то на поле был сын, брат, кто-то подыскивал себе оруженосца и предпочитал для начала посмотреть на него в деле. Помосты не могли уместить всех желающих. Окна и крыши близлежащих домов – все они были забиты зрителями. Впрочем, это было обычное дело. Выступления цирков и бродячих театров также собирали огромную толпу желающих посмотреть.

Латин уговорил все-таки Иллара пойти на турнир и потащил его на своё излюбленное место – бордюр высокого крыльца одного из зданий. Сюда могли забраться только мальчишки, и вид с этого места был несравненно лучшим, чем даже первые ряды помостов. Устроившись, Латин начал показывать и рассказывать Иллару о занимавших почетные места горожанах. Многих Иллар уже знал. Они приходили к принцу Интару, когда он ещё был его оруженосцам. Зато Латин знал про всех много смешных подробностей, и как мог, развлекал приятеля.

Когда свои места заняли король с королевой, турнир начался. Звуки музыки, приветственные танцы танцовщиц, таких же юных, как и участники турнира. И, наконец, сам турнир.

Для начала на площадь вышли все участники турнира. Сделав почетный круг, они разошлись на свои места, и глашатай объявил начало.

Самое начало Иллар пропустил, не сводя глаз с матери. Рядом с ней стояла Талина, приехавшая накануне. Леди Лайна явно нервничала, то раскрывая, то закрывая свой веер, её глаза вглядывались в каждого паренька на площади. «Она действительно ищет меня», - смущенно удивился Иллар, и ему стало неловко. Он поерзал на своем месте. Оно внезапно показалось ему неудобным, и он стал задумываться, не уйти ли ему отсюда.

Потом он невольно заинтересовался происходящим на площади. Теперь уже он комментировал Латину бои, отмечая слабые и сильные стороны бойцов.

Пареньки десяти-двенадцати лет бились на деревянных мечах, метали небольшие копья, стреляли из лука и боролись. Здесь были и пажи, товарищи Латина, и городские пареньки, и еще неумелые мальчишки, приехавшие из дальних уголков Илонии. У кого получалось лучше, у кого хуже. Не обязательно паж, уже знакомый с ратным делом побеждал сына мелкого, неизвестного дворянина в метании копья или стрельбе из лука. И, бывало, приезжий одерживал победу над уже почти состоявшимся оруженосцем. Здесь отмечали сильнейших. Именно отсюда можно было начать службу при королевском замке.

Сказать Интару о том, что его оруженосец здесь, братья не смогли. Турнир начался без него. Он появился возле жены, когда первая партия мальчишек уже почти закончила состязаться. Он еле успел застать первой на турнире бой своего племянника.

Когда вышел на площадь Тарлин, Иллар почувствовал за него гордость. Паренек бился просто отлично для своих лет, и Иллар с удовольствие заметил, что он применяет некоторые приемы Кадука, которые он сам ему растолковывал, ещё не зная, что он его двоюродный брат. Тарлин заслуженно победил в этом виде состязаний.

Победителя приветствовал король, вручая ему небольшой подарок, королева Алаина дарила цветок, а леди Лайна… Вначале Иллар думал, что она поцеловала Тарлина, своего племянника чисто по-родственному, тем более что маленькая Овета кинулась двоюродному брату на шею. Но когда все повторилось с победителем в стрельбе и борьбе, Иллар не выдержал.

- Почему она их целует? – угрюмо спросил он Латина, стараясь выглядеть равнодушным.

Латин вздохнул, искоса глядя на друга:

- Этот турнир стали называть «Зовом принца», когда леди Лайна поцеловала первого победителя и расплакалась. С тех пор так и повелось.

- И она плачет?

- Бывает, - нехотя ответил Латин.

Иллар надолго замолчал. Вернулся он к разговору только когда на площадь вышли старшие воспитанники Ордата. Здесь все были ему знакомы, и он опять начал комментировать бои. К их разговору уже стали прислушиваться соседние мальчишки, требуя, чтобы Иллар говорил погромче. Иногда они начинали ему возражать и на них уже стали обращать внимание. Один из стражников пригрозил, что выгонит их, если они будут кричать во все горло.

Но когда на площадь в решающем поединке вышли Дерилл с Потангом, даже они притихли. Каждый из этих двоих уже успел сразиться по несколько раз, но теперь они встали друг против друга. Они были ровесниками, но Дерилл повыше. Оба считались лучшими среди воспитанников Ордата этого года и оба удостаивались чести быть партнерами самого принца Интара. Все это знали, и их бой вызвал огромный интерес.

Будущие оруженосцы дрались затупленными клинками, но это не умоляло красоты поединка. Хотя в их движениях ещё и чувствовалась напряженность и строгое следование правилам, зрители были довольны схваткой.

Почти сразу, в самом начале поединка улавливалось превосходство Потанга. Он явно был сильней своего противника, более быстр и ловок. И он лучше пользовался обманными приемами. Дерилл постоянно ловился на них, но успевал все-таки в последнюю минуту избежать поражения. Но один пропустил. И тут же его меч вылетел у него из рук. Потанг стал победителем. Его приветствовал восторженный рев зрителей. И он получил нож из рук короля и поцелуй леди Лайны.

После этого всем подопечным Ордата были торжественно вручены ножны с мечами. С этого мгновения они становились полноправными оруженосцами, окончившими обучение. Вся остальная жизнь теперь зависела только от них. От их службы и стремлений.

А на площадь вышли уже бывалые оруженосцы, юноши от четырнадцати до семнадцати лет. Они были и выше, и крепче. Дрались они уже не затупленными мечами, а настоящими боевыми. Движения их были более отточенными, но и осторожными одновременно, как бы ненароком не поранить соперника, своего друга. У каждого был господин, которому он служил, каждый оттачивал свое мастерство самостоятельно уже несколько лет. И лучшим среди них был Стенли. Несмотря на его молодость, на то, что он сам только год назад покинул школу оруженосцев, его старшие товарищи один за другим уступали ему и отходили. Его техника была отточена, он был быстр и изворотлив. С одинаковым успехом он и оборонялся, и атаковал. И его противники вынуждены были отступать. Бой велся до первой крови, но не многие могли устоять перед Стенли и, лишившись своих мечей, отходили в сторону.

Получив награду, и восторженный вопль Оветы, Стенли хотел было остаться с отцом и матерью, когда на традиционный призыв глашатая: «Кто смеет бросить вызов победителю?»вперёд вышел Потанг.

Площадь взревела от восторга. При этом голоса разделились. Кто был за Потанга, кто за Стенли. Схватка обещала быть интересной.

Потанг был ниже своего противника, но это его ни в коей мере не смущало. Уже с настоящим мечом он вышел на середину площади. Стенли легко соскочил вниз. Или казалось, что легко. Иллар заметил, что Стенли уже устал. Устал не столько от предыдущих схваток, сколько от скачек по дорогам Илонии в поисках брата. За день и ночь он, несомненно, отдохнул, но вся усталость не прошла.

Противники встретились, обменялись приветствиями, и бой начался. И усталость Стенли бросилась уже всем в глаза. Но дело было даже не в ней. Потанг начал бой так стремительно и с таким напором, что Стенли почти сразу пришлось уйти в глухую оборону. Потанг даже не применял своих излюбленных обманных приемов, он действовал силой и против этой силы Стенли не мог устоять. Несколько раз у него получалось перехватить инициативу, но Потанг тут же увеличивал напор. Казалось, сила его была неисчерпаема. И всю её он вложил в этот бой. И Стенли выдохся. В конце концов, он не успел уклониться от удара, и меч Потанга полоснул его по груди. Добротная кожаная куртка защитила тело, но была безвозвратно испорчена. Стенли отскочил и поднял меч в знак своего поражения.

Половина площади сникла, остальная радостно возликовала.

Потанг уже направился за своей наградой. А глашатай по традиции провозгласил:

- Кто смеет бросить вызов победителю?

И внезапно Иллар, сам от себя не ожидавший этого, звонко бросил в толпу:

- Я!

Вся площадь как один повернулась на его крик, но мало кто заметил, кто крикнул. И только когда мальчишки, сидевшие с ним рядом, от изумления попадали со своих мест, а он спрыгнул с крыльца и стал пробираться сквозь толпу, до всех наконец дошло, что этот щуплый, не сказать более, худой, бледный, без кровинки в лице парень, вызвавшийся драться с победителем – и есть тот смельчак.

Лишь некоторые узнали в нем оруженосца принца Интара. Еще меньше людей знало, что именно его искал сам принц последние десять дней.

Иллар шел к площади, и люди перед ним расступались. А он не видел ни удивлённых взглядов, ни презрительных, ни ободряющих. Ни облегченного взгляда отца, ни печального взгляда короля с королевой, ни трех пар радостных глаз, узнавших в нём того, за кем их послали из соседней Торогии.

Иллар думал только, что поцелуй матери по праву должен принадлежать ему, и никому другому. Еще один знак внимания матери кому-то, а не ему, тем более Потангу, он вынести не мог.

Когда он вышел на площадь, Потанг, до этого не видевший, кто бросил ему вызов, презрительно рассмеялся.

- Я не могу драться с тем, кто не умеет держать меч в руках.

Иллар не успел ничего ответить, как раздался спокойный голос принца Интара.

- Не суди поспешно, Потанг. Я ручаюсь, перед тобой достойный противник.

Потанг ненадолго смутился. Потом оправился.

- Может, вы и правы, милорд, но…, но я ни разу не видел, чтобы он держал меч в руках, он его просто-напросто ронял. Как в таком случае я могу драться с ним?

Среди зрителей послышались смешки, а Потанг продолжил:

- Он и сейчас без меча. Ни тренировочного, ни боевого. Скажите, милорд, где он мог оставить свой меч? Как я буду драться против безоружного.

Уже раздался откровенный хохот. Стенли дернулся к своему мечу, намереваясь вручить его Иллару, но его опередил Интар.

- Подойди сюда, Брайт, - резко приказал он. Вынув свой меч, он протянул его подошедшему Иллару.

- Я знаю, он будет в достойных руках, – сказал он, твердо глядя в глаза удивлённого мальчика.

Иллар недоверчиво взял меч принца в свои руки. Он брал его в руки не один раз, чистил, точил, чувствовал тепло руки отца. Он представлял себя напротив этого меча, но никогда не думал, что сам вскинет его в приветственном жесте. Меч отца был тяжеловат для него, имел длину, подходящую для взрослого человека, а не подростка, и рукоять была чуть шире, чем он привык. И всё же, он не раз держал этот меч в руках, привык и к весу, и к рукояти. А к длине клинка как-нибудь приноровится. Он осторожно сомкнул руку и невольно поморщился от боли, отозвавшейся в плече. Интар заметил это и нахмурился:

- Твоя рана еще не зажила?! – скорее утверждая, чем спрашивая, спросил он.

- Я не откажусь от вызова, - вскинул голову Иллар.

- На этот раз я в этом не сомневаюсь, – печально улыбнулся Интар.

Про рану услышал Потанг. Он покраснел от возмущения и обратился уже к Корну, невозмутимо наблюдавшему за этой сценой.

- Ваше величество, я не могу драться с раненым. Это бесчестно.

- Потанг, он вызвал тебя, - произнёс Корн, - это его дело. Но советую тебе не забывать о словах моего сына.

Потанг, все такой же красный, неохотно отошёл. Угрюмо он наблюдал, как Иллар выходит против него, осторожно взвешивая меч в руках, приспосабливая его к руке. С недоумением Потанг заметил, что его противник держит меч в левой руке. Заметив недоверчивый взгляд Потанга, Иллар вскользь заметил:

- Ты не против, если я буду драться левой рукой?

- Дерись ты хоть ногами или головой. Только лучше держись от меня подальше. А то ненароком прибью. Это не прибавит мне славы.

- А если ты проиграешь? Это будет прибавление славы или наоборот?

- Проиграть достойному противнику – не позор. Но из тебя достойный противник, как из меня ткачиха.

Иллар нахмурился.

- Я вызвал тебя на честный поединок.

- Когда-то я тоже вызывал тебя на честный поединок…

- Я не мог тогда…

- Зато теперь ты получишь по заслугам.

С этими словами Потанг бросился на Иллара. Он намеревался одним порывом обезоружить противника и положить конец этой глупой, по его мнению, схватке. Но на этот раз прием дал сбой. Его меч, наткнувшись на меч Иллара, отлетел вместе с хозяином в сторону. Потанг сжал зубы. Реакция Иллара оказалась мгновенной, а сила, с которой Потанг бросился на него, сыграла против него же. То, о чем говорил Ордат, и шептались мальчишки, похоже, оказалось правдой. Его противник явно умел держать меч в руках и, похоже, даже владел им.

Потанг стал осторожней. Попробовал один прием, другой. Иллар отбивался спокойно, почти не торопясь. Тогда Потанг начал свои обманные приемы, которые так удавались ему с Дериллом. Но Иллар, похоже, даже не заметил, что они обманные.

Улюлюканья, сопровождавшие переговоры двух противников и начало схватки, постепенно прекратились. Площадь замерла от напряжения.

Когда до Потанга дошло, что он дает лишние мгновения противнику привыкнуть к его новому мечу, освоиться с ним, он начал бурную атаку, как на Стенли. И вскоре прекратил. То, что прошло со Стенли, здесь оборачивалось против него. Если первый его отбитый бросок он ещё мог посчитать случайным, то теперь становилось ясным, что необычная тактика Иллара сводит на нет его силовые удары. Иллар не отражал их, у него не хватило бы на эти силы, а отклонял. И отклонял так, что Потанг вынужден был каждый раз возвращаться к прежней позиции. Это давало превосходство во времени Иллару, но тот почему-то не спешил воспользоваться им.

На какой-то миг Потанг растерялся, как действовать дальше. И вот именно этой паузой и воспользовался Иллар. Мгновенно он сделал мощный выпад против противника и обезоружил его.

Вся площадь выдохнула, как один человек. Потанг изумленно смотрел на свой отлетевший меч. Иллар же подошел к нему и протянул руку:

- Потанг, прошу тебя, прости меня, я не мог поступить тогда иначе, я дал себе слово и не мог нарушить его. Возможно, и сейчас мне не стоило так поступать.

Удивлённый Потанг непроизвольно пожал протянутую руку. А Иллар подошел к королевскому навесу.

Корн, к всеобщему удивлению, снял с себя свой пояс, искусно выделанную кожу с рисунком, украшенным мелкой алмазной крошкой, и такими же ножнами, висевшими на нем. Все знали, что король не любитель носить меч, но его кинжал всегда был при нем. Затягивая на внуке этот пояс, он шепнул:

- Не пора ли кончать всё это? Тебе уже тринадцать.

Иллар только опустил голову.

Алаина быстренько подала ему цветок и подтолкнула его к матери. Леди Лайна с легким недоумением смотрела на своего бывшего пажа. Взяв его голову в свои руки, она наклонилась к нему, вглядываясь в его глаза, прошептала:

- Что гложет тебя, мальчик? – и нежно поцеловала в лоб.

Поспешно освободился Иллар от её рук, хотя внутри его всё протестовало.

- Ваше высочество, - произнес он, не поднимая головы, чтобы леди Лайна не увидела его мокрых глаз, – я прошу вас о милости.

- Да, говори, - Лайна опустила руку на его плечо, призывая подняться, но Иллар не встал.

- Мне надо поговорить с вами. Мне надо, чтобы вы ответили на один мой вопрос.

Лайна растеряно посмотрела на мужа и короля с королевой. Интар нахмурился, но не выглядел изумленным, Корн с Алаиной казались равнодушными.

- Следуй за мной, - сказала Лайна, решившись, и остановилась, удивлённая возгласом Оветы.

- Мамочка, а можно я его тоже поцелую. Он совсем не злой. Он хороший.

Не дожидаясь разрешения матери, она важно вытащила из волос цветок, протянула его Иллару, у которого от изумления высохли глаза, и чмокнула его в щеку.

Иллар шел за леди Лайной, всё ещё с неверием поглядывая на цветок в руке и потирая щеку. За ним увязались было братья, но Корн с Алаиной моментально окликнули их.

- Расскажите дяде подробно о том, как вы нашли вчера его оруженосца.

Пришлось им остаться и отчитываться перед дедом и Интаром.

Лайна привела Иллара в свою гостиную. Обернувшись, она произнесла:

- Прежде, чем ты задашь свой вопрос, хочу сказать, что я жалею о своих словах, вырвавшихся у меня тогда. Но если бы ты видел своё лицо, ты бы понял мать, защищающую своего ребёнка. И всё равно я должна была вначале поговорить с тобой. Все мы убедились, что надо сначала выслушать человека, а потом приговаривать и клеймить его.

- Именно это я и хочу узнать.

Иллар говорил, не смея взглянуть на мать. Но на этот раз ему хотя бы повиновался язык. Переведя дух, он продолжил:

- Мне много рассказывали о принце Интаре. Рассказывали разное. И плохое, и хорошее. Но я ненавидел его и мечтал отомстить за близкого мне человека. И я тоже не выслушал его. – Он опустил голову еще ниже. – Я и сейчас не могу его выслушать. Помогите мне, пожалуйста. – Иллар на мгновение запнулся. – Однажды я осмелился спросить его, он не захотел говорить. Он сказал, что вы больше об этом знаете. Расскажите мне, откуда у него на теле шрамы от ударов? – выдохнул он, наконец, и замер.

Лайна вздрогнула и вскочила со своего места. Взволновано она заходила по комнате.

- Менее всего я ожидала от тебя этого вопроса. Ещё меньше мне хотелось бы говорить об этом. Это одно из самых тяжких воспоминаний моей жизни.

Она остановилась и посмотрела на склоненную голову мальчика.

- Почему ты хочешь узнать именно об этом? – срывающимся голосом спросила она, голос её дрожал. – Какое отношение этот рассказ имеет к твоему близкому человеку, за которого ты хочешь отомстить?

Иллар покачал головой.

- Я не могу вам сказать, я могу только просить вас, - сказал он.

Лайна ещё некоторое время ходила по комнате, Иллар не поднимал головы, со страхом и напряжением ожидая категорического отказа. Но Лайна всё за заговорила. Но начала она издалека:

- Мой отец был из Торогии. А мама из Бории. Встретившись, они полюбили друг друга, но вынуждены были расстаться. Отец погиб, а мама не вынесла разлуки с ним. Я осталась сиротой, бедной родственницей в богатой борийской семье. Никому до меня не было дела. Но однажды пришло известие, что мой родной дядя в Торогии умер, оставив всё своё состояние мне, я была его единственной наследницей. И я отправилась в путь, надеясь стать хозяйкой огромного поместья. Но один человек также пожелал стать владетелем такого богатства. Для этого ему необходимо было убить меня. Он послал два десятка своих людей, чтобы сделать это. Но судьба подарила мне встречу с наемниками Орни, Стенком и их младшим товарищем – Талном. Они спасли меня и взялись проводить до Торогии.

Лайна помолчала и продолжила:

- Не сразу у нас все наладилось. Я, богатая наследница, но без медяка за душой, была резка с ними и несправедлива. Особенно я невзлюбила Орни. Он постоянно бранил и учил меня. Но он же первым заслонял меня от опасности. Несколько раз на нас нападали, но мы побеждали. Без него мы бы не смогли этого сделать. И постепенно я научилась уважать его и прислушиваться к нему. До столицы Вароссы мы добрались почти благополучно. Там мы предприняли меры для своей безопасности, - она грустно улыбнулась, - вернее, для моей. Мы заручились поддержкой короля Оскорта и теперь не боялись нападок моего неведомого противника. В моем поместье нас встретил посланник самого короля – лорд Альтам.

Иллар вздрогнул, но Лайна, поглощённая воспоминаниями, ничего не заметила.

- Он встретил нас приветливо, но вскоре всё выяснилось. Именно он посылал убийц убить меня, чтобы самому заполучить моё богатое поместье и дома в столице. Если бы он сделал всё незаметно, оно досталось бы ему. Но поддержка со стороны короля Оскорта помешала ему докончить дело. И он изменил планы, решив жениться на мне. Таким образом, поместье всё равно стало бы его. Он сам рассказал мне об этом, считая, что я в его руках и не принимая в расчет моих друзей. Именно друзей. К тому времени у меня впервые появились друзья. И они опять встали на мою защиту. Втроем против сорока человек.

Иллар судорожно выдохнул.

- Да, - подтвердила Лайна. – Нас встретил эскорт из двадцати человек, и еще двадцать ждало в поместье. Мои провожатые могли бы уйти, бросить меня, ибо они выполнили свою задачу: довели меня до моего поместья. Но они остались. Они втроем встали против сорока воинов. Не знаю, храбрость это было или безрассудство. Но они меня не бросили. – Лайна подняла голову и твёрдо произнесла. – Нет, это была храбрость. Они могли бы даже победить, ибо люди Альтама уже начали бояться Орни, он один был в состоянии справиться со всеми ими. Они взяли хитростью. Они пригрозили убить его брата и друга, к тому времени пленённых и разоруженных, и он сложил оружие. Ночью им удалось бежать. И опять они не оставили меня, а вернулись за мной. Но им не удалось вызволить меня, Альтам был слишком осторожен. Стенку с Талном удалось бежать, но Орни был ранен и попал к ним в руки. Альтам заставлял меня смотреть, как его бьют в ожидании священника, который должен был совершить брачный ритуал. К тому времени, когда прибыл священник, Орни уже не приходил в сознание. Именно тогда я поняла, что, если он умрет, я умру вместе с ним. Без него я не мыслила свою жизнь.

Лайна без сил опустилась в кресло. Она снова была там и торопилась закончить свой рассказ.

- Но со священником приехала очаровательная девушка и её служанка. Девушкой оказалась сестра Орни. Отчаянная сестрёнка, а не брат. А служанкой был переодетый Стенк. Они вытащили нас оттуда и привезли в Вароссу. А там нас уже ждали король Корн и королева Алаина. Все вместе мы смогли спасти принца Интара. Из его бреда мы узнали, что и я не равнодушна ему, что он любит меня. Через два года мы поженились.

Она устало повернулась к Иллару.

- Я ответила на твой вопрос?

Иллар смотрел на нее с немым отчаяньем в мокрых глазах, уже не стыдясь своих слез, и не пытаясь скрыть их.

- Я…я… так верил ему, - прошептал он и исчез прежде, чем испуганная Лайна успела подойти к нему.

Когда она выскочила вслед за ним, его и след простыл. Послав на поиски мальчика служанок, она разыскала мужа. Рассказав ему о странном пожелании его оруженосца, она нетерпеливо спросила у него:

- Ты можешь объяснить его странную просьбу? Кого ты мог так сильно обидеть, что за него вступается этот мальчик? И какое отношение имеет к этому мой рассказ?

Интар только растерянно развел руками.

- Поверь, я знаю не более твоего. То, что он ненавидит меня – не тайна ни для кого. Но понять причины этого я так и не смог. Ответить на этот вопрос мог бы только Варгон, но парень дал клятву, что Варгон тут ни при чем. Тем более что Варгон на мои вопросы только ругается и просит забрать его из дворца. Брайт подружился с Тарлином и Стенли. Но не могу же я спрашивать их о том, что возможно поведал он им по дружбе. Кроме того, я сомневаюсь, что он открылся бы племянникам человека, которого ненавидит. – Интар вздохнул, - я перебрал уже вроде всех своих врагов и просто людей, могущих таить на меня зло, я посылал посыльных проверить мои предположения, но не нашел ни единой ниточки. Его просьба к тебе – возможно, это разгадка. Возможно, его близкий человек был среди солдат Альтама. Но тогда это была честная схватка. Если можно так сказать о троих против сорока человек. К тому же мстить мне за то, что тогда происходило, глупо. А я не отношу Брайта к глупцам.

- Но он хотел узнать правду о тех событиях. – После некоторого раздумья произнесла Лайна. -Что, если те события были рассказаны ему совсем по-другому. Тогда понятны его слова: «Я так верил ему».

- В твоих словах есть доля истины, но всё равно, кто мог и для чего исказить правду? Нам придется сильно напрячь свою память, чтобы вспомнить подробности тех событий. После пира мы переговорим со Стенком и Талиной. У них воспоминаний гораздо больше, чем у нас.

Интар успокаивающе обнял жену, когда по её телу прошла очередная уже за сегодня дрожь от воспоминаний о тех событиях, о которых они действительно знали меньше, чем Стенк и Талина.

- Что-то говорит мне о том, - добавил он задумчиво, - что ещё раньше ответ мы узнаем от него самого. Подождём, не надо его искать, он придёт сам.

Глава 12

Глава 12. Попытка похищения

Оруженосца принца Интара так и не нашли. А вскоре и стало невозможно. Пир в замке продолжался до ночи, везде было полно народа, и найти в этой суматохе и толкотне мальчика было нереально.

А Иллар сидел в своей неприметной нише, в которой уже однажды прятался от посторонних глаз. Слезы высохли, на душе было пусто и тоскливо. Рассказ матери перевернул всю его жизнь с ног на голову. Он позволил себе усмехнуться. Если бы он сразу услыхал рассказ леди Лайны, он не поверил бы ему. Слишком была велика его вера королю Альтаму. Слишком прочен был его, как оказалось, выдуманный мир. И только год, проведенный рядом с отцом, помогли принять правду. Но даже сейчас это было невыносимо тяжело.

Надо было заставить себя выйти из своего убежища и найти родителей. Сказать им, наконец, правду. Обрадовать…

Он не мог. Что он скажет? «Я ваш сын, радуйтесь», или: «Я вернулся, я приехал с королем Корном». Они обрадуются. Будет ликование. Мама обнимет и поцелует его. В этом месте у Иллара защемило сердце. А как отреагирует отец? Ликующего принца Интара Иллар что-то плохо себе представлял. И почему-то не хотелось.

А вдруг они не поверят. Вдруг рядом не окажется посвященных в его тайну. Как им тогда доказать? Доказать, что мальчишка, которого все в замке ненавидят, их сын. Иллар знал, что это не так, но мысль упорно лезла в голову. Ведь он настроил против себя слишком многих.

Может сначала найти короля и пусть он сам подведет к своему сыну внука и скажет нужные слова. Тогда ни у кого не возникнет ни тени сомнения, да и свою неприязнь никто уже не сможет показать открыто. Это был выход. Но дед и так сделал для него слишком много. Свою глупость он должен исправлять сам. Да, сам, как и подобает сыну принцу.

Иллар решительно выдохнул и приготовился покинуть свое убежище. И тут же вжался в каменную стену.

- Они покинули пир, - раздался приглушенный шепот, - скоро нянька уложит её.

- А мальчишка?

- Его нигде нет, Ватиб. Как сквозь землю провалился.

- Ладно, действуем, как и планировали. Главное, забрать девчонку. С мальчишкой, когда мы уже точно знаем, где он, мы успеем справиться. Тем более что живой он королю не так уж и нужен.

Голоса стихли. Но в голове Иллара они продолжали звучать чуть ли не наподобие грома. Говорили о нём и его сестре. В этом не было сомнений. Как не было сомнений и в том, что именно было задумано, и чей был голос.

Этот голос был ему знаком. Один из доверенных людей короля Альтама редко появлялся возле своего господина, и всегда только с важными известиями, судя по сразу становившимся серьезным и грозным лицом короля. После этого Альтам всегда поспешно уходил. Загадочный человек тенью скользил следом и именно поэтому Иллар не мог вспомнить его лица. Голос же, вернее шепот, он помнил отчетливо.

Первое оцепенение прошло, и Иллар вспомнил, что его ниша находится чуть выше и немного в стороне от летнего садика леди Лайны и её дочери. Здесь, на небольшом пятачке земли был устроен цветник для них и сюда же выходили террасные двери как из детской комнаты маленькой Оветы, так и из спальни леди Лайны, ибо леди Лайна ни за что не могла согласиться, чтобы её второй ребенок был от неё дальше, чем через одну стену. Иллар нашел эту нишу только из-за того, что с неё можно было наблюдать за мамой, когда она сидела в кресле в саду.

Бандитов не было видно, но наверняка они за одной из клумб. Был ясен и способ, каким они проникли сюда.

Комнаты маленькой принцессы охранялись. Как охранялась и небольшая лестница, спускающаяся из садика в один из внутренних дворов замка. Она была сделана для того, чтобы можно было поднимать воду для полива цветов, да и садовнику было проще подниматься по ней, а не ходить через весь замок.

Вряд ли бандиты смогли пробраться незамеченные через охрану. Приходилось признать, что охрана или подкуплена, или уже мертва. Возможно первое, иначе отсутствие охраны вызвало бы подозрение. Сколько их там было обычно? Вроде двое. Плюс сам Ватиб и его собеседник. Четверо. А у него нет даже меча. Про то, чтобы бежать и звать на помощь, нечего было и думать. Пока он поднимет людей, пока они спустятся на этаж ниже, как бы не было поздно. Ни в коем случае нельзя выпускать их из виду. Тем более что они уже показались. Вернее, один, который тихонько подошел к двери и заглянул в небольшое окошечко. После этого он вернулся обратно в своё убежище. По-видимому, было еще рано. Самое время покинуть нишу и звать на помощь.

Но Иллар не решился. И правильно сделал. Бандиты поднялись и быстро прошмыгнули в дверь. Недолго думая, Иллар высунулся из своего укрытия, спустил ноги и, спрыгнул на клумбу. Сгруппировавшись, упал, безжалостно помяв цветы, но успел вовремя. В этот же миг дверь распахнулась, и оттуда выскочили двое. Первый вкладывал меч в ножны, в руках второго было что-то бесформенное, закутанное в одеяло. Иллара они не заметили, бросившись к лестнице и он, воспользовавшись этим, прыгнул на спину несущего его сестру бандита, одновременно всаживая ему в спину кинжал, совсем недавно висевший на поясе у короля. Тут же вскочил и бросился под ноги уже разворачивающегося Ватиба.

Иллар не видел, убил он державшего девочку бандита или нет, как не видел и того, смогла ли сестра освободиться из своих пут. Он попытался перехватить меч Ватиба, но тот извернулся и откатился от подростка. Они оба вскочили и уставились друг на друга.

Ватиб, криво усмехнувшись, отвесил небрежный поклон:

- Вы заставили нас очень сильно потрудиться, когда мы разыскивали вас, лорд Атир.

- Меня зовут Иллар, - медленно проговорил Иллар, напряженно и внимательно наблюдая за всеми движениями противника. Кинжал остался в спине бандита и теперь Иллар стоял перед Ватибом абсолютно безоружным.

- А может, просто Брайт? – скривил губы убийца, - признаться, мы лишь недавно поняли, где спрятал вас король. Под боком отца, но под чужим именем! А мы-то вывернули наизнанку все крепости Илонии, пытаясь вас найти. Хороший лицедей этот принц, ни словом, ни жестом не выдал, что вернул вас.

Иллар молчал, он не собирался развеивать заблуждения человека Альтама, он собирался его убить.

- А может, вы пойдёте с нами, лорд Атир? Его величество простит вас и примет с радостью.

- Меня зовут Иллар, - процедил сквозь зубы юноша.

- Ну что ж, лорд Иллар. Раз вы теперь не Атир, то у меня приказ не оставлять вас вашим счастливым родителям живым.

Еще не договорив, Ватиб сделал стремительный выпад, собираясь пронзить мечом стоявшего перед ним мальчика. Но меч проткнул пустоту. А Иллар, нырнув под руку Ватибу, оказался у него за спиной, чем и воспользовался, сильно толкнув его. Пока Ватиб обретал равновесие, Иллар бросился к своему кинжалу и резко выдернул его, судя по всему, из уже мертвого тела. Краем глаза он заметил, что Овета выбирается из одеяла.

Теперь Иллар был вооружен. Кинжалом против меча. При всем его умении, при всей его реакции, он не смог бы продержаться против умелого воина долго. Но он рассчитывал только протянуть время и на то, что Овета, наконец, высвободится и убежит. Кричать же отсюда, как он знал, было бесполезно. Внизу бандиты, а до ближайших окон не доносилось ни звука. Садик специально делали в тихом, недоступном шуму месте.

Теперь главная задача была в том, чтобы быть между Ватибом и сестрой. Первые выпады Ватиба показали, что ему не так-то легко будет справиться с юрким парнишкой. Бандит тоже понял это и слегка отступил. Иллар тут же воспользовался этим, и, не спуская глаз с противника, ожидая от него чего угодно, помог, наконец, Овете выпутаться не только из покрывала, но и из-под трупа, который всё же немного придавил ее. Она не плакала в голос, а только смотрела испуганно и недоуменно, и слезинки бежали по щеке, оставляя на лице дорожки. Она, так не произнеся ни слова, молча кивнула на торопливый шепот Иллара:

- Беги, зови кого-нибудь.

Но тут Ватиб снова бросился на него и Иллар отскочил в сторону. И тут же понял свою ошибку. На мгновенье Овета осталась в стороне, и Ватиб быстро воспользовался этим, бросаясь к ней и сгребая её в охапку. После этого Иллар лишь с ужасом смотрел как бандит, прикрываясь девочкой, осторожно пятится спиной и отступает к лестнице, ведущей вниз.

- Она всё равно не достанется своему паршивому отцу. Как и ты, сопляк. Не сегодня, так завтра я доберусь до тебя, и мой меч ещё проткнет твое предательское нутро.

- Твой господин похитил меня, а ты еще говоришь о предательстве, - осторожно следуя за ним, проговорил Иллар.

- Его величество вырастил тебя и дал образование, а ты убежал к его врагам.

- Я вернулся к своей семье, а король Альтам трус, раз мстит своим врагам через их детей.

Ватиб усмехнулся.

- Я доложу его величеству, что, возможно, и с девчонкой ничего не получится. Слишком вы похожи на своих благородных честных родителей, - он выплюнул эти слова.

Так они спускались по лестнице, пока Ватиб негромко крикнул:

- Томп, готовься! Дразг, займись этим мальчишкой.

Он резко развернулся и соскочил с лестницы на землю. Иллар тут же метнул свой кинжал, но в Ватиба не попал. Зато попал в возникшего на лестнице бандита, скорее всего, Дразга, которому приказали разобраться с ним. Кинжал вошел ему прямо в горло, и он замертво свалился у ног Иллара. Мальчик задержался только для того, чтобы вырвать у него из рук его меч. В прилегающий к лестнице дворик он уже выскочил вооруженным.

Во дворе стояла карета, и Томп что-то делал в ней. Рядом Ватиб с трудом удерживал свою пленницу, теперь уже не спокойную и испуганную, а яростно вырывавшуюся из его рук, к тому же кричавшую. Иллар подскочил к ним в тоже мгновенье, в какое, наконец, Овета вырвалась из рук своего похитителя. Ватиб с перекошенным от злости лицом, отшвырнул её прочь и встретил с мечом уже надоевшего ему противника. Но на этот раз Иллар показал все, на что он способен. Ватиб с досадой начал отступать к карете и на его рубашке уж начали проступать красные пятна. Иллар же отделался пока только одной царапиной. Но тут начала кровоточить его недавняя, не до конца зажившая рана. Приободрившись, Ватиб яростно атаковал, но пробить защиту молодого противника так и не смог. Иллар, хотя и с трудом, но сдерживал его атаку. Было бы легче, если бы за его спиной не стояла Овета. Тогда бы он смог маневрировать. Но допустить ошибку второй раз он не мог себе позволить. Сдерживая натиск противника, он только наделся, что крик Оветы привлечет чье-нибудь внимание.

Внезапно крик смолк, а позади, там, где стояла Овета, раздался голос:

- Бросай-ка меч, парень, а не то твоя сестра серьезно пострадает.

Иллар отскочил в сторону, оборачиваясь на голос:

Сжав девочку в руках как в тисках, и зажав ей рот, там стоял Томп. С досадой понял Иллар, что тот вылез с другой стороны кареты и незаметно пробрался ему за спину.

- Слышь ты, заступник, - проговорил довольный Ватиб. – Девчонка может остаться невредимой, если ты не будешь делать глупостей.

- Вы не сможете убить ее, – сквозь зубы проговорил Иллар. – Она нужна вам живая.

Ватиб хрипло рассмеялся.

- Ты прав. Но я имел в виду не убить ее, а оставить невредимой. Как ты думаешь, хорошо ли ей будет со сломанной ножкой или ручкой, или с одним глазиком.

Рука Иллар сама разжалась, и меч выскользнул на землю, когда он увидел, как Ватиб внезапно направил свой меч в лицо девочки. Ватиб с хохотом подскочил к нему и наотмашь ударил по лицу. От такого удара, в который Ватиб вложил всю свою злость, Иллар отлетел к стене, ударился об нее и медленно сполз на землю. И тут же получил удар ногой в живот. Согнувшись, и хватая ртом воздух, Иллар завалился набок. Удары посыпались один за другим, и Иллар мог только инстинктивно заслонить руками голову и прятать от ударов больное плечо. Все остальные удары были несравнимы с той болью, которую он испытал, когда нога бандита попадала именно в нее. А Ватибу было, видимо, мало убить его, он вымещал на нём всю свою злобу.

- Я готов, - раздался торопящий голос, - заканчивай с ним, и уходим.

Ватиб с довольной ухмылкой поднял меч и внезапно выражение его лицо сменилось с довольного на недоуменное. Мгновением позже меч выпал у него из рук, и он рухнул рядом с тем, кого только что хотел лишить жизни.

Иллар же, не думая, откуда пришло спасение, с последними силами бросился через двор к объятому ужасом и опять что-то лихорадочно делающим в карете Томпу. Схватив его за куртку, он дернул его на себя из кареты, и они вместе упали рядом с каретой. Вместе с ударом о землю сознание покинуло его.

Очнулся он в полумраке, от прикосновения холодной руки.

- Вот видишь, Лайна, - раздался голос его бабушки, королевы Алаины, - я же говорила, что ничего страшного. – И уже обращаясь к нему, добавила, - тебе надо было показать мне плечо сразу, как только ты вернулся. А остальное скоро пройдет.

Лиц Иллар не видел, только очертания в невзрачном свете маленькой свечи.

- Она цела? – спросил он с усилием, облизывая сухие губы.

Алаина тотчас поднесла к его рту прохладный напиток.

- Да, но очень напугана. Сейчас она спит. А как ты себя чувствуешь?

- Где я? – он оставил её вопрос без ответа.

Алаина встала и обняла за плечи невестку.

- Лайна, иди к дочери, я справлюсь сама. Он всё равно сейчас опять уснет.

Лайна внезапно опустилась на колени и, взяв руку Иллара, прижала её к губам.

- Пусть будет благословенна мать, которая родила тебя, мой мальчик.

Иллар растерянно смотрел на ту, что дала ему жизнь, и не мог сказать ни слова. Он открыл было рот, но спазм сжал его горло. Лайна же, не заметив этого, торопливо встала и почти выбежала из комнаты, уже не сдерживая рыданий.

Иллар жалобно взглянул на Алаину. Она пожала плечами.

- Я не виновата, что ты не успел ей сказать. Но, по правде говоря, на сегодня ей уже хватит потрясений. Когда все придут в себя, тогда и расскажешь, - она пристально взглянула на внука, - если расскажешь.

Иллар торопливо закрыл глаза, стремясь остановить поток внезапно хлынувших слез. Алаина поспешно протянула ему чашку с питьем.

- Пока ты пьешь, я расскажу, что случилось, хорошо? Не знаю, как ты оказался в маленьком садике…

- Ниша сверху, - глухо произнес Иллар, - я там сидел.

- Ах вот как. Честно говоря, Интар обратил на неё внимание, но мы и предположить не могли, что ты мог оттуда спрыгнуть, она показалась нам слишком узкой. Так вот. – Алаина коротко вздохнула. - Когда нянюшка укладывала нашу девочку, дверь в садик внезапно распахнулась, и двое бандитов кинулись на них. Няня даже крикнуть не успела, настолько стремительно они действовали. Один из них напал на няню, другой схватил Овету, и они убежали. Действовали они настолько тихо, что стража ничего не услышала. После этого, похоже, они напоролись на тебя. – Иллар молча кивнул. – Ты убил одного, того, кто нес Овету, но другой перехватил её и бросился вниз по лестнице. Судя по оставленным следам, это удалось ему с трудом.

- Я совершил ошибку… - тихо прошептал Иллар.

- Насколько мы поняли, он был вооружен, а ты нет, и я не понимаю, о какой ошибке может идти речь. Но об этом потом. Затем ты убил еще одного бандита, который бросился на тебя на лестнице. Завладев его мечом, ты доставил всё-таки им большие неприятности. На убитом бандите были обнаружены свежие отметины твоего меча. Но вдвоем они все-таки одолели тебя…

- Они не одолели бы, - твердо сказал Иллар и добавил тише, - они опять схватили её…

- Вот как? – задумчиво произнесла Алаина. – Оставшийся бандит про это ничего не сказал.

- Они хотели ей… - гневно начал Иллар, но не стал продолжать.

Алаина внимательно посмотрела на него и не стала переспрашивать.

- К тому времени служанка Лайны Витива забежала проверить девочку и, наткнувшись на раненную няню, побежала звать на помощь. От испуга она побежала туда, откуда и пришла, через спальню твоих родителей. Хотя стоило ей крикнуть хотя бы в комнате, стража моментально оказалась бы там. Она же подняла крик только в коридоре. А коридоры двух комнат разные. Поэтому твой отец и твой дядя оказались там раньше стражи. Когда они спустились по лестнице, ты был на земле и бандит уже заносил над тобой меч. Кинжалы Интара и Стенка попали в него одновременно. А потом ты вскочил и бросился на второго бандита.

Алаина замолчала.

- А она? – нетерпеливо спросил Иллар, - я не видел её, где она была?

Алаина вздохнула.

- Теперь мы знаем, как они украли тебя когда-то восемь лет назад. У кареты было второе дно. Там мог поместиться только пятилетний ребенок. Мы не смогли бы найти тайник, если бы со страху предатель сразу же не рассказал нам о нём. Наша девочка лежала там. Хорошо, что она была без сознания, по-видимому, ударилась обо что-то, иначе потрясение было бы слишком велико. Пришла она в себя быстро и только испуганно плакала. Надеюсь, она вскоре забудет обо всем.

- А я… я ничего не помню о тех днях, - прошептал Иллар.

- Потому что тебя опоили сонным зельем, - раздался со стороны двери голос Корна.

Он подошел и сел рядом с кроватью.

- Интар продолжает допрашивать бандита. Пока что мы только знаем, что похитителей было четверо. При этом только он один местный. Когда-то именно он был главным исполнителем твоего похищения. Тогда он справился один и только передал карету условному человеку. Теперь же им пришлось действовать вчетвером. Кому он служит, он до сих пор так и не знает. Ему очень хорошо заплатили в прошлый раз, не поскупились и на этот. А сонное зелье было готово и для Оветы, они просто не успели его дать. Тем более что пока что она была без сознания.

Алаина не дала мужу продолжить, решительно вмешиваясь.

- Ладно, хватит об этом. Сейчас он должен поспать.

У мальчика действительно уже слипались глаза, и после слов королевы он с облегчением закрыл глаза и моментально погрузился в сон.

Он не слышал, как Корн, обняв жену, тревожно сказал ей:

- Этот человек объяснил, почему они пытались украсть второго ребенка. Как он понял из слов главаря, с мальчиком у тех ничего не получилось. Он думает, что тот погиб и именно поэтому его нанимателю понадобился второй ребенок.

- Ты хочешь сказать, что теперь Интар думает, что его сына нет в живых?

- Есть множество других объяснений словам бандита. Но Интар принял самое неверное. Алаина, он почернел от горя. Надо, чтобы Иллар как можно быстрее принял решение.

- Он готов уже был признаться матери, но она слишком быстро ушла, да и он пока ещё не полностью пришёл в себя.

Корн облегченно вздохнул.

Когда Интар зашел к ним, его матушка спала, прикорнув на плече у мужа. С молчаливого согласия отца Интар бережно поднял мать на руки и отнес в её комнату. Корн же остался у постели внука. Ушел он только тогда, когда ему на смену сын привёл служанку.

А на утро Иллар проснулся от шума препирающихся о чем-то братьев и служанки.

- Мне велено не подпускать вас к нему. Незачем ему надоедать.

- Это мы-то надоедаем! - возмутился Стенли.

- Пойми, Гента, он же сразу поправится, как только увидит нас, – это уже уговаривал девушку Тарлин.

- Знаю я вас, пристанете к нему с расспросами, он будет волноваться…

- Ну, ему теперь это не страшно, - улыбаясь, вошла в комнату Алаина.

- Но, ваше величество, - служанка была тверда, - лорд Интар приказал.

- До сих пор, мне видней было, что можно больному, а что нельзя, ты так не считаешь, Гента? – покачала головой Алаина.

- Простите, ваше величество, - Гента покраснела.

- Ступай, разыщи лорда Интара и скажи ему, что я позабочусь о больном.

- Я не больной, - смутился от этого спора окончательно проснувшийся Иллар.

- Отлично. Поговори пока с этими молодыми людьми, а я навещу малышку.

Когда она вернулась, Стенли уже заканчивал пересказывать то, что Корн с Интаром и Стенком выяснили у последнего бандита.

- Представляешь, он сказал, что тогда тебя смог похитить всего один человек. Он сразу дал тебе сонного напитка и ждал два дня, чтобы выехать из столицы. И после этого тебя всю дорогу им поили. А сейчас они не справились и вчетвером. Да и этот шанс у них появился только во время пира. Ведь крики Оветы слышали в нескольких местах. Но в замке было так шумно, что источник крика быстро никто не нашел. Только потом, когда уже отец с дядей Интаром нашли Овету, прибежало несколько стражников.

- А те стражники? Они были убиты? – нетерпеливо спросил Иллар

- Один да, а второй и был тем бандитом, который остался жив. Он же и убил напарника. А потом ещё один оделся в его форму, и они стали ждать.

- А няня? Как она?

Стенли сразу помрачнел, ответил Тарлин:

- Она всё же умерла. Только ты Овете не говори, а то она опять плакать будет.

Пока Алаина обрабатывала плечо Иллара, да намазывала своей мазью его синяки и кровоподтёки, Тарлин продолжил:

- На этот раз Томп отправился бы с ними, потому что он убил своего напарника, и ему нельзя было тут оставаться.

Стенли тут же вставил:

- А наш отец считает, что его убили бы по дороге, чтобы избавиться от свидетеля.

- Стенли, - Алаина укоризненно покачала головой.

- Я согласен с отцом, - Стенли только пожал плечами. - Ведь его хорошо знают, а им не нужен человек, которого могут опознать.

Все трое старательно обходили вопрос, когда же Иллар признается родителям. Иллар же, все время порывавшийся что-то сказать, наконец, решился:

- Почему они не знают? - обратился он к Алаине.

- Чего не знают? Кто они? - не поняла королева.

- Вы говорили, что Томпа допросили, а ведь бандиты узнали меня.

Алаина задумалась.

- Скорее всего, он-то как раз этого и не знал. Иначе бы он и не упомянул, что сын принца Интара погиб.

- Он что, так и сказал? – тревожно переспросил Тарлин.

- Судя по словам вашего деда, да.

Иллар опустил голову.

- Я должен немедленно поговорить с ними.

- Несомненно, ты это сделаешь, – спокойно проговорила Алаина. – Но сейчас, к сожалению, твоя матушка спит. Мне пришлось дать ей успокоительного настоя, иначе она не выдержала бы напряжения сегодняшней ночи. Твой отец рядом с ней. Его я тоже отправила отдохнуть.

- А Овета? Кто с ней? - встревожился Иллар и сам испугался своей горячности. Он покраснел и опустил голову.

- Она с нашей мамой, - торопливо сказал Тарлин.

- Так она скорей забудет своё неприятное приключение, - не преминул вставить Стенли.

- А теперь, - поднялась Алаина, - я оставляю вас. Тебе, Иллар, сейчас принесут одежду, и ты уже можешь выходить. Но я бы на твоем месте пока посидела тут. Дворец еще гудит от пережитого, и все жаждут поговорить с тобой и выразить тебе своё восхищение. Нельзя сказать, что я это порицаю, но ты ещё недостаточно пришел в себя, чтобы испытывать всё это. По этой же причине, я не разрешила прийти сюда Талине с Оветой. Хотя обе рвались сюда изо всех сил.

- Хорошо, - немного растерянно проговорил Иллар, - но я и не собирался выходить. Мне надо сначала поговорить с…, - он запнулся, - с… ними.

- Как только они проснуться, они сами придут к тебе. Твой отец заходил несколько раз, но ты спал.

С этими словами Алаина вышла, а Стенли с Тарлином продолжили наперебой рассказывать последние новости. Вскоре, однако, Тарлин заметил, что Иллар почти не слушает их. Тогда он тихонько толкнул брата в бок и под первым же выдуманным предлогом потащил его из комнаты.

Иллар облегченно вздохнул. Он откинулся на подушку и задумался. Сказать отцу и матери, что он их сын – это было трудней, чем все остальное: и обман, и стремление узнать правду. Что он им скажет? «Я ваш сын» или «Вы – мои родители». А вдруг они не поверят. Вдруг отец скажет: «Спасение нашей дочери не дает тебе право…», а мама: «Я не таким представляла себе своего сына». А вдруг они потребуют доказательств! Какие у него доказательства? Разумеется, король Корн всё подтвердит. Но что он подтвердит? Только то, что торогский лорд Атир знает, что он сын принца Интара. А тому это сказал король Альтам. Злейший враг королевской семьи Илонии. Ну и что, что Иллар помнил свою мать, ну и что, что вспомнил бабушку. Поверят ли ему? Захотят ли поверить? А может, поверят сразу, потому что он спас их дочь. Так сказать, в благодарность. Иллар устыдился этой мысли. Если он действительно знает своего отца, то тот не мог так подумать.

Он ещё был слаб, голова шла кругом от этих мыслей, и он опять забылся тревожным сном. Он не слышал, как ему принесли одежду, как к его постели подошёл Интар и долго задумчиво смотрел на него.

Когда он проснулся, Гента принесла ему еду и, несмотря на его смущение, помогла ему одеться. А он всё продолжал думать. И те же мысли не покидали его, когда он стоял у окна и смотрел на столицу своей страны. За то время, что он провел в Илонии, он так и не почувствовал себя дома. Он всегда был насторожен, как в стане врага. Хотя и привык к своим родным и даже полюбил их.

От резко открывшейся двери Иллар вздрогнул и со страхом повернулся к вошедшему. Он так и не придумал, что сказать, а теперь от волнения у него все слова вылетели из головы. Но это был всего лишь стражник. Вернее, капитан королевской гвардии.

- Прошу вас, лорд Брайт, следовать за мной, - торжественно произнес он.

- Куда? – непроизвольно вырвалось у Иллара.

- В тронный зал, - важно ответил капитан.

Задать ещё один вопрос Иллар уже не посмел. Он торопливо оглядел себя. Выглядел он вроде бы достойно. И тогда решительно направился к двери.

В коридорах замка было непривычно пустынно. И только почти у самого тронного зала к нему подскочил специально ожидавший его Тарлин.

- Это милорд созвал всех, - быстро прошептал он. - Клянусь, мы даже не знаем зачем.

Глава 13

Глава 13. Меч

- Лорд Брайт - торжественно провозгласил церемониймейстер.

В зале сразу стало тихо. Толпа расступилась, образовывая перед мальчиком проход. Иллар обвел смолкшую толпу взглядом. Тут были не только разодетые придворные. У стен Иллар заметил слуг и стражников. Похоже, Интар собрал здесь всех обитателей дворца. И на этот раз взгляды были не враждебны, как несколько месяцев назад и в течение всего времени, что провел здесь Иллар. Тогда он не обращал на них внимание. Но теперь был рад, что враждебность исчезла. Сейчас это были почтительные и восхищённые взгляды, немного удивлённые и даже слегка разочарованные. Мальчишка, которого все недолюбливали, вдруг проявил себя героем. Иллар читал это на лицах придворных, будто это было написано у них на лбу крупными буквами.

Иллар решительно тряхнул головой и двинулся вперёд. Если то, что он сделал, считается геройством, то он невысокого мнения об илонийцах.

Вначале он увидел короля с королевой. С невозмутимым лицом они сидели на троне, рядом стояли нахмуренная Талина, Стенк, нервно сжимающий рукоять своего меча, и как всегда угрюмый Варгон. И только потом Иллар заметил скамеечку немного в стороне от трона, на которой сидела его мать, держа на коленях дочь. Овета сидела, обхватив ручонками свою мать за шею и уткнувшись ей в волосы. Впервые Иллар не почувствовал ревность.

И тут раздался голос принца Интара. Иллар не заметил отца, потому что он стоял за спиной жены. Но теперь он вышел вперёд. И Иллар поразился, насколько отец изменился с тех пор, когда он последний раз видел его. Казалось, это было годы назад. Тогда принц был спокоен и уверен в себе. Сейчас же лицо его было осунуто и бледно. В глазах боль, между бровями глубокая морщина.

- Господа, - между тем голос его был тверд, хотя и негромок. И все прекрасно его услышали. Акустика тронного зала была великолепна, к тому же принца Интара никто не позволял себе слушать вполуха. – Я собрал вас здесь, чтобы в вашем присутствии отдать должное спасителю моей дочери.

И впервые взглянул на мальчика, стоящего перед ним. Иллар решительно шагнул вперёд и преклонил колено.

- Милорд, вы не можете…

- Могу, - прервал его Интар, и устало покачал головой. И тут же продолжил. – Я знаю, что ты хочешь сказать. И я не буду благодарить тебя, хотя я и обязан тебе жизнью дочери. Я просто хочу, чтобы ты принял от меня мой меч.

Зал замер, а Интар снял с себя свой пояс с мечом. Вытащив клинок и взяв его в две руки, он протянул его Иллару. По залу раздался шепоток. Все узнали знаменитый торогский меч. Меч, доставшийся Интару от отца, меч, который он собирался вручить сыну. Он и вручил его ему. Но об этом знали только несколько человек в зале. Остальные же взволнованно загудели. Поистине, это был королевский подарок.

Но Иллар остался безучастен. То, что сейчас волновало его, было несравнимо с таким подарком. Он, не вставая с колена, еще ниже опустил голову.

- Милорд, я не достоин этого меча. Я не могу взять его за то, что встал на защиту своей сестры. Я не имею права владеть им, ибо я пришел в дом своего отца с ненавистью в сердце. Я могу лишь молить вас о прощении, но не брать из ваших рук этот меч. Простите меня, милорд, но ваш сын недостоин ни вас, ни вашего меча.

- Мой сын, - прошептал так тихо Интар, что даже Иллар еле расслышал его. – Ты мой сын?! – Интар словно во сне опустил на пол меч, взял склоненного мальчика за плечи и медленно поставил на ноги, жадно вглядываясь в его лицо. – О, Небеса, я должен был понять…

- Лайна, - внезапно резко он обернулся к жене.

Но она уже стояла рядом. Тут же рядом, поддерживая её, оказалась Алаина. Неслышно подошёл Стенк и забрал меч, про который забыли и отец, и сын.

- Лайна, - повторил Интар, но та не сводила глаз со своего сына.

- Мой Иллар, - шептали её губы. Рука протянулась вперёд и слегка коснулась щеки мальчика.

Тот вздрогнул и опустил голову:

- Простите меня, - прошептал он.

- За что, мой мальчик?! – Лайна и смеялась и плакала одновременно. Она коснулась его волос. – Как же ты вырос!

- Я обманул вас…

- Ты вернулся.

- Мамочка, - раздался внезапно звонкий голос Оветы. Она протиснулась между родителями и продолжила, – он хороший, он умеет рисовать тебя, мамочка. - И гордо добавила, - я всегда знала, что мой братик придёт, и будет защищать меня.

И она первая обняла внезапно покрасневшего мальчика. Вернее, его колени, ибо голова её еле доставала ему до пояса. Тут Лайна с уже не сдерживаемым рыданиями прижала к себе вновь обретённого сына.

Интар тихонько взял дочь на руки и передал её Алаине. Королева поспешно унесла девочку. После этого Интар ласково коснулся плеча жены. Лайна с трудом оторвалась от сына и жалобно взглянула на мужа. Но Интар смотрел только на сына.

- Я хочу объяснить… - начал было Иллар.

Но Интар покачал головой:

- Ничего не говори, мой мальчик. Все это потом. Сейчас имеет значение только то, что ты снова с нами.

Интар положил руку ему на плечо и сказал, глядя ему прямо в глаза:

- Я горжусь тобой, сын.

- Но… но…я – растерянно проговорил Иллар, заворожено глядя на отца. А на лице его отражались чувства, сменяющие друг друга. От недоумения и растерянности до облегчения и огромной радости. Внезапно глаза его наполнились слезами, но их уже никто не увидел, ибо Интар прижал своего сына к груди, и их почувствовала только праздничная куртка принца Интара, когда её омочила солоноватая жидкость.

Все это время зал удивленно перешептывался. Кто-то радостно, кто-то с сомнением, но всё с большим недоумением. Как, откуда и почему? На эти вопросы требовалось дать ответ.

Интар поднял голову и оглядел зал. Впервые он не знал, что сказать людям. Как передать им свою уверенность, что стоящий рядом с ним паренёк, которого, что скрывать, все недолюбливали, и это ещё мягко сказать, – и есть пропавший почти восемь лет назад его сын. Сам Интар не сомневался в этом ни на мгновенье. Ему казалось, что он всегда это чувствовал. Не зря же ему так хотелось понять этого странного пажа. Не зря он так уделял ему своё время. Интар вдруг понял, что давно уже стал относиться к своему оруженосцу, как к сыну. И именно поэтому ему было так больно, когда он решил, что этот мальчик струсил, предал его. А как он искал его по дорогам Илонии. Совсем как похищенного сына. С таким же отчаяньем. И решение передать ему свой меч, юношеский меч его и его отца. Нет, это не награда была спасшему его дочь. Он хотел, чтобы этот мальчик стал ближе к нему. Он хотел, чтобы он оказался его сыном. И он стал им.

Но как объяснить это толпе придворных? И непременно сейчас. Именно сейчас, чтобы убедить неверящих. Потом уже найдутся доказательства, чтобы окончательно покончить с этим вопросом. Потом его сын расскажет свою историю, и они с отцом решат, что делать.

Иллар почувствовал внезапное напряжение отца и внутренне похолодел. То, что он предчувствовал, сбывалось. Первое чувство прошло, теперь отцу нужны доказательства. Иллар отшатнулся от него, поднятые на отца глаза, полные отчаянья, казалось, кричали: «Верь мне, я тебя не обманываю».

Интар встревожено всмотрелся в глаза сына.

- Ты что? Все в порядке, – прочитал он мысль отчаявшегося Иллара.

Тут же Лайна обняла сына с другой стороны. Она поняла мысли как мужа, так и сына. Они одновременно взглянули на короля. Как никогда, им нужна была его помощь. Они не сомневались в его поддержке, и сейчас он должен был выступить не как любящий отец, а как правитель, как король.

И король торжественно встал. Голос его зазвучал глубоко и громко.

- Я удостоверяю, что это мой внук, сын принца Интара, наследника трона. Восемь лет назад он был похищен людьми короля Альтама. Воспитывая его как злейшего врага своего родного отечества, особенно его отца, король Альтам намеривался убить нашего наследника, которого давно уже ненавидел, руками его сына и через влияние на своего воспитанника влиять на жизнь Илонии…

- Отец, ты знал?! - прервать отца, и тем более короля, всё это было не свойственно принца Интара, но между тем именно у него вырвался этот крик.

И люди в зале, начавшие слушать короля в почтительном, но все же недоуменном молчании, заволновались. На основе чего король мог говорить так уверенно и почему…

- Я сам привез его из Торанта, – спокойно сказал король.

Он спустился со своего возвышения и подошел к семье сына. Ободряюще похлопав внука по плечу, он продолжил.

– Твой сын, Интар, знал, кто он, и кто его родители. Король Альтам не скрывал этого от него. Неправдой было только то, как обрисовали ему тебя, сын мой.

Король, сделав паузу, продолжил:

- В глазах своего сына ты был тем, кто насильно держит при себе его мать, леди Лайну.

Интар отшатнулся, Лайна коротко вскрикнув, в ужасе закрыла лицо руками. Иллар же только опустил голову.

- Ты ни в чем не виноват, - ласково подбодрила его подошедшая королева Алаина.

А Корн продолжал.

- Иллар тосковал только о матери, но не о тебе, сын. Мать ему разрешали любить. И именно по рисунку своей матери, образ которой он пронес в себе все эти годы, я твердо уверился в том, кто он на самом деле.

- Моя брошка, - прошептала Лайна.

- Не только, - покачал головой Корн. – На этих рисунках ты была… счастливой. Такой, какой тебя и помнил твой сын. И какой ты никогда больше не могла быть.

- Но почему? – вырвался у Интара крик. – Почему ты ничего не сказал, почему ты поехал один?

Тут до него дошло:

- О, Небеса! Ты отправился в Торогию с мамой?

- Нет, королева нас ждала в Вароссе, Варгон на наших восточных границах…

- Стенли и Тарлин, - подняв голову, произнес Иллар. – Мои братья были с его величеством.

Интар с Лайной с испугом взглянули на Талину.

- Ты позволила им?

Талина сердито ответила:

- Никто не соизволил мне сказать. Они предпочли взять моих мальчиков, а меня оставить дома, - с обидой воскликнула она, даже не поглядев на понурившихся сыновей, и с силой вырвала свою руку, когда Стенк успокаивающе взял её. – И даже потом они ничего не сказали мне.

- Стенк, и ты знал?

- Хватит, - требовательно прервала их Алаина, - Стенк, как отец, должен был знать, а мысли Талины, ты, Интар, читаешь как книгу. Мы не могли рисковать. При дворе мог оставаться человек короля Альтама, что, впрочем, так и оказалось. Никто не должен был знать, куда мы направлялись. И у нас это получилось.

- Но почему потом…, почему потом вы ничего не сказали? – Лайна непонимающе переводила взгляд с короля на королеву.

- Я попросил их, - тихо сказал Иллар. Но на этот раз он не стал виновато опускать голову. Он заслужил эти упреки и не собирался увиливать от них. – Они все дали мне клятву. Я…- голос его, несмотря на его решимость, дрогнул, - не собирался оставаться. Я хотел только… увидеть… свою… маму…

Корн продолжил за него:

- Мы не вправе были силой увозить его. Он должен был сам понять, где правда. Но понять это здесь, в Илонии. Мы поклялись ему, что никто не узнает, кто он. И он получил королевское слово, что, если его решение будет вернуться, он вернется.

- Я верил королю Альтаму, - звенящим голосом произнес Иллар. Он не оправдывался, просто вся его боль теперь вырвалась наружу, - я верил ему и любил его. И был уверен, что он любит мою маму. Он был мне отцом. И я никого не хотел слушать. Я никому не хотел верить, кроме него. А он обманул меня, - голос мальчика дрогнул, но он продолжал на весь зал. – Он хотел воспользоваться мной, как… он хотел отомстить мной…

Интар сжал его за плечи. Лайна снова прижала к себе.

- Ну что ж, - раздался внезапно голос Талины. – Вы мне ничего не сказали, зато мне теперь есть что сказать…

Она не спускалась с тронного возвышения и теперь с триумфом смотрела на всех свысока.

- …и показать, - закончила она и величественно хлопнула в ладоши.

Тотчас же появился один из слуг, неся что-то плоское квадратное, завернутое в покрывало. Интар непроизвольно взглянул на Стенка. Тот с небольшой усмешкой виновато пожал плечами.

- Возможно, если бы мне сказали, то мне не пришлось бы опять пускаться в рискованное предприятие, - язвительно бросила Талина мужу. – Но меня очень заинтересовал твой странный оруженосец, Интар, и мне пришлось внимательно присмотреться к нему. Он мне показался смутно знакомым. Очень смутно. – Она сделала торжественную паузу и продолжила. – Я вспомнила, почему лицо твоего оруженосца показалось мне знакомым. Я видела его шестнадцать лет назад на стене в поместье на земле Торогии.

Талина торжественно скинула покрывало.

- Это твой отец, Лайна. Я привезла этот портрет.

Лайна, а за ней и Иллар стремительно подались вперёд. Лайна никогда не видела своего отца, и у неё не было даже самой маленькой гравюры. Теперь же на неё смотрел с портрета, она перевела взгляд на Иллара, её сын, только немного повзрослее. В одежде полувековой давности и с мечтательным, ждущим чего-то, взглядом, таким, какой она изредка ловила на лице своего бывшего пажа. Внизу была подпись: «Ланий Атрона, мой младший сын». Как видимо, этот портрет заказал отец юноши, и задолго до того, как тот встретил мать теперешней принцессы Илонии.

Иллар также жадно вглядывался в портрет. Ведь маленький червь сомнения не давал ему покоя даже тогда, когда ему безоговорочно поверили, когда его объявил внуком не просто дед, но король. Всё равно тень сомнения была: «А вдруг всё не так? А вдруг не я?». Теперь несомненное доказательство было перед глазами. Портрет его второго деда. Молодого человека, которого никто из присутствующих никогда не видел, погибшего даже до рождения его матери.

А Талина, уже отбросившая свой торжественный вид, весело сбежала вниз со своего возвышения и радостно сгребла в охапку племянника. Смутившийся Иллар взглянул на отца. Тот же задумчиво смотрел на сестру. Та тотчас заметила этот взгляд и весело рассмеялась.

- Стенку пришлось поехать со мной. Не мог же он отпустить меня одну. Зато в отместку, - она взглянула на своих детей, - я ничего не сказала Стенли и Тарлину. – И тут же обняла невестку. - Лайна, я же говорила, что мои мальчики помогут найти твоего сына.

Казалось, Талина сделала невозможное. Зал, до сих пор не верящий в происходящее и трудно переваривающий такую невероятную новость, внезапно радостно загудел. Портрет молодого Лания Атрона стал переходить из рук в руки, а люди стали пробиваться вперёд, чтобы поздравить принца Интара и его семейство со счастливым воссоединением.

Когда, наконец, всё осталось позади, семья Корна и Варгон собралась в кабинете Интара. Алаина и Талина сидели на диванчике у камина, и Овета спала у них на руках. В ногах примостились Интар с Лайной, Иллара они посадили между собой и не выпускали его руки из своих. Остальные мужчины сидели на теплом от веселого огня ковре.

Рассказывал Корн, потом Стенк, Алаина. Стенли с Тарлином взахлеб поведали о своих впечатлениях, а Иллар о своей жизни. Чувствуя на своем плече руку отца, который не убирал её в течение всего вечера, он поведал то, что никому не мог рассказать раньше.

Когда он жил в замке короля Альтама, он знал только стены замка и занятия. Он не представлял, что значит выйти за пределы замка, он не представлял, что можно делать еще, кроме как учиться и заниматься. И он ни с кем не общался, кроме своих учителей, и их уроки, от него это не скрывали, прослушивались. А король Альтам проводил с ним очень много времени. И всегда разговор был о его отце и матери. Впервые увидев рисунок леди Лайны, Альтам велел сделать для него золотую рамку и каждый раз подчеркивал своему воспитаннику, что хранит сей портрет у себя на груди. Про отца Иллар знал только то, что он тиран, творящий за спиной короля свои злые дела. Альтам не скрывал от Иллара ни одного донесения от своих шпионов, ни одного слуха. Но все преподносил ему с такой невыгодной стороны, что Иллар только диву давался, как земля Илонии может терпеть такого злодея. И он готовился стать освободителем Илонии. Сначала матери, потом родной страны.

- Как он собирался доказать, что ты – это ты? – спросил Стенк. – Только портретом?

Иллар пожал плечами.

- Я думал об этом, когда решил признаться. Я-то всегда знал, кто я, видел цель перед собой, и все мои действия были подчинены только одному: вырасти, убить отца и освободить мать. Но доказательства…

- Штаны, рубашка, да курточка, которую прихватили заранее, - сказал Иллар. – Вполне достаточно.

- Но мы до похищения Иллара не ставили вензелей на одежде наших детей, - произнесла Талина. - И, насколько я помню, одежда была самая заурядная, он же не сидел в классной комнате, а бегал по двору. И ты не давал описание одежды, когда велись поиски.

- Но мы бы узнали, - возразила Лайна, - если бы Иллара представили нам с его детской одеждой, мы бы опознали.

- Скорее, так всё и было, - согласился Интар. – Прибавили бы свидетельства самих похитителей, возможно карету, описание самого ребенка, когда он попал к ним. Хотя мы и не проводили официального освидетельствования при рождении Иллара, Альтам этого не знал.

Все ненадолго замолчали.

- Я не пошел бы за вами, милорд, я не смог бы, - немного подумав, продолжил Иллар, посмотрев на Корна. - Если бы не Стенли с Тарлином, я предпочел бы остаться, даже несмотря на ваше королевское слово.

Корн с силой хлопнул Варгона по плечу.

- Я говорил тебе, что мальчишки помогут больше, чем вся моя гвардия.

Варгон нехотя кивнул.

- Меня тянуло к ним, - продолжил Иллар, - они не были похожи на других учеников Кадука, я ждал тренировок с нетерпением, мне хотелось находиться с ними подольше, поговорить с ними. Когда я узнал, что они пришли в Торант ради меня, я не смог отказаться от предложения короля Илонии.

- Но и я бы не помешала, - недовольно вставила Талина.

- Теперь, - хитро улыбнулась Алаина, - когда ты ухитрилась скрыть от брата портрет, мы подумаем об этом.

- Ну, вот еще, - спокойно заметил Интар, - просто тогда я уехал в Тарск, потом мы искали Иллара, - у меня просто не было возможности её увидеть.

Стенк весело рассмеялся, глядя на сердитую жену:

- Интар, я бы сделал всё возможное, чтобы вы как можно реже встречались.

- А если нет, я заставила бы тебя, Иллар, выкинуть всю эту чушь из головы.

- Мама, он поверил бы только леди Лайне.

- Ничего, я бы показала ему, где и насколько вошел мой нож в тело этого подлеца. А если бы он не поверил, что я на это не способна, мой меч убедил бы его в обратном.

- Эй, Иллар, попробуй как-нибудь сразиться с нашей мамой. Ты не сможешь её победить. Даже отец иногда отступает.

Иллар смутился. Алаина рассмеялась.

- Ну вот, нашелся еще один человек, который считает, что меч в руках женщины – не дело.

Иллар смутился еще больше.

- Нет, я так не считаю. Ведь леди Талина спасла моих родителей…

Все печально примолкли. Это было давно и уже не вызывало той боли, что прежде. Но для Иллара правда открылась только вчера. И он продолжил:

- Я просто никогда больше не хочу сражаться. Это… это очень тяжело. И больно... И страшно…, - он нерешительно взглянул на отца. – Я хочу быть полезным своей стране не с мечом в руках. Я хочу править мудро, как мой отец…

- Мы поговорим еще об этом, сын, - Интар крепко сжал его руку.

- Вот-вот, - Корн встал и прошелся по кабинету. – И я про то же. Интар, мой мальчик, я пытался уже с тобой поговорить. Мне пора отойти в сторону, я должен передать тебе корону…

- Отец, мне всегда удавалось переубедить тебя в этом вопросе. Возвращение Иллара ничего не меняет. А ты, наоборот, доказал, что в тебе намного больше сил, чем ты всегда убеждал других.

- Но, сынок, - покачала головой Алаина, - отец прав, всем было бы гораздо легче, если бы именно ты сидел на троне.

Интар с Илларом переглянулись. Интар печально улыбнулся:

- Мы обсуждали уже это с моим сыном, – Иллар заворожено кивнул, - и он согласен со мной.

- Вы это обсуждали? – Талина поддалась вперёд. – Раз вы говорили даже об этом, почему же ты, племянник, уже тогда не понял, что из себя представляет твой отец.

- Именно тогда и понял. – Иллар обвел всех своих родственников виноватым взглядом. – Когда мой отец сказал, что, возможно, кто-то когда-то использует его наследника в своих целях, мне впервые пришло в голову, что король Альтам, может, и не прав. Что, если он именно это и задумал.

- Но почему тогда?.. - разом воскликнули все.

Ответил за сына Интар.

- Тогда мы срочно выехали в Тарск. Я помню тот разговор. Я решил, что тебе просто плохо, так, сын? - Иллар кивнул. - Ты уже тогда хотел поговорить со мной. Да? У нас просто не было возможности. А потом и вовсе я не дал ему такой возможности.

- Да, - подтвердил Иллар. – Но после того как я не смог оправдаться перед своим отцом, сказать ему правду, когда мой отец решил, что я предал его, тогда я понял, что значит быть обвинённым. И не иметь возможности оправдаться. Мы поменялись местами. Но даже после этого я всё равно предпочел узнать правду от мамы. Только после это я понял всё.

Лайна поспешно отвернулась и спрятала лицо в волосах мужа.

- Он не собирался драться, - весело сказал Стенли, - а во время пира мы обещали позвать леди Лайну, чтобы он смог поговорить с ней.

- А я не мог позволить, чтобы поцелуй мамы достался Потангу, – закончил Иллар. И тут же получил еще один ласковый поцелуй.

- Я не понимаю, почему уже тогда мы не догадались, - Интар переглянулся с Лайной. – Мы обсудили это. И были близки к разгадке. Но правда нам и в голову не пришла.

Алаина оглядела свою большую семью, медленно вздохнула:

- Правда всегда или слишком проста, или слишком невероятна.

Солнце давно закатилось за горизонт, но вновь соединенная семья еще долго не расходилась, пока Алаина решительно не отправила всех спать.

Завтра должен быть день уже другой, более счастливой жизни. Жизни, в которой Иллар вернулся домой. По-настоящему вернулся.

Tiajlina@yandex.ru