Иллюзорный рассвет

Глава 1

Человек, заснувший в берлоге зверя,

проснётся зверем.

Народная мудрость

I. Сближение

Иногда, глядя на звёздное небо, можно увидеть, как какая-нибудь крохотная звезда ни с того ни с сего начинает мерцать. Бывает и так, что другие звёзды по соседству тоже начинают подмигивать ей в ответ. Некоторые астронавты считают, что таким образом звёзды общаются. Точно люди: один раз мигнуть для звёзд – всё равно что кивнуть. Два раза равносильно уважительному приветствию. Ну а уж когда звёзды мерцают не прекращая, точно пляшущие в остывающем летнем воздухе светлячки, астронавты говорят, что так звёзды смеются.

С этого всё и началось.

Звёзды смеялись.

Это было первое, что увидел Уильям Доуман, открыв глаза. Разноцветные огни в иллюминаторах плясали, вспыхивали и исчезали.

Динамики разрывались от воя сирены. К нему добавлялись крики людей и отрывистые команды.

Он сидел и лишь бестолково пялился на паникующих, растревоженных людей, которые сидели, стояли или беспорядочно перемещались по всему отсеку со стазисными камерами. Гравитация отсутствовала. Чтобы удерживать равновесие, люди включали магнитные платформы на подошве обуви. Это помогало. Доуман машинально вытянул руки и включил магниты на своей обуви.

Действие стахина начало ослабевать. Последние остатки соединения распадались, гонимые притоком свежей крови. Уилл наконец вспомнил своё имя. Потянув за эту ниточку, он стал один за другим выуживать из пробудившегося сознания воспоминания и картины прошлого.

– Отличное время, чтобы позагорать.

До рядового не сразу дошло, что голос обращался к нему. Сперва он разглядел лицо, потом значок капрала на правом плече, и только когда человек заговорил снова Доуман вспомнил имя собеседника.

– Ты что, головой ударился? А впрочем, ты всегда такой был.

В этот момент передатчик Уильяма затрещал. По общему каналу связи, точно раскат грома, прогремел короткий приказ:

– Отряды «Ворон» и «Носорог» немедленно соберитесь у стойки! Всех остальных прошу сохранять спокойствие!

– Слышал? Ну, шевелись! – Ной рывком поднял Доумана.

Уильям соображал с большим трудом. Он впервые испытал на себе действие препаратов, вводивших в искусственную кому. После пробуждения всё происходящее казалось нереальным. Взгляд его скользнул по широкой спине капрала Ноя Чандлера. Он увидел и не увидел жёлтый шестиугольник с залитым чёрным контуром ворона чуть выше плеча. Каким-то отдалённым уголком сознания Доуман вспомнил, что и на его плече тоже есть подобная нашивка.

Пока они проталкивались сквозь массу людей к стойке управления, Уилл внимательно присматривался к высокому, крепко сложенному мужчине, сделавшему объявление по громкой связи. Судя по нашивкам на броне, это был сержант. Вот только как же его звали?

– Джейкоб! – Ной отсалютовал.

Кинг кивнул. Бегло оглядев обоих новоприбывших, он принялся пересчитывать людей. Убедившись, что все на месте, перешел на частоты группы и начал инструктаж:

– Сегодня утром в десять часов пятнадцать минут по юни стандарту наш корабль столкнулся с роем метеоритов. В результате столкновения получены незначительные повреждения обшивки и систем жизнеобеспечения на четвёртой палубе. После столкновения автоматика корабля начала массово выводить людей из состояния стазиса… – Кинг сделал короткую паузу. – Наша задача – собрать весь незадействованный в ремонте экипаж и перевести его на третью палубу. Отряд «Ворон» идёт впереди. Замыкающие – отряд «Носорог»! Быстро строим людей и выдвигаемся! Вперёд, вперёд, шевелитесь!

Их группа расположилась у входа в шлюз и выстраивала вновь прибывших, чтобы придать разобщённой толпе хоть малейший вид порядка.

– Странно… – задумчиво протянул Ной.

– Что странно? – спросил Доуман, указывая группе инженеров их место в строю.

– Во-первых, с чего бы автоматика решила разбудить всех одновременно?

Уильям промолчал, тогда Чандлер продолжил:

– А во-вторых, зачем вести всех на третью палубу?.. Что там?.. Верфи да стартовые площадки.

– А ещё колониальные корабли, – Джейкоб широкими шагами вернулся к створкам шлюза.

– Может, лучше отремонтировать корабль, а не бежать?

– Если экипаж окажется рядом с оснащёнными и подготовленными к эвакуации кораблями, хуже не будет. А теперь отставить разговоры!

Кинг перестроил свой передатчик нетлинка на общий канал и по громкой связи объявил:

– Всем группам приготовиться и проверить фильтры! Всем гражданским могу сказать только одно: разуйте глаза и следите, чтобы ваш сосед слева и справа от вас всегда был рядом с вами. Мы выдвигаемся!

Тут же раздался металлический скрежет. Герметичные створки стазисной камеры пришли в движение.

Как и все межзвёздные корабли, «Стрела-4» был разделён сложной системой сегментированных туннелей и шлюзов, защищающих его от возможных утечек кислорода. Даже если обшивка корабля будет повреждена, достаточно перекрыть несколько отсеков, и команда не пострадает.

Двигаясь впереди, инженер отряда «Ворон» раз за разом открывал заблокированные автоматикой шлюзы, а другой специалист закрывал их, когда масса людей перетекала в соседний отсек. Эвакуация продвигалась медленно. Подобно Доуману, подавляющее число членов экипажа на борту колониального корабля первый раз летели сквозь космос. Для них были в новинку и короткая амнезия после выхода из стазиса, и пониженная гравитация на палубе, потому что корабль вышел из сверхсветового предела и движется на угасающей инертной скорости, смешной по космическим меркам, но достаточной для того, чтобы сберечь энергию и предотвратить расползание обшивки.

«А ведь Чандлер прав: с чего бы капитан принял решение об эвакуации, если повреждения незначительны? И как там сказал Джейкоб?.. Система жизнеобеспечения?»

Уилл заметил, как Кинг советуется о чём-то с их штатным инженером на недоступных ему частотах передатчика. Затем сержант развернулся и быстрым шагом вернулся к авангарду.

– Внимание! – обратился он, используя общий канал связи. – Дальше начинается безвоздушная зона. Проверьте исправность своего шлема! Чтобы ни случилось, не паникуйте и не разбивайте строй. У вас есть тридцать секунд, чтобы подготовиться, после чего мы открываем шлюз!

Издав громкий, скрипучий щелчок, усилитель затих. Масса людей, столпившихся перед шлюзом зашевелилась. Кто-то проверял маски, кто-то переговаривался с соседом. Уильям снял с шеи болтающийся на ремне экран и присоединил его к шлему. Теперь его тело надёжно защищал костюм колониста с бронированными вставками, а лёгкие – замкнутая система дыхания.

По каналу групповой связи прошлись помехи:

– Мы готовы! – этот голос принадлежал инженеру отряда воронов.

– Ещё десять секунд, – ответил Джейкоб.

Передатчик зашуршал и затих.

Уильям нервно сжал ремень плазменного автомата, перекинутого через плечо. Причин для волнений не было. Под командованием такого опытного сержанта, как Кинг, они без труда доберутся до третьей палубы. И всё же беспокойство в груди не унималось, а напротив, лишь нарастало.

– Открывайте! – отрывисто скомандовал сержант.

И сразу что-то внутри, в чреве корабля, заскрипело, загудело и лязгнуло. Массивная створка люка издала звук, похожий на вздох умирающего Левиафана. Раздался свистящий звук. Сначала тихо, затем громче и громче. Ещё секунда, и последние остатки кислорода просочились сквозь шлюз. Свист прекратился. Люк отъехал в сторону и внутрь ворвались сотни и тысячи маленьких блестящих капель. Они сталкивались, летели, переливались. В отсек просочился огромный водяной пузырь. В условиях невесомости он плавно перетекал и стремился вперёд, точно живое существо.

«Какого чёрта происходит?»

Этот же вопрос Уильям прочитал на лицах других людей.

– Э, сэр… – подал голос Ной, обращаясь по внутренней радиосвязи отряда. – Вы же говорили, что обшивка повреждена.

– Так точно, капрал.

Водяной шар плавно перетёк по кантам шлюза и медленно, безумно медленно двинулся к людям, столпившимся в отсеке.

– Мы же в космосе, а не под водой, так какого чёрта мы тонем?!

Глава 2

Серебристые капли воды переливались точно ртуть. Вторая створка шлюза раскрылась, впуская внутрь мёртвую пустоту космоса. Жидкость мгновенно кристаллизовалась.

Уильям почувствовал, как холод снаружи впился в него своими крохотными острыми зубками. И сразу автоматика ожила, среагировав на резкий перепад температуры. Теплообменный контур в слоях костюма стал нагонять по узким трубкам термосостав. Реакция, начавшаяся внутри, начала активно выделять тепло.

– Сохраняйте спокойствие, капрал. – раздался в динамиках шлема тихий голос Кинга. – Вы что, первый раз в жизни видите воду?

Затем он переключился на общий канал связи и сказал:

– Нечего смотреть, двигайтесь!

Доуман шагнул вперёд и разломил своим телом тонкую паутину льда.

Движение возобновилось. Всюду, куда ни посмотри, был лёд. Он обволакивал стены, потолки и пол, он вгрызался и просачивался сквозь решётки вентиляции, а порой даже перекрывал проход огромными ледяными столбами. Поражённые увиденным, люди притихли.

– Напоминает ледяной грот Миттелаллина.

Уилл обернулся, чтобы узнать, кто это сказал, но из-за светоотражающего покрытия на шлемах разглядеть лица было невозможно.

Они вышли из скованного льдом коридора и оказались в просторном техническом отсеке. Теперь они, наконец, смогли оценить масштаб всех повреждений. Левый борт колониального корабля был раскурочен, словно судно попало под прямой обстрел. Загнутые внутрь кромки повреждённой обшивки свидетельствовали о той огромной силе, которая разорвала броню корабля, будто мягкую фольгу. Сквозь огромную прореху был отчётливо виден кусок космоса и яркие сияющие звёзды.

– Незначительные?

Рядовой с трудом оторвал взгляд от повреждений и поглядел на Ноя.

– Они сказали «незначительные»?!

Весь разговор происходил по внутреннему каналу связи отряда «Ворон».

– Успокойтесь, сержант, это не наше дело. Если техники считают, что справятся с этим, значит, так оно и есть.

– Я что, один только это вижу? Да здесь живого места не осталось. Тут столько дыр, что нас можно использовать как решето для просеивания космической пыли!

– Отставить разговоры, – сердито оборвал Кинг.

Передатчик замолчал. Группа колонистов, сопровождаемая двумя отрядами, быстро преодолела машинный зал и вышла к новому шлюзу. Как и все прочие узлы, он был заблокирован из-за риска разгерметизации.

Пока Кинг и техник отряда «Ворон» совещались возле ручного пульта управления створкой, к Уильяму бочком подобрался Ной.

– Эй, Уилл!

Рядовой переключился на узкие частоты. Теперь их разговор стал конфиденциальным. Вообще нетлинк имел широкий спектр настроек для общения. Система связи строилась на принципе ретранслятора. Центральное устройство связи перенаправляло, шифровало, и соединяло любых абонентов в радиусе своего действия. У этого метода связи был только один минус: радиус покрытия. Но поскольку на корабле находился сверхмощный ретранслятор, он обеспечивал стабильную связь на всех палубах.

– Видел машинное отделение? – Чандлер отчего-то перешёл на шёпот.

– Трудно было не заметить.

– Тебе на минуту не показалось, что повреждения похожи на обстрел?

Доуман смутился. Вначале он действительно засомневался в словах Кинга, но потом в памяти всплыл образ неестественно выгнутых краёв обшивки. Такие следы могли остаться только при грубом механическом воздействии.

– Пушки не мнут броню, Ной. Они её прожигают. От этого она вся чернеет и плавится.

– Верно, верно! Но вот в чём загвоздка... Ты видел центральную дыру, я видел, все видели! А теперь скажи мне: каких размеров должен быть метеорит, чтобы пробить такую брешь?

– Немаленький? – предположил рядовой.

– Именно! В точку! А теперь сам подумай – как сенсоры корабля могли прощёлкать такую громадину?

Логическая цепочка, выстроенная Чандлером, смутила Доумана. Заметив, что он молчит, Ной продолжил:

– Вот то-то и оно! Теперь ты тоже это понял.

«Но ведь Кинг говорил что-то о рое…»

Уилл не успел ответить, потому что Джейкоб включил передатчик и обратился ко всем на общей частоте.

– Прошу всех сохранять спокойствие. У нас небольшие технические трудности с открытием шлюза. Потребуется некоторое время, в течение которого я прошу всех оставаться на своих местах и не отходить от основной группы.

Ной едва заметно кивнул на техника. Отключив частный канал, он двинулся к началу колонны. Доуман проследовал за ним.

– Сержант, мы можем чем-то помочь? – Ной придал своему голосу нотки любезности.

Разговор шёл на частотах отряда.

– Боюсь, что нет, капрал. Вам лучше оставаться на своих местах и следить за людьми.

– В этом нет необходимости. – Техник, который всё это время возился у пульта управления, повернулся к ним.

– Ты готов открыть шлюз?

– В этом-то и проблема. Я не могу открыть шлюз. По крайней мере не с этой стороны.

– Сменим частоту, – сухо произнёс Кинг.

– Сержант. Пусть он скажет, – это был Чандлер.

Джейкоб и техник Уотерсон обменялись взглядами, после чего специалист продолжил:

– Шлюз заблокирован. Я пытаюсь его открыть, но мой код безопасности не может пройти обработку.

Сержант чуть склонил голову в знак непонимания.

– Что это значит?

– Точно не могу сказать. Могу лишь предположить. Первое – систему перевели на другой протокол безопасности, и мой код больше не действует. Но это крайне маловероятно…

– А второе? – с надеждой спросил Уильям.

– Пульт управления шлюза на другой стороне… э-э… Понимаете… В общем, здесь стоят обычные блокираторы. Никаких сложных схем. Пульт посылает запрос, шлюз считывает и реагирует. Но если схема уже получила сигнал, то до тех пор, пока сигнал не перейдет в блок управления, он не может быть отозван…

– Если сигнал пришёл, значит, шлюз должен как-то отреагировать?.. Ведь так?

– Моя версия такова. Сигнал пришёл в блок управления, но из-за неполадок он не может передать команду механизму створок. Его связь с конечным узлом не работает. Сигнал идёт к двигателю, двигатель не отвечает, блок, поскольку его замкнуло, не принимает мою команду и только продолжает отправлять предыдущий сигнал, получая в ответ тишину. Это замкнутый круг. Пока эту цепочку не разорвут, блок глух к командам с этой стороны.

Ной покачал головой:

– Какой идиот придумал это?

Техник пожал плечами. Джейкоб задумался. Глядя на толпящихся в узком коридоре колонистов, он спросил:

– Если мы доставим тебя на другую сторону, ты сможешь открыть шлюз?

– Думаю, да.

– Мне нужно знать точно.

– Да. Я заставлю его открыться, пускай для этого придётся выпотрошить хоть весь узел управления целиком.

– Хорошо. Есть идея. Пошли.

Заинтригованные Ной, Уилл и Уотерсон поспешили за сержантом. Кинг остановился возле левой стены у входа в шлюз. Без лишних разговоров Джейкоб вытянул руку в перчатке и ткнул в пол.

– Открой это.

Чандлер и Доуман непонимающе уставились на круглый металлический щит. На нём белыми буквами было выведено: «Т-22». Техник присел и провёл рукой по поверхности. Под действием веса одна из металлических пластин сдвинулась. Под ней скрывалась крохотная панель управления. Оказалось, что это вовсе не щит, а плоская крышка люка. Специалист ввёл несколько команд.

Крышка откинулась, обнажив под собой неосвещённый туннель около ярда в диаметре. Он уходил вглубь корабля.

Чандлер высказал ту же мысль, что вертелась на языке Доумана:

– Что это?

– Линия технического обслуживания. – Заметив непонимание на лице капрала техник уточнил: – Эти структуры пронизывают весь корабль и служат для перемещения ремонтных ботов. Но для человека места здесь тоже хватит.

Доуман вгляделся в пустоту, затаившуюся под люком и обнаружил у края платформы перекладины лестницы.

– Отправляйся на другую сторону и открой шлюз. Мы будем ждать тебя здесь, – сказал Джейкоб, повернувшись к технику.

– Джейкоб, сэр, мне может понадобиться помощь.

Кинг повернул голову и остановил взгляд на Чандлере и Доумане. Секунду или две он пристально изучал лица подчинённых. Затем отчётливо проговорил:

– Рядовой, ты пойдёшь с Уотерсоном. Охраняй его и делай всё, что он прикажет. Каждые десять минут докладывайте обстановку. Выполняйте.

Доуман и Уотерсон отдали честь.

Чтобы разогнать темноту внизу, техник включил фонарик на шлеме. Уилл воспользовался фонарём, закреплённом на стволе дизъюнктора. Когда проблема со светом была решена, техник ухватился за первую перекладину. Спуск начался.

Примерно через десять-пятнадцать ярдов лестница кончилась, и они оказались в прямом коридоре, расходящемся на север и на юг. Техник сделал жест рукой, постучав по уху. Доуман переключил частоты своего передатчика.

Теперь они находились на короткой изолированной волне. Ни сержант, ни капрал не могли их слышать, но зато соединение становилось более стабильным и качественным – за счёт сокращения расстояния.

– Нам повезло. Смотри, эта ветка проходит прямо под шлюзом. Где-то здесь должны быть ещё технические ответвления, вроде того, по которому мы спустились. Поднимемся по ближайшему из них, и дело в шляпе.

Ветви служебного туннеля перед ними расходились вправо и влево, но Уотерсон продолжал идти вперёд:

– Нам нужно что-то, что выведет нас наверх, так что ищи где-нибудь лестницу.

Ещё через сотню ярдов они наткнулись на то, что искали. На правой стене хода нашлась неширокая лестница с перекладинами жёлтого цвета.

– То, что нужно... – Не дожидаясь Уилла, Уотерсон начал подниматься, помогая себе руками и магнитными подошвами.

Проход вывел их в повреждённый стазисный отсек. Так же, как и в машинном отделении, левая стена помещения была разорвана в клочья.

– Э-э, Билл!

– Что?

– Метеориты правда способны на такое? – Рядовой кивнул в сторону простирающейся громады космоса, взирающей на них сквозь пробитую обшивку.

– Один – вряд ли. А вот если их был целый рой, то вполне.

Доуман осмотрел пустые крепления из-под стазисных камер. Когда произошла разгерметизация, они вылетели в пустоту, точно пробка из бутылки. Ему подумалось: если бы рой пролетел чуть в стороне, их камеры сейчас тоже болтались бы в космосе, бороздя пространство с мёртвыми, замёрзшими пассажирами внутри. Уилл содрогнулся от этой мысли.

– Не отставай.

Они без проблем преодолели шлюз, отделявший пустой стазисный отсек от основного коридора, и оказались перед запертой створкой. Билл забыл или не захотел закрывать за собой блок, через который они прошли, поэтому, пока он возился у панели, Доуман вернулся и снова заглянул в мёртвую комнату. Почему же «мёртвую»? Он огляделся. Потому что всё здесь напоминало о смерти: и пустой такелаж, и нерабочее освещение, и, самое главное, – огромная зияющая дыра в пустоту, глядящая на тебя, словно гигантский исполинский зрачок.

Зачарованный, Уильям чуть приблизился к краю сорванной обшивки. Он остановился в десяти шагах от обрыва. Никогда ещё он так близко не приближался к космосу. Он видел его раньше по голопроектору, читал о нём в книгах или слышал рассказы о его просторах от других людей. Но теперь!.. Вот он. Прямо перед ним. Вытяни руку – и ты сможешь коснуться его.

Он вглядывался в пустоту.

Пустота изучала его.

Переведя взгляд, Доуман оторопел. Ему открылась удивительно обширная область повреждений, оставленная роем блуждающих метеоров. Там, в стороне, правее от осиротевшей стазисной камеры, находился другой отсек. Его перекрытие пострадало меньше: всего один или два астероида оставили свой след, обнажив перекрытие и оборванную проводку, торчащую точно разорванные сухожилия. Но там, в одной из пробоин, в полумиле от него, был свет.

Луч фонаря скользнул по перекрытиям и утонул в космической пустоте. Какая-то фигура приблизилась к повреждённому участку. Секунду или две человек осматривался. Уилл неуверенно махнул рукой.

Человек вздрогнул. Припав всем телом к трещине, он отчаянно замахал руками, делая непонятные жесты. Он то скрещивал руки, то указывал куда-то. Правые руки Уильяма и человека на другой стороне одновременно поднялись, чтобы отыскать свободную частоту для связи, но в этот момент передатчик рядового затрещал. К нему подключился Джейкоб:

– Рядовой, почему вы молчите?

– Сержант, Джейкоб, мы пытаемся вскрыть шлюз, и я…

– В следующий раз не забудьте отчитаться о том, что вы прибыли на место…

– …Да, сэр. Я хотел сказать, что…

– Где Уотерсон? Почему он молчит?

Доуман поспешил вернулся в общий коридор и увидел техника, с головой залезшего во вскрытую панель управления.

– У него руки заняты, он сейчас не может ответить. Сэр, я только что видел…

– Держите меня в курсе. До связи.

Передатчик щёлкнул. Линия разорвалась.

– Билл! Билл, я только что видел человека! – Уилл переключился на второе окно.

Уотерсон ответил не сразу.

– Что?

– Я говорю, что видел человека.

– Где?

– В одном из соседних отсеков дальше по коридору.

– То есть севернее от нас?

– Да, именно!

– М-м… Хорошо.

– Хорошо?!

Доуман всплеснул руками. Двигаясь так быстро, как того позволяла обувь с магнитной подошвой, он вернулся к разрыву.

Человек исчез.

Уильям беспомощно переводил взгляд, ожидая, что в темноте вот-вот сверкнёт луч его фонаря. Но ничего не происходило. Момент был упущен.

Передатчик затрещал помехами.

– Думаю, я закончил.

Было слышно, как Билл выбирается из-под пульта управления. Доуману ничего не оставалось делать, как вернуться обратно.

– Так ты говоришь, там был человек?

Колонисты, сопровождаемые отрядами «Ворон» и «Носорог», вошли в зону действия искусственной гравитации. Чандлер, Доуман и Кинг стояли перед шлюзом, пропуская людей вперёд. Ной повернулся к Уильяму и спросил:

– И на кого он был похож?

Уилл рассердился:

– На человека, чёрт возьми, на кого же ещё?.. Высокий, в белом скафандре… Нет, бело-синем… да, точно, бело-синем, как у техников!

– А не было у него, случайно, таких штук на голове, ну… вроде антенн?

– Ты что, издеваешься?

– А может, у него хотя бы кожа была зелёная?

– По-твоему, я шучу?!

– По-моему, штука, которую ты видел, называется кондиционером, ну, или хладоустановкой, – капрал фыркнул. – Высокий и белый, ну надо же!

Доуман с надеждой взглянул на Кинга:

– Сержант, вы мне верите?

– Может быть, ты и видел кого-то, но это не имеет никакого значения. Наша задача была довести группу до безопасного места, и мы с ней справились. Это всё, что должно тебя волновать.

Передатчик зашипел и начал издавать невнятные звуки. Джейкоб одним движением перенастроил частоту, как будто заранее знал, какой канал вёл трансляцию.

– Отряд «Ворон», это лейтенант Эртингтон, как слышите меня?

– Слышим вас хорошо, лейтенант, – отозвался сержант.

– Лейтенант, это вы?

Кинг усмехнулся:

– Можно и так сказать.

– Где вы находитесь?

Все трое принялись осматриваться. Ной первым заметил указатель и вытянул руку.

– Тоннель T1616 возле самого шлюза к четвёртой палубе.

– Отлично. Значит, вы добрались до зоны искусственной гравитации. Дальше ребята найдут дорогу без вас. Возьмите с собой вашего техника и ещё одного надёжного человека.

– Насколько надёжного?

– Настолько, чтобы он сначала стрелял, а потом задавал вопросы.

Кинг перевёл взгляд на Чандлера и легонько ему кивнул.

– Что-то случилось? – уточнил Джейкоб.

– Сразу после столкновения с роем командование выслало группу в зону столкновения. Вы же в курсе, что генератор системы жизнеобеспечения повреждён?.. Так вот, они должны были добраться до него и попытаться устранить проблему.

– Дайте угадаю… Они не вышли на связь?

– Именно. Самое паршивое, что никто не догадался отправить с ними охрану. Эти гражданские вечно теряют голову и поддаются панике при малейшем поводе. Да чёрт возьми, они и от собственной тени шарахаются!

Кинг кивал, не перебивая.

– …Вот почему я рекомендовал вас. Вы отправитесь туда и приведёте их.

– Сэр, по моему опыту, могу сказать: если они не выходят на связь уже длительное время, их больше нет.

– Я знаю, лейтенант. Если так, найдите их тела и доложите мне. Командование хочет подробного отчёта, а вы – один из самых опытных военных на этом корыте.

Билл присоединился к разговору:

– Есть информация, где они последний раз выходили на связь?

Эртингтон хрипло усмехнулся:

– Командование так спешило, что наплевало на все возможные протоколы. Всё, что мне известно, – техников было семнадцать. Они благополучно достигли третьей палубы и испарились.

– Техников? – Джейкоб и Билл практически одновременно вдавили кнопку обратной связи.

– Да, техников! Кого, по-вашему, пошлют разобраться со сломанным генератором? Не микробиологов же!

Кинг, Чандлер и Уотерсон не сговариваясь повернулись в сторону Уильяма. Под их пристальными взглядами Доуману отчего-то стало не по себе.

– Уилл, – ровным голосом произнёс Кинг. – Где ты видел выжившего?

Глава 3

Спустя несколько минут перехода по коридорам и секторам, некоторые из которых были светлыми, некоторые плохо освещёнными, а некоторые совсем тёмными, они оказались в основной ветке, своего рода хребте, пронизывающем весь корабль.

– Итак... – Билл сверился с портативной картой на забрале своего шлема. – Если Уилл не ошибся, мы приближаемся к борту, который просматривается с той стороны.

– Проверьте оружие. Смотреть в оба и не отходить от меня. – Голос Кинга стал холодным. Он не говорил, а буквально высекал команды, точно искры.

Они прошли через неосвещённый коридор и остановились возле боковой ветки туннеля.

– Что тут? – Уотерсон задумчиво склонился над пультом управления шлюзом.

Прошла минута, а он всё ещё продолжал возиться. Его руки мелькали над экраном, но ничего не происходило.

В конце концов Кинг не выдержал:

– Билл, что у тебя? Почему мы всё ещё стоим?

– Я не могу вскрыть отсек.

– Ты забыл, где кнопка выключения? – мрачно отозвался Ной.

– К чёрту кнопки. Люк под паролем! И я не могу его обойти.

– Что значит «под паролем»? Кто мог его установить? – Голос Джейкоба снова стал спокойным. – Здесь ведь никого не было, кроме нас и…

– …техников, – договорил за него Билл. – Похоже, один из них заблокировал вход.

– Сколько времени нужно на то, чтобы его взломать? – спросил сержант.

– Проще запросить новый. Судя по комбинации, это ключ от аварийного протокола.

– Весьма логично, учитывая масштабы нашей аварии, – съязвил Ной.

– Я неверно выразился. Существует несколько уровней шифрации. Код, который активировали здесь, используется при чрезвычайных мерах.

Кинг сощурился:

– Например?

Билл нахмурился и начал перечислять:

– Биологическая угроза, разгерметизация корпуса свыше восьмидесяти процентов, нарушение целостности ядра реактора… и всё в таком духе. Одним словом, то, что угрожает сразу всему экипажу или дальнейшему полету корабля.

– А Эртингтон, выходит, был прав, – отозвался Чандлер и добавил: – Гражданские.

Кинг машинально провел ладонью по забралу, словно пытаясь стереть с себя чувство стыда за нерадивость специалистов. Он глубоко вздохнул и обратился к Уотерсону:

– Мы можем просто взломать люк? Механически?

– Думаю, да.

– Мне нужно знать точно, рядовой.

– Да, сэр, я сейчас же займусь этим.

Джейкоб кивнул и потянулся к передатчику:

– Приступайте, а я пока свяжусь с командованием.

Ной выждал, пока Джейкоб отойдёт на несколько шагов и переключится на другой канал связи, после чего заметил:

– Что же ты сразу не открыл шлюз?

– О чём ты? – удивился Билл, снимая щиток с панели управления.

– Там, в коридоре, когда вы полезли в шахту.

– Там вышла из строя автоматика. Здесь же поработал человек.

Чандлер демонстративно вздохнул и процедил сквозь сжатые зубы:

– Гражданские.

Кинг повернулся и вернулся к группе:

– Что с дверью?

– Почти готово, – отозвался Билл.

Он с головой залез под панель. Сняв с пояса дешифратор техник, подключил его клеммы к пульту управления. Практически сразу механические створки вздрогнули, массивная крышка медленно двинулась в сторону.

Сержант повернулся к Чандлеру и Доуману:

– Теперь мы точно знаем, что техники проходили здесь. А ещё мы знаем, что они не вернулись. Смотрите в оба и докладывайте обо всём, что увидите, даже если это покажется вам незначительным.

Не дожидаясь, пока шлюз распахнётся полностью, Кинг первым проскользнул в открывшийся проём. За ним последовали Билл и Ной. Уильям вошёл внутрь последним.

– Куда теперь?

Они подождали пока техник сверится с картой.

– Туда.

Не успели они сделать и десяти шагов, как шлюз вздрогнул. Перегородка пришла в движение и медленно, но неуклонно начала возвращаться в первоначальное положение…

– Какого…

Ной бросился к люку, но Кинг окликнул его:

– Отставить, капрал!

– Но дверь!

– Нас это не касается!

Чандлер развернулся и решительным шагом вернулся обратно. Он едва не сбил Билла с ног.

– Что за чертовы шуточки? – Он ткнул техника в грудь.

– Я понятия не имею.

– По-твоему, шлюз решил закрыться сам – от скуки? Ты что, меня за идиота держишь?

– Капрал!

– Билл! – Кинг кивнул в сторону люка. – Что происходит?

– Я не знаю, правда не знаю. Я могу посмотреть…

– У нас нет на это времени. Сейчас мы двинемся дальше.

– Знаете, на что всё это похоже? – Никто не ответил Ною. Группа развернулась и двинулась по правой ветке коридора. – На ловушку!

На полу зажглись аварийные огни. Крохотные лампочки по обеим сторонам мигали, точно указывая путь.

– Э... Это ненормально, – только и смог выговорить Билл.

Джейкоб остановился. Осмотрев тянущийся в темноту коридор, освещённый призрачными аварийными сигналами, он произнёс:

– Ни шагу дальше.

Повесив дизъюнктор на плечо, он начал набирать частоту на своём передатчике. Уильям услышал звуковой писк. Так устройство сообщило о том, что Кинг покинул их канал связи. Несколько секунд Кинг возился с частотой.

По тому, как Джейкоб склонил голову, Доуман определил, что связь установлена. Он видел, как шевелились губы сержанта, пока он говорил с неизвестным адресатом, на другом конце нетлинка.

Пол под их ногами вздрогнул. Последовал новый толчок. А за ним ещё один. Уильям определил, что источник колебаний находится впереди.

Передатчик хрипло кашлянул, уведомляя всех пользователей группы о том, что к окну связи подключился новый участник.

Это был сержант.

– Всем назад!

– Что происходит?

Над их головами вспыхнул свет. В застывших слоях вакуума, словно кусочки сухофруктов в тянучке, поблескивали кристаллики льда.

– Назад, быстро!

Удары усилились.

Даже сквозь непроницаемую завесу тишины Уиллу чудились громоподобные звуки, которые сопровождали судорожное вздрагивание пола и стен.

В десятке ярдов перед ними боковой шлюз ожил и пришёл в движение. Тяжёлая створка медленно откатилась. Не сговариваясь Кинг, Доуман и Уотерсон нырнули в открывшийся проход.

Последним порог переступил Ной. Едва он успел это сделать, как люк вновь пришёл в движение. Ещё мгновение – и они оказались в полной темноте. Отрезанные от основной ветки, они всё ещё продолжали чувствовать тяжёлые, пульсирующие удары, которые сотрясали корпус в тяжёлых конвульсиях. При этом сила толчков постепенно угасала, как если бы они удалялись от эпицентра.

Они включили фонари.

– Что сказал Эртингтон?

– Ничего.

– Ничего?!

– Едва я настроил передатчик, как началось представление.

На лице Ноя отразилось изумление:

– Я думал, мы получили приказ отступать!

– Нет. Но, свернув, мы наверняка спасли себе жизни. – Голос сержанта стал таким же уравновешенным и непроницаемым, как прежде.

– А как же шлюз? Кто открыл дверь?

– Я знаю не больше тебя.

Чандлер беспомощно опустил плечи.

– Всё в порядке, капрал. Вернёмся к основной задаче.

Словно в подтверждение его слов по всей длине ветки стал зажигаться свет.

– Куда дальше, Билл? – Кинг повернулся к технику.

Тот не ответил и лишь молча кивнул в сторону освещённой части туннеля.

– Значит, идём за огнями, верно? Отлично. Выдвигаемся.

Уильям обменялся удивлённым взглядом с техником. Джейкоб стал удаляться, а потому все трое поспешили за ним.

– Я кишками чувствую: здесь что-то не так. – процедил Ной.

– Спокойно, капрал.

– Сначала шлюзы закрываются сами по себе, теперь это... Нас словно заманивают в пекло.

– Чандлер, ты на земном корабле, которым управляют такие же земляне, как и ты. Что тебе может угрожать?

– Враждебный космос.

Джейкоб коротко усмехнулся.

Лампы исправно загорались, не оставляя никаких сомнений, что они служат указателями, и так же бесшумно гасли, когда группа покидала очередной сегмент.

Они преодолели разрушенную часть палубы и вышли в инженерный блок. Коридор перед ними закончился декомпрессионной переборкой. Двери за ними закрылись, и они оказались в крохотной комнатке. Всё то время, пока насосы перекачивали кислород, Ной нервно постукивал ботинком по полу. За секунду перед открытием дверей Уильям почувствовал, как включилось поле искусственной гравитации.

Убедившись, что закаченный воздух пригоден для дыхания, Джейкоб снял шлем. Доуман и Уотерсон последовали его примеру.

– Капрал, у тебя всё в порядке? – Кинг внимательно рассматривал Ноя.

– В полном.

– Тогда можешь снять шлем.

– Я не…

Он не успел ответить. Потому что с тихим вздохом обратные двери компрессорного отсека открылись. Внутрь хлынула вода. Все одновременно обернулись и увидели в проходе фигуру в сине-белом комбинезоне.

Фигура пошевелилась и сделала шаг навстречу.

– Остальные мертвы? – переспросил Джейкоб, точно не веря своим ушам.

Итан Райт кивнул.

– Как это произошло? – с подозрением в голосе спросил Ной.

Техник оперся на приборную панель и вздохнул:

– Вы мне не поверите.

Возникла пауза. В наступившей тишине было слышно, как из повреждённой трубы под потолком хлещет вода.

Райт продолжил:

– Генератор микроклимата поврежден. Эта вода, – он повёл ботинком, разгоняя волну, – из пробоин в системе охлаждения. Их десятки… может, сотни, и они до сих пор продолжают течь. Мы не смогли залатать все дыры. Не успели…

– А что генератор? – вмешался Билл.

– Раскалился, как адская бездна. Если прямо сейчас что-то не предпринять, он рано или поздно взорвётся.

– Ты всё ещё не ответил на вопрос, – грубо оборвал его Ной.

Техник осмотрел лица присутствующих, прежде чем продолжить:

– Когда мы начали ремонт…

Он замолчал.

– Ну?

– Кое-что случилось.

– Что случилось? – Ной повысил голос и придвинулся ближе.

– Инцидент.

– Какой инцидент? – Чандлер потерял всякое терпение.

– В секции, где находится генератор, случился локальный взрыв. Бóльшая часть группы погибла на месте. Когда я пришел в себя, то попытался выйти на связь и тут… – Взгляд Итана упёрся в пол. – Что-то произошло. Я слышал кое-что. Звуки. Они напоминали глухие удары. Точно кто-то продирался по коридору, раскидывая по пути всё, что попадётся под руку. Звуки приближались. Я испугался и… побежал. Долго блуждал по коридорам, пока не наткнулся на стазисный отсек. Он был пуст: все капсулы вытянуло в открытый космос из-за разгерметизации. Я подошёл к разлому, чтобы посмотреть, есть ли освещение на других палубах, и увидел человека. Он был в чёрной форме. Это был военный.

Услышав это, Чандлер и Кинг не сговариваясь оглянулись на Уильяма.

– Ты видел то, что издаёт шум? – спросил Джейкоб.

– Нет, – Итан отрицательно покачал головой, – но я слышал, как оно идёт. Вернее, ощущал эти удары. Вы… вы ведь тоже их слышали?

– Почему ты не связался с командованием сразу?

– При любой попытке активации нетлинка… Вообщем. После взрыва я попытался выйти на связь. Сразу же начались толчки. Потом я попытался связаться с военным и вновь начались толчки. Тогда я понял, что это не совпадение. Кто-то или что-то слышит радиоэфир и реагирует на попытку связи.

Вернувшись сюда, я попытался стабилизировать генератор дистанционно, но всё тщетно. Потом мой детектор засек сигналы ваших передатчиков. Я стал показывать вам путь, включая освещение. Но тут снова начались толчки. Видимо существо каким-то образом почуяло ваше приближение. Будет лучше, если вы тоже выключите ваши передатчики: возможно оно бродит где-то неподалёку.

Джейкоб и Ной обменялись многозначительными взглядами. После затянувшейся паузы капрал подвел итог:

– Итак. Мы без связи, а чертов генератор вот-вот отправит нас всех в последний полёт. Превосходно!

– Мы всё ещё можем спасти тех, кто улетел не слишком далеко…

Чандлер не выдержал и грохнул кулаком по перегородке:

– Ты шутишь?.. Их высосало в открытый космос, словно коктейль через трубочку!

– Но…

– …Думаешь, кто-нибудь пойдёт их спасать? Как бы не так! Это всё равно что ловить мух сачком для бабочек!

– Замолчите оба! – это был Кинг.

– Нет, нет. Я не буду молчать! Вам этого не понять, это ведь не вы проснётесь посреди зияющей чёрной бесконечности, в крохотной капсуле, летящей наперегонки с космическим мусором!

– Достаточно. Ещё слово, и вы оба отправитесь на гауптвахту. – Голос Джейкоба стал твёрдым как сталь, и хотя в нём не было ни капли угрозы, Итан и Ной почувствовали, что сержант не шутит, и разом замолкли.

Кинг нацепил шлем и стал набирать частоту. Райт последовал его примеру, беспомощно переводя взгляд с капрала на сержанта. Сквозь закалённое стекло забрала было слышно, как Джейкоб рапортует о случившемся. Доуман не стал слушать дальше и надел свой шлем. Наступила тишина.

Сержант закончил отчёт и повернулся к присутствующим. Они объединили свои передатчики:

– Ты сможешь стабилизировать генератор, если мы проведём тебя в машинный зал? – спросил он, обращаясь к Итану.

– Нет! – Райт отрицательно замотал головой.

– Не хочешь или не можешь? – со злостью переспросил Чандлер.

– Оно не подпустит вас к нему. А даже если вы окажетесь там? Системе охлаждения конец! Чтобы заменить все повреждённые участки, понадобится целая команда техников и несколько часов работы!

Услышав слово «оно», Ной демонстративно закатил глаза к потолку.

– Боюсь, что он прав, сержант, – подал голос Билл. – Всё, что мы можем, – только попытаться полностью отключить генератор.

– Но тогда подача кислорода на всех активных участках палуб разом прекратиться! – Райт испуганно замахал руками. – Могут погибнуть сотни или даже тысячи людей!

– Тогда возвращаемся, – спокойно произнёс Кинг.

– Что? – одновременно удивились Билл и Итан. – Но ведь генератор…

– Неисправен. Придётся оставить судно. Капитан это предвидел и собрал выживший экипаж возле колониальных кораблей. А теперь открывай шлюз…

Сильный толчок сотряс перегородку компрессорного отсека с той стороны, откуда они недавно пришли.

– Слишком поздно, оно уже здесь!

Диафрагму люка потряс новый удар. Освещение в отсеке вырубилось, но перед самым выключением Уилл успел заметить, как под чудовищным натиском стенка прогнулась.

– Уходим! – скомандовал Кинг.

В темноте, точно блуждающие огни, по стенам прыгали косые лучи фонарей.

Они успели пройти всего несколько ярдов. Не выдержав яростного напора, люк с жутким треском лопнул и ввалился внутрь.

– Всем надеть маски и не останавливаться! – кажется, это был голос Кинга.

Но Уильям и Итан непроизвольно обернулись. В следующее мгновение Доуман различил нечёткий контур, появившийся в темноте. Объект стремительно приближался, и уже через секунду рядовой осознал, что прямо на них летит оторванная панель управления, на которую ещё недавно опирался Райт.

Массивная консоль пролетела в дюйме от головы Уильяма. Доуман ощутил мощный удар, когда угол панели задел его ребра. Уже теряя сознание, он понял, что потерял равновесие и падает в пустоту.

– Борт, доложите обстановку.

– Говорит борт три, код двенадцать, начинаю сближение.

Сквозь гудение прорывались и другие голоса, но расслышать, что они говорят, было невозможно.

С трудом приоткрыв глаза, Уильям увидел, что кто-то сидит вполоборота к нему. Всё тело Доумана трясло, точно в лихорадке.

– Говорит борт три. Всему экипажу занять устойчивое положение, мы входим в стратосферу.

– Как всегда, вовремя.

Уиллу показалось, что он узнал этот голос.

– Джейк, кажется, принцесса приходит в себя.

Тряска усилилась. Воздух дребезжал от воя, который всё нарастал и усиливался.

– Борт, что там у вас происходит?

Доуман ощутил невероятную усталость во всем теле. Не отдавая отчёта, он просто закрыл глаза и позволил темноте мягко окутать его сознание.

Глава 4

II. Открытия

– Через пару минут они будут здесь!

Уилл обернулся. На юге небо застилала непроглядная мгла. В клубящейся стене песка то и дело проскакивали голубые всполохи. Он уже видел ашеханов прежде. Но до сих пор каждое их появление вызывало у него восхищение. «Ашеханы» – название не точное. Кто-то из учёных сумел установить, что вроде бы здешние аборигены называют их именно так.

Тела ашеханов состоят из бесформенной парящей массы. Вдобавок их «кожа» обладает хорошей отражающей способностью. При движении они как бы перетекают из одного места в другое, не придерживаясь строгой формы, и солнечный свет отражается от них, как от зеркала. Создается ощущение, будто в воздухе левитирует огромный сгусток ртути. Кроме того, ашеханы каким-то образом генерируют или накапливают в своих «телах» электричество, и используют его как средство защиты. Из-за этого их постоянно окружают молнии. Время от времени существа перемещаются с одного места обитания на другое. Специалисты предполагают, что это связано с магнитными возмущениями. Однако последующие попытки предсказать миграции провалились. Но кому это интересно? Самое главное здесь то, что ашеханы могут сбиваться в огромные стаи. Происходит это именно когда они начинают своё движение. Тогда в пустыне поднимается чудовищная (высотой почти в милю) песчаная завеса. Вот как сейчас...

– Вперёд, Уилл, некогда наслаждаться видами! – оклик Джейкоба вывел Уильяма из прострации.

Уильям Доуман нравился сержанту. Особая черта Уилла – мягкосердечность, непростительное свойство для военного. Когда-то давным-давно перед Джейкобом стал выбор: либо делать так, как правильно, либо делать так, как велит приказ. И он сделал свой выбор: подавил в себе все чувства.

Теперь, оглядываясь на прошлое, Кинг сожалел о своём решении. Как бы то ни было, сейчас они здесь, в этом богом забытом месте, в бескрайней пустыне, на гигантской планете, затерявшейся в бесконечной, мертвой вселенной, и прошлого не вернуть. Зато можно изменить настоящее. Ведь настоящее приближалось.

Песчаная стена росла с каждой минутой. В буре проглядывались блестящие тела, в которых отражались вспышки электрических разрядов. Небо над головами военных потемнело.

Джейкоб точно знал, что с этой стороны гор есть вход в пещеры. Раньше на планете была вода, много воды, – об этом также рассказали ученые. Она вымыла в скальной породе сеть туннелей, которые тянутся на многие мили. Потом воды не стало. Проведя анализ пластов, специалисты предположили, что много лет назад произошёл катаклизм и планета изменила свою орбиту.

Теперь Тессия-6 – это бескрайняя, унылая пустыня, с низкорослой растительностью, многочисленными хищниками и примитивными племенами аборигенов, которые сумели пережить катастрофу и приспособиться к новым условиям. Чтобы выживать здесь, людям приходилось носить дыхательные маски: атмосфера шестой по счёту планеты содержала всего восемнадцать процентов кислорода.

Мужчины ненадолго задержались перед проломом.

– Будьте осторожны, не спешите, – предупредил Джейкоб. – Возможно, не мы одни захотели укрыться здесь.

Солдаты взяли дизъюнкторы наизготовку. Дизъюнктор, а если точнее «Дизъюнктор-9S» – плазменный автомат широкого тактического применения. Оружие не имело магазина и работало от встроенной батареи. Фактически автомат мог вести непрерывную стрельбу до полного истощения аккумулятора, на практике - требовались паузы для предотвращения перегрева ствола. Благодаря многочисленным полисилинитовым элементам, значительно облегчающим вес, был принят на вооружение около десяти лет назад. С тех пор автомат успел зарекомендовать себя как надёжное и простое в обращении оружие. Правда, из-за особенностей конструкции дальнобойность модели 9S значительно уступала тяжёлым модификациям. Однако здесь, в условиях, когда примитивные племена орудуют дубинами или камнями, а сражаться приходится лишь с ветром и пылью, он не знал себе равных.

Первым в зияющей пустоте прохода исчез Ной, за ним вошёл Уилл. Джейкоб шёл последним, постоянно оглядываясь и прикрывая тыл.

Узкие лучи штатных фонариков запрыгали по стенам и сводчатому потолку. Стоило войти внутрь, как вой бури отступил, утих, и уже казалось, что и самой бури нет, и всё это лишь игра воображения. Единственным чётким, неправдоподобным звуком оставался лишь приглушённый стук их шагов.

– Откуда ты узнал, что здесь есть проход? – голос капрала Ноя Чандлера эхом отразился от стен.

– Я уже был здесь раньше с другой группой. В тот день мы сбились с пути, но нам повезло наткнуться на лаз. Тогда мы вооружились компасом и просто прошли гору насквозь.

– И куда же нам идти? – недоверчиво спросил Ной.

– Всё время прямо. Дальше ложе сужается, но зато это самый короткий путь.

– Если мы здесь заблудимся...

– Отставить разговоры.

Джейкоб повёл маленький отряд за собой. Теперь замыкающим был Ной. Грот плавно расширялся. Звуки шагов эхом отражались от стен и множились, и теперь Уиллу казалось, что в темноте шагают не три пары ног, а целая дюжина, целый полк солдат!

– Эй, Джейк! – подал голос Ной. – Можно вопрос?

– Валяй, – равнодушно отозвался сержант.

– Как ты думаешь, насколько мы тут застряли?

Вопрос, разумеется, риторический. Кинг понимал, что Чандлер имеет в виду не то время, которое они будут блуждать в пещере, а то, сколько ещё придется проторчать на планете, пока корабль-носитель не отремонтируют. Почти месяц назад (27 дней, если быть точным) линкор «Стрела-4» столкнулся с роем астероидов-призраков. После брифинга капитан корабля принял единственно верное решение. «Стрела-4» передала сигнал бедствия на Землю и взяла курс на ближайшую пригодную к заселению экзопланету.

Корабль-матка лёг в гравитационный колодец на окраине системы и остался дрейфовать, ожидая прибытия помощи; а три корабля–носителя, с колонистами на борту, взяли курс на шестую планету.

Вот тут и начались неприятности. Сажать корабли пришлось на ночной стороне. На входе в нижние слои атмосферы автоматика кораблей начала сходить с ума. Чтобы не столкнуться, они разделились. Связь с первым кораблем-носителем прекратилась сразу после посадки. Второй перестал отвечать, выслав сигнал бедствия спустя час после рапорта об успешном приземлении. Третий – тот, на котором они прилетели, – повредил обшивку и стыковочные модули при жёсткой посадке вслепую. Починить корабль, увы, не получилось, хоть инженеры и приложили к решению проблемы немало усилий.

Вот так они и оказались здесь. Но не они одни.

Вообще Тессию-6 населяет много разного зверья. Но, помимо обычных животных, есть три высокоразвитых обособленных вида. Первые стычки с разумными обитателями – руло – начались сразу после приземления. На планете крайне мало источников воды, и все они находятся под контролем того или иного племени. После нескольких неудачных попыток переговоров и ответных нападений было принято решение захватить один из источников силой. Это привело к тому что захваченный оазис стал центром внимания всех туземцев. Складывалось впечатление, что каждое из племён стало считать источник, захваченный колонистами, ничьим.

С трудом отстояв право владения, колонисты приняли решение значительно усилить охрану, а также наладить круглосуточные дежурные смены.

У местных «енотов» (такое прозвище закрепилось за руло из-за внешнего сходства черепа существ с земным обитателем) появилась новая омерзительная привычка – атаковать курсирующие патрули. Количество жертв среди аборигенов возросло, и это только усугубило ситуацию.

«Вот так и выживаем!» – усмехнулся про себя Джейкоб.

Вслух же он ответил:

– Я не знаю, капрал. Не знаю. Нам остаётся только ждать.

Очевидно, такой ответ не устроил Чандлера. Он презрительно фыркнул и пробормотал что-то. Кинг сделал вид, что не расслышал очередное едкое замечание. Он понимал его чувства. Все были на взводе. Прошёл месяц. Ответа нет. Связи нет. Набеги не ослабевают, и нет ни малейшего проблеска надежды, что ситуация изменится.

Грот начал сужаться. Лучи света выхватили из темноты большой обломок сталактита.

– Теперь куда?.. Направо? Налево? – Ной заглянул за обломки. – Здесь вроде есть что-то.

– Вот чёрт! – без злости выругался Джейкоб и опустил дизъюнктор.

– Что? – Ной обернулся и с подозрением глянул на сержанта.

– Это и есть проход.

– Прекрасно, – преувеличенно жизнерадостно заявил Ной. – Великолепно!

Он с размаху пнул обломок.

– Значит, так! – Неудача не могла вывести Джейкоба из равновесия. – Уилл, ты и Ной идите по левой стороне, а я...

– Сержант! – Ной всем весом налёг на обломок.

– ... а я посмотрю, что с другой стороны...

– Джейк, чёрт тебя подери!

– Что ещё, капрал Чандлер? Может, хватит уже пинать скалу? Она от этого не сдвинется с места.

– Это я и пытаюсь вам сказать. Эта штука стоит не слишком устойчиво. Можно подтолкнуть её и протиснуться.

– Можно просто пойти в обход. Другие туннели всё равно выведут нас на поверхность.

– А если там тоже всё завалило?

– Он прав, – впервые подал голос Уилл.

– Тогда новый план. Раз уж ты вызвался, Ной, сам и толкай свой булыжник, Уилл тебе в этом поможет. А я пойду вправо и посмотрю, что с тем руслом.

Доуман положил автомат на песок и примерился к обломку.

– Иди-иди, – бормотал капрал, – мы и вдвоём прекрасно справимся.

– Будьте настороже, – Джейкоб развернулся и, взяв автомат на изготовку, двинулся в темноту.

Вопреки собственному наставлению, Джейкоб торопился. Тот факт, что разведанный лаз отрезан, вносил неприятные коррективы в основной план. Мысленно сержант уже смирился с тем, что они гарантированно опаздывали к точке сбора. Следуя внутренним ощущениям, Джейкоб отметил, что он двигался вдоль свода уже около семи минут. Как раз в этот момент его ладонь потеряла опору. Дальше начиналась пустота.

Правый коридор был чист. Теперь можно было возвращаться, чтобы встретиться с остальными. Уже на подходе к группе Джейкоб услышал голоса. Ной и Уилл о чём-то спорили, при этом эхо разносилось по гроту неясным гулом, точно надвигающаяся гроза, то затихая, то усиливаясь.

Возле завала никого не оказалось. Голоса Чандлера и Доумана доносились уже с другой стороны.

Сделав мысленную пометку отчитать горе-солдат за спешку и нарушение безопасности, сержант приблизился к завалу. Чандлеру действительно удалось слегка расширить лаз.

«Теперь, если снять рюкзак и слегка втянуть живот...»

Джейкоб оборвал себя.

«... и взять автомат в руку, то можно не спеша протиснуться боком».

Голоса Уилла и Ноя становились всё тише и тише. Сержант сделал вторую, ещё более жирную пометку в голове: «Очень строго отчитать подчинённых за несоблюдение элементарных правил осторожности».

Джейкоб начал протискиваться, когда его слух уловил ритмичный звук. Обычный человек никак не среагировал бы на него, но годы практики и участие в боевых столкновениях мгновенно обострили все внутренние ощущение сержанта. Всего долю секунды ему потребовалось на то, чтобы ассоциировать подозрительный шум с быстрым шагом. Джейкоб круто повернулся. В луче света мелькнул размытый силуэт около фута ростом. Сержант резко рванулся обратно, но полностью высвободиться не удалось: левый сапог прочно застрял в проёме.

Голоса подчинённых за спиной стали неразличимы.

Шлёпающий звук резко прекратился.

«Игра началась».

Рывком высвободив ногу Джейкоб полоснул темноту лучом фонаря. Сгустившийся мрак отпрянул, обнажив многовековые пласты, россыпь мелких камней, песок с отпечатками армейских ботинок и пыль, осевшую на складках породы.

Тьма с правой стороны пошевелилась. Джейкоб вжал гашетку, успев про себя отметить, что противник отреагировал быстрее. Одним рывком абориген уклонился от смертоносной очереди. Сержант успел заметить блеск, отразившийся от радужки глаз дикаря. Руло (а это был он) двигался быстро и чётко. Благодаря маленькому росту и развитым мышцам он буквально взлетел по Джейкобу, карабкаясь по нему с такой скоростью, точно на вершине его ждал сочный бифштекс.

Кинг почувствовал острую боль в боку и дёрнулся, стараясь смахнуть противника. Ошибка: этого делать не следовало. Когда бой перешёл на близкую дистанцию сержант потерял всё своё преимущество. Руло прекрасно видел в темноте и ловко увернулся от протянутой руки, перепрыгнув на спину. В следующее мгновение Джейкоб почувствовал взрыв острой боли в области сонной артерии.

Изловчившись, сержант схватил руло за лапу. Сквозь перчатку Джейкоб ощутил, как крохотные зубы дикаря впились в ладонь. С невероятным усилием он оторвал от себя существо и швырнул в сторону. Однако тот не упал. Джейкоб не видел, что руло несколько раз перекувыркнулся в воздухе и успешно приземлился на задние лапы. Кинг вскинул дуло автомата. К его удивлению, это простое действие далось ему чересчур тяжело. Стены грота вокруг него закачались. Воздух стал тяжёлым и горячим. Выстрелы загрохотали громче, чем обычно. Но все они ушли в пустоту. Перед ним никого не было.

Пока сержант приходил в себя, бестолково рыская в темноте слабым лучом фонаря, противник бесшумно обошёл его сбоку.

«Слишком опытный», – успел отметить про себя Джейкоб.

Одновременно с этим краем глаза он уловил слабое движение.

Вспышки плазмы на мгновение осветили узкое пространство, где два существа схватились не на жизнь, а на смерть. Очередь прошла слева от руло, не причинив ему никакого вреда. Расстояние между противниками катастрофически сократилось. Сержант понял, что сейчас произойдёт. Он вытянул руку и попытался поймать дикаря в прыжке, но промахнулся.

«С какой же скоростью двигается эта тварь?»

В следующее мгновение сержант ощутил, как что-то острое обожгло его горло. Дикарь ударил точно в стык бронепластины и воздушного фильтра. Словно сквозь сон Джейкоб ощутил новый удар. Хватка темноты сомкнулась вокруг него и раздавила остатки сознания.

Глава 5

Уильям вздрогнул и проснулся. Вокруг его окружала тьма. Он несколько раз моргнул, но темнота не рассеялась. Рука инстинктивно начала шарить в поисках выключателя. Но вместо гладких полисилинитовых стен он ощутил холодный песок. Тусклый свет лился сверху, но его едва хватало для того, чтобы различать контуры предметов впереди, позади и рядом с собой.

«Что?»

Постепенно пришло осознание того, что он не на корабле, а в пустыне, на богом забытой планете Тессия-6, и темно вокруг потому, что сейчас ночь, а ночь здесь длится в два раза дольше дня.

Он пошевелился. Сел. Мутный свет, который заливал лагерь, лился из крохотных прожекторов, рассчитанных на освещение раскопок. Уилл протёр глаза. Сонливость окончательно ушла, но на её место вернулись воспоминания. Он зажмурился, потряс головой, отгоняя жуткие картины безжизненного тела Джейкоба.

Песок позади него захрустел. Незнакомец подошел вплотную и остановился.

– Не спится? – Интонация насмехающаяся.

Доуман не ответил. Крякнув, Ной опустился рядом.

– А ты чего не спишь?

– Проснулся от того, что в рот набилась куча песка. Пришлось сходить промыть горло.

– Угу, – рассеянно отозвался Уилл, глядя в пустоту.

– Все ещё снятся кошмары? – безразличным тоном уточнил Ной.

– Вот уже вторая неделя, а я всё никак не могу забыть...

– Ну ты и девчонка!

Уилл замолчал на полумысли. Он едва удержал себя от того, чтобы не врезать капралу.

– Нет, серьёзно. Как можно быть такой размазней? – в голосе Ноя сквозило неприкрытое презрение.

– Отвали! – огрызнулся Доуман и уже собрался было лечь, но Чандлер остановил его:

– Хочешь, я спою тебе колыбельную?

– Пошёл ты!

Уилл перевернулся на другой бок и стал старательно смотреть в пустоту, считая видимые на небе звёзды. Их было много.

– Когда я был помоложе, то подрабатывал в одном местечке под названием Тайс-сити. Наверняка ты даже не слышал о таком. Это та ещё дыра на окраине административного сектора. У нас там была вроде как плановая программа. Но по сути нас послали помогать местной фабрике. Чтобы ты понимал, захолустье там было такое, что на всю округу было всего два кофейных автомата. И один не работал. Я вместе с другим парнем попал в укладочный цех. Автоматики нет, поэтому паковали всё вручную. У нас был лазерный резак, на котором мы пилили фасонную раму на куски, чтобы потом приварить её к контейнерам. Получалось что-то вроде стрингера. Так вот – тот парень, что был вместе со мной, взял и случайно резанул очередную полосу вместе с кистью. Я сидел к нему спиной и не видел, что произошло. Как сейчас помню: наклеиваю я очередной электронный шильдик на вакуумный контейнер, а этот придурок подходит ко мне сзади и тычет своим кровавым огрызком мне прямо в нос. Ржёт при этом как сумасшедший.

Уилл поморщился.

– Ну и ничего. Мы замотали его руку уплотнителем для перевозки. Где находится АПМ, мы, разумеется, не додумались узнать. Чтобы снять боль, пропустили несколько стаканов. А потом, после всего этого, он закатал свою кисть в эти штуки... Лавовая лампа, что ли? В общем, его клешня плавала в светящейся жиже. Клёвая штука!

– Мне это неинтересно! – отрезал Уилл.

– Так вот к чему я это? – не обращая на него внимания, продолжил Чандлер. – Думаешь, он разводил сопли по этому поводу? Как бы не так. Так что и ты не будь размазнёй.

Всё внутри Уилла заклокотало от ярости.

«Это всё ты! Ты виноват, что сержант погиб! Ты сказал: “Нечего ждать, он нас догонит!” Кинг всегда твердил нам как мантру: “Будьте осторожны и не спешите”. Если бы мы только...»

Вслух же он ничего не сказал. Ной прислушивался к участившемуся сопению Доумана.

– А вот видишь вон там, на востоке, свет?..

Уилл оторвался от своих мрачных мыслей и чуть повернул голову. С той стороны, у самого горизонта, небо фосфоресцировало едва заметным зелёным свечением, напоминающим северное сияние. В темноте это сияние могло служить отличным ориентиром.

– ...Оно всегда там.

– Ты очень наблюдательный, – с сарказмом заметил Уильям.

– Нет, я про то, что оно светится и днём. Когда солнце встаёт, его ещё некоторое время видно, а это значит – оно светится постоянно. Просто днём излучение звезды перебивает его. Вон, погляди хорошенько! Знаешь, что это?

Заинтригованный, Доуман приподнялся на локте и вгляделся вдаль:

– И что же?

– Это инопланетяне устроили вечеринку у твоей мамаши!

Ной мерзко заквохал. Уилл лёг, закрыл глаза и попытался заснуть. Но тут, кстати или не кстати, мозг снова подбросил воспоминание о сержанте. Когда он впервые отправился в патруль (источник к тому времени уже захватили), Доуман спросил Джейкоба про сияние. На что Кинг лишь пожал плечами и добавил:

– Наши не знают, что это. Да оно нам и не нужно.

Уилл в ту пору ещё считал, что они не задержатся здесь надолго. Неделя, может две. Поэтому он наслаждался сиянием и думал, что именно так выглядит восход на Тессии-6.

Чандлер завалился на настил. Песок под ним шуршал, словно растревоженный улей, пока он укладывался поудобней.

Неравномерные временные промежутки сильно измотали Уильяма. Ночь здесь такая длинная, что успеваешь выспаться, и оставшееся время остаётся слепо пялиться в темноту. Он уже чувствовал себя отдохнувшим, но до рассвета ещё три часа или даже больше...

Неспешный ход мыслей перебил отчаянный крик.

И тут же в воздухе разнёсся звук, который вызывал у Доумана странные ассоциации. Давным-давно, ещё когда он учился в одном из миров административного сектора, ему довелось увидеть, как настраивали рояль. Автомат-наладчик тогда что-то не рассчитал, и огромная струна лопнула. Уилл навсегда запомнил этот звук, и теперь, когда в воздухе раздались выстрелы, ему снова показалось, что где-то лопаются десятки таких же струн.

Уилл вскочил. Ной шарил по песку в поисках дизъюнктора. Казалось, что вспышки от плазменных выстрелов теперь сверкают со всех сторон, словно кто-то устроил светопреставление прямо посреди пустыни. Доуман повалился на колени и будто во сне подхватил свой автомат.

– Шевелись! – Ной грубо пихнул Уильяма в бок. – За мной!

В коротких вспышках Уилл разглядел высоких, под три ярда ростом, существ. Они передвигались на ногах подобно человеку, вот только все их тела были покрыты короткой жёсткой шерстью. Лица существ (Доуман почему-то про себя назвал их лицами) напоминали морды собак, однако нос у них был острее и короче. Над тёмными глазами чётко вырисовывались надбровные дуги и узкий лоб. Ушные раковины были обращены в стороны и по размерам лишь немного уступали голове. У существ была толстая, массивная шея, широкие плечи и мощная грудная клетка. Оно и понятно – сила тяжести здесь доходит до одиннадцати. Хочешь выжить? Развивай мускулатуру!

Уилл замешкался, и Чандлер пинками заставил его двигаться.

Нападающие грамотно использовали численный перевес и фактор внезапности. Несмотря на потери, они не думали отступать. Вооружённые одними копьями, дубинами и каким-то подобием сетей, они продолжали атаку, наступая сразу с четырёх сторон. Ной быстро сообразил, что их берут в кольцо и, подхватив растерянного Уилла, стал пробиваться к пустыне.

Вспышки выстрелов приводили кхаров (именно так они сами себя называли) в смятение и сбивали с толку, но долго это продолжаться не могло – нападающих было слишком много! Отстреливаясь на ходу, Чандлер не заметил, как от темноты отделился неясный силуэт и бросился на него. Лишь чудом Ной смог устоять на ногах. Кхар блокировал руку с автоматом. Злобно гудя, очередь рвущихся струн прошила песок под их ногами. Свободной рукой захватчик обхватил шею Ноя.

Уилл увидел, в каком положении оказался капрал, и вскинул дизъюнктор. Ной пыхтел. Его лицо покраснело от напряжения. Перевес сил был на стороне противника. Кхар медленно, но верно одолевал человека.

Доуман прицелился в нападавшего, но стрелять не решался. Внезапно для себя он осознал, что просто не может решиться. Выстрел убьет кхара, и одна эта дикая мысль об убийстве живого разумного существа обожгла его сознание. Никогда прежде Уиллу не доводилось стрелять по живым мишеням. Никогда.

Ной отчаянно захрипел. Грянул хлопок. Отшатнувшись от вспышки, по песку рассыпались бесконечно длинные тени. Взорвалась одна из световых гранат, которыми вооружали патрули для отпугивания аборигенов. От неожиданности кхар ослабил хватку, заслонил глаза. Ной вырвался из его лап. Не теряя времени, Чандлер развернулся и с размаху ударил нападавшего под ребра. Абориген сложился пополам.

Не ожидая развязки, Ной нетвёрдой походкой пошёл прочь. Уилл бросился за ним, догнал и подхватил под руку. Позади них, словно барабанная дробь, все ещё гремели выстрелы и слышались крики нападающих. Не оглядываясь, они как можно быстрее направились прочь от источника.

Ночь отступала. Зеленоватое сияние на востоке стало едва различимой дымкой у горизонта. Из-под тёмных горбов песчаных холмов лениво поднялось мраморно-белое солнце. Воздух заметно потеплел.

«Совсем скоро он превратится в удушающее облако тысячелетней пыли и подобно стае саранчи будет вихрями носиться над барханами. Вот ведь… – подумал Уилл, – в такой момент я ещё успеваю думать о саранче. Мы в пустыне. Над головами расцветает беспощадный белоснежный цветок. Наш лагерь всё ещё штурмуют или, скорее всего, уже уничтожили, а я размышляю о звёздах и о ветре».

Ной замедлил шаг, ноги у него подкосились. Оба чуть не повалились на землю. Уилл помог капралу опуститься на колени. Чандлер отстегнул от пояса портативную установку. Это был генератор влаги цилиндрической формы. Больше половины его полезного объёма составляла ёмкость, в которой накапливается влага. Этот процесс связан со сложным механическим устройством и фильтрами, которые располагались у основания цилиндра. Такие установки входили в базовый набор выживания – так же, как маски с пылевым фильтром, АПМ, компас, автомат и рация. Рации у них не было, аптечек тоже, и это огорчало Уилла. В спешке покидая источник, они, разумеется, не подумали о сборах, да и некогда было этим заниматься. Повезло, что генераторы влаги удобно крепятся к поясу и не мешают спать. Если бы они остались без них, то не протянули бы в пустыне и дня.

Ной опустошил фляжку и прохрипел:

– Какого чёрта ты не стрелял? Я спрашиваю, какого чёрта ты не выстрелил? – Его голос ожесточился.

Уилл оторопело уставился на капрала. Доуман понимал, что отвечать нужно немедленно, но отвечая осторожно подбирать слова. Ной был в ярости, и долгая ночная прогулка вряд ли способствовала улучшению его настроения.

«Как объяснить, что я не выстрелил потому, что... Потому что что? Струсил?.. Нет. Потому, что... – Уилл живо восстановил в памяти сцену ночного нападения, – потому что он живой. Но Ной, разумеется, ответит, что это полная чушь, что он размазня и место ему где-нибудь...»

Пауза затянулась. Чандлер с заметным усилием поднялся на ноги. Он грозно надвинулся на Уильяма, не сводя с него испепеляющего взгляда.

– Я опасался, что попаду в тебя, – поспешил оправдаться Доуман. – Видимость была паршивая, а я не слишком хороший стрелок. Ты и сам знаешь.

Ной отчего-то тяжело дышал.

«Наверное, шея всё ещё болит после объятий кхара».

Неожиданно капрал сплюнул. Уилл инстинктивно подался назад, когда он резко отвернулся.

Ной наклонился и поднял дизъюнктор:

– Как ты вообще попал в отряды обороны?

Чандлер пошел вперёд, не дожидаясь, пока Доуман ответит. Уильям перевел дух и двинулся за ним, стараясь не отставать.

– Да всё просто. Выбор был небольшим.

– Такие задохлики вроде тебя идут в операторы, но ты... Ты какого-то дьявола решил, что тебе место здесь, с автоматом наперевес. Так не бывает, парень. Ты либо спятил...

– Мне нужно было вырваться с планеты. Единственный экипаж, к которому я мог примкнуть, был колониальный корабль. Но так уж случилось, что им не нужны были специалисты моего профиля. Зато они с радостью и без разбора набирали людей в оборону – очевидно, торопились укомплектовать экипаж в срок.

– Куда ты хотел улететь?

– Куда угодно! На Раморе мне просто некуда было податься.

– И какой же у тебя профиль? – насмешливо спросил Ной.

– С.М.Р.О. – не задумываясь ответил Уилл, но, заметив вопросительный взгляд Чандлера, добавил: – Специалист по межрасовым отношениям.

Капрал издал какой-то гогочущий звук, который отчего-то вызвал у Уилла ассоциации с довольным ослом, который объелся прокисшей капустой. Однако он не подал виду.

– И чем же ты занимаешься?

– Я могу выстраивать отношения и налаживать контакт с представителями рас, не говорящих на юни-стандарте. Могу выступать в качестве посла – до тех пор, пока не прибудет специалист более высокого ранга. Кроме того, в моей программе были курсы по дипломатическим переговорам...

– Переговорам! – Ной загоготал ещё сильнее. – Из-за этих переговоров мы застряли здесь ещё чёрт знает на сколько. Будь у командования мозги, они бы выжгли все племена аборигенов в радиусе трёх миль турбопушками. Тогда бы у нас не было проблем. Тогда бы мы не тащились по пустыне, а сидели спокойненько у источника. А может, – тут Чандлер бросил лукавый взгляд на Уилла, – местные уроды после этого приняли бы нас за богов, стали поклоняться и приносить жратву в качестве дани.

Доуман, уже открыл было рот, чтобы возразить против вопиющей логики капрала, но тот резко посерьезнел и продолжил:

– Вон там, впереди, скалы. Спрячемся там и переждём день. С такими запасами воды, как у нас, тащиться по жаре – самоубийство. Однако… если ты хочешь, можешь идти один.

Ной в сердцах пнул песок. Уилл молчаливо принял предложение переждать день. Оглянувшись на ходу, он спросил:

– Мы не вернемся в лагерь?

– Ты спятил? – Чандлер остановился.

Они застыли друг напротив друга.

– Источника больше нет. Забудь про него. Кхары наверняка уже вырывают зубы для своих ожерелий. Если хочешь пополнить их коллекцию – милости прошу, но я туда ни ногой.

Шмыгнув, Ной двинулся дальше.

– А славная была заварушка, – заметил он и, немного подумав, добавил: – Прямо как на свадьбе моего брата.

Уилл выдавил кислую улыбку.

Глава 6

Пустоши пробудились. На многие мили вокруг раскинулась дрожащая пелена прозрачного тумана, но вскоре она рассеялась. Каждый вдох царапал лёгкие, словно наждачная бумага. Ещё немного – и, казалось, песок начнёт плавится под ногами.

Одинокие вихри бродили по гребням барханов, и от этого казалось, будто они шагают и покачиваются, точно горбы гигантских верблюдов, и бесконечное море песка шептало и текло вслед за ними. Одна за другой, словно волны, накатывалась песчаная зыбь, и все они – и «верблюды» и волны – неустанно стремились вперёд, к какой-то далекой неправдоподобной цели, в какую-то далёкую неизвестную страну.

Но, разумеется, всё это был обман. Пустыня была мертва.

Однако чем больше Ной вглядывался в этот удручающий, безжизненный ландшафт, тем более он убеждался в обратном. Быстрая тень коснулась его щеки. Капрал вскинул голову и проводил взглядом одинокого крылана.

А на дюне? Что это там шевелится?

По хребту двигался невысокий холмик. Он спустился до середины склона. Сместился в их сторону и замер. Чандлер насторожился, положил палец на спусковой крючок дизъюнктора, но всё обошлось: немного поразмыслив, песчаный паразит уполз восвояси.

Нет, пустыня жила, она дышала, и её дыхание обдавало удушливым жаром и частицами времени. Она завывала, шептала, смотрела на них в упор. Ной чувствовал, как под её пристальным взглядом он тает и плавится, будто свеча.

Через каждые два часа мужчины сменяли друг друга на дежурстве. Чандлеру выпала честь наблюдать, как на Тессию опускается ночь. Однако он не замечал, как дрожит и багровеет горизонт, не видел он и алеющие, точно фламинго, стайки облаков. Все его мысли занимало только одно: как выпутаться из той паршивой ситуации, в которой он оказался.

Через полчаса температура начала опускаться. Ной пинками разбудил Доумана, и они двинулись в путь.

Уилл шагал и чувствовал нарастающий голод. Он гадал, сколько ещё времени понадобится, чтобы добраться до базы. Когда капрал отрывал взгляд от компаса, они обменивались быстрыми взглядами, и тогда Доуман понимал, что такие же мрачные мысли терзают и Ноя.

Чандлер повесил лямку автомата на плечо. В очередной раз приложился к фляжке генератора влаги и, судя по углу наклона, полностью опустошил её.

Ной споткнулся, не заметив куст стелющегося колючего кустарника. Уилл помедлил, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Капрал наклонился и принялся распутывать заросли.

Внезапно он замер.

Уиллу показалось, что у Ноя нет сил разогнуться. Доуману, даже захотелось отпустить какую-нибудь едкую шуточку, чтобы отыграться за все те гадости, что тот наговорил ему за последние несколько часов. Но делать он этого не стал, так как неожиданно понял, что капрал замер не просто так.

– Что там? – Уилл хотел обернуться, но Ной предугадал его естественную реакцию и резким движением рванул вниз.

– Не смотри назад, – коротко ответил он, не переставая украдкой разглядывать местность за их спинами.

Неспешно освободив ногу, капрал выпрямился. Всё ещё не оборачиваясь, они зашагали вперед.

– Что ты видел?

– За нами хвост.

– Кхары?

– Не знаю. Скалы уже не разглядеть. Они спрятались там, где мы останавливались переждать день.

– Они? – Уилл не на шутку перепугался.

Его рука непроизвольно сжала рукоять дизъюнктора. Тихо звякнула антабка. Чандлер услышал это и чуть склонил голову влево. Доуман не мог видеть лица капрала, так как он шёл впереди, но зато почувствовал издевательские нотки в его голосе:

– Думаешь, в этот раз сможешь выстрелить?

Уилл не нашёлся, что ответить. Они неторопливо шагали вперёд. Теперь за каждым склоном и на каждой дюне Доуману мерещились движение и неясные тени. Чандлер принялся негромко насвистывать до жути неуместный весёлый мотив.

– Сколько их?

– Говорю же – не знаю. Я видел только их тени.

– Может, тебе показалось?

– Нет. Я уверен, что это кто-то из дикарей. Знаешь эти вытянутые очертания головы и ушей... – Он нарисовал что-то в воздухе – Их ни с чем не спутаешь... Скорее всего, ты прав: это те кхары, что напали на источник.

Некоторое время тишину между ними нарушал лишь скрип песка под ботинками.

– И что будем делать?

– Ждать.

– Ждать?!

– Они не напали, значит, боятся. Может, понимают, что мы сумеем дать отпор, – тут он похлопал ладонью по автомату, – а может, их слишком мало, чтобы в открытую нападать сейчас. Следовательно, они выжидают. Если я хоть что-то понимаю в их дикарской логике, то, скорее всего, они нападут, когда станет совсем темно.

Уилл обдумывал новую информацию.

– А мы, пожалуй, устроим им сюрприз... – Не дождавшись вопроса, Ной пояснил: – Через час встанем на привал и приготовимся. Они не догадываются, что их заметили, и не ожидают подвоха.

– Может, удастся оторваться от них? Если идти всю ночь...

– ... К утру будем как выжатый лимон. А если к тому времени к ним подойдёт подкрепление?.. Ты об этом подумал? Нет. Дадим бой ночью. К утру пустыня снова оживёт, и если кто-то и придёт им на помощь, они ничего не найдут: сирокко заметёт наши следы.

Чувство тревоги разрасталось в груди Уилла. Оно поднималось всё выше и, наконец, подкатило к самому горлу. Он с силой сжимал рукоять дизъюнктора, готовый в любой миг нажать на спусковой крючок.

«Пусть только из-за ближайшей дюны высунутся уши аборигенов. Ну же! Только дайте мне повод! Уж тогда я не оплошаю...» – так думал Уилл, продолжая с силой сжимать рукоятку оружия.

Но время шло, становилось темнее, и вдруг появились они. Миллионы крохотных звёзд. Они светились, играли и перемигивались между собой. Дышащий зноем песок остыл, потемнел и теперь отливал загадочной металлической синевой, точно переливающиеся волны бесконечного моря.

Уилл чуть повернул голову, чтобы узнать – пылает ли на востоке сияние? Да. Зелёный ореол по-прежнему был на своём месте.

Дикари так и не появились. Пройдя ещё с полмили, солдаты добрались до невысоких скал. Под молчаливым взглядом Уилла Чандлер обошёл узкую площадку под нависшим утёсом, заглядывая за каждый камень. Выбрав дальний валун, капрал уселся, прислонившись к нему спиной. Доуман расположился чуть в стороне.

Сжав в руках автоматы, они стали ждать.

С севера и запада людей надёжно защищала скала, которая вдобавок укрывала их своей тенью. Местность перед ними просматривалась настолько, насколько это было возможно, и с точки зрения обороны они заняли отличную позицию для стрельбы.

Уилл поймал себя на том, что клюёт носом. Он покосился на Ноя и некоторое время присматривался к нему, но капрал сидел абсолютно неподвижно. Только едва заметно вздымалась и опускалась его грудь. Бесшумно покачивались тёмные пучки кустарников у его ног: будто рука, тянущая к ступням чёрные пальцы. Холодный свет колючих звёзд стал более мягким. На вершине далёких барханов гулял заблудший лёгкий ветерок.

В памяти Уилла возникли воспоминания о Земле. Словно в кинобудке, одна за другой перед глазами сменялись картинки. Он вспомнил, как прибыл в космопорт, как впервые увидел «Стрелу-4», но вместе с тем в голову просочились мрачные мысли о покинутом доме и о том, сможет ли он когда-нибудь снова его увидеть. Стремящиеся ввысь земные города. Щёлк. Тесные улочки Щёлк. Невидимый кинопроектор в голове продолжал переключать слайды. Заслоны. Щёлк. Купола, защищающие от ультрафиолетового излучения, померкли и теперь откуда-то из глубины, поднималось нечто тёмное и огромное. Оно медленно надвигалось на Уилла. Стремительно погрузился во тьму город, узкие улочки, космопорт, весь мир...

Злобное рычание и боль вывели Уилла из дремоты. В темноте кто-то наступил ему на ногу. Он вскочил, но тут же оказался сбит с ног. Впереди, всего в ярде от него, в темноте сцепились два тёмных клубка и один из них рычал, а другой сопел, они катались по земле и вздымали песок. Наконец один из них, тот что был выше, оказался сверху и всем своим весом придавил противника. Уилл лихорадочно, на ощупь, искал кнопку.

Луч взрезал сгустившуюся тьму так же легко, как нож масло. Уилл узнал спину и лопатки Ноя, тогда как внизу, под ним, извивался один из аборигенов. дикарь заслонил глаза рукой от вспышки света. Капрал моментально перехватил инициативу. Первый удар пришёлся чужаку в живот. Издав хриплый стон, абориген обмяк. Следующий обрушился на челюсть противника. И ещё. И ещё...

– Ной! – Уилл бросился к капралу и попытался оттащить его. – Остановись, ты убьёшь его!

«Что же я такое говорю? Боже мой, ведь именно это мы и собирались сделать несколько часов назад!..»

– Отвали! – огрызнулся Чандлер.

Но отступать было поздно. Внутренний порыв оказался сильнее. Уилл вцепился в капрала и рывком оторвал от ослабевшего противника.

– Ты что, спятил?! – Чандлер вырвался, вскочил на ноги и с угрожающим видом ринулся к Доуману.

– Подожди!

– ЧТО?!

– Не убивай его!

Надо отдать должное Ною, даже в такой ситуации он не потерял голову и мог соображать. Чандлер в упор смотрел на Уилла.

– Нет смысла убивать его. Просто возьмём в плен и доставим на базу к нашим.

– Это ещё зачем? – прорычал капрал.

Уилл опасливо оглянулся, словно боялся, что их может услышать кто-то ещё. Хотя, судя по шуму, который они подняли, сюда со всех концов уже должны сбежаться ночные хищники, не говоря уже о других дикарях.

– Понимаешь, мы здесь уже давно...

Ной ещё ближе надвинулся на Уилла.

– ...и все переговоры с местными племенами провалились...

Ещё шаг. Доуман непроизвольно отступил.

– Если бы мы могли выучить их язык, тогда...

– НУ!.. – снова прорычал Чандлер, делая новый шаг навстречу.

– ...тогда бы... Тогда бы мы...

Ной остановился, глядя на Уильяма в упор и ожидая продолжения, но мысли Доумана окончательно смешались. Попробуй в такой неразберихе придумать хоть что-нибудь!

– Тогда бы мы, может быть, выбрались из этой дыры, чёрт бы тебя побрал! – Уилл сам не заметил, как перешёл на крик.

Красноречие Доумана, казалось, остудило Ноя. Его лицо перекосила кривая усмешка.

– Размазня! – только и сказал он.

Потом подошёл и остановился над дикарём. Когда он проходил мимо, Уилл ощутил почти осязаемую, старую как мир угрозу, струящуюся от спутника невидимыми потоками.

Они вместе склонились над чужаком. Теперь, в свете фонарика и при спокойной обстановке, смогли разглядеть его лучше.

Существо было около полутора ярдов ростом. Всё его тело покрывала густая короткая шерсть. Золотистый природный окрас служил дикарю превосходной маскировкой среди песков. Телосложение аборигена походило на человеческое, но лишь отдалённо. Так же, как у людей, у него было две руки и две ноги. Причём ноги чем-то напоминали Уиллу задние лапы кенгуру – из-за схожего строения и высокой стопы, резко переходящей в голень. Кроме того, развиты они были лучше верхних конечностей. На их фоне четырёхпалые лапы (или всё же руки?) существа казались более хилыми. Самой примечательной деталью во внешности чужака оказались массивные (примерно в два раза больше головы) уши. Они были повёрнуты вперёд и плавно закруглялись на кончиках. Кроме того, кромки ушной раковины с внешней стороны имели необычную резную форму. Никогда прежде Доуману не доводилось видеть ничего подобного. Не сразу, но Доуман увидел за спиной дикаря хвост, кончающийся аккуратной кисточкой. Примечательной оказалась и скромная одежда аборигена: она состояла лишь из набедренной повязки да украшений на шее и запястьях.

Уилл наклонился чуть поближе, чтобы лучше видеть. Теперь он мог рассмотреть лицо нападавшего.

Морда короткая, нос и рот сравнительно маленькие, а глаза, напротив, просто огромные. Голова существа имела странную форму, и вот почему. Пушистые щёки аборигена украшала шерсть, которая лихо топорщилась наподобие бакенбард. В совокупности с высоким лбом она придавала голове треугольную форму. Из разбитого носа чужака обильно текла кровь.

– Ладно, – отозвался Ной, – будь по-твоему. Хотя я бы...

Тут дикарь пошевелился и попытался перевернуться на бок, но Ной резко придавил его шею ногой. Раздался булькающий всхлип. Уилл внутренне содрогнулся.

– Нам бы найти верёвку для твоего нового друга, – невозмутимо сказал капрал, даже не глянув вниз.

Он остановил взгляд на Уилле, и тот невольно поежился.

– О, идея! Снимай ремень со своего автомата.

Глава 7

Как и предсказывал Ной, к утру они выдохлись так, что ни о какой перестрелке речи и быть не могло. Единственное, чего сейчас хотел Уилл, – повалиться на песок и забыться сном.

«Пожевать бы чего. Хоть бы и этих крыланов, только сперва прожарить хорошенько...»

Он мечтательно посмотрел на скользящих по небу птиц и попытался представить, каково их мясо на вкус.

Уилл опустил глаза и упёрся взглядом в спину Чандлера. Всю ночь тот нещадно гнал их вперёд. Пленник шёл впереди. Одним ремнём от автомата капрал туго перетянул ему лапы, из второго сделал импровизированный поводок, который держал в свободной руке. Время от времени Чандлер подгонял дикаря пинками или злобным рычанием.

– Ной.

Молчание.

«Наверное, всё ещё сердится».

– Ной!

Невнятное мычание.

– Помнишь, ты говорил, что теней было несколько?

Тишина, и только равнодушный скрип песка под ногами говорил с ними на своём непонятном языке, и будто подтверждал: «Да, вы не умерли, вы всё ещё живы».

– Так и было.

– Тогда где другие?

– Откуда я знаю! Я видел, что видел, а где другие – мне плевать! Этот увалень – простой проходимец. Главная опасность – кхары, но они не пустились в погоню, и это меня чертовски радует.

Доуман снова окинул взглядом пламенеющий горизонт. Мысль о том, чтобы подстрелить и зажарить крылана, уже не казалась такой бредовой, как в первые часы.

Как выяснилось, их положение усугубилось новой неприятностью. Во время стычки с туземцем капрал повредил свой генератор влаги. Не в силах ничего поделать, Ной всю дорогу срывал злость на пленнике. Туземец, однако, не обращал на него никакого внимания. Он шёл, угрюмо повесив нос, глядя только себе под ноги. Приглядевшись к нему, Уилл понял – часть того, что он изначально принял за кровь, оказалось краской. Нет, кровь действительно была. Однако она подсохла и смешалась с красными штрихами. Оттого лицо чужака походило на одну из гротескных масок чудовищ, что продают перед Хэллоуином.

Впереди, словно из-под песка, выросла низкая каменная гряда. Ной скорректировал курс, подбодрив аборигена новым пинком.

– Чёрт бы побрал того идиота, который догадался делать корпус генератора из полисилинита!

За ночь Чандлер успел столько раз проклясть инженеров с Земли, что этого хватило бы, наверное, на целую династию. Уилл предусмотрительно молчал. Он не стал объяснять капралу тот факт, что инженеры, проектировавшие дизайн устройства, ну никак не могли предугадать, что оно будет использовано в качестве молотка.

Как только Ной обнаружил, что генератор стал бесполезен, он издал стон раненого льва. Уильям с трудом подавил в себе смешок. Уж больно этот звук напоминал рёв кумутов – здешних четвероногих песчаных падальщиков, которые напоминали телосложением помесь гиены и собаки.

Воздух начал прогреваться. Люди и пленник непроизвольно увеличили шаги. До гряды они добрались примерно за полчаса. Оказавшись в спасительной тени, Уилл выдохнул и опустился на песок.

Хотелось спать.

Ещё сильнее хотелось есть.

Ной выбрал себе местечко у дальней отвесной скалы.

«Может, крыланы ещё не улетели?» – Уилл с трудом поднялся на ноги. В черепе у него точно включилась миниатюрная электростанция.

– Ты куда? – Ной искоса посмотрел на него.

Уильям неопределённо мотнул головой и сразу же пожалел об этом: электростанция выдала двойную норму.

Они поделили воду из генератора Доумана. Ной буркнул что-то насчёт дежурства и уселся на песок. Уилл хотел ответить, но в горле возникло стойкое ощущение заброшенного пыльного чердака. Он смог выдавить из себя только несколько бессвязных звуков.

«Наверно, примерно то же испытывают кошки, когда давятся собственной шерстью».

Обогнув скалы с запада и не найдя крыланов, Уилл приуныл. Однако в стороне он разглядел неприметную расщелину. Недолго думая, Доуман решил узнать куда она ведёт. В тени скал росла буроватая растительность, но её пожухлый вид отбил у него идею оценить её вкусовые качества.

Расщелина закончилась тупиком. Уилл чуть постоял, бестолково глядя на отвесную стену, потом медленно развернулся и краем глаза уловил какое-то движение.

В глубине зарослей того самого сорняка, который ещё недавно был претендентом на место в меню, сидело крохотное существо. Его мордочка напоминала крысиную. На спине у зверька имелся хитиновый нарост. Короткая бурая шёрстка на животе отлично гармонировала с цветом растительности, и из-за этого заметить его было чрезвычайно трудно. Однако любопытство заставило существо высунуться из укрытия.

Уилл медленно поднял дизъюнктор, не сводя глаз с пушистой мордочки и подвижного розового носика, который смешно шевелился из стороны в сторону, словно ощупывая воздух.

Двигаясь медленно, Доуман перевел дизъюнктор на слабый режим. Он понимал: если выстрелить зарядом на полную мощность, от плоти останутся одни угли.

Тын-нь!

В воздухе отчётливо зазвенел звук порванной струны. Выстрел прошёл лишь на долю дюйма правее от цели. Крыса дёрнулась и издала истошный тонкий визг.

Уилл выругался, до отказа вдавил гашетку. Автомат добросовестно заплевал кусты горящими сгустками плазмы. Однако зверёк уже исчез. Хитиновый нарост крысы оказался сегментированным панцирем. Мгновенно свернувшись клубком, существо стремительно покатилось прочь от ужасного пришельца, по пути исторгая высокий, режущий слух визг.

Доуман рванулся в погоню. Однако что-то остановило его. Этим «что-то» были скалы. Они будто ожили: чахлые заросли, опутывающие выступы, зашевелились. В узком проходе появились десятки других крыс. Они выскакивали из трещин в горной породе и прямо из-под песка! Без лишних раздумий комочки утробно зарычали, и резво покатили прямо на Доумана.

Уильям повернулся и бросился бежать. Сзади его подгоняло злобное шипение и зловещий шорох песка.

Ной уже собирался поспать, как вдруг из-за утёса выскочил рядовой. Тот дико вращал глазами и что-то неразборчиво мычал.

– Какого...

Доуман не успел уточнить, какого именно. Потому что следом за ним выкатились десятки бурых шаров. Они угрожающе рычали, не оставляя ни малейших сомнений в своих намерениях. Ной вскочил и резко дёрнул за лямку, рывком поставив пленника на ноги. Оба на мгновение замешкались, не сводя глаз с разъярённых комков, надвигающихся на них, словно шкворчащая волна раскалённого масла.

– Бежи-им! – только и успел крикнуть Уилл, сам поражаясь тому, что его горло ещё способно исторгать хоть какие-то членораздельные звуки.

Второго приглашения не потребовалось. Абориген первым пришёл в себя и потянул Ноя.

Они растянулись в цепь. Первым бежал Уилл. За ним, задыхаясь и отставая на пару шагов, пленник и капрал.

– Чёрт... бы... тебя... побрал... Доуман! – задыхаясь прокричал Чандлер.

Жара нещадно пекла их головы. Не спасал даже капюшон защитного костюма. Ной сделал несколько попыток отпугнуть существ, стреляя наотмашь. Однако выстрелы не произвели на тех ни малейшего впечатления. Свёрнутые в комок, они ощущали себя в полной безопасности. Чего нельзя было сказать про участников этого незапланированного забега.

Прошло довольно много времени, прежде чем крысы прекратили преследование. Когда яростный свист и шипение стихли, беглецы перешли на шаг.

– Чёрт бы тебя побрал, Доу... К-хр-р... – Он недоговорил. Хрип перешел в отчаянный кашель.

Откашлявшись, Ной достал миниатюрный компас и сверился с направлением. Дальше они шагали в полной тишине, если не считать свиста их напряжённого дыхания и шороха, который поднимал ветер. Время от времени новые порывы швыряли им песок прямо в лицо. Перед глазами Уилла земля закачалась, точно он балансировал на трапеции. Ему пришлось сбавить шаг, чтобы ненароком не упасть.

Теперь все трое шли плечом к плечу. Чандлер держал аборигена на коротком расстоянии от себя. Лицо у капрала было мрачнее некуда: губы плотно сжаты, скулы напряжены, чёлка на лбу слиплась от пота, а глаза свирепо буравят песок, словно хотят раскопать в нём новую скважину.

Чтобы хоть как-то загладить свою вину Уилл снял с пояса флягу генератора и протянул Чандлеру. Не глядя, он взял бутыль и сделал глоток. Потом передал её обратно. Доуман чуть встряхнул ёмкость. Судя по тихому плеску, жидкости там осталось немного. Оно и понятно: с момента последнего приёма воды прошло слишком мало времени. Фильтры попросту не успели абсорбировать новую влагу.

Защитный костюм раскалялся всё сильнее и сильнее. Уилл ощущал себя как рождественская индейка в микроволновой печи.

«И ведь это ещё только утро...»

Мысль так вяло и медленно просочилась в сознание, будто для того, чтобы проделать весь путь от аксонов до нервных узлов, ей пришлось пройти несколько миль.

Рядом шагал капрал, и каждый его вдох был похож на хрип умирающей чайки. Уильям покосился на пленника и удивился. Несмотря на долгий ночной переход и изнуряющую гонку от обезумевших бронированных крыс, абориген дышал тихо, почти бесшумно. Узкая грудь дикаря спокойно вздымалась и опускалась, а взгляд был ясным и осмысленным, хоть и угрюмым.

Доуман не смог бы точно сказать, сколько времени прошло с тех пор как они оторвались от погони. Точно мираж, из-под песка выросла новая цепь гор. Уилл первый заметил её и стал забирать левее, но почти сразу столкнулся с Ноем. Капрал чуть не упал. Дизъюнктор выпал из его руки. Это не ускользнуло от взгляда пленника. Все трое одновременно остановились. Под пристальным взглядом дикаря Доуман высвободил лямку; намотал свободный конец себе на ладонь и поднял упавший автомат.

Через минуту Ной самостоятельно поднялся на ноги. После этого процессия двинулась дальше.

Походка капрала стала нетвёрдой. Уиллу пришлось свободной рукой придерживать его. Абориген сделал попытку замедлить шаг, на что Доуман отреагировал резким рывком.

Они достигли гор за пару часов. Плюс-минус несколько минут. Когда они вошли под тень, Ной повалился на песок. Теперь он лежал, уткнувшись носом в песок. Уилл склонился над его неподвижным телом и оттащил поглубже в тень. Распрямляясь, чуть не потерял сознание. В глазах ненадолго потемнело.

Придя в себя, он первым делом глянул на пленника, но тот пока не предпринимал попыток сбежать. Он послушно опустился рядом с Чандлером и теперь следил за Уиллом большими, немигающими карими глазами.

«Нужно поспать хоть несколько часов, иначе нам всем конец...»

Уилл выбрал место подальше от солнца, но даже здесь, в тени, песок был горячий. Крепко затянув свободный конец лямки у себя на запястье, Доуман замер.

Уильям положил дизъюнктор капрала возле себя. Свой прижал к груди. Некоторое время дикарь бесцеремонно его рассматривал, словно оценивая возможности соперника. Наконец пленник прислонился к скале и закрыл глаза. Одновременно с этим Уилл ощутил, как его собственные веки наливаются непреодолимой свинцовой тяжестью. Ещё некоторое время он сопротивлялся надвигающейся усталости. Вернее, так ему только показалось. Стоило ему склонить голову, как он провалился в беспокойный сон.

Уилла пробудило странное щекочущее чувство. Затем запястье левой руки что-то сдавило. Он встрепенулся и едва не нажал на гашетку.

Ничего не изменилось. Только небо стало темнеть. Доуман огляделся и заметил, что абориген лежит. Похоже, он слишком сильно ворочался во сне и натянул лямку.

«День на Тессии-6 длится... сколько? Не помню...»

Выходило, что они проспали несколько часов.

Мысли ворочались неохотно и тяжело, будто валуны. Уилл пошевелился. Выпустил рукоять дизъюнктора и нащупал на поясе флягу генератора влаги. Довольно много времени у него ушло на то, чтобы просто отвинтить крышку.

Доуман жадно прильнул к горлышку. Вода устремилась по горлу как по руслу пересохшего ручья, ничуть не смягчая его. Казалось, он не сделал ни глотка. Рот мгновенно пересох. Уилл закашлялся. Некоторое время он просто сидел и смотрел на пламенеющие облака.

Ной сидел всё в той же позе, в которой он его оставил.

Доуман представил, как выглядит со стороны. В голове возник образ старого дроида, которого он видел на одной ферме. Бедняга ассенизатор был таким ржавым, что скрип его ходовых контуров поутру, заменял рабочим будильник.

Уилл поднялся. Подошёл к Чандлеру и потряс за плечо, но тот никак не отреагировал. Это не на шутку напугало Доумана. Он опустился на колени:

– Ной... Ной.... – И уже громче: – Капрал!

Он чуть встряхнул его. Никакой реакции. Сердце Уилла бешено забилось, разгоняя по венам загустевшую кровь.

– Ной!

Доуман почувствовал движение за своей спиной. Он обернулся и увидел, что его возгласы разбудили дикаря. Он сидел, протирая глаза.

– Ну же, проснись! – Уилл ещё сильнее потряс капрала за плечо. – Давай же!

Ной едва слышно простонал.

Уилл был готов расплакаться, ничуть не стесняясь слёз, но в нём не осталось ни капли влаги. Он лишь благодарно поднял лицо к темнеющему небу, которое теперь окрасилось в нежно-сливовый цвет.

Доуман приложил флягу к губам капрала. Потом осторожно наклонил. Ной чуть пошевелился. Слабый хрип вырвался из полуоткрытого рта. Отступив, Уилл непроизвольно столкнулся со взглядом пленника. Дикарь сидел, чуть склонив голову вправо. Его уши безвольно висели, а из-под полуприкрытых век на него смотрели большие печальные глаза.

Да. Усталые, печальные глаза. Это сразу видно.

Доуман поймал себя на мысли, что они с Ноем постоянно осушали флягу, но при этом дикарю не досталось ни капли. Словно в подтверждение его мыслей, пленник вздохнул и опустил голову. Невозможное, немыслимое, но быстрое, как мысль, и острое, как игла, чувство вины кольнуло сердце Уилла.

Сам не сознавая, что делает, он подвинулся к дикарю. Пленник вздрогнул, когда Уилл положил руку на его плечо. Доуман поднёс флягу ко рту дикаря. Тот сперва попытался отстраниться, но запах живительной влаги сковал мышечную реакцию.

Первый глоток. Второй. Пленник закрыл глаза и с жадностью пил. Уилл позволил дикарю три глотка, прежде чем отстраниться. Абориген открыл глаза и издал странный звук, похожий на восклицание. По широко распахнутым глазам Доуман сообразил, что дикарь увидел что-то за его спиной и сейчас же Ной с жутким хрипом бросился на них. Достаточно было лёгкого толчка – и Доуман повалился на землю. Раздался крик.

Уилл с трудом поднялся на ноги и застал жуткую картину. Капрал всем своим весом навалился на пленника. Дикарь пытался вырваться, но сделать это со связанными лапами было невозможно.

Ной просто обезумел. Он рычал и скалил зубы, как зверь, а его ноздри раздувались, жадно втягивая остывающий воздух.

– Ной! Оставь его!

Уилл бросился на помощь и попытался оттащить капрала, но не тут-то было. Всего минуту назад он был без сознания, а теперь проявил недюжинную силу. Доуман обхватил шею Ноя рукой и предплечьем сдавил горло. Только после этого Чандлер ослабил хватку.

Уилл поспешно отпустил его. Угрожающе рыча, точно оголодавший медведь гризли, Чандлер медленно поднялся на ноги.

Доуман не узнал его. Всё, что недавно было Ноем Чандлером, перестало существовать, а то, что от него осталось, с рёвом бросилось вперёд. Оба повалились на песок. В заходящих лучах взметнулись и опали золотые искры.

Через мгновение руки Ноя сомкнулись на шее Уилла в мёртвой хватке. Доуман собрал все силы и наотмашь ударил капрала по лицу. Удар вышел слабым, но этого оказалось достаточно. Доуман попытался отползти, и тут его рука нащупала что-то гладкое и тёплое.

Автомат.

Капрал пришёл в себя и снова бросился в атаку.

Доуман притянул оружие и не задумываясь нажал на гашетку. Вспышки прошили сумерки, и на мгновение Уилл ослеп.

Зрение постепенно возвращалось. Уильям поднатужился и спихнул с груди давящую тяжесть. Это оказался Ной. Его тело стало мягким и безвольным, точно пластилин. Лицо, костюм и руки Доумана были покрыты чем-то странным. В лучах умирающего дня это что-то переливалось и отливало багровыми тонами.

Доуман сел. Голова закружилась. Где-то на песке сопел и мучительно откашливался дикарь.

Почти негнущимися, словно деревянными пальцами, Доуман отвязал лямку с запястья. Потом, помогая себе руками, подполз к пленнику и развязал его лапы.

Потирая онемевшие запястья и шею, абориген переводил испуганный взгляд с неподвижно замершего тела на Уилла.

– Уходи... – просипел рядовой так тихо, что сам едва расслышал.

Однако это подействовало на бывшего пленника точно удар током. Он сразу же отодвинулся, оставив на песке глубокую борозду. Будто ещё не веря в происходящее, абориген поднялся на ноги. Не отрывая взгляда от Уилла, он отступал, потом развернулся и бросился бежать.

Доуман некоторое время провожал его взглядом, наблюдая, как забавно покачивается кисточка хвоста при движении. Влево-вправо. Влево-вправо, подобно маятнику.

Уилл поднялся. Фляжка с генератором влаги валялась неподалеку. Он встряхнул её – пуста. Не понимая, что делает, завинтил крышку. С каждым новым сворачиваемым витком на Доумана накатывало чувство безнадёжности и бессмысленности происходящего.

Земля под ногами закачалась. Уилл осознал, что он повалился на песок.

Спустя некоторое время ему удалось перевернуться на спину. И тут – как кстати... Дизъюнктор лежал рядом. Его контуры мрачно темнели на остывающем песке, будто распластавшийся мёртвый крылан.

Уилл закрыл глаза и не спеша нащупал рукоятку правой рукой.

Глава 8

Всю оставшуюся ночь Эф провёл в пути.

Ему не составило особого труда найти дорогу обратно – он знал пустыню как свои четыре когтя. Двигаясь быстро, он старался избегать просматриваемой местности, чтобы не быть замеченными ночными хищниками. Дважды предпринимал попытки обнаружить скрытое преследование. Для этого он прятался среди камней. Потратив на это около получаса и не обнаружив погони, Эф всё равно не успокоился. Он никак не мог понять: почему бесхвостый отпустил его?.. Да и вообще, зачем один из них убил второго? А ведь он убил его. Это было так же понятно и очевидно, как то, что нельзя совать лапы в гнёзда шуршащих.

Эф перебирал в голове события ночи, пытаясь найти ответы на ворох накопившихся вопросов, но в итоге окончательно запутался. Видимо, ему никогда не понять бесхвостых.

Когда он достиг западной окраины земель племени, утро уже вступило в свои права. То тут, то там попадались свежие следы. Однако родовая гора выглядела пустынной и необитаемой.

Войдя в ущелье, Эф не обнаружил дозорных. Он доверял своим инстинктам, но сейчас они молчали. Тишина, которая повисла на уступах и складках, казалась неправдоподобной, ненастоящей.

Не успел Эф сделать и пары десятков шагов, как справа послышался шорох. Он быстро оглянулся, но вокруг ничего не изменилось. Выбеленный песок и скалы были его единственными спутниками. От резкого свиста, раздавшегося сверху, он едва не подпрыгнул на месте. Сразу, как по команде, обитатели выбрались из-за нагромождений обвалившихся камней и расщелин, где они прятались.

Эф предусмотрительно поднял вверх правую лапу с растопыренными когтями. Дом домом, но испуганные внезапным появлением соплеменники могли запросто превратить его в незапланированный завтрак для кумутов.

– Это я!

Казалось, они не узнают его.

– Это я, – ещё раз, но уже менее уверенно повторил Эф, переводя взгляд с одного лица на другое.

Никто не ответил и не отозвался.

Послышалась возня. Плотное кольцо тел разомкнулось. В круг протиснулся Уллиоф.

Это был полноватый сейд с буро-серым мехом. Несколько лун назад он стал новым вождём, и хотя в племени были и более сильные сейды, которые могли претендовать на почётное место, только ему удалось пройти все испытания старейшин.

Эф открыл было рот, но новоиспечённый вождь жестом велел ему замолчать. Некоторое время он с подозрением осматривал прибывшего, будто впервые увидел, а потом задал один-единственный вопрос:

– Откуда ты пришёл?

Эф обернулся и растерянно махнул лапой в сторону пустыни:

– Оттуда.

Этот жест всполошил дозорных. Они отпрянули и недобро сощурились.

– Нет. Я спрашиваю, откуда ты пришёл?

Вопрос окончательно сбил Эфа с толку. Он переводил взгляд с вожака, на собравшихся, не зная, что ответить. Угрожающие огоньки, сверкающие в глазах дозорных, подсказали, что ему здесь не рады.

– Я пришел с запада, с выжженной равнины...

Вождь зарычал:

– Тебя прислали бесхвостые!

По толпе прокатилась волна ропота.

Эф остолбенел. Он не знал, что ответить. Уллиоф жестом заставил всех замолчать.

– Но я...

– Молчи! Ты хочешь привести бесхвостых к Нятке? Ты хочешь убить всех нас?!

– Я... Нет!

Его возражение потонуло в возмущённом гуле толпы:

– Гоните его!

– Отдать его кумутам!

– Предатель!

Казалось, от скопившейся вокруг ненависти воздух раскалился.

– Тихо! Тихо! – Уллиоф пытался успокоить разбушевавшихся соплеменников.

Наконец ему это удалось.

– Я говорю! – Уллиоф важно постучал себя лапой в грудь. Его брюшко при этом смешно покачнулось.

Вперёд проскользнула другая фигура. Эф сразу узнал её.

Иосико подошла к Ахтиу, но он не обратил на неё никакого внимания. В тот день, когда Эф попал в плен, они вместе выслеживали бесхвостых.

– Я говорю! Я решаю убить предателя, немедленно!

– Уу-уу! – одобрительно взвыла толпа.

– Уллиоф, ты пренебрегаешь законами племени, – отозвался другой голос.

Возразившим был Ахтиу, правая лапа Уллиофа. Он был самым сильным воином племени и потому мог бы стать вождём, но предпочитал оставаться в стороне. Эф давно его знал и мог с уверенностью сказать, что воин не питает к нему никаких тёплых чувств. Ахтиу в совершенстве знал законы племени и умело использовал их с выгодой для себя. Именно поэтому он не охотился и не добывал пищу, однако получал её одним из первых. Последнее особенно сильно раздражало Эфа. Однако сейчас выбирать союзников не приходилось.

Вождь смерил воина таким злобным взглядом, от которого с визгами разбежалась бы стая кумутов. Однако если Ахтиу и заметил это, то виду не подал:

– Ты не можешь единолично принимать решения. Мы – племя.

Уллиоф недовольно отвернулся и нарочито презрительно объявил:

– Кто за то, чтобы убить предателя?

Толпа загудела. Вверх взметнулись десятки лап со сжатыми когтями. У Эфа комок подкатил к горлу. Он поймал на себе взгляд Иосико.

Эф продолжал смотреть на неё, пока она медленно поднимала лапу. Голосование было закончено. Его схватили и связали плетёными стеблями вьюнка. На сопротивление не было ни сил, ни желания.

Весь день Эф провел в глубине горы под присмотром двух сторожей. Иногда до его ушей долетали обрывки их разговоров. Кажется, охрана гадала, какую именно казнь Уллиоф придумает для предателя.

Усталость после долгого перехода взяла вверх. Эф закрыл глаза и заснул. Проснулся от того, что кто-то тихонько позвал его по имени. Он медленно открыл глаза. Тени у входа значительно сместились. Шорох привлек его внимание.

Там, в темноте, куда не достигали лучи, вырисовывалась нечёткая фигура. Эф моргнул, сел. Он прислушался, но не услышал голосов охранников.

«Странно».

Фигура приблизилась к тонкой полоске умирающего света. Эф различил плавные черты плеч, шеи и мягкий изгиб талии. Иосико замерла в нескольких шагах перед ним. Пленник ожидал, что она заговорит первой, но Иосико продолжала хранить молчание.

Наконец Эф не выдержал. Гнев и накопленная обида захлестнули его.

– Как ты могла? – он не скрывал злости.

Иосико лишь отрицательно покачала головой. Её уши мягко качнулись в такт движению.

– Зачем ты сказала им, что меня схватили бесхвостые?

– Я думала, что они смогут помочь, но они и когтем не пошевелили... – Иосико потупила взгляд.

– А потом решила от меня избавиться?

Она вскинула голову и оскалила клыки. Её лицо перекосило от гнева:

– Зачем ты пошёл за бесхвостыми? Ты глупец, Эф! – Она немного успокоилась, но тяжёлое дыхание выдавало сдерживаемые эмоции. – Я всегда была на твоей стороне, если ты этого не понял.

Она вытащила что-то из-за пояса и швырнула прямо в него, ударив по голове.

Он поморщился и потёр ушибленное место. Иосико исчезла. Эф чуть пошевелился, чтобы посмотреть, что именно она бросила. Когда спустя несколько попыток Эфу всё же удалось нащупать предмет, его сердце бешено заколотилось.

***

Уильям сидел на лужайке перед старым домом отца.

Это был двухэтажный коттедж типичной застройки, в мягких пастельных тонах, с покатой крышей. По периметру участка шёл невысокий белый забор, а на заднем дворе росло несколько клёнов. Дом был именно таким, каким запомнился ему по детским воспоминаниям. Солнце заливало подстриженную лужайку. Уилл опустился на траву, но вместо ощущения прохладной свежести он почувствовал исходящий от земли жар.

До его ушей донеслось приглушённое рычание. Оказалось, что целая стая огромных лохматых дворняг глазела на Уильяма изо всех щелей в белом заборчике. Он пошевелился, и это привело собак в неописуемую ярость.

«Ну и жара...»

По лбу градом катился пот. Уильям смахнул его ладонью. Что-то ударило Доумана по голове, отчего он и проснулся.

Теперь стало понятно, почему было так жарко. На Тессии-6 наступил день. Пустыня раскалилась, точно доменная печь. Волны жара поднимались от песка и струились вверх, обтекая защитный костюм и обжигая лицо.

Рычание повторилось. Уилл повернул голову и с ужасом обнаружил, что не один. Несколько песчаных волков, также известных как кумуты, копошились неподалёку от него. У падальщиков была короткая густая шерсть, острые уши и морда, отдалённо похожая на собачью, а передвигались они на четырех коротких лапах. Заметными отличиями между хищниками с Земли и пустынными обитателями были более низкий рост и грязно-бурый окрас шерсти.

Два ближних к Уильяму кумута скалились друг на друга и угрожающе рычали. Остальные занимались тем, что пытались незаметно оттащить что-то подальше от дерущихся.

Доуман присмотрелся к тому, что лежало на песке, и его чуть не вырвало. Предметом их стычки оказалось тело Ноя. Пока что хищники не проявляли интереса к нему, но это только пока.

Во сне, когда он пошевелился, чтобы смахнуть пот со лба, крепёж у ствола зацепился за рукав и стукнул его по голове. От этого он и проснулся.

Уильям перехватил автомат и принял сидячую позу. Тело слушалось, но все движения давались с таким трудом, будто накануне он пробежал без остановки несколько миль. Вдобавок в горле у него засело неприятное першащее ощущение, точно он проглотил целую горсть песка. Скорее всего, так оно и было.

Движения привлекли внимание одного из кумутов. Он обернулся и уставился на рядового. Уильям увидел, как вертикальные карие зрачки волка сузились до узких щёлок. Низкий утробный рокот, который он извлёк из своих лёгких, привлек внимание остальных хищников. Они одновременно повернулись и впились глазами в человека.

Рядовой решил, что лучше действовать первым. Он вскинул дуло как раз в тот момент, когда падальщики бросились в атаку. Отдача едва не выбила оружие из ослабевших рук. Два ближайших кумута упали, сражённые в упор: один – попаданием в голову, второму очередь пробила грудную клетку, и он на ходу закопался носом в песок.

Кровь из раздробленного черепа хищника брызнула во все стороны. В ноздри ударил тяжёлый, тошнотворный запах.

Уилл зажмурился и выстрелил снова. Когда стих последний отзвук, Доуман услышал удаляющийся испуганный лай. Он открыл глаза. Оставшиеся в живых кумуты удирали без оглядки.

Уильям поднялся. От мёртвых хищников исходила жуткая вонь. Рядовой зажал нос свободной рукой и нетвёрдой походкой обошел их. Возле того места, где он лежал, нашлась забытая фляга генератора влаги.

Что делать дальше, Доуман не имел ни малейшего представления. В сознании смутно всплыли события предыдущего дня. Вот они удирают от стаи разъярённых крыс. Вот спятивший Ной бросается на него.

Дальше была пустота.

«Куда мы шли?»

Он огляделся.

«К базе».

Повсюду на песке виднелись следы от протекторов и многочисленные отпечатки лап кумутов.

«Я сцепился с обезумевшим от жары Ноем... Ах, точно… – Уилл покачнулся и чуть не потерял равновесие. – Компас».

Он приблизился к полурастерзанному телу. Пришлось закрыть глаза и задержать дыхание.

Шарить вслепую по карманам комбинезона капрала оказалось труднее, чем Уилл мог себе представить. Наконец пальцы нащупали некий гладкий, круглый предмет. Он облегчённо выдохнул и тут же не задумываясь вдохнул новую порцию воздуха. Не спасли даже фильтры. От резкого запаха разложения, ударившего в ноздри, у Уильяма закружилась голова. Немного покрутив компас, он нашёл едва заметный выступ. Рычажок утонул в выемке корпуса. Верхняя крышка легко откинулась.

– Ну что же… – просипел он и добавил: – В путь! Вещи оставьте здесь, служащий гостиницы заберёт их.

Уилл шёл, задрав голову. В бесконечной синеве один за другим появлялись огромные существа. Если прищуриться и склонить голову, могло показаться, что по небу плывут огромные киты.

После часа ходьбы гравитация планеты начала одолевать перетруженные мышцы. Спустя некоторое время Уильям разглядел, что впереди него кто-то идёт. Вместо того чтобы насторожиться, Доуман даже ускорил шаг и попытался окликнуть маячившую вдалеке фигуру. Уилл щурился, старательно прикрывая глаза от солнца. В конце-концов ему удалось разглядеть голову и плечи незнакомца. Теперь у него не осталось никаких сомнений – впереди шёл человек!

– Эй! – Язык едва ворочался в пересохшем горле. – Эй, ты!

Незнакомец не обернулся и не обратил на оклики никакого внимания. Уильям продолжал упорное преследование, всё ускоряя и ускоряя шаг. По пути он наткнулся на пучок густых зарослей. Оказалось, что они не были колючими. Тогда он сорвал их и стал жевать на ходу, не спуская глаз с маячившей впереди фигуры.

Ценой невероятных усилий Доуману удалось нагнать ведущего. Когда они поравнялись, он заглянул в лицо своему попутчику.

В нескольких шагах от него шёл сам сержант Джейкоб.

Да всё верно. Те же черты лица, те же тёмные выразительные глаза, смуглая кожа и большой прямой нос.

– С-сержант? – выдавил он.

– Да, Уилл? – не поворачиваясь, ответил Кинг.

– Как вы... То есть... Почему вы...

Он замолчал, не в силах собрать воедино спутанные мысли. Джейкоб между тем продолжал вышагивать. Походка уверенная и твёрдая, а взгляд устремлён куда-то вдаль.

– Что вы здесь делаете?

– Показываю тебе дорогу.

– О... – протянул Уилл.

Где-то высоко в небе раздался нереалистичный, словно вырезанный из старого голографического фильма тоскливый крик крылана.

– Сержант?

– Да, Уилл.

– А вы не сердитесь на нас с Ноем?

– Почему бы тебе не спросить об этом у самого Ноя?

– Но… ведь его нет, – медленно проговорил Уилл.

– Ты в этом уверен? – Тут Джейкоб повернулся. Его глаза мягко блеснули. Он кивнул куда-то в сторону.

Уилл повернул голову влево и обнаружил, что всё это время рядом с ними вышагивал третий человек. У него было бледное, почти обескровленное лицо и красные воспалённые глаза. Именно таким Уильям запомнил Чандлера, когда видел его в последний раз.

– Ной, это ты?

На лице капрала отразилось до боли знакомое раздражение:

– Нет, чёрт бы тебя побрал, я Миллард Филлмор. Руло, пощекочи его за...

– Ной... – тихонько позвал Уилл и добавил совсем шёпотом: – Ной, я отпустил пленника. – Доуман почувствовал, что голова у него закружилась.

Капрал угрюмо кивнул, словно ответил: «Я знаю».

– Ты был прав: я та ещё размазня.

– Ты молодец, Уилл. Ты всё правильно сделал, – это был голос Кинга.

Уилл закрыл глаза. Земля под ногами опасно накренилась. Он едва устоял на ногах.

– Вы правда так считаете, сержант?

– И Ной тоже так думает, просто он сегодня немного не в настроении. Жара, сам понимаешь. Кстати, когда ты в последний раз пил?

«Несколько часов назад», – мелькнуло в голове у Уилла.

Доуман поймал себя на том, что с тех пор, как заметил незнакомца, он только и делал, что ускорял шаг, совсем забыв про воду.

– Вид у тебя неважный. Сделай-ка глоток, – словно прочитав его мысли, посоветовал сержант.

Доуман остановился. Золотистые холмы под ногами перестали качаться. Уилл отвинтил крышку и осушил флягу генератора. Потом в глазах потемнело. В себя он пришел, уже лёжа на песке. Автомат и пустая фляжка валялись рядом.

– Нет времени на отдых, ты почти пришёл, – голос Джейкоба был глухой и далёкий, словно доносился с другого конца пустыни.

– Вставай, рядовой!

Уилл нащупал фляжку. Закрыл её и прицепил к поясу. На то, чтобы отыскать дизъюнктор, потребовалось не меньше двух минут. В глазах плыло, голова гудела.

– Вперёд!

– Я не могу, – прохрипел Уилл.

– Тогда ползи!

Неожиданно в воображении Уильяма живо представилась вся эта глупая картина. Вот он на четвереньках одолевает очередной бархан, а рядом, точно инструкторы, бегают сержант и капрал, отпуская замечания на каждое его действие. Он рассмеялся. Вернее, попытался, а из горла вырвался звук, похожий на голос чревовещателя.

Продолжая смеяться, он полз вперёд. Чьи-то руки помогли ему подняться. Ной шёл слева, в середине – Уилл, а справа – Джейкоб.

– Видишь вон там, впереди?

Уильям прищурился. От песка поднималось дрожащее марево, и всё же сквозь него он различил плавные контуры. Огромное тёмное нечто холодно поблескивало посреди мёртвой, безжизненной пустыни. Отсюда было трудно сказать, какие размеры оно имело. Оно могло казаться больше или меньше, в зависимости от того, под каким углом вы на него посмотрите. Но одно точно нельзя было подвергнуть сомнению: это был межзвёздный корабль. Широко раскинутые посадочные модули утопали в песке, а скруглённый фюзеляж был задран из-за неровности рельефа, и ветер неутомимо полировал его песчаными вихрями.

Хотя Доуман и не мог этого видеть, он точно знал, что где-то на матово-синей обшивке поблескивает эмблема звёздного флота Земли.

– Ложись!

Кажется, это крикнул Ной. Прямо из песка возникло невысокое деревце. Уильям моргнул. Нет, не деревце. Это было настоящее копьё!

В воздухе раздался каркающий звук.

Доуман сжал автомат и выпустил очередь в ту сторону.

По долине прокатился низкий гудящий звук, будто кто-то подул в забитую трубу. Рядовой перекатился и приподнял в голову. Навстречу ему быстро двигалась группа из трёх кхаров.

– Гляди, как спешат... – пробормотал Доуман. – Ной, ты ещё тут?

Один из аборигенов увидел распластавшегося на песке Уилла. Он сделал жест соплеменникам и замахнулся лапой, в которой держал копьё. Вплотную прижавшись к прицельной планке, Уилл до отказа вдавил спусковой крючок. Дизъюнктор зачихал и завибрировал в его руках. Воздух раскалился от вспышек плазмы. Доуман почувствовал, как кожа на лице буквально поджаривается.

Выстрелы прошили воздух, поразив все три цели. Уилл отпустил гашетку. Руки всё ещё дрожали от мнимых ощущений вибрации, создаваемой скрытыми механизмами насыщения плазмы внутри ствола.

– А теперь беги!

«Что?»

– Беги!

Уилл бросил беглый взгляд на дюны и ахнул. Пески вокруг корабля-носителя ожили. Со всех сторон на звуки стрельбы бежали десятки кхаров. Как и все другие обитатели, эти дикари сумели своеобразно приспособиться к повышенной гравитации планеты. Эволюция наградила их отменным телосложением, выносливостью и удлиненными костями бедра и голени. Однако сейчас большой рост только мешал кхарам. Они вынуждены были пригибаться, чтобы не стать лёгкой мишенью.

Уильям вскочил и бросился бежать. Вдогонку раздался свист и характерное хриплое полукарканье, полулай – так кхары общались между собой. Из-за грубых, плохо развитых связок речь существ напоминала рычание. Удирая, Уилл время от времени оборачивался и стрелял наотмашь. Это заставляло преследователей в страхе падать на песок и давало незначительное преимущество.

Доуман взял курс на ближайший бархан, за которым виднелся скальный выступ. Когда между ним и спасительной высотой оставалось всего десять ярдов, навстречу выскочила новая группа кхаров. Уильям поскользнулся. Как раз вовремя. Копьё, которое ему предназначалось пролетело в нескольких футах над головой. Кхары рассредоточились за валунами и скалами, не пуская беглеца вперёд и ожидая подкрепления. Сзади раздались зловещие крики преследователей.

Уилл понял, что оказался в ловушке.

Один из кхаров, засевших в засаде, вскрикнул. Держась за голову, он вышел из укрытия и, сделав несколько нетвёрдых шагов, упал. Следом за ним ещё один абориген издал странный звук и без чувств повалился на песок. Кхары потеряли осторожность. Они высунулись из укрытий и стали озираться. Двоих из них Уильям уложил на месте, но последний хорошо спрятался и достать его было невозможно. Осознавая, что между ним и спасением остался всего один противник Уилл с грозным воплем рванул на приступ.

Кхар выскочил навстречу. Лапа, которой он сжимал копье, была вскинута для броска.

Уильям понял, что не успеет увернуться.

В тот же миг в голову кхара прилетел приличный обломок руды. Крякнув, абориген мешком повалился песок. Копьё вывалилось из ослабевшей лапы. От неожиданности Уилл затормозил. Он воззрился наверх и увидел то, чего никак не ожидал увидеть.

На вершине утеса, чуть выглядывая из-за скалы, на него глядел сейд с золотисто-янтарным мехом.

Эф замер с новым обломком в лапе. Одна часть сознания дикаря всполошилась, она металась и кричала: «Убей его! Убей бесхвостого!» Но другая рассудительно и спокойно подсказала ему, что раз кхары бегут за ним, то он им не друг.

Крики погони нарастали.

Доуман наклонился и подобрал обронённое копьё. Одним духом преодолев открытое пространство, он исчез из поля зрения дикарей. Завернув за очередной поворот Уилл нос к носу столкнулся со своим бывшим пленником. События сменялись с такой скоростью, что рядовой перестал отличать реальность от галлюцинаций. Увидев сейда, он был уверен, что это очередная шутка подсознания.

«Вот здорово», – подумал Доуман, а вслух сказал:

– Привет, как жизнь?

Ситуация казалась до того абсурдной, что Уилл рассмеялся и помахал видению рукой. В ответ на этот жест сейд поднял вверх растопыренную правую лапу.

– А ты неплохо выглядишь...

Он не успел договорить. Сейд повернулся и бросился бежать.

Недолго думая, Уильям решил следовать за «видением».

Так они миновали обнажившейся кварцевый пласт и вскарабкались наверх. На площадке находилась каменная плита и груда обломков разных размеров. Сейд ухватился за острую кромку плиты и поднатужился. Как оказалось, нагромождение находилось в неустойчивом положении. Вся масса слегка приподнялась, обнаружив под собой замаскированный проход.

Пыхтя от напряжения, абориген мотнул головой.

– Хочешь, чтобы я пошёл первым? Ладно.

Уилл протиснулся через узкий проход. Следом за ним нырнул сейд.

Внутри оказалось тесновато.

Пыхтя и толкаясь, дикарь волоком тащил что-то большое по песку. Уилл без слов понял замысел. Вместе они торопливо передвинули массивный валун и заклинили качающуюся плиту, придав ей устойчивое положение.

Едва переведя дух, оба одновременно услышали, как хрустит песок под лапами преследователей. Между плитой и скалой всё ещё оставалась узкая щель. Через неё в темноту просачивался тонкий луч.

Беглецы затаили дыхание, не отрывая глаз от единственного источника света. Неожиданно он погас. Один из преследователей остановился прямо напротив их убежища!

Уильям и сейд испуганно посмотрели друг на друга.

«Нас раскусили!»

Глава 9

Тишина нарастала точно торфяной пузырь в глубине болота. Она стала невыносимой.

Раздался хриплый крик. В лазе снова появился свет. Послышались удаляющиеся шаги и отрывистые звуки, похожие на лай. Уилл облегчённо выдохнул и обернулся к сейду. Тот замер в напряжённой позе с настороженно поднятыми ушами. Заметив, что Доуман смотрит, он повернулся и приложил обе лапы ко рту.

Вне всякого сомнения, бывший пленник призывал его к тишине.

Кхары продолжали обыскивать скалы. Правда, теперь их каркающие голоса всё удалялись. Сейд расслабился и, бормоча что-то под нос, устроился поудобней.

Глядя на него, Уилл ощутил усталость.

«Неужели всё это происходит по-настоящему?»

Сейд отодвинулся от Доумана и теперь искоса на него поглядывал.

«Если это сон, тогда...»

Он ущипнул себя.

«Не сон».

Повернувшись, Доуман прислонился щекой к неровной выщербленной стене. Он даже не заметил, как погрузился в глубокий сон.

Когда рядовой проснулся, свет больше не пробивался в укрытие. Камень у входа оказался сдвинут. На ощупь отыскав трофейное копьё и автомат, Уильям покинул убежище.

На Тессию-6 опустилась ночь. Некоторое время мужчина боялся пошевелиться и просто сидел, прислушиваясь к тишине. Доуман обнаружил, что и она бывает разной. Тихо шептал ветер, гуляя между утёсов. Какое-то существо хлопало крыльями в остывшем ночном воздухе. На склоне, осыпаясь, прошуршал песок.

Что-то навалилось на Уилла, одновременно зажав ему рот. Он потерял равновесие. Доуман вырывался, пока до него не дошло, что нападавший не пытается его душить. Тогда мужчина перестал сопротивляться и повернул голову. В темноте он смутно разглядел четырёхпалую когтистую лапу. Хватка ослабла.

Они поднялись на ноги. Сейд полностью сливался с ночными очертаниями пустыни. Маскирующий окрас делал его идеальным хищником. Что уж говорить о том, как тихо он подкрался. Уилл вглядывался в тёмные бездонные глаза бывшего пленника и с удивлением различал в них отражения звёзд. Абориген делал какие-то знаки. Он последовательно скрещивал когти на лапах, а потом указывал куда-то на восток.

– Эй, подожди, – Доуман шёпотом остановил дикаря. – Вот возьми это. – Он подобрал отобранное у поверженного кхара копьё и вложил его в лапы собеседника.

Абориген со знанием дела осмотрел древко и несколько раз подкинул копьё в лапе, прикидывая вес. Подняв взгляд на Уилла, сейд заурчал и тряхнул головой.

«Не за что, надеюсь, тебе повезёт больше, чем предыдущему владельцу».

Вдоволь наигравшись копьём, сейд крутанул замысловатый жест лапой. Уилл расценил его как прощание, поскольку дикарь развернулся и направился в противоположную сторону.

«Я прошел через пустыню, чтобы увидеть людей. Корабль был всего в полумиле от меня! И что теперь?..»

Случилось неожиданное. Сам не понимая, что делает, Уильям подхватил автомат и поспешил за сейдом. Благо дикарь шёл не спеша, и его силуэт не успел окончательно раствориться в ночи.

Услышав за своей спиной тяжёлый топот и сопение рядового, сейд обернулся. Доуману показалось, что он смерил его удивлённым взглядом, но говорить точно об этом было нельзя, так как было слишком темно.

Они поравнялись. Дикарь повернул голову к человеку. Тусклый холодный свет звезды немного освещал его лицо. Сейд остановился. Уилл встал рядом. Оба неотрывно смотрели друг на друга. Это длилось всего несколько секунд, но Доуману показалось, что прошло не меньше минуты.

Абориген отвёл взгляд и пошёл прежним путём. Происходящее напомнило Доуману игру. И игра эта была до того проста и безобидна, что он решил поддаться зову интуиции.

Вновь заслышав шаги, сейд окончательно смутился. Он снова остановился, попытался обойти человека, даже менял направление, но тот неотступно следовал за ним.

Наконец Уилл понял, что дикарь сдался. Сейд встал напротив него, раскинув лапы и растопырив когти. Жест странный, ни на что не похожий, но это не смутило Доумана. Игра продолжалась, и он намеревался выйти из неё победителем.

«Дикарь превосходно ориентируется в пустыне (иначе откуда он мог знать про укрытие?). Значит, сейд смог бы подсказать, как обойти патрули кхаров. Вот только как вложить эти мысли в голову аборигена?»

Но рядового, как говорится, понесло. Всё ещё находясь под лёгким ощущением нереальности происходящего, Доуман начал заламывать руки, корчить пантомимы, подпрыгивать и выкидывать забавные коленца. Даже в слабом свете звезды было видно, что удивлению сейда нет предела. Красноречивей всего об этом говорили уши дикаря: стоявшие по обыкновению торчком, они опускались всё ниже и ниже – по мере того, как Уилл выписывал новые кренделя.

Своё выступление рядовой закончил бодрым хлопком в ладоши, после чего он игриво толкнул сейда в плечо. Это вывело дикаря из прострации. Он поднял лапу и легонько толкнул Доумана в ответ.

Уилл улыбнулся, а затем и вовсе рассмеялся.

– Видел бы ты свою морду! Челюсть до колен отвисла!

Сейд заморгал и пробормотал что-то в ответ. Повернувшись, он сделал несколько шагов. Уилл последовал за ним.

Дикарь утомлённо вздохнул, но отстраняться не стал. Он перешёл на средний темп и смотрел подчёркнуто вперёд.

«Очевидно, ночью эти существа видят лучше людей».

Доуман перевёл дух, выпрямился в полный рост и вспомнил про воду. Сейд успел позабыть, как выглядит ёмкость генератора влаги, поэтому не сразу сообразил, чего от него снова хочет человек. Вскоре всё содержимое было поровну поделено между беглецами, и они продолжили путь.

Зеленоватое свечение на востоке зарделось алыми красками.

«Сколько же я спал?»

С каждым шагом корабль-носитель и кровожадные кхары оставались всё дальше и дальше… и дальше.

Небо просветлело. Настроение у чужака явно улучшилось. Кажется, он уже перестал замечать присутствие Уилла. Сейд негромко мурлыкал, и звуки эти напоминали слова песни. Рядовой отметил про себя, как мягко звучит речь дикаря. То ли из-за плохо развитой грудной клетки и слабых лёгких, то ли из-за хрупкой шеи, но звуковой диапазон существа оставался высоким и тонким, как у ребёнка. Если бы Уильяму дали послушать запись голоса сейда несколько месяцев назад, он бы и принял его за такового. Но Доуман пробыл на планете достаточно времени и знал, что рядом с ним вышагивает вполне взрослая мужская особь данного вида.

Особь повернулась и посмотрела на Доумана. Уголки пасти дикаря были приподняты, а веки полуопущены.

«Да он же улыбается!»

– Э-э-э… слушай, дружище…

При первых звуках человеческой речи сейд перестал улыбаться, приняв внимательно-сосредоточенный вид.

Ночную победу нужно было развивать. Доуман перебирал в голове наставления, полученные за годы практики в академии, пытаясь понять, с какой стороны приступить к беседе. Припомнив стандартные шаблоны, рядовой быстро пришёл к выводу, что ни один из них не подходит к варианту, когда стоящее перед тобой существо не способно говорить ни на одном из человеческих языков. Тогда он решил изменить тактику.

– Вот, смотри! – Уилл поднял руку и стукнул себя ладонью по груди. – Человек.

Потом он протянул руку и легонько похлопал аборигена по плечу:

– А ты – сейд. Сейд – человек. Человек – сейд.

Доуман несколько раз повторил жесты и фразу. Всё ещё внимательно рассматривая Уилла, дикарь чуть склонил голову налево. Это неосознанное кинесическое движение придало рядовому уверенности.

– Сейд, сейд. Ты сейд, – тыча в него пальцем, говорил Уилл. – А я человек, человек.

– Це-фе-фек, – неожиданно чётко проговорил дикарь.

Доуман ткнул себя в грудь:

– Да. Да! Человек. Уф-ф. Неужели до тебя дошло!..

Сейд уже не слушал. Он пустился бежать. Пробежав несколько шагов, абориген плюхнулся на песок и принялся его разгребать. И вот он уже снова стоял на ногах, сжимая в когтях сороконожку. Конечно, сороконожкой назвать это существо мог лишь неисправимый оптимист. То извивающееся создание, что абориген удерживал в когтях, походило трилобита или многоножку-переростка весом под два с лишним фунта.

Без особых церемоний сейд оторвал у добычи хвост и начал его жевать. От этого зрелища желудок Доумана сделал сальто. По крайней мере, так это ощущалось. Уилл поймал себя на мысли, что, несмотря на отвратительную картину, внутри него пробудился страшный голод. Глядя, как сейд хрустит ещё трепыхающимся существом и с аппетитом причмокивает, рядовой непроизвольно сглотнул.

Это не ускользнуло от внимания дикаря. Внезапно он перестал жевать и уставился на Уилла. Правильно истолковав странный взгляд цефефека, сейд резким движением отломил от тела сороконожки большой кусок сегментированного торакса. Существо дёрнулось в предсмертной судороге и безвольно поникло. Дикарь протянул кусок Доуману.

– Это мне? С-с-спасибо. – Уилл принял из рук дикаря свою долю и с недоверием уставился на неё.

– Ня-ка! – бодро ответил сейд.

Абориген более не обращал внимания на рядового, он принялся с увлечением грызть панцирный нарост в том месте, где у сороконожки была голова.

С куска Уилла щедро стекала густая жёлтая кровь.

– Ня-ка, – упавшим голосом повторил Доуман.

Сбоку донеслись чавкающие звуки. Аборигену всё-таки удалось разгрызть броню сороконожки.

«На вид как дерьмо кхара…»

Доуман снял с лица мнемофильтр и закрыл глаза.

«... и пахнет как дерьмо кхара».

Стараясь ни о чём не думать, Уилл поднёс кусок ко рту и вгрызся в плоть. Она была липкой, вяжущей и слегка солоноватой. Доуман думал, что его вывернет наизнанку. Ничего подобного не произошло. Оказалось, он настолько проголодался, что даже не обратил внимания на панцирь. Подобно дикарю, рядовой отрывал и отламывал части сегментированный брони и продолжал жевать. За несколько минут борьбы с хитином Уилл полностью перемазался в желтоватой субстанции и изрезал губы.

Абориген подошёл вплотную и с нескрываемым любопытством рассматривал лицо Уилла.

«Наверное, он никогда раньше не видел людей без мнемофильтра».

Уилл оторвался от сороконожки. Чувствуя, как по подбородку стекают тонкие тёплые ручейки, он невнятно пробубнил:

– Ня-ка.

Сейд прыснул. Зажав перемазанными лапами рот, он силился побороть себя, но через них всё равно прорывался тонкий писк. Потом дикарь и вовсе перестал сдерживаться. Согнувшись пополам, он упёрся лапами в колени и засмеялся во весь голос...

И это было так странно... Казалось, будто смеётся маленький ребёнок.

Уильям непроизвольно улыбнулся. Голова закружилась. Пришлось поспешно прижать к лицу фильтр. Восстанавливая дыхание, Доуман наблюдал за сейдом. Его смех понемногу утихал, пока, наконец, не сошёл на короткие пофыркивания. Успокоившись, абориген снова поднял взгляд на Уилла, однако, едва увидев его лицо, захохотал с новой силой.

Оба вынуждены были остановиться: Доуман оттого, что всё ещё приходил в себя после большой дозы воздуха из враждебной атмосферы, а сейд для того, чтобы успокоить расшалившиеся нервы. После короткой передышки дикарь удобно уселся на песке, откинувшись назад. Его глаза блестели от влаги. Уилл счёл, что снова пришёл в норму, и продолжил есть.

До конца трапезы абориген не произнёс ни звука, но выражение его лица, а в особенности широко раскрытые глаза и подозрительно приподнятые уголки рта подсказывали Доуману, что дикарь беззвучно смеётся над ним.

Когда с едой было покончено, Уилл решил, что ситуация располагает к беседе. Он придвинулся к сейду:

– Смотри! – Он начал водить пальцем по песку. – Вот я. Вот ты.

Уилл нарисовал две схематичные фигурки. Одна из них, высокая и худощавая, была похожа на человека. Другая, ниже ростом, с хвостом и ушами резной формы, напоминала сейда.

Доуман следил за реакцией чужака. Тот с любопытством посмотрел на каракули и снова поднял взгляд на Уилла.

– Я... – Тут он задумался, соображая, как проще донести до собеседника суть следующей фразы. Дикарь, очевидно, обладал развитым мышлением (его непроизвольный смех был тому подтверждением). – Уилл.

Он ткнул пальцем в своё изображение на песке.

– Уилл.

– Илл... – повторил сейд, тряхнув головой, отчего его уши заходили ходуном.

– Сам ты «больной»! Я Уилл, Уилл… слышишь? А тебя как зовут?

– Илл, – улыбаясь от уха до уха, ответил дикарь.

Доуман решил, что данное слово вызвало у чужака непредвиденные ассоциации, которые не имели никакого отношения к делу.

– Болван!

Некоторое время они сидели молча. Дикарь сладко зевнул, обнажив ровные ряды крохотных белоснежных зубов и нежно-розовый, точно игрушечный, язычок. Задрав голову, сейд принялся почёсывать шею. Уилл с удивлением отметил, что на ней совершенно отсутствует кадык или его подобие.

Немного поразмыслив, Доуман предпринял ещё одну попытку. Он указал на картинку с изображением человека.

– Человек! – Потом он перевёл палец на соседнее изображение: – Сейд.

И так несколько раз. Затем он указал на свою фигурку на песке и сказал:

– Уилл.

Теперь Доуман перевёл палец на изображение аборигена и испытующе смотрел на дикаря, ожидая, когда тот сообразит, что от него требуется.

Но вместо ответа его собеседник посмотрел за спину Доумана и произнёс, что-то на своём наречии.

Рядовой оглянулся. Позади, словно горбы верблюдов, выстроились в ряд вершины барханов, а далеко-далеко за ними тянулись бесконечные каменистые пустоши и редкие пучки растительности. Безликий, мёртвый пейзаж, к которому привыкаешь за первую неделю пребывания на планете. Но что же привлекло внимание чужака?

– Подожди, – Уилл удержал аборигена, когда тот попытался встать на ноги. – Пожалуйста, ещё минуту.

Доуман принялся лихорадочно выводить на песке новую картинку. Сейд подвинулся ближе и с любопытством заглядывал через плечо. Вскоре на песке появилось изображение огромной капли, покоящейся на трёх больших лапах.

Уилл ткнул себя пальцем в грудь, а потом указал на корабль. К его удивлению, сейд сразу утвердительно заурчал (по крайней мере Доуману так показалось). Сейд наклонился и начал рисовать что-то рядом. Его лапа двигалась неуверенно, коготь то едва касался песка, то погружался слишком глубоко, размазывая линию. Дорисовав, дикарь чуть посторонился, чтобы освободить Доуману обзор. Ожидая, пока Уилл осмотрит правки, сейд наклонился и оборонил одно-единственное слово:

– Кхаро.

Дикарь нарисовал на песке несколько фигурок с раскинутыми руками. В одной из лап каждая из фигурок сжимала короткую палку. Сперва у Уилла оставались сомнения по поводу того, кого именно изобразил сейд, но единственное замечание подтвердило наихудшие опасения.

В довершение своей речи абориген набросал ещё множество хаотичных штрихов вокруг капли.

– Кхаро, – повторил он.

Доуман в бессилии опустил руки и упёрся ими в песок. Он закрыл глаза.

«Выходит, кхары захватили не только источник. Они каким-то образом умудрились взять в осаду корабль. Потрясающе бесстрашные существа. Удивительные. Опасные».

Уилл ощутил, как сейд легонько коснулся его плеча.

– Илл...

«Надо же! Он запомнил!»

Абориген стёр старые рисунки одним широким взмахом и снова принялся рисовать. Доуман, глядя со стороны, долго всматривался в нагромождение появляющихся линий и штрихов, но так и не мог понять, что именно пытается изобразить дикарь.

Это было похоже на клыки какого-то зверя. Треугольный частокол ютился вплотную друг к другу. Но вот между клыками появились непонятные... копья? Сейд нарисовал несколько прямых линий с короткими перекладинами. В довершение картины чужак бегло набросал между клыками фигурки...

Дикарь в точности скопировал предыдущее изображение человека. Он рисовал всё новых и новых цефефеков между рядами клыков и торчащих копий.

– Чтоб меня кумуты загрызли... – непроизвольно вырвалось у Доумана, когда до него дошло, что именно пытается нарисовать сейд.

Абориген обернулся.

– Лагерь?.. Это же лагерь людей, верно? А эти штуки? Антенны?

Сейд поднял лапу, указывая когтем:

– Олфл!

– Что значит «олфл»? – Уилл мысленно прикинул направление.

Фигурки, кхары, клыки. Наконец всё встало на свои места!

– Подожди… верно! Где-то там располагается одна из наших застав. Внешний контур обороны корабля-носителя. Палаточные лагеря, чтобы не подпускать аборигенов слишком близко к кораблю.

Сейд поднялся на ноги. Доуман последовал его примеру:

– Ты отведёшь меня туда? – с надеждой спросил Уилл.

Проводник не ответил, но удостоил Уилла долгим умудрённым взглядом. Мордашка дикаря выглядела озабоченной. Он снова ответил что-то на своём языке.

Глава 10

Уильям потратил несколько последующих часов в попытках научить сейда новым словам.

Довольно быстро выяснилось, что оппонент потерял всякий интерес к обучению и слушал, что называется, вполуха. На все вопросительные жесты Доумана он отвечал невнятным бормотанием и постоянно отвлекался.

Как и люди, сейд предпочёл не передвигаться днём. Он привел рядового в безопасное место, где можно переждать жару.

После очередной порции воды, которой с ним поделился Илл, Эф решительно взял копьё в лапы и направился в сторону низких зарослей, виднеющихся к востоку от места стоянки. По его соображениям, там могли быть норы шуршащих. Но стоило ему двинуться, как цефефек направился за ним. Сейд недовольно урчал и делал Иллу знаки оставаться на месте, но тот, по-видимому, не понимал их.

Ему было невдомёк, что поведение рядового объяснялось очень просто. Уилл потерял компас. Скорее всего, это случилось, когда он удирал от кхаров. Теперь Доуман не имел ни малейшего представления, где находится. Поэтому для себя он принял единственно верное и логичное решение: не отходить от аборигена ни на шаг.

Потратив всё терпение, но так и не убедив цефефека оставаться там, где стоит, Эф обречённо вздохнул и потопал к зарослям. Догадка сейда вскоре подтвердилась. То там, то здесь кусты шевелились при их приближении, а на песке нашлось множество мелких следов.

Все планы Эфа пошли наперекосяк из-за неуклюжести Илла. Мало того, что он топал по песку как стадо зиратов, так вдобавок непрестанно бубнил себе под нос. В очередной раз заслышав его голос, парочка шуршащих скрылась в норе прямо перед носом сейда.

Это оказалось последней каплей. Эф повернулся к Иллу и разразился длинной нелестной триадой о той самке, что произвела на свет такое нелепое существо. Уилл, в свою очередь, не понял ни слова из подчёркнуто-экспрессивной речи спутника, но частью сознания ощутил, что сейд им крайне недоволен.

В конце концов Илл выставил перед собой руки с раскрытыми ладонями и попятился. Он отошёл от Эфа на значительное расстояние и сел на песок, не выпуская его из виду. Это вполне устраивало сейда. Раздражённо фыркнув, он вернулся к охоте.

Для начала Эф выбрал место, откуда можно было наблюдать за несколькими входами в норы сразу. Спрятавшись в зарослях, он пригнулся и стал ждать. Время от времени сейд бросал косые взгляды на цефефека. Иллу скоро наскучило сидеть, и он стал бесцельно бродить по округе, однако к месту засады не приближался.

Из нор показались длинные носы, украшенные розовой пуговкой. Несмотря на внешнюю безобидность, шуршащие представляли большую опасность. Помимо острых резцов, которыми они могли запросто прокусить лапу до самой кости, у них имелись внушительные копательные когти, которыми они рыли норы. Это делало подземных обитателей опасными противниками. Однако сейд знал, что шуршащие по натуре трусливые существа. Их первой естественной реакцией на угрозу будет желание скрыться от опасности. Если действовать быстро и решительно, они не смогут причинить вред, если нет... Лучше об этом сейчас не думать.

Эф предпринял две попытки. Оба раза он застал шуршащих врасплох. Первый бросок оказался неудачным, зато следующий принёс желаемый результат.

Спрятав добычу недалеко от места охоты, сейд огляделся. Илла нигде не было видно. Перебрав несколько малоприятных эпитетов, Эф хотел было отправиться на поиски нерадивого цефефека, но тут из норы выскочил не в меру упитанный зверёк и нагло направился прямиком к месту засады.

Сейд приготовился к броску. Цель быстро приближалась. Охотник прекрасно видел бурую шерсть, мелькавшую сквозь вздрагивающие заросли. Неожиданно добыча замерла. Словно почуяв опасность, зверёк встал на задние лапы и, задрав нос стал принюхиваться. Кончиками ушей Эф почувствовал, что направление ветра изменилось. Ещё мгновение – и его местоположение будет раскрыто. Нужно действовать. И действовать быстро.

Он вскочил. Заслышав треск сухой травы, существо бросилось удирать. Сейд сделал так, как его учила сестра: задержал дыхание и метнул копьё, целясь на опережение. Он не особо рассчитывал на удачу, но попадание оказалось идеальным. От гордости Эф огласил заросли боевым кличем племени.

Обе добытые тушки он связал хвостами. Перекинув их через плечо, Эф пустился на поиски Илла. Найти его оказалось несложно. Один быстрый взгляд на чёткую цепочку следов – и цефефек обнаружился в нескольких хвостах от места охоты. Заметив приближение Эфа, он махнул:

– Эй!

Эф скрипнул зубами, но Илл, казалось, этого не заметил и снова повторил:

– Эй!

Недовольство сейда достигло кончиков ушей. В два прыжка он подскочил к цефефеку и зарычал:

– Эф! Эф! Аше кас эмосʼе Эф!

– Смотри! Что это?

Бесцельно слоняясь по округе, Доуман увидел небольшой покатый валун, а уже позже обнаружил множество гладких камней поменьше. Сначала эта находка не сильно заинтересовала рядового, но когда он пригляделся получше, то изрядно удивился: камни лежали вовсе не хаотично, а образовывали сложный спиральный узор. Более того, когда Уилл подошёл, то сумел разглядеть, что поверхность голышей покрывают волнистые линии.

Доуман повторил свой вопрос и потянулся к ближайшему камню. Зрачки Эфа сузились. Уилл повернулся к аборигену спиной и не видел, как тот бросился к нему. Рядовой подхватил ближайший камень как раз в тот момент, когда дикарь вцепился в его комбинезон и со всей силы рванул на себя.

Доуман потерял равновесие, однако за мгновение до того, как упасть, он ощутил дикую боль. Миллиарды нейронов в его голове одновременно передали по магистралям аксонов один-единственный импульс: сигнал кричащей боли.

***

Припекало с правой стороны. Именно так, как и запомнилось Уиллу.

Доуман медленно сел и огляделся. Сейд сидел рядом, обхватив голову лапами. Его длинные уши поникли и безвольно лежали на плечах. Подобрав задние лапы, абориген слегка покачивался из стороны в сторону и тихонько поскуливал. Злополучные камни были на месте, но на несколько ярдов южнее. Списав сверхъестественный сдвиг на плохое самочувствие и невнимательность Уильям обратился к Эфу:

– Что произошло? – Он почувствовал, что пустыня под ним накренилась и упёрся руками в песок, чтобы не упасть.

Сейд пошевелился. Его уши поднялись и заняли привычное стоячее положение. Всё ещё держась одной лапой за голову, он поднялся. Стараясь не смотреть вниз, пошарил лапой по песку и поднял копьё. Не сказав ни слова, дикарь развернулся и направился к стоянке.

Тем же вечером, но уже намного позже, сейд взирал на Уилла характерным прищуренным взглядом, в котором без труда угадывалось неодобрение. В отличие от Доумана, дикарь управился со своей долей пищи за считаные минуты.

Сырое жилистое мясо песчаных крыс оказалось не по зубам рядовому. Да и пахло оно не слишком аппетитно.

Выставив мощность дизъюнктора на минимум, Уильям уложил тушку на относительно ровную поверхность песчаника и принялся за поджарку. Воздух мгновенно наполнился запахом палёной шерсти.

Слабо обогащённая плазма делала свое дело. Кожа на тушке потемнела. Однако внутри мясо по-прежнему оставалось сырым. Доуман убедился в этом, сняв первую пробу.

Предприняв ещё несколько попыток и выслушав новой поток непонятных замечаний от сейда, Уилл оставил безнадёжное занятие. С трудом разжевав несколько плохо прожаренных кусков, Доуман решил, что наелся. Дикарь обнюхал остатки кулинарных изысканий рядового, но едва уловив исходящий запах, тут же демонстративно отшатнулся.

– Можно подумать, от тебя пахнет лучше!

Доуман не рассчитывал, что абориген каким-то образом сможет его понять. Просто решил отыграться.

Спустя несколько часов на песке отпечатались бесплотные следы их теней. Абориген сразу же поднялся на ноги и растолкал задремавшего Доумана. Взбираясь по очередному склону, Уильям оступился и чуть не подвернул ногу. Выругавшись яростным шёпотом, он заметил на себе взгляд сейда. Несколько раз у Доумана разгоралось сильное желание расспросить дикаря о странном каменном... «Капище, что ли?» ...Но каждый раз он приходил к тому, что не имеет способа выразить свои мысли. Одних жестов было явно недостаточно. Абориген же делиться информацией не спешил. Бóльшую часть времени он вообще молчал.

Чем дальше на север они продвигались, тем темнее становился песок. Вскоре он и вовсе стал похож на ржавчину. Вдалеке протянулись бесконечно извивающиеся вершины дюн, напоминающие огромных, застывших мёртвых змей. От этого зрелища у Уилла закружилась голова. Он приложился к фляге и передал её проводнику. За то время, что сейд и человек были вместе, дикарь приноровился самостоятельно откручивать и закручивать крышку. Сделав глоток, абориген вернул фляжку владельцу.

Уильям как раз пристегивал генератор к креплению, когда сейд упал на колени и потянул рядового за собой. Доуман чертыхнулся, но решил отложить разбирательство на потом.

Опустив уши, дикарь внимательно изучал местность впереди. Уилл проследил за его взглядом и разглядел вдалеке торчащие верхушки антенн.

– Мы пришли, – прошептал Доуман, словно не веря в происходящее.

Он хотел подняться на ноги, но сейд ухватил его за руку.

– Что?.. Что не так?

Дикарь не ответил, лишь продолжал напряжённо всматриваться вдаль. Бесцеремонно схватив Уилла, он потащил его вниз по склону. Там он несколько раз хлопнул по песку, объясняя рядовому, чтобы тот оставался на месте. Доуман хотел возразить, но что-то во взгляде проводника остановило его от этой затеи. Сейд поднялся на лапы и, пригибаясь, забрался на гребень.

Мелькнул хвост. Прошуршал осыпающийся песок. Наступила тишина.

Уилл терпеливо ждал. По мысленным оценкам прошло около десяти минут, прежде чем он услышал шорох. Дикарь лихо скатился по склону рядом с ним.

Доуман научился различать эмоции дикаря. Когда он радовался, то широко раскрывал глаза и характерно «улыбался». Если же сейд был чем-то недоволен, то щурился, фырчал и пригибал уши. Сейчас же мордочка спутника не выражала ничего. Провожатый цокнул языком и сделал заискивающий жест, сжимая и разжимая когти.

Преодолев подъём, они двинулись в сторону лагеря. Уилл ускорил шаг.

«Наконец-то! Цивилизация!»

Он был готов расцеловать сейда. Кстати о нём... Абориген смело вышагивал рядом, нисколько не боясь, что его могут заметить часовые из лагеря. Своё трофейное копьё дикарь приспособил под посох, однако Доуман не сомневался, что в случае опасности он пустит его в ход.

Приближаясь к стоянке, Уилл почуял неладное: ни одного постового. Через мгновение худшие опасения подтвердились. Часть палаток была сломана. Повсюду на песке отпечатались следы десятков ног и лап. Всюду лежали тела. Много тел. Люди, кхары и руло. Здесь была настоящая бойня.

Рядовой упал на колени.

Не без помощи дикаря Уилл сел, опершись спиной на мачту антенны. Решив, что цефефеку ничего не угрожает, сейд оставил его и принялся обследовать лагерь.

Посидев несколько минут, Доуман действительно пришёл в себя и первым же делом отыскал проводника. Оторвавшись от осмотра тел кхаров, сейд встал на цыпочки и внимательно изучил лицо рядового, точно оценивая его состояние.

– Идём-ка. Нужно найти рацию.

Уильям решительно ухватил сейда за лапу и, несмотря на протесты, потянул за собой. Они обошли центральную часть лагеря, бегло заглядывая в уцелевшие палатки. В одной из них Доуман нашёл тело капрала.

Абориген остался ждать его снаружи, но, отодвинув полог, с любопытством заглядывал внутрь. Рядовой между тем, снял рацию с тела капрала и нажал несколько кнопок, но передатчик не подавал никаких признаков жизни.

– А, чтоб тебя! Дерьмо!

Неожиданное восклицание напугало сейда. Раз – и дикарь испарился.

Уилл с размаху швырнул бесполезное устройство в дальний угол палатки и в бессилии опустился рядом со столом.

Прошло немного времени.

Самый краешек полога палатки отогнулся, и сквозь образовавшуюся щёлку на Уилла уставился карий глаз. Убедившись, что всё спокойно, сейд робко протиснулся внутрь. Не глядя на Уилла, абориген принялся осматриваться. Для начала он недоверчиво обнюхал подвесной светильник на стене; потом потрогал лапой спальник и с любопытством поскрёб когтями перекладины пустой стойки для оружия.

Доуману надоела эта немая сцена. Он решил двигаться дальше. Поднимаясь, рядовой ненароком зацепился взглядом за тело. На его поясе он заприметил вещицу, напоминающую поножи. Уилл задержал дыхание. На то, чтобы наклониться и отстегнуть пояс, потребовалось не так много усилий. Выдохнув, рядовой быстро выбежал наружу, чтобы перевести дух. Сейд торопливо последовал за ним, будто боясь остаться один на один с покойником.

Снаружи Доуман попытался обхватить дикаря за талию, чтобы примерить на него находку, но это не на шутку напугало сейда. Он вырвался и отступил, угрожающе рыча.

– Эй!.. Не бойся. Иди сюда.

Рядовой устало присел на песок. Дикарь тоже опустился на колени, но ближе подходить не стал.

– Да подойди же!

Уильям постучал ладонью по песку, привлекая внимание дикаря. В ответ сейд зеркально повторил жест, похлопав лапой по песку.

– Вот болван... – Доуман устало вздохнул.

Рядовой отвернулся и окинул взглядом царившую вокруг разруху. Сбоку послышался шорох.

– Сюда, – не глядя и не оборачиваясь, указал Уилл.

Сейд подполз ближе.

– Ну вот, так бы сразу. Лапы подними.

Как бы не так, пришлось делать всё самому. Стоило автоматической пряжке защёлкнуться – и сейд снова попытался вырваться, но Уилл удержал его.

– Эй! Не дёргайся!

Дикарь перестал сопротивляться. Он посмотрел на рядового в упор. Расстояние между их глазами было не более дюйма.

– Эф.

– Что, прости?

– Эф, – словно бы поняв вопрос, повторил сейд.

– Выходит, тебя зовут Эф? Эф, верно?

Услышав правильные слова из уст цефефека, сейд утвердительно уркнул и даже расплылся в улыбке.

– Я битый час пытался узнать твоё имя, а ты... Ты решил ответить, только услышав мой оклик? Ну ты и бол... Эф.

Сейд заурчал и склонил голову вправо.

– Ну надо же… – Под маской фильтром Уилл улыбнулся. – Хорошо, Эф, смотри.

Доуман показал дикарю пояс и научил застёгивать и расстёгивать автоматическую пряжку. Абориген с любопытством наблюдал, жадно поглощая глазами каждое движение.

– А это...

На свет появилось прямое, холодно поблескивающее лезвие. Глаза дикаря прямо загорелись.

– ...Это клип-пойнт. Вот, попробуй, – с этими словами Уилл передал оружие проводнику.

С благоговейным трепетом сейд принял клинок. Он внимательным образом осмотрел его со всех сторон и попробовал остроту лезвия когтем. Абориген по достоинству оценил смертоносность оружия, сопровождая осмотр многозначительными вздохами.

Всё ещё зачарованный ровным холодным блеском лезвия, сейд протянул оружие Доуману.

– Нет-нет, теперь он твой. – Уилл отстранил протянутые лапы. – Это поножи. Вот, гляди.

Рядовой научил аборигена быстро вынимать и убирать оружие. Эф никак не мог приспособиться к новому предмету одежды: шагая, он неуклюже придерживал правую лапу на весу, чтобы не задевать перевязь.

– Ничего, привыкнешь, – Уилл усмехнулся. – А знаешь что?

Доуман снова ухватил сейда за лапу, и они продолжили осмотр лагеря. Вскоре на пояс к Эфу перекочевала чудом уцелевшая фляжка с генератором влаги. Уильям снял её с пояса солдата, горло которого распороло огромное копьё. Что такое фляга, сейд уже знал (хотя и не понимал, откуда в ней постоянно появляется вода), а потому с восторгом принял новый подарок. Свои эмоции он не преминул выразить довольным урчанием.

Осматривая уцелевшие палатки, Доуман наткнулся на хозяйственный склад. Разрушения обошли это место стороной, и потому всё, включая складной стул по центру, оставалось на своих местах.

Рядовой усадил сейда на единственный предмет мебели внутри, но тот сразу повалился на пол. Казалось, Эф впервые обнаружил, что у него есть ноги и их можно сгибать. Пришлось повторить процедуру, объяснив дикарю, как держать равновесие.

Пока Уильям один за другим вытаскивал и вскрывал контейнеры, абориген ерзал и всё никак не мог усидеть на месте. Вконец извертевшись, сейд решил подняться. Правда, сделал он это неосторожно, а потому примитивный пружинный механизм стула резво сложился.

– У-уу-о! – взвыв, как противотуманная сирена на космодроме, дикарь принялся носиться по кругу, опрокидывая всё, что попадётся под лапу.

Доуман чертыхнулся. Когда злосчастный хвост был освобождён, Уилл притулил сейда на кучу разбросанных вещей.

– Сиди здесь! – строгим голосом приказал рядовой и погрозил ему пальцем. – И ничего не трогай! Понял, Эф?

Эф не понял. Он молча глазел на Доумана снизу вверх.

Уилл продолжил поиски. Вскрыв ещё несколько погрузочных контейнеров из полисилинита, он наконец нашёл то, что искал.

Все колонисты носили защитные комбинезоны с вставками бронепластин на груди, по типу того, в который был одет Уилл. Однако кроме них существовало много другой экипировки. То были всевозможные скафандры для выхода в открытый космос или укреплённые тяжёлые экзоскелеты для погрузочных работ. Имелись и специальные плащи из плотного комбинированного материала, который превосходно защищал своего носителя как от дождя, так и от песчаной бури. Доуману удалось найти два таких плаща. Он повернулся к сейду, чтобы продемонстрировать находку, и, предвкушая реакцию дикаря, произнёс:

– Ну вот смотри...

Увидев, чем занимается сейд, он непроизвольно закричал:

– Болван! Быстро сними это с головы!

Глава 11

Нетлинк отличная вещь. Но без мощного ретранслятора практически бесполезная. Именно поэтому Уилл не мог связаться с кораблём. Требовалась рация. Убедившись, что на складе нет передатчика, рядовой продолжил осмотр лагеря.

Некоторое время они с Эфом изучали повреждённый генератор, который питал внутренние установки и антенны. Вернее, не так. Рядовому было достаточно беглого взгляда, чтобы понять: машина ремонту не подлежит. Дикарь, в свою очередь, заметил неплохие отражающие свойства хромированной лицевой панели. Он сопел и грозно скалил зубы своему отражению.

С помощью всё того же клип-пойнта Уилл подвернул рукава и укоротил подол, чтобы он не волочился по песку, а для ещё большего удобства сделал на макушке капюшона два надреза, рассчитанных под уши дикаря. Доуман, не скрывая улыбки, наблюдал за ужимками аборигена. Вдоволь навертевшись, сейд зачарованно провёл лапой по гладкой поверхности плаща. Радостное выражение его мордочки неожиданно сменилось задумчивостью: уши медленно опустились, плечи безвольно поникли.

– Эф, ты чего? – тихонько позвал Уилл.

Сейд обернулся и растерянно посмотрел на человека.

Доуману оставалось лишь гадать о причинах столь резкой смены настроения. Эф отвернулся от панели. Взгляд его стал отрешённым. Видно было, что он полностью погрузился в себя. Уильям решил, что сейду нужно немного времени, чтобы побыть одному. Стараясь не шуметь, он обошёл Эфа и продолжил поиски передатчика в одиночестве.

Осматривая безжизненные тела, Уилл услышал подозрительный звук и остановился. Он прислушивался, но вокруг стояла удивительная тишина. Даже ветер, и тот едва шептал, ласково поглаживая склоны дюн. Доуман вернулся в осмотренную палатку. Внутри было три тела. Двое военных и кхар.

«Показалось», – подумал Уилл, и в тот же момент звук повторился.

Немало удивлённый, рядовой вошёл внутрь и замер. Следы борьбы и засохшей крови были повсюду. Труп кхара лежал поперёк, загораживая вход.

Уилл оглянулся в поисках источника возможного шума и почти сразу его обнаружил. Вернее, столкнулся с ним взглядом. Под одним из тел военных лежал руло. Виднелась лишь верхняя часть его туловища и морда, покрытая запёкшейся кровью.

Абориген всё ещё был жив! Он прерывисто и тяжело дышал, и именно этот звук услыхал Доуман, заглянув внутрь.

Одна из отличительных особенностей дикарей и загадка для учёных – цвет белка глаз, варьирующийся от тёмно-бордового до нежно-оранжевого. В отличие от белков, радужка всегда окрашена в глубокий тёмный цвет.

Руло успели зарекомендовать себя как весьма агрессивный вид. Они единственные, кто не захотел вступать в переговоры. Памятуя это Доуман двигался осторожно.

Дыхание руло перешло на хрип. Его маленькие красные глаза впились в рядового. Он предпринял попытку высвободиться, но лапы едва-едва шевельнулись. Абориген издал тихий стон и затих.

Уилл подумал, что руло потерял сознание. «Наверное, он сильно ранен».

«Или притворяется…» – Второй голос, казалось, принадлежал Ною.

«Что за чушь! Если бы он мог пошевелиться, то давно бы уже напал на нас из засады».

«Ещё бы! На подходе к лагерю вы галдели, как два крылана, не поделивших печёнку дохлого зирата. Да вас за милю было слышно! Если бы он хотел, то успел бы не только подготовиться, но и три раза сплясать ритуальный охотничий танец...»

Руло открыл глаза, оскалился, но закашлялся, сплёвывая кровь. Его глаза затянула тонкая полупрозрачная плёнка, хотя сами они оставались открыты.

Доуман оттащил тело военного. Его глазам открылась скромная одёжка аборигена, состоящая из грубо сшитых лоскутов шкур да набедренной повязки. И всё это – и лоскуты, и мех дикаря – было густо пропитано кровью. Она сочилась из огромной раны в брюшной полости. Плоть в месте попадания плазменного заряда обуглилась, и от этого кровотечение замедлилось, но когда Уилл сдвинул труп, рана открылась.

Руло собрал остатки сил и дрожащими окровавленными лапами зажал рану, но это не помогло. Он засипел. Сипение перешло в рычание. По направлению взгляда Уилл поздно сообразил, что руло смотрит ему за спину. Доуман обернулся и едва не упал, обнаружив рядом с собой Эфа. Рядовой мысленно отметил, что сейд подкрался абсолютно бесшумно: ни тебе скрипа песка, ни шороха.

В одно мгновение, точно кто-то щёлкнул невидимым переключателем, мордочка сейда приняла озлобленное выражение. Никогда прежде Уильям не видел таких эмоций на лице спутника. Быстрее, чем Доуман успел сообразить, Эф вскинул лапу и метнул копьё. Оно пролетело всего лишь в дюйме от лица рядового.

Эф был уже возле руло. Доуман бросился к нему, как раз когда он вернул оружие.

– Ты что творишь? Спятил, что ли?! – Уилла обуял праведный гнев. Он грубо пихнул сейда, но всё уже было кончено.

Остекленевший взгляд руло застыл на странной парочке. Из уголка пасти тянулся тонкий ручеёк крови.

Сейд зарычал.

– Болван! – в сердцах крикнул Уилл.

Эф отступил, испугавшись громкого возгласа и опасного блеска в глазах цефефека.

– Болван! – повторил Доуман и не оглядываясь вышел из палатки.

Он шёл, не выбирая направления. Сделав очередной шаг, Уилл не заметил натянутый трос, удерживающий одну из уцелевших палаток.

– Ох! – падая, Уилл нелепо взмахнул руками.

В следующее мгновение перед его глазами взорвалась яркая вспышка.

***

Когда Доуман пришёл в себя, небо уже приобрело нежно-каштановый оттенок. Уилл понял, что сидит. Кто-то заботливо натаскал сумки, в которых колонисты перевозили личные вещи, чтобы придать ему сидячее положение.

Доуман огляделся. Сейд сидел в нескольких ярдах неподалёку. Глаза закрыты. Казалось, он спит. Доуман пошевелился. Внутри одной из сумок что-то хрустнуло. Эф сразу же встрепенулся. Уильям старался не смотреть на него. Он снял с пояса флягу. Сделал несколько жадных глотков. В глазах ненадолго потемнело. Голова поминутно взрывалась от пульсирующей боли, словно по вискам бил отбойный молот. Доуман дотронулся до того места, куда пришёлся удар. На перчатке осталось что-то густое и красное.

«Проклятье!»

Уилл без сил повалился на сваленные в кучу сумки. В чреве одной из них что-то снова подозрительно хрустнуло. Тогда он вытащил её.

Под задумчивым взглядом Эфа на песок полетели предметы одежды и всевозможные бесполезные мелочи. Ухватившись за что-то в глубине, Уилл ощутил приятную прохладу и скользящую поверхность. На свет появилась картонная коробка в плотной похрустывающей упаковке. И ещё одна, и ещё.

Доуман хрипло засмеялся, наплевав в мнемофильтр. Выражение на лице сейда сменилось, отразив определённую степень того, что можно назвать удивлением.

Под пристальным взглядом дикаря Уильям вытащил брикет из упаковки и откусил от него огромный кусок. Тревога на мордочке Эфа сменилась недоумением. Доуман чуть не подавился от смеха. С трудом прожевав кусок, он поманил своего спутника:

– Эф, иди сюда.

Дикарь не отреагировал. Он продолжал наблюдать за Уиллом с безопасного расстояния, игнорируя все приглашающие жесты. Тогда Доуман вскрыл ещё одну коробку и, распаковав один из брикетов, протянул его сейду. Эф покосился на странный предмет в руке цефефека и подвинулся поближе.

– Ну же, бери, болван.

Услышав слово «болван», сейд остановился. Уилл смягчился:

– Прости. Вот, возьми...

С большой осторожностью дикарь принял загадочный предмет из рук человека и тщательно обнюхал. С опаской лизнув брикет, сейд решился и откусил крохотный кусочек. Затем снова. Наконец он во всей мере распробовал вкусовые качества военного пайка.

– Кушать подано, – пошутил Уилл, вскинув руку.

Эф работал челюстями без остановки. Каждый раз, когда сейд доедал очередной брикет Доуман передавал ему новый. Наконец коробка опустела. Дикарь осмелел и подсел поближе. Он склонил голову и рассматривал лицо человека, словно пытаясь отыскать на нём ответы на свои вопросы. Уиллу это показалось забавным, и он воспринял его любопытство по-своему.

– Хочешь попробовать? – Доуман отстегнул крепежи мнемофильтра. Сделав глубокий вдох, он передал устройство аборигену.

Эф покрутил прибор в лапах, лизнул, поскрёб когтем и вопросительно посмотрел на Уилла. Доуман вернул мнемофильтр и показал дикарю, как его нужно прикладывать к лицу. Сейд тут же завладел прибором и приложил аппарат к носу – так же, как это делал Уилл. Он сделал один-единственный вдох.

И тут же отчаянно закашлялся. Уилл подхватил мнемофильтр из ослабевших лап дикаря.

– Ну как?

Эф не ответил, он продолжал безудержно кашлять.

– Забористая дурь, верно? – Уилл засмеялся над собственной шуткой.

Сейду было не до смеха. Он жадно дышал и ртом и носом, постепенно восстанавливая дыхание. Увидев, что цефефек смеется, Эф нахмурился и отодвинулся в сторону.

– Эй, да ладно тебе.

Эф буркнул что-то, не оборачиваясь.

– Ну хватит, я же пошутил.

Никакой реакции.

– Ну хорошо... – Уилл вскрыл ещё одну коробку с сухим пайком и нарочито громко зашелестел упаковкой.

Уши сейда качнулись, заслышав чарующий тихий звук. Уилл приглашающе похлопал свободной рукой по песку. В другой он сжимал распакованный брикет. Сейд потянулся за угощением, но Доуман подманивал его ближе и ближе, пока они снова не оказались рядом.

Ужин продолжался. Они опустошили ещё одну коробку и выпили обе фляги до дна. Уилл старался не касаться головы. В том месте, куда пришёлся удар, лоб горел огнём. Причина всех его неудач оказалась рядом. Это была торчащая из песка железная стойка для фонаря. Падая, он со всего размаху налетел на неё. Оставалось только благодарить Бога, что удар прошёл вскользь. Уильям не жаловался. Желудок был полон. По телу растеклась приятная слабость.

Это произошло непроизвольно. Доуман сидел и размышлял о сложившейся ситуации, как вдруг его рука остановилась. Тогда он понял, что снова нарисовал что-то. Тут же рядом зашуршало. Эф наклонился, чтобы рассмотреть послание. Уилл зажмурился. Когда он снова посмотрел на рисунок, то увидел лишь вытянутую каплю, покоящуюся на трёх лапах.

Эф издал цокающие звуки.

«Всё ясно без слов».

Сейд стёр рисунок и принялся рисовать по новой. Уилл сидел не шевелясь, следя за стараниями дикаря. Одна за другой линии сложились в...

«...ботинок, что ли?»

Доуман смотрел на фигуру, которую вывел дикарь.

«Ну точно, ботинок. Правда, вытянутый какой-то, будто скроенный под ногу кенгуру...»

Уилл хмыкнул, но тут же взял себя в руки.

«Зачем он нарисовал это? Хочет сказать, что нужно куда-то идти? – Доуман бросил взгляд на мощные когтистые фаланги ног аборигена. – Нет... Вряд ли эти лапы когда-либо носили обувь. Следовательно, он не знает, что это за предмет, и понятия не имеет, как его используют. Тогда что он имел в виду?..»

Рядовой примерялся и так и эдак, но мозг отказывался работать. Всё, что он перед собой видел, – это каракули, напоминающие предмет, о значении которого сейд просто не мог знать. Отталкиваясь от этого Уильям предположил, что Эф не мог заложить в свой эскиз косвенную мысль «идти куда-то».

«Да и куда? Ведь кроме ботинка, к слову, очень вытянутого, он больше ничего не нарисовал».

Мысли текли лениво и медленно, точно густой сироп. Уилл понял, что ещё чуть-чуть – и заснет. Молчание затянулось. Эф не выдержал. Похлопав лапой по рисунку, он заявил:

– Хаянавама. – И махнул лапой. – Олфл.

Доуман проследил за направлением. На востоке, куда указал проводник, было заметно призрачное зеленоватое сияние. С того момента, как рядовой удрал от кхаров, он понятия не имел, куда идёт. Единственным ориентиром на этой огромной планете, затерянной за миллиардами парсек мёртвой пустоты, оставался только этот слабый ореол. Да и его можно было разглядеть лишь вечером или ночью. Куда ни погляди – кругом только песок, камни.

«Однако, если подумать... – Уилл сосредоточил остатки воли, чтобы не заснуть. – Если лагерь здесь... Сияние там, а мы пришли оттуда... Выходит, Эф указывает куда-то вглубь пустыни. Но зачем? Ведь там нет наших стоянок...»

Уилл пристегнул мнемофильтр обратно, закрыл глаза и лёг на песок. Сейчас он хотел только одного.

Он проснулся, когда начало припекать. Эфа рядом не оказалось.

Сейд отыскался довольно быстро. Дикарь бродил по лагерю и откровенно мародёрствовал, собирая всевозможный блестящий хлам. Увидев, чем занят проводник, которого послала ему судьба, Доуман возмутился. Он решительно сцапал сейда за ухо. В следующее мгновение на песок полетели два хомута, медное кольцо-уплотнитель, мятая блестящая упаковка из фольги, обрывок цепи, кусок троса от палатки и немаленький штуцер от перегонной системы трекера, который Эф приспособил в качестве браслета. Последняя находка особенно удивила Уилла, ведь, осмотрев лагерь, он не обнаружил ни одного транспортного средства.

Всё это время сейд возмущённо пищал и пытался высвободить несчастное ухо. Закончив облегчать плечи и запястья провожатого от лишнего груза, Уилл заметил на шее дикаря вещицу, напоминающую кулон. Доуман рывком разорвал тонкую цепочку и выпустил ухо аборигена.

– Где ты это взял? – строго спросил он, поднеся жетон прямо к носу Эфа. Не дождавшись ответа, он швырнул злополучный кусок стали на песок. – Никогда, слышишь, никогда больше так не делай!

Сейд потирал освобождённое ухо и исподлобья смотрел на рядового. Взгляд недовольный, насупившийся, а брови хмуро сдвинуты. Однако он не возразил ни словом, ни жестом.

Уилл отвернулся и зашагал прочь. Отойдя на несколько шагов, он скорее почувствовал, чем услышал, движение за спиной. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эф быстро подхватил, что-то с земли. Широкими шагами Доуман вернулся к застывшему дикарю.

– Положи назад.

Мордочка Эфа вытянулась. Взгляд стал обезоруживающе-невинным.

– Положи назад, – твёрдым голосом повторил рядовой.

Сейд нехотя поднял лапу и вытянул вперёд. На ладони у дикаря лежал всё тот же именной жетон. На глазах Эфа рядовой взял его за цепочку и положил на песок. Дикарь жалобно пискнул и умоляюще вытянул лапы, явно не желая расставаться с находкой. Уильям перехватил его взгляд. Эта дуэль длилась всего несколько секунд. Эф не выдержал и отвёл глаза первым.

– Не надо, – негромко сказал Доуман.

Он легонько похлопал сейда по плечу.

– Знаешь…

Эф молча наблюдал за действиями человека. Тем временем рядовой снял собственный жетон. Продемонстрировав его сейду, он накинул цепочку на шею дикаря и застегнул.

– Доволен? – Доуман поднёс отштампованный прямоугольник металла к глазам провожатого, демонстрируя надпись. – Тут написано: «Уильям Доуман». Затем «A-4» и точка – это значит «Стрела-4», а дальше «27-463» – мой личный номер.

Уилл повторил написанное дважды, водя пальцем по крохотным символам.

– А теперь пошли. Покажешь мне свою «наваму», «хаяму».

Услышав знакомое слово, сейд качнул ушами и вопросительно уставился на человека.

– Но сначала посмотрим, что полезного осталось в тех сумках.

Глава 12

С одной стороны, бесхвостый не позволил забрать себе то, что Эф собрал, рыская по лагерю. С другой, Илл сам же копался и что-то выбирал. Да-да, именно выбирал!

«Вряд ли для того, чтобы выкинуть», – мрачно подумал Эф, но вслух ничего не сказал. Во-первых, потому что бесхвостый не говорит голосом песков и ни слова не поймёт. Во-вторых, потому что он выше и сильней.

«Попробуй докажи, что бесхвостый неправ. Это всё равно что спорить со скалой».

Эф подумывал о том, чтобы незаметно стащить так привлекательно блестевшую муфту, которая не заинтересовала Илла, когда его уши уловили отдалённый рокот.

Сейд вытянулся во весь рост и даже привстал на цыпочки.

– Эф, что это?

Уилл очень удивился, когда проводник резко обернулся и одним прыжком оказался рядом. Сбиваясь, наполовину словами, наполовину жестами, он явно пытался что-то объяснить.

По окрестности прокатился низкий, дробный звук. Оба, как по команде, повернули головы. Сейду хватило одного быстрого взгляда, чтобы понять, что времени у них почти не осталось. С востока на них надвигалась туча пыли.

Сейд снова попытался предупредить о грозящей опасности, но рядовой продолжил возиться с вещами. Эф взвыл от беспомощности и повис на лапе спутника. С огромным трудом ему удалось отвлечь цефефека от бесполезного занятия.

Первым бежал сейд, за ним, отставая и сгибаясь под тяжестью сумки, плёлся Уилл.

Отдалённый гул превратился в грохот. Доуман оглянулся и остолбенел. На востоке горизонт скрыла стена песка высотой почти в милю, а у её подножия, в клубящихся облаках пыли, словно паразиты в шерсти, мелькали чёрные тела. Густой мех существ не был полностью чёрным. Его пересекали бурые и каштановые полосы, они извивались и сливались под разными углами, образуя необычный сетчатый рисунок. Зираты неслись во весь опор, выбивая беспорядочную дробь, заставляя землю под ногами дрожать.

Никогда прежде Уиллу не доводилось видеть их так близко. Это были поджарые, жилистые существа с четырьмя мощными ногами. Голова зиратов сильно выступала вперёд, что в совокупности с приподнятой покатой холкой придавало им обтекаемую форму. Начиная от основания шеи, по всему хребту и до самого крупа, высились внушительные костяные наросты. Морду существ украшали загнутые вверх бивни, растущие прямо из ганаша, а нависающие надбровные дуги почти полностью скрывали глаза.

Доуман остался один. Сейд был уже далеко, он звал его и размахивал лапами. Оказалось, что Эф указывает на кварцевый пласт южнее от места стоянки. Доуман сразу сообразил, что задумал абориген. Однако Уилл не мог бросить сумку и автомат! Конечно, часть вещей он растолкал по карманам, но в мешке ещё оставалась провизия, а также много других полезных вещей, которые могли понадобиться для долгого выживания в пустыне. Эф видел, как стремительно приближается стадо. Сейд прыжками понесся к Иллу. Очутившись рядом с цефефеком, он зарычал и, вцепившись в его плащ, рванул на себя. Оба повалились на песок. Земля дрожала, будто они сидели на груди великана, а под ними билось его огромное сердце.

Зираты бежали широкой дугой, и мышцы под чёрной шерстью так и ходили ходуном. Авангард ворвался в лагерь, снося всё на своём пути. Под напором чёрных туш заискрилась и повалилась одна из мачт радиопередачи.

Эф первым оказался у выпирающего пласта. Уилл чуть отстал. Когда он подпрыгнул, чтобы ухватиться за первый уступ, лямка с соскользнула с плеча. Автомат шлёпнулся на песок. Доуман выругался, но возвращаться не стал. Грохот перерос в землетрясение. Табун зиратов захлестнул лагерь, словно непреклонная тёмная приливная волна, и понёсся навстречу беглецам. Доуман ощутил тяжёлый запах, исходящий от разгорячённых туш.

Благодаря росту Уильям первый оказался наверху. Эф был уже на середине пути, когда чёрный поток скрыл под собой песок и, огибая торчащий пласт, продолжил бесконечный бег.

Ухватившись за очередной уступ, сейд ощутил, как тот хрустнул. Эф успел вскрикнуть и в следующее мгновение сорвался вниз. Но он не упал, а повис, зацепившись за что-то плащом. Воздух под ним колебался, разбрасывая волны жара. Судорожно дёргая лапами, сейд беспомощно царапал когтями растрескавшуюся поверхность, но ухватиться было не за что. Вскинув голову Эф увидел руку, сжимающую отвороты плаща, а выше – напряжённое лицо Илла. Доуман собрал воедино все свои силы, но их не хватало.

Уильям стал медленно сползать к краю. Цепляясь за острую кромку пласта одной рукой, другой он удерживал сейда. Эф дёргался, и это грозило тем, что плащ мог попросту не выдержать.

Крутясь как ужаленный, сейд умудрился отыскать в скале трещину. Просунув в неё когти, он оттолкнулся и стал карабкаться вверх. Уилл облегчённо выдохнул.

Дикарь судорожно прижался к рядовому, пытаясь перевести дух. Земля под ними ещё дрожала, но удары стали реже. В конце концов чёрный прибой схлынул и понёс свои тёмные живые волны дальше. Доуману с трудом удалось оторвать от себя сейда: тот вцепился в комбинезон всеми когтями, и даже хвостом умудрился обвиться вокруг ноги. Они полуспустились, полусвалились с гребня и без сил повалились на песок. Некоторое время Уилл просто лежал.

«Странно... – подумал Доуман, прислушиваясь к топоту. – Зираты убегают всё дальше и дальше, а земля всё дрожит и дрожит, будто они топчутся на одном месте...»

Он приложил руку к груди и понял, что так стучит его собственное сердце.

Пыль, поднятая сотнями или, быть может, тысячами копыт, долго не могла улечься.

Генератор, перед которым ещё недавно позировал Эф, был разбит вдребезги, и только по центру лагеря одиноко и гордо высилась чудом уцелевшая мачта антенны.

Доуман услышал шаги и тихий оклик.

Эф подошёл к нему, протягивая дизъюнктор. Сейд держал его осторожно, буквально кончиками когтей, будто опасаясь, что он вырвется и укусит его.

На радостях Доуман обнял сейда. Исключительно человеческий жест, который дикарь, однако, не оценил. О чём он тут же заявил сперва возмущённым возгласом, а потом и рычанием.

– Извини-извини, – Доуман отпустил сейда, – я и не знал, что ты такой неженка.

Эф возмущённо отряхнулся, бросая на цефефека недовольные взгляды.

– Кстати, тебе не помешало бы похудеть... Сходи в тренажерный зал, сбрось пару килограмм... Без обид, ты же понимаешь?

Доуман вернулся к брошенной сумке и с сожалением констатировал, что ей повезло гораздо меньше. Уилл запустил руки в карманы комбинезона и извлёк из них две световые гранаты и многоцелевой прицел для дизъюнктора.

– Что ж... Хоть что-то уцелело. Мы всё ещё держим курс на «наяму», ты не забыл? Наяма, помнишь?

Сейд задумчиво посмотрел на Доумана. Двигаться им предстояло на восток. Туда, откуда только что бежало стадо зиратов. Сейчас его беспокоило не само стадо, а то, что могло напугать таких больших животных.

Песок каким-то образом отражал свет, слепя глаза. Уильям чувствовал себя не в своей тарелке. Он натянул капюшон по самые глаза. Походка его стала медленной, а шаг вымученным. По ощущениям Доумана температура поднялась до ста двадцати, ста тридцати, а может и ста пятидесяти градусов по Фаренгейту.

Оба путника, и человек и сейд, неуклонно теряли в весе. Уилл чувствовал, что не идёт, а буквально плывёт: контуры костюма, отвечающие за терморегуляцию, не справлялись.

Им нужна была тень. Хотя бы маленький уголок, хоть клочок тени! Будто назло, ландшафт вокруг изменился, превратившись в бесконечно тянущиеся дюны. Уилл уже всерьёз подумывал о том, чтобы бросить всё и сесть прямо здесь, как вдруг кто-то схватил его за руку. Оказалось, это был всего лишь Эф. Он разглядывал лицо Доумана из-под натянутого капюшона. Шерсть на голове и мордочке сейда свалялась.

Проводник указал лапой в направлении их движения и что-то произнёс. Поднялся ветер, и Уилл с трудом различил звуки.

«Чтобы я ещё раз пошёл куда-то днём!»

Сейд увёл рядового в сторону. Внизу под ними тянулось ущелье. Словно громадная рваная рана, оно пересекало пустыню. Уилл попытался прикинуть его протяжённость, но голова отказывалась работать. Почудилось, что от мысленных усилий температура под капюшоном резко поднялась на несколько градусов.

Внизу, в тени между нависшими обрывами, вспыхивали голубоватые огоньки. На дне ущелья собралось не меньше дюжины ашеханов. Все они низко стелились по земле, беспрестанно переливаясь. Даже здесь, в сотне ярдов от ущелья, ощущался лёгкий запах озона, плывущий по раскалённому воздуху, хотя, возможно, это была всего лишь обонятельная галлюцинация.

– Ты уверен, что нам нужно именно туда?

Сейд что-то пролопотал на своём языке.

Пока Доуман пил и вытирал лицо, Эф раздумывал над тем, что делать дальше. Первой его мыслью было обойти ущелье. Но прикинув, какой крюк им придётся сделать, он сразу же отбросил эту затею. Теперь он более-менее понимал, что именно напугало зиратов.

Доуман снова принялся рисовать что-то на песке. Эф бросил взгляд на непонятную фигуру, которую цефефек изобразил, и снова вернулся к своим раздумьям. Рядовой постарался привлечь внимание спутника, но тот отмахнулся от него, как от назойливой мошкары, и принялся растолковывать рядовому свой план.

Из хитро звучащих речевых оборотов оппонента Уилл не понял ровным счетом ничего, а согласно схеме следовало только одно – сейд (а следовательно и Доуман) собирался пересечь ущелье. Все остальные символы оставались загадкой.

– Я не понимаю твои экивоки, слышишь, длинноухий? – яростным шёпотом втолковывал ему Уилл. – Соваться туда – это самоубийство.

Доуман не успел договорить. Эф поднял лапу, сжал когти в кулак и вскочил на лапы. У Уилла спёрло дыхание. Он рванул следом, чтобы остановить его, но в то же мгновение раздался треск.

Ашеханы заметили Эфа и пришли в ярость. Их движения, прежде плавные и текучие, сделались судорожно резкими. Воздух прорезали короткие вспышки молний. Доуман, задержав дыхание, наблюдал как сейд лихо скатился в ущелье и затаился.

Уильям мысленно попрощался с Эфом, как раз когда из-за укрытия что-то вылетело. Камень – а это, несомненно, был простой камень – перелетел через наступающих. Он приземлился прямо за их спинами, если можно было так выразиться. Ведь непонятно, где у этого облака голова, а где зад.

Ашеханы отреагировали стремительно. Воздух разорвало несколько вспышек, но ни одна из них не достала летящий предмет. Тогда они решительно изменили направление.

Доуман с открытым ртом наблюдал за разыгравшейся внизу сценой, поэтому не сразу увидел, что Эф призывно машет ему лапой.

Не отрывая глаз от колышущихся и сверкающих тел, Уилл поспешил вниз. Когда он воссоединился с сейдом, тот уже ждал его с новым камнем наготове.

Сейд размахнулся. Гулкий стук отразился от стен ущелья. Доуман ощутил колебания воздуха. Осторожно выглянув из-за укрытия, человек и сейд наблюдали, как ашеханы уходят, следуя за приманкой. Путь был свободен. Не дожидаясь, когда существа остановятся, Эф рванул вперёд и потянул за собой рядового. Казалось, что долгий марш-бросок через пустыню ничуть не истощил дикаря. Сейд двигался быстро и легко, Уилл же едва переставлял ноги. В какой-то момент этой авантюры Доуман даже скрипнул зубами от злости: встретив на пути препятствие, дикарь просто его перепрыгнул. Рядовому же пришлось изрядно попотеть, перебираясь через преграду.

Всё шло по плану пока они не приблизились к выходу из ущелья. Сделав очередную остановку, сейд передал свой камень Уиллу. Он махнул лапой и направился в противоположную выходу сторону.

Уилл стоял и беспомощно переводил взгляд. Он не мог взять в толк, что замыслил дикарь. До свободы оставалось пройти всего ничего, и тут на тебе!

Низко пригибаясь, Эф пересёк открытое пространство и оказался на другой стороне ущелья. Затем он повторил отвлекающий манёвр, заставив группу обеспокоенных ашеханов отодвинуться. Когда они уплыли прочь, до рядового дошёл весь смысл происходящего.

– О нет... – простонал Уилл.

На другой стороне ущелья лежало что-то красное. Приглядевшись Доуман разглядел пышный хвост, голову и загнутый клюв. Возможно, эта птица просто пролетала мимо или, быть может, захотела отдохнуть. Так или иначе, результат был один. Её оперение и тело были частично обожжены разрядами, а сама она лежала в неестественной застывшей позе, широко раскинув могучие крылья.

Сейд присел рядом с птицей и принялся выщипывать маховые перья.

– Болван... Дикарь... – Доуман не скрывал своего негодования. – Идио...

Точно по команде, ашеханы изменили траекторию своего движения. Они одновременно рванули в сторону сейда. Эф услышал треск и оторвался от своего занятия. Увидев, что происходит, он растерялся.

– Эф, беги!

Сейд скрылся из поля зрения существ, но укрытие было окружено. Доуман оглянулся в поисках чего-нибудь, что могло бы помочь, и тут же сообразил, что всё ещё сжимает камень. Не раздумывая ни секунды, Уилл размахнулся и сделал бросок. Камень попал в цель и пролетел её насквозь. Задетый ашехан разразился белыми и синими вспышками. Сородичи так и прыснули от него во все стороны.

Роняя голубые электрические брызги, они яростно гудели и делали ложные выпады друг на друга, а один из них продолжал приближаться к тому месту, где укрывался Эф. В следующее мгновение из укрытия вылетела очередная приманка. Обломок подлетел высоко вверх и описал короткую дугу. Несколько существ вспыхнули и двинулись за ним. Воспользовавшись этим, Эф рванул к выходу.

Блестящие тела столкнулись. Воздух прошили новые разряды. Гудение усилилось до низкого утробного гула. Казалось, где-то рядом готовится ко взлёту боевой крейсер.

Сейд бежал вприпрыжку, крепко сжимая в когтях трофейные перья. При каждом прыжке они взвивались в воздух наподобие алого флага. Два ашехана бросились ему наперерез. Сейд испуганно затормозил, оставляя на песке глубокие борозды.

Пульсирующие сгустки одновременно взметнулись вверх. Их тела загудели, накапливая заряд для удара. Яркая вспышка на секунду ослепила Уилла. Инстинктивно вскинув руку, он успел увидеть, как Эф повалился на песок.

Доуман подавил в себе крик. Ашеханы опустились ниже. Теперь они медленно парили, слегка отталкиваясь друг от друга, точно одноимённо заряженные магниты, а затем и вовсе улетели в другую сторону. Уилл не мог оторвать взгляда от неподвижного тела.

– Эф... О господи, Эф!

Глаз сейда приоткрылся и осмотрел пространство вокруг. Ашеханы, занятые дракой возле тела красной птицы, начали успокаиваться. Скоро они расплывутся кто куда, и тогда проход снова окажется перекрыт.

Проводник поднялся на лапы и на цыпочках поспешил к рядовому. Весь остаток пути они проделали на одном дыхании.

Лишь очутившись в недосягаемости для электрических бестий, Уильям позволил себе перевел дух. Сейд беззаботно плюхнулся на песок и принялся радостно щебетать, прикладывая перья то к голове, то к ушам. Он долго вертелся перед Доуманом, не замечая, как меняется выражение лица рядового.

– Болван! – Доуман выбил перья из лап дикаря. – Болван! Ты чуть не погиб!

Удивлённый внезапной вспышкой ярости, Эф отстранился и испуганно захлопал глазами.

Глава 13

Весь остаток дня они провели в тени небольшого естественного навеса, недалеко от ущелья. Илл заснул, едва его голова коснулась песка. Эф некоторое время наблюдал за ним. Сам он ничуть не устал. Оставив цефефека одного, он стал блуждать по округе.

Пару раз сейд натыкался на следы кумутов, но они были старые и не вызывали у него опасений; в другой он увидел вдалеке резвящуюся стайку шуршащих, но нападать на них не решился. Шуршащие и поодиночке были опасными противниками. Действуя сообща, они могли запросто загрызть неудачливого охотника.

Сейд шёл на север, а затем развернулся к югу, забирая по дуге. Когда небо начало багроветь, а дневной жар пошёл на убыль, он вернулся к стоянке. Ему повезло. Примерно на полдороге, почти возле ущелья, он нашёл ранее не замеченные заросли и выкопал из песка несколько съедобных корней. Половину он сгрыз на ходу. Другую принёс Иллу.

Небо приобрело оттенок распустившейся орхидеи, но ни сейд, ни человек не замечали этого. Склон за склоном пустыню безраздельно поглотила ночь. Точно артефакты на старой фотографии, на небе вспыхивали россыпи крошечных серебряных звёзд.

Эф кутался в собственные уши и плащ, в то время как Уилл чувствовал себя вполне сносно. Порой путники слышали далёкий, полный одиночества и отчаяния вой кумута, но самого хищника не было видно. Желудок Уилла издавал стоны умирающего кита, но рядовой усердно гнал из головы все мысли о еде. Эф тоже ничего не ел, но ведь он не жаловался!

Путникам было невдомёк, что за одну ночь им удалось преодолеть почти десять миль.

Эф шагал впереди, но уже не так бодро, и Доуман без труда нагнал его. В стороне от их текущего курса, над песками, возвышалось тёмное пятно. Оно протянулось с севера на юг и всем своим видом напоминало огромный чёрный нарост прямо посреди пустыни.

– Эф, смотри!

Сейд лениво повернул голову. Уилл тем временем уже прилаживал к дизъюнктору позаимствованный в лагере прицел. Автоматические сенсоры распознали время суток и изменили светопропускную способность линз. Картинка в прицеле стала намного светлее. Доуман различил стволы и густую растительность.

– Эф! Там деревья, смотри!

Дикарь не выказал ни капли интереса. Даже ухом не повёл. Уилл остановился и снова окликнул его.

– Видишь? – допытывался Уилл. – Видишь или нет?

Эф процедил что-то нечленораздельное и двинулся дальше, но Доуман остановил его, опустив руку на плечо.

– Ты что, не понимаешь? Это похоже на оазис. Идём туда!

В ответ Эф лишь устало опустился на песок и принялся медленно водить лапой. Сейд изобразил несколько крупных фигур, смутно напоминающих факел.

– Что это?

Рядовой ещё несколько раз выразительно повторил вопрос. Эф задумчиво грыз коготь. Потом его вроде бы осенило. Он отодвинулся и стал рисовать ещё одно изображение рядом.

– Ни черта не видно!

Сейд подвигал челюстями, будто пережёвывая что-то. Размышляя, он вывел приплюснутый овал и украсил его двумя вытянутыми треугольниками. Потом Эф вывел на овале глаза, нос и рот. После дикарь пририсовал к овалу непропорционально короткую шею и бочковатое тело. В завершение у существа на изображении появились короткие ножки, ручки и хвост. Закончив, сейд подвёл итог:

– Руло.

– Погоди. Ты хочешь сказать... – Уилл переваривал новую информацию. – Хочешь сказать, что место занято? Я верно понял?

Сейд не понял, не ответил. Он лишь устало вздохнул и поднялся на ноги.

– Подожди... – Доуман последовал его примеру, но подъём дался ему с большим трудом.

Эф сощурил глаза и чуть скривил уголки пасти. Выражение мордочки походило на гримасу скептического нетерпения. Дикарь повернулся и хотел двинуться дальше, но Уилл снова удержал его:

– Да подожди ты! Есть идея. Смотри сюда...

Они снова опустились на песок.

***

– Закрой глаза... – Доуман приложил ладонь к лицу. Это был условный знак, которому он научил дикаря.

Убедившись, что Эф не смотрит, Уилл выдернул чеку и швырнул гранату.

Вспышка и грохот посеяли жуткую панику в лагере руло. Ослеплённые, полупроснувшиеся аборигены бестолково суетились и сталкивались лбами. За первым взрывом последовал второй. Воздух разрывался от испуганных криков и витиеватого наречия. В завершение Уильям дал длинную очередь по верхушкам деревьев. Со своей позиции рядовому было отлично видно, как враг поспешно отступает в пустыню.

Убедившись, что опасности нет, он повернулся к сейду и застал его свернувшимся в клубок. Дикарь поджал хвост, жмурился и со всей силы зажимал уши лапами. Доуман коснулся его плеча:

– Уже всё.

Сейд вздрогнул и открыл глаза. Тело дикаря била мелкая дрожь. Рядовой ободряюще потрепал Эфа по ушам.

Уилл не стал ждать и спустился вниз первым. Впереди заманчиво поблескивала вода.

«Факелы», которые ещё недавно пытался изобразить сейд, действительно выглядели как взрыв. Пучки тонких стеблей составляли макушку могучих стволов, а побеги разбегались в стороны и переплетались, создавая подобие крыши.

Доуман прошел напрямик к озеру. Оставив автомат на берегу, он спустился по истоптанному песчаному пляжу и попробовал воду. Оказалось, что на вкус она вполне нормальная. Словно маленький золотистый вихрь, мимо рядового промчался Эф и, сделав длинный прыжок, плюхнулся прямо в середину озера. Тучи брызг окатили Уилла с ног до головы.

– Вот же болван, ведёшь себя хуже щенка!

Поверхность озера понемногу начала успокаиваться.

– Глупое животное, – бормотал Уилл, бросая косые взгляды, – дикарь, что с него взять! Увидел воду и тут же поскакал, как кролик.

Примерно через минуту на поверхности озера поднялась волна. Сейд вынырнул и, чихая, поплыл к берегу.

«Странно. Для существа, живущего в пустыне, где почти нет воды, Эф умеет плавать, да ещё и ныряет, надолго задерживая дыхание. Выходит, раньше ему уже доводилось видеть воду. И не только видеть, ведь когда-то у него нашлось время научиться плавать!»

Эф вылез на песок и с размаху бросил к ногам Уилла чёрное бесформенное нечто, покрытое блестящей слизью.

Доуман отшатнулся:

– Господи, что это?

Вместо ответа сейд опустился на все четыре лапы и по-собачьи отряхнулся, вновь окатив рядового брызгами.

– Кхар бы тебя побрал! Прекрати сейчас же!

Услышав знакомое слово, Эф прекратил отряхиваться и энергично завертел головой. Не заметив ничего подозрительного, сейд уставился на рядового. Фыркнув, он схватил тот самый комок грязи, который притащил, и сунул его Доуману. Сквозь фильтр просочился и ударил в нос запах тухлых водорослей.

– Убери от меня эту дрянь! Ты что, совсем спятил?!

Эф перевернул свою находку. То, что дикарь сжимал в когтях, выглядело, как рыба-парусник. Вдоль спины у существа тянулся гребень, а спереди торчали мощные плавники. Вытянутое обтекаемое туловище кончалось тупой мордой с чуть выступающим иглообразным «носом».

Сейд понюхал свою добычу и хищно облизнулся.

– Ты думаешь это съе...

Уилл не успел договорить: Эф вгрызся в хребет рыбины и, надкусив, переломил туловище пополам. Голову он оставил себе, а хвост протянул Доуману.

– Ладно, беру свои слова про щенка обратно.

Уилл на мгновение помедлил. Он проследил за тем, как сейд уплетает свою часть добычи.

«Если дикарь ест рыбу сырой, значит, и мне можно».

Рассудив так, он отстегнул мнемофильтр. Пренебрегая исходящими от тушки миазмами, Доуман занялся утолением голода. Несколько минут прошло в блаженной тишине. Эф быстро прикончил свою часть завтрака и тут же, резво вскочив, пошлёпал по мелководью к зарослям. Забравшись в самую гущу прибрежного тростника, он сел и затих.

Кое-как справившись с рыбой, рядовой поднялся и направился к Эфу. Уилл застал сейда удобно вытянувшим ноги по пояс в воде. Дикарь обламывал тростник и со скоростью, которой мог бы позавидовать шредер, отправлял еду в рот. Он жевал так быстро, что хруст, который при этом возникал, вызвал у Уилла воспоминания о кормовых животных, которые встречались на автоматических фермах во время поездок по космопортам.

Эф на секунду остановился от уничтожения тростника и изобразил лапой знакомый манящий жест. Одновременно с этим он попытался что-то сказать. При этом зелёная кашица, которой был битком набит его рот, полезла наружу.

– Господи, ты отвратителен.

Сейд отчего-то рассмеялся. От этого мякоть полупрожёванных стеблей брызнула во все стороны.

– Ты снова записан в болваны. На этот раз не карандашом.

Эф промычал что-то в ответ и потянулся к дальним стеблям. При этом он низко склонился над водой.

Ну как тут удержаться...

Уильям свалился на колени и с размаху ударил ладонью по поверхности озера, вызвав тучу брызг прямо в морду дикарю.

– Это тебе за купание!

Сейд возмущённо замычал и попытался отгородиться лапами.

– Это за то, что отряхнулся на меня!

Доуман снова и снова бил по воде, поднимая новые и новые шквалы сверкающих брызг, которые вспыхивали и гасли, точно крохотные метеоры.

– А это на всю оставшуюся жизнь!

Тут он с такой силой плюхнул по воде, что брызги с головой накрыли обоих.

Эф отряхнул уши и возмущённо воззрился на Доумана.

– Запомнил?

Сейд хищно оскалился. Вместо ответа он растопырил все четыре когтя и ударил по воде плашмя, подняв фонтан.

– Ну всё, ты труп!

Уильям повалил Эфа в воду. Они принялись толкать и пихать друг друга, стараясь опрокинуть противника в воду. Игра прекратилась, когда со дна поднялась огромная туча ила. Отряхиваясь и отфыркиваясь, человек и сейд выбрались на берег.

Они сели рядом. Эф прихватил с собой пару стеблей и протянул один из них человеку. Отросток оказался хрустящим и слегка сладковатым на вкус.

– Напоминает огурец. Ты уверен, что это можно есть?

Не удосужившись ответить, сейд с бешеной скоростью уничтожил водянистый побег. В этот момент дикарь походил на сошедшую с ума машинку для заточки карандашей. Уильям улыбнулся:

– Ладно, будь по-твоему.

Сквозь плотную завесу листьев пробивались редкие лучи. Сейд уселся на одну из таких полосок света, чтобы высушить мех. Доуман привалился спиной к ближайшему «факелу». Взяв автомат поудобней, он расслабился и из-под полуприкрытых век наблюдал за спутником.

Эф остановился возле пальмы и принялся ковырять её ствол копьём. Уилл некоторое время молча наблюдал за ним, потом не выдержал и окликнул:

– Прекрати!

Эф обернулся, но не дождавшись ответа, снова вернулся к своему занятию.

Прежде Доуман никогда не замечал за своим проводником жажду разрушения, но сейчас его поступок не имел никаких оправданий.

«Да что он там делает?»

Любопытство и обеспокоенность заставили Уилла подняться. Прошествовав по песку, он остановился возле дикаря. Эф оторвался от своего занятия.

– Что ты делаешь? – Чтобы до спутника быстрее дошло, Уильям ткнул пальцем в сторону пальмы.

Сейд понял вопрос и немного посторонился. Оказалось, дикарь расковырял ствол пальмы не просто так. Из повреждённого места сочилась густая красноватая жидкость.

Эф собрал эту сиропообразную массу на лист круглой формы, больше всего похожей на кувшинку, за тем исключением, что в отличие от растения с Земли, по кромке лепестка шёл невысокий нарост, который позволял собирать и удерживать на себе воду, точно в маленьком блюдце.

Вместо ответа Эф погрузил лапу в собранный сок. Рядовой подумал, что он собирается сосать лапу, как какой-нибудь медведь. Вместо этого дикарь принялся размазывать массу по своей мордочке.

На лице сейда всё ещё сохранялись красные линии, узор, который при первой встрече рядовой принял за кровь. Видимо, со временем или в результате контакта с водой рисунок стёрся, и сейд решил его обновить.

– Стоило ради этого портить дерево?

Уильям вернулся на место под тенью, которое облюбовал. Закончив прихорашиваться, Эф вскочил на лапы. Не найдя более ничего интересного на пляже, он решительно подхватил копьё и направился в самую глушь.

– Ты куда?

Эф обернулся на голос. Он смешно попрыгал на лапах и снова развернулся.

– Надеюсь, ты идешь на охоту, – негромко хмыкнул Уилл, а затем крикнул вдогонку: – Поймай мне куропатку!

Эф снова обернулся и уставился на человека. Немного подумав, он махнул и опять попрыгал на лапах.

– Я говорю: поймай мне куропатку, да пожирнее. А если не поймаешь – поджарю твои уши!

Сейд не ответил, а лишь развёл лапы в стороны.

– Да-да, вот такую! – Доуман засмеялся. Потом принял серьёзный вид и добавил: – Не уходи слишком далеко.

Эф отвернулся, сделал шаг и растворился в бурой растительности.

Уилл следил за зарослями, борясь с дремотой. Бурьян из неизвестного кустарника с бутонами дымчатого цвета чуть колыхался. Создавалось впечатление, что за ним кто-то прячется. Бледно-голубое соцветие одного из растений, на которое смотрел Доуман, вздрогнуло, но рядовой не придал этому особого значения. Он знал, что Эф бродит где-то неподалёку.

Из состояния полудрёмы Доумана вывел приглушённый треск и отдалённое, до боли знакомое рычание. Уильям вздрогнул. Попытался вскочить, но запутался в ползучей лиане и неуклюже грохнулся на песок. Рычание прекратилось. В глубине джунглей снова воцарилась тишина. С правой стороны от стоянки, подняв жуткий треск, на пляж вывалился Эф. В одной лапе он крепко сжимал трофейное копьё. На лице и плаще дикаря виднелись следы свежей крови.

– Эф, что случи...

Сейд прыжком оказался возле человека и крепко сжал руку рядового. Резко рванув вперёд, дикарь потянул Доумана за собой.

Глава 14

Когда Уильям жил на Земле, у него была собака – чесапик-ретривер с короткой бурой шерстью. Пёс носил кличку Танк. Стоит заметить, что своё имя он получил не просто так. У Танка было мощное телосложение. Когда во время прогулки он замечал вдалеке белку или воробья, то начинал бешено рваться с поводка, и удержать его было не так-то просто.

«И почему я сейчас об этом вспомнил? Ах да…»

Уилл оглянулся на ходу и чуть не упал, когда проводник дёрнул его на себя. Джунгли чуть подрагивали в дрожащих потоках горячего воздуха.

Прошло не меньше получаса, прежде чем запальчивость сейда пошла на убыль. Они по-прежнему не останавливались, однако Эф то и дело бросал взгляд через плечо, будто ожидая погони.

– У тебя кровь! – Уилл указал на засохшие разводы на плаще.

Сейд скосил глаза и невозмутимым движением стёр подтёк, будто его и не было.

Чего бы ни испугался Эф, его опасения оказались напрасны. Волнение, которое передалось и Доуману, утихало. Уилл отметил, что из-за спешки и паники он даже перестал обращать внимание на жару.

Впереди неясно замаячил силуэт скал.

– Как насчёт того, чтобы передохнуть там? – Уилл вытянул руку, указывая направление.

Сейд уже щурился, вглядываясь в размытый контур. Казалось, что до гор было рукой подать, но пустыня была коварна. Доуман подозревал, что идти придётся несколько часов.

– Может, теперь объяснишь, к чему такая спешка?

Эф не ответил. Он взял курс на возвышенность.

– Давай передохнём хоть минутку.

Уилл отстегнул фляжку с генератором влаги и уже собрался опуститься на песок, как дикарь снова вцепился в руку рядового и настойчиво потянул его за собой.

– Что?.. Что?.. Что?! Мне уже и сесть нельзя?

Эф бурчал и продолжал тянуть Уилла вперед.

– Либо ты объяснишь, что происходит, либо мы делаем остановку.

Спорить с сейдом было бесполезно – хотя бы потому, что он ни слова не понимал, но Доуман решил, что угроза, мнимая или реальная, уже миновала. Он решительно сел.

Сейд чуть ли не взвыл. Но куда там!.. Человек весил слишком много.

– Отвали! – свободной рукой Уильям открутил крышку фляги и сделал несколько глотков.

Сейд беспокойно оглядывался через плечо, не оставляя попыток сдвинуть Уилла с места. Сделав пару глотков Доуман поднялся на ноги. Эф сразу успокоился. Значительно ускорив шаг, он поспешил вперёд, но заметив, что цефефек еле волочит ноги, вернулся. Он предпринял новую тактику. Встав за спину человека, он стал подталкивать его в спину.

– Эй! Эй! полегче!

Сейд чуть ли не подвывал от нетерпения. Бросив быстрый взгляд на запад, Эф прыжками поскакал вперёд.

Так продолжалось несколько часов. Дикарь убегал, а потом стоял и терпеливо ждал, пока человек его нагонит. Один раз во время своих дурачеств Эф споткнулся и растянулся на песке.

– Болван, – удовлетворённо заключил Уильям.

Вместо того чтобы подняться сейд начал возиться на песке. До Доумана доносилось приглушённое ворчание.

– Что он ещё придумал?

Уилл приложил ладонь козырьком. Сейд не катался по песку, как ему показалось вначале, – он корчился, извивался... И рычал!

– Эф!

Доуман бросился к нему. Песок впереди подозрительно шевелился. Уилл затормозил, не веря своим глазам. Шею проводника стягивало щупальце. Другое обвилось вокруг торса.

– Это ещё что такое?..

Подняв тучу песка, словно под землёй разорвался маленький снаряд, над поверхностью показалась змеевидная голова внушительного размера. Первое, что неприятно удивило рядового, – у существа напрочь отсутствовали глаза или их подобие. Чёрная кожа слабо поблескивала, и на ней проступал чешуйчатый узор. Существо распахнуло пасть и зашипело.

Не раздумывая, Уилл дал первую очередь. Половина зарядов ушла в «молоко», но часть из них всё же задела чудовище, вырвав из толстого змееподобного туловища приличные куски плоти. «Змея» повалилась на песок и судорожно задёргалась, тут же из-под песка возникли сразу три головы. Не тратя время на угрожающее шипение, они потянулись к человеку.

Атакуя, «змеи» полностью выбрались из-под песка. У существа оказалось несколько голов, которые росли из общей шеи. На одном из отростков Уилл даже успел заметить сразу две головы! Более того: массивное змееподобное тело имело множество длинных отростков, которые извивались и тянулись в сторону путников.

Чудовище фантастически быстро передвигалось. Уилл и глазом не успел моргнуть, как ящероподобные головы, щёлкая зубами, оказались не далее чем на расстоянии вытянутой руки от его лица. Челюсти одной из голов с отчётливым «клац» схватили воздух в том месте, где он ещё недавно стоял.

Отскакивая, Доуман нажал на спусковой крючок и в этот момент ощутил, как что-то обвилось вокруг правой лодыжки. Щупальце с невероятной силой рвануло добычу на себя. Очередь прошла по восходящей дуге, едва задев крайнюю голову.

Рептилия оглушительно засвистела. Хватка ослабла. Перекатившись, Уильям дал ещё одну короткую очередь, целясь в массивный торс гидры. Заряды пробили блестящую чешую. Бурая кровь окропила песок. Головы змеи взвыли в унисон. Доуман вскочил, но тут же был сбит судорожно дергающимися отростками, которые корчились и бились о песок, словно ожившие лианы.

Несмотря на агонию туловища, одно щупальце продолжало душить Эфа. Уилл бросился к напарнику. Сейд уже совсем обмяк и почти не сопротивлялся. Одним рывком рядовой высвободил клип-пойнт из поножен проводника. Он успел трижды погрузить лезвие в отросток, прежде чем смертельные кольца ослабли.

Эф захрипел и с жадностью втянул воздух. Доуман рывком поставил дикаря на лапы. Гидра чуть отступила. Перегруппировав раненые головы, она снова готовилась к нападению. Кончики многочисленных хвостов угрожающе подёргивались и стелились по песку, беря их в клещи. Сейд едва стоял на ногах. Ему приходилось опираться на рядового, чтобы не упасть. Новый залп обжигающей плазмы заставил змеиные головы зашипеть и отступить.

Гидра сжалась, точно взведённая пружина, а затем с чудовищным усилием выбросила головы высоко вверх. От резкого движения туловище на мгновение приподнялось над землей. В следующую секунду существо изогнулось. Сложившись пополам, оно с силой ударилось об песок. Заострённые морды прошили его, как стрела. Одна, две, три секунды – и гидра полностью закопалась в песок, помогая себе многочисленными конечностями.

Уилл глазам своим не поверил. Земля под ногами снова забурлила. Сейд что-то прохрипел. Доуман вложил в лапы дикаря клип-пойнт и взял автомат наизготовку. То там, то тут, спереди и позади них песок угрожающе вздымался и расходился волнами. Подняв тучи пыли, четыре хвоста бросились на горе-путников!

Одно из щупалец заблокировало руку Уилла, другое карабкалось вверх, обвиваясь вокруг груди. Рядовой нажал на спусковой крючок, но заряды ушли в пустоту. Хвост, блокирующий руку, не оставлял ни малейшей свободы движения. Доуман почувствовал, как мышцы чудовища сжались. Ощущение было такое, словно он оказался в машинке для выжимания белья. Уильям хотел вскрикнуть, но не смог – второе щупальце выдавило из лёгких весь воздух, сдув его, как воздушный шарик!

На помощь пришел Эф. Он уже полностью оправился и, орудуя клип-пойнтом, дважды погрузил лезвие в хвост, удерживающий Уилла. Брызнувшая из раны вонючая жидкость окатила обоих. Кольца разжались. Щупальца одновременно отступили, втянулись под песок.

– Бежим отсюда! – выдавил Доуман.

Казалось, сейд его понял. Пятясь и не сводя глаз с кружащих вокруг них песчаных холмиков, они стали отступать. Некоторое время гидра следовала за ними. Пару раз она высовывала хвосты прямо за их спинами и снова пыталась повалить путников.

Осознав, что добыча ускользает, чудовище отступило. Доуман видел, как волны песка утекают прочь. Не успели они выдохнуть, как чешуйчатые головы снова показались над барханами. Высунувшись лишь наполовину, существо издало пронзительный свистящий звук. Заострённые морды, похожие на головы доисторических рептилий, покачивались, и хотя они не имели глаз, все смотрели в одну сторону.

«Оно видит нас!» – ужаснулся Уильям.

«Тхепт чует нас!» – подумал Эф.

Доуман поднял автомат, целясь в узел, где сходились отростки голов. Но он не успел выстрелить. Гидра снова ушла под землю. Поднимая гребень песка, она рванула к желанной плоти.

– Врассыпную! – Уилл оттолкнул от себя сейда.

Громадная туша вылетела из-под земли и с чудовищной силой ударилась о песок. Сокрушительный удар взметнул вверх целую тучу золотой пыли. Доуман вскинул автомат, готовясь к стрельбе, но стрелять было не в кого. Гидра снова спряталась.

Наступила поразительная тишина. Сейд присел и замер, приложив ухо к песку. Несколько секунд они напряжённо прислушивались и оглядывались, ожидая нового нападения. Но ничего не происходило.

Эф резво вскочил, чем немало напугал рядового, и издал воинственный клич. Правда, он тут же поморщился и опёрся на колено.

– Пойдём... – Уилл с трудом поднялся на ноги. – Горы уже близко.

Он махнул рукой в нужном направлении. Сейд что-то выпалил скороговоркой и принялся оглядываться. Доуман сделал несколько шагов, но остановился.

– Ты идёшь или нет?

Эф не слушал. Он ковылял из стороны в сторону, осматривая место схватки.

– Ну, что ещё? Помнится, ты сам тянул меня вперёд.

Сейд оглянулся на Уильяма и жалобно протянул звук «у».

– Я всё равно ни слова не понимаю. Просто пошли вперёд.

Дикарь понуро опустил голову и поплёлся за человеком.

Когда спустя час они вступили в тень гор, сейд устало повалился вниз, но Уильям тут же дёрнул его за лапу и поставил на ноги:

– Отдохнём там, где под ногами что-нибудь потвёрже песка.

Впереди как нельзя кстати обнаружился пологий подъём.

– Пойдём сюда.

Уильям начал карабкаться первым, но подняться оказалось не так просто. Вместо песка под ногами оказалась смесь из псефитов. Он то и дело съезжал вниз, вызывая небольшие лавины. Доуман опустился на все четыре конечности и боролся за каждый дюйм подъёма.

Тем временем сейд преспокойно обогнал человека. Оказавшись наверху, он свесился и протянул лапу помощи. Последнее усилие – и они оказались на узком, неровном плато.

Уилл без сил повалился на камни и так и остался лежать, стараясь отдышаться.

Когда Доуман немного пришёл в себя, дикарь уже балансировал, стоя на крохотном выступе. Одну лапу он приложил к глазам – по типу козырька. Другой вцепился в неровности отвесного пласта. Хвост дикаря беспрестанно болтался, удерживая шаткое равновесие.

Отняв лапу, сейд отыскал глазами человека. Растопырив все четыре когтя, он зашипел:

– Шшш-ха!

– Что опять?

Эф замахал ещё быстрее, отчего чуть не свалился.

«Если исключить вероятность того, что этот болван решил проветриться или покрасоваться, то остаётся только...»

– Шшш-ха! Шшш-ха!

– Да иду я, иду... – Уилл неохотно поднялся.

Дикарь тыкал когтем в сторону пустыни.

Доуман вскинул автомат и приложил глаз к прицелу.

Впереди простирались застывшие дюны, напоминающие измятые простыни. Однако сейд продолжал возбуждённо тараторить.

– Я ничего не вижу... – Уилл замолчал. Медленно передвигая окошко прицела, он увидел гидру.

Доуман стал свидетелем того, как змея атакует отряд руло. Застигнутые врасплох, аборигены пытались отступить и несли большие потери. Гидра рвала и метала. Позади неё остались неподвижно лежать тела троих дикарей, но она не обращала на них никакого внимания, наседая на отступающих.

Уилл опустил автомат.

«Выходит, погоня всё же была. Ушастый не ошибся...»

Эф спрыгнул, подняв тучку пыли. Не сводя глаз с Уильяма, он затряс ушами, явно довольный собой. На радостях он схватил рядового за руку и потянул вниз. Доуману пришлось опуститься на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

Свободной лапой дикарь прикоснулся к кончику своего носа, а затем дотронулся до маски-фильтра Уильяма. Когда Уилл попытался подняться, он недовольно заурчал и остановил его. Эф ещё дважды повторил жест прикосновения к носу.

– Я всё равно не понимаю.

Провожатый взял его руку в свою лапу. Он поднёс её к лицу рядового, почти коснулся фильтра, а затем провёл по своему носу.

– И что это значит?

Он подталкивал руку рядового и не успокоился до тех пор, пока Доуман не повторил тот же самый ритуал, однако действуя без подсказки. После этого Эф удовлетворённо закивал, отчего его уши бешено заплясали.

– Сидим здесь до заката. – Доуман выпрямил ладонь. Расположив её параллельно земле, он опустил её вниз и легонько похлопал по камню. – Понял? Сидим здесь.

Путники расположились в тени на камнях. Из-под полуопущенных век Доуман наблюдал, как Эф опустошает свою фляжку с водой.

Никто из них – ни человек, ни сейд – не догадывался, что в этот самый момент за ними наблюдает пара внимательных глаз.

Глава 15

На морщинистой поверхности песков залегли первые тени. Небо побагровело. Диск центральной звезды, точно вычурный пунцовый стяг, опускался по золотому небосводу.

На фоне слабеющих лучей четко вырисовывалась необъятная громада каменного утёса. Она стояла неподвижно, всем своим видом бросая вызов надвигающейся ночи. Казалось, неумелый фотограф наложил на картинку красный фильтр. Стало заметно темнее.

Уильям проснулся раньше Эфа и теперь лежал неподвижно, наблюдая за закатом. Он вытянул руку, но не увидел её. Всё, что находилось на расстоянии более фута, теряло свои очертания, становясь похожими на россыпь тлеющих угольков в раскалённой печи. Но вот последний, самый большой уголёк, вспыхнув напоследок, исчез за линией горизонта, и с тихим вздохом ветра пустыня погрузилась во тьму.

Где-то неподалёку зашуршало, тихонько заскрежетало, а потом наступила тишина. На бесконечно чёрном холсте небосвода робко загорались звёзды. Из темноты вынырнула неясная фигура и склонилась над рядовым. Уильям смотрел прямо в тёмные глаза Эфа, ощущая слабый запах, исходящий от его меха. От него веяло выжженными добела песчаными равнинами и горячими ветрами, что мчатся отсюда и до заката… а может, и того дальше.

Сейд протянул лапу и легонько толкнул человека.

– Да не сплю я, не сплю. – шёпотом отозвался Уильям и поднялся.

Днём тень, отбрасываемая скалой, создавала приятную прохладу. Ночью же из-за неё ничего не было видно! Заметив, что бесхвостый раскинул руки и тычется в темноте, словно недоросль, Эф ухватил его и не отпускал до тех пор, пока они не выбрались на освещённое место.

Пустыня преобразилась. Сверху на путников молчаливо взирали сотни и тысячи мерцающих самоцветов – осколков неизвестных созвездий. Уильям поднял голову, и на секунду у него перехватило дыхание. Он с удивлением всматривался в разлившуюся на небесах серебристую реку и её тёмные берега. Ему даже показалось, будто вся необъятная громада клонится и вот-вот упадёт на него.

Ступая бесшумно, точно дикая кошка, к нему подошёл Эф. Он тоже взглянул вверх, пофыркал и потянул рядового за руку.

Впереди, как обычно, шёл сейд. Доуман следовал за ним с отставанием в два-три шага, не сводя глаз с узких плеч, покрытых новеньким, но уже запылившимся плащом.

Примерно через час Уильям почувствовал неприятную пустоту в желудке. Теперь они шли наравне. Молчание нарушило тихое утробное урчание. Доуман пристально посмотрел на попутчика и захихикал. Сейд отреагировал мгновенно, возмущённо вскинув уши.

– Это твой невидимый друг, или у тебя в животе завелась стая кумутов?

Проводник не ответил. Лишь вздохнул и протёр глаза. Только сейчас Доуман обратил внимание, что всё это время их преследовал странный повторяющийся звук.

Шурх-шурх-шурх.

Шорох то удалялся, то появлялся снова.

Звук шёл откуда-то сверху. Уильяму пришлось поднапрячь зрение, чтобы разглядеть источник шума.

Очертания крыльев и тела почти полностью сливались с тёмным бархатом ночи. Птица парила, описывая широкие круги.

«Ну точно стервятник... Погоди-ка...»

Уильям проследил за полётом. Да, несомненно. Птица неизменно возвращалась, будто стараясь не отставать.

«Ах так!»

Не говоря ни слова, Доуман скинул с плеча автомат. Он прицелился и выпустил короткую очередь. Тёмный силуэт сделал неуклюжий взмах и камнем полетел вниз.

– Попалась!

Уильям побежал, на ходу вешая автомат на плечо. Эф окликнул его, рядовой не обернулся. В темноте дюны не отличались одна от другой, и Доуман уже было решил, что потерял добычу, но тут его глаз зацепился за чёрный топорщащийся комок на склоне одного из барханов.

Сграбастав птицу Уилл, гордый донельзя, поспешил вернуться к проводнику.

– Гляди-ка! – Он сунул тушку прямо под нос Эфу. – Еда!

Но реакция сейда оказалась диаметрально противоположной ожидаемой. Дикарь сперва отпрянул, а потом отчаянно замахал лапой у носа. Через секунду миазмы достигли носа рядового.

– Ох, что за чёрт! Ну и вонища!

Уилл с отвращением отбросил птицу. Затем опустился, зачерпнул песок и стал яростно тереть ладони, стараясь избавиться от зловония.

– Какого чёрта ты меня не остановил?!

Эф зашептал в ответ что-то невразумительное. Уиллу показалось, что интонация фразы подозрительно похожа на нравоучение. Мол, «я же предупреждал». Доуман сплюнул. Фантомный запашок всё ещё пощипывал нос.

Ближе к рассвету Эф заприметил далеко впереди лениво ползущую многоножку.

Не дожидаясь рядового, он поскакал вперёд. Успешно ухватив добычу за растопыренные пластины подвижного хвоста, Эф потянул её на себя, но в следующее мгновение животное резко изогнулось и ударило дикаря по носу. От неожиданности Эф разжал когти и с позором повалился прямо на хвост.

Доуман догнал его, когда он сидел именно в этой позе. Сейд поскуливал и зажимал мордочку лапами.

Уильям наклонился и попытался отвести лапы спутника от лица, но сейд увернулся.

– Прекрати вертеться!

Окрик вразумил Эфа: он перестал сопротивляться. Чтобы понять, в чём дело, Уилл снял с автомата фонарик и под его лучом внимательно осмотрел мордочку спутника.

Проводник сидел, зажмурив глаза. Нижнее веко выглядело воспалённым. По носоразделительной бороздке обильно текли слёзы. С огромной осторожностью рядовой приподнял складку века и осмотрел левый глаз. Он выглядел вполне нормальным, но вокруг было заметно небольшое покраснение.

– Жить будешь. – Он ободряюще похлопал дикаря по плечу и помог подняться.

Теперь сейд часто моргал, но шёл вполне ровно. Ещё некоторое время Доуман внимательно следил – не станет ли хуже? Хуже не стало.

Беспокойство за проводника на некоторое время отвлекло Уильяма от голода и разочарования неудачной ночной охоты.

Уилл откупорил фляжку. Пить не хотелось. Он сделал несколько глотков в надежде, что это хоть немного притупит чувство голода.

Зелёная зарница на востоке, которая всю ночь служила указателем, начала бледнеть. Где-то по пути сейд подобрал осколок руды. Закинув находку в рот, дикарь принялся с шумом её обсасывать и тем донимал Доумана.

Из-за противных звуков Уильяму казалось, что желудок скручивается узлом. И будто этого мало – причмокивая, Эф начал что-то говорить. Хлюпающие звуки вперемежку с лепетом дикаря окончательно вывели Доумана из себя.

– Дай сюда! – Он попытался вытащить камень изо рта сейда.

В ответ проводник возмущённо замычал. Не переставая хлюпать и разбрызгивать слюну, Эф начал тараторить в два раза быстрее.

– Ты что, издеваешься?! – Рядовой окончательно рассвирепел.

Эф выплюнул камень и, ткнув лапой вперёд, повторил свою фразу. Впереди расстилалась просторная холмистая равнина, сплошь усеянная мелкими обломками породы и пожухлой растительностью. За ней, над песками, высились карликовый горный кряж и плавный отрог. Издалека могло показаться, что нагромождение выступает всего на пять-шесть ярдов над землёй.

– Наконец-то привал, – пробормотал Уилл и ускорил шаг.

Эф едва поспевал за ним.

Пока Доуман решал, чего он хочет больше: спать или есть, Эф стал рвать кустарник, который попадался им на пути. Он также предложил свою находку рядовому. Приняв из лап проводника буроватые стебельки, Уильям покрутил их в руках и незаметно выбросил через плечо.

Дикарь отчего-то повеселел. Он радостно закудахтал, бросил сорванные пучки и побежал вперёд.

Через полчаса усиленного марша они достигли отрога, который заприметили ранее. Весь видимый склон горы был покрыт низкорослой растительностью. Часть из неё была похожа на свернувшиеся клубком кустарники, другая топорщилась узкими листьями или ощетинилась колючками. Объединяли всё это буйство неаппетитные бурые, а местами и красноватые побеги.

Доуману пришлось силой оттащить Эфа от объедания зарослей. Не переставая жевать, дикарь продолжал коситься в сторону оставленного завтрака.

– Да прекрати же ты! Нам нужно найти место, где можно будет переждать день.

Рядовой огляделся в поисках подходящего укрытия.

– Желательно подальше от песка... – Уильяма передернуло при воспоминании о гидре.

Он повернулся и застал Эфа объедающим разноцветный стебель.

– Как же ты меня достал! Ты можешь хоть на минуту перестать думать о своём брюхе?!

Доуман попытался отобрать у него еду, но проводник сопротивлялся изо всех сил и рычал. В пылу схватки за желанный завтрак он умудрился вывернуться из захвата, но сделал это неудачно и потерял равновесие. Падая, сейд сильно ударился спиной о скальный выступ.

– У-уу!

– Сам виноват...

Уильям смотрел, как Эф потирает поясницу. Неожиданно дикарь остановил причитания и стал ощупывать камень. Уильям решил, что он разыгрывает очередной спектакль.

Вцепившись в углубления породы, сейд навалился на неё всем весом. Уильям открыл рот, но слова застряли у него в горле. Неожиданно для обоих скальный обломок поддался и сдвинулся, обнаружив проход, уходящий в темноту.

Доуман приблизился. Изнутри на него дохнуло прохладой… и чем-то ещё. Воздух внутри казался влажным! Эф переборол чувство удивления и страха. Он попытался протиснуться мимо рядового, но Уильям положил руку на его плечо.

Взяв автомат наизготовку, Доуман перевёл выключатель штатного фонарика в режим «вкл».

Ступая как можно тише, они медленно двинулись вниз. Робкий холодный луч лизнул отвесные гладкие стены и сталактиты. Каждый раз, когда свет фонарика попадал на мутно-белые каменные наросты, они вспыхивали и переливались всеми цветами радуги, будто драгоценные камни.

Проход значительно расширился. Теперь свет рассеивался, не достигая стен. Эф что-то шепнул и настойчиво подёргал Уилла за руку.

Доуман обернулся и посветил на сейда.

– Плес фабик! – сказал Эф, тыча в Доумана.

– Что?.. Не понимаю.

Рядовой в полной растерянности осматривал себя, пытаясь сообразить, на что указывает дикарь. Спустя мгновение он сообразил, что Эф указывает не на него, а чуть ниже.

– Плес фабик!

Уильям перехватил автомат и направил свет фонаря на песок. Там были следы. Много следов. Большие и маленькие, смазанные и вполне четкие, все они вели в глубину подземного прохода.

– Давай-ка убираться отсюда, – Доуман выключил фонарик.

Темнота ожила, зашевелилась, поползла, зашуршала. У рядового возникло навязчивое ощущение, что за ними кто-то наблюдает. Он гнал от себя эти мысли. Когда Эф взял Уильяма за руку, рядовой непроизвольно вздрогнул.

Сейд повел их к выходу.

«Хорошо, что хоть один из нас видит в темноте...»

Когда он об этом подумал, на их головы что-то упало. Оно было похоже на тонкие высушенные лианы. Вот только, в отличие от обычных лиан, эти были очень тяжёлые! Под их весом рядовой охнул и повалился на песок. Рядом беспомощно барахтался Эф.

Глава 16

То, что Уильям принял за лианы, оказалось плетёной сетью, к углам которой были привязаны камни. Доуман ощущал себя беспомощной бабочкой, придавленной ладонью великана. Эф перерезал сеть и высвободился, но Уилл всё ещё продолжал барахтаться в сплетениях.

В темноте завязалась драка. Под лапами противников шуршал и летел во все стороны песок. Потом кто-то повалился на Доумана, и в темноте загорелся слабый зеленоватый огонёк.

Дерущиеся замерли. Наступила тишина.

Доуману удалось разглядеть других обитателей пещеры и своего провожатого. Эф полусидел, полулежал на рядовом и во все глаза смотрел на подземных жителей. Те, в свою очередь, воззрились на непрошеных гостей. Даже несмотря на скудное освещение, рядовой без труда различил в очертаниях незнакомцев представителей вида сейдов.

Вперёд вышла одна из них. Она держала в лапе нечто, по форме напоминающее гриб. У гриба была приплюснутая широкая шляпка на короткой толстой ножке, за которую его было удобно держать.

Незнакомка заговорила с Эфом. Судя по всему, она задала ему какой-то вопрос. Проводник ответил. Сзади к обитателям присоединилось ещё несколько фигур. Одна из них была слишком большого роста. Это был настоящий кхар!

«Что происходит?»

Тем временем незнакомка и Эф продолжали обмениваться короткими фразами.

Доуман спихнул с себя провожатого. Эф поднял правую лапу с растопыренными когтями. Под настороженными взглядами обитателей пещеры он медленно поднялся на ноги. Потом сейд кивнул в сторону человека и что-то сказал. Две тени отделились от основной массы и помогли Доуману освободиться от пут.

Переговоры закончились. Незнакомка сделала несколько жестов, сопровождая их короткими фразами. Двое обитателей пещеры направились ко входу. Остальные выстроились в цепочку. Уилла и Эфа поставили в середине колонны, после чего процессия, состоящая из целого десятка сейдов и одного кхара направилась вниз по проходу.

Доуман пытался запомнить дорогу, но забросил это дело на очередном повороте. Туннель постоянно разветвляется и вилял. Его стены были покрыты блестящей белой коркой, с виду похожей на глазурь. Разглядывая её, Уильям размышлял об подземных жителях.

«Должно быть, они уже давно здесь живут и знают все ходы, как свои четыре когтя...»

Уильям покосился на сопровождавшего их великана.

«...Ну или пять, как у кхаров».

После долгого спуска, за время которого никто из них не проронил ни звука, они оказались в просторной карстовой пещере, из которой вело ещё два входа-выхода. В её центре рос массивный сталагнат, а вокруг располагался относительно ровный пол, покрытый слоем песка. Повсюду – на ступенчатых сводах, выемках, и даже на потолке – росли светящиеся зеленоватые грибы, которые служили обитателям пещеры естественными источниками света.

Уильям проследил взглядом и, увидел, что к ним приближается руло. Доуману ощутил, как напрягся Эф. Неприязнь и злоба, казалось, так и струились от сейда. На всякий случай рядовой положил руку на плечо друга. Сейд поднял взгляд и вопросительно посмотрел на спутника.

– Веди себя прилично, – сквозь зубы процедил Уилл.

К счастью, руло прошел мимо. Зато к ним подошел сейд. Он остановился в шаге от гостей. Обитатель пещеры бросил короткий взгляд на родственника и ненадолго задержал своё внимание на человеке. Бросив короткую фразу, он сделал взмах лапой. Жест, который Доуман растолковал как приглашающий. Незнакомка осталась с другими обитателями в главной пещере, а новый проводник повёл их к одному из боковых туннелей.

Грибов здесь было немного, и потому идти приходилось осторожно. Оказавшись за поворотом, Уильям услышал неправдоподобный звук. Когда они прошли ещё несколько ярдов, он не поверил своим глазам. Проводник вывел их к настоящей подземной реке!

Просторный уступ, на котором они стояли, шёл вдоль всего русла до новой ветки туннеля. Каменистый берег начинался сразу от него и плавно спускался к воде. Поток имел около двух ярдов в ширину. Течение начиналось в разломе и исчезало в проёме у основания стены, при ударе об которую возникал тихий плеск. Так же, как в предыдущих залах, своды пещеры проросли фосфоресцирующими грибами. Их света прекрасно хватало, чтобы рассмотреть очертания берега и серебряную гладь воды, поблескивающую, точно ртуть.

Проводник остановился у входа. Переговорив с Эфом, он передал ему какой-то предмет. Затем сейд развернулся и направился по туннелю. Вскоре шлепанье его босых лап затихло, и теперь тишину в гроте нарушал только ласкающий слух шелест воды.

Маленькими шажками Эф спустился к воде и негромко позвал:

– Илл.

Рядовой последовал за ним.

Фыркая и разбрызгивая воду Эф принялся умываться и пить. Доуман сложил ладони и погрузил их в поток. После удушающего жара пустыни вода казалась чересчур холодной. Просто ледяной! Уилл отстегнул мнемофильтр. Обжигаясь от холода, он сделал несколько глотков и ощутил необычайный приток сил. Никогда ещё Доуман не пил с таким удовольствием!

Эф возился рядом. Усевшись на проросшем влажным бесцветным мхом берегу, он погрузил задние лапы в поток. Вода доходила ему до колен.

Уильям умывал лицо, когда спутник снова окликнул его.

Доуман повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эф что-то бросил ему. Предмет ударился о бронепластину на запястье комбинезона, отскочил и с тихим «хрумк» приземлился на оголённый каменистый участок.

Эф с шумом набрал полную грудь воздуха и прижал обе лапы ко рту. Опустившись на все четыре лапы и шлёпая по влажному мху, он приблизился к месту приземления загадочного предмета. В тот момент, когда он протянул к нему лапу, Доуман сообразил, что резкий вздох и движения дикаря напоминали испуг!

Эф подобрал осколки и поднял взгляд на человека. Будь они в другой ситуации Уилл бы рассмеялся, увидев, как вытянулась мордочка дикаря, но сейчас ему было не до смеха.

– Ва-фа-фа-нек. – Он отчего-то произнес эту фразу шёпотом. При этом в его голосе чувствовалось удручённость.

Уильям забрал осколки. Поднявшись на ноги, он поднёс их к одному из грибов.

Некогда целый предмет имел плоскую вытянутую форму. Примерно ладонь в длину и дюйм в толщину. Одна его сторона имела неровный ряд из пяти треугольных зубцов, острия которых были скруглены. На камне осталось множество следов примитивной механической обработки, напоминающих то ли притирку, то ли шлифовку. Доуман крутил кусочки и так и эдак, складывая и разбирая расколовшиеся части, но так и не смог догадаться о назначении вещи.

Сейд взял осколки. Ещё раз посмотрев на них, он издал такой искренний вздох сожаления, что у Уильяма не осталось сомнений – вещь имела большую ценность. Быстро оглянувшись на вход, Эф торопливо похлюпал по мокрому мху.

Доуман решил посмотреть, что он будет делать, и последовал за ним. Сейд остановился у противоположного входа в пещеру. На месте, где он сел, находились осадочные слои песка. Быстро работая лапами, он выкопал ямку и зарыл в неё осколки.

– Эф...

Уильям замолчал. Он не знал, что сказать. Сейд поднялся на ноги и приложил обе лапы ко рту.

Дальнейший разговор был отложен. Из-за поворота показался тот самый сейд, что привёл их сюда.

Эф вымученно-непринуждённой походкой приблизился к проводнику. Выражение мордочки спутника не поддавалось описанию. Проводник что-то бодро продекламировал и повёл странную парочку за собой.

Когда они вернулись в главную пещеру, то обнаружили, что в ней явно прибавилось обитателей. Сейчас здесь собралось примерно полсотни аборигенов.

Здесь было два кхара. Один взрослый, которого они уже встречали раньше у входа, и один помоложе. Кроме кхаров в пещере собралось целых пять представителей вида руло. Определить их возраст на глаз оказалось непосильной задачей. Доуман видел живого руло вблизи лишь однажды, тогда в палатке, в разорённом лагере. Прежде он мог наблюдать их лишь в прицел автомата, да и то с почтительного расстояния. Ну и, конечно, в пещере собралось множество сейдов. Взрослые и совсем маленькие, бурые и пепельно-серые, невысокие и ладно коренастые.

Рядом с детьми бегало четырёхногое коротколапое существо. Рядовой про себя окрестил его собачкой – из-за схожего поведения. Телосложение существа напоминало кошачье, однако выглядело более грузно. Несмотря на внешнюю комплекцию, которая создавала обманчивое ощущение неповоротливости и неуклюжести, «собачка» двигалась быстро и ловко. Шерсть животного имела не то серый, не то бурый окрас с чётко выраженными тёмными пятнами. Они россыпью украшали всю спину, лапы и длинный подвижный хвост существа, однако полностью отсутствовали на брюхе и маленькой мордочке. Вместо пятен на голове шла вертикальная узкая чёрная полоска, которая начиналась у крохотного розового носика и, проходя через лоб, тянулась по всей спине. На спине и шее тёмный мех полоски значительно удлинялся, образуя настоящий загривок, который постоянно стоял торчком, создавая ощущение растрёпанности, как после драки. Кроме того, «собачка» имела прелестные белые подпалины точно на том месте, где предположительно находились щёчки. Завершали прелюбопытный облик искрящиеся янтарные глаза с узким вертикальным ромбовидным зрачком. Уильям пришёл к выводу, что «собака» – одомашненное дикое животное. Его догадка подтверждалась тем, что дети играли с ним, бегая кругами вокруг сталагната.

Стоило гостям появиться, как вперёд вышла старая знакомая сейда. Дети сразу прекратили игру. Взрослые оставили свои дела и разговоры. Все обитатели пещеры сгрудились на ровной каменной площадке. Их взгляды были направлены на пришельцев. Гостям любезно указали на свободные места.

Между собравшимися суетились несколько сейдов, они приносили и раздавали еду. Доуману и Эфу достались грубо вылепленные блюдца с невысокими бортами. Судя по весу и внешнему виду, посуда была изготовлена из аналога глины, хотя и имела глубокий синеватый оттенок. Порция, которую получил Уильям, состояла из горстки гладких, влажно поблескивающих грибов и тушки какого-то существа. Порция Эфа имела похожий набор «деликатесов».

Уильям никогда прежде ничего подобного не видел и потому решил считать блюдо мясом условной ящерицы. Подземная ящерица значительно (раз в десять) превосходила своего сородича по размерам. Интересным оказалось то, что на вытянутой обтекаемой голове напрочь отсутствовали глаза или их рудименты. Сквозь тонкую белую кожу ящерицы просвечивали вены. Уильям заметил, что сейд подцепил и недоверчиво обнюхал основное блюдо и лишь потом решил попробовать его.

«Видимо, он тоже ничего подобного раньше не видел?»

Пока Уильям снимал мнемофильтр, сейд распробовал мясо и принялся уничтожать свою порцию.

Немного позже подали несколько приземистых круглых сосудов, наполненных чем-то мутным. Эф отпил пару глотков и крякнул от удовольствия. Между ним и взрослой самкой завязался диалог. Пока обитатели ели, толстенькая «собачка», которая играла с детьми, бегала от одного едока к другому, собирая подачки.

Весь обед Уильям наблюдал за другой самкой. Та пристроила рядом с собой двоих малышей и пыталась накормить их кашеобразной зелёной массой. Пока она держала одного детёныша, второй всё время норовил сбежать. Удерживая хвостом одного и держа в лапах другого, она была по уши погружена в свои хлопоты и не замечала, что за ней наблюдают Ребёнок, которого она пыталась накормить, вовсю сопротивлялся и воротил нос от кашицы, которую ему подносили в лапе. Бóльшая часть еды оказалась размазанной по носу и щекам непоседы. Потом отпрыски сменились, и картина повторилась вновь. Уилл непроизвольно улыбнулся, наблюдая за ними.

Через некоторое время обед для детёнышей приостановился. Мать оставила их и куда-то отлучилась. Оставшись без присмотра, дети о чём-то тихонько шептались. Переговоры длились недолго. Воровато оглядываясь, они бочком-бочком отползли от основной массы собравшихся, волоча за собой посуду, и скрылись, но почти сразу вернулись. При этом Уилл отметил, что их ноша оказалась пустой. Завершив своё дело, они как ни в чём не бывало уселись на прежние места.

Эф несколько раз повторил слова «Илл» и «цефефек» в своём диалоге с самкой, и это заставило Доумана отвлечься. Глядя прямо в глаза Уильяму, она подняла правую лапу и растопырила когти:

– Муфа аше эмосʼе.

Она выжидательно смотрела на рядового. Заметив колебания человека, Эф помог рядовому поднять правую руку. Расправив его ладонь, он сказал:

– Аше Илл.

Доуман наконец понял суть происходящей церемонии и уже без подсказки повторил жест.

Потягивая из кувшина отвар, который по вкусу напоминал слабо заваренный чай, рядовой прислушивался к диалогу между Эфом и Муфой. Она его почти не перебивала. Эф снова сосредоточил на себе всё внимание подземных обитателей.

Сейд рисовал в воздухе какие-то фигуры. Уильям напрягал все свои мыслительные способности, пытаясь уловить суть повествования. После нескольких выкриков и воя Доуман догадался, что Эф буквально пересказывает злоключения, которые повстречались им на пути. Короткие вскрики, очевидно, изображали воинственные возгласы руло или кхаров, а вой отдалённо походил на свирепый вопль гидры.

Рассказ о схватке с гидрой особенно поразил обитателей пещеры. Эф распалился не на шутку. Он активно жестикулировал, изображая многочисленные головы змеи своими лапами и хвостом. Клацая когтями, он делал выпады и гримасничал. Это привело слушателей в неописуемый восторг. Они повизгивали и переговаривались.

В пылу повествования Эф даже не заметил, что Муфа поднялась, и ничего не сказав, направилась в один из боковых туннелей. Прошло несколько минут, прежде чем она снова появилась в главной пещере. Решительным шагом она пересекла пещеру, нависла над Эфом и без лишних церемоний выкрутила его ухо.

Сейд взвыл. Скорее от удивления, чем от боли. Повысив голос, Муфа сунула ему под нос свободную лапу. Сквозь сжатые когти Уилл разглядел осколки загадочного предмета, который разбился, когда они умывались у подземного источника.

Рядовой затаил дыхание.

Эф затараторил, одновременно пытаясь высвободить ухо. Кажется, его доводы не убедили Муфу: она ещё сильнее дернула его за ухо и оскалилась. Её голос приобрёл отчётливо угрожающие интонации. Прежде чем отпустить злополучное ухо, она произнесла ещё несколько слов на высоких тонах.

Придерживая пострадавшее ухо, Эф вскочил на лапы и поспешил ретироваться. При этом он так торопился, что попутно задевал всех и вся. Сейд глядел только вперёд и потому заметил «собаку» слишком поздно. Он спохватился только тогда, когда наступил ей на хвост. Раздался визг, перешедший в угрожающее рычание. Эф подпрыгнул как ужаленный и зарычал в ответ. Среди собравшихся раздались пофыркивания.

Отбившись от животного, Эф поспешил спрятаться за сталагнатом, но и тут его постигла неудача. Уильям услышал только короткое «у!», а затем громкий шлепок. Собравшиеся, как по команде, удивлённо оглянулись и вытянули шеи.

Доуману, который незадолго до этого лично наблюдал волшебное исчезновение каши, не составило труда догадаться о том, что произошло. Сначала тихо, потом громче, и вот уже со всех сторон лился дружный смех. Кто-то даже поднялся, чтобы лучше видеть.

Из-за скалы раздалось грозное урчание. Тут даже Уильям не удержался и рассмеялся, живо представив себе Эфа с кончиков когтей до ушей перемазанного в зелёной кашице. Смех ослаб, перешёл в редкие смешки, совсем сошел на нет.

Обитатели снова собрались в кучку и теперь во все глаза смотрели на Уилла. Муфа взмахом привлекла его внимание. Растолкав седоков, она освободила небольшой участок на песке.

Они сели рядом. Сквозь фильтр Доуман уловил горьковато-сладкий, ни на что не похожий аромат, исходящий от её меха. Когда же она говорила, её дыхание коснулось лица и щёк лёгким мятным запахом.

Муфа рисовала на песке, сопровождая движения неторопливой речью. Она изобразила шар со множеством коротких усиков торчащих с нижней стороны. Уильям сосредоточился на рисунке, разглядывая его то под одним, то под другим углом. В конце концов он просто развёл руками, ожидая понимания.

Муфа подперла челюсть и задумчиво воззрилась на рядового. Тогда Уилл стёр её рисунок и принялся за новый. Она оживилась. Дальние ряды отчаянно толкались за каждый дюйм пространства и шипели друг на друга. Каждый хотел увидеть, что нарисует цефефек. Уильям по памяти восстановил изображение, которое рисовал Эф.

Оно было похоже на ботинок для кенгуру.

– Хаянавама, – чётко произнёс Уилл.

От удивления у Муфы слегка приоткрылся рот. Обитатели заговорили хором. Поднялся невыносимый гвалт. Муфа резко вскинула вверх правую лапу со сжатыми когтями. Казалось, что разорвалась оглушающая граната: все говорящие разом замолчали. Лишь с дальних мест всё ещё слышался тихий шёпот, но стоило Муфе звучно рыкнуть, затих и он. Она повысила голос, обращаясь ко всем обитателям сразу. Вверх поднялось несколько лап с сжатыми кулаками.

«Голосование?» – удивился Уилл.

Муфа поочередно указывала на соплеменника, после чего тот что-то говорил, не вставая.

«Нет, совещаются».

Переговоры длились довольно долго. Под конец Муфа просто замахала лапами, точно отгоняя невидимых назойливых мух. Оставшиеся желающие высказаться опустили лапы. Самка повернулась и крикнула в дальний конец пещеры:

– Эф! Шшш-ха лазо! Эф!

Она повторила реплику. В ответ из-за скалы донеслось тихое ворчание. Когда Эф подошёл ближе, Уильям заметил, что его мех поблескивает от влаги.

«Купался, что ли?»

В лёгких зародилось нарастающее чувство беспричинного веселья. Пришлось приложить ладонь к мнемофильтру и притвориться, что захотелось откашляться.

Между Эфом и Муфой завязался диалог. Время от времени Уильям различал слова «Илл» или «цефефек», и трижды за всё время Муфа произнесла то самое загадочное «Хаянавама», тыча в рисунок когтем.

Обитатели пещеры стали постепенно расходиться, однако самые любопытные, напротив, подсели ещё ближе. Когда возле них троих остались только кхары и пара взрослых сейдов, Эф взмахнул лапой и поднялся на ноги.

Муфа никак не отреагировала на его уход: она рыскала взглядом по песку. Наконец она нашла, что искала, – камешек. Протянув его человеку, она произнесла:

– Булгген.

Доуман хотел взять осколок породы, но Муфа отвела лапу и шикнула. Затем снова вытянула лапу и повторила:

– Булгген.

Уилл переводил взгляд с камня на дикарку, пытаясь сообразить, чего она хочет. Заметив это, Муфа сунула камень прямо под нос Уиллу и стала без конца повторять:

– Булгген. Булгген. Булгген.

– Я не понимаю…

Когда он снова попытался взять камень, Муфа отдёрнула лапу.

– Булг... – Пауза. – ...ген.

Со стороны последних зрителей донеслись тихие смешки. Уильям отчётливо припомнил сцену в лагере, когда они с Эфом сидели возле палатки. Доуман хлопал по песку рядом с собой, но вместо ожидаемой реакции Эф просто зеркально повторил жест.

– Бу-уу... лгге-е-ен...

И снова презрительные пофыркивания со стороны наблюдателей. Уилл разозлился и неожиданно для самого себя произнёс:

– Булгген.

Вместо того чтобы рассердиться, Муфа зацокала и даже улыбнулась. Откинув камешек, зачерпнула полные ладони песка. Вытянув их перед собой, она произнесла:

– Лап кан.

Уилл немного помедлил, прежде чем повторить:

– Лапкан.

Она недовольно шикнула.

– Лап кан. Лап кан.

– Лап кан, – повторил Доуман, старательно копируя паузу между частями слова.

Она высыпала песок и снова зацокала. Муфа раз за разом показывала что-нибудь Уиллу и говорила загадочные слова. Всё «обучение» заняло у них около получаса. Сначала она называла всё что попадётся под лапу. Затем принесли посуду, какие-то инструменты (о назначении которых можно было лишь гадать, но Уилл на всякий случай запомнил и их названия). В ход пошли глаголы. Муфа поднялась на лапы и начала изображать различные действия. Таким образом Доуман узнал произношение слов «смотреть», «красться», «сидеть», «стоять», «лежать», «пить», «есть», «молчать», «подпрыгивать», «бежать» и многих других. Чтобы объяснить значение каждого набора извлекаемых ею звуков, Муфе иногда приходилось многократно повторять действия.

Благодаря навыкам, которые Уилл получил на кафедре СМРО, обучение спорилось. Так, ему удалось понять, что аборигены использовали «аше» как притяжательное местоимение. Если к нему применяли дополнительную приставку, значение «я» меняло смысл на «твой», «их» или даже «оно».

Во время возникшей паузы Доуман предпринял попытку объяснить Муфе значения нескольких слов из человеческого языка и к своему великому удивлению обнаружил у неё недюжинные способности к лингвистике. Он перебрал названия тех же предметов и глаголов, которые она ранее ему растолковала, а затем попытался обучить её написанию букв. Но… Муфа воспринимала буквы как очередной рисунок.

Тогда Уилл написал её имя и попытался объяснить, как соответствуют звуки и буквы, но это ввело Муфу в полный ступор. Она как могла повторяла звуки в той последовательности, которую ей говорил человек, но стоило только поменять буквы местами, и она полностью терялась. Тогда Уилл решил взять за образец имя Эфа, поскольку оно было более простым. Он вывел две буквы – «э» и «ф», и ещё добрых две минуты они как заведённые без конца повторяли и выстраивали из них разнообразные слоги.

Когда Уилл выводил очередное «эф-эф-фэ» Муфа остановила его руку. После короткого обмена фразами с последними, самыми стойкими зрителями (ими оказались двое кхаров), она поднялась на лапы и произнесла, обращаясь к рядовому:

– Мʼаше сулса.

Что дословно означало «со мной идти», но переводилось, скорее всего, как «идём со мной» или «иди передо мной». Уилл ещё не до конца понимал, зачем сейды используют ту или иную приставку в начале или конце слова. Иногда его ставили в тупик словосочетания, в которых Муфа меняла местами подлежащее и сказуемое или подлежащее и дополнение. При этом выходило, что смысл фразы меняется, но в какую сторону – Доуман так и не смог определить.

Дикарка направилась к левому проходу, который Доуман заприметил ранее. Фосфоресцирующие грибы здесь росли через один-три ярда, и потому большую часть пути идти приходилось в полной темноте. На участке коридора, уходящего вниз, Уилл споткнулся о торчащий уступ. Тогда Муфа взяла его за руку и весь остаток пути вела, точно беспомощного слепого.

Миновав три поворота и длинный, уходящий вниз прямой участок, они остановились перед трещиной в горной породе. Кто-то заботливо поставил перед ней два плоских «блюдца» с горстками светящихся грибов. Часть растений подсохла и едва светилась, но даже этого света было достаточно, чтобы заметить плетёную сетку, закреплённую над проходом.

Ниже по коридору раздались приглушённые голоса, отражённые эхом. Словно призраки, они блуждали, переговариваясь между собой.

Муфа отодвинула занавеску и замерла, пропуская Уилла вперёд.

Доуман прошёл сквозь проём и оказался в крохотной промоине естественного происхождения. На стенах и выступах чья-то лапа расставила множество предметов, напоминающих невысокие, грубо слепленные горшочки для цветов. Однако вместо цветов в них росли всё те же люминесцентные грибы. Благодаря им внутри было достаточно светло. Муфа вошла следом. Занавеска зашелестела и вернулась в привычное положение.

Кроме них внутри находился ещё один сейд. Он спал прямо на песке, свернувшись калачиком. Муфа опустилась на колени и ласково погладила его по голове. От её прикосновений тот проснулся и сонно заморгал.

У дальней стены пещеры из пола рос сталагмит. За долгое время он изогнулся и почти полностью сросся со стеной, образовав круглое отверстие. К этому импровизированному кольцу и была привязана короткая плетёная веревка, другой конец которой тянулся к задней лапе юноши.

– Мʼаше нону.

Уилл с трудом оторвал взгляд от рассохшейся чёрной верёвки, опутывающей лапу сейда, и посмотрел на странную парочку.

«Мой... Мой подданный? Мой подчинённый? Мой раб? Что она имеет в виду?»

Доуман почувствовал лёгкий толчок, будто Муфа просила его сесть рядом. Он подчинился. Дикарка перехватила голову молодого сейда лапами и немного склонила её. Он почти не сопротивлялся.

– Смотри, – сказала она на своём языке.

Уильям послушно осмотрел затылок подростка. На стыке затылочной и теменной области находилась затянувшаяся старая рана. Муфа терпеливо выжидала, пока человек закончит осмотр. Когда Доуман поднял глаза, она задала один-единственный вопрос. Всего один, но как много новых, непонятных слов разом обрушилось на него, точно лавина!..

Он растерянно извинился и признался, что не понимает, чего Муфа хочет. Та ничего не ответила. Молодой сейд высвободился из её лап. Он елозил на месте и с интересом принюхивался к Уильяму.

Только сейчас Доуман заметил одну поразительную вещь, на которую прежде не обратил внимания. Бурый, цвета поздних осенних листьев мех Муфы в точности совпадал с окрасом подростка; и даже светлые подпалины, разбросанные там и тут, будто под копирку отпечатались на спине и лапах сейда.

«Мʼаше нону. Она сказала: мʼаше нону. Она сказала, что это её сын!»

Доуман не сводил глаз с сейдов. Муфа закрыла глаза. Казалось она совсем забыла о присутствии человека. Она гладила своего ребёнка и что-то нашёптывала ему на ухо, но он не обращал на неё никакого внимания. Молодой сейд норовил высвободиться из её лап и отправиться исследовать пещеру и чужака. Уилл скосил взгляд на плетёную веревку, которая удерживала подростка на привязи, точно цепного пса.

«Почему?»

«А ты разве не понял?»

Уильям ещё раз взглянул на сейда. В слабом зеленоватом сиянии, излучаемом грибами, старая рана выглядела зловещей.

«Во-первых, странное поведение сейда. Во-вторых, пустой, отсутствующий взгляд. В-третьих, молчание...» (За всё время подросток произнёс лишь несколько нечленораздельных звуков.)

Мелкие детали, на которые Доуман сперва не обратил внимания, собирались вместе, и словно шептали: «Посмотри на меня».

«...В-четвёртых, эта верёвка, которая вовсе и не верёвка. Она – его защита от внешнего мира. Который однажды сломал его, точно детскую игрушку, подарив на всю оставшуюся жизнь эту жуткую чёрную метку. И ведь правда. Теперь он похож на беспомощную куклу. Живую куклу. А Муфа всё равно продолжает любить его. Должно быть, поэтому она привела сюда человека. Наверно, наслушалась рассказов Эфа и подумала, что я смогу помочь...»

Крохотная сверкающая капля скатилась по щеке Муфы. Она тут же смахнула её и отстранилась от сына.

Уильям помог ей подняться на ноги. Они покинули молчаливую пещеру и её не менее молчаливого обитателя. Когда они выходили, сейд попытался ползти за ними, но высушенная лоза, затянутая вокруг его ноги, удержала его на месте. Они оглянулись. Подросток сопел и неуклюже катался по песку. Казалось, он уже вовсе забыл о них.

Всю обратную дорогу до главной пещеры Муфа не произнесла ни слова.

Глава 17

Муфа отвела Уильяма в другое место и знаками объяснила человеку, что он может лечь спать тут.

В отличие от предыдущего подземного ответвления здесь не было света, зато было просторнее. Дикарка ушла. Уильям улёгся на песок, подложил руку под голову. Из туннеля, также огороженного кустарной занавеской, доносились голоса и тихое гудение. Доуман прислушался. Нет, не голоса. То были всего лишь блуждающие потоки воздуха, гуляющие по прохладному гроту пересохшей подземной реки.

«Где-то здесь есть ещё один выход на поверхность. Через него происходит вентиляция».

Рассуждая, Уильям не заметил, как заснул.

***

– Сержант, а можно вопрос? – Это был Ной.

– Валяй.

– Говорят, что раньше вы были лейтенантом... – По кривой ухмылке, Уилл догадался, что Чандлеру о чём-то известно.

– Возможно, – невозмутимо ответил Джейкоб, задумчиво глядя в одну точку.

– Так что же произошло?

– Разве это имеет значение?

– Да бросьте, – добродушно увещевал Ной, небрежно махнув рукой, – здесь все свои. Да и кто знает, вернёмся ли мы обратно? Так расскажите нам.

Джейкоб не ответил. Взвод сидел в тишине, ожидая приказов. Мимо по ангару проехал трекер, доверху загруженный ящиками. Справа группа инженеров в синей форме о чём-то негромко совещалась. Громкоговорители под потолком включились, но, задумчиво пошипев пару секунд, снова умолкли, будто не набравшись храбрости потревожить тишину эфира. Время тянется медленно, удивительно медленно, точно засохшая лакрица, неделю пролежавшая под солнцем.

– Однажды мне дали специальное задание. Мы должны были высадиться на Нимеде-1, там якобы засела группа опасных террористов. Нам так и сказали: «Они просто террористы. Их нужно устранить».

Уилл весь обратился в слух.

– Уже на месте с нами связалась какая-то леди из штаба. Сказала, что мы понятия не имеем, во что ввязались, вроде как террористы эти не простые люди, а генно-модифицированные. Не знаю, что она имела в виду.

Громкоговорители над их головами снова зашуршали, точно мышь, поселившаяся за стенкой, но, исторгнув короткий скрип, затихли. Джейкоб прислушивался, ожидая, что им дадут приказ выдвигаться. Но ничего не происходило, и Уильям мысленно взмолился, чтобы Кинг продолжил рассказ. И он продолжил:

– Мы напялили скафандры и высадились. Планетка – то ещё дерьмо, сила тяжести даже больше, чем здесь. Уже на подлёте сканеры отчитались, что судно необитаемо. Наш транспортник приземлился в котловине. Чёрт возьми, я даже успел рассмотреть их шаттл при посадке, но не придал этому особого значения. Нас выпустили, и мы как могли, в полной экипировке, поплелись к брошенному судну.

Ещё издалека я подумал, что что-то не так. Знаете, я много где побывал, поэтому, когда я увидел их шлюпку, а это была старая гражданская транспортная развалюха, я подумал, что мы ошиблись с точкой высадки. Вы когда-нибудь слышали, чтобы террористы бороздили космос на маленьких гражданских межпланетных шаттлах?.. Вот и я не слышал. Корабль действительно был пуст, но мы смогли взять след. Люди покинули шлюпку и направились к ущелью. Мы выдвинулись, по пути ежеминутно отчитываясь командованию и той дамочке, которая всё твердила, что «мы не знаем, с кем мы связались», что «нужно быть осторожными».

Следы привели нас к убежищу. Это была заброшенная шахта или вроде того. Энергии не было – генераторы давно сдохли. Ворота на входе расконсервированы. Каждая створка ярда три в высоту и чёрт знает какой толщины, но кто-то взял и раздвинул их в стороны, будто это были двери простого лифта. Внутри оказалось темно, энергии ведь не было. Тут мы нашли новые следы: кто-то бросил свежий кабель, запитав лампы-указатели. По ним мы и пошли.

Джейкоб замолчал. Мимо обратно проехал трекер, шурша шинами, правда, на этот раз уже пустой. Кто-то заёрзал на месте. Из ремонтного отсека долетели лязг и металлический звон, будто молотили по наковальне.

– Их было двадцать... может, тридцать человек. Двое женщин и дети. Много детей. Старший едва доставал мне до пояса. Никакого оружия у них не было. Когда мы вломились в жилые отсеки, и дети и женщины завопили от ужаса. Надо думать, выглядели мы действительно жутковато. С ног до головы в броне и автоматы наперевес. Та ещё картинка... И вот представьте: я не могу оторвать взгляда от испуганных бледных лиц, а они ошалело пялятся на меня. Мои люди переминаются, бросают косые взгляды в мою сторону и ждут приказа. В комлинке треск, и сквозь помехи прорывается крик штабного: «Доложите обстановку!» Я кричу в передатчик, но не могу перекричать помехи и плач детей.

Кое-как докладываю, что террористов не обнаружено. Есть лишь группа гражданских. И тут та дамочка, ну та, что грозила, что «мы не знаем, с кем имеем дело» кричит в микрофон… нет, прямо знаете вопит, точно ей шило вонзили в задницу: «Убейте их! Убейте их всех!» Я только успел сказать «Мэм...» – и тут лейтенант из второй группы, молодой ещё совсем, возьми да ляпни: «Открыть огонь!». Его люди, такие же неопытные, с перепугу вжали гашетки до упора. Через мгновение от детей ничего не осталось. Настоящая кровавая баня.

Я тогда повздорил с тем лейтенантом, ну, если вы понимаете, о чём я. Взял его и приложил прикладом хорошенько, чтобы объяснить, что к чему. Хах...

На лице Джейкоба промелькнула улыбка.

– После этого меня судили военным трибуналом. Требовали полного отстранения, но...

– Этого не произошло, – вставил Ной.

– Да. Один мой старый друг, с которым мы вместе служили, заступился за меня. Он несколько часов спорил с офицерами и даже сумел переубедить некоторых из них. Язык у него подвешен что надо, не то что у меня. Оно и понятно: столько боевого опыта – шестнадцать раз участвовал в переговорах с настоящими террористами. В итоге меня не уволили, но понизили до сержанта. Вот и вся история.

Ной хмыкнул. Остальные, включая Уильяма, хранили мрачное молчание.

Джейкоб повернулся и посмотрел на Доумана в упор. Хотя, может, взгляд его был устремлен именно на Чандлера, ведь тот сидел рядом.

– Уилл, а Уилл… – мерзкий шепот Ноя просочился словно издалека, закрадываясь в самую душу.

– Отвали, – не шевеля губами и не глядя ответил Доуман.

– Нет уж Уилли, ответь-ка мне на вопрос. Что бы ты сделал? А, Уилл, Уильям, что бы ты сделал? ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ, УИЛЛ?

Неожиданно Ной вцепился в его плечо. Уилл обернулся и вместо Ноя увидел, что рядом с ним сидит совсем другой Ной. Глаза этого нового человека были красные, воспаленные, губы распухли и потрескались, как у трупа. Он скалил пожелтевшие зубы в плотоядной акульей улыбке и тянулся к шее Доумана.

– УИЛЛ!

…Уильям вырвался из хватки мертвеца. Моргая, он пытался понять, почему вокруг так темно. Чья-то рука нащупала обронённый гриб. Она поднесла его к самому лицу. Уилл долго не мог понять, почему у пришельца такая странная форма лица и большие уши.

– Илл, – повторила Муфа, положив лапу на его плечо.

Он заметил, что Муфа придерживает щеку, как если бы у неё болел зуб. Вот только вряд ли это был зуб. Доуману живо припомнился ночной кошмар и яростные попытки освободиться от мёртвой хватки ожившего Ноя.

– Ох, я.. Это... Прости меня... – Он замолчал, потому что сообразил, что дикарка не понимает ни слова.

Уилл попытался припомнить хоть что-нибудь из вчерашних уроков, но в голове словно пронеслось стадо зиратов. Ни одной цельной мысли: лишь обрывки воспоминаний и руины неосмысленных слов.

– Извини, – как можно искреннее произнёс он, коснувшись щеки, за которую она держалась. – Ты меня напугала.

Муфа чуть склонила голову вправо, прислушиваясь к паузам в его речи. Немного поразмыслив, она поцикала. Для пущей убедительности даже постучала себя правой лапой по левому плечу. Многозначительный жест, в том числе означающий согласие.

«Извинения приняты», – понял Уилл.

Зевая, Доуман встал и последовал за Муфой. Он не мог сказать, который час наступил. Под землёй он полностью потерял счёт времени. Однако Уильям чувствовал, что выспался, даже несмотря на очередной кошмар.

В большой пещере, которую он не думая назвал Главным залом, собралась значительная часть подземных обитателей. Доуман предположил, что утро на поверхности всё-таки наступило. Или, вернее сказать, ночь, ведь аборигены, как и всё живое на этой планете, наиболее активны в тёмное время суток.

Оставив Уильяма одного, Муфа удалилась по делам.

Рядовой некоторое время в нерешительности стоял в стороне, наблюдая за бурлящей как родник жизнью подземных обитателей. Потом он заприметил в стороне ту самую парочку кхаров, которые сидели с ним прошлым вечером. Они расположились вдалеке от всех, не участвуя в суете и наблюдая со стороны. Когда рядовой приблизился, ни молодой, ни взрослый кхар никак не отреагировали на «вторжение». Осмелев, Уильям опустился рядом. Только тогда его удостоили равнодушными взглядами.

– Помните меня? – И, вовремя спохватившись, поправился: – Аше Илл.

Они никак не отреагировали.

– Айо.

Кхары заёрзали и исправно прохрипели ответные обращения. Если дисканты сейдов вызывали у неискушённого слушателя ассоциации с игрой флейты, то голоса кхаров напоминали скребок, царапающий по наждачной бумаге. Звуки, которые они извлекали из лёгких, были низкими и скрипучими, словно вы говорили с заядлыми курильщиками.

Взрослый кхар мотнул головой:

– Аше Риши.

– Айо, Риши, – приветствовал его рядовой. Местное приветствие Уилл открыл самостоятельно, наблюдая за случайными диалогами подземных обитателей.

Время шло, Муфа так и не вернулась. Эфа тоже нигде не было видно. Тогда Уилл жестами привлёк к себе внимание молодого кхара. На месте правой лапы у того был обрубок, кончающийся на локте. Доуман несколько раз указал на его травму. Большего рядовой выразить не мог. Он ожидал, что собеседник сам догадается о сути вопроса. Взрослый кхар наблюдал за его действиями, сощурив глаза, в конце концов он что-то сказал молодому. Младший кхар посмотрел прямо в глаза Уильяму и отчётливо произнёс:

– Кумуто.

Кхар отвернулся и снова уставился на сейдов. Те что-то громко обсуждали, спорили и бегали туда-сюда, принося и унося всё новые и новые предметы, напоминающие посуду.

Уилл снова привлёк внимание молодого кхара:

– Видеть Хаянаваму, – сказал он.

Потом припомнил уроки Муфы и поспешно поправился:

– Ты видел Хаянаваму?

Собеседник издал шаркающий звук. Доуман мысленно оценил звуковой диапазон. Сделав поправку на своеобразную манеру речи аборигена, он пришел к выводу, что получил утвердительный ответ.

– Нарисуй.

Доуман похлопал по песку и повторил на языке сейдов:

– Нарисуй.

Старший кхар, не поднимаясь, повернулся к Уиллу. Доуман затаил дыхание.

Кхар рисовал, оставляя глубокие борозды от когтей. Через минуту он вывел на песке до боли знакомое изображение «ботинка для кенгуру», правда, на этот раз дополнив его новой фантастической деталью: теперь у ботинка появился чётко выраженный задник.

– Да вы издеваетесь...

Пятка технически правильно выступала назад, завершая невероятно точный эскиз. «Эскиз Чёртова Ботинка для Чёртового Кенгуру».

Доуману подумалось, что всё это глупая шутка. Просто кто-то нарочно подменил документы, а потом повредил системы, чтобы высадить его на планету. Тут, конечно, на сцену вышли другие участники всего этого огромного, как мыльный пузырь, розыгрыша. Все они утвердительно кивали и как один говорили: «Мы здесь надолго», «Осваивайся, приятель».

Затем – «БУМ!»: Джейкоб и Ной прячутся за потайной кулисой, неслышно хихикают и вытирают слёзы. Наблюдая за реакцией Уильяма, они подталкивают друг друга локтями и беззвучно спрашивают: «Ну как, хорошо? Хорошо я сыграл свою смерть?» В финальном номере представления выбегают переодетые актёры. Они рисуют на своде пещеры изображение огромного ботинка, вопят и пляшут вокруг него, точно индейцы, и, размахивая копьями, грозят остриями небу, а Уильям сидит посреди них, посреди кружащихся в пляске монстров и поднятого ими вихря безумия. И за мгновение до того, как он окончательно свихнётся, аборигены разом снимают головы, сдёргивают накладной мех и хохочут, тыча в него пальцами. И сам он начинает дико хохотать, кататься по песку и сброшенным маскарадным костюмам. Смех переходит в истерику...

Доуман зажмурился, замотал головой, отгоняя наваждение.

Он приоткрыл глаза, лелея слабую надежду, что актёры уже начали стягивать со своих потных тел пропыленный реквизит.

Кхары сидели на прежнем месте, с интересом наблюдая за его поведением.

«Господи боже, зачем они рисуют проклятый ботинок?»

Уильям глубоко вздохнул и, поставив ладони ребром примерился к рисунку. Потом поднял руки. Сжимая и разводя ладони, он несколько раз повторил жест. Кхары переглянулись. Судя по интонации, младший задал какой-то вопрос. Доуман снова похлопал рукой рядом с рисунком и попытался изобразить размер, разводя и сводя ладони.

Риша задумчиво процедил что-то сквозь сжатые губы.

Совсем рядом послышался скрип песка. Уилл оглянулся и встретился взглядом с Эфом.

– Айо, Эф, – машинально произнес он.

От изумления сейд выпучил глаза.

– Айо... Илл, – выдавил Эф, переводя взгляд с кхаров на человека.

Их разговор прервали звучные выкрики Муфы. Всё в «главном зале» пришло в движение. Присутствующие рассаживались по местам, будто зрители амфитеатра, в центре которого, уперев лапы в бока, стояла Муфа. Она отдавала команды, легко кивая головой, точно дирижируя невидимым оркестром.

Подхваченные общим волнением Уильям, кхары и Эф проследовали за остальными. Гостей усадили поближе к центру. Причём вокруг Доумана тут же собралась куча малышни. За прошедший вечер они успели привыкнуть к новому гостю и теперь без страха крутились вокруг него. Дети шептались за его спиной, принюхивались, стучали коготками по бронепластинам, тёрлись о них щеками и мордочками, словно рядовой был тёплой печкой, у которой можно погреться. Самый маленький из них, крошка руло, вскарабкался прямо на колени Доумана и оттуда наблюдал за остальными.

Муфа начала свою речь. Слова слетали с её языка, сливаясь в одну непрерывную плавную мелодию. Тишина, мягко опустившаяся на головы собравшихся, только усиливала её голос. Доуман смотрел на Муфу, всё больше и больше погружаясь в размышления, как в бездонный колодец.

«Как?.. Как все они оказались здесь? Это крохотное племя сейдов… Эта странная парочка кхаров и даже несколько семей руло... Там, за вековыми отложениями известняка и безразмерными грудами песка, они без жалости охотятся друг на друга. А здесь?! Вот они – сидят рядом. Лапа о лапу. И в их глазах вы не найдёте ни искры, ни намёка на тот нездоровый опасный блеск, который заставляет их сородичей на поверхности рвать друг друга на части до изнеможения, до последней капли крови.

Что же такого спрятано в этих недрах, что укрощает их ненасытный гнев? Или, быть может, причина вовсе не в конкретном подземелье? А в чём же тогда?.. Вот, например, Муфа. Какой бесстрашной она себя показала, первой вступив в диалог с пришельцем. Как я выгляжу в её глазах? Как инопланетянин? Как монстр? А может, как сказал бы Ной, как сам Бог?.. Нет, нет и ещё раз нет. Она не испугалась руло. Она не испугалась кхаров. Она не боится и меня. Она говорила со мной на равных. Значит, я не кажусь ей каким-то чудовищем, так же, как не кажусь и Богом. Когда она впервые увидела нас с Эфом, она ни капли не удивилась. Возможно, раньше ей уже доводилось видеть людей. Пусть не так близко, но всё же... А другие? Они тоже не чувствуют во мне угрозы, но и не трепещут, словно перед демиургом. Но как завороженно они слушают Её!.. Ловят каждое слово. Она, несомненно, их лидер. Их вожак, если можно так сказать. Каким-то необъяснимым образом Муфа сумела основать здесь целую колонию! Всё дело именно в ней. Но как такой маленькой, беспомощной самке удалось укротить извечные инстинкты огромных кровожадных хищников?.. Как получилось объяснить руло и сейду… или сейду и кхару, что они не враги?.. Необъяснимая, необъятная загадка, вся воплотившаяся в статном неукротимом существе, которое для простоты носила имя Муфа.

А её собственный сын? Что стало с ним? Не случилось ли так, что именно его трагедия послужила толчком ко всем последующим событиям? Этого никогда не узнать. Она никогда не расскажет...»

Пока Уильям предавался размышлениям, обитатели дослушали выступление Муфы и плавно перешли к... ужину?.. завтраку?.. Поди их разбери – света ведь нет!

Доуман заметил, что Эф куда-то испарился. Порыскав взглядом, он нашёл его вдалеке от собравшихся. Он и ещё один сейд расположились возле сталагната в центре пещеры.

Уилл решил отложить разговоры и отдать должное приготовленному завтраку. Тем более что малышня так и норовила стащить что-нибудь с его «тарелки». Под их восхищёнными взглядами он уничтожил несколько порций смеси серых водорослей и пучков травы подряд. Затем рискнул попробовать несколько мелких рыбёшек молочно-белого цвета, плавающих в густом красноватом соусе, и запил всё это уже традиционной мутью из воды и давленных мягких плодов. Те из блюд, что выглядели излишне экзотическими, Уильям не отвергал, а отдавал крошке руло, устроившемуся у него на коленях.

Когда с едой было покончено, Доуман собрался прогуляться до Эфа, но вся орава почитателей с гвалтом, визгом и шумом двинулась следом.

В таком виде «делегация» подошла к сейдам. И только тогда Уилл понял, что второй сейд, с которым всё это время сидел Эф, – самка. Её мех отличался глубоким тёмно-каштановым отливом, с более светлым кофейным оттенком на животе, шее и лапах. Глаза карие, с исчезающе-тонкой тёмной кромкой по краю радужной оболочки. Доуман отметил, что она на полголовы ниже Эфа.

Они встретили их по-разному. Эф выглядел раздражённым. Он щурился и едва заметно кривил рот. Его собеседница, напротив, казалась открытой. Увидев приближающуюся толпу малышни во главе с рядовым, она улыбнулась. Уильям хотел поговорить с ними обоими, но им помешали болтающие без умолку прохвосты, к которым присоединилась их старая знакомая «собака».

Дети бубнили. Зверёк лаял. Доуман попытался заговорить с новой знакомой Эфа, но их заглушил новый взрыв шума и крики. Он окатил их, сбил с толку.

Неслышно к ним подошла Муфа. Знакомым зовущим жестом она поманила Эфа и Уильяма за собой. Знакомая сейда поднялась за ними. В ответ Муфа выставила ладонь с растопыренными когтями. Коротко шикнув на детёнышей и молодую самку, она отвела гостей в сторону.

С противоположной стороны пещеры их уже ждала горстка жителей. Собравшиеся передали Муфе два мешка с прикреплёнными к ним лямками. Муфа, в свою очередь, вручила их Эфу и Уильяму.

Оказалось, что мешки были сделаны из настоящей кожи. Неизвестный мастер высушил материал, искусно обработал, а затем сшил самыми что ни на есть взаправдашними сухожилиями. В завершение работы тот же виртуоз прикрепил к мешкам полноценное подобие ремня, чтобы груз было удобнее носить на плече.

Доуман прикинул вес, пытаясь сообразить, что именно обитатели сложили туда. Эф оказался не столь тактичен и сразу засунул нос в недра. Заглянув через плечо сейда, Уилл открыл для себя, что в мешке лежат свёртки, скрученные из широких листьев доселе невиданного растения. Слабый, приятный запах, который исходил от запасов, подсказал рядовому, что внутри находится пища.

«Муфа снабдила нас провизией! Вот это да!»

Снова началось движение. Эф закинул мешок на плечо. Доуман последовал его примеру, с удовольствием обнаружив, что заботливая швея предусмотрела избыточный рост человека и сделала лямку вещмешка немного длиннее.

Муфа двинулась к одному из боковых туннелей и позвала всех за собой. На их пути к собравшимся присоединялось всё больше и больше обитателей. В конце концов, когда они добрались до прохода, их набралось так много, что тела полностью загородили сток подземного канала. В общей суматохе к Эфу незаметно присоединилась старая знакомая с мехом цвета спелых каштанов. Всю дорогу сейды держались за лапы и о чём-то шептались.

Когда высохшее древнее русло под их ногами поменяло уклон, Уилл понял, что они направляются ко входу.

И действительно, через каких-то три минуты они оказались возле валуна, перекрывающего путь. В одиночку, ни у кого не попросив помощи, Риши, который тоже был тут, отодвинул препятствие. Один за другим обитатели выбрались на поверхность. Уильям шёл среди последних.

Небо было не светлее, чем темнота внутри пещер. На Тессию-6 опустилась ночь. Об этом со спокойным величием безмолвно свидетельствовала остывающая линия горизонта.

Обитатели пещер спрятали светящиеся гнилушки по «карманам» и шёпотом прощались с гостями. Уильям слегка растерялся, поскольку не мог понять, кто есть кто и где искать проводника.

Тут чья-то лапа мягко взяла его за руку. Доуман вгляделся в плавный абрис фигуры. Неповторимый горьковато-сладкий аромат, исходивший от меха пришельца, безошибочно подсказал, кто перед ним стоит. Муфа подняла лапу и дотронулась до маски-фильтра. Уилл повторил ставший уже знакомым жест, прикоснувшись к её носу. Даже в темноте он понял, что дикарка улыбается. Не увидел, а именно ощутил. Ощутил подобно тому, как чувствуешь, что кто-то стоит за твоей спиной, хотя ты этого не можешь знать точно.

И сразу всё вокруг изменилось. Ночь отступила. Уилл оглянулся и ясно, как днём различил величавую фигуру скромно стоявшего в стороне Риши. Заметил и Эфа. Он обнялся со своей новой знакомой, та что-то шептала ему, и Доуман чувствовал горечь в её словах, ту жалость и печаль, на которую способны только смертные существа. Эф отстранился. Нежно дотронулся до мордочки спутницы, погладил её уши. Он отвечал неторопливо и делал частые паузы, словно подбирая слова. Наконец он отошёл от неё.

Подземные жители выстроились возле входа и долго глядели вслед уходящим. По одному они стали возвращаться в безопасную гавань, под защиту каменных сводов, ставших им домом, а Риши и ещё несколько добровольцев остались, чтобы замести следы и вернуть на место валун, отделяющий их маленький уютный мирок от бесконечных жестоких песков.

Глава 18

III. Откровения

На тёмной вуали, накрывшей горизонт, точно на безразмерном отражателе, вспыхнули россыпи золотых огней.

Небосвод раскололся на две части, и в середине его, точно рваная рана или глубокий шрам, протянулось чёрное извивающееся русло. Оно поднималось за горами, рассекало недостижимую высь на две равные половины и исчезало за линией горизонта. Туманная кромка берегов цвета изъеденного ржавчиной металла плавно светлела, затем становилась пронзительно-голубой и под конец полностью сливалась с кобальтово-синей далью. Где-то далеко-далеко на западе струился отражённый призрачный свет звезды-спутника. Он расплескался по барханам, и оттого одни их склоны сияли мертвенно-бледным огнём, а другие тонули в непроглядном мраке.

Эф держал курс строго на восток – туда, где разливалось дрожащее зеленоватое сияние. Хотя сейд прекрасно ориентировался в пустошах ночью, для рядового всё ещё оставалось загадкой, как он угадывает направление днём, когда аура исчезает.

Что же до самого Доумана, тот по-прежнему не понимал, куда они идут. Он уже давно потерял всякое ощущение пространства. Словно в шутку над ним, среди вечных необъятных песков мелькнул холодный блеск. Доуман не поверил своим глазам.

«Что там может отражать свет?»

Блеск пропал. Однако, взобравшись на очередной склон, Уильям снова разглядел далёкий и холодный огонёк. Это было похоже на зарождение зари или свет дальних огней. Но откуда им было взяться?.. Ведь до зари ещё далеко, да и планета переживает расцвет каменного века.

– Эф, притормози-ка.

За несколько часов непрерывных спусков и подъемов по осыпающимся склонам Уильям порядком устал. Мешок, поначалу казавшийся невесомым, заметно потяжелел и успел отдавить плечо, отчего приходилось постоянно менять его положение. Доуман остановился. Порывшись в карманах, он отыскал прицел и, опустившись на одно колено, приладил его к креплению на корпусе.

Коннекторы прицела и основания соединились, встроенная автоматика ожила. Невидимый луч ощупал ночную поверхность планеты. С тихим шорохом зашевелились линзы. Поворачиваясь, они издавали неприятный хруст: похоже песок попал в телескопический механизм. Изображение в прицеле изменило цветовую палитру, подстраиваясь под скудное ночное освещение. Уилл один за другим осматривал безжизненные склоны, пытаясь обнаружить источник блеска. Эф стоял рядом, нетерпеливо переминаясь с лапы на лапу.

На вершинах дюн гулял слабый ветер. Он поднимал и закручивал крохотные сверкающие вихри, и потому казалось, будто в воздухе пляшет звёздная позолота.

Уильям перевёл планку прицела. Взгляд остановился на крупном объекте смутно вырисовывающимся вдали. Он чуть склонил голову и снова увидел тот же самый проблеск.

– Что это?

К его удивлению Эф пробурчал что-то в ответ.

– Как ты сказал? – Уилл оторвался от созерцания пустыни. Он заметил, что сейд смотрит в том же направлении.

Эф не ответил, только вздохнул и поудобней перекинул лямку вещмешка.

Доуман снова прижался к резиновой вставке прицела. Что бы это ни было, оно было невероятных размеров. Объект полностью находился в тени, и только покатая вершина выступала над неровностью рельефа. Она и отражала свет от центральной звезды.

«Как странно. Посмотри, какая идеальная форма. Природа не может сотворить такое».

Вслух же он сказал:

– Я не знаю, что это, но это нужно проверить.

Вспомнив, что Эф ждёт более вразумительных объяснений, рядовой призадумался. Указав в нужном направлении, Доуман несколько раз сказал глагол «идти» и, как водится, постучал правой рукой по левому плечу.

В ответ на это Эф разразился целой тирадой, попутно указывая лапой в сторону зеленоватого свечения.

– Нет-нет, ушастый пожиратель потрохов. Я сказал: «мы идти туда». Не знаю, что там может блестеть, но это точно не песок.

«И это что-то вдобавок ещё и большое. Просто огромное».

Напоследок похлопав проводника по плечу, он снова повторил на местном наречии:

– Мы идти туда.

Эф издал протяжный звук, похожий на скрип тормозов.

– И слышать ничего не хочу! – Уилл схватил сейда за лапу и потащил за собой.

Несколько раз Доуман прикладывался к прицелу, но в темноте разобрать что-либо было невозможно.

«В любом случае, там можно будет спокойно переждать день. Тень от этой штуки может закрыть стадион!»

Казалось, заря только-только робко тронула безжизненные пески, но они тут же вспыхнули, словно это был вовсе и не песок, а сухой хворост, сложенный для костра. Небо стремительно светлело. Воздух стал теплее, а порывы ветра сильнее и яростней.

Взобравшись на очередной склон Уильям замер от удивления. Это произошло так неожиданно, что лениво плетущийся позади Эф ткнулся в него носом.

Округлая поверхность, похожая на вершину эллипса, оказалась крышей, а покатые бока были не чем иным, как корпусом судна. Судна, покоящегося на трёх посадочных модулях.

Доуман присмотрелся к кораблю-носителю. Погрузочный шлюз был распахнут. Сходни наполовину засыпало песком. Но самое важное – то, что вокруг лежали кости. Много костей. Часть из них уже полностью поглотили пески.

Уилл сделал первый шаг по направлению к кораблю, но Эф тут же схватил его за руку и потянул на себя. Доуман посмотрел на дикаря. Он обнаружил, что мордочка спутника выглядит напряжённой. Сейд поджал губы и бросал в сторону корабля косые испуганные взгляды.

– Ты не хочешь, чтобы я шёл туда, верно?

Доуман опустился на колено и снова приложился к прицелу.

Под символикой звёздного флота блестели серебряные буквы с номером.

– Это не мой корабль! Это второй корабль, тот самый, который потерялся сразу после посадки.

Уилл не осознавал, что говорит вслух. Его внимание всецело поглотило погибшее судно. Почему же «погибшее»? Да потому, что всюду, куда ни погляди, царило запустение.

«Что-то здесь произошло. Что-то, из-за чего экипаж перестал выходить на связь».

Он машинально высвободил руку и направился к кораблю. Сделав несколько десятков шагов Уилл нашел полузасыпанные кости. Он раскопал их носком ботинка. Это была бедренная кость.

Уилл поднялся выше, туда где находились ребра грудной клетки. Доуман присел, чтобы рассмотреть их получше, и сделал новое открытие.

Эти останки не принадлежали человеку.

Кто-то окликнул его по имени. Доуман спохватился и вскочил. Он с удивлением охватил взглядом необъятную пустыню. Эф стоял на том же месте, где он его оставил.

– Иди сюда! – Уильям припомнил зовущий жест рукой, который использовала Муфа.

Выражение лица сейда изменилось. Он нахмурился и, сжав левую лапу в кулак, стукнул себя по правому плечу.

«Почему он не идёт? Боится, что ли?»

Пришлось вернуться. Встав рядом, Уилл изучал Эфа. Он не выглядел напуганным, но, с другой стороны, не казался и нахмуренным. Выражение его лица было сосредоточенное, точно он готовился принять важное решение.

Эф повторил свой жест и отступил на шаг. Тогда Доуман опустился на одно колено, чтобы их глаза находились на одном уровне. Знаками он попросил сейда оставаться на месте. Сейд выразил согласие, и лёгкое выражение тревоги отразилось в его умных глазах.

Уильям поставил свой рюкзак таким образом, чтобы он не упал от случайного порыва ветра. Температура начала ползти вверх. Если в ближайшее время они не найдут укрытие, придётся туго.

Перспектива спрятаться от назойливых лучей в прохладных недрах корабля не казалась рядовому опасной, но Эфу эта идея точно не понравится. Возможно, в нём говорили инстинкты. Сейд видел перед собой огромное страшное нечто. И это нечто пугало его. Пугало даже больше чем дикие кхары, руло и гидры, вместе взятые. Всё внутри него в эту минуту наверняка твердит не приближаться к этому зловещему поблескивающему чудовищу. Его можно было понять.

Доуман добрался до опущенного трапа погрузочного шлюза. Несмотря на жару, корабль оставался холодным и неподвижным, точно громадная туша, отданная на милость песков и ветра. Сделав несколько шагов, Уилл отметил ещё один признак того, что корабль заброшен: освещение, в том числе и аварийное, отсутствовало. Распахнутый шлюз уходил в недра корабля, обнажая кромешную темноту. Прежде чем шагнуть внутрь, рядовой посмотрел назад.

Эф был на прежнем месте. Только теперь он опустился на песок.

Уильям сделал шаг и растворился в разверзнутой пасти стального чудовища.

Внутри было тихо, но шагов почти не было слышно. С минуту рядовой никак не мог привыкнуть к резкой смене освещения. Броня корабля неплохо гасила звук. Стоило углубиться всего на несколько ярдов – и голос пустыни сошёл на шёпот, а затем и вовсе замолк. Ставшие обыденными тихие завывания ветра и шорох блуждающих вихрей исчезли. Доуман вовсю напрягал слух, но не слышал ничего. Ему, выросшему в городах административного сектора, всё время думалось, что тишина города и тишина пустыни мало чем отличаются. Только оказавшись здесь, он вдруг понял, что бывает иначе. Есть тишина. А есть тишина. Опасная, бездушная, затаившаяся тишина. Когда даже приглушённый стук собственных ботинок по металлическим перегородкам оглушает, точно выстрелы, заставляя тьму по углам вздрагивать и бросаться в стороны.

Уиллу стало не по себе, и он торопливо включил фонарик на стволе дизъюнктора. В глубине, за толстым слоем обшивки, за электрическими щитами и длинными медными жилами проводов что-то звякнуло. Сердце Доумана при этом чуть не выскочило из груди выдав сто или даже сто двадцать ударов в минуту. И ещё долго он стоял на месте, и глупо смотрел на безжизненную обшивку, и боялся пошевелиться, и всё ждал, что из-под листов металла покажутся горящие глаза или когтистая лапа.

«Кхар бы его побрал, теперь понятно, почему Эф не пошёл. Да от этого места за милю веет мертвечиной!»

Сладко-приторный фетор разложений просочился сквозь воздушный фильтр. Доуман переборол себя и сделал ещё несколько шагов. Почти сразу луч фонаря выхватил из темноты чёрный мешок, брошенный прямо посередине прохода. Он хотел приблизиться к нему, но вместо этого обошёл, старательно отводя взгляд, потому что рядом с мешком находился труп. Настоящий человеческий труп, в костюме колониста.

Чем дальше продвигался Уилл, тем больше тел обнаруживал. Похоже основное сражение развернулось прямо на подступах к инженерному блоку. Здесь находилось столько трупов, что ступить было некуда. Полуразложившиеся останки кхаров и людей лежали повсюду. Рядовой старался дышать через раз: фильтр уже не справлялся с миазмами разложений. Глаза жгло и щипало, словно в них попал песок.

Дойдя до конца коридора и обнаружив завал из тел у инженерного отсека, Уилл развернулся направо. Там размещались транзитная шахта лифта и лёгкая погрузочная техника. Машины по-прежнему стояли на своём месте – правда, все они оказались сгоревшими. Доуман остановился перед ровным рядом бесполезных кусков металла. На секунду он представил себя этаким генералом перед застывшей армией. Но он тут же отбросил от себя эту мысль. Армия была мертва. Как и всё здесь.

Он дошёл до лифта и чуть не застонал. Погрузочные механизмы были раскурочены взрывом. Массивная платформа, перевозившая грузы вверх-вниз, застряла на полпути и находилась под большим углом. Казалось, сумасшедший великан хотел испытать её на прочность и прыгал, прыгал, прыгал что есть силы. Обрешётка в одном месте согнулась и с неё свисало что-то сильно похожее на...

«Выходит, лифт неисправен. А даже если бы его не сломали, что с того? Энергии ведь нет. Даже аварийные огни не горят. Либо заряд аккумуляторов полностью истощён, либо линия электропередачи повреждена. Остается только лестница в инженерном отсеке, по ней можно подняться на второй уровень».

Пришлось топать обратно. Возвращаясь по знакомому маршруту, Уилл двигался машинально, глядя только под ноги, и шёл бы так дальше, но тут ему почудилось, что одно из тел пошевелилось. Сердце в груди снова подпрыгнуло, выполнив кульбит, достойный внесения в список невозможных спортивных достижений. Синапсы в мозгу всполошились.

Пришлось ненадолго остановиться чтобы перевести дыхание. Собравшись с мыслями и духом, Доуман заставил себя двигаться дальше. Теперь он был предельно осторожен. Шаги стали короче и легче, точно поступь крадущегося гепарда.

Возле переборки инженерного отсека рядовой замер в нерешительности. Массивные двухслойные створки были полностью раздвинуты, однако всё пространство вокруг было так густо усыпано телами кхаров и колонистов, что просто некуда было и шагу ступить. Поколебавшись ещё несколько секунд, Уильям сделал неслыханную для себя прежде вещь. Мысленно попросив у всех погибших прощения, он медленно двинулся вперёд.

Казалось, что он ступает по вязкой болотистой почве. Несмотря на то, что разложение длилось уже давно, тела всё ещё хранили в себе большое количество влаги. Иногда, делая очередной шаг, рядовой слышал омерзительное хлюпанье, а затем короткое «чавк», когда он отрывал ботинок от пола. Чтобы сдержать рвотные позывы, Уильям усердно представлял в воображении картины из далёкого детства, когда он гостил у родственников во Флориде.

Ему тогда было десять лет. Дедушка, к которому он приезжал, жил в самой глуши. Одним ясным днём он взял внука и отправился с ним на прогулку в лес. Когда они пробирались по узкой тропинке, густо заросшей буро-зелёной растительностью, размокшая после дождя почва под их сапогами издавала подобные чавкающие звуки. Чтобы сделать шаг, приходилось прикладывать усилие. Податливый грунт засасывал и смаковал обувь, с неохотой отпуская погружённые в грязь подошвы...

В инженерном отсеке осталось множество следов грандиозного побоища. На полу, стенах и потолке навсегда отпечатались чёрные обугленные пятна – следы попаданий плазменного оружия.

Проходя по коридору, соединяющему отдельные ремонтные блоки, Уилл наткнулся на перегородку, пронзённую огромным копьём. Оружие пробило прозрачную стенку насквозь, и так и осталось в ней. Будучи в статусе колониста и наблюдая погрузку корабля носителя, Доуману довелось увидеть, как ремонтный кар, потеряв ориентацию, врезался в одну из подобных перегородок. Пострадавшая стенка прогнулась, а внутри неё распустился прозрачный белый цветок, раскинув сетку трещин из места удара, точно тончайшие лепестки. Но ведь перегородка выдержала! А здесь... Какой мощью нужно обладать, чтобы совершить такое? Лишь безумная, кровожадная ярость могла вложить в лапы живого существа такую разрушительную силу.

Уильям вздрогнул, представив бойню, развернувшуюся в этой части корабля. Кхары наверняка давили числом, наступая так же, как при атаке на источник. Вот и тела. Под плотным огнём плазменного оружия их ряды падали один за другим, словно скошенные стебли травы.

Доуман остановился возле полураскрытого грузового шлюза. Здесь находился рубеж, откуда колонисты вели огонь по аборигенам. Часть такелажа лежала на боку, представляя собой импровизированное укрытие, из-за которого было удобно отстреливаться от нападающих. Теперь же здесь была братская могила для оборонительных сил колонистов.

Уилл остановился, медленно обводя робким светом фонарика застывшие тела. Среди них не нашлось ни одного аборигена. Похоже, после того как кхары преодолели баррикаду, удача отвернулась от защитников.

Тихий стук.

Уильям резко обернулся. Луч взрезал чёрный бархат темноты. Краем глаза Уилл успел заметить, как что-то резко юркнуло в угол, спасаясь от губительного света. Стук повторился. Тишина, сгустившаяся в инженерном блоке, усиливала его до громоподобного грохота.

Затем наступило кратковременное затишье... и вдруг в дальней части блока загромыхало что-то металлическое. Звук был такой, словно кто-то уронил на пол стальную консервную банку и она с грохотом и скрежетом покатилась по полу.

Доуман резко повернулся и обнаружил причину шума – упавший шлем. У противоположной стены раздался скрип. Уилл посветил туда, где стояли в ряд именные шкафчики. В них хранилось оборудование и спецодежда обслуживающего персонала.

Рядовой, крадучись, направился к ним. Расстояние между ним и шкафчиками инженеров сокращалось.

В какой-то момент он услышал (хотя и не был в этом полностью уверен), что за дверцей раздался тихий шорох. Он замер в двадцати футах от цели, не сводя направленного дула дизъюнктора с жестяной дверцы.

«Если выстрелить сейчас, тот кто находится с другой стороны, несомненно умрёт. Тонкие листы жести, из которых собрана конструкция, не смогут остановить даже проникающую кинетическую энергию такого мощного оружия. С другой стороны, кто бы там ни был, он не атаковал, а попытался спрятаться...»

Его размышления прервал резкий скрип. Дверца соседнего шкафчика приоткрылась. Из темноты вынырнула широкая тёмно-алая лента, похожая на сплющенную змею.

– Чёрт! – вырвалось у Уильяма.

От испуга он выпустил короткую очередь вслед убегающей твари.

Бешено перебирая множеством лапок, сороконожка взобралась по трупам и, протиснувшись в щель, скрылась за баррикадой.

– Кхар бы тебя побрал!

Доуман перевёл дух. Всё ещё не сводя взгляда с трещины, за которой скрылась сороконожка, он повторил:

– Кхар бы тебя побрал!

Только после этого он почувствовал, что немного успокоился. Глухой ритм барабанов в ушах перешёл с аллегро на анданте.

– Чтоб тобой руло подавился.

Испуг прошёл, и чтобы скрыть страх, Уильям подбадривал себя наспех сочинёнными ругательствами. Всё ещё бормоча проклятия в адрес нерадивой сороконожки, он вернулся к грузовому шлюзу. Массивная створка застыла в полузакрытом состоянии. Оставалась лишь узкая щель. Протиснуться в неё не было ни малейшей возможности.

Доуман отошёл от заклинившей створки и отыскал пульт управления. Он был обесточен и выглядел так же удручающе, как и всё здесь.

– Да чтоб тебя! – Рядовой мысленно примерился к железной перегородке.

Пришлось положить дизъюнктор на палубу. Теперь фонарик светил на створки, и обе руки были свободны. Уильям просунул пальцы в щель и напряг мышцы. Он пыжился и так и эдак, но дверь даже не скрипнула. Его сил здесь было явно недостаточно.

«ЧАВК-ЧАВК!»

Доуман замер. Тишина вокруг не оставляла сомнений, что всё это ему лишь...

«ЧАВК!»

...послышалось.

Совсем близко!

Рядовой подхватил автомат. Выключив фонарик, он прислонился спиной к перегородке и направил дуло на баррикаду.

Звук повторился. Кто-то крался вперёд, тем же самым путём, которым шёл Уилл несколько минут назад.

Он готов встретить неприятеля. Эта мысль придала ему уверенности.

Секунды тянулись медленно. Наконец тьма над завалом пошевелилась. Что-то поднялось над ней и заглянуло за другую сторону. Уильяму показалось, что это была голова. Из всех существ, с которыми он был знаком, её форма могла быть сопоставима только с головой кхаров. Однако у этого существа не было характерных остроконечных ушей.

«Может, он их прижал, чтобы не выдать себя раньше времени?»

Уилл заметил, что фигура слегка покачивается, будто осматриваясь. Казалось, что её взгляд остановился прямо на рядовом.

«Они же видят в темноте! Как я мог забыть!»

Доуман прицелился. Он решил не дожидаться, пока существо нападёт. И тут раздался один-единственный короткий возглас:

– Илл!

Голос был похож на тонкий писк или говор маленького ребёнка.

Рядовой вздрогнул. Вздрогнула его рука. Уильям приложил титанические усилия, чтобы непроизвольное движение не передалось указательному пальцу. Только освободив пусковой крючок, он смог выдохнуть. Но им тут же овладел праведный гнев:

– Какого чёрта ты подкрадываешься?! – сам не зная почему, Доуман понизил голос до яростного шёпота.

– Илл! – повторил Эф.

Показалась пара лап. Через мгновение сейд уже перемахнул через барьер и стоял перед человеком. Уильям включил фонарик:

– Что с твоими ушами?

Голова Эфа выглядел в крайней степени странно. Приглядевшись, Уильям чуть не рассмеялся: оказалось сейд использовал уши, чтобы зажать нос. Для этого он завернулся в них, точно в шарф.

– Что это? Дай-ка угадаю: новый писк моды? – Серьёзность сразу же вернулась к рядовому: – Какого кхара ты здесь делаешь? Я думал, ты остался снаружи и стережёшь вход!

Сейд, разумеется, не ответил. Он с любопытством осматривался вокруг. Его внимание сразу же привлекла щель. Эф прижался к ней глазом, вглядываясь в темноту, скрывающуюся за ней. Ухватившись за створку, проводник попытался её сдвинуть, но его постигла та же неудача, что и рядового.

– Ты что, совсем? – Доуман оттащил его от перегородки. – С первого взгляда понятно, что её не сдвинуть. Даже дурак это поймёт!

Казалось, он уже позабыл, чем именно он здесь занимался всего минуту назад.

– Пошли отсюда. У меня от этого места голова кругом.

Сейд не возражал, когда рядовой двинулся к выходу.

На разделительной полосе у выхода Уильям наткнулся на окровавленный дизъюнктор. Немного дальше Эф отклонился в сторону и указал человеку на ранее незамеченный открытый отсек. Это оказалось подсобное помещение. Внутри визитёры нашли стационарный шкафчик первой медицинской помощи, а в нём целую, даже не вскрытую аптечку. Доуман сложил все находки в переносную сумку грязно-коричневого цвета, которую подобрал здесь же, и похвалил Эфа за внимательность.

Они устроились на краю спущенного трапа – таким образом, чтобы быть достаточно далеко от палящих лучей и, одновременно, в относительной безопасности от уходящей в темноту глотки трюма. Эф перетащил мешки с провизией внутрь, и прежде чем улечься отдохнуть, оба решили перекусить.

Жуя куски вяленого мяса неизвестного животного, Уильям слушал своего не в меру разговорившегося оппонента. Чтобы отогнать от себя страшные ощущения, он активно жестикулировал и пытался обучить рядового новым словам.

Когда уроки филологии были окончены, Доуман стал учить аборигена пользоваться дизъюнктором.

Оружие – как нельзя кстати – оказалось почти полностью заряжено и работало исправно. После долгих переговоров и многократных жестов сейд наконец понял, чего от него хотят. В конце урока, который ему преподал Уилл, дикарю удалось сделать несколько пробных выстрелов. Однако грохот и вспышки раскалённой плазмы испугали Эфа, и потому он всячески отказывался от предложений рядового повесить автомат на плечо.

В конце концов рядовой ощутил что все его биологические ритмы замедляются и он чувствует усталость. Оставив дальнейшие уговоры, Уилл улёгся у борта.

***

Два шумных потока текли навстречу друг другу. Один из них тянулся от грязных доков, другой брал своё начало у видавшего виды сортировочного центра.

Людей было так много, что за их телами не было видно разделительной полосы. Шумная толпа приезжих торопилась, каждый из них знал, что количество мест ограничено и на один посадочный модуль могут претендовать десять-двадцать, а может и все тридцать человек.

В нормальное время массы людей движутся по выделенным полосам, но сейчас прибывшие слишком торопились, чтобы обращать внимание на такие условности. Каждый из них стремился оказаться у стойки регистрации быстрее соседа. Всё это напоминало гонку, бессмысленную гонку с бесценным призом – выживание. Большинство прибывших проиграла её, даже не успев ступить на поверхность планеты. Однако с завидным упорством, подобно своим доисторическим предкам, они толкались, ругались и спешили так, словно впереди раскинулась долина изобилия или открылись врата рая.

Уилл едва успел увернуться от столкновения с группой молодых людей, которые с воем и гиканьем толкали перед собой самодвижущуюся платформу, или, быть может, платформа тянула их за собой.

– Мы почти пришли!

То же самое мать говорила десять минут назад, когда они только протиснулись сквозь двери путепровода, который вёл в доки.

Доуман вытянул шею, пытаясь рассмотреть в бурлящем потоке людей сестру. Её почти не было видно из-за маленького роста.

Рейчел было всего двенадцать лет. Она умела обращаться с примитивными автоматами для стирки, расположенными, по обыкновению, в подвалах или на служебных этажах; умела на глаз отличить искусственно выращенное мясо от дешёвых полуфабрикатов с бойни; могла без запинки перечислить все линии подземных магистралей, а также номера пассажирских буров, которые на них останавливаются; кроме того, она знала наперечёт имена всех бакалейщиков. В свои двенадцать у Рейчел было хрупкое телосложение, большие тёмные глаза и тёмные волосы, которые она унаследовала от отца. От матери же ей досталась разве что быстрая манера речи да пронзительный ясный взгляд, от которого Доуману всегда становилось неловко, точно она видела всю его душу насквозь. Каждый раз, когда они оставались вдвоём, он под разными предлогами старался уйти или занять себя «срочной» работой.

Сейчас Рейчел была похожа на кролика, которого волшебник достает из шляпы во время представления. Её лицо выглядело исхудавшим и бледным, а блестящие, не по годам мудрые глаза смотрели растерянно и даже испуганно. Она то и дело оборачивалась, чтобы убедиться, что брат всё ещё рядом и успевает за ними. При этом она часто спотыкалась, но мать ни на секунду не останавливалась.

– Вот сумасшедшие! – воскликнула миссис Доуман.

Уильям вынужден был затормозить, пропуская платформу с закрытым тентом, из-под которого доносилось грозное рычание.

– Здесь людям-то есть нечего, а они везут...

Конец фразы Уильям не расслышал – он утонул в недовольном гуле толпы. Чтобы нагнать Рейчел и Джейн, ему пришлось ещё добрых три минуты прорываться через плотный поток тел.

Мать, похоже, не заметила отсутствия сына:

– Мы почти пришли! – в который раз за последние полчаса возвестила она.

До «почти» было ещё около восьмидесяти ярдов. Именно там находился док, куда приземлилась свежеприбывшая грузовая баржа.

Доуман бросил взгляд на Рейчел. Её бледные тонкие губы были плотно сжаты, а на лице застыло выражение полной сосредоточенности.

С правой стороны испуганно взвизгнул предупреждающий сигнал. Уильям оглянулся и увидел синий погрузочный кар. Водитель перешёл на ручное управление и с огромным трудом пытался перестроиться в левый ряд. Доуман проследил направление. Широкий пирс полностью окружили рядами военной техники. Сразу за невысокой стойкой автоматического оборудования высился громадный линкор. Уиллу попытался на глаз определить назначение судна.

По опущенному погрузочному трапу беспрестанно заезжала всевозможная техника. Мощные посадочные модули корабля возвышались над техническими постройками точно Голиаф над муравьями. Взгляд Доумана скользнул по обшивке и остановился на эмблеме.

«Стрела-4».

Уильям почувствовал, что у него кружится голова. Однако безудержный поток не дал ему упасть, подхватил и бережно понес всё дальше и дальше.

– Мы почти пришли! – Оказалось, он снова нагнал мать.

Джейн впервые за всё это время оглянулась и снова принялась расписывать прелести будущей жизни:

– На Этне низкая гравитация. Так что я не буду так сильно уставать. Мы возьмём свободный участок и два «краба» в придачу. Колонистам бесплатно выдают по «крабу» на взрослого члена семьи, я специально узнавала. А поскольку система имеет статус «слабозаселенных», у них нет налога на оседлое население. Вдобавок за аренду «крабов» с нас не возьмут ни гроша. Вот так–то! Здорово я всё придумала?

Уильям не успевал за ходом её мыслей. Его собственные размышления витали где-то далеко. Пройдя дальше по путепроводу, он наконец-то смог рассмотреть эмблему на линкоре. Это была белая звезда с вытянутым верхним лучом, бьющим в небо, точно поток света. Такую маркировку наносили только на один тип кораблей. Вопрос решился сам собой. Справа от них, не далее чем в двух доках позади, приземлился настоящий колониальный корабль.

«Что они делают в этой дыре?»

Доуман сразу же нашёл ответ и на этот вопрос. В стороне от рядов техники, заезжающей по массивному трапу, выстроилась длинная живая очередь. Судя по простой потрёпанной одежде все люди были гражданскими.

– А ещё говорят, там скоро построят соляные фермы... – Голос Джейн донёсся издалека, словно из другого времени.

Уилл непроизвольно ускорил шаг.

– Представляешь?.. Они собираются разводить там лингитов. О, это такие рыбины с широкими красными плавниками. Они тебе понравятся. Правда, прежде чем построить фермы, им придётся растопить ледник...

Слов матери было уже не разобрать. Уильям сам не заметил, как стал замедлять шаг. В конце концов он совсем остановился. Он смотрел на её удаляющуюся спину, а в голове его, точно вспышки, мелькали обрывки фраз: «низкая гравитация», «кредит», «налог на оседлое население».

«НАЛОГ НА ОСЁДЛОЕ НАСЕЛЕНИЕ».

Эти слова как молот стучали в его голове, отчеканивая каждый слог. Все обитатели планет административного сектора, не имеющие статус колонистов, были обречены отдавать внушительную часть доходов во всепоглощающую топку бюрократической машины. Больше всего от этого страдала мужская часть населения. Благодаря новым резолюциям мужчины, не имеющие статуса колониста, стали облагаться двойной нормой. Такими мерами федерация рассчитывала уменьшить приток эмигрантов на и без того перенаселённые миры и, одновременно, подстегнуть застопорившуюся программу переселения в так называемую слабозаселённую местность. В простонародье – глушь.

Из-за него одного, а вернее из-за непомерных налогов, семья Доумана была вынуждена сорваться с обжитого места и теперь отправлялась на крохотную планету Этна-2, расположенную на задворках созвездия Лебедя. Однако, сбежав, он всё равно не сможет найти покоя – так думал Уильям. Мать была права даже больше, чем сама подозревала. В течение года, максимум двух, планета потеряет статус слабозаселённой – ведь на неё ринутся толпы мужчин со своими братьями, семьями и семьями своих братьев. И тогда он снова окажется в кабале у налоговой, и снова им придётся уходить, и до конца дней они будут вынуждены скитаться по космосу, как бездомные псы.

Доуман не сразу понял, что Рейчел обернулась и смотрит на него. Он вздрогнул. Казалось, её взгляд пронзил душу насквозь и увидел те страшные мысли, что его терзали.

«Есть только один выход. Только один способ разорвать замкнутый круг и дать Рейчел шанс на нормальное детство. Именно так, наверное, и поступил мой отец, хотя Джейн об этом умолчала. Она тоже всё понимала, но не могла отпустить его. Так же, как сейчас не может отпустить меня».

Уильям шевелил губами, но не произнёс ни звука.

Затем на всякий случай повторил ещё раз.

«Прощай».

Глаза Рейчел расширились. Её рот чуть приоткрылся, словно она собиралась закричать. Доуман резко повернулся и стал прокладывать дорогу к «Стреле». Дважды ему послышалось, что его окликнули. Он не обернулся.

Вдруг всё прекратилось. Он стоял на пустой полосе. Свежие следы от ребристых шин тянулись прямо к пирсу. Позади него бесконечное течение продолжало своё торопливое бурлящее движение, а здесь время словно остановилось.

Уильям глубоко вздохнул и двинулся к заметно поубавившейся очереди гражданских. Затем, поддавшись слабости, он оглянулся, но не увидел ни мать, ни сестру.

– Ваш идентификатор, – коротко произнёс бесцветным голосом человек в военной форме.

Доуман так глубоко задумался, что даже не заметил, как подошёл его черёд.

– Да, минуточку. Вот он. – Дрожащей рукой он выложил на стойку кусочек полисилинита. – Говорят, вам были нужны специалисты...

Военный оторвался от экрана. В его глазах мелькнул интерес.

– Вы имеете военную специальность?

– Можно и так сказать.

– В таком случае вам невероятно повезло: если вы понравитесь командиру, сможете заколачивать по двести тысяч кредитов в месяц, а может, и того больше. Тут уж как карты лягут.

Эти слова вскружили голову Уилла не хуже виски, но он быстро совладал с собой.

– Напомните, как долго длится перелёт, а то я не расслышал.

– Почти два месяца, – ответил военный. Заметив удивление на лице Уильяма, он переспросил: – Что-то не так?

– Нет-нет. Всё в порядке. В полном. Скажите, ведь я получу статус колониста?

– Ну разумеется, – всё тем же бесстрастным голосом ответил человек за стойкой регистрации.

Глава 19

Уильям проснулся как раз вовремя, чтобы заметить, как вытягиваются тени, наливаясь новой неизвестной силой.

«Надо же... Похоже, мой организм перестроился. Теперь я буквально чувствую смену дня и ночи».

Он не торопился вставать. Вместо этого повернулся на бок и стал наблюдать за проводником. Эф спал сидя, поджав ноги и укрывшись ушами, точно одеялом. Доуман почувствовал, что металл безжалостно вытягивает из него остатки дневного тепла.

Рядовой поднялся. Тишина стояла поразительная. Не было слышно даже порывов ветра. Он сделал шаг по направлению к опущенному трапу. Веки Эфа дрогнули, он открыл глаза и уставился на человека.

Больше не таясь, Уильям спустился вниз и сел на сходнях, уперев ноги в остывающий песок.

Сзади послышалось тихое: «клац, клац, клац».

Цокая когтями, по трапу спустился Эф. Он сел рядом. Прищурившись, сейд провожал взглядом последние лучи. Потом от скуки он стал водить лапой по песку. У него получилось схематичное изображение сейда.

Доуман потеснил проводника и нарисовал рядом с его каракулями фигуру человека. Причём так, что изображение взрослого сейда едва доходило человеку до пояса. Увидев это, Эф внёс несколько поправок в рисунок рядового. Для начала он укоротил рост цефефека на две головы, а в придачу неимоверно увеличил ему бока. В итоге получился этакий коротышка с маленькой головой и огромным брюхом.

Доуман перевел взгляд на Эфа:

– У тебя что есть?.. – Доуман не договорил, потому что Эф как-то подозрительно чихнул. Зажав нос лапами, он следил за реакцией рядового.

– ...Я говорю, ушастая зад...

Тут Эф сдавленно захихикал. Это окончательно вывело Уилла из себя.

– По-твоему, это смешно?! – Он накинулся на проводника, щедро одаривая его тычками.

– Если бы кое-кто меньше жрал, то не свалился бы со скалы и не визжал как девчонка, когда его втягивали наверх!

Сейд прекрасно чувствовал негодование рядового, но никак не мог остановиться. Несмотря на угрозы, он продолжал веселиться. Эф позволил повалить себя на песок. Сжавшись в комок и подобрав хвост, он тихонько хихикал, наблюдая за тщетными попытками рядового призвать его к ответу.

Доуман понял, что не может долго сердиться на Эфа за его выходку.

– Болван! – только и сказал он.

Бросив в проводника горстью песка, он сел на прежнее место. Эф тут же протянул лапу и дотронулся до воздушного фильтра рядового в том месте, где у него находился нос. Широко улыбаясь, он прищурился, подставив свой нос рядовому.

«А, кхар с тобой!» Доуман повторил обряд примирения, коснувшись кончика носа сейда.

Настроение проводника изменилось. Он озабоченно осматривался. После обмена простейшими фразами Доуман вскинул второй дизъюнктор на плечо (сейд так и не захотел вешать его на себя), и они снова двинулись в путь.

По настоянию сейда путники не стали тратить время на еду. Доуман решил, что этой ночью Эф хочет сделать рывок, и по задумке идти предполагалось на пустой желудок.

Сейд значительно увеличил шаг, что привело к быстрому утомлению. Спускаясь по склону, Эф не удержал равновесие и плюхнулся на песок.

Уилл застал его сидящим в обнимку со своей ношей. Вытряхнув песок из ушей, сейд жадно приложился к фляге.

– Наконец-то ты взялся за... уши.

Сейд никак не мог оценить словесный каламбур рядового. Немного отдышавшись, он поднялся на лапы. Уильям мысленно подбирал слова, чтобы предложить дикарю начать искать место для отдыха. Все его чувства подсказывали, что рассвет уже скоро. Эф, видимо, чувствовал то же самое, но сдаваться никак не хотел.

Доуман уже открыл рот, чтобы предложить привал, когда раздался резкий свист. Он был похож на крик задыхающейся чайки.

Человек и сейд одновременно вздрогнули от неожиданности. Правая лапа Эфа молниеносно дёрнулась к поясу. Одним безупречным движением, которому позавидовали бы профессионалы, он выхватил клип-пойнт из поножен, заняв боевую стойку. На всё это ему потребовалось не больше секунды. Уильям неуклюже сбросил с плеч свою ношу и вскинул автомат. Пески вокруг них зашевелились. На вершинах дюн показалось по меньшей мере два десятка теней. Пришельцы взяли их в идеальное кольцо.

«Засада!» – мелькнуло в голове Доумана.

Не дойдя пары десятков ярдов, тени остановились.

– Эф!

Если Доуман, услышав оклик, был просто удивлён, то сам Эф пришёл в полное замешательство. Уильям видел, как проводник медленно опустил лапу с оружием.

От кольца теней отделилась фигура, опирающаяся на посох, и сделала несколько шагов по направлению к путникам. Эф выкрикнул что-то угрожающее. Пришелец остановился. Они обменялись ещё несколькими фразами. Незнакомец бросил свою палку на песок и вскинул вверх правую лапу с растопыренными когтями.

Эф с неохотой убрал клип-пойнт обратно в ножны и отсалютовал ответным приветствием. Дав рядовому понять, чтобы он оставался на месте, сейд двинулся навстречу к фигуре.

Он остановился на расстоянии трёх хвостов от Иосико. Она опустила лапу, держа её показательно далеко от пояса. Пока сейд шёл, он успел пересчитать нападавших. Нехорошее ощущение царапало и скреблось внутри него, но Эф не проявил никаких признаков беспокойства. Когда он поздоровался с Иосико, голос его был спокойным и уверенным.

Она некоторое время молчала, разглядывая Эфа. Наконец он не выдержал:

– Чего тебе нужно?

Иосико кивнула:

– Всё-таки Уллиоф был прав.

Эф не повёлся на этот жест. Он продолжал таким же непреклонным тоном:

– Что ты имеешь в виду?

– Ты связался с бесхвостыми.

– Это ложь!

– Значит, мои глаза обманывают меня?

– Да.

– А это? – Она вытянула лапу.

Этот жест заставил Эфа напрячься, что не ускользнуло от её внимания. Сейд понял, что она указывает на плащ.

– Разве это не вещи бесхвостых?

– Какое тебе дело?

Иосико покачала головой.

– Эф, я не верю ни единому слову Уллиофа. Ты не мог предать наше племя.

Эф чуть не зарычал от нахлынувшей на него ярости:

– Я и не предавал его!

Она немного помолчала, прежде чем ответить:

– Я верю тебе. Поэтому я здесь. Уллиоф мёртв.

– Мне нет до этого никакого дела.

– Теперь Ахтиу новый вождь племени.

Сейд промолчал.

– Теперь он говорит от лица племени, а я скоро стану его женой.

Эф скрыл волну отвращения, накатившую на него. Он ненавидел Ахтиу всей душой, а теперь его... Он поспешно успокоил себя мыслью о том, что дела племени больше его не касаются.

Иосико искала на лице Эфа хоть малейшие признаки эмоций, но оно по-прежнему оставалось непреклонным и холодным.

– Рад за тебя, – медленно произнёс он равнодушным голосом. С такой же безразличной интонацией врач констатирует смерть очередного безнадёжного пациента.

Иосико вздохнула.

– Эф... – Её голос изменился. Теперь в нём сквозила мольба. – Возвращайся в племя.

– ЧТО?! – И уже тише: – Что?..

– Я знаю это...

– После того, как они хотели меня убить? – Он перешёл на шёпот и махнул лапой в сторону охотников.

– Теперь всё изменилось. Уллиоф мёртв...

– При чём здесь Уллиоф, разорви его кумуты?!

Они оба перешли на шёпот.

– Раз Ахтиу вождь, он может отменить слово Уллиофа. Понимаешь?

– Руло вас поймёт, – злобно ответил Эф.

– Я стану женой Ахтиу и попрошу не убивать тебя. Он не откажет мне. Ты сможешь вернуться в племя! Слышишь?..

Сейд слышал. На мгновение на его лице мелькнуло замешательство, когда он осознал весь хитроумный замысел Иосико.

– Нет, – коротко ответил он.

Иосико была поражена и не могла скрыть этого. Её лицо помрачнело:

– Ради тебя я...

– Пойми, что мы больше не племя. Они голосовали за то, чтобы убить меня. Ты сама голосовала за то, чтобы убить меня. Или ты уже забыла об этом?

– Я дала тебе кинжал. Я отвлекла дозорных, чтобы ты мог ускользнуть незаметно, – её голос ожесточился, – я знала, что смогу помочь тебе сбежать. Я подговорила Ахтиу отравить Уллиофа, я...

Всё внутри Эфа перевернулось. Никогда прежде он не знал и не догадывался о существовании этой стороны души Иосико. Тёмной стороны. Ужас и отвращение захлестнули его. С её губ слетали слова, которые жалили точно ядовитые насекомые и били без жалости, подобно остро отточенному копью. Все эти удары градом сыпались на него, и Эф не мог заслониться от них или убежать, а Иосико всё говорила и говорила, и он вынужден был раз за разом...

– УБИРАЙСЯ! – слова сами слетели с языка.

Он спохватился, но было уже слишком поздно.

Глаза Иосико угрожающе сузились.

– Я сделала для тебя всё, что могла, и в благодарность ты...

– Просто уходи. Оставь меня.

Она смерила Эфа уничтожающим взглядом:

– Думаешь, ты так просто можешь отвергнуть волю племени?

– Волю? – запинаясь, повторил он.

– Ахтиу повелел схватить тебя и убить, чтобы бесхвостые не узнали ни о нас, ни о Нятке. Я уговорила его дать тебе шанс. Я сказала ему, что ты был и остаёшься врагом бесхвостых. Мы долго шли по твоим следам, пересекли чуть ли не всю пустошь, и что же мы нашли?..

Она окинула его насмешливым взглядом.

– Наш крошка Эф идёт рука об руку со злейшим врагом да ещё и получает от него подарки. Что это у тебя тут? – Она ткнула когтем, указывая на злополучную флягу.

Эф угрожающе зарычал. Иосико отдёрнула лапу, но не отступила.

– Вряд ли это сушёная голова кхара, – спокойно заключила она, не обращая внимания на предостерегающий рык.

– Уходи! – процедил он.

– Я уйду, но ты пойдёшь со мной. Хочешь ты этого или нет.

– Бесхвостый в одно мгновение уничтожит вас всех, если охотники хоть когтем шевельнут!

– Не думаю, что...

– Я видел, на что способно их оружие. И тысячи наших копий не смогут сравниться с их воющими огнями. Они обратили в бегство тхепта. Я видел своими глазами, как он удирал, поджав хвосты. Я знаю, что говорю.

Иосико колебалась.

– Я обещала матери, что буду защищать тебя.

– Я больше не нуждаюсь в твоей защите.

– Да. Но ты теперь не тот. Ты даже выглядишь, как они. Бесхвостые поработили тебя.

Она резко отпрыгнула, одновременно вскидывая вверх лапу. Эф едва успел среагировать. Несколько копий пролетело прямо над его головой, едва не задев уши. Сейд откатился подальше.

В следующий момент грянул гром. Этот необычный гром сопровождали короткие яркие вспышки и отчётливый, ни на что не похожий запах. Эф вскочил на лапы и успел увидеть, как охотники бросились в атаку. Воющие огни снова обожгли воздух. Песок под лапами нападающих вздыбился, точно грива зирата, развевающаяся по ветру.

Последовал грубый толчок. Сейд не удержал равновесие и повалился на спину. Сверху на его горло тут же наступила чья-то лапа. Он увидел, как Иосико занесла копье, и понял, что сейчас произойдет. Отчаянье и ярость захлестнули его, удвоив силы. Ему удалось спихнуть ногу и уклониться от смертельного удара.

Иосико позволила ему вскочить на лапы, но едва Эф оказался на ногах, как она бросилась в атаку. Позади них воздух разрывали протяжные звуки и ослепляющие вспышки. Слышались крики и стоны раненых охотников. Но два сцепившихся насмерть сейда не замечали ничего. Иосико сделала удачный выпад, оставив глубокую рану на щеке Эфа. Он выхватил клип-пойнт и приготовился к обороне.

Его решительность заставила Иосико остановиться. Она махнула копьём и злобно рассмеялась:

– И что же ты будешь делать?

Эф не ответил. Она перехватила копьё и атаковала его, тесня всё дальше от грома и вспышек. Сейд применил хитрость, сделав вид, что оступился. Иосико тут же решила воспользоваться этим, чтобы прикончить противника одним точным ударом в горло, но сейд ловко отступил, контратаковав незащищённый правый бок. Она даже не заметила этого. Лапа сейда всё ещё ощущала то мягкое, приятное усилие, с которым лезвие взрезало плоть.

Никогда прежде Эф не держал в лапах такого смертоносного холодного оружия. Он привык, что самодельные короткие кинжалы с наконечником из обколотых кристаллов имеют плохую заточку. Поединки на таких условиях заканчиваются серьёзными травмами для обоих противников. Оружие бесхвостых не только не встретило никакого сопротивления – удар был таким лёгким, точно он вонзил клинок в песок, а не в живого противника.

Они отступили друг от друга на два хвоста и пошли по кругу. Дыхание Иосико стало тяжёлым. Удар пришелся ниже рёбер, рана обильно кровоточила. Сейд даже не мог подумать, что такое короткое лезвие может привести к таким фатальным последствиям. Он искренне трепетал перед могуществом и величием бесхвостых, которые смогли создать такой клинок.

Иосико усилила натиск. Уклонившись от атаки, Эф увидел, что её лицо исказилось от боли. Она непроизвольно согнулась и сплюнула кровью. Сейд замер. Она зарычала и вложила все свои силы в молниеносную, подлую атаку.

Эф не был к этому готов. Выпад был недостаточно точным, и только это спасло сейда от мгновенной смерти. Плащ колонистов направил значительную часть силы от колющего удара по скользящей. Сейд ощутил лишь тупую боль и потерял равновесие. Иосико одним прыжком сократила расстояние и с наскока вдавила его в песок.

Она занесла копьё для удара.

Раздался её ликующий болезненный всхрап.

Эф чувствовал, как под навалившейся тяжестью из лёгких выходит последний воздух.

Небо потемнело.

И песок.

Не осталось ничего, кроме размытой фигуры Иосико с копьём, занесённым для удара…

…И грянул гром.

Иосико резко выдохнула.

Эф отчаянно вздохнул.

Она выпустила копьё из лап.

Иосико повалилась на песок, точно подкошенная.

Сейд медленно сел. Иосико не шевелилась. С огромным трудом он перевернул её на спину. Эф широко раскрыл глаза, не веря в происходящее. Она протянула правую лапу к Эфу. Хотела что-то сказать, но с губ сорвался хрип. Он низко склонился, чтобы разобрать слова.

– Пре...

Она поперхнулась кровью.

Эф приподнял её голову. Лапа безжизненно повалилась на песок.

– Пре...

На глаза Эфа навернулись слезы. Они падали прямо на лицо Иосико, смешиваясь с кровью. Она прикрыла глаза, словно борясь со сном, но лишь на мгновение. Потом посмотрела прямо на сейда и выдохнула одно единственное слово:

– Предатель…

Глаза её закрылись, а тело обмякло, точно перчаточная кукла, которую сдёрнули с руки кукловода.

Эф не смог сдерживать боль, рвущуюся из его груди.

Он хорошо запомнил, что когда кто-то попытался оттащить его, он рычал и вырывался, а слёзы градом катились по лицу. Запомнил он и неправдоподобную, неприветливую полосу огня, опалившую горизонт, когда его рывком поставили на ноги. Кто-то тряс его и смотрел прямо в глаза, но он не видел и не понимал, кто именно.

Эфа отпустили, и он беспомощно рухнул на колени. Сквозь слёзы он увидел, что утренние лучи мягко осветили пустынные степи и скудную бурую растительность. Воздух ещё не прогрелся. Его слабые дуновения можно было назвать ласкающими, но сейд не ощущал ничего. Он разглядел неподвижные тела охотников, которые лежали в неестественных позах. Песок под ними покраснел, вдоволь пропитавшись кровью.

Эф поднялся на лапы. Голова кружилась. Он сделал несколько шагов. Никто его не остановил. Внезапно, без предупреждения, земля под ним накренилась. Но, даже упав, он не остановился и ползком двинулся вперёд, сам не зная куда, пока не наткнулся на одно из тел.

Он сразу узнал его. Глаза мертвеца были открытыми и остекленевшими, а губы застыли в немом стоне.

Эф ощутил, как что-то изменилось. Нет, внешне пустыня оставалась всё такой же унылой. Однако в голове его наступила поразительная тишина. Он снова нашёл в себе силы подняться. От этого в глазах потемнело. Когда всё пришло в норму, Эф обнаружил, что рядом стоит Уильям и придерживает его за плечо. Он что-то сказал. И тут – о проклятье! – словно зарычали тысячи кумутов, словно обрушились все горы или взвыли десятки воющих огней!..

Эф бросился на Уильяма. Он рычал, кусался и царапался. Не дотянувшись до глаз рядового, он вцепился зубами в его руку и рвался и дёргался, не ослабляя хватку. В конце концов челюсть свело от боли. Ещё бы – бронепластины на костюме могли выдержать и не такой натиск.

И без того измученный, сейд потратил на эту вспышку гнева последние крохи своих сил. Человек без труда повалил его на песок. Уилл замер над ним. Эф распластался на спине. Он ждал, что цефефек добьёт его, но тот ничего не предпринимал. Просто стоял и не сводил с него взгляда.

Сейд пошевелился, стёр кровь с разбитой губы. Уильям отступил на несколько шагов. Эф знал: он истощён настолько, что любой удар станет для него последним.

Но Илл не ударил.

Тогда Эф отвернулся и пошёл вперёд, не разбирая дороги, униженный, оскорблённый и полностью разбитый.

Прошагав в полном бреду целый час, он не заметил стелющейся по песку лозы кустарника, споткнулся и растянулся на песке.

Голову нещадно пекло, потому что капюшон съехал, а горло спеклось и покрылось сухой противной коркой. Он прокашлялся. Ощущение сухости и стянутости не пропадало. Сейд приподнялся на лапах. Рядом с тем местом где он упал, между обломками и зарослями бурьяна, чернел проход, уходящий вниз. Эф направился прямо к нему. Протиснувшись внутрь, он потратил остатки сил на то, чтобы перевернуться на спину.

Издав последний глухой стон, Эф замер.

Глава 20

Томак задумчиво пососал лапу, сплюнул и снова затолкал её в рот.

– Уф-уф, – зачмокал он.

Эф не особенно за него беспокоился. Лапа заживёт сама собой. Они уже пересекли пустошь, и до горы оставалось не более сотни хвостов. Сегодня он и Томак впервые испытали ловчую сеть. О, это была превосходная сеть! Для неё они собрали большое количество лозы, но не обычной, а молодой, самой тонкой. Ей, конечно, было не поймать крупного зверя, но ведь их цель и не была крупной.

Никому ничего не сказав, едва первые лучи коснулись пика, они отправились на охоту.

Когда Томак попытался высвободить свою добычу из ловушки, зверёк до кости прокусил ему лапу. Но в остальном всё было просто превосходно. На радостях Эф даже замурлыкал любимую песенку, а Томак принялся подвывать и причмокивать (он так и не вытащил коготь изо рта и сосал его всю оставшуюся дорогу).

На них упала чья-то тень. Эф поднял голову и столкнулся взглядом с Кехайя и его закадычными дружками.

– Поглядите-ка, что это тут у нас? – Одним лёгким движением сейд повалил Томака и Эфа на песок.

Кехайя был на три сезона старше и потому возвышался над ними на две головы. Хорошее настроение Эфа разом улетучилось, а в горле точно застрял ком грязи. Братья презрительно пофыркивали.

– Ого, смотрите, что я поймал! – Одним рывком сейд отобрал у Томака и Эфа тушки шуршащих, связанные для удобства за хвосты.

Прежде всегда спокойный, Томак взвился не на шутку.

– Отдай, это наше! – Но голос его прозвучал невнятно и неубедительно, потому что он всё ещё сосал пострадавшую конечность.

– Смотрите-ка, он будет мне приказывать! Сперва вырасти и прекрати сосать лапу, малыш.

Томак стушевался, вытащил лапу изо рта и покраснел.

– Отличная добыча, – похвалил Кехайю старший из братьев.

– Отдай сейчас же! – Эф вскочил на лапы, готовый драться.

Они с Томаком потратили кучу времени на то, чтобы придумать и изготовить сеть, и вот сейчас, когда у них всё получилось, удача ускользала от них. Уплывала, схваченная цепкими лапами ненавистного выскочки Кехайи.

Сейд засмеялся и грубо опрокинул возмутителя спокойствия на песок. Так повторилось два раза. От собственного бессилия у Эфа чуть не выступили слёзы. Упав во второй раз, он понял, что сопротивление бесполезно. Кехайя мог играть с ним хоть весь день, и даже не устать.

– Что, успокоился? – прорычал Кехайя, и угрожающе надвинулся на растерявшегося Эфа.

Что-то рыжее и пушистое быстро промелькнуло перед его носом. Кехайя охнул и полетел в песок. Туда же отправились и дружки братьев, которые поспешили ему на помощь. Словно крохотный ураган, Иосико с размаху влетела в самую гущу событий и смела всех троих братьев, залепив последнему такую сильную затрещину, что ещё добрых пять секунд он лежал и не мог даже пошевелиться.

Она злобно оскалилась:

– А ну, убирайтесь отсюда!

Поверженные и униженные, сейды без лишних разговоров поспешили убраться подальше от разъяренной противницы. Иосико, хоть и была самкой, имела весьма буйный и непокорный характер. Она часто спорила, причём не только с матерью, но и с другими взрослыми сейдами. Иногда, когда аргументов в споре со сверстниками не хватало, она вихрем налетала на противника. Под градом её ударов и укусов не мог устоять даже самый стойкий сейд.

Бросив единственный презрительный взгляд на убегавших, Иосико повернулась и воззрилась на Эфа.

– Где ты был? – Тут она заметила сеть на плече Эфа и их добычу. Она поняла, что произошло, ещё до того, как брат успел открыть рот.

– Я тебя повсюду ищу. Мама сама не своя. Из-за тебя она чуть не встала и не отправилась на поиски!

Эф поднялся. Иосико тут же сгребла его в охапку, словно он был не тяжелее кучки хвороста.

– Ещё раз уйдешь куда-нибудь, не предупредив, я тебе уши оторву! Понял меня?! – Она с силой тряхнула малыша за уши.

Её дыхание обожгло, как если бы он засунул нос в открытую заслонку печи. Эф почувствовал этот жар и зажмурился.

– Что молчишь? Отвечай! – Иосико ещё раз встряхнула его.

Он слабо пискнул в ответ. Это остудило её гнев. Иосико выпустила многострадальные уши и рявкнула:

– Быстро домой!

Эф торопливо заковылял к горе.

Бросив многозначительный и уничтожающий взгляд в сторону Томака, Иосико последовала за Эфом. Догнав его, она отвесила лёгкую (по её меркам) оплеуху:

– Шевелись!

Некоторое время они шли молча. Сестра шла справа, и Эф буквально ощущал невидимую угрозу, которая довлела над ним, точно грозовые тучи.

– Иосико!

– Чего тебе? – рявкнула она. И потом мягче: – Чего тебе?

– Что с мамой?

Грозное выражение на мордочке сестры сменилось озабоченностью. Она тряхнула головой, словно приходя в себя. Эф знал, что Иосико не может долго злиться на него, и её вспышка гнева, хоть и ужасная, носила всего лишь воспитательный характер.

– Пока ты не пропал, чувствовала себя хорошо, – процедила она.

По её интонации Эф понял, что она успокоилась, и решил предпринять ещё одну попытку:

– Иосико!

Она буркнула что-то неразборчивое. Взгляд её стал задумчивым, а шаги машинальными.

– Мы поймали пятерых...

– Если заикнешься при матери, что вы в одиночку ходили на пустошь, я тебе язык вырву, – резко оборвала она.

Эф замолчал, вполне уверенный в том, что это заявление не пустая угроза.

***

Песок сиял, словно раскалённый добела металл. В тени же всё выглядело вполне обыкновенно, и только воздух был таким горячим, как если бы кто-то запер дверь прачечной и пару некуда было выходить.

Эф лежал, прислушиваясь к своим ощущениям и жжению в горле. Что-то живое всё это время возилось рядом с ним. То сбоку, то на груди, оно постоянно перемещалось, щекоча и покалывая одновременно.

Он напряг все мускулы и резко вцепился обеими лапами в нарушителя спокойствия. Сороконожка завизжала. Вернее сказать, заскрипела – тонким, едва слышным голоском. Сейд перевернулся на живот и придавил её к песку. Оказавшись в невыгодном положении, существо начало извиваться и отчаянно размахивать передними лапками.

Эф вгрызся зубами в то место, где броня на брюшке сороконожки была тоньше всего. Он грыз и жевал, и вскоре сороконожка под ним совсем затихла. Вкус крови пробудил в нём ощущение страшной пустоты в желудке. Каждая клеточка его тела молила о пище, и он ел, ел, и ел, пока не поперхнулся.

Фляга оказалась на прежнем месте. Дрожащими от слабости лапами Эф отвинтил крышку и жадно припал к горлышку. Вместо облегчения прикосновение влаги обожгло, будто он глотал кипяток. Эф задыхался, но не переставал пить, пока в ёмкости не осталось ни капли. Оторвавшись от горлышка, он не ощутил насыщения.

Он привалился к стене. Его голова безвольно поникла.

Эфу снова снилась Нятке. Несколько сезонов спустя.

…Мать к тому времени уже умерла, и они с сестрой выживали как могли. На пустошь обрушился голод. Стада зиратов мигрировали на север, а кумуты распугали всю оставшуюся живность. Хищники бродили по пустыне, словно призраки. Тощие, с облезлым мехом, под которым можно было пересчитать все ребра, они напоминали тень падальщиков, – то, что некогда было ими, но перестали существовать.

Племени сейдов, обитающем в недрах горы, тоже пришлось нелегко. Эф вспомнил, что не было дня, когда кто-нибудь из стариков или детей не умирал. Ведь старики и дети были самыми слабыми и плохо переносили голод. Он и сам так исхудал, что едва держался на лапах.

Всю ночь и даже часть дня он и другие сейды бродили по пустоши в поисках пищи. Иногда, когда он возвращался и без сил лежал на песке в родной пещере, к нему приходила Иосико.

Тогда они говорили. Недолго, так как разговоры отнимали очень много сил. Сестра рассказала ему, что в поисках пищи забрела далеко на восток, но и там ничего не нашла и чуть не умерла от жажды. Из её рассказов Эф понял, что там делать нечего. Поэтому он принял решение идти на запад, тем более что туда отправлялись немногие.

Он поделился своим мнением с сестрой, на что она одарила его помутневшим, бесконечно усталым взглядом и заметила, что с тех краев редко возвращаются живыми. Однако он оставался непреклонен. Иосико не стала его переубеждать: ни у неё, ни у него не было на это сил.

На следующий день, напившись вдоволь из подземного ручья в глубине горы и наполнив водой кожаный мешочек, сделанный из лёгкого зирата, Эф отправился в путь.

Днём он медленно брёл, прикрывая голову ушами и накидкой, сплетённой из ползучих лиан. Ночью, когда идти становилось легче, Эф уже не прикрывал голову и весь обратился во слух. Пару раз он натыкался на тянущиеся цепочки следов на песке, свидетельствующие о том, что здесь проходил тириёк-одиночка. Других признаков жизни за следующие два дня Эф не повстречал. От отчаянья сейд был готов повернуть обратно, тем более что запас воды, подошёл к половине.

Эф услышал хриплый лай. Это произошло за полчаса до рассвета, когда он успел окончательно утратить всякую надежду. Ползком взобравшись по дюне, он стал свидетелем необычной сцены.

Три старых кумута загнали к скале телёнка зиратов и пытались повалить животное. Потрепанные хищники, изгнанные из стаи из-за своей немощности, должны были умереть от голода, но тут на их пути повстречался отбившийся от стада детёныш.

Старики действовали слаженно. Пока один из них нападал, два других лежали на песке неподалёку и отдыхали, свесив языки и тяжело дыша. Потом они менялись, тем самым не давая жертве ни секунды передышки.

Неизвестно, как долго тянулось противостояние, вот только Эф успел точно к завершающей стадии этого безумия. За несколько дней травли телёнок окончательно обессилел и прямо на глазах сейда повалился на песок. Кумуты, словно три чёрных ястреба, одновременно набросились на него.

Это стало для них роковой ошибкой. Ощутив, как клыки хищников впились в его плоть, молодой зират заревел и отчаянно взбрыкнул. Один из нападавших отлетел, точно пустой мешок, упал на песок и больше не шевелился. Другой повалился рядом со своей жертвой, безудержно скуля от боли. Зират лягнул его в бок и переломал несколько рёбер. Кумут задыхался и, задыхаясь, выл от нестерпимой боли. Третий хищник, самый удачливый, лишь чудом избежал участи своих товарищей. Отскочив, он выждал, пока телёнок растратит последние силы на эту предсмертную вспышку гнева. Когда жертва обессилела, хищник проковылял к туше, грудь которой ещё вздымалась и опускалась, и впился зубами в горло.

Всё было кончено. Выживший без сил повалился рядом со своей добычей.

Сейд призвал все свои силы на то, чтобы двигаться бесшумно. Запах крови уже витал в воздухе, дурманил и щекотал ноздри. По пути Эф подобрал увесистый камень. Когда кумут удосужился обратить своё внимание на шорох, было уже слишком поздно. Удар пришелся точно между ушей, но из-за долгих дней голода и недоеданий оказался недостаточно сильным. Падальщик как-то странно перекувыркнулся через спину, взмахнув всеми четырьмя лапами.

Не ожидая такого поворота событий, Эф отпрянул. Хищник неуклюже поднялся и развернулся мордой к сейду. Секунду или две они смотрели друг другу прямо в глаза. Затем взгляд кумута остекленел, и он, как стоял, завалился на бок, точно деревянная фигурка, которую неловко задели локтем.

Эф ел, пока его живот не свело режущей болью. Выждав несколько часов, он отрезал от туши два куска, орудуя старым кинжалом. Уложив добычу в накидку, он закинул добычу на спину и... понял, что не может унести столько за раз.

Чуть не плача от обиды, он снова сел и принялся есть, несмотря на то, что уже вовсе не испытывал голода. Это длилось до тех пор, пока оставшаяся ноша не оказалась ему под силу. Тогда Эф взвалил её на спину и повернул обратно.

Не стоит описывать тот долгий путь, что сейд проделал, возвращаясь к Нятке, тем более что он почти полностью стерся из его памяти. Из-за запредельно высоких температур в пути мясо протухло, но сейд продолжал есть, и желудок почти не протестовал против этого.

Ни возле Нятке, ни внутри никого не было. Гора словно вымерла. Все, кто был способен ходить, ушли на поиски пищи. Эф торопился. Сейд не мог точно знать, что Иосико окажется дома. Но какое-то чувство внутри него говорило ему что сестра здесь и ждёт его.

На полпути к пещере Эф услышал рычание. Нападавший накинулся на Эфа и попытался отнять у него плетёную накидку, которую сейд приспособил как сумку.

Завязалась драка. Сейды обменялись парой ударов. Потом Эфу удалось точным выпадом опрокинуть противника. К своему удивлению, он обнаружил, что перед ним сидит Кехайя. Глаза его пылали яростью. Без лишних слов он снова бросился в атаку. Противники повалились в песок. Кехайя оказался сверху. Эф попытался высвободиться из захвата, в который атакующий заключил его шею, но это оказалось не так-то просто. Кехайя обезумел.

Неожиданно его лапы разжались. Кехайя свалился с Эфа и повалился рядом. Не веря в происходящее, сейд с трудом сел. Тут же к ним подскочил кто-то третий. Он набросился на Кехайю. Всё новые и новые удары обрушивались на несчастную голову сейда. Наконец его защитник выдохся и повалился на песок рядом с ним.

– Ио... сико... – с трудом проговорил Эф, приходя в себя.

Нападавший беспомощно лежал на песке. Лишь слабые всхлипы свидетельствовали о том, что он ещё жив. Когда Кехайя попытался подняться, Иосико угрожающе рванулась в его сторону, но Эф остановил сестру, схватив её за лапу.

– Не надо!

– Ты что, совсем спятил? – Она резко высвободила свою лапу. – Он бы тебя убил. Разве ты этого не понимаешь?

Эф попытался ответить, но в горле пересохло. Одними губами он повторил свою фразу. Лицо Иосико смягчилось. Она подошла к нему и помогла подняться. Только сейчас сейд заметил, как сильно исхудала сестра.

– Там... – Эф указал направление лапой.

Она наклонилась и подняла свернутую накидку. Это действие далось ей с огромным трудом. Иосико покачнулась. Эф испугался что она упадет, но сестра устояла.

– Пошли, – с трудом проговорила она.

Он двинулся следом за ней, прислушиваясь к жалобам и стонам Кехайи, который так и не смог подняться и лежал там, где его оставили.

***

Было темно. Эф заснул, где сидел, поджав лапы, отчего они словно окаменели. Он пошевелился и размял затёкшие конечности.

Кровообращение в ногах восстанавливалось. Сейд потряс головой, отгоняя сонливость, но это не помогло. Тогда он перестал сопротивляться. Воспоминания увлекали его всё дальше в прошлое.

…Иосико была рядом. Она села возле него и положила его голову к себе на колени. Эф лежал с закрытыми глазами, прислушиваясь к её голосу. Она тихонько что-то нашёптывала ему, словно баюкала.

Его покой нарушили шаги. Судя по звукам, в пещеру вошли двое. Они заговорили о чём-то с сестрой. Сейд с трудом понял суть разговора:

– Он болен... – Это была Иосико.

Пришедшие тихо посовещались между собой. Слов было не разобрать. Потом один из них обратился к сестре:

– Всё равно. Если даже он болен, ты должна охотиться за двоих.

Кажется, Иосико зарычала в ответ.

– Убирайтесь! Я не могу оставить его одного!

– Если ты не принесёшь свою и его долю пищи, – тут Эф почувствовал толчок, словно кто-то пнул его лапой, – я расскажу обо всём, и...

– Убирайтесь отсюда, пока я не перегрызла вам глотки!

– ... тогда вас могут выгнать из племени, – невозмутимо закончил пришедший, ничуть не испугавшись.

Похоже, Иосико вскочила на лапы. Послышалась возня и крики. Затем наступила тишина. Откуда-то издалека до Эфа донёсся хриплый оклик:

– Ты пожалеешь об этом!

– Сунешься сюда ещё раз – останешься без второго уха! – огрызнулась сестра.

Эф ощутил в груди чувство бесконечной любви и благодарности. Иосико не испугалась стражников и защитила его, даже несмотря на то, что их было двое! Он заплакал. Преодолевая жар и слабость, позвал её:

– Иосико...

Он почувствовал тепло её тела. Сестра склонилась над ним, понял сейд.

– Иосико, – повторил он и растерялся.

Эф не знал, как отблагодарить её. От этого слёзы потекли ещё сильнее.

– Молчи и не шевелись, – ответила Иосико, плотнее подворачивая края шкуры, которой он был укрыт.

Он открыл глаза. Было темно. Он окончательно проснулся, и тогда страшная мысль снова поразила его: Иосико больше нет.

Эф не поверил и, словно в бреду, продолжал не умолкая звать её.

Пустыня ответила ему тихим шорохом.

Снова и снова он воскрешал образ сестры в воспоминаниях, доводя себя до исступления, и ещё долго и упорно смотрел в пустоту.

Взамен ощущения ужасной пустоты и отчаянья сердце наливалось гневом и яростью. Его дыхание стало глубоким. Машинально он нащупал на поясе оружие бесхвостых. Сейд вытащил его из ножен и крепко сжал рукоять. Это придало ему уверенности.

Эф выбрался из-под куска сланца, служившего ему укрытием. Пустыня мягко коснулась его своим дыханием, пошевелила мех на голове и стряхнула остатки песка.

«Убей его».

Слова прозвучали внезапно и быстро, стихнув ещё до того, как сейд понял их смысл. Он испуганно огляделся, но рядом никого не было. Да и не могло быть.

– Иосико... – прошептал Эф.

Ветер завывал, и сейду показалось, что он слышит голос. Словно пустыня заговорила с ним, но, обратившись, отвечала на своём вечно тихом и непонятном языке.

Крепко сжав рукоять клип-пойнта, Эф скрипнул зубами. Бросив взгляд на сияние, он без труда определил направление.

Пустыня без остановки шептала и насвистывала, довольная, что наконец-то смогла найти себе достойного слушателя, который не станет кричать и перебивать её тихий голос.

Глава 21

Старики говорили, что кумуты чуют запах крови далеко-далеко от места, где она пролилась. Ещё они говорили, что тхепт видит свою жертву так же ясно, как мы друг друга, даже не имея глаз.

Эф не знал, правда ли это. В его голове не укладывалось, как можно что-то видеть, будучи слепым. В племени жил сейд, который по молодости потерял один глаз в стычке с кхарами. Из-за этого весь остаток жизни он полагался только на слух и ловкость лап. Но Эф своим глазам доверял. Он видел сияние, видел, как сверкают вершины дюн и как горят небесные огни на чернеющем небосводе, а это значило, что ночь ещё молода и будет длится долго.

Сердце в его груди поминутно взрывалось от гнева. Он дышал громко и глубоко, но не от быстрого шага. То была неукротимая, клокочущая ярость.

Взбираясь по очередному склону, сейд неспроста вспомнил слова стариков о том, что кумуты чуют запах крови. Теперь сейд тоже почуял его. Он пришёл. Он торопился.

Вскарабкавшись на дюну, Эф понял, что не ошибся. Внизу пески образовывали котлован. Именно здесь Иосико и охотники взяли их в кольцо. Теперь...

Эф увидел множество тел. Но кроме них было что-то ещё. Некоторые тени шевелились и рычали.

Сейд покачнулся. Ну конечно! Падальщики. При мысли о том, что кумуты разорвут тело его сестры, всё внутри Эфа перевернулось. Издав воинственный клич, сейд без раздумий бросился вниз по склону.

Ещё до того, как он спустился, сейд понял, что это было ошибкой.

Потревоженные кумуты сперва испугались, но увидев, что нападающий всего один, яростно оскалились. Эф смог затормозить спуск только у подножия склона. Падальщики оставили свои дела.

Он понял, что принял слишком опрометчивое решение, но отступать было поздно. Хищники бросились в атаку.

Увернувшись от первых двух, Эф успел ранить третьего, оставив глубокую тянущуюся рану на его шее. Визг пострадавшего сородича подстегнул падальщиков. Они пытались окружить сейда, но Эф грамотно отступал, не выпуская ни одного хищника из виду. Во время второй волны атаки один из взрослых кумутов наскоком повалил его на землю, но сейд сумел подняться до того, как стая отреагировала.

Запах свежей крови подстегивал падальщиков. Несмотря на потери в своих рядах, они не останавливались. То два, то три падальщика, не сговариваясь, бросались на одинокого сейда, но все попытки были безуспешны.

Обезумев от запаха крови и ощущения близкой смерти, Эф вихрем ворвался в ряды хищников. Скопившаяся в нём ярость наконец-то смогла найти выход. Больше не стало Эфа. Он словно сбросил сотни и тысячи лет эволюции. Из разумного существа, он превратился в дикое животное. И кумуты, почувствовав на своей шкуре его исступление, отбросили осторожность. С диким, упоительным самозабвением они всецело отдались драке.

Никаких увёрток и уловок. Только клыки и сталь. Безудержный натиск Эфа возымел определённый успех. Часть хищников растерялась и не смогла дать отпор. Однако другие, более взрослые и опытные, выжидали и набросились на сейда со спины.

Эф ощутил мощный удар. Упав, он тут же почувствовал огромную тяжесть: сверху на него навалились все остатки стаи. Клыки кумутов одновременно вонзились в его левое ухо, плечо и правую лодыжку. Острая, ввинчивающаяся боль только рассердила его. Рывком высвободив ногу, Эф отшвырнул от себя верхнего нападавшего. Следующим движением он высвободил плечо. Лезвие клип-пойнта при этом вошло в шею падальщика по самую рукоять.

Сейд умудрился вскочить на лапы. Песок вокруг него насквозь пропитался кровью.

Клыки не могли тягаться с остротой и смертностью закалённого лезвия. Но даже проигрывая, падальщики наносили сейду страшные, рваные раны.

В бой вступили матёрые хищники. Кошмарные исполосованные морды, тощие бока, разорванные жалкие подобия ушей – всё это говорило о нескончаемых стычках, которые пришлось пережить этим самцам. В отличие от молодняка они бросались в атаку, не издав ни единого звука. Отступая под их натиском, сейд каждым мускулом ощущал силу и ярость, которые они вкладывали в прыжки.

Рассредоточившись, хищники атаковали хаотично, пытаясь распылить внимание сейда и тем самым пробить хрупкую оборону.

Когда четверо ветеранов вступили в бой, все прочие отступили и выжидающе встали поодаль, не сводя глаз с дерущихся.

Никогда прежде Эф не встречал таких озлобленных и сильных кумутов. Он понял это, когда один из четверых нападавших вцепился в его свободную лапу. Сейд трижды успел погрузить клинок в шею зверя, пятясь и неуклюже отступая.

Хищник умирал, но не сдавался. Потребовалось ещё два удара, прежде чем Эф смог высвободиться.

Теперь их осталось трое. Сейд отражал наскоки, ударяя по носу и морде падальщиков, и хоть их морды сплошь покрылись свежими шрамами и кровоточили, ни один из них, казалось, этого не замечал.

Однако в этот момент для них самих открылось нечто новое. Одинокая жертва нисколько их не боялась, а, напротив, действовала решительно. Через две долгих, полных напряжения минуты второй кумут тоже выбыл из драки. Правда, он ещё некоторое время стоял на лапах и даже следовал за дерущимися, хоть кровь и непрестанно хлестала из повреждённого горла. Никто из оставшихся в последствии не заметил, как он медленно опустился на песок и закрыл глаза.

Испытывая друг друга на прочность, противники успели основательно измотать сейда. Эф всё явственнее ощущал усталость. Морды и грудь хищников были изрезаны настолько, что кое-где мясо на них свисало, обнажая кости.

По прошествии пяти долгих, бесконечно долгих минут пал третий кумут. Теперь противники остались один на один.

Последний хищник был невероятно ловок и быстр. Он стремительно нападал и быстро отступал, старательно уклоняясь от блестящего жала, которое, как он знал, несёт вечный покой. В его сознании отсутствовало понятие о смерти. Он видел, как умирают его сородичи, видел, как умирает загнанная добыча, но не придавал этому значения, так как после смерти и те и другие становились неподвижны и спокойны, точно погрузились в бесконечный беспробудный сон. Поэтому и сама смерть представлялась для него не более чем сном.

Остатками разорванного носа кумут с трудом чуял запах противника. Кровь сочилась из ноздрей, кровь застилала глаза, кровь капала с его клыков. Он чуял только запах крови, и этот запах сводил его с ума, наполняя мышцы неиссякаемой силой.

Когда Эф обманным движением смог повалить кумута на песок, он не почувствовал последовавшего за этим удара. Хищник увидел, что вместо того, чтобы добить его, сейд почему-то отступил. Тогда он вскочил на лапы, смутно ощущая острую режущую боль в области брюха. Не обратив на неё внимания, он снова занял атакующую позицию. Сам того не зная, падальщик шёл, а за ним по песку из распоротого брюха тянулись вывалившиеся внутренности. Пораженный этим зрелищем, Эф пятился и всё ждал, когда же адская гончая упадёт.

Кумут чувствовал, что силы покидают его, но сдаваться не хотел. О нет, когда-то очень давно, когда был ещё щенком, он мог повернуться и показать противнику хвост. Но то случалось очень давно. Тогда угрозу для него представляли даже братья, которые при случае могли запросто загрызть его. Когда же его кости окрепли, а мышцы под шкурой стали достаточно упруги, то он перестал отворачиваться. Однажды его кровный брат попытался отнять у него долю добычи и поплатился за свою наглость сполна. С тех самых пор он ни разу в жизни он не спасовал и не отказался от драки.

Вот и сейчас, не сводя глаз с сейда, падальщик отвергал саму мысль о том, чтобы уступить. Поскольку жертва более не атаковала, а лишь отступала, кумут решил просто следовать за ней.

Эф остановился. Падальщик тоже замер, втайне радуясь неожиданной передышке. Так они стояли и смотрели друг на друга. Задние ноги хищника свела судорога. Он невольно сел. Сейд не шевелился. Тогда кумут лёг, не переставая быстро дышать. Но сколько бы он ни вдыхал, воздуха всё равно не хватало.

Глаза падальщика заволокло белёсой дымкой. Сейд сделал шаг, но остекленевший взгляд не последовал за ним.

Всё было кончено.

Оставшиеся хищники приблизились, угрожающе рыча. Эф ощущал, как по его лицу и шее струится горячая кровь. Его кровь. На нём не осталось ни одного живого места.

Падальщики, а их осталось всего шесть или семь, готовились к атаке. Опрокинутая стаей жертва никогда не выживает. Сейд знал это. Но он выжил. Кумуты не смогли его одолеть. Не смогли, потому что он владел оружием бесхвостых. Самым страшным оружием, которое когда-либо держал в лапах обычный сейд. Хищники не знали и не могли знать этого, и потому заведомо проиграли бой.

Увидев низко пригнутые головы, словно готовые для прыжка, а также тела поверженных, сейд ощутил прилив сил и непоколебимую уверенность в своей победе. Он видел блеск в чёрных глазах падальщиков. То был угрожающий блеск, но в нём он узрел их слабость.

И тогда он зарычал.

Он вложил в этот рык всю мощь своих лёгких и ярость всех поколений предков, а до них других, таких же, как и он, дравшихся за своё выживание снова и снова, до бесконечности, до последнего вздоха и...

Тут произошло неожиданное.

Клокочущее низкое рычание резко оборвалось. Хищники отступили на несколько шагов.

Эф сделал выпад в их сторону и снова зарычал.

Кумуты дрогнули.

Остатки стаи развернулись и бросились наутёк.

Сейд провожал их удивлённым взглядом. Огонь в его груди пылал и жаждал продолжения драки. Эф вытер кровь, застилавшую глаза. Только сейчас, когда опасность миновала, ощущения понемногу стали возвращаться к нему. Казалось, каждая клеточка его организма стонала и вопила от боли. В пылу схватки он вовсе не ощущал этого. Сейд покачнулся и осел на песок.

По дюнам спустился прохладный поток ветра. Его освежающее дыхание приятно холодило разгорячённое лицо.

Гнев в груди утихал, и взамен бесстрашного пламени жизни по венам растеклась свинцовая тяжесть усталости.

***

– Днём Уки-уки спит, а ночью, когда всё живое выползает из нор, выходит на охоту. Тут уж берегись: если попадёшься ему, никто тебя больше не увидит.

– А что же он ест, если никто не придёт? – спросил Эф с явной ноткой скепсиса в голосе.

– А ничего, – отвечал Кафал, нисколько не смущённый. – Ну уж как только найдёт, так съест. А если ничего нет, он просто лежит и ждёт свою добычу.

– Он бы уже давно умер от голода, – всё так же недоверчиво отозвался Эф.

– Если не веришь, тебе же хуже, – парировал Кафал. – Вот погоди, наткнешься на Уки-уки, даже пискнуть не успеешь. Проглотит тебя целиком, вместе с ушами!

Иосико с сомнением покачала головой и непроизвольно провела лапой по уху, однако спорить не стала. Сама она никогда не спускалась в ходы, ведущие вниз.

– Три сезона назад Уки-уки слопал Нубиу.

Это чистая правда. Эф тогда ещё был слишком мал, чтобы помышлять о собственном оружии. Нубиу отправился вместе с группкой других подростков в Глубину и не вернулся. Отряд ждал его около часа, затем, по их словам, они услышали жуткие звуки, которые Уки-уки издавал, лакомясь несчастной жертвой. Насмерть перепуганные, они ворвались в верхние пещеры и своими рассказами переполошили обитателей.

Но дальше дело не сдвинулось. Никто и никогда не пытался помочь авантюристу, спустившемуся в Глубину. Так уж повелось. Издавна известно, что Уки-уки не отпускает свою добычу, а бороться с ним обычному сейду не под силу.

Задумавшись об этом, Эф спросил:

– Насколько он большой?

– Говорят, что огромный! В три-четыре раза больше взрослого сейда! – Заявил Кафал.

– Ты же говорил, что его никто никогда не видел, – с подозрением заметила Иосико.

– Так и есть.

– Тогда откуда ты можешь знать?

– Те, кто возвращались, рассказывали – убегая, видели его тень, блуждающую по нижним тоннелям.

– Ну и чушь! – заключила Иосико.

– А коли чушь, что же ты сама не спустишься? – ехидно отозвался Кафал.

Иосико, хоть и не была трусливой, однако этот вызов не приняла. Она с достоинством выдержала направленные на неё взгляды и с презрением ответила:

– Мне это не нужно.

– Вот то-то и оно! Тогда и не болтай! – накинулись на неё остальные.

Чем ближе становился спуск, тем тише становились их голоса.

И вот они остановились перед Глубиной. Здесь, в конце грота, начинался спуск в царство Уки-уки. Все обратили взоры на Эфа. Сейд колебался. Слова Кефала посеяли в его душе семя сомнения.

«Я пойду туда», – думал он.

«Я не пойду туда».

Иосико подошла к нему и, склонившись над самым ухом, прошептала так тихо, что даже если бы Уки-уки был рядом, он не смог бы их услышать:

– Не ходи. Я раздобуду тебе кинжал.

Эф отстранился и слегка коснулся левой лапой правого плеча. Слова сестры окончательно убедили его в необходимости происходящего. Наконец-то он сделает первый шаг на пути к тому, чтобы считаться настоящим охотником.

Он глубоко вздохнул, а затем отправился к проходу широким, уверенным шагом. Сейд не оглянулся. Он знал, что Иосико и остальные жадно провожают его глазами.

Теперь оставалось немного. Нужно спуститься в Глубину. Найти подходящий кристалл и отколоть его. А затем… Затем убегать как можно скорее, потому что Уки-уки проснётся и отправится на охоту. Так уж повелось с незапамятных пор. Сейды рождались. Сейды спускались в Глубину и доставали из её недр свой первый кристалл. Тем самым подтверждая, что они уже больше не детёныши, а настоящие охотники.

Эф думал о том, как Иосико встретит его. Теперь уж никто не посмеет сомневаться в его мастерстве. Он сможет исследовать пустошь как настоящий, взрослый сейд. В одиночку.

В одиночку.

В темноте.

Воздух стал заметно сырее. Пол впереди местами пророс островками мха. Они были влажные. Эф старался избегать их. Пришлось значительно сбавить темп. Нет, он прекрасно видел их наросты в темноте. Но от избытка влаги пол пещеры превратился в опасную ловушку. Стоило сделать один неверный шаг – и угол, под которым шёл спуск, мог запросто превратиться в безудержное падение.

От напряжения Эф вспотел. Он полушёл, полуцеплялся за стены, точно слепой. Мало-помалу пол выровнялся. Стало заметно холоднее.

«Кафал не говорил, что здесь так холодно», – мелькнуло в голове сейда.

По высохшему руслу прокатился вздох.

Его ноги точно вросли в пол. Эф стоял, ощущая, как мех на загривке зашевелился и ощетинился.

Через несколько секунд вздох повторился. Сейд силился пошевелиться, но кровь в венах точно замёрзла.

Вздохи продолжали повторяться с одинаковой ритмичностью.

«Как если бы Уки-уки спал».

Эта мысль немного успокоила натянутые нервы. Эф пошевелился. Это далось ему с большим трудом. Ноги сами разворачивались в сторону выхода. Стиснув зубы, Эф направил всю свою волю на то, чтобы овладеть телом и заставить его двигаться дальше.

Спустя долгое время он преодолел остаток пути по высохшему руслу и оказался в просторной пещере с высоким сводом. Из неё вело семь ходов. Чтобы не заблудиться, Эф сделал мысленную пометку на том стоке, откуда пришёл.

Пол пещеры был залит водой, однако её уровень едва ли доходил до щиколоток. На стенах и на полу, во вкраплениях сталактитов и на обломках – словом, повсюду – валялись кусочки фиолетовых кристаллов.

Эф огляделся, подыскивая тот, который сможет послужить ему. Раздался новый вздох. Он оказался гораздо громче предыдущих, и хоть сейд и догадался, что высокий свод пещеры значительно усиливает голос, ему стало не по себе.

Все его внутренности сжались в комок.

Ещё раз оглянувшись на выход, Эф шагнул вперёд. Ступня была тёплой. Вода на полу оказалась ледяной. От неожиданности сейд быстро отдёрнул лапу. Раздался тихий плеск.

Наступила зловещая тишина. Эф почувствовал, как обед, который он проглотил на досуге, подбирается к горлу. Он всё ждал и ждал, но выдоха почему-то не последовало.

«Неужели Уки-уки проснулся?»

По зале прокатился новый вздох, окатив сейда ледяным дуновением. Позвоночник свело непроизвольной судорогой. Эф решил, что причиной тому необычный холод.

Отчасти это была правда. Для него, существа привыкшего жить на поверхности планеты, где всегда тепло, так неуютно находиться здесь, в Глубине, где каждый вдох оставлял после себя облачко замёрзшего пара.

Эф сосредоточился и опустил правую ногу в воду. Крохотные холодные иглы тут же жадно впились в неё. Выждав немного, сейд опустил вторую ногу. Лапы вмиг онемели. Изнеженные горячим, мягким песком они оказались совершенно не готовы к таким испытаниям. Эф ощущал, как ступни теряют чувствительность. Одновременно с этим жуткий холод вытягивал из него остатки тепла. Если он не поторопится, то может замёрзнуть.

Сейд выбрал ближайшую правую ветку. Перебравшись через озерцо посреди пещеры, он с облегчением ступил на твёрдый камень. Здесь нашлось много обломков, но ни один из них не годился для того, чтобы стать лезвием для будущего оружия. Пришлось вернуться и продолжить поиски.

Во второй раз Эф решил перебраться по узкому каменному карнизу. Благо что онемевшие лапы почти полностью потеряли чувствительность, и он не обращал внимание на крохотные осколки, вонзающиеся в стопу.

Второй проход разочаровал его ещё больше. Сейд шёл по нему минуту или две, но не обнаружил ни намёка на скопления, а затем Эф и вовсе упёрся в развилку. Он рассудил, что раз уж здесь ничего нет, продолжать путь в этом направлении нет смысла. Из рассказов взрослых охотников сейд знал, что кристаллы, подобно растениям, кучкуются в одном месте.

Оказавшись в центральной пещере, сейд решил продолжить обход против часовой стрелки. Почти сразу Эф наткнулся на новые скопления кристаллов. Но все они были мелкими. Сейд решил, что находится на верном пути.

Спустя три десятка хвостов его догадка подтвердилась. Впереди высился высокий сталагмит с крупными многогранными образцами. Дальше в глубине, насколько хватало глаз, их становилось всё больше, настолько много, что они полностью перегораживали проход.

Эф подобрал с пола обломок породы и прикинул его вес. С минуту он придирчиво осматривал кандидатов, выбирая среди кристаллов те, что больше и прямее. Эхо всё так же разносило по коридорам зловещее дыхание незримого присутствия Уки-уки, но за то время, что сейд бродил по Глубине, он успел к нему привыкнуть, и оно уже не вызывало в нём животного ужаса.

Наконец сейд остановил свой выбор на прямом трёхгранном кристалле средней длины. Эф прикинул, что после должной обработки из него выйдет отличное лезвие.

Сейд поднял лапу с зажатым обломком и стал выжидать. По туннелю прокатился очередной порыв холодного дыхания. Эф ударил, но отколол лишь крохотный кусочек бесполезной породы, удерживающей кристалл. Сейд не расстроился. У него ещё много времени. Сейчас день, и Уки-уки не скоро проснётся. Действуя осторожно, можно войти и выйти, не поднимая шума.

Так он и поступил. Каждый раз, когда по пересохшему каналу разносилось эхо, он ударял. Наступало затишье, затем всё повторялось.

Спустя пятнадцать ударов Эфу удалось сбить значительную часть бесполезной руды, а спустя ещё десять он полностью очистил основание кристалла. Материнская порода треснула. Блеснув на прощание, с тихим «бздынь» кристалл исчез во мраке.

Эф затаился. Следующий вздох, пронёсшийся по руслу, был таким же долгим и тихим, как предыдущие. Успокоившись, сейд начал шарить лапами в темноте.

Оказалось, что пол пещеры усеян множествами осколков, и отыскать нужный не так-то просто. Эф испугался, что будущее лезвие потеряно и придётся начинать всё сначала. Но в тот же момент когти сомкнулись на добыче и больше не разжимались. Он поднёс кристалл к самому носу, обнюхал и хорошенько ощупал его.

Да, длина была идеальная. Однако с формой придётся повозиться.

«Пусть так», – сразу же согласился сейд.

В пещере всё оставалось без изменений. Со сталактитов под сводом срывались редкие капли воды и с тихим неясным плеском исчезали в озерце.

Определив направление, Эф двинулся к выходу. Новое прикосновение к ледяной воде неприятно обожгло ступни, но теперь ощущалось не так болезненно, как в первый раз. Сердце сейда согревалось от одной мысли об удачной находке.

Торопливо пересекая озерцо по центру пещеры, Эф не заметил заострённого обломка. От неожиданности он чуть не вскрикнул. К счастью, вместо восклицания, которое могло бы его обнаружить, раздался лишь тихий писк, да ещё судорожные всплески воды, когда он вынужденно отступил на два шага, удерживая равновесие.

Эф перенёс вес тела на здоровую ногу. В пещере воцарилась запредельная тишина.

Точно тихое «ах!» пронеслось под сводом.

Он замер, позабыв про кровоточащую лапу. Новый вздох оказался сильнее предыдущего. Всего на мгновение – на чудовищно короткое мгновение! – Эфу показалось, что он услышал Его. Один-единственный звук, который принёс на невидимых порывах подземный поток. Возможно, это была всего лишь игра воображения. Оно говорило. Оно сказало:

– Эф.

Сейд едва не подпрыгнул. Сорвавшись с места, он поднял тучи брызг. Гудение усилилось. Лопатками он ощущал, как что-то зашевелилось там, в Глубине, и вот-вот должно было выползти из темноты.

Новый порыв холодного ветра ударил в спину, точно подгоняя.

– Эф-ф-ф... – Протяжный звук, который за этим последовал, поверг сейда в неописуемый ужас.

Он припустил так быстро, что ветер засвистел в развевающихся ушах.

На подъеме Эф едва не поскользнулся. Чтобы удержаться на лапах он остановился и оглянулся, балансируя на одной ноге. По стенам туннеля плыли слабые, сменяющие друг друга тени. Точно волны, они накатывались друг на друга. Игра света отпечатывала на камне причудливые образы.

Остаток пути Эф преодолел на одном дыхании.

***

Было темно. Пока Эф моргал, он ощутил, что лежит. И лежит не на песке.

Одновременно с этим он ощутил солоноватый привкус крови во рту. Попытался перевернуться на бок. С трудом, но это ему удалось. Тут он открыл для себя, что плаща на нём больше нет, а лапы, ноги и голова запутались в длинной лиане. Вдобавок ко всему лиана эта жутко пахла, вилась и была плоской, как листья прибрежных зарослей. К тому же, если глаза его не обманывали, она имела чуждый белый цвет.

Сам факт того, что он по уши оказался опутан зарослями, не сильно его беспокоил. Противный резкий запах, исходящий от растения, неприятно щипал нос, но и это можно стерпеть. Болезненнее всего Эф воспринимал свою беспомощность. Он плохо помнил, как оказался здесь, и что этому предшествовало.

От мысленных усилий заболела голова. Где-то над ним пронёсся легкий бриз, едва коснувшись лица. Он принес с собой запах песка и чего-то ещё. Ветер и песок. Лианы и кровь.

Вопреки желанию измученного организма, он приподнялся на локте. Сел.

Глаза сильно слезились и так и норовили закрыться – он различил простирающиеся впереди дюны. За спиной находился невысокий скальный выступ, густо поросший кустарником, который так любили зираты. Стоило ему пошевелиться, и справа раздался ответный шорох. Эф повернул голову, но сделал это слишком резко. На несколько секунд у него потемнело в глазах.

Кто-то (или что-то) тем временем вплотную подполз к нему. От существа веяло жаром и пахло выжженным песком. Оно не делало никаких попыток атаковать, и тогда сейд решил не шевелиться и просто понаблюдать за ним.

По дюнам скатился порыв ветра, бросив в глаза добрую горсть песка. Эф зажмурился. Ему показалось, будто он проваливается в пустоту. В ушах возник низкий звон.

Он очнулся, лёжа на песке. Сейд видел звёзды, и перед его неясным взглядом они то множились, разрастаясь в огромные белые пузыри, то сжимались, вновь становясь маленькими сверкающими былинками.

– Эф!

О, этот голос! Он узнал бы его из тысячи. Сейд увидел фигуру, склонившуюся над ним. Её уши были опущены и покоились на плечах. Крепкие лапы приподняли его голову.

Эф набрал в грудь воздуха и позвал:

– Иосико! – Голос напоминал свистящий шепот.

Она протянула к нему лапы. Он почувствовал, как что-то гладкое и прохладное коснулось его губ. Затем по ним заструилась вода.

Сейд пил долго, маленькими глотками.

Потом она убрала сосуд и что-то подсунула под его нос. Это что–то пахло ужасно знакомо. Когда живительная влага растеклась по горлу и попала в кровь, тело Эфа будто размякло. Он понял, что ещё чуть-чуть – и уже не сможет бороться со сном.

Сестра сидела сбоку и всё ещё придерживала его голову. Бездумный взгляд сейда медленно перетекал по склонам, коснулся зарослей кустарника и остановился на бесформенном предмете в зарослях.

Нос беспрестанно щекотал запах проклятых белых лиан и того нечто, которое Иосико всё ещё пыталась предложить ему в качестве пищи. Сейд послушно открыл рот. Почти сразу он ощутил во рту кисловатый, ни на что не похожий вкус.

Хотя...

Он жевал.

Одинокая мысль отчаянно зашевелилась в голове. Сейд чувствовал, как она поднимается из глубины, продираясь сквозь толщу раздробленного утомлённого сознания. Одновременно с этим он смотрел на бесформенный комок, и чем дольше это делал, тем более понятные очертания тот приобретал. Эфу показалось, что он различает голову и плечи.

Кисловатый привкус вызвал спазмы в желудке. Сейд попытался выплюнуть то, что жевал, но лапа предусмотрительно зажала ему рот. Он взбрыкнул, но куда там! Всё что, Эф мог, – это лишь отчаянно сипеть и мычать. Перед глазами снова ожило воспоминание о великом голоде. Эф вспомнил, как, бредя сквозь пустошь, он наткнулся на кумутов и отбил у них добычу.

Вкус, который он ощутил, был похож на протухшее мясо. Но самое страшное было не это.

Тело на песке было сейдом.

Тело на песке принадлежало Иосико.

Лапы сдавили его так сильно, что он потерял сознание.

Глава 22

Сейд приоткрыл один глаз. Он лежал в тени под расколотой глыбой, торчащей из песка. Здесь же лежал цефефек. Эф огляделся в поисках Иосико, но её здесь не было. Зато он нашёл нечто другое.

Тело всё ещё лежало в зарослях кустарника.

Эф пошевелился и попытался встать. Ему это удалось, но потом слабость подкосила ноги. Он плюхнулся на все четыре конечности и замер, прислушиваясь к дыханию Илла. Тот не шелохнулся.

Сейд с трудом пополз вперёд, неуклюже переставляя лапы и ноги, точно какая-нибудь недоросль. Довольно быстро он понял, что жестоко обманулся относительно своего состояния. С трудом преодолев несколько ярдов, он упал, тяжело дыша.

Сейд вытянул лапы и, дрожа, дотронулся до неподвижного тела.

Тихий возглас удивления сорвался с его губ, когда он наконец понял, что именно находилось там. То, что он принял за тело, оказалось не более чем бесформенной грудой, по цвету напоминавшей шкуру животного, правда, совсем лишенной меха. Он также припомнил, что именно эту вещь Уильям захватил с собой, когда они путешествовали по тёмным пещерам небесного осколка.

А он-то, дурак, подумал, что это Иосико!

От ощущения собственной глупости и беспомощности сейд заплакал.

Песок заскрипел под чьим-то тяжёлым весом. Не поднимая головы, Эф ощутил на себе взгляд Илла.

Глядя на сейда сверху вниз, Доуман испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он считал, что Эф не в себе, – об этом горячо свидетельствовала ночная лихорадка, – с другой, он понимал, что сейд страдает.

Уилл не знал, как помочь проводнику.

Сейд протянул сумку Доуману, словно демонстрируя находку. Проводник слабо попискивал, переводил глаза, полные слёз, с сумки на человека, продолжая всхлипывать. Уилл смутился. Так и не дождавшись ответа, Эф уронил сумку и уткнулся в неё носом.

Чтобы хоть как-то успокоить проводника, Доуман поспешно сказал:

– Ладно, ладно. Если тебе так хочется, забирай! Хочешь – жуй её. Хочешь – надевай на голову…

Эф зарыдал ещё сильнее.

Уильям подхватил раскисшего проводника и оттащил в тень. Сделать это оказалось не так-то легко: сейд весил добрую сотню фунтов, если не более. Он пристроил проводника подальше от палящего солнца, посадив спиной к песчанику.

Минуты через две внезапный порыв горя поутих. Доуман предпринял попытку накормить проводника. Эф сделал несколько глотков воды – правда, для этого приходилось придерживать его, как беспомощного младенца. Он также попытался поесть, но, едва разжевав кусочек вяленого мяса из запасов Муфы, снова расплакался. Непрожёванные остатки полетели в песок, и ещё несколько минут Эф не прекращал рыдать, выслушивая от Уильяма всё, что о нём думает:

– ...Если бы я знал, что ты такой плакса, я бы с тобой не пошёл! – закончил свою пламенную речь рядовой.

Когда гнев поутих, он занялся ранами Эфа.

Сейд стоически перенёс процедуру перевязки, только изредка зажмуривая глаза, когда Уилл не слишком осторожно затягивал узлы.

– Эй, кстати. Тут такое дело... – Доуман немного помедлил, подбирая слова. – Так получилось, что твоё ухо... М-мм... Как бы это сказать... В общем, вот.

Он ухватил левое ухо проводника и наклонил. Мордочка проводника приобрела удивлённо-оскорблённое выражение.

Когда Уильям нашел Эфа и начал обрабатывать его раны, он обнаружил, что левому уху сильно досталось. Чтобы избежать возможных осложнений, рядовой аккуратно срезал разорванную плоть, тем самым укоротив ушную раковину на пару дюймов.

Пока сейд с изумлением ощупывал обрубок, словно не веря собственным глазам, Доуман мысленно отметил, что состояние проводника слишком плачевно для продолжения пути. И виной тому не только свежие раны, но и полный эмоциональный упадок.

Сейд долго и неподвижно сидел, пространно взирая в одну точку. Примерно через полчаса он начал клевать носом и вскоре совсем заснул.

Рядовой собрался последовать его примеру, но во сне Эф дёрнулся и свалился набок. Доуман сел рядом с ним. Положив автомат под боком и придерживая проводника одной рукой, другой он легонько проводил по ушам Эфа, имитируя поглаживание. На удивление, это помогло. Сейд успокоился и проспал довольно долгое время, лишь изредка вздрагивая или судорожно сжимая и разжимая лапы.

Находясь в состоянии, близком к дрёме, Уильям размышлял о том, как быстро таяли скромные запасы провианта. Муфа не могла предположить, что в пути случится подобное. Ожидалось, что основную провизию путники будут добывать себе сами, а запасы потребуются только в качестве дополнительного пайка. И, будто этого мало, – Доуман решил выбросить найденный дизъюнктор. Слишком тяжело было тащить на себе сейда и дополнительную ношу.

Проводник говорил во сне. В уголках глаз сейда скопились крохотные капельки влаги.

«Неужели это то же самое существо, что в одиночку разделалось с целой стаей кумутов? Сколько их было – десять? Двадцать? А может, все тридцать?»

Да, в той драке падальщики понесли неслыханные потери. Сейд орудовал, как настоящий мясник. Правда, и сам он пострадал не меньше. Едва бросив на него взгляд, рядовой решил, что он уже мёртв. Каково же было удивление, когда он различил слабое дыхание!

Уилл припомнил, как он торопился, стремясь оттащить проводника в безопасное место. С остановками на это ушёл целый час. Потом ещё час на то, чтобы обеззаразить и перевязать раны. На терапию пришлось потратить всю аптечку, обнаруженную на корабле.

Вконец измотанный, Доуман откинул бесполезную пустую сумку, и провалился в сон, едва сознавая, что надвигается ночь и нужно быть начеку. Но куда там... Он был слишком измотан, чтобы замечать такие пустяки.

Рядовой проснулся вместе с новой зарей. Эф же не приходил в себя целые сутки, заставив Доумана изрядно понервничать. Лишь на второй день, глубоко ночью, сейд ожил и сразу попытался двигаться. И этот, и все последующие дни для Уилла были наполнены тревогой; выживет ли проводник и хватит ли им запасов пищи?

По ночам Доуман часто просыпался от того, что ему слышалось приглушённое рычание, и, хотя глаза его были закрыты, он ясно представлял злобно ощеренные пасти со стекающей по клыкам слюной, а носом улавливал тошнотворное затхлое дыхание хищников. Однако, как рядовой ни силился открыть глаза, у него ничего не получалось. Каждый раз оказывалось, что тело будто полностью парализовало, Уильям не может пошевелить ни единым мускулом и лишь беспомощно сопит, предчувствуя надвигающуюся угрозу. Если в такие моменты ему всё же удавалось перебороть паралич, он обнаруживал себя в поту, под плотным покрывалом ночи, и вокруг на многие мили не было ни души.

Несчастье случилось на третий день.

Уильям проснулся на час позже зари. Он долго тряс сейда за плечо, но Эф не подавал никаких признаков жизни. Перепуганный рядовой долго пытался нащупать пульс. Проводник был жив, но сердце его билось слишком медленно, слишком тихо.

Весь день Доуман не отходил от сейда ни на шаг, постоянно следя за его состоянием. Время от времени рядовой подносил к губам сейда флягу с водой, и хотя большая часть проливалась на песок, несколько капель всё же попадáли в рот и тем поддерживали тлеющий огонёк жизни в теле ослабшего проводника.

Под вечер, совсем измученный, Уилл растянулся на песке таким образом, чтобы держать Эфа в поле зрения.

Когда он проснулся после недолгого забытья, то увидел, что сейд открыл глаза. Эф наблюдал за человеком из-под полуопущенных век. Уильям предложил проводнику воды, но тот никак не отреагировал. Тогда Доуман подсунул ему под нос кусочек вяленого мяса, но Эф демонстративно отвернул нос.

– Дружище, ты уже больше суток ничего не ел. Тебе нужно поесть, – увещевал его рядовой.

Разжевав один ломтик, Уильям вложил его сейду прямо в рот. Эф наблюдал за действиями человека туманным безразличным взглядом. Прошла долгая минута, после чего проводник выплюнул подношение.

– Да чтоб тебя!

На все попытки напоить его Эф реагировал точно так же. Он изо всех своих жалких сил сжимал челюсти и пытался отворачиваться. Изрядно намучившись и пролив немалую часть воды, Уилл рассвирепел.

– Ну и ладно! Не хочешь – мне больше достанется!

Устроившись напротив Эфа, Доуман стал нарочито громко чавкать, всячески изображая на лице наслаждение.

– М-мм... Вкуснотища!

Взгляд Эфа оставался по-прежнему безучастным.

«Вот сейчас поем...»

– Вот сейчас поем...

«...и напьюсь до отвала...»

– ...и напьюсь до отвала...

«...а потом буду валяться и отдыхать...»

– ...буду валяться и отдыхать...

«...и никогда не найду дорогу обратно...»

– ...и найду дорогу обратно... – Уильям подавился.

Всё то время, пока он кашлял и бил себя в грудь, из его головы не выходила жуткая мысль: «Что будет дальше?»

Кое-как отдышавшись Уилл вскочил на ноги. Взгляд сейда медленно, но неотступно следовал за ним.

Доуман заметался по песку. Три шага вправо. Три шага влево. Туда и обратно, туда и обратно. Спохватился он только тогда, когда ноги начали уставать.

«Боже мой, что же я делаю?»

Три удара сердца.

«Ну точно зверь в клетке!»

Ошарашенный этой мыслью, рядовой остановился как вкопанный. В надвигающихся сумерках тёмные глаза проводника мягко поблескивали, точно две большие тёмные жемчужины.

«Это конец».

Мысль не вызвала в нём того панического ужаса, который она в себе несла. Рядовой был слишком измотан, чтобы полностью осознать её. Он был не в себе, и подобно тому, как одурманенное сознание игнорирует надвигающуюся опасность, не воспринимал и не мог постигнуть всю тяжесть сложившегося положения.

Доуману уже приходилось наблюдать такое раньше. Однажды на его глазах перебравший инженер попытался перелезть через высоковольтные установки – вместо того, чтобы идти в обход. Всё из-за того, что сознание этого человека было затуманено и он не видел другого пути, кроме как напрямик, пусть дорога эта и сулила лишь смерть. Однако тот человек презрел смерть. Вернее, его помутнённый рассудок не смог разглядеть её образ сквозь разорванную пелену мыслей. Вот и сейчас он, Доуман, смотрел прямо в Её глаза. И хотя это были всего лишь глаза уставшего и измученного проводника, именно Она пряталась за ними, и выжидала, и рассматривала.

Умрёт проводник – умрёт и он сам. Внезапное открытие обрушилось на Уилла точно чудовищный приливной вал.

– Чёртова пустыня!

Доуман с силой пнул песок.

– Чёртова планета! Будь ты проклята!

В безумии он подхватил с песка первое, что попало под руку, – это оказался свёрток с припасами Муфы – и зашвырнул его вдаль. При этом он не рассчитал силы, оступился и упал на песок.

Лёжа на спине, Уильям смотрел в небо. Оно приобрело нежный оранжевый оттенок, как цветок распустившейся циннии.

«Как всё просто, – размышлял он. – Нужно только сидеть или лежать и просто ждать, ждать и ждать. Пустыня сама всё сделает...»

Он не заметил, как его глаза закрылись.

Словно тень, рядом оказался Эф. В лапе он сжимал клип-пойнт. Сейд долго стоял над с цефефеком, пристально вглядываясь в его лицо.

Он не спешил. Сердце в груди слабо трепыхалось. Его лихорадило. Эф опустился на колени. Будто почувствовав на себе чей-то взгляд, сейд поднял голову и увидел неясный силуэт на вершине дюны.

Он мог бы сказать, кто это был.

Он точно знал, кто это был.

Он поднял лапу с зажатым оружием и ощутил предательскую слабость в мышцах.

И тут, так некстати, Илл приоткрыл глаза, окинул его взглядом и точно во сне пробормотал:

– Эф…

Сказав это, он снова заснул.

Лапа сейда дрогнула. Когти разжались сами собой. С тихим шорохом клинок упал на песок. Он оторвал взгляд от безмятежного лица Уильяма.

Дюны были безжизненны, точно там никого и не было.

Всё ещё трясясь, сейд поднялся на лапы. Глядя только под ноги, Эф медленно поплёлся вперёд. Земля под ним опасно кренилась, норовя опрокинуть.

Преодолев несколько ярдов, он остановился. Перед ним на песке лежал перевязанный свёрток.

Сейд наклонился. В глазах потемнело, и он вынужден был сесть.

«Почему он выбросил еду? Разве не понимает, что без неё не выживет?»

Его когти бережно сомкнулись на находке.

«Нет, – понял сейд, – он всё прекрасно понимает, но он, так же, как и я, решил отказаться от борьбы. Почему? Он ведь больше и сильнее…»

Задумавшись над этим, Эф оглянулся.

Стоянка осталась далеко позади.

«Ты не можешь просто взять и уйти. Ты дал слово».

Дюны тихо перешёптывались между собой, словно гадая, какой путь выберет сейд. Эф повернулся и сделал первый шаг.

Когда Уильям открыл глаза, то почувствовал, что рядом кто-то сидит. Он повернул голову. По укороченному уху он без труда опознал в фигуре проводника. Того слегка покачивало из стороны в сторону, будто он был пьян.

– Эф, как ты...

Проводник не дал ему договорить: он протянул к нему дрожащую лапу. В когтях он сжимал свёрток. Когда Доуман протянул руки, сейд без сил повалился на песок.

Кое-как поднявшись на ноги, рядовой оттащил Эфа к камням. Придав ему сидячее положение, смочил его губы водой из фляги. Через несколько минут проводник пришёл в сознание.

– Эф! – И уже тише: – Эф, ты меня слышишь?

Сейд не отвечал.

– Вот съешь это, тебе станет легче.

«Пускай эту ночь мы потеряли, но завтра мы снова двинемся в путь…»

С этими мыслями сейд уснул.

***

Бесподобны закаты в пустыне! Особенно если всю свою жизнь вы прожили в крохотном городке-космодроме или на верфи.

Небо над дюнами какое-то особенное: то чистое и ясное, как слеза, и светится так, что того и гляди прожжёт глаза; то переменчивое, словно химические разводы или случайные кляксы на мольберте, с рваной ватой облаков, разбросанных там и тут. Будто золото искрится и переливается песок, когда жгучий подсолнух, цветущий на небосводе, склоняет свою голову.

С наступлением ночи степь точно замирает от страха и покрывается мелкой зыбью-мурашками. К тому времени беспокойный блуждающий дух ветра затихает, оглушённый дневным жаром, и неподвижно стоят тёмные, низкорослые кустарники. Если протянуть руку и дотронуться до них, то можно порезаться: иссушённые и потрёпанные ветрами, они озлобились и со временем обросли острыми колючками.

Уильям озадаченно моргнул. Они с сейдом проспали весь день. Приближался вечер.

Где-то совсем близко раздалось подозрительное ворчание. Доуман повертел головой, но ничего не увидел. Опустив взгляд, он наконец разглядел причину своего преждевременного пробуждения.

– Чёрт бы тебя побрал, убирайся отсюда!

От громкого выкрика кумут испуганно дёрнулся и враз оказался на безопасном расстоянии. Проснулся сейд. Он прокашлялся и выплюнул набившийся в рот песок.

Заметив новоприбывшего, Эф стал ползком-ползком подбираться ближе. Кумут трусливо отступил.

Уилл подметил несколько странных особенностей во внешности хищника: на затылочной, лобной и околоушной области черепа животного рос необычайно густой посеребрённый мех. Кроме того, правый глаз падальщика был неестественно серого цвета, без выраженной радужки, точно игрушечный фарфоровый шарик.

Всё это, а также сгорбленная спина и вялые, словно вымученные движения, подсказали рядовому, что перед ним стоит необычайно старая особь. Никогда прежде Доуману не доводилось видеть старых кумутов. Природные условия на Тессии-6 крайне суровы – всепоглощающие песчаные бури, огромная разница предельных температур и катастрофическая нехватка воды. Хочешь выжить? Тогда придется бегать быстрее своей добычи! А ведь в пустыне полным-полно и других хищников: более молодых и сильных, и они не потерпят конкурентов. Дерись за добычу. Дерись за воду. Дерись за самку. Жизнь здесь – это бесконечная схватка с такими же, как ты. Борись! Бей так, чтобы кости врагов трещали под твоим натиском. Борись, или... умри.

Кумут хрипло кашлянул.

«Как же так получилось, что он выжил? Ведь он не силён, не проворен. Да ещё, судя по всему, слепой на один глаз».

Размышления Уильяма прервал проводник. Сейд вытащил клип-пойнт из ножен.

– Ты чего задумал?

При звуке голоса человека кумут насторожился и прижал уши.

– Эф, чёрт бы тебя побрал! – Уильям схватил лапу с клинком и крепко сжал. – Что за глупая привычка тянуть в рот всё, что попадётся под лапу! С чего ты взял, что это съедобно? У него мясо наверняка жёсткое, как старая покрышка, да и на вкус определённо не лучше.

Эф попытался высвободить лапу, но быстро сдался. Рядовой отпустил его. С хмурым выражением мордочки сейд вернул клинок на прежнее место. Когда хищник приблизился и стал обнюхивать ботинок Доумана, сейд угрожающе зарычал.

– С каких пор ты стал таким занудой? – Рядовой лениво шевелил носком, поддразнивая старичка-кумута.

Хищнику надоел наглый ботинок, стучавший его по носу, и он остановил свой взгляд на дизъюнкторе. Доуман больше не успел ничего сказать, потому что животное сделало фантастически быстрый для своего возраста рывок.

Ещё мгновение – и падальщик пустился наутёк, унося с собой их единственное оружие.

Глава 23

– Стой!

Доуман вскочил так быстро, как мог. Наперегонки с сейдом они пустились за наглым похитителем.

Несмотря на почтенный возраст, кумут двигался на удивление быстро. Убегая, он волоком тащил автомат. За ним на песке тянулась размашистая борозда.

– Грязный комок шерсти! – задыхаясь, прокричал Уильям. – Ну, погоди у меня!

Бегущий рядом Эф гаркнул что-то в ответ. Оба были не в лучшей форме, но погони не прекращали. Сейд, как и человек, понимал, что от оружия зависит очень многое.

От быстрого бега у Уильяма закололо в боку, и он вынужден был перейти на шаг. Вскоре его нагнал запыхавшийся Эф. Так вдвоём, ковыляя и придерживая друг друга, они продолжали преследование.

Ярдов через двести, когда расстояние между охотниками и целью было достаточно безопасным, кумут остановился и принялся обнюхивать добычу. Помусолив лямку, он переключил своё внимание на ствол. После двух безуспешных попыток разгрызть «панцирь» добычи, хищник разочарованно отступил – это было несъедобно.

Тем временем преследователи приближались. Недолго думая, кумут бросил автомат и припустил к норе, петляя между кустарником и камнями. Таким образом он рассчитывал сбить погоню со следа. Однако ни Уильям, ни Эф и не думали гнаться за похитителем. Добежав до места, где животное сделало остановку, рядовой упал на колени.

Пока он осматривал оружие на предмет повреждений, его догнал сейд. Он опустился рядом и перевёл дух.

– Хорош ты, парень, бегать, как я посмотрю, – с трудом выговорил Уилл. – Кто из нас двоих живёт в пустыне, я или ты? – Он слегка толкнул проводника в плечо. – Ты должен был в два прыжка догнать и содрать с него шкуру.

Сейд рыкнул короткую фразу в ответ и оттолкнул протянутую руку.

– Поумничай мне!

Доуман огляделся. Небо над ними стремительно темнело. Ещё недавно, пока они неслись как сумасшедшие, свет обжигал и слепил, отчего в глазах пускались в пляс маленькие разноцветные пятна. Но звезда спряталась и теперь лишь робко выглядывала из-за линии горизонта. Казалось, что кто-то прикрутил фитиль в масляной лампе.

– Эф! Куда нам идти? – Доуман помедлил, припоминая уроки Муфы. – Идти! – повторил он уже на наречии сейдов.

Кряхтя, Эф поднялся на лапы.

Доуман шёл, закрыв глаза, прислушиваясь к шороху шагов проводника и волнам усталости, накатывающим снова и снова. Несмотря на дневной сон, рядовой не чувствовал себя отдохнувшим. Вынужденная вечерняя пробежка ещё больше его измотала. Дошло до того, что Уильям не заметил, как сейд остановился и с ходу натолкнулся на него.

Оказалось, что проводник вернулся к месту последней стоянки.

– Эф, какого чёрта... Эх…

Уильям кивком указал на сумку:

– Помнишь, ты очень хотел её заполучить.

Лицо сейда вытянулось. Он силился понять, чего от него хотят.

– Я говорю… – Доуман выудил из-под песка полузасыпанную брошенную сумку. – Ты не возьмёшь это? Ты же так хотел её заполучить.

Сейд посмотрел на сумку. Потом перевел взгляд на рядового. Снова на сумку. Ничего не ответив, Эф протянул лапу и неуверенно взял предложенную вещь. Так он и стоял, продолжая бестолково держать сумку, точно это была неразорвавшаяся граната. Наконец он аккуратно положил её и засыпал песком. Закончив с этим, он снова обратил свой взгляд на рядового. По тихому вздоху Уильям догадался, что Эф чувствует себя не в своей тарелке.

– Ты очень странный. Очень, – заключил Уилл.

В ответ Эф выпросил у Доумана флягу и выплеснул немного воды прямо на песок. Уильям не протестовал, решив до поры просто наблюдать.

Собрав лапами смоченный песок, сейд стал растирать им лицо. От этого красный рисунок на мордочке размазался. Но Эф похоже этого и добивался. Стерев последние следы краски, сейд обратился к рядовому.

Уильям кивнул. Сейд воспринял это как сигнал к действиям. Он повернулся и не спеша пошёл в указанном направлении.

Через несколько часов ночного перехода микрорельеф начал меняться: песчаные холмы сменились всевозможными горными выступами и образованиями, а песок под ногами всё чаще уступал место глине.

Вскоре они шагали по настоящей каменистой долине. Осколки под ногами имели разную фракцию. Уильям то и дело спотыкался и проваливался в невидимые ямы.

Несколько раз за спиной Уилла с шорохом сходила лавина из песка и псефитов, но, сколько бы он ни оборачивался, разглядеть что-либо не получалось.

Сейд не обращал на сходы никакого внимания. Он шёл только вперёд, время от времени теребя укороченное ухо или негромко вздыхая.

Ближе к рассвету им повезло наткнуться на густые заросли неизвестного растения. Эф тут же опустился на колени и принялся их беспощадно поглощать. Уильям пожевал сухие тонкие стебли, но быстро отказался от этой затеи: от их кисловатого вкуса обострилось чувство жажды.

Оставив проводника одного, Доуман прислонился к обломку, торчащему под тупым углом к земле.

Казалось, что прошла всего минута, но в тот же самый момент Эф начал настойчиво толкаться.

Каменную долину опалили первые теплые лучи.

– Который час? – машинально спросил рядовой.

Осматривая стоянку при свете дня, Уильям обнаружил примятый песок рядом с тем местом, где он лежал, – значит, Эф тоже успел вздремнуть.

Они разделили воду из единственной оставшейся фляги и продолжили путь. Днём, пока свет центральной звезды не так обжигал, идти было значительно легче. Сейд и человек спустились по лощине и, пройдя вдоль подошвы холма, остановились в овраге, зажатом между двумя крутыми склонами. Здесь их укрыла тень, а воздух был заметно прохладнее.

Примерно через час, когда Уильям и Эф дремали, рядовой услышал стук и шорох осыпающегося мусора. Доуман стряхнул сонливость и огляделся. Беспокойство было сродни лёгкой тревоге и никак не унималось, поселившись в глубине груди, в самом сердце. Уилл решил затаиться и наблюдать.

Время тянулось удивительно медленно. Прошла минута, другая, но ничего не происходило. Чувствуя, как глаза медленно закрываются под весом усталости, Доуман оглядывал высокие, резко обрывающиеся склоны оврага. На одном из них обнаружился узкий уступ. Рядовой остановил взгляд на нём и долго не мигая смотрел в одну точку. Непонятно, что привлекло его внимание, но перед тем как веки окончательно закрылись, ему почудилось, будто вершина уступа пошевелилась.

Уильям преодолел слабость и открыл глаза. Да! Вот он, на том же самом месте. Вздымающийся и опускающийся бурый бугорок. Их взгляды встретились. Затаившийся на узком уступе старый знакомый кумут ничем не выдал своего присутствия. Он считал, что благодаря природной мимикрирующей окраске человек не может разглядеть его.

– Эф! – шёпотом позвал Доуман.

Уши сейда чуть дрогнули.

Уильям сделал ещё одну попытку, повысив голос.

Грудь проводника медленно вздымалась и опускалась, видно было, что он спит.

– Чучело ушастое, болван лопоухий! Проснись же, кхар тебя дери! – яростно зашептал Доуман.

На слове «болван» сейд пошевелился и поднял голову. Заспанный взгляд прояснился. Глаза проводника остановились на человеке и молчаливо вопрошали.

Уильям кивнул в сторону затаившегося хищника.

Никакой ответной реакции.

Рядовой вспомнил, что сейд никак не воспринимает общеизвестные и общепринятые человеческие жесты. Воспоминания из бесед с дикарём услужливо подбросили ему другую идею. Доуман поднял руку и вытянул её в нужном направлении:

– Олфл, – отчётливо произнёс он.

Это подействовало. Сейд обернулся. Видно было, как двигался его взгляд, пока он осматривал стенки оврага, пытаясь понять, что же привлекло внимание человека. Спустя секунду сейд тихонько зашипел. Незаметным движением он высвободил клип-пойнт из ножен. Уильям мысленно оценил расстояние до цели, а также шанс на удачный бросок. Выходило, что в случае успеха Эфу придется карабкаться вверх по крутому склону, чтобы вернуть оружие.

– Эф! Стой, Эф.

Сейд замер, но не обернулся, чтобы узнать, в чём дело.

– Дай-ка я.

Доуман встал на ноги и взял автомат наизготовку. Эф тут же зажмурился и заткнул уши лапами.

– Умный парень. Хотя я думал, ты уже привык к вспышкам. – пробормотал Уилл.

Поняв, что его обнаружили, хищник заёрзал, но убегать не стал. Здесь, на высоте, он ощущал себя в полной безопасности. Да, его увидели, но что с того? Что ему могут сделать?

Доуман выждал, пока его руки перестанут дрожать, после чего прицелился и выстрелил. Всё это заняло не больше секунды. Заряд попал точно в голову. Кинетическая энергия от выстрела с такой маленькой дистанции была настолько мощной, что обезглавленное тело отбросило назад. Сорвавшись с уступа, оно вызвало маленькую лавину из пыли, щебня и блестящих слюдяных осколков и с глухим стуком ударилось о глинистое дно оврага, взметнув облачко искрящихся пылинок.

Уильям остановился над поверженным кумутом. Сомнений не было: это был тот самый хищник, что ранее пытался стянуть автомат. Ему подумалось, что будь на его месте Ной, он непременно бы сплюнул или хотя бы презрительно пнул поверженного противника. Сам же он не испытывал ни малейшего чувства торжества. Напротив, его охватила необъяснимая жалость.

«Вот как выходит… Ты боролся с природой, смог обмануть соперников и непримиримый бег времени, но стоило совершить одну нелепую ошибку, и…»

Рядом оказался сейд. В лапе проводник сжимал клип-пойнт, и, хотя не было сказано ни слова, Уилл сразу понял, что тот задумал.

Эф опустился на колени. Движения его лап были чёткими и быстрыми, словно он проделывал подобные операции много-много раз.

Доуман молча наблюдал за ним, стараясь не мешать.

Без лишних церемоний сейд вырезал кусок потрохов и вручил его рядовому, а сам принялся за другой. Стоило Уильяму отстегнуть мнемофильтр, как в нос ударил отвратительный запах. Доуману отчего-то представилась сточная канава, где вперемежку с прелыми листьями плавают дохлые лягушки.

– Ну и вонь! – Доуман яростно замахал рукой, стараясь отогнать смрад, исходивший от туши.

Эф наблюдал за человеком, не переставая жевать. Доуман предпринял ещё одну попытку откусить или хотя бы лизнуть кусок, но желудок отчаянно протестовал. Разрываясь между голодом и чувством тошноты, он пробормотал:

– Я... я не могу... – Он вернул кусок Эфу и приложил фильтр, восстанавливая дыхание.

Сейд перестал жевать, поднялся и огляделся. Уилл пошарил взглядом в той же стороне, но ничего подозрительного не заметил. Пройдя немного по ущелью Эф подобрал что-то и вернулся обратно.

Это оказался пучок бурой низкорослой растительности. Уильям решил, что на сейда снизошло гастрономическое вдохновение, и чтобы придать без того изысканному блюду новые вкусовые оттенки, он притащил приправу.

Однако Эф и не думал есть траву. Вместо этого он сунул её прямо под нос Доуману.

– Да что тебе нужно?! – Уильям отмахнулся от протянутых лап.

Эф задумался. Облизнул перемазанные кровью губы. Затем его словно осенило. Сейд начал тянуть лапы к маске. Решив, что ничего страшного не произойдёт Уилл отстегнул крепежи и протянул мнемофильтр сейду. Но вместо того, чтобы взять аппарат, Эф положил его на песок и снова подсунул под нос рядового пучок травы. Запах у растения был не резкий, но приторно-горьковатый.

– Да ну тебя! – Уильям хотел вернуть мнемофильтр на место, но сейд запротестовал.

Проводник разделил пучок и заткнул ими одну ноздрю. Затем другую.

– Хочешь, чтобы я сделал так же? – догадался Доуман. – Ну ладно, давай попробуем.

Под наблюдением Эфа Уилл послушно повторил процедуру. Разведя руки, он обратился к проводнику:

– Доволен?

Сейд одобрительно заурчал и передал Доуману отвергнутый кусок.

Уильям решил сделать ещё одну попытку. Горьковатый запах растения полностью отбивал неприятный душок. Уилл принялся отрывать кусок за куском, иногда помогая себе клип-пойнтом. Клинок то и дело переходил с рук на лапы, когда кому-нибудь требовалась добавка.

Рядовой перестал заталкивать пучки травы в нос, а лишь прикладывал к лицу и глубоко вдыхал их запах. Затем, по мере необходимости, использовал мнемофильтр. Это значительно ускорило процесс приёма пищи. Тем более что куски поменьше Доуман проглатывал не жуя, так как мясо кумута было слишком жестким для его зубов.

Вскоре Доуман ощутил давно забытую приятную тяжесть в желудке.

Эф ел, как говорится, «не в себя». Прошло добрых пятнадцать минут, прежде чем он окончательно насытился. Закончив трапезу, проводник стал яростно втирать в мех песок. Когда с умыванием было покончено, он устроился напротив человека и принялся задумчиво посасывать обрубок уха. Это вошло у него в привычку. Он жевал кончик уха на ходу, во время особо сложных мыслительных процессов и просто от безделья.

Настроение проводника заметно улучшилось. Это следовало из того, что сейд принялся мычать и пофыркивать, одновременно шаря когтями по земле. Звуки сливались в некое подобие песни с бодрым мотивом.

Прислушиваясь к незнакомой мелодии, Уильям мысленно усмехнулся: «Как мало, оказывается, нужно для счастья!»

Сейд выкопал из глины целую пригоршню маленьких белых камушков.

– Ты что, замёрз? – пошутил Уильям, наблюдая, как проводник устраивается рядом.

Сейд не ответил. Вместо этого он выровнял лапой участок песка. На нём он выложил в ряд часть найденных камешков. Всё ещё не переставая насвистывать, проводник развёл лапы с растопыренными когтями – словно в демонстрационном жесте. Доуман пересчитал камни. Их оказалось одиннадцать.

Эф заговорил. Вытянув лапу, он последовательно загибал когти, пытаясь донести до человека какую-то информацию. Пока Доуман соображал, сейд подвинул к себе четыре крайних камня и завершил монолог. Подперев голову лапой, он уставился на рядового.

Выждав с минуту, Эф нетерпеливо цокнул. Действуя рукой рядового, он подвинул три камня. Затем свободной лапой снова забрал себе четыре камня. Площадка опустела. Выведя на песке маленькую черточку, сейд вернул камни на место. Когда линия была готова, он снова подвинул к себе несколько камушков. На этот раз их было три.

Уильям решил, что всё это напоминает некую игру. В подтверждение его мыслей сейд принял выжидательную позу, точно ожидая хода противника.

Недолго думая, рядовой вытянул руку и забрал из общего ряда три камня, попросту скопировав ход проводника. Сейд вскинул голову и как-то странно посмотрел на человека. Медленно он вытянул лапу и забрал один камень. Доуман всё ещё не понимал правила и суть игры. Для пробы он взял два камня сразу. Таким образом в линии осталось всего два камня. Фыркнув, сейд забрал оба. Рядом с первой засечкой появилась вторая.

Глядя, как сейд выстраивает новый ряд, Доуман размышлял о назначении загадочных пометок.

Завершив приготовления, Эф предложил человеку сделать первый ход. Немного подумав, Уилл протянул руку и взял сразу пять камней. В ответ сейд недовольно заурчал и пустился в очередные объяснения, сопровождавшиеся загибанием когтей. Рядового осенила догадка. Чтобы её проверить Уильям прямо на глазах сейда взял из ряда шесть камней сразу. В ответ проводник разразился ещё более громкими недовольными звуками. Тогда Доуман вернул все камни в ряд и взял себе только один.

Эф перестал рычать. Забыв про предыдущие глупости, он выудил из ряда четыре камня и покосился на человека. Развивая догадку, следующим ходом Уильям взял два камня. Таким образом на импровизированном игральном поле осталось всего четыре камушка. Сейд забрал их одним махом, попутно выведя на песке третью засечку.

«Число четыре имеет в этой игре ключевое значение. Можно взять не больше четырёх камней за раз. На лапе у сейда четыре когтя. Очевидно, это всё как-то связано. Но что означают метки?»

Они сыграли ещё и ещё. Только после трёх дополнительных раундов Доуман смог сопоставить штрихи, которые выводил сейд, с окончанием партии. Всё оказалось на удивление просто. Победителем считался тот, кто забирал с поля последний камень или камни. Уильям быстро просчитал все возможные ходы и потому без труда обыграл сейда три раза подряд.

Заметив, что цефефек освоился, сейд усложнил правила. Теперь игровое поле состояло из семнадцати камушков.

Отыграв ещё десять раундов Доуман сравнял счёт. Сейд вместе с ним пересчитал нарисованные засечки. Эф явно был удовлетворён результатом. В подтверждение этого он издал гикающий звук. Затем, наклонившись, коснулся лапой мнемофильтра рядового и позволил Уильяму дотронуться перчаткой до собственного носа.

На этом игра была окончена. Эф вернулся на облюбованное место на противоположной стороне оврага и остался там.

Устроившись поудобней они смотрели друг на друга. Уильям отметил, что мордочка Эфа прямо сияет от счастья. Он кивнул ему. В ответ сейд так яростно затряс головой, что его многострадальные уши смешно захлопали друг об друга, издавая звук, напоминающий аплодисменты. Доуман рассмеялся:

– Может, в следующий раз привязать к твоим ушам лопасти, чтобы ты нагонял мне свежий ветерок?

– Цик-цик-цик-цик!

Полдень плавно сменился вечерней прохладой. Уильяму наконец-то удалось приспособиться к непривычной смене дня и ночи. Едва воздух замирал и начинал остывать, как что-то внутри него шевелилось, и он просыпался.

Сейд перекусил остатками туши кумута. Он жестами приглашал Уильяма присоединиться к ужину, но рядовой отказался. То, что у проводника вызовет лишь тяжесть в желудке, могло запросто свалить рядового с ног. К тому же накануне он достаточно наелся и пока не испытывал голода.

Эф долго объедался и, даже уходя, с сожалением оглядывался на брошенное мясо. Доуман представил себя на месте аборигена и согласился, что это неслыханное кощунство.

Овраг остался далеко позади. Они шагали по пересечённой местности, обходя хребты и взбираясь на курганы песка, нанесённые ветрами. Уильям несколько раз прикладывался к прицелу, пытаясь рассмотреть сияние, но обзор постоянно заслоняли неровности местного рельефа.

По внутренним ощущениям Доумана, они шли около часа. Через это время им удалось обойти горы и спуститься в узкую долину, зажатую между двумя склонами. Здесь проводник резко остановился и стал принюхиваться. Они простояли так долгих две минуты. Уильям чувствовал, что ноги у него стали затекать, но боялся пошевелиться, опасаясь неловким движением или шорохом выдать их местоположение.

Сейд проявлял явные признаки беспокойства: он опустил уши, и безостановочно крутил головой, улавливая невидимые запахи. Повернувшись к цефефеку, приложил обе лапы ко рту. Доуман в знак понимания повторил жест. Обнажив клип-пойнт, Эф двинулся вперед.

Уильяму вздумалось воспользоваться прицелом, но он тут же отбросил эту затею. На то, чтобы достать прицел из нагрудного кармана и затем приладить на место, нужно время, хуже того: бестолково копаясь и бряцая металлом, он произведёт слишком много подозрительного шума.

Сейд повернулся к рядовому и стал делать ему какие-то знаки. Уильям изо всех сил пытался понять, чего от него хочет проводник, как вдруг краем глаза заметил едва уловимое движение. Он помедлил ровно столько, чтобы убедиться в происходящем.

В следующее мгновение Доуман вскинул дизъюнктор, но тень за спиной Эфа изменила положение.

Тишину ночи прервал скрипучий шаркающий лай.

От неожиданности сейд подпрыгнул на месте и так резко отскочил в сторону, что едва не сбил Доумана с ног.

Оправившись от потрясения, Эф зарычал и бросился в атаку. Уильям слепо щурился, пытаясь понять, что происходит. В этот момент на него натолкнулся пятящийся сейд. Чтобы не упасть вместе с ним, пришлось отпустить автомат.

Свободной лапой Эф держался за голову. Придерживая сейда обеими руками, Доуман помог ему опуститься на песок.

Совсем рядом раздался подозрительный шорох. Уильям огляделся. Вскинув автомат, он приготовился к стрельбе. Но ничего не происходило. Шаги повторились: кто-то (или что-то) обошёл их. В темноте раздалось несколько каркающих звуков. Доуман был неприятно удивлён: эти звуки напоминали диалект кхаров!

Так вот чего испугался Эф!

Тяжёлая когтистая лапа опустилась на вскинутое дуло автомата, направив его вниз. Уилл тут же скинул лапу и перевёл прицел на незнакомца, который полностью сливался с мраком ночи. Тень не пошевелилась и не предприняла попытки уклониться. Вместо этого снова раздался тихий, словно увещевающий голос. Более того, до рядового только-только дошло, что незнакомец пытался упереть дуло в песок, точно он знал, что от испуга Уилл мог непроизвольно спустить курок.

Доуман колебался. Где-то в глубине него снова заговорил тот самый внутренний голос, вечно сомневающийся и вечно мешающий. Колебания длились всего несколько секунд. Несмотря на внутренние противоречия, Уильям опустил автомат. Тень ответила каркающим шёпотом и приблизилась.

Незнакомец действительно оказался кхаром. С головы до ног он был укутан в объёмный толстый плащ с топорщащейся во все стороны высохшей травой, приклеенной к нему неизвестным составом. Обвисшие уши и посеребрённый мех на морде, а также привычка идти, опираясь на загнутый узловатый посох, подсказали Уильяму, что кхар уже далеко не молод.

Сейд поднялся. Его покачивало. Доуман обхватил проводника, чтобы тот не упал, но, едва разглядев кхара, Эф рванулся с такой силой, что оставил на комбинезоне глубокие борозды от когтей. Уильяму с трудом удалось удержать разъярённого сейда. Тот стремился во чтобы то ни стало вырваться и взять реванш.

Видя его усилия, кхар сухо рассмеялся и заговорил. Только на этот раз он использовал наречие сейдов. Доуман понял это по характерным переливам и пофыркиваниям, которым он искусно подражал. Уиллу даже показалось, что он смог разобрать несколько слов.

Эф решительно поднялся на ноги. Несмотря на то, что цефефек придерживал его за плечо, он с вызовом обратился к кхару:

– Что тебе нужно?

– Куда ты ведёшь бесхвостого? – спросил тот.

– Откуда ты знаешь голос песков и с чего ты решил, что я куда-то его веду?

– Я наблюдал за вами некоторое время. Так куда ты его ведёшь?

Эф оскалился:

– Это не твоё дело!

Кхар помолчал немного, разглядывая Илла.

– Почему бесхвостый идёт с тобой?

– Убирайся, пока я не выпустил тебе кишки.

– У тебя уже была попытка… – Кхар сухо рассмеялся и погрозил сейду узловатым концом посоха. – Она удалась?

Эф попытался шагнуть вперёд, но Илл ещё крепче сжал его плечо и удержал на месте.

– Почему бесхвостый идёт с тобой? – снова спросил кхар, а затем обратился к Иллу: – Ты говоришь голосом песков?

Тот понял, что обращаются к нему. В ответ на вопрос кхара он ответил ему на том же языке:

– Меня зовут Илл.

Кхар растянул беззубый рот в подобии улыбки:

– Моё имя Уррк. Куда вы идёте?

Эф понял, что Уильям не в состоянии ответить. За долгое время пребывания с бесхвостым он сумел изучить его повадки. Вот сейчас, например, он бездумно мычал, точно недоросль, и перебирал не связанные по смыслу слова.

– Очевидно, твой друг не слишком хорошо меня понимает. Так куда вы идёте? – снова спросил кхар, возвращаясь к прерванному диалогу.

– Убирайся, пока жив!

Кхар подозрительно сощурился:

– Здесь, рядом с Хаянавамой, почти ничего нет… – Он задумался, припоминая что-то.

Услышав знакомое слово, Илл снова встрял в разговор и несколько раз повторил «Хаянавама».

– Надо же... – Уррк снова улыбнулся отвратительной улыбкой, продемонстрировав чернеющие остатки на месте зубов. – Вы идёте к Хаянаваме, но зачем?

– А что здесь делаешь ты, старик? Где твоё племя? – Раздосадованный болтливостью Илла, Эф перешёл в нападение.

– У меня нет племени. Я сам по себе! – Кхар коснулся лапой лба. – Моя голова чиста, так же, как и твоя. Я одиночка.

Эф задумался, решая стоит ли верить словам старика. Тем временем Уррк продолжал:

– Зачем бесхвостому нужна Хаянавама?

– Потому что Хаянавама принадлежит бесхвостым, – не задумываясь ответил Эф.

Кхар склонил голову к левому плечу в знак отрицания:

– Ты ошибаешься, мой юный друг…

Всё внутри Эфа ощетинилось против этого сравнения.

– Я тебе не друг!

Уррк, казалось, не заметил его реакции, он невозмутимо продолжал:

– …если бы Хаянавама принадлежала бесхвостым, бесхвостые не стали бы искать. Они знали бы дорогу сами.

Эф не нашёл, что на это ответить. Слова кхара впервые заставили его по-настоящему задуматься над этим вопросом. Как ни хотелось ему это признавать, но Уррк, был прав. Заметив смущение на мордочке сейда, кхар сделал одобрительный жест:

– Вижу, ты и сам это понял.

Сейд не нашёлся, что ответить. Внезапное открытие так сильно удивило его, что он подозрительно покосился на Илла. Его спутник стоял рядом и внимательно прислушивался к разговору.

«Выходит, если Илл не знает Хаянаваму, Хаянавама не принадлежит бесхвостым?» – размышлял сейд.

Кхар прочитал его мысли по выражению на лице.

– Ты прав, мой юный друг.

На этот раз Эф не стал возмущаться. Его голова была слишком занята вопросом, кто же такой Илл на самом деле.

– Мне нужно идти! – Кхар поплотнее укутался в своё одеяние.

Теперь Эф наконец понял, почему он никак не мог разглядеть чужака, хотя чувствовал его запах. Накидка кхара была сплетена из тонкой лозы и пуха. Мягкая и тёплая изнутри, снаружи она была украшена кусочками руды и камня. Таким образом плащ полностью скрывал своего носителя, делая его абсолютно невидимым на фоне скал.

– Твёрдой земли под вашими лапами!

Сказав это, Уррк шагнул в темноту и растворился в ночи.

Глава 24

Едва увидев хмурое небо за окном, Уилл понял, что спит. Более того – давно забытое тусклое воспоминание вдруг ожило и стало необычайно ярким и реалистичным.

Сердце Доумана сжалось от нехорошего предчувствия. Он уже знал, чем всё это закончится. Мать быстрым шагом вошла в кухню. Бросив «доброе утро» и «приятного аппетита», она подошла к окну и выглянула на улицу.

Уилл замер. Ложка в его руке остановилась на полпути ко рту.

– Ну и погодка!

Джейн села за стол и уткнулась в принесённые бумаги. Тишина на кухне воцарилась невероятная. На мгновение Доуману даже показалось, что он оглох. Потом раздалось недовольное пыхтение Рейчел да шорох, когда мать перевернула очередной лист отчёта.

– Ма!

– Что, Уилли?

Детский дискант глухо резонировал в тишине кухне. От звука собственного голоса Доуман впал в апатичное состояние. Он так и не ответил.

Мать резко бросила бумаги на стол. Не поворачивая головы, лишь сильно кося глазами, Доуман с трудом разглядел нижний край титульной страницы. Теперь понятно, что вызвало такую реакцию, – платеж на отсек снова вырос.

Пока он ломал зрение, пытаясь рассмотреть статистику, мать встала, открыла морозильную установку и выудила оттуда несколько готовых завтраков. Положив их в тарелку, она небрежно хлопнула откидной крышкой автоматической куховарки.

– Ма! – снова подал голос Уильям.

Мать была занята Рейчел, поправляя её волосы.

– Да, Уилл?

Он наблюдал за её бесплодными попытками утихомирить сестру. Рейчел не нравилось, когда мать расчёсывала ей волосы. Она капризничала и цеплялась крохотными ручонками за рукава Джейн.

– Помнишь, мы хотели поехать сегодня в Диноро?

– Ах, Диноро… – Она сделала вид, что поездка совершенно вылетела у неё из головы, но Доуман заметил выражение смущения, промелькнувшее на её лице. – Думаю, нам лучше пока отложить.

Уильям уткнулся в свою тарелку. Та крохотная часть взрослого его, запертая в этом воспоминании и являющаяся невольным зрителем, отчаянно трепыхалась, словно пойманная в силки птица.

– А что же Чак?

– Мистер Чак, – поправила Джейн.

– Мистер Чак не поедет?

– У него появились важные дела. Он сам мне об этом сказал.

– Я думал, он до ночи будет в городе.

– Он позвонил по нетлинку. Сказал, что всё отменяется. Говорит, в этом месяце целая куча дел. Плюс какие-то проблемы с гидравликой…

Заметив, как изменилось его лицо, она быстро добавила:

– Но ещё он сказал, что в следующем месяце работы точно будет меньше. И тогда мы можем поехать.

Доуман опустил вилку и стал вяло копаться в мешанине из макарон и кусочков курицы. Он знал, что мать лжёт ему. Знал, потому что ещё утром видел, как Чак Нортингтон, он же мистер Чак, погрузил семью в машину и поехал по дороге в город. Вряд ли он собирался ехать на работу или чинить гидравлику руля у своего старого потрёпанного электрокара. Ведь ради всего этого он не стал бы тащить за собой жену и дочь?..

– Ну же, Уилл, улыбнись.

Автоматическая куховарка разразилась тонким, режущим уши писком, сообщая, что еда приготовлена.

– Знаешь, у меня есть для тебя чудесная новость, – сказала мать, возвращаясь к столу с тарелкой, от которой поднимались прозрачные, дрожащие струйки пара.

Уильям весь обратился в слух, но в этот самый момент Рейчел потянулась к стакану с молоком. Детские ручонки шевелились, пальцы сжимались и разжимались, как клешни маленького краба, почуявшего добычу. Сделав неудачную попытку, девочка подалась вперёд и с размаху опрокинула стакан.

Молоко растеклось по столу, словно огромное белое озеро. Мать чертыхнулась. Уильям поспешно вскочил, но было поздно: молочный поток окатил его новые джинсы.

– Рейчел! Сколько раз говорить: не тянись через весь стол! Нужно было попросить!

Несколько минут спустя Уилл спустился в кухню, переодетый в старые джинсы. Подходя к переборке, отделяющей кухню от коридора, он услышал мамин голос и невольно замедлил шаг. Джейн говорила с кем-то по нетлинку.

– Да, да, я знаю, что в этом месяце очередной наплыв. Мне нужно лишь…

Уильям задержал дыхание.

– Майкл, послушайте, у нас профицит, Хеммервуд перевел бóльшую часть работников в режим ожидания. У меня…

Молчание.

– Да, я понимаю. Я всё понимаю.

По характерному писку Уильям понял, что связь разорвана. На цыпочках прокравшись назад, он выждал несколько секунд и вернулся на кухню обычным шагом.

Рейчел не было. Она уже доела завтрак и ушла к себе в комнату. Мать подняла на Уилла уставшие серые глаза. Только сейчас, наблюдая со стороны, Доуман ощутил ту невидимую тяжесть, лежащую у неё на плечах… но тогда он не понимал, просто не мог понять всего этого.

– Так что за новость? – спросил он, усаживаясь за стол.

– Новость? – Джейн нахмурила брови.

– Ты сказала, что у тебя есть чудесная новость.

– Ах, это... – Складки на её лбу растаяли, а на лице отразилось облегчение. – Мне недавно позвонила Элен. Сказала, что в этом году они собрали неслыханный урожай… ну и ещё… – мать качнула головой, – пригласила нас к себе. На следующей неделе в Чендерсе, это в двух милях от них, пройдёт промышленный фестиваль. Думаю, будет здорово. Вам с Рейчел уж точно понравится, вы же никогда не были на подобных выставках.

Уильям кивнул. Мать как-то вымученно улыбнулась и встала из-за стола, однако не ушла. Некоторое время она возилась у панели электрической куховарки, настраивая программу на вечер. Уилл сидел, уставившись в тарелку, так и не взяв вилку.

«Во-первых, Чак почему-то уехал без них. Во-вторых, странный звонок. В-третьих, Джейн упомянула проблемы на работе. Может, это из-за сокращения сотрудников у неё не нашлось денег, чтобы отвезти их в Диноро?»

Но ведь они так долго ждали этого! Особенно он.

Ещё Элен.

Элен была двоюродной сестрой матери. Она жила далеко отсюда, на краю фермерского городка. Старая, почти глухая и совсем одинокая. Очень часто, когда мать испытывала денежные затруднения, они переезжали к ней на месяц или два. Дом у Элен был просто огромный: чем дальше от административного центра, тем меньше плата за землю. Несмотря на внушительные размеры дома, а также два участка величиной с футбольное поле, делать на ферме было абсолютно нечего. В этой глуши было мало людей. Те, кто помоложе, стремились как можно скорее покинуть это унылое местечко и переселиться в «обитаемую» часть планеты, туда, поближе к космопорту.

Что же касается самой сестры, ей было семьдесят пять лет, она обожала старые детективные сериалы и телешоу с закосом под интеллектуальные викторины. От просмотра подобной сетки вещания уже через пару минут у Уильяма начинала болеть голова. Единственным развлечением оставалось бесконечное бродяжничество по пустым или засеянным полям да изучение оврага, куда сваливали неисправную посевную технику. Вот это «веселье»!

Видимо, мысли отразились у него на лице, потому что мать взяла его за руку и спросила:

– У тебя всё в порядке?

– Да! – Уильям утвердительно закивал головой, но всё в нём твердило об обратном.

– Эй, всё наладится, вот увидишь.

«Нет, – подумал он, – не наладится. Уже никогда не наладится. Не видать нам больше Диноро. А если так и дальше пойдёт, скоро они навсегда переедут жить к Элен, и тогда…»

– Ты слушаешь?

Уильям кивнул.

– Ну так… значит, всё хорошо?

– Да.

– Отлично! – Лицо матери стало серьёзным. Она в задумчивости уставилась в окно. – Уилл… ты любишь меня?

Доуман словно наблюдал происходящее со стороны. Он видел, как маленький он оторвал взгляд от тарелки; видел холодный, равнодушный взгляд ребёнка и застывшую фигуру матери.

– А за что?

Эф сидел рядом и с тревогой всматривался в лицо рядового. Кажется, он и разбудил его.

– Господи…

Доуман всхлипнул. Сейд придвинулся ближе. Вцепившись в его плечо, он залепетал что-то на своём наречии. В горле у Уильяма словно застрял комок. Сердце содрогалось от накопившейся горечи.

– …Уилл… ну и ублюдок же ты…

В бессилии Доуман обхватил колени руками, положил на них голову и зарыдал.

Эф был рядом. Он положил лапу на его плечо и всё норовил заглянуть ему в глаза. Когда Уильям поднял голову, Эф протянул лапу и вытер слёзы с лица рядового.

Проводник выглядел удивлённым и даже испуганным.

– Ты, верно, думал, что только у одного тебя есть чувства?

Доуман отвернулся и снова лег на песок. Было слышно, как сейд возится рядом. По его дыханию Уилл определил, что тот не спит и прислушивается к нему.

Закрывая глаза, Доуман ощутил, как гудит в висках разгорячённая кровь. Он знал, что скоро снова провалиться в небытие.

Так оно и случилось.

…Что-то холодное чиркнуло Уильяма по носу. От этого он вздрогнул и проснулся. Первые косые лучи уже слепо шарили по склонам и закапывались в песок.

Рядовой удивлённо осматривался вокруг. Эф был рядом – спал, свернувшись клубочком. Одно ухо у него было оттопырено, другое он подложил под голову.

Уилл задрал голову, вглядываясь в небо.

И тут произошло чудо. Будто включился экран огромного голопроектора... Вышина потемнела. Ветер гнал мрачные тучи свинцового цвета. Уильям не верил своим глазам. В отдалении грянул гром. И вот уже не одна, не две, а целый рой крохотных тёплых метеоров обрушился на землю.

Уильям смеялся. Он стоял, зажмурив глаза. Его капюшон спал. Он ощущал, как капли собираются в ручейки и стекают по его лицу. Ему захотелось посмотреть – как реагирует Эф? Знает ли он, что такое дождь?.. Видел ли он его раньше?..

Он опустил голову и едва ли не нос к носу столкнулся с сейдом. Эф стоял вплотную, а его мордочка была перекошена от злобы.

– Эф, что проис…

Уильям не успел договорить, потому что дикарь яростно вцепился в него обеими лапами.

Доуман дёрнулся и проснулся. Вырвавшись из лап Эфа, он перевёл дыхание:

– Ты что, спятил? Так можно и без второго уха остаться.

Доуману припомнились прикосновения тёплых капель дождя. От этого он непроизвольно провел ладонью по лицу, стирая несуществующую влагу.

– Который час?.. Ах да, ты же заложил часы.

По положению центральной звезды Доуман определил, что приближается вечер.

– Чего ты так рано вскочил? Не спится?

Эф не ответил. Его мордочка выглядела сосредоточенной и серьезной. Кажется, он о чём-то размышлял. Уилл хотел лечь, но сейд знаками привлёк его. Собрав лапами песок, Эф выровнял его и поднял взгляд.

– Я весь внимание.

Убедившись, что цефефек слушает, сейд принялся рисовать.

Для начала он вывел некий сложный контур, а затем, к немалому удивлению Доумана, заключил его в круг. Закончив с рисунком, он немного отодвинулся.

Уильям внимательно изучил новое творение проводника.

Рисунок состоял из двух частей: центральная фигура и контур. Изображение в центре очертаниями напоминало птицу. У неё были вытянутая голова с клювом, а также хвост и два распростёртых крыла. Казалось, что она застыла в полёте и наблюдатель смотрит на неё снизу вверх. Или сверху вниз?..

Пока рядовой изучал рисунок, сейд сделал вид, что его заинтересовали когти на ногах. Завершив осмотр, Доуман задумался. Что хотел сказать Эф?.. Что здесь водятся крыланы?.. Или какие-то другие опасные птицы? И зачем он заключил рисунок вкруг?

Уилл улыбнулся. Дорожный указатель: «Опасайтесь пернатых!»

Сейд сидел, склонил голову к левому плечу. На лице у него застыла маска глубокой задумчивости. Чтобы вывести его из прострации, Доуман постучал правой рукой по левому плечу:

– Я понял тебя, вислоухий. Буду смотреть в оба.

Удовлетворившись его ответом, сейд чётко произнёс: «идти». Уильям показал отрицательный жест. Проводник заурчал.

С минуту они препирались, потом Доуман уступил.

Прежде чем двинуться в путь, сейд первым же делом срезал ненавистные бинты. Теперь уже пришла очередь рядового возмущаться. Проигнорировав решительно всё из речи цефефека, сейд взял Уилла за руку и настойчиво потянул за собой.

Они покинули долину и подошли к подножию пика.

Теперь идти пришлось в гору. Человек и сейд попеременно взбирались на уступы и затем, свешиваясь, помогали друг другу забираться всё выше и выше.

Поднимая голову во время коротких передышек, Уильям с удивлением рассматривал зелёное сияние. Оно стало более насыщенным и слегка переливалось, точно скользящие по стене тени от дождя. Складывалось ощущение, что источник свечения находится прямо за грядой. Несколько раз Уилл пытался указать Эфу на эту особенность, но проводник останавливал его, прикладывая лапы ко рту.

Почти у самой вершины их ждал неприятный сюрприз. Каменные карнизы здесь стали совсем узкими, а склоны более отвесными. Доуман не сомневался: они забрались уже очень высоко. Хорошо, что ночь укрыла от глаз раскинувшееся под ними великолепие – от него запросто могла закружиться голова.

Они двигались, вытянувшись в цепочку, вжимаясь в скалу всем телом. Щебень и мелкие камни с тихим шорохом осыпались из-под ног и сразу же тонули в тишине. Не было слышно даже приглушённого стука удара. Казалось, они продолжают падать и будут падать ещё очень-очень долго. Так думал Уилл, карабкаясь выше и выше. В темноте он ухватился за кварцевый пласт, вросший в материнскую породу. Когда он оперся на него своим весом, в хрупкой массе образовалась трещина, и пласт с шумом и треском вылетел из своего гнезда.

Уильям бестолково взмахнул руками, стараясь удержать равновесие. В следующий момент он ощутил, как его правую руку сжали в железной хватке. Падение остановилось, но лишь на несколько секунд. Раздались хруст и шорох осыпающихся камней. Один из них больно ударил Уильяма по голове.

Доуман слышал, как сейд пыхтит от напряжения. Он прижался к склону всем телом и слепо шарил свободной рукой в темноте. Они медленно сползли вниз на пару дюймов. От перенапряжения мышцы сейда начали сдавать. Доуман попытался упереться во что-нибудь ногами, чтобы ослабить нагрузку, но в результате они опустились ещё на три фута.

Уильям ощутил, что под его ступнями образовалась подозрительная пустота. Он приподнял голову и вгляделся в темноту. Но ничего не увидел. Склон обрывался крутым обрывом!

– Илл!

Голос сейда был напряжённым. Его лапы уставали. Рука Уилла неуклонно проскальзывала сквозь сжатые когти. Сперва предплечье. Теперь сейд держался за запястье. Доуман отчаянно искал хоть что–то, за что можно уцепиться, но склон стал абсолютно гладким. Они скатились ещё на фут.

Сейд всхлипнул.

В темноте Доуман с трудом разглядел что-то похожее на трещину. Он слишком резко вытянул руку по направлению к ней, и Эф окончательно потерял равновесие.

– И-и…

Их падение прервалось так же резко, как и началось.

– ...и-ил!

Сразу под уступом начинался выступающий карниз с отколотыми острыми краями и грудой осыпавшейся руды. Доуман с размаху налетел на что-то твёрдое, то же произошло и с сейдом.

От удара из лёгких разом вышибло весь воздух. Уильям беспомощно вцепился в осколок песчаника, послуживший ему подушкой.

К действительности Доумана вернул плач Эфа.

Карниз, на который они свалились, был почти незаметен сверху. Падая, каким-то чудом им удалось зацепиться и остаться на нём. Доумана спас выступающий слой породы, а Эфа… Разглядеть, что случилось с сейдом, не было никакой возможности. Темнота стояла, хоть глаз выколи. Двигаясь на ощупь, Уильям слез с выступающего пласта, так удачно спасшего ему жизнь, и двинулся на плач проводника.

– Эф, держись.

В полном мраке, почти не понимая, что делает, Доуман схватил сейда за плечи и осторожно ощупал его голову и шею. Убедившись, что с ними всё в порядке, продолжил осмотр. Тут Уильям заметил, что Эф держится за стопу. Отведя его лапы, он коснулся малой берцовой кости. Сейд взвизгнул и попытался отстраниться, но не тут-то было. Сжав ногу пострадавшего под мышкой, рядовой продолжил осмотр.

От малейших прикосновений Эф кричал и судорожно колотил Уильяма лапами по спине. Хорошо, что у костюма в области лопаток имелась дополнительная защита, иначе пришлось бы туго.

Доуман закончил осмотр с неутешительным выводом: в районе таранной кости образовался ощутимый отёк.

– Ты порвал связку.

Сквозь плач до рядового донеслось невнятное мычание. Эф попытался дотянуться до пострадавшей конечности, но Уилл предусмотрительно блокировал его лапы.

– Прости, дружище. Придётся ждать до рассвета, иначе никак. А пока постарайся не двигаться.

Эф плакал и пытался вырваться, но Уилл ни на секунду не ослаблял хватку. Ближе к утру сейд вымотал себя настолько, что перестал сопротивляться и затих. Лишь изредка он издавал тихий всхлип или напрягал остатки сил в слабых попытках освободить лапы.

Когда Тессии-6 коснулись первые лучи светила, они застали обоих путников измученными и обессиленными. Едва рассвело, Доуман ненадолго оставил Эфа и принялся осматривать карниз. В процессе поиска Уильям невзначай посмотрел вниз – и едва не потерял равновесие. Высота была головокружительная!

Ещё с детства Доуман хорошо усвоил урок: при вывихе нужно зафиксировать ногу в одном положении. В поисках того, что можно использовать в качестве костыля и жгута, он облазил весь карниз. Но везде, куда ни посмотри, были лишь осколки камней да песок.

Бросив случайный взгляд на расцветающий алый цветок зари, Уильям обречённо вздохнул. Им не удалось достичь вершины ночью, и теперь перед ними маячила совсем не радостная перспектива.

Эф сидел, баюкая пострадавшую ногу. Рядовой без сил опустился рядом с сейдом. Некоторое время они просто сидели и молча смотрели на восход. У Уильяма запершило в горле. Он снял с пояса флягу и приложился к ней. Затем передал её сейду. Сделав несколько глотков, Эф шмыгнул носом и тихонько произнёс:

– Илл...

Приняв флягу обратно, Уилл смотрел, как с песка, будто пересыхающие тёмные ручьи, исчезают последние тени.

– Илл! – чуть более настойчиво позвал Эф.

Доуман повернул голову и заметил, что сейд подвинулся. Теперь он сидел к нему боком.

– Идти! – отчётливо произнёс он на своём наречии. И, помедлив, добавил уже менее уверенно: – Идти...

В ответ Уильям поднял левую руку и сжал её в кулак. Эф нахмурился. Проводник собрал все свои силы и встал, опираясь лишь на здоровую ногу.

– Стой, ты что делаешь!

Доуман вскочил и попытался образумить проводника, но сейд категорически отвергал любые предложения оставаться на месте. Уклоняясь от рук человека, он предпринял попытку скакать на одной лапе. Сделав таким образом два прыжка, он потерял равновесие и чуть не упал, но Уильям вовремя подхватил его.

Доуман ощущал, как где-то под плащом, за рёбрами дикаря быстро-быстро стучит его сердце. Горячее дыхание сейда коснулось той части лица, что не закрывал фильтр:

– Идти.

Уильяму не оставалось ничего другого, как кивнуть. Обхватив Эфа за торс левой рукой, он сказал:

– Ну что ж, давай попробуем.

Они сделали несколько пробных шагов, приспосабливаясь друг к другу. Ничего не вышло. Тогда Доуман уменьшил ширину шага, и они смогли поймать общий ритм. Идти при свете дня оказалось удобнее, но гораздо тяжелее. Свет центральной звезды нещадно слепил глаза и обжигал кожу лица.

То ли от того, что теперь они двигались как одно целое, то ли из-за медленного темпа, взбираться стало значительно проще. С Уильяма нещадно лил пот, а Эф то и дело скрипел зубами, когда его больная стопа случайным образом приходила в движение.

Обоим казалось, что прошла уже половина дня, хотя на самом деле всё восхождение заняло чуть меньше часа.

Эф глубоко и тяжело дышал. Его можно было выжимать, как губку. Уильям выглядел не лучше: голова под капюшоном плавилась, точно зефир на костре.

На их счастье, шестая планета прошла половину дневного сегмента орбиты. Свет переместился на другую сторону. Оказавшись в тени, оба почувствовали себя немного лучше.

Эф закрыл глаза и без сил растянулся на песке. Глядя на него, Уильям ощутил, как усталость тяжким грузом давит на плечи. Не в силах сопротивляться, он повалился на бок и сразу же провалился в глубокий сон.

Доуману приснилось озеро. Невозмутимо-тихое, прохладное озеро, полное чистейшей, прозрачной воды. Ни одна волна, ни даже малейшая рябь не беспокоили призрачно-тихую гладь. Уилл лежал на спине и плыл, плыл в неизвестность, и это было так хорошо и приятно...

Вода вокруг него забурлила. Волны гуляли как при шторме, угрожая опрокинуть и утопить беззаботного человека. Между тем качка всё нарастала и нарастала… Доуман наконец проснулся.

Сейд нещадно толкался и не успокоился до тех пор, пока цефефек не открыл глаза.

– Господи, убейте меня… – Уилл закрыл лицо руками.

В ответ Эф гаркнул и вытянул лапы к небу. Доуман проследил направление взглядом, и увидел, что небесный купол приобрёл мягкий лимонно-жёлтый оттенок; далеко-далеко на западе, возле самого горизонта, земля горела, будто объятая пламенем. Редкие слоистые облака мягко светились розоватым сиянием, и это было прекрасно.

Веки Уильяма потяжелели, и тут же грубый толчок и оклик сейда вернули его к действительности.

Мышцы затекли от долгого лежания в неудобной позе. Вдобавок желудок прямо-таки скрутило узлом. Есть хотелось невыносимо… и в то же время есть не хотелось вовсе.

Они начали спуск. Доуман сосредоточенно шагал, стараясь не выбиваться из общего ритма. Из-за сильного напряжения мысли текли так медленно, как в тот день когда он сидел на решающем экзамене по математике.

Тем неожиданнее стало внезапное открытие.

Свет!

Зелёный!

Сияние!

Уилл остановился так резко, что Эф едва не упал. Он круто повернулся и обомлел...

Горную долину заливало мягкое, призрачное сияние. Словно невесомое полотно, оно стелилось по склонам и песку, струилось и текло. Доуман пытался понять, чтó испускает призрачный свет, но ночь скрадывала очертания, а непостоянные вспыхивающие и затухающие переливы искажали пространство.

Впереди, позади, слева и справа их окружала ночная тишина, оглушённая остывающим зноем долина и видение, подобное миражу. Но это был не мираж. Не мог быть... Слишком большим, слишком ярким было это загадочное зеленоватое сияние.

Уильям ощутил, как по струящимся волнам света их лиц, рук и плеч касается некая неосязаемая сила. Эф легонько подёргал его за руку.

Постояв ещё немного, они продолжили спуск. Теперь идти было гораздо проще, нужно было только следить за тем, чтобы сейд успевал прыгать на одной ноге и не слишком уставал.

В те короткие перерывы, когда Эф с умоляющим шёпотом прижимался лицом к плечу человека и они стояли, переводя дух, Зачарованный, Уильям не отрываясь смотрел на сияние. Невероятно, но оно будто придавало ему сил! Доуман ощущал необычайный прилив энергии во всём теле.

Однако, когда они преодолели спуск, когда дюны скрыли загадочный ореол и только его нимб оставался видимым, он вновь ощутил тяжесть, с которой Тессия-6 неумолимо тянула его к центру ядра, подкашивая ноги, и выжимая последние силы. Но какое это имело значение?.. С каждой минутой, с каждой секундой они всё ближе и ближе подбирались к мандорле, окаймлявшей барханы.

Когда со спуском было покончено, Эф не захотел двигаться дальше. Выбрав место, они устроились на привал. Стоная и охая, сейд кое-как улёгся на бок и почти сразу заснул.

Доуман хотел последовать его примеру, но едва он закрыл глаза, как перед его мысленным взором возникли неясные движущиеся тени. Они скользили, кружились и вспыхивали мягким зеленоватым светом, проступая на внутренней стороне глазного века, точно камея. И всё же похоже было, что он заснул. Рядом раздались ворчание и шорох.

Уилл медленно открыл глаза, чтобы узнать – на месте ли сияние?

Да. Оно всё ещё было здесь. Утро на Тессии пока не началось, но далеко-далеко на горизонте зажглись первые признаки зари.

Последние полмили показались Доуману самыми трудными. Вдобавок идти пришлось снова вверх. Между ними и сиянием, между ними и загадочным миражом оставалась последняя непокорённая дюна.

«Если не успеем найти укрытие, никакая вода нас не спасёт. Наши мозги и так уже основательно расплавились».

Стало заметно светлее. Уильям поднял голову и увидел, что сияние померкло, точно оно стало не в силах противостоять ненасытному горнилу, что с каждым днем беспощадно, обжигает эту громадную планету.

Эф остановился. Доуман с трудом оторвал взгляд от песка и взглянул на него. Ноги и лапы сейда покрывали многочисленные зарубцевавшиеся шрамы. Шикарный золотистый мех дикаря свалялся и топорщился, точно он успел повозиться в песке. Хотя так оно и было. Правое ухо вяло покачивалось, левое безжизненно поникло.

Эф повернулся. Встретившись взглядом с рядовым, он сказал что-то, шевеля одними губами.

Уилл глянул вперёд и понял причину остановки. Они добрались. Они стояли на вершине.

Он тоже был здесь.

Огромный, словно небоскрёб.

Двигатели корабля и часть корпуса были занесены песком. Он лежал на боку, будто огромная подбитая птица или мёртвый дельфин. И это было самое точное сравнение. Гигантский мёртвый дельфин с блестящей, гладкой чёрной кожей. За острым фюзеляжем хищной обтекаемой формы, в том месте, где корпус судна плавно соединялся с маневровыми двигателями, виднелась огромная пробоина. Обломки шпангоута с покорёженной и опалённой обшивкой торчали, совсем как ребра доисторического мамонта. Но самое невероятное – этот «мамонт» до сих пор был жив. Вернее, часть его. Кормовые щиты корабля исправно работали, генерируя зеленоватую ауру силового поля и мерно гудя, подобно рою потревоженных пчёл.

Уильям медленно снял дизъюнктор с плеча и приложил глаз к прицелу. Сразу видно, корабль пролежал здесь очень много лет: пески изрядно отполировали и изъели корпус.

Но Доумана интересовало не это. Он медленно рыскал по уцелевшей обшивке… и наконец нашёл, что искал. У основания фюзеляжа сохранился полустёртый символ. Пришлось значительно увеличить кратность.

Опустив ствол, Уилл тихо произнёс:

– Чтоб меня кхары драли...

Чёрная громада корабля мрачно взирала на них с высоты своего поверженного могущества.

Фрегат? Линкор? Ни намека на посадочные модули. Значит, эта штука не должна была приземляться. Тогда точно не фрегат. Может быть, крейсер? Нет, судя по размерам и количеству палуб, это был дредноут. Но что за конструкция?.. Что за форма?.. Что за тяговые двигатели, напоминающие турбины?.. И эти сопла… Никогда в жизни Уильям ничего подобного не видел.

А если посмотреть со стороны? Вытянутый фюзеляж - носок. Внушительная надстройка над верхней палубой, смещённая к корме, (судя по всему рубка управления) выглядит как берцы и язычок. Ни дать ни взять настоящий ботинок. Теперь понятно, что пытались изобразить аборигены!

Доуман снова приложился к прицелу и ещё раз осмотрел гравировку контура птицы, заключённой в круг.

«Тот самый символ».

Проводник стоял, опираясь на него одной лапой.

– Что это, Эф?

Щурясь, сейд чуть склонил голову вправо, словно всерьёз раздумывая над ответом, а затем таинственным шёпотом произнёс:

– Хаянавама.

Словарь дополнительных терминов.

Голос песков – всего на Тессии-6 существует три диалекта (голоса). Голос песков - наречие на котором говорит раса сейдов; голос скал - язык на котором общаются исключительно кхары; голос камней, язык который используют руло. Названия сложились исторически и привязаны к месту обитания видов. Так изначально раса кхаров жила в горах, сейды предпочитали равнины и пустоши, а руло в свою очередь обосновались глубоко в карстовых пещерах.

Знаки племени – рисунок наносимый на морду аборигенов. Используется всеми тремя разумными расами. Обозначает принадлежность к тому или иному племени. Знаки/линии/фигуры/рисунок у каждой из рас и каждого из племён уникален и повторяется только внутри того племени, принадлежность к которому означает.

Нетлинк – волновое устройство для связи, использующее метод квантового шифрования. Метод работы основан на принципе ретранслятора, который улавливает и передает сигналы между приёмниками/передатчиками. Без ретранслятора передатчик способен улавливать и принимать сигнал на расстоянии не превышающем трёх ярдов. С усилителем (ретранслятором) радиус действия может достигать нескольких миль в зависимости от мощности усиливающей станции.

Фактически нетлинк способен объединять и поддерживать одновременную связь неограниченного числа передатчиков (пользователей), при этом сами ограничения существуют, но только на программном уровне.

Полисилинит – синтетический высокомолекулярный материал, пришедший на замену полистигану.

Некоторые физические свойства:

Абсолютная твердость (шкала Мооса) - 6327 МПа

Прочность:

при растяжении ≈400 МПа

при сжатии ≈400 МПа

при изгибе ≈220 МПа

Диапазон эксплуатируемых температур: от (-290)° до 500° F.

Сталагнат – образование осадочного типа, формируемое водой. Тянется от потолка (свода пещеры) к полу (основанию). В зависимости от возраста может достигать до нескольких ярдов в обхвате. Чаще всего сталагнаты представляют собой колонноподобные образования, возникающие при соединении сталактитов и сталагмитов.

Система жестов – не смотря на разные диалекты все три разумные расы Тессии-6 используют общую систему невербального общения. Базовые значения “да” и “нет” формируются прикосновением лапой к тому или иному плечу. При этом значение имеет только то, какой именно лапой был сделан жест.

Если правая лапа касается левого плеча, жест и все его производные означают согласие. Если левая лапа касается правого плеча, жест и все его производные означают отрицание.

Наклоны головы, также используются для выражения позиции соответственно схеме “лапа-плечо”, однако используются преимущественно в условиях когда лапы заняты.

Жест “безоружности”, он же неформальное приветствие. Выглядит как вытянутая вверх правая лапа с широко растопыренными когтями. Если когти на лапе будут сжаты, это будет расценено, как призыв к какому-либо действию.

Если лапа полусогнута или вытянута по направлению к слушателю то: жест с растопыренными когтями трансформируется в значение “оставаться на месте” (сигнал тому, на кого будет указывать лапа).

Если же говорящий бьет лапой со сжатыми когтями по груди это в зависимости от ситуации будет означать вынужденное согласие либо знак того, что говорящий, дает оппоненту гарантию чего-либо от себя лично.

Жест “следуй за мной”, выполняется любой лапой. При этом: 1) Сама лапа поднята на уровень корпуса. 2) Вытянута или полу вытянута. 3) Тыльная сторона ладони обращена вниз. 4) Когти сжимают и разжимают несколько раз.

Жест призыв к тишине: обе лапы прижимаются ко рту.

Стахин - препарат широкого назначения, формальдегидной группы. В очень малых дозах раствор стахина используется как анальгетик. Способен значительно повысить болевой порог и вызвать чувство легкой эйфории, не вызывает привыкание. В случае, если концентрация стахина в крови достигает критического уровня, препарат угнетающе воздействует на нервную систему: останавливается дыхание, отказывают условные и безусловные рефлексы, происходит растормаживание сознания. В медицине нашел применение, как средство для ввода и поддержания человека в состоянии искусственной комы. После выхода из так называемой стазисной отключки могут наблюдаться один или несколько негативных эффектов: общая слабость, тошнота, головокружение, кратковременная потеря зрения, повышение давления, эмоциональная подавленность, необоснованное чувство тревоги, паника.

Тессия-6 – шестая по счёту планета в звездной системе с одноименной центральной белой звездой В-класса.

Некоторые физические константы планеты:

Ускорение свободного падения (g): ≈10,88 м/с2

Длительность звёздных суток: ≈35 часов 36 минут.

Наклон оси: ≈4°

Среднесуточная температура на поверхности планеты:

Днём: до ≈167° F

Ночью: от ≈(–6) до ≈60° F.

Состав атмосферы:

Азот: ≈77%

Кислород: ≈18%

Углекислый и прочие газы: ≈5%