Иллюзия Свободы

Пролог

До того, как все случилось…

Пролог

Звук будильника подобен лезвию бритвы, неприятно полоснувшей по тонкой коже. Я протянула руку и снесла его с тумбы, окончательно лишив себя попытки спастись от шума.

Сон навязчиво сковал тело. Я с усилием открыла глаза, пытаясь понять, где нахожусь. Мой дом выглядел непривычным, чужим. Здесь даже пахло иначе…

Я поднялась и осмотрелась. На столике рядом в прозрачной высокой вазе стояли лилии. Резкий сладковатый запах исходил от них. Мне показалось странным, что они белого цвета. Как будто раньше я видела только синие цветы.

А еще окно напротив кровати. Огромное, прячущее под тонким прозрачным тюлем пасмурное серое небо.

— Мне нужно идти? — Задала вопрос сама себе. Попыталась вспомнить куда и зачем? Почему я здесь?

Вокруг обжитый интерьер. Рамки с фотографиями. На них я среди зеленой листвы и у берега моря. Счастливая.

Надо встать. Я поднялась и едва удержалась на ногах от резкого подъема. Почти на ощупь добралась до ванной комнаты, включила слепящий свет и закрыла глаза рукой нащупав кран.

Пошла горячая вода. В холодной комнате сразу стало теплее, а в моей памяти воскресли хоть какие-то воспоминания о реальности. Я работаю. Мне нужно собраться и выйти. Просто собраться и выйти.

Вчерашний день, как и другие, стерты из воспоминаний. Вернее, я помню, что сидела до позднего часа, решала какие-то вопросы. Но все настолько размыто, нечетко, будто пытаешься удержать воспоминания о сне, и они рассыпаются как песок сквозь пальцы.

— Проклятье, Эмбер, соберись!

Хотя бы это не забыла! Меня зовут Эмбер. Двадцать первого июля мне исполнилось двадцать шесть лет. Я одинока и…

— Работаю в лаборатории, изучаю растения, — Повторила вслух, чтобы запомнить, — Я работаю в лаборатории, и я схожу с ума, потому что ничего не могу вспомнить…

От горячей воды на зеркале остался пар. Я протерла его ладонью и посмотрела в глаза той, кого знаю всю жизнь, но вижу только в отражении. Серо-голубые глаза слегка спрятались под опухшими от сна веками. Кожа очень бледная, на носу и щеках россыпь веснушек. Верхняя губа тонкая, нижняя пухлее. Овальное лицо обрамляют взлохмаченные волосы каштанового цвета. А у лба одна прядь торчит вперед и, как бы я не пыталась ее загладить, ничего не выходило.

— Значит пойду так. Если я работаю с растениями, мне ни к чему переживать о внешнем виде.

Об этом я действительно не думала переживать. Скорее я волновалась о том, чтобы не потеряться в городе. Пока память отчетливо выдавала мне информацию порциями. Так я нашла во что одеться, приготовила себе завтрак и за чашкой кофе попыталась вспомнить прошлый день. Я была у родителей, потом вернулась домой и… Ничего. Много работаю. Нужно показаться врачу.

На часах около семи. Пора бежать. Я накинула пальто, схватила ключи и торопливо выскочила за порог квартиры. Вниз по лестнице, а в голове вспышки воспоминаний…

— Черт, черт, черт…. Соберись уже, Эмбер. Соберись!

Погода отвратительная, конец октября. Лил дождь, и я совершенно забыла про зонт. От влаги волосы распушились. Локоны непослушными кудрями рассыпались по плечам. Низ брюк забрызгало каплями воды, а в кармане завибрировал телефон. Я достала его на бегу, улавливая взглядом сотни смс, падающих одно за другим.

— Это еще что?

Открыв сообщения, я увидела много цифр и букв. Странный набор символов, совершенно не складывающихся в слова. И только одно из оповещений было понятным. Руководитель написал об опоздании. Мне пригрозили увольнением, если я приду позже вновь.

В суете и неразберихе я попыталась набрать ответ, объясниться. А чтобы не споткнуться, боковым зрением улавливала движение людей, а также цвет светофора и машины.

Внезапно подул сильный ветер. Он забрался под пальто, пробирая холодом до костей. Локоны волос снова упали на лицо. От раздражения я потеряла контроль над ситуацией и слишком рано сделала роковой шаг вперед.

Лязгнули тормоза, яркий свет обжег глаза и что-то с силой утянуло меня из сознания в темноту искрясь вспышками ярких цифр, вспышками лиц людей и шифрами из букв...

Глава 1: Дом Мира

— Эй, как ты? В порядке

Звон в ушах доставлял ужасную боль и постепенно переходил в эхо. Я попыталась пошевелиться, ощущая под собой холодную землю. Рядом был кто-то и этот человек настойчиво тряс меня за плечо. Но я не могла ответить. Грудную клетку крепко сковало. Было ощущение будто легкие набиты камнями. Тело словно не мое, все болит, а во рту навязчиво чувствовался металлический привкус крови.

— Просыпайся! Ты жива? Ох, дело плохо. Неужели мне придется тащить тебя на себе?

Голос незнакомки двоился, а сама она настойчиво желала помочь. Несмотря на ужасающую слабость, пришлось стиснуть зубы и попытаться встать. Я оперлась ладонями о землю и почувствовала, как что-то жжет руки. Это лед.

— Ах, — выдохнула я, жмурясь от слепящего белого света, — Где я? Что происходит?

Собственный голос стал чужим. Осипший и низкий, словно у старухи.

— Благословение, ты можешь говорить! Давай, я помогу тебе подняться! — незнакомка крепко схватила меня за руку и потянула на себя, — Пошевеливайся! Надо срочно уходить с улицы. Я знаю, что тяжело, но времени не осталось.

Когда ты в состоянии полуобморока, а рядом навязчиво торопят, сделаешь все, что просят. Я больше не задавала вопросов. Поднялась и выпрямилась, когда девушка закинула мою руку себе на плечо. Грудь резко прострелило от боли. Тянуло в области правого подреберья. Похоже на ушиб.

— Болит что-то?

— Нет, — соврала я и осмотрелась. Глаза немного привыкли. Теперь я поняла, что слепящим светом был снег! Вокруг все белым бело. Настоящая зима. А улицы мне совершенно незнакомы. Несмотря на мои провалы в памяти, я точно знала, что никогда не была в этих чудесных местах. Красиво, чисто, чуждо. Судя по архитектуре серых каменных домов, это место находится очень далеко от города.

— Снег? Разве такое возможно? Что со мной происходит?

— Ты мне скажи? — пролепетала спасительница, — Не каждый день увидишь девушку без сознания прямо на дороге. Это ужасно!

Теперь я смогла рассмотреть ее. Пламенно рыжие кудрявые волосы собраны в косу. На красных щеках девы россыпь веснушек, прям как у меня. Спасительница юна и миловидна. Курносый нос, алые от мороза пухлые губы, чуть вздернутые в самом верху. Под веером длинных ресниц блестят зеленые глаза. Незнакомка с меня ростом, не высокая и фигура плотная, по-детски полновата. Она смотрела на меня с тревогой и волнением. И причиной опасений была не наша встреча, а что-то другое.

— Я не знаю, что случилось. Совершенно не помню, как попала сюда.

— Думаю ты сильно ударилась головой, когда падала, — девчушка наклонилась и наскоро отряхнула подол моего платья от снега, а затем со всей серьезностью посмотрела в глаза, — Идти-то сможешь?

— Не знаю.

Я обратила внимание на одежду рыжеволосой незнакомки. Слишком странная для моего мира. Холщовое платье серого цвета длинной почти до щиколоток. Оно свободное снизу и приталенное с помощью невзрачного пояса. Сверху платья пальто, больше похожее на тулуп коричневого цвета со вставками из овечьей шерсти. Дополняла образ вязанная серая шапочка с болтающимися завязками по бокам. Эту серо-коричневую гамму образа хорошо компенсировал алого цвета длинный вязанный шарф.

Незнакомка будто вышла из поселения старо обрядчиков или была выходцем эко общины. Я слышала, такое сейчас в моде среди искателей свободы. Но не думала, что мне посчастливится лично с ними встретиться.

— Ты поможешь мне добраться до больницы? Или хотя бы связаться с родственниками, позвонить. У меня где-то должна быть сумка…

— Какая сумка? Ты что, в пекарню ходила? Здесь ничего нет.

— Сумка, — Повторила я, — Обычная, женская. С телефоном, паспортом, документами…

— Телефоном? Глупость какая. Ты точно голову ушибла. Ох, прилетела же беда на мою голову. Куда тебя деть теперь?

— Тогда может в больницу?

— Надо что-то думать, что-то… Ох!

Незнакомка меня не слушала, а суетиться стала еще больше. И пока спасительница перебирала варианты временного приюта, я немного пришла в себя и осмотрелась вокруг. Я стояла посреди дикой, совершенно незнакомой мне улицы. Красивой и величественной. Вдоль дороги, словно исполины, возвышались огромные каменные стены. Местами они спускались к низким оградкам и снова вытягивались вверх. Местами по каменным оградам ползли лозы вьющихся растений, от которых зимой остались сухие стволы и редкие желтые листья. А на верхушках исполинов собрались пушистые белые шапки снега, горевшие ярким белым пятном на фоне плотного свинцового неба.

Вдоль дороги так же росли высокие деревья на абсолютно одинаковом расстоянии друг от друга. Будто кто-то вымерял его линейкой. И даже их кроны выглядели одинаковыми.

За каждым каменным ограждением виднелись высокие дома и крыши более низких построек. Все они облицованы камнем и величественны. Из высоких окон приветливо встречает теплый свет ламп. А через пару минут свет загорелся и над нами. В красивых кованных фонарях со стеклянными дверцами, развешанных на высоких столбах, вспыхнули огоньки. Очень похоже на настоящий огонь, но это электричество.

Старинная улица настолько гармонична, что здесь нет никаких рекламных плакатов, неоновых вывесок и даже протянутых по столбам проводов. Экстерьер организован скрупулезно и педантично. Это создает полное ощущение, словно ты находишься в подобии Викторианской Англии, словно заблудший путешественник во времени.

— А что там? — указала я на пелену, появившуюся вдалеке. В нескольких кварталах от нас возвышались клубы белого дыма.

— Метель начинается!

— Так внезапно?

— Комендантский час, — нервно закусив губу, повторила девушка, — Что же мне делать? Я не могу тебя здесь бросить.

— Мне бы просто в больницу…, — повторила просьбу вновь.

— Да, надо бы. Но нам не успеть добраться до клиники. Времени нет.

— Можешь помочь мне дойти? Здесь есть врач?

— Говорю же, не успеем!

Девушка на мгновение застыла, а затем резко схватила меня за руку и потащила за собой. Я громко застонала от боли в груди. Но мы не замедлились.

— Пожалуйста, потерпи немного, тут недалеко.

— Ты ведешь меня…

— Тут близко.

Пусть ведет куда угодно. Теперь, сделав первые шаги, я поняла, как сильно устала. Слабость тела делала ноги ватными и непослушными. Каждый шаг отдавался одышкой и острым желанием согнуться пополам от боли.

Перед глазами мелькала каменная кладка дороги, сливаясь в общую линию. А ее серый цвет был всего на пару тонов темнее цвета платья, надетого на мне. Тут я внезапно осознала, что одета так же, как рыжеволосая девушка. Серое платье, тулуп, красный шарф и теплая мягкая обувь.

Я что, схожу с ума?

— Почему мы так спешим? Происходит что-то плохое?

— Не болтай попусту, — резко отрезала девушка, ускорив шаг, — Комендантский час! Нам нельзя оставаться снаружи.

— Какой час?

— КоМенДантсКий! — почти по буквам повторила рыжая, — Нам нельзя здесь быть, если проще. Удивительно, что ты этого не знаешь.

Хотела ответить, но подступивший к горлу приступ кашля лишил такой возможности.

— Все от того, что ты долго пролежала на морозе. Кашель следствие переохлаждения. Я тебе точно говорю! Сейчас придем, заварю облепихового чая с медом. Чудесное средство. Обещаю, после него ты оправишься.

— Спасибо за заботу.

— Мы же сестры.

Наконец свернув с главной улицы, мы оказались у дома в три этажа, облицованного черным камнем. Его окна высокие, некоторые из них украшены витражами с неизвестными мне сюжетами. С фасада выступали два небольших балкона, украшенные лозой дамского винограда. Его красные листья все еще держались на ветках, несмотря на мороз. В моем воображении всплыли образы летнего балкона. Представляю, как здесь все расцветает. Должно быть изумительно.

Девушка провела меня через высокие кованные ворота, выкрашенные в черный цвет. Они были настежь раскрыты, а высокие сугробы говорили о том, что ворота не закрывают. Сам внутренний дворик ухожен. К крыльцу проложена каменная дорожка, а прям перед входом раскинул свои руки-ветви огромный клен. Как старый приятель, он приветливо встречает гостей. И, подойдя ближе, я заметила за углом еще больше деревьев. Но ниже и декоративнее.

— Там сад, — гордо объявила спасительница, — В солнечную погоду он особенно прекрасен.

— И правда волшебно!

Я не могла поверить, что стою у каменного замка посреди зимы и смотрю на красивейший клен, красные листья которого еще не опали. Большая часть массивной кроны героически держалась на ветках под толстым слоем снега. Дерево будто из сказки. Никогда раньше мне не доводилось видеть столько красных листьев в снегу. Прекрасный контраст!

— Мы на месте! Только ты постарайся держать язык за зубами и не задавать вопросов, хорошо? Деметра, итак, не обрадуется появлению чужой в доме. Если начнешь ее расспрашивать обо всем, только разозлишь.

— Постараюсь, — кивнула я, — Ты же останешься со мной?

— Конечно, — усмехнулась рыжеволосая, не скрывая самодовольства, — Я тебя не бросила на дороге, не брошу и сейчас. Обещаю!

— Спасибо!

Спасительница отпустила мою руку, сняла варежки и постучалась в тяжелую дубовую дверь огромной ручкой-петлей в форме головы волка. Тут то нас и настигла метель. Сильнейший ветер, завывая, сбивал с ног пробираясь под одежду. Идти в такую бурю было бы невозможно. Скрипнул засов и перед нами возникла женщина. На вид ей около сорока пяти. Красива, но черты лица выдают строгость. Острые скулы, круглые очки с коричневой оправой подчеркивающие глаза орехового цвета. Темные волосы женщины собраны в аккуратный пучок на затылке, а длинное прямое серое платье достает подолом пол. В отличие от спасительницы, на груди Деметры красовалась яркая серебряная эмблема с волками, а на поясе переливалась подобная ей, но уже золотая вышивка. По осанке и манере подавать себя, я приняла незнакомку за аристократичную, умную особу, которых в прошлой жизни встречала мало.

— Розмари, ты вернулась поздно! Кто это с тобой?

— Знаю, но меня задержали обстоятельства. Вот! — девушка указала на меня, — Я встретила ее на главной улице. Бедняжка лежала без сознания в снегу!

Не дожидаясь приглашения, девушка вошла в дом и пригласила идти следом. Я так и сделала, переступив порог незваной гостьей.

— Какой вздор! И ты привела ее сюда? К сестрам? Ты хоть немного понимаешь, какие могут быть последствия для всех нас?

— Она же тоже одна из сестер? — возмутилась Розмари. Девушка сняла с себя пальто и повесила его к остальным на крючок, а затем закрыла за мной дверь, — Я не могла оставить ее там умирать.

— Умирать… Розмари, ты принимаешь на себя большую ответственность. Спасение жизни — благородный поступок, но я не собираюсь расплачиваться нашей репутацией за каждое необдуманное решение сестер. Тем более в комендантский час. Это не шутки.

— Я не отказываюсь от ответственности. Сделаю все, что нужно. Вам не о чем волноваться, Деметра. А метель только-только подступила. Мы успели и ничего страшного не произошло.

Розмари не испытывала страха. Она вела себя непринужденно, отвечала спокойно и очень уверенно. Девочка будто певчая птичка разбивала лед, исходивший от Деметры.

Я не решалась пройти дальше. Осталась стоять у двери. Замерзшие от мороза руки отогревались, покалывая тысячами иголок, а щеки горели в теплом помещении. Дом явно отапливался печью или камином. Интерьер тому благоволил. Красота начиналась от резных деревянных углов стен, заканчивая старинными подсвечниками на полках и тумбах. Я словно попала в старинный особняк, но только что построенный. Здесь еще ощущается аромат лака и дерева.

За маленьким холлом сквозь резную арку видна большая комната. Я могла различить только стеллажи с книгами, мягкие кресла с длинной спинкой и пару высоких напольных канделябров. А еще чудесный тканный ковер. Остальное оставалось скрыто от глаз.

В коридоре стояла длинная двойная полка для обуви, резная стойка для пальто, крепленая к стене, пара тумбочек с цветами, свечи и по стенам развешаны картины с портретами девушек. У меня создалось ощущение, будто я одна из героинь книг Джейн Остин и впереди меня ждет настоящее приключение.

— Как звучит ваше имя, девушка? — спросила Старшая, не скрывая своего недовольства в голосе. Я ей не нравилась.

— Эмбер, — спокойно ответила я, стараясь делать вид, что не замечаю негатива.

— Эмбер? Как интересно! Не слышала раньше, — брюнетка смерила меня надменным взглядом и, противореча этому действию, помогла снять пальто, — Идемте за мной, Эмбер. Попробуем найти для вас временную кровать.

— Можно определить ее в нашу комнату! — Откуда-то сзади заискрился голос Розмари. Та уже что-то жевала, была разута и опередила нас, побежав вперед по деревянному полу, — Как раз на место Виктории.

— Розмари, мне не нравится, что вы забываете, кто здесь главный! — буркнула Старшая, не одобряя ликование рыжеволосой. Меня же удивил резкий переход с «ты» на «вы».

— Спасибо!

— Пока не за что. Разувайтесь, Эмбер.

Я быстро сняла с себя теплые сапоги из овечьей шерсти и последовала за девушками. Хотелось задать миллион вопросов, но пришлось молчать, помня о просьбе Розмари.

— Я не забываю, кто главный в доме Мира. Помню об этом.

— Прекрасно. Тогда вы понимаете, что присутствие гостьи в нашем доме временная мера? Мне потребуется собрать справки о девушке, обратиться в совет и после определить ее по месту жительства!

— Да, я понимаю, — тише и послушнее отозвалась рыжая, — Уважаю любое ваше решение.

— Очень на это надеюсь, Розмари. Очень надеюсь…

Все выглядит серьезно. Совет? Для чего? С другой стороны, мне будет на пользу пообщаться с новыми людьми. Надеюсь, им можно задавать вопросы? Может тогда я смогу узнать хоть что-то о происходящем.

Втроем мы прошли через арку в просторный зал с купольным сводом. Кроме высоких стеллажей с книгами, главным украшением и центром комнаты оказался огромный старинный камин с мраморной серой полкой поверх портала. Напротив него стоит длинный диван кремового цвета с мягкой, бархатной обивкой. Рядом резной кофейный столик и пара высоких кресел темно-кофейного цвета. Здесь будет уютно провести вечер за чтением книги.

Обернувшись напоследок, я заметила, как блестит на потолке внушительных размеров хрустальная люстра. С этого ракурса на капельки-подвески удачно падает свет и через призму хрусталя рассыпаются искры. Невероятная красота!

За пышным залом мы вышли в небольшой холл, а от него к лестнице. По ней мы поднялись на второй этаж к длинному коридору. Здесь все иначе. Очень светло. Все стены выкрашены в белый цвет, даже дерево. Справа от нас несколько дверей, а слева высокие окна с арочными сводами наверху. Через них я впервые увидела красоту здешних мест. Тот самый садик едва ли мог преградить вид на каменные домики в низине и возвышающиеся вдалеке холмы. Их верхушки прятались в белом тумане, а перед стеклом плясали мелкие шарики твердого снега. От ветра метели снег кружился в своем зимнем прекрасном танце. На мгновение я застыла, прислонилась ладонью к стеклу и задумалась. Наверное, прекрасно жить в таком месте?

— Новенькая?

Голос Старшей прозвучал резко, сухо и требовательно.

— Вы идете или хотите вернуться на улицу?

— Извините. Да, я иду.

Деметра завернула в первую дверь.

— Мы спим здесь, — радостно объявила Розмари, — Это лучшая комната, на мой взгляд.

— Все комнаты в домах Мира одинаковые, — поправила девушку Деметра, — Они ничем не различаются. Для каждого выделяется одинаковая форма, спальное место и принадлежности для умывания.

— Да, но эта все-таки особенная и тебе очень повезло, что здесь есть свободное место. Тебе понравится быть с сестрами!

— Ее право жить среди нас еще нужно подтвердить, Розмари! — Старшая подошла к большому шкафу, стоящему справа от входной двери, открыла его и достала белую ночную рубашку, серое платье, пару простыней и наволочку, — Не слишком обольщайтесь, Эмбер. Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды и ожидания насчет жизни в доме Мира.

— Я понимаю. В любом случае, благодарю вас за оказанное доверие и помощь.

Деметра в ответ смерила меня взглядом, спешно отвернулась и подошла к окну.

— Пожалуйста, не забудьте, завтра вам следует показаться лекарю для осмотра и сбора необходимых анализов. Вы выглядите не здоровой. Я не хочу, чтобы в доме Мира находились хворые.

— Конечно! — Согласилась я, а затем решительно добавила, — Я постараюсь как можно скорее связаться с родственниками. Думаю, что не потревожу ваш дом своим длительным пребыванием. Мне бы только найти свои вещи? Телефон, паспорт, документы… Должно быть они остались на дороге.

Розмари скривилась и посмотрела на Деметру. У Старшей бровь взлетела вверх от удивления. Женщина неодобрительно покачала головой и следом попросила рыжеволосую девушку помочь мне с расписанием. Не сказав мне ни слова, брюнетка покинула комнату сестер, так и не сказав мне ни слова.

— Деметра проявила к тебе милосердие, — буркнула рыжеволосая девушка, заглянув за дверь, чтобы осведомиться, что мы остались одни, — А от тебя никакой благодарности! Ты знаешь, она редко когда идет против правил. Если честно, я вообще не помню, чтобы такое случалось. А ты… Все о своих вещах беспокоишься. Надо было просто помалкивать.

— Я ее поблагодарила.

— Да, чтобы затем забросать просьбами. Это неуважение к Старшей.

Я ужасно устала, чтобы разбираться. Если эта милая девушка говорит о том, что я не права, нужно признать. Ноги устали, я присела на выделенную мне кровать тяжело вздохнув. Спасительница тоже не стала стоять на ногах.

— Розмари, извини. У меня и в мыслях не было обидеть Старшую или тебя. Я правда очень признательна вам за помощь. Кто знает, что бы со мной стало, если бы ты не оказалась рядом.

— Пожалуйста. Вообще мне еще приходилось еще приводить в дом Мира кого-то с улицы. Я впервые помогаю кому-то, — Розмари задумалась, — Как думаешь, теперь меня заметят? Да, ты же не знаешь ничего. Ладно. Буду надеяться, что за доброе дело мне зачтется. Только ты не подумай, что я тщеславна. Просто очень хочется внимания!

Я улыбнулась в ответ. Ее рассуждения по-детски наивны. А косичка и выбившиеся рыжие пряди подчеркивают ребяческий образ. Розмари внешне не больше девятнадцати лет. А может и меньше. Она совсем не похожа на ту женщину, которая встретила нас на пороге дома.

— Почему ты назвала меня сестрой?

— Как почему? Ты одета как сестра дома Мира. Неужели ты и это забыла? Сильно же ты ушиблась.

— Похоже на то.

— Интересно, что с тобой случилось? Вообще Деметра права, ты можешь числиться в одном из домов Мира или… Ох! А вдруг ты в союзе?

— Что?

— В союзе. В семье, — Розмари так быстро подскочила со своей белоснежной кровати, что я сама вздрогнула от неожиданности. Она схватила меня за руку, обнажив запястье от рукава платья.

— Благословение, ничего нет! Обошлось.

— Что это было? Что ты сделала с рукой?

Сестра отмахнулась.

— Ничего. Просто посмотрела есть ли у тебя код.

— Что еще за код?

— Татуировка. Уникальная комбинация чисел и символов. Ее делают всем девушкам и юношам после распределения. Если у тебя есть такая татуировка, значит ты должна быть в союзе.

— Распределение, союз… Все так странно, Розмари. Еще пару часов назад я шла на работу. Был октябрь, лил дождь, а потом я проснулась на дороге.

— Не пугай меня, Эмбер.

Розмари смотрела на меня как на безумную, но в зеленых глазах читалось сочувствие. Я будто больна и несу бред, но это правда. Происходило что-то плохое и с этим придется справляться в одиночку. Боюсь, что все местные не будут видеть вокруг ничего странного, потому что это странно только для меня…

Возникла пауза, я осмотрелась. Комната девушек абсолютно белая, такая же, как коридор. По обеим сторонам расставлены деревянные кровати, а справа от каждой из них – тумбочки. На деревянном полу расстелены одинакового размера мягкие ковры серого цвета. В передней части комнаты у двери стоят два платяных шкафа в цвет стен, пара корзин для белья и большая ширма. Между ширмой и шкафами висит единственное зеркало.

Из декораций ничего. Ни картин, ни ваз, ни цветов. Даже на окнах нет тюли и штор.

— Ты сказала октябрь? — Пробормотала Розмари, — Уже давно январь. А дождей здесь не бывает. Они в гарнизонах и в дальних землях, — девушка присела рядом со мной и заботливо взяла за руку, — Ты правда совсем ничего не помнишь?

— Нет. Вернее, я помню все, что случилось до аварии. Скажи мне, что это за дом?

— Ты в доме Мира, Эмбер.

— Понимаешь, я не знаю, что такое дом Мира. Я никогда не видела этих улиц и каменных домов. Я не знаю ничего о союзах, о сестринстве и о комендантском часе. Розмари, для меня все выглядит чужим. Даже то, как вы одеты.

Девушка задумалась, помрачнела, а потом шуточно отмахнулась.

— Ты забавная! Не переживай, завтра утром тебя отведут к лекарю. Он проверит твою голову и возьмет анализы. Так мы сможем узнать, что с тобой случилось. Я слышала, что с памятью такое бывает. Просто нужно отдохнуть.

— Хорошо, но я не уверенна, что это поможет…

— Здесь тебя никто не обидит, — улыбнулась Розмари, — Усталость снимет хороший ужин и продолжительный сон.

— Да, пожалуй, я не откажусь отдохнуть.

Я сдалась. Пусть все идет своим чередом. Лекарь так лекарь. Собрание? Значит я встречу больше людей, и кто-то из них точно прислушается. А пока я раздумывала о том, как бы остаться одной и поспать, Розмари рассказала о том, что остальные сестры придут позднее. Все жители дома Мира – женщины. Мужчин здесь нет. Вход для них не воспрещен, но повод должен быть всегда. Обычно это собрания, приемы или помощь по хозяйству. Они живут в других домах, в военных городах, связаны определенной работой с проживанием там или же, самое понятное, мужчины живут в семьях после распределения.

Девушка так же упомянула о важности соблюдения комендантского часа. Сестры проводят его в помещении за занятиями. Это период тишины, в который запрещено покидать помещение. Оставаться на улице опасно.

Каждая из сестер дома Мира выбирает свое хобби на эти часы: вышивка, шитье, рисование, живопись, музицирование. Все девушки придерживаются расписания и, согласно ему, весь день поделен на блоки. Включено время для занятий, работы, отдыха, собраний, обедов и сна. Очень похоже на школу для девушек, только студентки разновозрастные.

Для Розмари и сестер подобная жизнь выглядела гармоничной. Но для меня, человека, пришедшего извне, обстановка выглядела дикой.

Вечером, когда за окном стремительно стемнело, рыжеволосая порекомендовала мне отправиться в ванную и освежиться перед ужином. Я с радостью согласилась. Тогда спасительница засуетилась, выдала новенький халат белого цвета, тапочки и проводила вперед по коридору к двойной широкой двери на нашем этаже.

— Эмбер, здесь расположены туалетные комнаты, умывальная зона и отдельно ванные. Не волнуйся, тебя никто не потревожит, а все необходимое рядом. Ты найдешь.

— Спасибо. Думаю, я справлюсь.

— Отдохни, у тебя есть около часа. А после не забудь надеть синее платье. Я положу его на кровать.

— Платье к ужину?

— Да, — довольно ответила Розмари, — К ужину мы выходим во всей красе. Тебе понравится или, — она кокетливо пожала плечами, — ты вспомнишь, что уже принимала участие в таких вечерах.

— Платье так платье. Спасибо!

Розмари выглядела воодушевленной. Девушка еще раз проговорила мне, где найти ванные принадлежности и оставила одну.

Ванные комнаты поразили своим величием не меньше, чем сам дом. Белые с резными каменными колоннами и правильным зонированием. Между умывальными, туалетными и ванными залами зигзагами расставлены высокие ширмы белого цвета с очень плотной тканью. Вдоль стены напротив входа возвышались окна от пола до потолка. Их стекла в мозаике витража в форме волка серых цветов матового стекла. Окантовка и ручки окон серебряные. Они блестят от яркого белого света с круглых плоских потолочных ламп.

— Изумительно, — прошептала я, ступая по белому мраморному полу.

Дорого, красиво и пахнет историей. Здесь так тихо, что звук капающей воды отражается мелодичным эхом от стен.

Я сняла с себя холщовое платье, затем сорочку и чулки бежевого цвета. На затылке нащупала заколку с синей лилией и отстегнула. Волосы рассыпались по плечам, а затылок приятно саднило.

Сейчас в зеркале я увидела совсем другую девушку. Нет, это все еще я, но кожа стала светлее, а глаза ясными. Никаких вспышек и странного ощущения тошноты, как было этим утром в «моем» мире. Взгляд остановился на фигуре. Не припомню, чтобы я когда-нибудь восхищалась собой, но сейчас все выглядело гармонично. У меня не высокий рост, чуть выше ста шестидесяти сантиметров, среднее телосложение и очерченная, в сравнении с бедрами, талия. Но теперь на животе виднелись мышцы и в общем тело было сильнее, спортивнее. Как будто я двигаюсь больше, чем на самом деле. Я поймала себя на мысли, что впервые любуюсь собственным отражением. И это несмотря на множество синяков и ало-фиолетовый кровоподтек на правом подреберье.

— Эмбер, что происходит? Мне так спокойно и так страшно одновременно…

Я бросила взгляд на полочки, стоявшие рядом с зеркалом. На них красовалось множество различных стеклянных и деревянных баночек. На каждой приклеена этикетка с надписью и рисунком растений, чтобы было понятнее. Высокая узкая бутылочка с синим гелем — ШАМПУНЬ «Лаванда», розовая прозрачная — «Розовая» вода. А рядом на деревянной подставке в ряд расставлено семь видов мыла. От обычного дегтярного до ароматного ванильного. Куски резные, похожи на неровный кусок глины с вкраплениями сухих цветоносов.

Горячая вода наполнила комнату паром, ароматические масла очистили разум от тревог, и я почувствовала расслабление. Думать ни о чем не хотелось, я дала телу отдохнуть. А после, когда я надела на себя махровое полотенце, прозвенел громкий звонок. В коридоре вовсю расшумелись сестры, доносились голоса и топот. В зону ванных комнат кто-то заходил, умывался и пользовался уборными, но я ни с кем не пересеклась. Однако, как только вышла в коридор, столкнулась сразу с тремя девушками. Они совсем юные, на вид не старше семнадцати. Одеты, как и Розмари, в серые платья, подвязанные поясами. Все трое ахнули, увидев меня в халате и отвели глаза. Похоже ходить в таком виде не стоит. И это несмотря на отсутствие мужчин в доме Мира.

В комнате тоже прибавилось народу. Сестры были повсюду. Громко смеялись и болтали на разные темы. Двенадцать кроватей в каждой спальне, а значит всего не меньше шестидесяти воспитанниц с пяти комнат. И в нашей находилось куда больше двенадцати человек.

Сестры не заметили, как я вошла. Столпившись у окна, девушки бурно обсуждали последние новости. Я же тихо подошла к своей кровати, взяла подготовленное Розмари платье и отправилась переодеваться за ширму.

Я чувствовала себя чужой. Лишним элементом в незнакомой системе. А лишнее внимание пугало. Вот бы стать невидимкой!

Синее платье пришлось по размеру, но справиться с крохотными крючками-застежками не получилось. Все из-за травмы грудной клетки. Завести руку назад невозможно больно.

— Извините, можете мне помочь?

— Сестра, я помогу!

— И я!

Ко мне быстро подошли две девушки. Одна застегнула платье, а вторая аккуратно собрала мои локоны на затылке, заколов заколкой с синей лилией.

— Вот так будет лучше. Длинные волосы нужно обязательно убирать.

— Благодарю! Самой мне не удалось бы справиться с этой задачей.

— Тебе больно?

— Немного, — улыбнулась я. Мне приятна забота девушек.

— Тебе поможет лекарь. Не переживай. Всего один вечер и ночь переждать.

— Ничего, — вежливо ответила я, — Все в порядке.

Меня пригласили присесть на кровать до третьего звонка. После него нужно спуститься к ужину.Одну из девушек, высокую блондинку с длинными волосами зовут Ниэль, а вторую, русоволосую курчавую девушку с карими глазами – Джесси. Обе мои ровесницы. Им по двадцать шесть лет.

Ни одна из этих девушек не расспрашивали меня о том, как я попала в дом Мира и откуда я. Сестры приняли меня за свою и подключили к бытовым разговорам. Они говорили о хобби, о еде, об отдыхе и музыке, пока не раздался последний звонок. Он означал, что мы должны немедленно следовать вниз.

Синее платье, то самое, торжественное к ужину оказалось очень длинным. Подол струился тяжелыми складками и касался пола, полностью скрывая ноги. А длинные рукава сужались к кистям рук. От середины груди и до ворота у горла монохромный наряд украшала белая кружевная вставка с рисунком волка. А еще волки есть на поясе, но у сестер он вышит синими нитками на серой ткани. Ткани для пошива одежды использовали натуральные, шероховатые на ощупь, но достаточно приятные к телу.

В волосах у каждой из нас лилии, а на ногах черные туфли на низком каблуке.

Одинаково одетые сестры спустились по лестнице вниз и повернули в сторону от просторной гостиной. Налево по коридору находится зал для приемов гостей. Не менее роскошный, чем тот, что с камином.

В центре комнаты красуется длинный деревянный стол. Рядом расставлены стулья по обеим сторонам. В правой части комнаты выделена зона для музицирования на фортепиано, а подле него пара небольших диванчиков для отдыха.

Зал благоухал ароматами и пестрил цветами. Они расставлены буквально повсюду. Даже у площадки для танцев. Ее выделили специально. Думаю, сами девушки настояли на этом.

Очарованная красотой, я поняла глаза к потолку и вновь увидела хрустальную люстру похожую на ту, что висит в главном зале-библиотеке. И она так же ярко искрилась светом.

В зале приемов девушек встречала Деметра. Она одета в красное платье, но герб и пояс не изменились. Подле нее стояли две женщины примерно того же возраста, что и Старшая. Но обе облачены в черное, словно монахини. Длинные платья с длинными рукавами. Прически убраны в тугую петлю на затылке. Никаких ярких заколок или украшений на них нет, кроме золотого пояса.

Обе незнакомки стояли с отсутствующим выражением лица. В них не было ни приветливости, ни строгости. Холодны, словно статуи. Но отчего-то обе показались мне красивыми.

Чтобы не привлекать к себе внимания я нарочно спряталась подальше за сестер.

— Добрый вечер, девушки, — громко поприветствовала нас Деметра, — Никто из вас не опоздал. Я благодарю каждую за соблюдение дисциплины. Тяжелый день подходит к концу. Вы хорошо потрудились и можете отдохнуть, разделив с нами трапезу. Приглашаю к столу.

Старшая гостеприимно протянула руку к столу. Все засуетились, а меня кто-то резко толкнул в бок. Я обернулась и увидела Розмари. Она протиснулась поближе ко мне.

— Сядешь справа от меня. Никуда не сворачивай, просто иди следом.

— Хорошо.

Я выдохнула. Девчонка спасла меня, ведь на глазах творилось нечто удивительное. Сестры, словно бабочки-солдаты разделились на две группы и направились каждая в свою сторону. Одна за правую часть стола, вторая за левую. Одна за другой, девушки опускались на стулья. А мы с Розмари присоединились к правой колонне. Она прихватила меня за подол платья, чтобы я не свернула куда не надо. В итоге мы сели рядом.

— Девушки, прежде чем приступить к ужину, я хочу представить вам нашу гостью, — Деметра и остальные расположились во главе стола. Старшая протянула ладонь и взмахнула вверх, приглашая подняться и я послушалась, — Эмбер пробудет с нами пару дней. Прошу быть приветливыми и, пожалуйста, не задавайте ей никаких вопросов, не связанных с жизнью в доме Мира. Это возбраняется.

В ответ гробовая тишина. Я не знала стоять дальше или уже можно сесть. Розмари отчаянно пыталась подмигнуть или намекнуть, но до меня не дошло.

— Благодарю за гостеприимство, — ответила я неуверенно и медленно опустилась на стул. Рыжеволосая закатила глаза. А я заметила, как покраснела Деметра.

После неловкого момента нам разрешили поужинать. Вечерний стол заслуживает отдельных похвал. Рыба, курица, мясо, свежие овощи и вино. Теперь запрет на разговоры не действовал. Как только сестры приступили к трапезе, в зале стало шумно. Девушки громко разговаривали, смеялись и делились историями.

Я попробовала рыбу и икру из овощей. А после десерт, который оказался очень сладким. Яблочный пирог и карамель. Плюс вино, разлившееся по венам теплотой. Стало так легко и спокойно, что я со всеми смеялась над шутками пышненькой воспитанницы Маргариты. Она местная заводила и веселая девчонка. Именно она первой пошла танцевать, раззадоривая остальных.

Порой я украдкой поглядывала на Деметру. За весь вечер Старшая так ни разу и не улыбнулась. Она была холодна, серьезна и очень напряжена. Ее ореховые глаза испепеляли меня так, будто я опасная змея, забравшаяся к ним в дом. И пока я буду тут, Старшая не сможет расслабиться.

Быть может она права? Вдруг я действительно враг, ведь все во мне отрицает этот образ жизни, несмотря на его красоту. Может я просто не помню то, что сделала в прошлом…

Глава 2: Собрание

— Эмбер? — Раздался шепот в темноте.

По комнате разносился звук сопения. Девушки давно уснули. Все, кроме одной. Она ворочалась в кровати, освещенной луной. Ночь сегодня светлая из-за полнолуния. Снег закончился и облака разошлись.

— Что такое, Розмари?

— Тебе все понравилось? Как ужин и танцы?

— Все прошло замечательно.

— Удалось что-нибудь вспомнить? Вечера с сестрами, обучение, веселье?

В голосе сестры прозвучала надежда. Она даже приподнялась на локте, наблюдая за мной.

— К сожалению, нет. Память не вернулась.

Девушка тоскливо вздохнула, уставившись в потолок.

— Странный случай. Знаешь, Деметра обещала, что позовет меня завтра, когда на собрании будут решать твою судьбу. И… Эмбер, я вдруг поняла, что боюсь. Мне страшно выходить к этим людям.

— Чего ты боишься?

— Правды. Ты можешь оказаться беглой или преступницей, — девушка резко присела, — Только не обижайся, хорошо? Порой я говорю что-то не подумав. Прозвучало очень неуважительно, да?

— Все в порядке. Ты верно сказала. Проявить здоровую бдительность нормально. Ты меня не знаешь.

— Если я ошиблась, и ты беглая, у меня будут неприятности.

Кто такие беглые и от чего бегут? Этот вопрос я не стала озвучивать. Но, чтобы успокоить Розмари, я протянула к ней руку, и та пожала ее в ответ.

— Ты очень храбрая девушка. Я уверена, они оценят, что ты привела к ним беглую. Если я вдруг ею окажусь.

— Но ты не беглая, правда же?

— Уверена на девяносто девять процентов, — смеюсь я, зажав рот. Не хватало еще разбудить остальных сестер, — Не накручивай себя. Лучше спи.

Это помогло. По крайней мере Розмари задумалась, а я очень скоро провалилась в глубокий сон. Но длинным он не был. Утро в доме Мира начинается рано с общего звонка и ужасного холода. Мороз пробрался даже под одеяло, из которого я очень неохотно выбралась.

— Как же холодно! — Обнимая себя руками, огляделась я, — Что с отоплением?

— Камины и печи в доме разожгут после десяти утра, — танцуя, ответила Розмари, — За ночь все прогорает. Но это к лучшему, холод по утрам помогает проснуться!

— А еще сохраняет молодость кожи, — поддержала другая сестра, — Лучшее средство от морщин.

— Я лучше побуду в тепле и с морщинами.

Порхающие воспитанницы бодро заправляли свои постели, надевали халаты и попеременно бегали в ванные комнаты умыться. Дальше каждая из них выстаивала очередь к ширме, чтобы переодеться.

Суета воцарилась в комнате на час. Только мне все происходящее не доставляло радости. Сложно быть порхающей бабочкой, ощущаешь себе смятым листом бумаги.

На мое недовольство никто не обращал внимания. А в ванную комнату я отправилась последней. Умылась, после заправила постель и уже без очереди переоделась за ширмой. За все время моего неторопливого сбора девушки неоднократно предупредили меня о том, что Деметра с минуты на минуту придет в комнату с проверкой.

Шум в комнате резко сменился на шепот. Начальство близко. Старшая и две женщины в черном приступили к проверке дисциплины. По правилам каждая сестра должна стоять рядом со своей убранной кроватью и быть готовой к оценке внешнего вида.

— Отлично, еще и построение, — прошептала я себе под нос.

Меня никто не слышал. Пока проверялись другие комнаты, в нашей тихо возились те, кто не успел убрать вещи по местам. А случайно принесенные из ванной полотенца и крема тщательно прятали под матрасами. Времени вернуть все на место не осталось. Так внешний порядок на самом деле был ненавистным для Деметры беспорядком. Просто она этого не знала.

Наша комната четвертая по счету. Розмари успела провести инструктаж для меня. Предупредила, чтобы без особого дозволения я не комментировала слова Старшей и НЕ ЗАДАВАЛА ВОПРОСОВ!

— Доброе утро, девушки!

Деметра вошла в комнату с гордо поднятой головой. На ее аккуратном бледном лице улыбка выглядела чуждой. Как будто ожила восковая кукла. Ее приветливость пугала. Особенно когда женщина пытливо осматривала каждую воспитанницу, выборочно приподнимая матрасы и открывая личные тумбочки. А когда добралась до меня — прошлась взглядом с ног до головы, довольно кивнув.

— Хорошая работа, Розмари. Эмбер сойдет за сестру из нашего дома Мира.

Я старалась не дышать, пока Старшая находилась рядом и свободно выдохнула только когда она ушла. В этот же момент рыжеволосая подруга бросилась ко мне на шею. Остальные тоже расшумелись. Дисциплина вышла из комнаты вместе с Деметрой.

— Она меня похвалила! Похвалила, видели?

— Без тебя я бы не справилась, — подбодрила я Розмари, — Ты молодец!

— Так здорово! Вот бы еще совет прошел гладко. Если ты станешь нашей сестрой, возможно, меня повысят до «Митаи».

— Да, она может стать Митаи, — подтверждает предположение Джесси, — Начальство всегда одобряло твои дела, но спасение сестры превосходит остальные.

Другие девушки поддержали мысль Джесси. Только я не понимала, о чем идет речь.

— Кто такие «Митаи»?

— Митаи ближайшее окружение Старшей дома Мира. Те две женщины в черном, — пояснила Ниэль. Она говорила с долей раздражения. Единственная девушка, не выражавшая общего восхищения о предполагаемом повышении Розмари, — Ты их видела. Точно статуи стоят рядом с Деметрой.

— Да, Ниэль верно говорит. И у них нет имен, — подхватила Джесси. Брюнетка достала из-под матраса полотенце. Удалось не попасться Старшей, — У Митаи нет имен, возраста и обременений. Они просто Митаи.

— Без имен лучше. Ты можешь свободно ходить по улицам в комендантский час, посещать родственников и ездить за пределы города.

— А если пожелаешь и повезет, дать прошение о создании семьи!

Девушки говорили о «Митаи» перебивая друг друга. Все выглядело так, будто стать одной из женщин в черном лучшая возможность для воспитанницы дома Мира.

— А как же Старшая? Так ведь называется должность Деметры? — я прервала ликование, — Разве не лучше стать ею?

На мои слова некоторые сестры зашипели, призывая к тишине.

— Это не просто должность, а статус. Старшая священна для сестер. Она много работает на благо дома и каждой из нас. Без нее ничего не будет, и эта работа сильно связывает руки, — ответила Розмари. Единственная девушка, меньше всех опасающаяся Деметры.

— У нее есть семья? Муж, дети?

— Нет, — выдохнула рыжеволосая, — Ее семья — это сестры дома Мира.

— Она сама выбрала свою профессию?

— Выбор определяют действия. Не всегда о желаниях нужно говорить вслух. Бывает люди свыше понимают кто ты до того, как ты сам до этого дойдешь.

— То есть ее назначили?

— Этого мы не знаем. Но лучшей Старшей, чем она, я и представить не могу.

— Говори за себя, Розмари, — пробубнила Ниэль.

Оказалось, Старшая имеет больше свобод, но в то же время вся ее власть ограничена стенами Дома Мира. Ирония.

Говорить о Деметре никто не хотел. Тему быстро сменили.

После проверки мы спустились вниз на завтрак. Он отличался от ужина кардинально. Скромный стол с кашей, жаренным хлебом и сыром. Затем, перед занятиями, для сестер отведено личное время. Около получаса. Большинство девушек поднялись наверх, но мне было велено остаться в главном зале. Там пройдет совет. Розмари со мной. Она будет присутствовать как непосредственный участник инцидента появления в доме Мира постороннего.

В ожидании я присела на диван напротив камина, смотрела на огонь и слушала треск поленьев. Красивую люстру из хрусталя сегодня зажгли, и она разбросала красивые радужные блики по всей комнате. Моя спасительница же не замечала уюта интерьера и никак не могла найти покоя ногам. Ходила из стороны в сторону, погрузившись в свои мысли.

— Розмари, — шепотом обратилась я, — Тебе лучше присесть.

— Не могу, Эмбер. Мне так страшно.

— Брось, тебе нечего опасаться. Ты ничего плохого не сделала.

Но мои слова ей не помогали. Девчушка даже не посмотрела в мою сторону.

В парадную дверь постучались. Деметра зашла в зал и ровным шагом прошла мимо нас в холл, откуда послышались громкие голоса и вежливое приветствие гостей.

— Благодарю за визит! Непременно поручу приготовить для вас свежий кофе. А пока проходите, пожалуйста, в гостиную. Располагайтесь.

У Розмари на лбу проступила испарина, она села на диван и посмотрела мне в глаза. Я почувствовала на своем запястье ее руку. Чтобы успокоить, я положила сверху свою ладонь и улыбнулась.

— Не волнуйся ни о чем. Все будет хорошо!

— Ох, я так не думаю…

В зал вошли четыре человека. Очень высокая и достаточно плотная женщина лет сорока семи. Ее рост точно около двух метров, а тело крепкое. Оно не полновато, а именно сбито, как будто незнакомка на уровень выше обычного человека, словно увеличенная копия. Но при этой особенности фигуры, выглядела она ярко и статно. Женщина была одета в красное бархатное платье прямого кроя с черными вставками по бокам. Длина чуть ниже колена, а на ногах туфли с высоким каблуком. Внешность ее настолько примечательна, что запоминается навсегда. А лицо… В первую очередь в глаза бросаются большие полные губы, подкрашенные алой помадой и миндалевидные глаза карего цвета с веером длинных ресниц. Маленький вздернутый нос теряется на овальном, чуть рыхлом у подбородка, лице. Волосы статной гостьи черные, блестящие в ровном каре с челкой, обрезанной будто под линейку. Следом за гостьей вошел мужчина. Он был полной ее противоположность. Низкий рост, полноват, руки и ноги его тонкие и затянуты в тугую рубашку с брюками. На шее висит серый галстук. Лицо широкое, с алыми щеками и испариной на лбу. На носу висят очки без душек, а над тонкими губами красуются седые длинные усы, уложенные кончиками вверх. На голове была шляпа, но он ее снял, сверкнув блестящей лысиной под остатками редких волос.

Мужчина не стар. Ему около пятидесяти и с того момента, как он ступил в зал, гость крепко прижимал к себе кожаный чемодан. Он даже едва не уронил его, когда здоровался с нами.

За странным мужчиной в комнату вошла женщина – Митаи, очень похожая на тех, что сопровождают Деметру. Но эта прибыла с советом. И уже за ней, легкой походкой появился молодой высокий мужчина. На вид мой ровесник, ему около тридцати лет. Его кожа светлая и сияющая, глаза карие, темные густые брови и ресницы. Одет в темный костюм и светло голубую рубашку, выглядывающую из пиджака. Молодой человек был абсолютно расслаблен и приветлив. Вместо слов он просто улыбнулся нам с Розмари.

Как вести себя с советом я не знала. В этот раз рыжеволосая снова спасла меня, подтянув за собой. Мы обе встали и тем самым молча поприветствовали гостей. Урок «держать рот на замке» усвоен хорошо.

— Доброе утро, девушки, — звонко поприветствовала женщина в красном платье, — Можете присесть. В ногах правды нет. Она в словах, которыми мы описываем жизненные ситуации, правда ведь?

После странной шутки гостья громко расхохоталась. В это время Деметра и ее Митаи тихо присоединились к собранию. Старшая сохранила серьезный вид, не отреагировав на шутку. Улыбались только ее глаза и только в знак уважения.

— Прошу вас, присаживайтесь туда, где вам будет удобно. Скоро девушки принесут для вас кофе и угощения.

— Благодарю, Деметра! Ты всегда мила и учтива, — Звонким голосом отозвалась дама, — Я выберу кресло, как глава собрания.

— Конечно, как вам угодно.

— У вас здесь очень уютно. Жаль, что я так редко посещаю дома Мира. Надо это исправлять.

Дама много говорила, пока остальные тихо заняли себе места. Мужчина с сумкой присел на кресло, громко закряхтел, вытащил платок и обтер испарину на лбу. Он настолько не велик, что почти утонул в мебели.

Гостья в черном, которая Митаи, присела к нам на диван, а молодой человек взял банкетку сел напротив нас с Розмари. Всего на мгновение и почти случайно мы встретились взглядом. Брюнет рассматривал меня с нескрываемым интересом, будто пытался о чем-то сказать без слов, а на его полуоткрытых губах застыла тень улыбки. От прямого контакта наших взглядов я разволновалась и тут же уставилась в пол, пытаясь казаться совершенно незаинтересованной в нем.

— Вы очень добры, Хельга, — ответила доброжелательно Старшая, — Я всегда рада гостям. Вы правы, визиты к нам редкость, и я надеюсь, что сегодня новости будут хорошими. Я сердечно переживаю за репутацию дома Мира и считаю важным ставить вас в известность о каждом событии, выходящем из общепринятых.

— Это похвально, — басом заговорил мужчина, — Хельга немного юлит. Она не любит ездить по домам Мира, но вы исключение. Эта история с девушкой вызывала у нее незамедлительную реакцию. Признаюсь, это все очень невовремя. Вы знаете, как неспокойно стало на границах.

— Да, понимаю. Но я защищаю сестер в любое время.

Рослая дама натянула показную улыбку так, что ее большие губы, растянулись почти до ушей. Это выглядело зловеще, будто рептилия готовится оторвать тебе голову, ведь глаза этой женщины не выражали тепла. Ее взгляд оставался холодным и даже пугающим. Она смотрела на всех, кто присутствовал в зале, в том числе особенно сканировала, продолжавшую стоять, Деметру.

Внешнее дружелюбие Хельги, ее шутки, громкий смех отвлекали, создавая ложное ощущение простоты. Однако эта женщина крепка как сталь. Я нутром чувствовала опасность, исходившую от нее.

— Кстати, — опомнился мужчина, — Пока вы тут будете обсуждать дело сестры, я могу посмотреть вашу книгу учета поступивших и убывших девушек?

— Конечно, Леон.

Деметра подошла к одному из стеллажей, отодвинула пару книг и откуда-то издалека достала красную папку. Женщина передала ее в руки гостя, а тот поблагодарил ее в ответ. Теперь Леон скрылся за красным переплетом, изучая записи книги и те, что были в его большой тетради из того самого чемодана.

В зал вошли две девушки с подносами. Служанки, по-видимому. До этого я не видела тех, кто наводит в доме порядок, готовит и стирает. Рабочие отличаются от сестер. Обе одеты в голубую форму с юбками чуть ниже колена и белыми косынками на голове. Они молоды, не старше Розмари и молчаливы. Однако работниц разглядывала только я. Остальные будто вообще не замечали присутствия новых людей в комнате. Зато очень порадовались свежесваренному кофе и ароматным булочкам с малиной. Напиток и угощение подали всем, кроме нас с Розмари.

— Так, пока Леон проверяет, побеседуем? Вашу новоприбывшую уже осмотрел лекарь? — отпивая глоток горячего напитка, спросила Хельга.

— Ей назначено после полудня, — чуть скомкано ответила Деметра, — Для меня приоритетней была встреча с вами. Я не стала предпринимать никаких действий без решения совета.

Женщина в красном отмахнулась рукой и рассмеялась, — Отлично! Зачем же вам какой-то рядовой лекарь, когда есть Эбен! Он может осмотреть вашу девушку сразу после совета. Я не зря привожу в дома Мира лучших специалистов, как только представляется такая возможность.

— Вы хотите, чтобы он осмотрел ее в доме Мира?

— Я настаиваю. Эбен здесь для этого.

Хельга указала на молодого человека напротив меня. Тот учтиво кивнул и согласился.

— Конечно. Как только закончим, я осмотрю сестру, — Лекарь ответил Хельга и вдруг обернулся ко мне. Мужчина слегка наклонился и спросил, — Вы не возражаете?

Почему я так смущена? Как будто мне шестнадцать. Я испытывала странные чувства от неловкости до паники. И почему лекарем оказался именно Эбен? Мне сложно встречаться с мужчиной взглядом, не то, чтобы дать осмотреть себя…

Из-за длительного молчания, Розмари больно толкнула меня в бок. Я вздрогнула и выдала, — Нет. Конечно, не возражаю.

— Хорошо. Не волнуйтесь, вам не о чем беспокоиться.

Я поджала губы и кивнула. Сама отвела глаза, а меня продолжили обсуждать.

— Так как она попала к вам в дом Мира? В письме ты указала на то, что Эмбер поступила в форме сестры. Это странно. Как такое возможно, если до событий на дороге девушка не была причислена ни к одному из домов Мира? Ее привела Розмари?

— Верно, — подтвердила Старшая, — Розмари возвращалась назад, незадолго до комендантского часа.

— Интересно, — надменно смаковала нестыковку Хельга, — Продолжай.

Губы Деметры дрогнули, она опустила голову, вздохнула и собралась.

— Моя воспитанница заметила на главной улице лежащую в снегу Эмбер со следами крови. Возможно, пострадавшая упала, ударилась и утратила память. Оставлять на погибель человека нельзя. Поэтому Розмари рискнула и привела ее к нам.

— Благородный поступок.

— Да, Хельга. Хочу отметить, я тут же отправила официальный запрос к вам, как положено поступать в подобной ситуации.

— Да, дорогуша, ты старательная. А номер на руке проверяли? Он есть? — Хельга прищурилась и посмотрела на меня. Мурашки по коже побежали. Я заметила, как у Старшей округлились глаза. Она осознала свой промах, а Розмари мгновенно забыла о правиле молчания. Девушка громко донесла информацию об отсутствии кода на руке. Но ответ сестры никого не устроил. Хельга презрительно поморщила лоб, отставив чашку в сторону.

— Эбен, проверь-ка ее запястье! Вдруг неверная беглянка.

Молодой мужчина поднялся, сделал шаг в мою сторону и опустился на одно колено. Лекарь аккуратно прикоснулся к правой руке и потянул рукав выше, обнажая мое запястье. На бледной коже он не обнаружил никаких цифр или символов. Эбен даже мягко провел пальцами по коже, будто убеждаясь, что глаза его не обманывают.

— Все чисто. Кода нет. Эмбер без распределения.

— Это хорошая новость. А вы, Деметра, проверяйте такие вещи сразу.

— Да, Хельга. Извините.

— Извинения не нужны. Они бессмысленны. В другой ситуации девчонка могла оказаться в союзе и уйти, пока вы мирно спите в своих кроватях. Неверные они такие, с ними бывает непросто и никакой дом Мира с его моралью и чистыми заветами, не сможет удержать беглянку.

Хельга говорила о побеге от брака так, что я поняла одну мысль: многие выходят замуж без любви. Тогда радует, что у меня нет обременения в виде нежеланного мужа. Эта мысль заставила меня иронично улыбнуться, я подняла глаза и вновь встретилась взглядом с Эбеном. Мужчина наблюдал за мной и в этот раз ответил улыбкой. Я же глубоко вздохнула и поджала губы. Не зная, как правильно вести себя в такой ситуации, снова стала разглядывать ковер. А сама думала: он ведь смотрит. Смотрит, потому что симпатизирует? Может я надумываю и все это просто его природное обаяние?

И тем не менее, когда представлялась возможность, я украдкой любовалась лекарем. Его бледной кожей, темными ресницами и крохотной морщиной между бровей, когда молодой гость хмурится. На щеках брюнета заметен чуть синеватого цвета след от бритья, а в карих глазах тонет вселенная. Этот человек смотрит на тебя так, будто видит душу, говорит без слов и хочет быть ближе. Я чувствовала что-то родное в его взгляде, что-то близкое и нужное… Это вроде глубокой симпатии, приятной и желанной.

— Что там по документам? — меня вернул в реальность голос Хельги. Женщина обратилась к Леону, — Есть что сказать о подкидыше?

— Да все чисто и это странно. Очень странно. Я проверил все списки по домам Мира и не нашел среди них ни одну пропавшую девушку. Никаких зацепок и никого с именем Эмбер.

— А семьи проверил? Кода распределения на руке нет, то всякое случается. Вдруг она как-то обошла систему?

— Так же чисто. Все беглянки находятся в обучающем центре, те, что из новых. А в старых и подавно нет, там все давно на учете. Похоже девушка чистый лист, — Закончил мужчина, захлопнул красную папку, — У меня все. Мужчина встал и демонстративно передал документы в руки Деметры.

— Удивительная история, — хлопнула в ладоши Хельга, — и прислуга тоже по местам?

— По местам. — Впервые заговорила женщина в черном. Четвертый гость на сегодняшнем собрании, — У нас нет беглянок. Все на работе.

— Дааа, сложная задача. Но не для меня. Я решу ее быстро и просто, — женщина поманила пальцем к себе Деметру, и та послушно пересела ближе на край кресла.

— Действуем следующим образом, душечка: пока все не прояснится, оставляем Эмбер здесь. Как положено, вы внесете ее в списки и поставите на учет, — Деметра вопросительно посмотрела на Хельгу, но та продолжила, — Под мою подпись, дорогая. Все под мою ответственность. Ты выступаешь исключительно в роли исполнителя воли совета.

— Ваша воля. И как долго Эмбер проживет среди сестер?

— Нам потребуется получить больше данных о ее происхождении. Для начала Эбен проверит состояние здоровья сестры и амнезию, если таковая имеется. Затем он возьмет образец крови. Это обязательно. Так мы внесем ее уникальные данные в картотеку и покопаем глубже. Не волнуйся Деметра, у нас еще есть способы узнать больше о человеке из города, — женщина обернулась ко мне и пробежалась оценивающим взглядом снизу вверх, — Люди не появляются из неоткуда. Для всего есть причина. Верно, сестра?

Я промолчала. Урок усвоен. Не хочешь проблем — молчи.

— После того, как внесете Эмбер в списки, направьте мне официальное письмо, Деметра, — прервал молчание Леон, — А пока я запишу девушку в базу новоприбывших. Если Хельга в будущем даст добро на распределение, мы выпишем вашему дому официальную благодарность за старания в решении проблемы, а девушка будет устроена в семье.

— Да, дом Мира цитадель чистоты и искренности, — протянула Хельга, — Не все этому следуют, но только не в доме Деметры. Здесь всегда царит послушание.

— Благодарю за высокую оценку, — сдержанно прошептала Старшая.

Мне показалось, что похвала была намеком на провинность. По крайней мере Деметра заметно помрачнела.

— Полагаю на этом закончим. И да, Розмари отправьте в управленческий центр на пару дней. Проясним ситуацию с ее расписанием и прогулками перед комендантским часом. Так же пусть пройдет интервью, чтобы все задокументировать.

— Конечно, — согласилась Деметра.

— А Эмбер? Ее вы не будете спрашивать?

Тоненький голосок, прозвучавший рядом, собрал взгляды всех присутствующих, включая меня. Подруга так перенервничала, что не сдержалась. Я тоже надеялась на разговор, но, как только делегация вошла в гостиную, поняла — собрание чистая формальность. Никому не интересно, что я скажу или, что скажет Розмари.

Мгновенно воцарилась напряженная тишина. Никто не решался заговорить, и первой ответила Хельга. Женщина поднялась с места, внезапно громко рассмеялась, а потом ущипнула рыжеволосую сестру за щеку.

— Милая булочка! Как быстро ты повзрослела. Когда-то я смотрела на тебя и не видела потенциала. Но старания оказались не напрасны. Верно, Деметра?

Розмари тут же покраснела, прикусив язык.

— На этом и завершим. Я бы хотела посмотреть, как вы живете. Проведешь мне экскурсию, дорогая?

— С удовольствием, Хельга, — насколько возможно доброжелательно отозвалась Старшая.

— И покажите кабинет, где Эбен сможет провести осмотр.

— Конечно, — Деметра посмотрела на меня, жестом указав, чтобы я поднялась. И я послушалась. Старшая повернулась к Эбену и вежливо произнесла, — Вас сопроводят Митаи. Кабинет на третьем этаже.

— Благодарю.

Глава 3. Реальность

Я впервые поднялась на третий этаж. Дорогу показали Митаи – две женщины в черных одеждах. Никто из них не произнес ни одного слова. Молчал и лекарь. Думать о том, что скоро мы останемся наедине не хотелось. Не думала, что будет так неловко.

Третий этаж не похож на второй. Здесь все выглядело дороже и роскошнее. Стены обшиты панелями из красного дерева с резными бордюрами в форме волков, воробьев и ласточек. Двери в цвет панелей, а напротив них возвышаются панорамные окна, скрытые под тончайшим тюлем.

Вдоль по коридору всего четыре двери — четыре кабинета. Один из них предназначен для осмотра лекарем на случай, когда поход сестры или персонала в клинику невозможен. Другие комнаты закрыты. Наверняка в них живут Старшая и Митаи.

— Вам сюда, — женщина остановилась у первой двери, — Проходите.

— Благодарю, — вежливо ответил Эбен, — Осмотр займет не больше часа.

— Сколько потребуется. Я не буду вас беспокоить. После того, как закончите, можете спуститься в общий зал. А если что-то понадобится, просто дайте знать. — Низкий голос одной из Митаи я услышала впервые. И так же впервые рассмотрела ее лицо. У женщины глубокие синие глаза, острый длинный нос с горбинкой, выделяющийся на худом лице. Губы плотно сведены в полоску, а темные с проседью волосы гладко зачесаны назад. Ее лицо не выражает эмоций. Полное спокойствие, больше похожее на равнодушие. Вторая Митаи практически точная копия первой, но несколько моложе.

— Спасибо.

Как только дверь за нами закрылась, Эбен направился к шкафу с инструментами. Я встала у стола, крепко вцепившись рукой в деревянную крышку, чтобы перебороть волнение. Молчание и тишину прерывал звук расставляемых лекарем стеклянных колбочек. В один момент мужчина поднял ко мне взгляд и едва заметно улыбнулся. Затем он подошел к другому шкафу, из которого достал тканевый сверток.

— Держите. Это вам.

Я посмотрела на сверток. Лекарь понял.

— Пожалуйста, переоденьтесь в эту сорочку. Там, за ширмой.

— Для чего?

Эбен удивленно вскинул брови и улыбнулся.

— Я не могу провести осмотр, пока вы одеты в тугую форму. Сорочка свободная, это поможет деликатному осмотру. Не волнуйтесь, вам не нужно будет раздеваться при мне ни до консультации, — он вздохнул, опережая мои опасения, — Ни во вре́мя.

— Хорошо, — ответила я и осмотрелась. Эбен понял меня без слов. Лекарь прошел в конец комнаты, достал высокую белую ширму из-за стеллажа и расставил вдоль стены.

— Я выйду, чтобы не смущать вас. Десяти минут хватит?

— Да, — неуверенно ответила я. А в голове уже прокручивала, как же я справлюсь с замком? Эти платья ужасно неудобно застегиваются со спины. И проблемы бы не возникло, не будь у меня ушиба. Брюнет подошел к двери, когда я окликнула его.

— Подождите!

— У вас что-то случилось?

— Да, — я медленно обернулась к лекарю спиной, забирая повыше волосы от застежки на спине, — У меня не получится расстегнуть замки.

— Я вам помогу, — мужчина сделал ровно два шага и коснулся металлических крючков. Его близость и прикосновение будто разряд электрического тока. Я вздрогнула, по телу побежали мурашки. Тугая ткань ослабилась, — Вот и все.

— Благодарю.

— Дальше справитесь сами. Оставлю вас.

Лекарь вышел из комнаты слегка покраснев. Похоже смутился не меньше меня. Тонкая романтика, если учесть, что под платьем есть еще одно платье. Этого оказывается достаточно, чтобы мы оба испытали неловкость.

Сверток это холщовая сорочкой белого-серого цвета с длинными рукавами колокольчиками. Завязывалась она на груди, а длинный подол доставал до щиколоток. Переодеваясь, я случайно задела заколку, отчего густые волосы рассыпались по плечам. Я наскоро собрала их в косу и вышла из-за ширмы.

Выждав положенные десять минут, Эбен постучался. Он убедился, что я готова, после чего вошел.

— Все в порядке?

— Да.

— Тогда начнем.

Брюнет надел голубой медицинский халат. Такие мне не доводилось ранее видеть. Здесь по-прежнему абсолютно все оставалось чужим.

— Позвольте, я послушаю вас.

— Да, конечно.

Лекарь развернул меня к себе, прослушал грудную клетку статоскопом через ткань. Затем проверил реакцию зрачков на свет с помощью крохотного инструмента, похожего на фотоаппарат. А после осторожно пальпировал ребра, исключая присутствие перелома. Я закрыла глаза, стараясь не думать, как сложно пережить этот осмотр и не думать о том, как Эбен прикасается к ребрам с правой стороны, стараясь не дотронуться до груди.

— Так больно?

— Да, немного.

— А так? — переспрашивает мужчина, поднимая ко мне взгляд карих глаз.

— Здесь тоже, — выдыхаю и сдавленно шепчу, — Терпимо.

— На первый взгляд все в порядке. Но я настоятельно рекомендую сделать снимок.

— Что-то серьезное?

— Волноваться не стоит, снимок нужен чтобы исключить ошибку слепого осмотра. А так похоже на обычный ушиб.

— Ушиб от чего?

— От падения. Вы определенно точно упали.

Лекарь не смотрел мне в глаза. Говорил торопливо. Он отложил инструменты в сторону, сел за стол и открыл тонкий планшет. Стилусом мужчина стал делать записи на ярких синих полях.

— Это все?

— Присаживайтесь, — брюнет указал на кресло рядом со столом, — Отдохните немного.

Отдыхать мне не от чего. А вопросов накопилось масса. Тот ли он человек, с которым можно заговорить о случившемся?

Я молча присела на кресло, сложив руки на коленях. В комнате было прохладно, а в легкой сорочке особенно.

— Нужно проверить память. Удар мог прийтись и на голову. Хотя по внешним признакам амнезия не наблюдается.

— Я не теряла память.

Мужчина как-то странно на меня посмотрел. На мгновение мне даже показалось, что он взволнован. Его карие глаза блестели, но лекарь промолчал, вновь переключившись на записи.

— Происходит что-то плохое, — прошептала я.

— Проблемы со здоровьем решаемы. Не стоит об этом тревожиться. Главное, вы в безопасности.

— Да, наверное.

Я теряла надежду. Лекарь игнорировал меня как другие. Но после паузы мужчина вдруг спросил: — Эмбер, могу я задать вам вопрос?

— Задавайте.

— Почему вы не были откровенны на собрании?

Я застыла, пытаясь понять, к чему клонит этот человек. Что мне сказать? Правду? Повисла пауза, наши глаза встретились. Я не чувствовала от Эбена угрозы. Он вызывал только тепло и спокойствие, но я могла ужасно ошибаться.

— Но, меня никто ни о чем не спросил. Никто не предоставил возможности рассказать о себе.

Эбен тихо рассмеялся, покачав головой, — Все верно. Хельга не любитель выслушивать других. Она либо сама догадается, либо напишет историю за тебя.

— Так зачем же вы спросили меня об откровенности?

Эбен выключил планшет и отложил ручку-стилус в сторону.

— Может так нелепо я решил заговорить с тобой? — Он мило улыбнулся, — Откуда ты родом? Как оказалась на дороге в комендантский час?

Лекарь был вежлив и обаятелен. Я почти не заметила легкий переход на «ты».

— Как своему лекарю, можешь мне довериться.

— За сутки, проведенные в доме Мира, меня научили молчать, - иронизировала я, — Да и с доверием теперь тоже дела идут не очень хорошо.

— Ты не из дома Мира.

— Нет.

— Это было утверждение.

Я молча поджала губы и задумалась. Пальцы рук намертво сцепились друг с другом в замке, а глаза искали ответов в линиях деревянного пола. Эбен вызывал доверие и первым обратил внимание на мою растерянность. Он заметил, что я чужая, отторгающая новую реальность, сестра.

— Ты ведь не беглянка. На руке нет номера и данных в базе. Ты выглядишь взволнованной и испуганной. Скажи мне, Эмбер, ты не из города и никогда не была в этих местах прежде, верно?

— Это правда, — с осторожностью подтвердила я, — Многое мне не знакомо.

— Как ты оказалась в городе?

— Не знаю. Просто очнулась.

— Странный и сложный случай, но у тебя есть шанс здесь устроиться. В Доме Мира к тебе будут хорошо относиться. Ты многому научишься и сможешь устроить свою жизнь.

— Мне не нужно обустраиваться в Доме Мира, — запротестовала я, — Хочу вернуться. Мне не спокойно.

— Вернуться куда?

— Туда, откуда я родом. Но я боюсь, ты не поверишь.

— Интересно..., — лекарь развернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза, — Продолжишь? Расскажешь, почему?

— Ты сказал, я могу тебе доверять… Надеюсь, это так, — начала я, — В этом месте и в этом городе я никогда не была. Ничего не знаю о том, как правильно себя вести и почему тут действуют те или иные законы. Там, откуда я родом, все иначе. Мы не живем в женских пансионатах, нам не наносят код на руку и не собирают совет, если человеку на улице стало плохо.

— Так ты помнишь откуда ты?

Лекарь напрягся.

— Да!

— И как попала сюда тоже?

— А вот этого не помню, — выдохнула я, — Вернее… Меня сбила машина. Я смотрела в смартфон, когда переходила дорогу на зеленый свет и…

— Стоп, стоп, стоп, — остановил меня Эбен, — Дорогу?

— Ну да. По которой ездят машины, понимаешь? Здесь я таких не видела. Там вообще все иначе. Только вот, в голове такая каша, что я многого не могу вспомнить, но я знаю откуда я. Точно знаю. И там было что-то важное, что-то, что мне нужно решить…

— Очень странно. И… Какой сейчас год?

Я удивилась, но не стала переспрашивать.

— Две тысячи двадцать первый.

— Ого! — Глаза округлились, и улыбка тут же исчезла с бледного лица мужчины, — Звучит серьезно. Такого ответа я не ожидал.

— Что не так?

— А планета?

— Планета? — повторила я с ощущением, будто схожу с ума вместе с лекарем.

— Если ты с две тысячи двадцать первого года, то тогда должна быть землянкой?

— Я не понимаю почему ты задаешь такие вопросы. Это безумие. Конечно, да.

Эбен придвинул кресло ближе ко мне и слегка подался вперед, повторив вопрос: — Эмбер, ты помнишь высокие города, машины, связь… Этого нет в нашей реальности. Скажи, ты считаешь себя жителем планеты Земля?

— Твои вопросы пугают, Эбен.

— Так что?

Я посмотрела на лекаря с недоверием.

— Да. Разумеется.

— Я подумал верно, — прошептал брюнет, — Эмбер из прошлого. Как такое возможно? Что же это за игра такая?

— Игра?

— Просто… Такого не может быть.

Лекарь улыбнулся безумной улыбкой. На мгновение он стал походить на безумного гения. Глаза мужчины забегали, а внешнее спокойствие улетучилось

— Но это так.

— Это крайне странно, но раз так вышло, то тебе стоит быть осторожной. Никому не говори о своих воспоминаниях, хорошо?

— Нет, это какой-то бред, — я потерла глаза ладонью и глубоко вздохнула. Может это психиатрическая клиника и передо мной разыгрывают комедию? Это просто терапии. Все не в самом деле!

— Я слышал, что такое возможно на практике, — запинаясь ответил Эбен, словно сочиняя на хочу. Иначе как поверить в то, что он сказал следом, — Но временной промежуток эксперимента соответствовал трем минутам. Это было в Диалоне, там находится центр разработок. Им удавалось отправлять вещи в будущее. Три минуты опережение на часах… Ох… А ты точно помнишь свое прошлое на Земле? Может фантазия разыгралась, когда случилось нечто плохое? Попробуй вспомнить свою семью, друзей. Ты была влюблена? Может кто-то обидел или обманул твое доверие?

Я вскинула руки, замотав головой.

— Нет, ничего такого. Эбен, я что, схожу с ума? Ты говоришь так странно.

— Нет, нет. Не подумай, что я тебе не верю. Я вижу, ты напугана, и я верю, ты говоришь правду. Подобные воспоминания не случайны. Здесь есть два варианта: или ты начиталась исторических книг и просто нафантазировала себе это, либо это невероятная правда и скачок в будущее в плане технологий. Может наш Диалон смог преодолеть барьер трех минут?

— Да не читала я никаких исторических книг, — во мне все кипело. Я чувствовала себя загнанной в угол, — И точно не сошла с ума. Скорее, все, что вокруг меня стало безумным.

— Люди не появляются из неоткуда, — резюмировал лекарь, — И ты появилась в Андарионе не случайно.

— Не случайно?

Эбен поджал губы и кивнул. Он посмотрел на меня взглядом, полным сострадания и желания помочь. Стало немного стыдно, я опустила руки и заговорила тише.

— Вот бы мне найти свои вещи. Телефон, паспорт. В сумке было все необходимое, чтобы связаться с родными. Так я смогу объяснить, как попала к вам.

— Как только у меня появится образец крови, мы попытаемся навести справки и найти твою семью, — Лекарь ушел от ответа, — Если у тебя есть близкие.

— Нужен просто телефон.

— У нас не существует телефонов, Эмбер. Есть системы связи, устройства, но телефоны давно ушли. Неужели ты не поняла, что находишься не в своем времени?

Мужчина посмотрел в мою сторону с сочувствием. Его карие глаза излучали тепло, и я чувствовала в этом что-то родное, приятное. А его волнение, пусть и тщательно скрываемое, для меня было слишком очевидно. В мелочах: чуть сжатые губы, легкое подергивание пальцев, ходящие желваки на лице. Что-то не так. Он напряжен и думает, будто знал больше, чем говорил.

— Не в своем времени? Безумие… Я устала.

От переживаний и слабости в глазах потемнело, но брюнет мгновенно оказался рядом и придержал меня за плечи, удерживая на стуле от падения.

— Тише, тише. Сейчас. Постарайся смотреть вперед, сделай глубокий медленный вдох, затем выдох.

Я послушалась. Эбен облокотил меня на стену и быстро подошел к стеллажу с колбочками. Достал одну, а затем присел передо мной на колено, поднеся к носу вату с пахучей жидкостью синего цвета. В голове сразу прояснилось, я дернулась.

— Ммм, ужас… Отвратительная штука.

— Зато быстро приводит в чувства, — улыбнулся лекарь, — Так лучше. Все в порядке. Сейчас, подожди, тебе нужно согреться, и пойдешь к себе.

Мужчина дал мне одеяло, тонкое, как плед. Помог укрыться и только собирался отойти, как я схватила его за рукав.

— Мы больше не увидимся? Пожалуйста, я должна поговорить хоть с кем-то… В доме Мира все под запретом, а я словно в клетке из кошмаров. Ты должен рассказать мне все. Я хочу знать, как жить и что делать.

Эбен замер, не скрывая удивления резкой смене настроения. Он потянулся к моей щеке ладонью и аккуратно прикоснулся, как будто совершенно нормально проявлять нежность к малознакомой пациентке.

— Знаю, что сложно. Не переживай, я тебя не оставлю. Мы встретимся завтра.

— Так нескоро… Это целая вечность.

— Всего сутки.

— Эбен, — ухватилась за руку еще крепче, — Что это за место? Деревня? Город?

— Это город, Эмбер. Посиди смирно. От слабости сознание путается и в качестве побочной реакции, ты можешь переживать панические атаки.

Эбен отошел к шкафу, а я встала и пошла следом. Одеяло предательски сорвалось на пол. Мужчина обернулся и замер.

— Тебя скоро хватятся. Будут задавать вопросы, — прошептал лекарь, шумно сглотнув, — Надо срочно вернуться, чтобы избежать пересудов. Повод для лишних мыслей давать нельзя.

— Разве это не медицинский осмотр?

— Я постараюсь тебе помочь, Эмбер. Придешь завтра, сделаем снимок и…

— Приду куда?

— Тебя отведут. А пока присядь. Я возьму кровь для анализа и базы данных. На этом закончим.

Глава 4: Клиника

Лекарь взял у меня кровь, чтобы провести свои исследования и раздобыть информацию, хранящуюся в базе данных. Так же настоятельно просил выспаться и ничем себя не нагружать в течение всего дня. Я пообещала, что выполню его просьбу и постараюсь не говорить с местными. Это просто, ведь в доме Мира меня слышать не желают, а одиночество представляется прекрасной перспективой времяпрепровождения. Пока мы спускались по лестнице, Эбен неоднократно обернулся ко мне. Он не скрывал своей озадаченности и переживаний. И впервые за прошедшие сутки я почувствовала себя не одинокой в своей беде.

— Береги себя, — заботливо попросил лекарь, — Все решится благополучно. Ни о чем не переживай.

— Спасибо за поддержку.

— До встречи.

На этом мы разошлись. Брюнет покинул дом, а я отправилась в общую комнату сестер. С его уходом я вновь почувствовала холод одиночества и уязвимости. Казалось, что за мной наблюдают и даже у стен есть уши.

Я оставалась одна до самого вечера. Девушку не заходили в спальню. Так они проявили деликатность, дабы не помешать моему чуткому сну. Кто-то шагал в коридоре, доносился шепот, но никто не попытался войти и разбудить меня будничной болтовней. На редкость милые и понимающие девушки.

Только к ужину сестры залепетали и осторожно засобирались у своих кроватей на вечернее торжество. Я тоже понялась, направилась к ширме, но девушки стали отговаривать меня принимать участие в сборе. Они говорили о том, что лучше будет выспаться, отдохнуть и прийти в себя. Жест добрый, но решать не им. Я успокоила соседок и ступила за ширму переодеться. В этот момент за спиной раздался шум. Я поняла, что девушки построились в ряд. Обернувшись, я увидела на пороге Деметру.

— Добрый вечер, сестры! — Голос Старшей тихий и без эмоциональный. Она осмотрела всех и наконец обернулась ко мне, — Эмбер, не затрудняйте себя сборами. Вы останетесь здесь. Роза и Виктория принесут для вас ужин в комнату.

Я кивнула, держа в руках праздничное синее платье. Но в этот раз и моя покорность не пришлась женщине по душе. Деметра сжала губы, добавив, — Чтобы до утра я не видела вас, снующуюся по коридорам. Это понятно?

— Как пожелаете.

— Замечательно!

Я не знала стоять на месте, или вернуться в кровать? Как правильно поступить в этот раз, чтобы у Деметры не случился нервный срыв? В итоге так и осталась стоять, притворившись статуей. А когда надзирательница ушла, я вернулась в постель, нисколько не расстроившись из-за решения Старшей.

Я думала об Эбене. Может зря я так быстро ему доверилась и рассказала о себе? Мы ведь едва знакомы. Он мог рассказать о моем откровении остальным, подставить. Но этого не случилось. Может он сможет помочь мне найти истину. Очень надеюсь. Отчего-то я верю, что лекарь не обманул меня.

Не помню, как провалилась в сон. И лишь на утро обнаружила у своей кровати передвижной деревянный столик, застеленный белой скатертью и заставленный тремя тарелками с едой. Наверное, я так крепко спала, что даже не заметила, как меня будили? Придется все вернуть назад и не забыть перед этим спросить имею ли я право это сделать, не оскорбив лишний раз Деметру.

Девушки еще не проснулись. По комнате разлетались звуки размеренного сопения. Все кровати заняты, кроме одной – соседней. Розмари вчера покинула дом Мира на пару дней по требованию совета. Без нее комната опустела. Исчез огонек, который поддерживал меня с самого начала. Оставалось надеяться, что ей не сильно достанется из-за меня. Та женщина, Хельга, произвела двоякое впечатление. На первый взгляд она улыбчива и проста в общении, но настолько же властна и опасна. Даже Деметра робеет перед ней, как маленькая девчонка. Такую сильную женщину ни мне, ни Розмари не удастся обмануть

Подъем и сборы прошли в привычной в суете. Сегодня меня допустили к завтраку, а после одна из женщин Митаи попросила одеться к выходу. Эбен, как обещал, назначил прием. Нужно сделать снимок грудной клетки ровно к полудню.

— Надо успеть до комендантского часа. Если задержимся, придется сидеть в клинике. Так что давайте, поторапливайтесь, Эмбер.

Мысль о предстоящей встрече воодушевляла. Я послушно накинула на себя пальто, наспех перестегнула пуговицы, а шарф накрутила вокруг шеи. Женщина в черном справлялась со сборами куда грациознее, чем я.

— Обувайтесь. Крепко перевяжите шнурки, — требовала Митаи, железным голосом, — Иначе снова упадете и мне придется отвечать за ваши травмы.

— Ой, да, сейчас.

Я взяла варежки в зубы и наклонилась прочно стянуть шнуровку. В одежде это сделать непросто. Я вся раскраснелась.

— Митаи?

Откуда ни возьмись появилась Деметра.

— Да, сестра?

— Проследите, чтобы Эмбер не болтала лишнего молодому лекарю. Это важно. Нам не нужны новые проблемы.

— Я обязательно прослежу за этим, Деметра.

— Благодарю!

Бросив беглый взгляд в мою сторону, Старшая довольно ухмыльнулась. Она получила то, чего хотела — пожар. Женщина заметила, как я напряглась. Теперь сомнений в ненависти Деметры ко мне не осталось. И только я решилась ответить Старшей, нарушив все запреты, как она развернулась и оставила нас. Митаи же схватила меня за плечи и чуть ли не силой развернула меня к двери. Мы вышли, я почувствовала, как ледяной ветер коснулся разгоряченного лица. Стало немного легче.

— Зачем она так со мной?

— Что же вам не нравится? — Поинтересовалась Митаи. Ее рука легла мне на спину.

— То, как говорит Деметра. Она относится ко мне как к врагу.

— А вы враг?

Я промолчала.

— Послушайте, Эмбер, Старшая дома Мира не обязана вас любить. Впрочем, как и вы ее.

— Но хотя бы относится с уважением можно? Или проявить хоть немного сочувствия.

— Эмбер, вы говорите как эгоистка. Вас волнуют только ваши проблемы. Вы совершенно не думаете о том, с чем приходится столкнуться управлению домом.

— Но…

— Я прошу вас, не болтайте попусту. Идемте за мной. Сохраняйте молчание и постарайтесь не отставать.

— Хорошо. Я постараюсь.

Митаи заметно ускорилась. Времени на клинику у нас было немного. Но я спокойна. Шла вперед, наслаждаясь свежестью прохладного воздуха. Ветер поднимал с пола крошки снега и кружил в своем зимнем танце. Солнце пробивалось через тучи. На улице не ниже минус пяти. Достаточно тепло, однако руки все равно мерзли. Чуть позже я нашла в карманах пальто пару спасительных варежек. Я уже думала, что забыла их в доме Мира, когда Деметра так некстати отвлекла нас.

Путь к клинике лежал через длинную улицу, вымощенную серым камнем. По сторонам возвышались красивые изгороди из красных листьев дамского винограда, а еще красивые заборы. Некоторые каменные, а часть из них из кованного металла.

Улицы не пустовали. Навстречу шли сестры из других домов Мира. Так же я видела мужчин и женщин с детьми. Все они одеты непривычно для меня. Теплые длинные пальто, роскошные шарфы, натуральный мех. И абсолютно все точно с иголочки — идеальны.

— Почему? — Я обратилась к женщине громко, и она обернулась ко мне, вздернув брови.

— Что случилось, сестра?

— Почему вы живете в доме Мира? Почему выполняете ее поручения? Я слышала, что Митаи свободны. Это не так?

Женщина едва заметно улыбнулась. Ее губы дернулись и вернулись на место. Удивительно, что мой вопрос не вызвал у Митаи приступа гнева. Напротив, она даже замедлилась, чтобы поддержать беседу о себе.

— Вы должны понимать, что свобода понятие относительное, Эмбер. Я остаюсь в доме Мира не просто так. У меня есть серьезная причина, которая определяет мой род деятельности и держит в рамках оговоренной ответственности. Все из-за дочери. Маргарита послушная сестра, она хорошо справляется с обучением и дисциплиной. Но как мать, я не могу оставить дитя без присмотра. Мне важно, чтобы она была устроена в этом мире и получила на распределении достойную партию.

Мы переглянулись. На сухом, равнодушном лице появились эмоции. Губы дрогнули, женщина нервно шмыгнула носом.

— Маргарита ваша дочь?

— Это не секрет, Эмбер. В доме Мире все знают о нашем родстве. Ты права насчет Митаи. Нам дозволено быть там, где пожелаем. Я пожелала остаться в доме Мира. У тебя еще остались вопросы?

— Да, — подул ветер, дыхание перехватило. Разговор с самой молчаливой женщиной как глоток воды, — Хорошо, тогда если вы Митаи и можете выбрать, где быть, тогда почему ваша дочь не свободна?

— Свободна? Что для вас свобода Эмбер? Возможность гулять когда хочется и ничего не делать? Тогда скажу просто — свободным нельзя родиться. Каждый должен пройти свою дорогу жизни, получить знания и достигнуть конечной цели. А вы, видно, сильно головой ударились, если не понимаете простых вещей.

— Этого я не знаю. Если бы я помнила, как падала…

— Почти пришли, — резко прервала меня Митаи, не желая слушать ничего обо мне самой, — Клиника за тем поворотом.

— Быстро.

— Да. Наш дом Мира находится в центре города. Здесь все близко.

Мы прибавили ход, а я замолчала, решив больше не допытывать Митаи вопросами. Она достаточно сказала о себе. Никогда бы не подумала, что Маргарита, танцевавшая на первом вечере в доме Мира, развлекающая сестер — дочь Митаи. Они полная противоположность друг другу. Поставь их рядом, никогда не скажешь, что это мать и дочь. Однако теперь, всматриваясь в черты лица Митаи, я вижу нечто схожее с Марго.

Показалась клиника. Высокое здание в шесть этажей за каменной стеной поражало своей красотой. Белое, точно айсберг, возвышающийся над серо-черными зданиями. Абсолютно футуристическое, легкое, с высокими окнами в пол. На самом последнем этаже внутри горел яркий свет и прослеживались зеленые растения. Похоже там зимний сад.

Около клиники большая площадка с дорожками. По обеим сторонам стоят лавочки, растут ровно остриженные кустарники и есть подъездная зона. Несмотря на отсутствие машин, заметно, что иногда к зданию подъезжает какой-то местный транспорт. Есть следы узких колес, как у повозок.

От красоты здания я зазевалась и споткнулась.

— Сестра, не убейтесь до прихода к лекарю! — Подхватила меня Митаи.

— Очень постараюсь.

На мою улыбку женщина лишь хмыкнула. Она сильно напряглась. Наверное, готовилась закрывать мне рот, чтобы я не смела задавать вопросы Эбену. Мы поспешили ко входу, где собрался народ. Старики, женщины и дети. Они о чем-то разговаривали, активно жестикулируя. Изнутри здания струился теплый свет. А когда мы вошли, нас встретила миловидная доброжелательная девушка, одетая в белое платье. Подол юбки доставал до щиколоток, а верх стянут строгой рубашкой с широким голубым поясом. На правом нагрудной кармане вышивка с волком. Черные волосы администратора были убраны в тугой пучок на затылке, а на носу красовались элегантные очки без дужек.

— Доброго дня! Вы вовремя. Эбен ожидает вас, — администратор протянула мне в руки тонкую тетрадь, — Ваша карта. Проходите в гардеробную, переодевайтесь, а потом можете подниматься на третий этаж. Скажите, пожалуйста, вам потребуется сопровождение?

— Я ее сопровождение. — Ответила Митаи.

Женщина улыбнулась и вежливо кивнула.

— Поняла вас. Прошу, обязательно наденьте рубашку поверх вашего платья и можете подняться вместе с сестрой.

Единственное, о чем я подумала в тот момент — нам не дадут говорить. Митаи непременно выполнит просьбу Деметры, а наша встреча с Эбеном станет носить исключительно формальный характер. Но делать было нечего. Я старательно изображала спокойствие.

Мы прошли в гардеробную. Она представляла собой совершенно не то, что я ожидала. В огромной комнате было много отдельных кабинок, где можно было спокойно переодеться, сложить вещи в шкаф и умыться, поскольку в каждом таком блоке стояла раковина.

Как и в доме Мира, мне выдали холщовую сорочку. Я надела ее, умылась и направилась к Митаи. Та терпеливо ждала на выходе. Женщина молча взяла меня под локоть и повела наверх по широкой винтовой лестнице с красивыми лаковыми поручнями белого цвета. Справа, через панорамные окна, открывались шикарные виды на сад и улицы города. Изнутри, в ярком свете клиники, город выглядел темным.

На третьем этаже оказалось много людей. Большинство тихо сидели на диванчиках, ожидая своего приема. Но у кабинета Эбена никого не оказалось. Моя надсмотрщица наконец-то отошла на шаг назад, кивнув, чтобы я постучалась в дверь с надписью «Эбен Андерсон». Я сжала губы и три раза стукнула кулаком. Послышался голос мужчины. Нас пригласили войти.

— Добрый день! Я пришла на прием.

— Добрый день, Эмбер! — Лекарь обратил внимание на женщину за мной, — Митаи? Вы сопровождаете? Проходите тоже.

Я сжала губы в полоску, удрученная сложившейся ситуацией, но сам Эбен словно не замечал никакой неловкости. Он был сдержан и спокоен, взял из моих рук тетрадку и достал какую-то свою папку из стола.

— Показания по крови еще не готовы. Остальное в норме. Сделаем снимок, чтобы удостовериться, что кости целы, а заодно аппарат проверит работу головного мозга. Возможно внешних поражений и нет, но, как я говорил ранее, травматизация могла случиться при падении.

— Делайте, что требуется.

Сейчас мужчина вел себя так, словно не было никакого разговора в доме Мира. Я понимала, что присутствие Митаи меняет многое, но Эбен не выразил и грамма сочувствия. Он с рутинной скукой сделал пару записей в тетради и протянул ее, чтобы я поставила роспись. На первом листе, затем на втором. Но когда я вернула ему бумагу, он вновь толкнул тетрадь ко мне.

— Эмбер, ознакомьтесь. Не стоит подписывать не глядя.

Митаи стояла у двери. Я открыла тетрадь и стала читать. Что-то об ушибе, о показателях крови и внезапная запись карандашом:

«Скажи, что у тебя сильно разболелась голова, сразу после процедуры снимка. Будь очень убедительна. Другого варианта остаться наедине нет!».

Как током прошибло. Я испуганно взглянула на Эбена и не глядя продублировала подпись, а затем резко закрыла тетрадь.

— Готовы сделать снимки?

— Да. Я готова.

Лекарь подал мне руку, помог подняться со стула. Все тело слегка трясло от холода или нахлынувшей тревоги. Но действовала я точно, как просил мужчина. Прошла в прозрачную капсулу, стоявшую у окна с тонким белым тюлем. Это странное сооружение походило на огромную колбу, высотой больше двух метров. Передняя часть открывалась, внутри на полу синяя пробка с углублениями-сотами. Ногам на ней стоять приятно. Как только Эбен закрыл дверцу, стекло загорелось сотнями надписей, словно экран планшета. Язык был мне совершенно не знаком. Это цифры и буквы, хаотично расположенные по поверхности.

— Стойте смирно. Постарайтесь расслабиться.

Я выдохнула, закрыла глаза. А мужчина набрал нужную ему команду и отошел к небольшому аппарату с экраном, стоящему слева от меня. Он поднял руку вверх и попросил задержать дыхание. Всего секунда и по мне прошлась зеленая ярка линия. От головы до макушки. Совершенно неощутимо.

— Готово! Можете покинуть капсулу.

Вдох, выдох. Я собралась и вышла из аппарата. Тут же в ушах раздался неприятный писк. Изображать головную боль не пришлось, мне стало плохо.

— Эмбер, вы в порядке?

Эбен быстро оказался рядом. Поднес к носу ватку. Резкий запах привел в чувства.

— Звенит в ушах. И голова… Мне нездоровится.

— Давайте присядем! Вот здесь.

Молодой доктор усадил меня на стул и почти сразу обратился к Митаи.

— Плохая реакция на сканер. Я оставляю ее в клинике на стационар. За Эмбер нужно наблюдать. Завтра после полудня выпишу, если не обнаружим осложнений.

— Эбен, извините, но, — Митаи смотрела на меня с подозрением, — Не думаю, что это возможно.

— Почему? Вы хотите подвергнуть опасности жизнь сестры?

— Ни в коем случае. Но Деметра настоятельно рекомендовала привести Эмбер назад. Вы понимаете, какое положение у сестры.

— К сожалению, решение принимать не вам и даже не Деметре. Я направлю данные о местоположении Эмбер. Хельга первой узнает о стационаре.

— Но…

— Поверьте, так будет лучше. Нельзя допустить несчастный случай в стенах дома Мира.

— Сложная ситуация, Эбен. Боюсь, что я не могу вернуться назад без девушки. Вам придется навестить Деметру и переговорить с ней.

— На это у меня нет времени. Митаи, повторюсь, не в ваших силах повлиять на ситуацию и противиться словам лекаря. Пожалуйста, не мешайте мне выполнять свою работу. Я прощаюсь с вами до завтра!

Эбен говорил с женщиной строго. А я старалась не смотреть ни на него, ни на Митаи. Состояние улучшилось.

— Я вас услышала. Где могу получить документы на госпитализацию Эмбер?

Женщине в черном пришлось уступить. Неохотно, но она сделала шаг назад, но не смогла скрыть раздражение. Теперь ей придется объясняться перед Деметрой, а та придет в настоящую ярость, узнав, что я осталась с лекарем и могу наговорить лишнего. Не знаю, чего так боятся эти женщины, но я рада отдохнуть от них хотя бы один день.

Эбен попросил сопровождающую подождать. Он помог мне прилечь на кушетку, а затем направился к двери.

— Идемте за мной. Мы с секретарем подготовим все необходимые бумаги.

Дверь захлопнулась. Я осталась одна в пустом кабинете, наедине с тихим равномерным пикающим прибором-капсулой. В ожидании провела не больше получаса, пока не услышала размеренные шаги лекаря.

— Эмбер, еще раз здравствуй! — Произнес брюнет приятным спокойным голосом, — Не волнуйся, здесь тебе ничего не угрожает. Останешься на некоторое время в клинике.

— Митаи ушла? Деметра попросила ее сопровождать меня и контролировать все, что скажу, — начала я неуверенно, — Особенно здесь, в кабинете. Старшая не хотела, чтобы мы общались.

— Предсказуемо верный ход с ее стороны.

— Почему?

— Деметра не знает твоего прошлого и предпочитает перестраховаться, чтобы избежать проблем. Она поступает верно, ограничивая тебя от контактов с горожанами, пока не станет известно твое истинное происхождение.

Мужчина улыбнулся, присел на свое рабочее кресло и открыл мою карту на странице за подписью. Эбен ввел туда новые данные, полученные после осмотра в капсуле и прочесть их уже невозможно. Буквы и цифры напоминали коды, которые я видела на стекле аппарата.

— Можешь прочитать это?

— Я никогда не видела, чтобы записи вели в цифрах. У нас так не делают. Эбен удивлен. Он даже не пытался это скрыть и смотрел на меня так, будто я сейчас скажу, что пошутила.

— Ты не узнаешь код?

— Нет. Я никогда подобного не видела. Могу прочитать слова с использованием букв.

— Удивительно. Это странно. Хотя, ладно, не будем сейчас обращать внимание на мелочи.

— Что-то не так?

— Нет, просто… Да, ты ведь из другого времени.

Он улыбнулся. Но так, словно извиняется.

— Я ведь говорила, что не верю в подобное?

Мы переглянулись.

— Я схожу с ума, Эбен?

— Нет, Эмбер. С головой все в порядке, а вот история твоего пребывания в Андарионе запутанная. Найти след будет трудно.

— Может потому, что я не знаю, что такое Андарион?

Эбен поджал губы и проигнорировал вопрос.

—Я соврал Митаи. Анализ крови у меня на руках.

Я выжидающе промолчала. Лекарь достал из стола еще одну тетрадку, положив ее поверх карты.

— Буду тянуть время, потому что данные, которые я получил, нельзя показывать Хельге, — мужчина открыл тетрадь и указал на красные прочерки, — Это ее точно не устроит.

— Что это значит?

— Ты не числишься ни в одной базе. Тебя нет ни в одной картотеке. А это совершенно невозможно. Всем, кто родился в Андарионе при рождении и после делают пробы крови. Абсолютно каждый житель внесен в базу.

— Это подтверждает, что я не местная.

— Да. Но также свидетельствует о том, что ты попала сюда незаконно. Да еще и оказалась в одежде сестер.

— Попала незаконно?

— Да, город закрытый. Но, — Эбен задумался, — Разве что… Ты могла быть в гарнизонах. Я не проверял только там.

— Можешь объяснить?

— Гарнизоны это границы Андариона. Там военные поселения. Они охраняют города от врагов. Если там тебя нет, то дело плохо.

Мы переглянулись, я заправила локон за ухо и тяжело вздохнула.

— Я уверен, для всего найдется объяснение. Нужна легенда для совета, чтобы для тебя определили лучшее будущее.

— Я хочу домой.

— Это невозможно, Эмбер. Ты не сможешь вернуться в мир, о котором говоришь.

— Что же мне делать?

— Учиться жить здесь. Я помогу.

— Нет, я не могу. Мне неспокойно здесь. Этот город, люди, все чужое…

— Ты привыкнешь. Поначалу все новое выглядит странным.

— Нет. Я не смогу.

Я поднялась на ноги и осмотрелась. Просторный кабинет словно стал маленьким и тесным. По телу побежали мурашки, я почувствовала холод и нехватку воздуха. Эбен заметил панику, встал следом и аккуратно коснулся моих плеч. Мы встретились взглядом. Я замерла. От прикосновений стало чуть спокойнее.

— Дышать трудно…

— Паника и страх. Тебе нужно успокоиться и отвлечься. Не изводи себя.

— Я словно с ума схожу.

— Эмбер, я обещаю, мы что-нибудь придумаем.

— Если я расскажу Хельге правду, может она услышит меня и поможет?

Мужчина улыбнулся и тихо прошептал, — Эмбер присядь, хорошо?

Я не хотела садиться, как и не желала, чтобы меня успокаивали. Но лекарь понимал мое состояние лучше меня, потому чуть ли не силой усадил на кушетку. Сам сел рядом, обеими руками удерживая меня за правую руку.

— Послушай, к Хельге обращаться нельзя. Она не тот человек, который станет слушать. Я понимаю, тебе не хочется мириться с происходящим, ты рвешься скорее вернуть все как было. Понимаю. Но ты должна остановиться и довериться мне. Сейчас память рисует образы безопасности. Это могут быть люди, места, события. Тебе кажется, что дом должен быть в другом месте и времени.

— Так и есть.

— Возможно. Но пока ты здесь и пока ты бессильна что-то изменить в моменте, нужно забыть о прошлом.

— Смириться с жизнью в доме сестер Мира?

— Эмбер, ты должна следовать простым инструкциям. Помни, что ты на планете Андарион. Город называется так же. А почему мы не на Земле, о которой ты, как ни странно, помнишь?

— Да, почему?

— Наши предки уничтожили экологию Земли много веков назад. Человечество кочевало и новым домом выбран Андарион. Первые переселенцы воссоздали самую подходящую программу с визуализацией бывшей земной жизни на Андарионе. Они использовали для этого современные технологии.

— Не понимаю. О чем ты?

Эбен нервно усмехнулся.

— Многое из того, что ты видишь вокруг себя — имеет рамки. У всего есть своя граница.

— Рамки?

— Да. Например город. Он окружен стеной. Пройти за границы, значит попасть в гарнизоны. Это охраняемая территория. Уйти или сбежать из Андариона, без разрешения и пропусков, невозможно. Никогда не пытайся этого сделать. Поняла?

— Значит я не просто далеко от дома. Я чертовски далеко… Поэтому ты говорил о времени. Это не реально.

— Твоя реальность зависит от того, во что веришь. Просто, подтверждай другим в разговорах, что знаешь Андарион. Знаешь с рождения, но случилась беда и память подводит. Все должно быть естественно. Хорошо? Это даст нам время. Ты справишься. Я помогу.

— Почему я не могу сказать все, как есть?

— Опасно. Никто не поверит в путешествие во времени. Скорее в другое. Тебя могут заподозрить в плохих вещах.

— К чему ты клонишь?

— Даже если ты захочешь рассказать о прошлом Земли местным, то столкнешься с непониманием. Многие знают о переселении только голые факты и то не в самом хорошем плане. Прошло много лет и те, кто стоит у власти старательно стирают образ родной планеты с равенством наций. Былое может быть только мрачным и никак иначе.

— Это объясняет, почему тут люди так безропотны.

Эбен согласно кивнул и продолжил. Но уже тише.

— Система создана для стабильности. Это не плохо. Просто тебе непривычно.

— Так что же случилось с Землей и когда?

— Есть сохранившиеся экземпляры книг, в которых есть информация о катастрофе. Там есть и о первых переселенцах. О том, как осваивали земли Андариона. Их мало.

— Ты читал их?

— Да. Конечно.

— Я не верю, что говорю с тобой о переселении с Земли. Не верю, что сижу в клинике на какой-то иной планете!

Видимо я побледнела, потому что лекарь суетливо отошел в сторону, наполнил стакан водой из кувшина и подал его мне. Я с жадностью отпила холодной жидкости. Стало легче. Последствия падения или аварии, которой не помню, все еще влияют на самочувствие.

— Мне нужно время.

— Понимаю.

— Эбен, может я зря тебе рассказала о себе? Ты ведь был на том собрании среди тех, кто решал мою судьбу.

Лекарь хмуро улыбнулся. Он вновь прикоснулся к моей руке, и я попыталась ее одернуть. Но мужчина не позволил.

— Что ты хочешь услышать? Назад не вернуться. Теперь я замешан в твоей истории. Верно?

Он освободил мою руку и протянул ладонь для рукопожатия, и я ответила, протянув свою.

— Обещай мне быть осторожной. Тебе придется быть частью этого мира, быть Эмбер из Андариона.

— Кто она, Эмбер из Андариона? — Спросила я с иронией, — Думаешь она справится?

— Идем, проведу тебя в палату. Тебе нужно поспать и привести мысли в порядок. А я пока наведу справки по гарнизонам. Может там найдется зацепка? — Брюнет посмотрел на меня с прищуром, — Как ни крути, а для Хельги придется подрудиться.

Эбен помог мне подняться. Голова снова закружилась, но быстро отпустило.

— Почему ты бросился помогать? Только честно.

Мужчина поддерживал меня и стоял достаточно близко. Эбен шумно сглотнул и ответил сдавленно, — Не умею бросать девушек в тяжелой ситуации.

— Настоящий герой.

— Идем, Эмбер, — герой смутился, — Тебе понравится комната.

Палата находилась этажом выше. Лекарь открыл ее ключом и пропустил вперед. Комната светлая, белые стены и полупустой интерьер. Кровать, узкое окно с прозрачной занавеской, небольшой шкаф и крохотный столик у изголовья. А в качестве приятного бонуса — дверь в собственную уборную.

— На полках есть сменная одежда. Обед разносят в три. У кровати есть сигнальная кнопка. Будет плохо, обязательно зови медицинских сестер. Постарайся отдохнуть.

— Когда мы снова увидимся?

— Скоро комендантский час, я проведу обход пациентов и смогу заглянуть к тебе после, — Эбен посмотрел на меня, кивнул и неуверенно добавил, — Если захочешь.

— Спрашиваешь? Ты мой единственный друг в Андарионе. Мне больше не с кем говорить.

— Если так, то…

— Пожалуйста. Как будешь свободен, навещай.

Моя эмоциональная реакция понравилась Эбену. Он довольно улыбнулся, но тут же постарался вернуть серьезный вид. Попрощались мы сумбурно. Обнялись и мужчина исчез за дверью.

Оставшись одна, я много думала, пытаясь разобраться в новой реальности, нарисованной Эбеном. Если верить в чудеса науки и в существование временной петли, значит все, кого я знала, умерли. Нет родителей, друзей, нет даже родного города и дома…

Но хуже всего то, что вспомнить их мне почти не удается. Только образы. Да и они теряются. Как будто меня ударило током, и я теряю по крупицам все, что формировало меня как личность.

Может Эбен прав и мне нужно безропотно убедить себя, что я житель Андариона? Вливаться в местный колорит пришлось еще до его совета. Всего три дня в городе, а я уже пахну как цветок дома Мира, трепещу перед Деметрой и готова часами напролет общаться с привлекательным молодым медиком? Ощущение, будто прошлая жизнь, это остров, а нынешняя океан. Только бы не утопиться.

За окном стемнело в считанные минуты. Поднялся сильный ветер, и вьюга завертела снежную крупу. Точно туманом, ледяной россыпью заволокло крыши домов. Люди исчезли с улиц, а в окнах загорался свет.

Я осмотрела на часы, висевшие на стене. Время чуть больше полудня, а будто ночь. В дверь палаты постучались. Это был Эбен. Мужчина не дождался приглашения, приоткрыв дверь..

— Чем ты занята? Не помешаю?

— Я сидела у окна. Снаружи разыгралась настоящая непогода.

— Да, я видел, — лекарь бросил хмурый взгляд в сторону улицы, подошел к окну и зашторил его, — Комендантский час. Не сиди больше у стекла, простынешь. Лучше побольше отдыхать. Снимок выявил ушиб грудной клетки. Ничего серьезного, но ты будешь упорствовать режиму в стенах дома Мира. Попробую направить Деметре запрос на одобрение твоего пребывания еще на сутки или, возможно, двое.

— Деметре? Смеешься? Она будет против. — Пробубнила я, возвращаясь в постель и подложив себе под голову пару подушек, чтобы оставаться полусидя.

— Ей придется пойти на мои условия. Я не хочу, чтобы ты возвращалась обратно, пока не выйдет распоряжение по твоей дальнейшей судьбе от Хельги. Лучше провести это время в спокойствии. Со мной.

— Но Хельга оставила меня на нее. У Деметры вроде как, ответственность.

— Пока ты находишься вне стен сестринского дома, Старшая за тебя не в ответе.

Это меня обнадежило.

— Не знаешь, что может решить Хельга?

— В лучшем исходе она оставит тебя сестрой дома Мира.

Я почувствовала неприятный вкус во рту. Вспомнилась Деметра, запах краски в коридорах и холодное утро.

— Не понимаю. Зачем мне быть в доме Мира? За два дня там я не увидела ничего, кроме бестолкового шатания и подчинения.

— Это от того, что ты не числилась сестрой, — улыбнулся Эбен, — В домах Мира девушки получают хорошее образование и воспитание. Тебе это пригодится.

— А если не дом Мира?

— Распределение.

— Что это значит?

— Будешь жить в семье, — сухо произнес Эбен. Я скривилась, понимая, о чем идет речь.

— Это как-то связано с номерами на руке? Я уже слышала о семьях и распределении. Вы практикуете браки по принуждению?

— Распределение не принуждение, Эмбер.

— Как же? Заставить девушку выйти замуж за незнакомца. Это самое настоящее принуждение.

Лекарь моих причитаний не замечал.

— Любой брак продукт большой работы системы Андариона. Кандидатуры подбираются не случайно. Ты должна понимать, что обучение в домах Мира, распределение и сам институт брака не подлежат критике общества. Все строится на поддержании этих ценностей. Сейчас тебе кажется, что наш образ жизни дикий, но только потому, что ты не видела положительных примеров. Система Андарион свела процент неудачных браков к минимуму. На сегодня это не более восьми к ста за один световой год. И это при условии, что любая женщина и мужчина могут подать прошение о расторжении неудачного союза.

— Брак можно расторгнуть по любой причине?

— Причина должна быть веской.

— Отсутствие любви к супругу или супруге?

— Любовь приходит. Это не повод. Если супруги не испытывают чувств друг к другу, то учатся этому.

Эбен посмотрел на меня так, будто хотел добавить что-то еще. Но промолчал. Верил ли он сам в то, что подобное норма – не знаю. Но для меня будущее распределение выглядело настоящей тюрьмой.

Глава 5. Решение

Моя новая реальность очень переменчива. Еще вчера у меня была надежда на лучший исход, а сегодня я морально убита. Окончательное решение не принято, но я уже чувствую себя заложником системы.

Лекарь пробыл со мной недолго. Срочные дела в клинике не ждут. Помимо меня у Эбена Андерсона есть и другие пациенты. Между тем время подошло к комендантскому часу. Чтобы никто из персонала и пациентов не забылся, по клинике пронеслось оповещение с просьбой не покидать здание.

Оставаться в постели я не стала. Вопреки просьбам лекаря, снова села у окна, чтобы разбавить свою тоску. Пейзаж за короткое время успел сильно поменяться. Снега стало так много, что соседние здания исчезли в белой мгле. Крошка льда от порывов ветра сворачивалась в воронки и взлетала вверх, после чего рассыпалась на части и опадала россыпью блестящих бриллиантов. Красивейший танец вьюги завораживал, особенно когда ты сам находишься в тепле.

И когда я только было решила вернуться назад в кровать, произошло нечто странное. В белой пелене прямо посреди дороги на повороте к клинике, словно призраки, появились три огромных волка. Животные намного выше обычных зверей. Их холки были взлохмачены и торчат в стороны точно игры, а пасти уродливо искажал оскал. Хищники широкими лапами медленно продвигались вперед, а следом за ними шагала женщина в длинном черном плаще, надетым поверх черного платья. На седую голову накинут капюшон так, что лица только не видно. Разве что длинные сухие волосы серо-белого цвета танцевали поверх плаща.

— Что за чертовщина? Это еще кто?

Как только заговорила, странная женщина остановилась. Она повернулась лицом к клинике. Стало любопытно. Я буквально прижалась лбом к стеклу, чтобы лучше рассмотреть ее. Но тут старуха резко подняла голову наверх. Ее пустые белые глаза смотрели четко на меня. По телу побежал озноб. Я подалась назад и упала на спину.

— Вот же ж черт! С ума сойти.

Сердце бешено колотилось в груди. Этот чертов взгляд отпечатался в голове, и я никак не могла избавиться от ощущения ужаса. Будто сама смерть коснулась меня и сейчас поднимется, чтобы отнять жизнь.

— Это просто женщина и просто волки. Ничего страшного, — повторяла себе, забираясь под одеяло с головой, — Просто волки. Волки в городе. Что такого? Вдруг это собаки и у меня просто разыгралась фантазия!

Пока я в кровати, все хорошо. Скоро сюда придут и я пойму, что просто спала. Спала и видела дурной сон….

Шаги в коридоре. Сначала далеко, а затем все ближе. Кто-то очень громко и настойчиво постучал в дверь. Я замерла.

Постучались еще раз.

— Эмбер, к вам можно зайти?

Женский голос. Слишком звонкий для возрастной дамы из кошмаров.

— Что вам нужно?

— Я принесла обед. С вами все в порядке?

— Ах, да, конечно. Проходите.

Светловолосая девушка ловко юркнула в палату, расставила две тарелки на тумбу. В качестве напитка мне предложили странную жидкость прозрачного красного цвета в литровой бутылке.

— Когда пообедаете, оставьте посуду за дверью.

— Что это? — Указала я на воду.

— Это поможет вам набраться сил и обеспечит хороший сон. Витамины в букете вкуснейшего чая. Уверяю, вам понравится.

— Да? Спасибо. Это очень кстати.

— Отдыхайте. Вам не о чем переживать.

Есть совсем не хотелось. Ради приличия, и чтобы Эбен не задавал вопросов, я попробовала немного супа-пюре и этой странной сладкой воды. После чего выставила все за дверь, как просила медсестра.

Однако оправдываться перед лекарем за голод не пришлось бы. Он так и не пришел.

К вечеру, строго по расписанию, мне принесли ужин, а в девять погасили свет. Буря стихла окончательно, перед окном ярким пятном на небо взобралась полная луна.

— Откуда здесь луна?

Интересно, если мы не на Земле, то и луны быть не должно. Если только это не какая-то проекция, вроде обмана или миража. А может Эбен сводит меня с ума фантастическими легендами?

Наутро меня ждал ничем не отличавшийся от дома Мира подъем. Прохладное помещение, резкое включение света и две медицинских сестры, сообщивших о том, что внизу ждет гость, но ко встрече с ним нужно подготовиться.

Подготовиться, значит привести себя в порядок: помыться, почистить зубы, заплестись и надеть больничное платье. Не сорочку, а именно белое больничное подпоясывающее платье с подолом в пол. От администраторского оно отличается красным поясом.

А еще меня предупредили — завтрака не будет. Дело срочное!

Собралась второпях и с медицинскими сестрами спустилась на первый этаж. Девушки завели меня в рабочий кабинет, отличающийся от интерьеров в больнице. Я осталась ждать одна.

Комната явно не для приема пациентов. Кожаный диван, пара кресел, дубовый стол у окна с высоким креслом. На полу паркетная доска темно-коричневого цвета. Стены обшиты деревом. После истории с волками я немного переживала, что срочность может быть связана с той странной женщиной. И уж лучше я буду общаться с Деметрой или Хельгой, чем один раз с ней.

— Доброго утра, Эмбер!

Я вздрогнула от резко открывшейся двери за спиной. Это был Эбен. Он подошел ко мне ближе, взял за руки и поднес к губам.

— Прости, что не навестил тебя вчера. Пришлось урегулировать пару срочных вопросов.

— Ничего, — пожала плечами я, немного покраснев, — Такая спешка и прям с утра… Мы кого-то ждем?

— Да, ожидаем визита важных гостей. Вчера я героически предотвратил попытку Деметры вернуть тебя к сестрам. Сегодня предоставлю полный отчет собранию. Попробую уговорить их оставить тебя здесь.

— Сколько шума из-за одной сестры…

Я почувствовала себя важной птицей, ради которой столь занятые персоны проводят собрание второй раз. Эбен заметил неловкость и поспешил успокоить меня.

— Я сам все решу. Не волнуйся ни о чем. Главное помни, что ты всегда жила в Андарионе.

— Что ты задумал?

— Ничего особенного, — брюнет присел со мной на диван. На его красивом молодом лице блеснула улыбка, — Эмбер, я обещаю, сделаю все возможное, чтобы устроить твое будущее.

— Уже не терпится узнать, что ты такое придумал и нужно ли это мне?

Лекарь шумно выдохнул. Меня успокаивал, а сам нервничал не меньше.

— Доверься мне.

Если бы не доверяла, не стала бы при первой же встрече говорить о себе. Я поверила ему. Но перекладывать ответственность на плечи лекаря не хотела. Если его задумка навредит репутации брюнета, мне придется вступиться и рассказать правду.

В коридоре послышались голоса и один из них я узнала сразу. Эта женщина даже не пыталась говорить тише.

— Дорогая, твоя подопечная уже здесь!

Дверь не открылась, она распахнулась перед Хельгой. Я так разволновалась, что тут же попыталась встать на ноги, но Эбен схватил меня за запястье, притормозив. Взгляд женщины выразил недоумение, а мнение не заставило себя ждать.

— Мой дорогой, ты уже приручил эту милую пташку? Времени зря не теряешь.

Сегодня она была в синем платье с блестящими бусинами-камнями. Полноватая фигура хоть и была туго обтянута тканью, но выглядела прекрасно. На Хельгу и правда буквально хотелось смотреть! Яркая, уверенная, особенно с голубой помадой, которая отлично дополнила образ.

— Проходите, мы ожидали вас.

В комнату вошла целая группа людей. Молодой лекарь приветливо улыбался каждому из них.

Состав собрания оказался прежним. Суровая Деметра в строгом платье, яркая Хельга, вечно занятой и уставший Леон, а также женщина Митаи. Не хватало разве что Розмари, но ее судьба оставалась болезненно неизвестной.

— Как дела в клинике, дорогой? Всего ли здесь хватает? Поставки лекарства проходят вовремя?

— Спасибо, все идет своим чередом. У нас без изменений.

— Вот и славно! Я бы хотела провести здесь пару дней, поправить некоторые нюансы здоровья. Однако мой график не допустит такой роскоши.

Хельга присела на кресло прямо напротив дивана. Остальные заняли соседний диван, такой же светло-коричневый, как и тот, на котором сидели мы с Эбеном.

Я сразу чувствовала на себе взгляд Старшей дома Мира. Она смотрела на меня как на опасную девчонку, которая нарушила одно из правил и могла бы подставить ее прямо сейчас. Я таракан, который выбегает при гостях в, казалось бы, идеально чистой квартире.

— Здоровье очень важно. Не стоить скупиться временем на эту роскошь, Хельга. В моей плотной записи найдется окно, чтобы провести обследование.

— Эбен, этот способ уговоров на меня не повлияет, ты же знаешь! Лучше расскажи нам, что удалось разузнать по итогу о пташке? Она местная? Я сегодня не готова к долгим прелюдиям, поездка в клинику была более чем утомительна.

Деметра мягко улыбнулась, когда рослая женщина посмотрела ей в глаза. Но та лишь сжала губы голубого цвета в полоску недовольства. Я напряглась не меньше, чем Старшая. Что-то между ними не ладилось. Может Деметра действительно отвечает за каждый мой шаг перед Хельгой?

Эбен как будто не заметил общего настроения. Он ободряюще кивнул и подвинулся к краю дивана, достав из рядом стоящего портфеля несколько бумаг.

— У меня было ограниченное количество времени, но я покопался в архивах Андариона и приграничных областей. Данных совсем немного, однако, они есть.

— Аллилуйя! — воскликнула Хельга, громко хлопнув в ладоши, — Выкладывай же! Леон не смог порадовать ничем, кроме белых листов. У этой девчонки как будто нет следов в прошлом.

— Ты делаешь неправильные выводы. Результат был, но он тебе не понравился.

Полноватый мужчина протер испарину на лбу и сморщился еще больше, чем обычно.

— Леон, дорогуша, я люблю результат в цифрах и данных. Меня раздражает, когда на выхлопе я получаю буквально ничего. Но не переживай, знаю, что ты старался и высоко ценю твою чопорность. В большинстве случаев она приводила к результату.

Рослая женщина громко рассмеялась. Леон только хмыкнул, облизав пересохшие губы. Но парировать себе Хельга не дала.

— Эбен, мальчик мой, я перебила тебя. Так, выкладывай, что удалось выяснить?

— Леон прав, согласно данным Андариона, Эмбер нет в системе. Но она не взялась из ниоткуда. Уникальный состав в крови совпал с единственным числовым кодом. Но узнать о нем больше я не смог. Он проходит по пограничной территории.

— Пограничной?

— Да. После того, как Андарион и приграничные зоны стали числиться в разных системах, мы не имеем доступа к тем кодам. Возможно, Эмбер родилась там, а после ее просто не восстановили в нашей базе. Общая система Андариона давно нуждается в очистке и сверке. А пока сбои будут: потерянная информация на отдельных людей, а также утраты в списках для распределения.

Я не понимала ровным счетом ничего, кроме одного: для членов собрания я оставалась все той же темной лошадкой без явного прошлого. Хельга переменилась в лице, как и остальные. Эбен же проявил сдержанность в эмоциях.

— У Эмбер серьезная амнезия. Согласно данным, полученным при обследовании, проблемы с памятью могут быть необратимы. Существует небольшой процент того, что она вообще когда-либо сможет восстановить события прошлого. И, если резюмировать, Леон прав, перед нами совершенно чистый лист.

Доктор обернулся ко мне, слегка улыбнувшись в знак поддержки. Я старалась этого не замечать. Вдруг они раскроют наш секрет, подумают, что мы в сговоре.

— Бумаги с показаниями диагноза готовы?

— Конечно, Деметра, я направил их официальным письмом за подписью.

Старшая кивнула. Я не могла до конца понять ее эмоции, а вот у Хельги все отражалось на лице. Женщина впервые смерила меня взглядом, чуть поморщилась и шумно выдохнула.

— Очень интересно. Амнезия и ее код в базе пограничной зоны. Как удачно складывается и то, что в системе Андариона по какой-то причине не прошло сопоставление, — она чуть наклонилась вперед, пытливо изучая мои, опущенные к полу, глаза, — Все звезды сошлись над этой девчонкой.

— Мы можем отправить запрос в управление пограничной территорией, пересчитать всех девушек, рожденных за последние тридцать лет, — Вмешался Леон, кряхтя над папкой с бумагами, — Если ее код там есть, то мы узнаем всю подноготную Эмбер.

Мужчина даже не смотрел на оппонентов. Он постоянно что-то перекладывал и изучал. Это заметно раздражало Хельгу.

— Сколько потребуется времени? Я не могу так много сил уделять этой побитой птахе.

— Много, Хельга. Это военные, с ними договариваться все равно, что читать лекции голубям. Они понимают только приказы, а большинство зациклено на проблемах Пустоши. Им невдомек, что такое вежливость.

— Да уж, особенно Эдвард Григ! — Прыснула Хельга, — Мерзкий тип. А ведь когда-то у нас намечался роман.

Женщина злобно ухмыльнулась, откинувшись обратно в кресло.

— Зато он хороший руководитель. Там свои законы, Леон, ты прав.

— Я не отрицаю способностей генералов, но нам это мало чем поможет.

— Хорошо, если процедуры уточнения не избежать, то давай, отправляй запрос. Оставлю это дело на тебе.

Леон закивал, буркнув что-то вроде «конечно».

Видимо я побледнела, потому что Эбен обратил на меня внимание. Он переменился в лице и при всех взял за руку. Мужчина предложил воды или отправиться наверх отдохнуть. Я отказалась. Вежливость молодого лекаря была запретной. Пусть сам Эбен не видел в этом ничего предосудительного. Даже не удивлюсь, если Деметра запретит нам видеться.

— Мы можем оставить Эмбер в доме Мира до выяснения всех деталей ее происхождения. Я и Митаи создадим для сестры благоприятную атмосферу. Она может учиться вместе с остальными девушками до момента распределения в семью.

— Ты настоящая душка, дорогая, — Вернулась в прежнее расположение духа Хельга, — Этот вариант я рассматривала изначально как самый идеальный. Ты справишься с пташкой.

— А почему мы не можем отправить ее сразу в распределительный центр? Сколько ей лет? Похоже, возраст позволяет. Если мы постараемся, отдадим новоявленную сестру за военного. Парням из пограничных зон вовсе не принципиально обучение будущей жены по программе дома Мира.

Леон протянул Хельге какой-то список, и та достала из крохотной голубой сумочки очки без душек, после чего внимательно изучила бумагу.

Предложение Леона вызвало у меня мурашки. Это может все усложнить. Я напряглась, едва сохраняя внешнее спокойствие.

— Послушайте, я ведь могу взять Эмбер в ученицы и тогда она останется в клинике, выполняя рабо….

— Нет! — грубо прервала Эбена, Хельга, — У тебя доброе сердце, сынок, но я возражаю! Никакого самопожертвования.

— Самопожертвования нет. Нам действительно нужны медицинские сестры. Я обладаю достаточным временем, чтобы обучить Эмбер всему необходимому. Она могла бы найти в клинике профессиональный путь.

— Профессиональный путь? Девчонка с пограничных зон? Ну уж нет. Много лишних эмоций, Эбен. Непривычно видеть тебя таким заинтересованным. Давно этого не было, — С лукавой улыбкой отметила Хельга, не отрываясь от бумаги, — Даже слушать не желаю. Твоим «хотелкам» достаточно потакали. Снисхождения для пташки не будет.

— Мои личные дела никак не связаны с…

— Эбен, это утомительно, — уничижительно прервала брюнета женщина, — М-да… Так вот, если эта пташка чистый лист, то теперь только я решаю, чем ее наполнить. А ты, дорогой, займись своими прямыми обязанностями. Не стоит лишний раз привязываться к девушкам.

— Она может принести пользу обществу.

— Вычищая горшки из-под стариков? Мой милый мальчик, сестра должна быть под наблюдением. В домах Мира с этой задачей справятся прекрасно. А ты, душа моя, слишком мягок и слишком занят.

Я буквально вонзила ногти в мягкую обшивку дивана. Внутри назревала буря. От волнения глаза защипало. Еще немного и я сдалась бы своим чувствам. Да, Эбен хотел спрятать меня под свое крыло. Задумал это, не поставив меня в известность. Не вышло. Зря он так… Теперь все усложнилось.

И тут, точно вердикт прозвучала следующая фраза Хельги: — Она вернется в дом Мира и пробудет там до ближайшего распределения, в котором обязательно будут участвовать военные.

— Но, Хельга, прошу, рассмотрите другие варианты!

— Ни один из предложенных меня не устраивает. Замуж сейчас ей рано, а оставить тебе не могу. Это приведет к нежелательным последствиям. Только Дом Мира! Точка!

И что бы ни говорил Эбен, он больше не мог повлиять на ситуацию.

Деметра тут же отдала мне поручение собрать свои вещи и спуститься вниз, чтобы вернуться вместе с Деметрой к сестрам. Собрать вещи — это переодеться в форму и закрыть рот на замок. Я подчинилась. Направилась к двери. Эбен встал следом, догнал меня у выхода и попросил подождать его в палате. Как будто нам дадут время поговорить…

Я кивнула, а после вышла прочь. Выбежала, если быть честной.

За дверью послышался спор. Эбен вновь пытался уговорить Хельгу. Но слушать это сил не было. У него ничего не выйдет.

Придется выживать среди институтских девочек прошлого. Или…черт побери, будущего? А еще привыкать к новой реальности, пока насильно не выдадут замуж и я не смирюсь.

Теперь я этикетка, как и другие девушки, для идеальной, правильной жизни Андариона.

Глава 6. Новая жизнь

Вернувшись в палату, я надела платье сестры Мира, сложила больничную форму и села на заправленную кровать в ожидании прихода Эбена. Если лекарь не придет, то придет Деметра. Ведь долгая задержка со сборами вызовет у нее агонию недовольства.

Несмотря на желание Эбена решить мои проблемы, все стало только хуже. Людей из совета не обмануть. На будущее стоит быть осторожнее, проявить бдительность и недюжинную хитрость. Играть по их правилам, осторожно добиваясь своего.

Я посмотрела в сторону окна. На улице мирно гуляли горожане. Мужчины, женщина и дети наслаждались теплым светом солнца и красотой мерцающего снега. Морозно. С крыш домов к небу тянулись длинные столбы дыма. От вчерашней бури не осталось и следа, но я все еще помнила, как выглядят волки и та зловещая женщина. Вне всяких сомнений, что именно они являются причиной запрета выхода на улицы в комендантский час.

В дверь постучались. Это был лекарь.

— Эбен! Я рада, что это ты. Мы ведь можем уже и не увидеться больше.

— Я ведь пообещал, что навещу тебя, — Мужчина подошел ближе. Вид у него был подавленный, — Прости, я не справился с задачей. Был уверен, что Хельга выслушает меня и не станет препятствовать устройству тебя в клинике. Это был хороший шанс избежать жизни в доме сестер.

— Ничего. Я все понимаю. Ты попытался, и я это ценю. Сложно предугадать, что будет, если решение принимает незаинтересованный в моей судьбе человек.

— Хельга как раз заинтересована. Как никогда заинтересована, — Эбен отвел глаза в сторону, а затем посмотрел на меня и заговорил тише, — Эмбер, помни, что ты не одна, хорошо? Я на твоей стороне. Мы что-нибудь обязательно придумаем, только позже, когда все уляжется.

— Да, — закивала я, — Мне повезло встретить такого понимающего человека, как ты. Но, Эбен? Знаешь, может уже и не нужно ничего предпринимать?

— Почему?

— Если у меня больше нет прошлого, значит нужно привыкать к новой жизни. Похоже, это неизбежно. Хельга права, если я «чистый лист», нужно писать историю заново?

— Эмбер…

— Нет, нет, позволь я закончу? Знаешь, я не готова бороться, не зная с кем имею дело. Вслепую… Я хочу знать все об Андарионе. Мне нужно получить больше информации.

Эбен дежурно улыбнулся.

— Ты расстроен?

— Я не в праве испытывать эмоции за твои решения.

Но он все же расстроен. Пару дней назад лекарь взвалил на свои плечи груз ответственности за меня. И, похоже, принял поражение как свое собственное. А мне этого совершенно не хотелось.

— Ты прав. Все, что я делаю и буду делать, это мои решения и мой выбор. Я благодарна тебе за дружескую помощь.

— Мы не прощаемся, — резюмировал Эбен, не сводя с меня взгляда карих глаз, — Я постараюсь навещать тебя.

— В Доме Мира? — В моем голове прозвучала ирония, — Деметра будет в восторге. Но, если у тебя получится, я всегда рада встрече.

— Ты забыла, кто я? Ты моя пациентка и войти в дом Мира я смогу полноправно на основании твоего дальнейшего лечения.

— Разве я не здорова?

— Очевидно нет.

Мы переглянулись. Лекарь лукаво подмигнул.

— Черт, как же не хочется тебя отпускать к этим женщинам.

— А как мне не хочется уходить, — я смутилась, но виду не подала, — И все же придется.

Эбен поднялся и осторожно привлек меня к своей груди. Он обнял меня мягко, заботливо, будто опасался, что я испугаюсь и оттолкну. Но мне не хотелось его отталкивать. Напротив, я прижалась теснее и нехотя отстранилась.

— Пора. Спасибо за все.

— Не за что благодарить. Это наша первая неудача.

— Наша? Мило.

— До встречи, Эмбер! Будь осторожна.

— Постараюсь.

Мы снова обнялись, но в этот раз немного неловко. В момент, когда ты совершенно не понимаешь, где ты и как жить, вдруг появляется чувство, способное отвлекать. Симпатия это или что серьезнее, не знала. Но уходить от Эбена сложно.

Когда я спустилась вниз, Деметра и Митаи уже ожидали меня. Старшая никак не отреагировала на опоздание и даже спокойно отнеслась к путанице с одеждой. Я ведь совсем забыла, где оставила свое пальто. Мне показалось, что женщина сама пребывала в растерянности и своих мыслях.

Вот так мы и вернулись к тому, с чего начинали — к кому Мира.

Теперь за мной закрепили кровать, как постоянное место ночевки, выдали новое расписание и полный комплект одежды. Как и другим девушкам, мне предстояло пройти курс обучения и получить, необходимые в быту, навыки. Никаких сложных наук в доме Мира не преподавали. В основе были: рукоделие, шитье, кулинария, грамота, гончарное искусство, этикет, танцы, основы первичной медицины.

Помимо обучения для сестер выделено свободное время на личные дела. В это время можно остаться в доме или уйти за его пределы. Так кто-то посещал хлебопекарню, кто-то изучал литературу, а кто-то просто гулял. Главное условие для каждой девушки — оставить запись о своем отсутствии в реестре. Это большая книга — тетрадь, хранящаяся на первом этаже. Каждая сестра должна ее заполнить, если собирается отлучиться даже на короткий срок. Тетрадь контролировалась, все записи проверялись на достоверность.

Прогулки для постояльцев дома не запрещены. Разве что в Комендантский час. Это время с двенадцати до трех дня. И теперь к этому отрезку дня я тоже относилась серьезнее. Достаточно вспомнить пасти огромных волков.

Став полноправной сестрой дома Мира, я утвердилась в цели узнать об Андарионе все. Я убедила себя в том, что должна привыкнуть и принять новый уклад жизни. Даже если придется выйти замуж за постороннего человека.

К вечеру первого дня новой жизни, я увидела Розмари. Она поздоровалась и была мила, но на ужине говорить со мной не стала. Я сразу поняла в чем дело. Особенно когда неоднократно словила на себе взгляд Деметры. Женщина запретила девчонке общаться со мной. А ночью моя догадка подтвердилась. Подруга заговорила со мной, когда в комнате доносились размеренные сопения сестер.

— Эмбер, ты спишь?

— Нет.

Мы повернулись друг к другу. Девушка улыбалась.

— Ты извини за вечер. Мне велено обходить тебя тремя дорогами. Деметра злится. Она против нашего общения.

Я улыбнулась в ответ и присела на кровати, стараясь говорить как можно тише.

— Все в порядке, не переживай. У тебя все хорошо? Не было проблем из-за меня?

Сестра чуть скривилась, как будто я сказала что-то странное.

— Причем здесь ты? Меня допрашивали из-за прогулки в комендантский час. Помнишь, что это запрещено? Я сама виновата. А Деметра злится, потому что не верит тебе. Она думает, ты водишь всех за нос, в том числе и совет.

— Я знаю. Но теперь у нее будет время узнать меня получше, — вздохнула я, не скрывая неприязни к Старшей, — Похоже я здесь надолго.

— Особо не обольщайся. Девушки говорят, ты останешься до первого распределения.

— Может быть. Я точно не знаю.

— Тогда готовься. Распределение — это хорошо.

— Знаешь, уж точно лучше, чем жить под управлением Деметры.

Розмари хихикнула и нервно обернулась назад. Как будто проверила, не стоит ли за спиной Старшая.

— Эмбер, а это правда, что ты из пограничных мест?

Вопрос показался странным. Розмари была первой, кто встретил меня и слышал странные вопросы о телефоне, сумочке, о том, что город чужой. Она до сих пор ничего не поняла обо мне. И тогда я решила, что буду говорить всем одну правду — созданную для меня Эбеном.

— Сложно ответить на твой вопрос. У меня проблемы с памятью. Лекарь говорит, что я могла числиться в их базе, поэтому здесь никто обо мне ничего не знает.

— А так бывает? Андарион очень бдителен к данным по каждому жителю. Но я не знаю, что происходи в приграничье. Теперь ты сестра дома Мира, возвращаться не придется, — С некоторой долей удовлетворения, успокоила себя Розмари.

— Да, Розмари, ты права. Возвращаться не придется. Все сложилось наилучшим образом.

Я выдохнула. Все правильно. Лучше сохранить историю чистой от начала до конца. Да и Розмари вполне устраивали такие ответы.

Жизнь в доме Мира пошла своим чередом. Каждое утро начиналось с пробуждения в холоде и построения, затем сборы, завтрак, обучение.

Я во всем отставала. Учение не давалось легко. Сестры отлично владели многими техниками вязания и шитья. Мне же пришлось начинать с нуля. Я умею зашивать дырки на штанах, но вышивка на большом полотне оказалась сложной задачей. Мои руки превращали стежки в кривые линии с большим расстоянием друг от друга. Ткань то и дело комкалась, не хватало правильной натяжки на пяльцах. Я ругалась и пыхтела до испарины на лбу. Учениц это несказанно веселило. Удивительно, но именно отсутствие аккуратности и навыка сближало меня с сестрами. Они стали помогать мне, заговаривая на разные темы. Так зародилось доверие, а количество сплетен о моем прошлом свелось к минимуму.

Мужчин в Доме Мира не было. Преподавательский состав сплошь одни женщины. Все состоявшиеся в браке, обладающие статусом в обществе и служащие примером для сестер дома Мира. Отличительными чертами каждой из учителей были броши с ласточками, а не волками, как у сестер. Девушки смотрели на этих дам с обожанием и мечтали о подобной жизни.

Отработав четыре часа на занятиях, сестры расходились по своим делам. Сегодня все девушки поднялись наверх, а я впервые осмелилась заглянуть на стеллажи с книгами на первом этаже. Среди них мне очень хотелось найти те, в которых есть информация о первых поселенцах на Андарион и стройке города. Книг о Земле найти я даже не надеялась. Эбен предупредил, что это довольно редкие издания. Никто не стал бы хранить их открыто в доме Мира.

В комнате никого не было. Я прошла дальше, проверить, если кто в столовой. Но и там оказалось пусто. Тишина.

Пользуясь случаем, я стала рассматривать книги на стеллажах. Но каково было мое разочарование, когда я увидела на корешках каждой из низ буквенный- числовой код. Тоже самое на обложке и в тексте. Ни одна книга не была написана обычными буквами. Ни одна не была читаемой…

— Да что с ними не так? — Я расстроилась. И все бы ничего, но обучались мы, используя привычные буквы. Почему книги не пишутся так же?

Отсутствие букв наводило на мысль — в книгах текст, предназначенный не для всех.

Тогда я решила забраться повыше. Использовала для этого стул у камина. Поставила рядом со стеллажом и наступила на одну из полок, рискуя повалиться назад. Однако мои труды не принесли результатов. Выше картина все та же.

— Что это ты делаешь?

Внезапное обращение напугало меня. Я вздрогнула, но удержалась на стуле.

— Ох…

Это была Розмари. Девушка уперла руки в бока и смотрела на меня с нескрываемым недоумением.

— Я? Ах, да… Мне захотелось прочесть книгу на досуге.

— Разве ты знаешь код, чтобы читать их?

Сжав губы в полоску, я попыталась придумать оправдание, но в голову не пришло ничего подходящего. Я спустилась вниз и поставила стул обратно к камину. Розмари пытливо наблюдала за каждым действием.

— Эмбер? Ответь на вопрос, зачем ты брала книги?

— Не брала я книги, разве не видишь?

— Когда я зашла, ты перебирала полку.

— Ох, Розмари, потише, — шикнула я, оглядевшись по сторонам, — Откуда мне было знать, что они с кодом? Я решила, что повыше есть другие.

— Ты искала романы?

— Что? Нет.

— Да брось. Я знаю. Видела у девчонок под подушками. Они читают про поцелуи и любовь.

Я замешкалась.

— Да. Да, я хотела найти роман о любви.

— Ты совсем с ума сошла. Не здесь же их искать надо. Если бы Деметра увидела, что ты делаешь, она бы точно рассердилась.

— Да, кстати… Она вроде как запретила тебе говорить со мной?

Я посмотрела в лицо Розмари, и та покраснела, не зная, чем парировать. До этого момента она продержалась достаточно долго, если не считать наших ночных разговоров.

— Ты сдашь меня?

— Конечно нет. — Отрезала я. А потом поняла, что Розмари не меньше моего интересуется окружающим миром. Для меня до сих пор загадка, что девушка делала на улицах города в комендантский час. Ведь кто-кто, а она точно знала, что нельзя быть на улице! Я склонялась к тому, что рыжая неоднократно нарушает правила дома. Поэтому сейчас решила вовлечь ее в небольшую авантюру.

— Ты знаешь, где находится библиотека?

— Да, — почти не задумываясь ответила подруга, а затем спохватилась, — Стой, а зачем тебе?

— Проводишь меня туда?

— Я не могу, даже не рассчитывай. Обратись к Старшей напрямую или к совету. Только не говори, что ищешь романы.

— Думаешь, если я скажу, что ищу книги о вышивке, совет позволит мне ходить в библиотеку?

— Нет, Эмбер, даже не начинай.

Девушка отвернулась и направилась к лестнице. Но шла она очень медленно. Похоже ждала, что я начну уговаривать. Однако я решила выждать. Любопытство победило. Дождавшись ночи, Розмари снова окликнула меня шепотом.

— Хорошо.

— Что?

— Я отведу тебя, куда просила. Только..., — девушка замолчала, приподнялась на локтях и осмотрела комнату. Сестры вроде бы спали. Но, кто знает, так ли это? Нас могли подслушивать.

— Ты возьмешь меня с собой.

— В библиотеку?

— Ну не в распределительный центр же! Конечно, в библиотеку!

— По рукам!

Глава 7. Библиотека

Маленькое событие может сильно разнообразить ваш день, когда вы живете в Андарионе. Так что пробуждению я радовалась как никогда! Даже когда нужно было выбраться из-под одеяла в нетопленную комнату. Сегодня у меня не возникло желания убить тех, кто открывает окна в январе. Все мои мысли были только о книгах.

Не припомню такого рвения к чтению. Вот что значит, лишиться того, что всегда было под рукой.

Розмари же, напротив, выглядела обеспокоенной. На бледном лице, усыпанном веснушками, бушевали эмоции от вины до гнева. Наверняка она уже много раз пожалела о том, что согласилась мне помочь.

— Доброе утро, девушки! — сухой голос Деметры пробудил тех, кто еще до конца не проснулся. Старшая прошлась по комнате с ежедневным контролем порядка. Она бегло осмотрела кровати девушек и более тщательно прошлась по моим вещам. Проверила все, от наволочек, до основания кровати под матрасом, но ничего запрещенного не нашла. Это происходило не в первый раз. Периодически либо Деметра, либо Митаи переворачивали все мои вещи вверх дном, подтверждая, я все еще не «своя».

Прошел завтрак, занятия и наступило время личных дел.

Розмари покинула дом первой, оставив в журнале запись: «Розмари Китон. Пятнадцатое января две тысячи восемьсот четырнадцатый год. Булочная на углу Ясеневой улицы».

Точный адрес – подсказка для меня. Чтобы понимать, куда идти. Так для всех рыжеволосая сестра отправилась в булочную, а я в дом Музыки. Оба здания находились в ста метрах друг от друга.

Выждав пятнадцать минут, я последовала за сестрой.

Сегодня солнечно. На небе танцевала серебряная пыль от мороза, но не собиралась в гало вокруг солнца, как это обычно бывает.

Холодно. Я уткнулась в шарф, спасая щеки в тепле шерстяной вязки и быстро направилась в сторону дома Музыки. Старалась не оборачиваться несмотря на то, что навязчивая мысль о преследовании не давала покоя. Опасения не были напрасны, я под пристальным взором Деметры и совета! Чтобы и те и другие успокоились стоит быть очень предсказуемой и скучной. Так их интерес ко мне угаснет.

Идя по главной улице, я встретила несколько молодых девушек. Все они были сестрами домов Мира и одеты как те, что живут со мной. Единственное, что нас отличало – цвета одежды. У каждого дома они свои.

Интересно, как дела обстоят у них? Есть своя Старшая, вроде Деметры, свои Митаи и удушающие правила. Счастливы ли эти девушки?

Размышляя, я сама не заметила, как подошла к Ясеневой улице. Однако Розмари там не оказалось. Это меня встревожило. Вдруг сестра передумала участвовать в опасном посещении библиотеки? Но волновалась я напрасно, примерно через пять минут ожидания за спиной раздался звонкий голос.

— Эмбер, эй! Я тут!

Я выдохнула, когда увидела неуклюже приближающуюся Розмари. Она поправляла шапку и шарф, постоянно озиралась, как будто задумала совершить злодеяние.

— Где ты была? Все в порядке?

— Да, — девушка наклонилась отдышаться, — Я зашла в булочную и купила там печенья. Встретила сестер из северного Дома Мира. Слово за слово, и они позвали пройтись. Я не придумала как от них отделаться, а потом….

— Зачем ты заходила туда? Мы же условились встретиться здесь?

— Если Деметра проверит и узнает, что меня там не было - голову оторвет.

— А она может проверить?

— Конечно! Спрашиваешь еще! Проверит, клянусь своей косой!

— А ты не в первой ее обманываешь, да? — рассмеялась я. Та будто не поняла шутки, закивала и толкнула меня вперед.

— Нам пару кварталов пройти до библиотеки. Ты только придумай, зачем нам туда. Альма Прут не впустит в читальню без веской причины.

— Спрошу что-нибудь по части вышивки, — пожала плечами я, — У меня ведь с этим плохо.

— Нет, этого добра там навалом. Нужно что-то редкое, что не выдадут на руки.

— Вроде женского здоровья?

Розмари вдруг покраснела.

— Тихо ты. Вдруг кто услышит!

— Я думала это нормально.

— Для этого есть лекари. Они следят за здоровьем и лечением. Читать подобные книги неправильно. Разве на границе нет клиник?

— Я не помню, ты же знаешь.

Еще одна табуированная тема. Что-то не так — обращайся в клинику, даже если происходящее с тобой норма. Если говорить о здоровье женщин великая тайна и бестактность, то что говорить о подготовке к семейной жизни? Человечество шагнуло так далеко вперед, чтобы совершить огромный скачок назад?

Затем я вспомнила слова Эбена об экологической катастрофе и поумерила пыл. Возможно новое время требует деликатности во всем и наблюдение за каждым человеком в отдельности, включая осмотр у лекарей, а не самолечение, обеспечивают здоровое наследие. Семья, любовь и деторождение стали личным, закрытым от всех таинством. Все счастливы и все равны. Проблем и несовместимости не существует, ведь тебе подберут подходящую пару. Благодаря этому жители Андариона даже внешне выглядят как структурированная связка одинаковых звеньев в общей цепи.

И тут же, смотря на Розмари, я понимаю, что правила Андариона работают только наполовину. Люди бунтуют. Кто мелко, кто крупно.

Не бывает идеально хорошо или плохо. Всегда есть исключения.

— Не переживай, Розмари, я придумаю что-нибудь.

— Будь убедительна. Она человек с опытом.

Мы прошли первый квартал. Людей на улице прибавилось. Одни куда-то спешили, другие расслабленно о чем-то беседовали. Когда мы с Розмари подходили к библиотеке, заметили у входа двух женщин Митаи. Сестра сразу заметно побледнела, но я взяла ее за руку и решительно повела ко входу.

Перед нами в два этажа возвышалось здание, похожее на музей и храм одновременно. Над тяжелым квадратным основанием первого этажа нависал огромный купол высотой метров в пять. Красивейшее сооружение из стекла и металлического каркаса припорошило крошкой снега. А на самой макушке виднелся шпиль. На самом его острие сиял солнечный блик, отчего глазам было больно смотреть. Красивейшее архитектурное сооружение дополняла широкая лестница, ведущая к стеклянным дверям.

Когда я подошла к дверям и потянулась к резной металлической ручке с гравировками в форме ласточек, нас чуть было не ударил высокий мужчина. Он надевал шляпу и не видел, как входят сестры. Под два метра ростом, одетый в темное пальто, сверху которого по плечам раскинут белый шарф, немолодой житель Андариона испуганно вскинул брови и затормозил.

— Извините, девушки, — протянул незнакомец, снова сняв свою шляпу в знак уважения, — Не ожидал, что кто-то будет входить сюда в это время. Благо дверь не причинила вам вреда.

— Ничего, все в порядке.

Мужчина улыбнулся и вежливо пропустил нас в библиотеку. Я была очарована его любезностью, а для Розмари появился новый повод волноваться.

Дверь за спиной закрылась с гулким эхо. Мы попали в огромный холл с высокими потолками и тяжелыми белыми колоннами. Я сразу заметила на них гравировки. Они отличались. На одних изображен лес, на других вода, на третьих пустынные мотивы.

Прямо напротив входа, в дальней части зала длинной полосой протянулся стол. За ним стояла женщина средних лет. Первое на что я обратила внимание – лисьи очки. Они придавали примечательной внешности Альмы Прут особый шарм.

Стройная, маленького роста, одетая в кипельно-белое платье, библиотекарь была женщиной без возраста. Худому лицу и большим голубым глазами придавали строгости черные волосы, убранные в тугой узел на затылке. Они были настолько сильно приглажены, что ни один волосок не выбился, а удерживала прическу шпилька с изображением черной ласточки.

— Прекрасного дня! Чем я могу быть полезной вам, уважаемые сестры?

— Добрый день! — Я опередила Розмари, когда та открыла рот, — Нам очень нужны книги.

— Какие книги? Для обучения или личного досуга?

В голове крутилось столько вариантов, но мое внимание сосредоточилось на украшении с ласточкой. Такие же были у преподавателей в Доме Мира. Отличительный знак был столь красив, что единственное и, возможно глупое, решение пришло мне в голову спонтанно.

— Орнитология. Мы хотим узнать о птицах больше, чем рассказывают в Доме Мира. Это возможно? У вас есть такие книги?

— Орнитология? — Повторила вслух женщина. Она взяла очки со стола и надела на нос, — Боюсь все, что есть, только для читального сектора. Если вы располагаете временем…

— Почитаем тут? — Я обернулась к Розмари, та кивнула.

— У нас достаточно времени. Я готова читать здесь.

— Отлично. Тогда сейчас подберем для вас подходящие издания, — приветливым тоном ответила Альма, — А пока прошу вас раздеться в гардеробной комнате.

План сработал. Мы последовали просьбе библиотекаря, оставили верхнюю одежду и надели специальные фартуки с нарукавниками, чтобы не испачкать страницы. Мне начали нравится подобные ритуалы. В бережном отношении к окружающему миру заключается успех сохранения ценностей. Андарион лишен потребительства и направлен на созидание.

— Обувь тоже, — Альма заметила, что мы собирались пройти в уличной. На стеллажах гардеробной мы выбрали туфли по размеру. Нам достались жесткие коричневые сандалии с закрытым носом.

— Теперь идемте за мной на второй этаж.

Я открыла рот от изумления, когда поднялась по лестнице и увидела широкий свод потолка. Изнутри купол выглядел еще более монументальным. От шарообразной формы пространства внутри больше, и оно буквально наполнено пьянящим свежим воздухом и прохладой.

Огромные стеллажи с книгами выстроились длинными шеренгами и возвышались этажами вверх, изгибаясь поперек и складываясь друг на друга, формируя настоящие лабиринты. На каждом из стеллажей написаны символы серебряной краской, но также встречались и буквы. Это указатели. По ним же определяешься, где книги написаны кодом, а где буквами.

— Подскажите, вы посещали библиотеку ранее?

— Да, — ответила Розмари, — Но довольно давно.

— В библиотеке вот уже два десятка лет нет никаких изменений, — гордо поделилась Альма, — А в читальном секторе?

— Нет, здесь мы впервые.

— Тогда я должна посвятить вас в основные правила посещения читательского зала. Прошу их придерживаться, — женщина прошла вперед и остановилась около стеллажа с буквами «О» и «П», — Здесь не разрешается шуметь, бегать и, конечно, строжайше запрещено портить книги. Нельзя делать в них записи, вырывать листы, вкладывать записки и пытаться вынести за пределы библиотеки. Если будет установлен факт нарушения, доступ к книгам закроют надолго и в Дом Мира незамедлительно переданы штрафные санкции на сестру, допустившую вынос. Вам понятны правила?

— Разумеется, — доброжелательно улыбнулась я, — Мы будем следовать им неукоснительно.

— Замечательно, — библиотекарь улыбнулась в ответ, но как-то не искренне. По реакции Альмы было понятно, что истории с кражей не редкость и она старается заострить внимание на правилах и наказаниях, чтобы предупредить новую проблему. Знала бы она, что я сама не могу дать слово, что буду следовать данному обещанию. Кто знает, что я смогу найти на страницах.

— Читать можно, где угодно. У нас есть столы, а также прекрасные читальные подоконники, а еще удобные скамейки вдоль стеллажей. Если потребуется, можете включить дополнительные лампы. Но сейчас, на мой взгляд, освещения достаточно.

Повисло молчание. Мы с Розмари переглянулись. Женщина как будто на несколько секунд погрузилась в свои мысли, затем столь же быстро из них вынырнула.

— Если у вас более нет вопросов, тогда я оставлю вас. Обязательно отметьтесь в моем журнале перед уходом.

— Спасибо.

Журнал — это плохо. Везде вносятся записи, а значит посещение библиотеки, да еще и совместное, будет зафиксировано. Розмари побледнела еще при Альме, а когда та ушла, запаниковала.

— Журнал, Эмбер! Записи! Что будет, если Деметра узнает? Она часто берет здесь книги для дома Мира.

— Она берет книги, а не проверяет журнал посещений, — отмахнулась я, — Обойдется. В любом случае ты уже здесь. Назад не повернуть. Паниковать поздно и бессмысленно.

— Почему я постоянно влипаю в неприятности?

— Потому что ты хороший человек.

— Ты правда так думаешь?

— Розмари, ты спасла незнакомому человеку жизнь, пыталась выгородить меня при совете, а сейчас бескорыстно бросилась помогать с книгами. Все твои поступки идут от сердца.

— Мне приятно это слышать.

— Ты самая чистая душа в Андарионе.

У подруги щеки зарделись от комплимента. Это помогло. Розмари удалось собраться, да и времени на размышления о наказании у нас не было. Его и на чтение книг осталось немного.

— Что делаем?

— Разделимся. Ты можешь почитать, что хочется тебе, а я поищу книги для себя. Предлагаю встретиться через час.

Глаза рыжеволосой девчушки загорелись. Она отправилась прямиком к стеллажу с романами, а я направилась к стеллажам с упоминанием Земли. Хотела найти хотя бы что-то, что объяснило бы гибель планеты, но это оказалось непросто.

Исследовав весь первый ряд, поднялась выше. Искала все, хотя бы немного касающееся прошлого, упоминания экологических катастроф и переселения. Но вместо этого постоянно натыкалась на бытовые книги, вроде садоводства и этикета. Так продолжалось до бесконечности, пока в голову не пришла одна мысль — Андарион.

— Конечно… Это должны быть книги о строительстве города, его первых людях и успехах.

Андарион — ключ к прошлому. Его восхваляют и возвышают, на фоне событий Земли. О нем будут писать, рассказывать, сравнивать, проводя пропаганду великого переселения и параллели в негативном плане с предыдущей планетой.

Теперь найти стеллаж было нетрудно. Он был одноименным. Здесь есть все от политических книг, до истории современного костюма. Одни книги тонкие, другие многостраничные и даже многотомные. А есть и другие — особенные. Те, что с кодом. Их мне не прочесть. На обложке бабочка, а на страницах записи карандашом. И что код делает среди буков? Как будто случайно подложен, а может это диверсия от тех, кто умеет его читать? Если бы Эбен был здесь, он бы помог разобраться. Он бы прочитал. Или запретил это делать, чтобы не попасть в очередную беду. С последнего собрания прошло так много времени…

«Андарион. Экология. Том1» — на обложке книги изображена планета Земля. Никогда бы не подумала, что буду так рада видеть голубую планету и чувствовать, как к горлу подкатывает ноющее чувство тоски. Я решила больше ничего не искать и потянулась именно за этой книгой. С ней же я и ушла в дальний угол комнате, где принялась жадно читать о прошлом.

Истории Андариона больше семи сотен лет. Экология новой планеты практически идентична земной. Это послужило поводом использовать ее для переселения, когда катаклизмы превратили Землю в опасное место для жизни.

Андарион для переселения подготавливала целая группа ученых, биологов, военных и программистов. Планету расчищали, изучали флору и фауну, выявляли опасности и сезонные явления. Меня удивило, что в книге часто упоминаются достижения в сфере программирования. Они ставятся выше ученых, и они же были в числе первых переселенцев, подготавливавших Андарион для масштабной колонизации.

Страницу за страницей я узнавала больше о том, что сделали люди со своим первым домом. Океаны превратились в помойку, пресная вода иссякла, деревья не успевали восстанавливаться после массовой вырубки и образовывались пустыни, меняющие облик ландшафта. Исчезали десятки видов животных, сотни видов насекомых и птиц, обитавших в этих лесах. Человечество потребляло и выбрасывало, полагаясь только на финансовую выгоду. Экологи пытались бить тревогу, но их влияние было настолько маленьким, что эффект от титанических трудов не был заметен. В каждой строчке книги красной линией проходит уродство человеческой алчности, указание на несоизмеримые желания и жажду наживы.

А когда допустимые пределы были исчерпаны, в поисках ресурсов, человечество начало разработки месторождений в охраняемых зонах, еще больше отравляя реки загрязняющими веществами. Горы рассыпались на глазах, реки пересыхали, менялся климат. Стали нормой полыхающие пожары летом, уничтожавшие тысячи гектаров лесов и аномальный холод зимой, когда промерзали до основания самые глубокие озера.

— Наступает всемирный голод, — прочитала шепотом я, — Голод, — Повторила вновь. Это вызвало неприятное ощущение.

По телу побежали мурашки, и я заметила, как мимо стеллажей прошелся мужчина. Он не видел меня, но напомнил, что время на исходе. У нас с Розмари был всего один час, и он неминуемо пролетел. Зацокали каблучки библиотекаря, доносились попытки Розмари вернуть книгу на место. Скорее всего она достала ее с верхних полок. Значит и мне уже пора! Я осмотрела размер первого тома, а затем оценила количество книг на дальнем стеллаже с Андарионом. Мне и года не хватит, чтобы перечитать все, если придется выбираться так редко. И то не факт, что однажды Деметра не запретит мне окончательно покидать Дом Мира.

Нужно решиться на серьезный шаг.

— Эмбер? — Розмари справилась с книгой и направилась ко мне.

— Она этого точно не оценит, — прошептала я и быстро засунула книгу под широкую вязаную кофту. Хорошо, что я надела ее, зная, что на улице морозно.

— Эмбер? Ты где?

— Я здесь, Розмари! — Как ни в чем не, бывало, я вышла из стеллажей с книгой о ласточках в руках.

— Ты закончила? Нам давно пора возвращаться.

— Знаю. Идем. Но тогда ты иди первой, — я демонстративно поставила книгу на место, — Нас не должны видеть вместе, помнишь? Иначе Деметра решить расследовать дневное путешествие.

— Ты права. Хорошо, — Розмари окинула меня недоверчивым взглядом, — Только не отставай. Скоро комендантский час. Сама знаешь, опаздывать нельзя.

— Знаю. Честное слово, я приду вовремя. Об этом можешь не волноваться.

— Договорились.

Бросив взгляд на часы в библиотеке и отмерив для себя достаточное время для возвращения, я потихоньку спустилась вниз по лестнице.

Сейчас самым главным делом было не сдать себя с поличным, иначе все пропало. Сердце колотилось в груди, как будто птица пыталась вырваться из клетки. Но я старательно скрывала свои эмоции.

— Благодарю вас, Альма. Вы мне очень помогли.

— Вы уходите? Другая сестра вышла десять минут назад. Я думала вы останетесь на период комендантского часа. Если вы этого не планируете, нужно спешить.

Библиотекарь указала на часы. Я изобразила удивление.

— Ох, да, похоже я и правда засиделась. Но остаться на комендантский час никак не могу. Старшая удостоит меня дисциплинарного наказания за опоздание.

— Тогда поспешите, сестра.

Я кивнула, вежливо улыбнулась и направилась в гардеробную комнату за пальто. Там быстро скинула с себя фартук, нарукавники и переобулась в свои сапоги. Спешка сыграла на руку, ведь Альма Прут совершенно забыла о журнале. Записей о моем визите не осталось! Сработал эффект суеты.

— Ну все, мне пора! Спасибо большое! Я обязательно зайду к вам снова! — Громко попрощалась я, у открытой двери.

— До встречи, сестра. Берегите себя!

Альма как в воду глядела. Я вынесла книгу.

Воровство — это плохо, но как бы я это не оправдывала, в данный момент я именно своровала, а не одолжила. У меня не было уверенности, что я смогу вернуть книгу назад.

В доме Мира ни меня ни Розмари ни в чем не заподозрили. Подруга пришла раньше, а я немногим позднее. Будто не были вдвоем. По итогу Розмари отметилась и в булочной, и в библиотеке, а я просто гуляла, не наследив нигде.

За окном началась метель. Я поднялась наверх в комнату сестер, зная, что все они проводят время досуга в других местах. Хотела спрятать книгу, но увидела на кровати Розмари. Она была одна.

— Деметра не видела тебя?

Я застыла в дверях, стараясь казаться естественной и не уронить книгу, спрятанную под одеждой.

— Нет. Я еще не видела ни ее ни Митаи. Что-то случилось, пока меня не было?

— Хорошо, — выдохнула девушка — Да так. Просто немного нервничаю и не могу сосредоточиться. Посижу с тобой. Ты не против?

— Конечно, как хочешь. Мне тоже не до развлечений.

— Ты нашла то, что искала в библиотеке?

— Тшшш, не говори об этом вслух.

Розмари стала какой-то отстраненной.

— Думаешь она знает, что мы общаемся?

— Иногда мне кажется, что тут все всё знают.

В этот момент в коридоре послышались шаги. Розмари вскочила с кровати и побежала посмотреть кто там. Я воспользовалась ситуацией, чтобы спрятать книгу под подушку. Временно.

— Это Мария. Она пошла в ванные комнаты. А я думала Деметра. Вот бы она взбесилась, увидев нас вдвоем, болтающих.

— В этот раз повезло. Но лучше вести себя тише.

— Так что с книгой? Ты читала не роман

— Другую книгу. Передумала, — я улыбнулась и коснулась руки Розмари, — Спасибо, что согласилась пойти со мной. Ты очень смелая.

— Смелая, а не могу добиться разрешения открыто дружить с тобой.

— Не все зависит от нас. Деметре требуется время, она проверяет меня.

— Она не проверяет, — пожала плечами девушка, — Скорее она пользуется тем, что мы не можем перечить и делает как удобно. Я вообще считаю, что Старшая тебя боится.

— Кого? Меня?

— Да. Чего так удивляешься? Тебя многие опасаются.

— Ерунда. Они еще узнают, что я обычный человек.

— Я тебя не боюсь. Мне жаль, что с тобой так поступают. Эти проверки по утрам…

— Не расстраивайся. Все наладиться.

— Хотелось бы. Ты, конечно, странная, но не заслуживаешь такого отношения. Мы ведь все сестры!

— Спасибо, что говоришь мне это, Розмари.

К ужину мы снова не разговаривали. Соблюдали запрет Старшей. А ночью, когда Розмари позвала меня в надежде поболтать, я притворилась спящей. Пришлось выбирать между дружбой и чтением. У меня не будет другого времени.

Как только на соседней кровати раздалось сопение, я тихонько поднялась на ноги и направилась с книгой в ванные комнаты. Там, за одной из перегородок, зажгла свечу и ушла с головой в чтение.

Глава 8. Ошибки

— Подъем! — Раздражающе громкий голос раздался над ухом. Я попыталась закрыться одеялом, но нарушитель спокойствия стянул его с меня.

— Нет, не хочу. Отстаньте!

— Эмбер, не упрямься. Я уже битый час пытаюсь тебя растормошить и все никак. Эмбер! Вставай же, глупая. Пора!

— Куда пора? Зачем?

— Ты проспала. Все давно проснулись.

— Как же…

Розмари потянула меня за руки, а Маргарита принялась заправлять за мной кровать. Обе были причесаны и одеты, ровно, как и другие девушки.

— Вы все собраны.

— Давно, — взмахнула руками Маргарита, — Скоро придет Деметра с Митаи для проверки готовности.

— Да, — пискнула Розмари, — Ты меня так напугала. Я думала, ты больна. Не реагировала ни на что. Я уже думала окатить тебя ледяной водой.

— Так чего же не окатила?

— Побоялись замочить постель. Деметре это не понравится.

— Деметре ничего не понравится. Черт побери, — ругнулась я вслух, — Попробую успеть привести себя в порядок.

Нужно срочно надеть платье, заправить постель и причесать волосы. И тут до меша дошло, что Маргарита уже схватилась складывать одеяло. А мне ни в коем случае нельзя подпускать сестер к кровати!

— Оставь, — я схватила сестру за руку, — Не волнуйся об этом. Я справлюсь со всем сама.

Девушка посмотрела на меня как на сумасшедшую. Похоже обиделась.

— Прости, но Деметра не одобрит, если увидит, что вы так активно принялись выполнять всю работу за меня. А с Розмари мне и вовсе запрещено говорить.

— Она ничего не узнает.

— О, поверьте мне, Старшую не обмануть. Так что оставьте, я сама отвечу за свои ошибки.

Обе сестры отошли. Розмари тоже насупилась. Они так старались, а я ответила им скупой реакцией.

— Как знаешь, Эмбер. Мы просто хотели помочь.

— И я очень благодарна вам за это.

Знали бы они, что чуть было не подвергли меня публичному разоблачению. Никто из сестер не одобрил бы библиотечную книгу, спрятанную под матрасом. Тогда все сплетни обо мне подтвердились бы в одночасье.

Собрав постель в нечто подобное аккуратному, я переодела платье не за ширмой, а прямо у кровати.

— Твоя прическа, — Напомнила Маргарита, — Тебе лучше что-то предпринять с этим.

— Ах, да! Спасибо!

Двумя руками я сгребла волнистую копну волос наверх, спешно заколов их заколкой. Правда не той, которую нужно было надевать днем, а вечерней.

В коридоре послышались шаги. Нас всегда проверяли первыми. Сестры, перешептываясь, засуетились. Они, точно солдаты, выстроились в два ряда друг напротив друга. Я встала рядом с Розмари. Успела поправить манжеты на рукавах прямо перед тем, как Деметра переступила порог комнаты.

— Доброе утро, девушки! — Голос Старшей прозвучал звонко и бодро. Женщина сдержанно улыбнулась и осмотрелась. Взгляд остановился на мне. Она не могла не заметить небрежности внешнего вида.

— Эмбер, почему вы выглядите неопрятно? Ваши локоны распадаются, — женщина опустила взгляд, пройдясь по одежде, — Платье не подпоясано. А что с постелью? Одеяло смято. Вы сидели перед тем, как я вошла?

— Нет, не сидела, но заправила плохо. Деметра, приношу извинения. Моя вина. Я проспала. Проснулась незадолго до построения.

— Прекрасно, — прошипела сквозь зубы Старшая, — А кто дал вам слово? Или вы сочли, что, прожив здесь пару недель, можете допускать вольности?

Она шептала так, будто кричала. Этот тихий тон был таким пронзительным, что кровь в венах леденела. Я шумно сглотнула и поджала губы.

— Вы ведете себя высокомерно, Эмбер. А также вы грубо нарушает порядок в доме сестер.

Старшая обошла меня и подошла к кровати. Она брезгливо скинула одеяло и подушку на пол. Девушки застыли, а я слышала собственное сердце.

— Останетесь убирать комнату, сестра, — Деметра развернулась и вновь подошла ко мне, — Это будет вашим наказанием. А на будущее настоятельно рекомендую ответственно подходить к вопросам соблюдения режима и к аккуратности! Вы забываете, что дом Мира не ночлежка в приюте Пограничных зон Андариона. Это очень престижное учебное заведение для девушек, будущих жен интеллигенции города.

Я приняла информацию молча. Пустила взгляд в пол и проявила покорность. Будто дочь перед строгой матерью.

Мне очень повезло. Отделалась наказанием, а ведь все могло закончится куда печальнее, реши Старшая идти до конца. Каким-то чудесным образом бдительная женщина не стала поднимать матрас кровати.

Завтракать с девушками мне не запретили. Я привела себя в порядок и присоединилась к сестрам. После они отправились учиться, а я наверх — наводить порядок. Обычно этой работой занимались служанки.

Обслуживающий персонал — это еще одна тайна Андариона. Долгое время я их не замечала. Настолько незаметными были эти люди. Работали тогда, когда сестры отсутствовали в комнатах, готовили обеды, начищали обувь, стирали одежду и мыли ванные. Они же наводили порядок в зимнем саду и очищали дорожки у дома от снега. Тяжелую работу выполняли мужчины, а хозяйственную женщины. Слуги существовали словно тени. Тихие, незаметные. А если встретить их, то непременно улыбнуться и пожелают благо. Одна из таких служанок сегодня принесла для меня ведро, тряпки и ароматную отдушку, чтобы после мытья пол отдавал цветочной свежестью.

Чтобы я все сделала верно и ничего не попортила, Митаи предоставила мне список последовательных действий. Согласно нему, нужно снять все простыни, наволочки и пододеяльники, собрать в мешки, связать узлом и выставить в коридор. После протереть полки и тумбы, разложить свежие полотенца для каждой сестры и помыть начисто пол. В завершении я должна открыть окна. Так комната наполнится свежим морозным воздухом.

Приняв поручения и пообещав уложиться в срок, я осталась в пустующей комнате наедине с грудой работы и, запрятанной под матрас, книгой.

На уборку отведено немного времени. Все расписано по минутам, но также сейчас самый идеальный момент, чтобы узнать еще немного о переселенцах Андариона. Упустить этот шанс я не могла. Решила рискнуть успеть и то и другое. Выделила двадцать минут, спряталась между кроватями на полу, и погрузилась в чтение.

Миссия нового мира — существовать в гармонии с природой, поддерживать экологический баланс. Жители планеты поддерживают концепцию здорового общества, где у каждого человека есть роль и согласно этой роли все равны. Люди с рождения получают свое направление, которому следуют на протяжении всей жизни. Так же поясняется, что у некоторых горожан есть возможность поменять направление на этапе взросления. Это допускается в случае выбора военной или медицинской профессии, относящейся к служению обществу.

В Андарионе каждый житель благодарен за возможность быть частью большого развитого мира. Чувство благодарности закладывается в умы детей, как программа, с которой они никогда не расстанутся.

Когда голод на планете Земля перевалил все возможные показатели, человечество приложило максимум усилий, чтобы колонизировать новую планету. Но в книге так же присутствует информация о том, что первые колонизаторы массово погибали. Экосистема и условия нового мира оказались слишком суровы. Им пришлось «подготавливать» планету для людей.

— Даже не скажешь, — я взглянула в сторону окна, — Сейчас все выглядит идеально.

Дверь скрипнула, я быстро запихала книгу под матрас и поднялась на ноги изобразив бурную деятельность за уборкой.

— Эй, Эмбер?

— Да? Что-то случилось?

В комнату вошла Ниэль. Одна из сестер.

— Ничего не случилось. Извини, Эмбер, Не хотела тебе мешать, — начала девушка, затем окинула взглядом комнату, — А, понятно, ты даже не приступала к уборке. Пользуешься возможностью побыть одна? Вот почему ты так раздражаешь Деметру, всегда поступаешь по-своему.

— У меня есть время. Здесь не так много дел.

— Ага, — отстраненно ответила сестра, — Не бери в голову. Передо мной можешь не оправдываться. Я не настучу Старшей. Не имею такой привычки.

— Я и не пыталась оправдываться.

— Ну да, я заметила.

Ниэль пожала плечами.

— Вообще я пришла за пяльцами. Забыла их отнести назад в кабинет, а брала на один вечер. Никто не заметил, но это тоже нарушение порядка.

Ниэль усмехнулась, покрутив в руке круглую штуковину.

— Ты же не скажешь Деметре, что я храню рукоделие в тумбочке?

— Как и ты, я не бегаю к Старшей. Теперь у каждой из нас есть свой темный секрет?

— Темнее некуда.

Девушка посмотрела на меня и открыла рот, будто хотела о чем-то спросить, но потом передумала.

— Удачи тебе со всем этим беспорядком. Я пойду.

— Конечно, ступай.

Дисциплина в доме Мира хромает. То и дело у каждой из сестер находилось что-то запрещенное. Они обычные девушки с забывчивостью, небрежностью, ленью и, в некоторых вопросах, хитростью. Все же в доме Мира все совсем не так, как хотелось бы Старшей.

Когда Ниэль ушла, я решила больше не рисковать. Вторую половину отведенного времени закатала повыше рукава и изрядно потрудилась. Самым сложным было снять все пододеяльники с наволочками, а потом вытащить тяжелую груду постельного белья в коридор. С полотенцами все более-менее проще. Получилось разложить их ровно, но не идеально, как это делают служанки каждый день. А самой простой работой оказалось мытье полов. Они абсолютно чистые, даже вода не помутнела после полоскания тряпки, осталась прозрачной.

Довольная, я была готова сдать результат трудов Деметре, но та не уделила мне времени. Вместо себя послала двух женщин Митаи. Те осуществили проверку без интереса. Уточнили все ли сделано, а затем отмахнулись. Сойдет.

— Не забудьте привести себя в порядок, Эмбер. После трудов вы должны соответствовать внешним стандартам сестры дома Мира.

День прошел быстро, а вечер спокойно. Я присоединилась к остальным за ужином. Как и в любой другой день, сестры ужинали, развлекались, танцевали и даже спели серенаду о волках, слов которой я не знала. Я вообще предпочла сидеть за столом, оставаясь в своих мыслях и вынашивая план повторного посещения библиотеки. Мне нужна была вторая книга. При этом надо незаметно вернуть первый том, пока Альма Прут не забила тревогу.

Книга стала мне лучшим другом и собеседником. Она ответила на многие вопросы. Так я узнала много интересного о ботанике. Оказывается, ученые отбирали растения, которые, по итогу, смогли прижиться на Андарионе. Так здесь благополучно растут клены, осины, березы и хвойные. А еще где-то за пределами города существуют световые подземные плантации для выращивания овощей. Где именно — выяснить пока не удалось.

Я узнала много нового и о том, как удобряют почву. Горожане используют средства без химии и очищенную воду, чтобы вырастить максимально безопасный продукт. И вроде все, что пишут в книге, касается только Андариона, но нет. Тонкой красной линией проходит постоянное сравнение с Землей. Это помогло мне связать планеты и построить в голове представление о моем новом доме. Эбен был прав, книги помогают. Постепенно я буду узнавать больше и больше. Я почувствую себя своей. Надеюсь, время на изучение у меня еще осталось.

В грядущую ночь я не планировать зачитываться до утра. Надо выспаться. Я не смогу каждый день убирать, стирать и готовить, пока у Деметры не кончится терпение. Рано или поздно она вышвырнет меня из дома Мира. На ее месте я бы поступила именно так.

Все спали. Я спряталась в ванных комнатах с книгой. Забралась в угол со свечой в руках, я спешно пролистывала очередные факты о ботанике. Стала выбирать только интересные мне абзацы. Должно было хватить полтора часа, но случилось то, чего я никак не могла ожидать. Тишину нарушил глухой стук каблуков. Кто-то шел по коридору. Незнакомка двигалась медленно и осторожно.

— Плохи мои дела, — прошептала я беззвучно.

Сестры ночью ходят до туалетных комнат в мягких тапочках, а этот человек был в обуви. Я осторожно закрыла книгу и сунула под стеллаж с шампунями. В эту же секунду дверь ванных комнат открылась, загорелся свет.

— Эмбер, выходите. Я знаю, что вы прячетесь здесь.

В одночасье я прокрутила в голове все возможные отговорки, но когда вышла к умывальникам и увидела Деметру, выдала банальную, — Я не прячусь. Отлучилась в туалет.

Старшая смерила меня надменным взглядом.

— Да что вы говорите? А ну в сторону!

Она схватила меня за плечо и оттолкнула. Женщина прошла в ванные комнаты, тщательно осматривая каждый угол. Но, чтобы найти книгу, ей пришлось бы сесть между ванной и стеллажом, а оттуда прощупать пространство между ножками и нижней полкой. До такого Старшая не опустится. При мне она не сядет даже не корточки

— Ваша ложь звучит крайне неправдоподобно. Во-первых, постель давно холодная, во-вторых, свечу вы погасили только что, — Деметра ничего не нашла. Она развернулась и подошла ко мне вплотную, — Отвечайте, сестра, чем вы занимались здесь?

— Мне не спится. Я ушла сюда, чтобы не мешать спать сестрам. Кровать скрипит, когда ворочаюсь.

— Почему же я вам не верю?

— Вы никогда мне не верите. Я говорю правду.

Лицо Деметры стянула недовольная гримаса.

— Не морочьте мне голову, сестра. Вчера вы проспали по той же причине? Если не хотите говорить правду, что же, дело ваше. Но впредь не ждите с моей стороны никаких послаблений. Я не буду идти вам навстречу.

Контакт наших глаз не прерывался. Я испытала самое настоящее давление, но проиграла Деметра. Она отвернулась первой и отошла к двери. Я успела заметить, как дрожат ее губы и как крепко сжаты руки в кулаки. Женщине трудно меня терпеть. И, похоже, она чего-то боится. Последствий от чужестранки в доме Мира?

— Вы ничего не ответите, Эмбер?

Я осталась стоять на месте.

— Молчите? Не хотите устроить словесную баталию, как вы любите? — Старшая вскинула руки, —Тогда немедленно ступайте в кровать. Завтра в полдень я буду ждать вас в своем кабинете. Нам предстоит серьезный разговор.

— Я приду.

— Разумеется.

Мы разошлись. Но, вернувшись в кровать, я не слышала, чтобы женщина спускалась. Она осталась стоять в коридоре.

Утром события прошлой ночи казались сном. Как ни в чем не бывало, девушки собирались, убирали кровати, а Старшая пришла на проверку.

Затем завтрак, занятия. И все как обычно, кроме одного — меня ждал серьезный разговор. Мы останемся вдвоем в кабинете и чем это обернется — остается гадать. Деметра наверняка поднимет вопрос о моем выселении.

На занятиях музицирования я впервые задумалась о дальнейшей жизни здесь. Может проще поскорее покинуть дом Мира и стать чьей-то супругой? Так я обрету постоянный дом и неизвестного мне мужчину. Будет крайне обидно, если он окажется жестоким приверженцем правил. Это хуже отсутствия каких-либо чувств к нему с моей стороны. А может он будет тем, кто поможет и ответит на все вопросы? Тогда я обрету свободу, о которой стала мечтать в стенах дома сестер.

— Добрый день, девушки, — в зал вошла одна из Митаи, прервав хоровое пение. Она осмотрела учениц и остановилась на мне, — Приношу извинения за прерванный сеанс. Мне нужна Эмбер. Вы позволите забрать ее с занятия?

Молодая преподаватель, девушка немногим старше меня, покосилась на Митаи с недовольством. Но ответила деликатно.

— Мы почти закончили. Если бы вы подождали пять минут, смогли бы не спрашивать дозволения. Но если вопрос срочный, сестра может идти.

— Вопрос не терпит отлагательств.

Преподаватель встала и указала на меня.

— Эмбер, для вас урок окончен. Можете покинуть аудиторию.

Никто не спрашивает, хочу ли я идти. В конце концов я уже не школьница и даже не студентка. Взрослый человек. Однако в доме Мира все сестры — подопечные. И эти подопечные громко перешептывались, когда я покидала урок.

В коридоре женщина в черном заговорила.

— Эмбер, к вам пришли с визитом. Этот человек ссылается на огромную занятость, поэтому мне пришлось снять вас с занятия. Пройдите в главный зал.

— У меня гость? Кто?

— Пройдите и узнаете, — настойчиво повторила Митаи, — Сестра, вы все время проявляете излишнее любопытство. Нужно учиться быть сдержаннее.

— Ничего не могу с собой поделать.

— А стоило бы.

Женщина не стала меня сопровождать дальше. Я направилась в зал одна. На часах было около одиннадцати. Остался всего час до встречи с Деметрой. После ночной истории я ждала подвоха с ее стороны и не была настроена оптимистично, однако, как только зашла в главный зал, потеряла дар речи.

— Доброго дня, путешественница.

— Эбен? — прошептала я ответ, — Эбен, ты пришел!

Я соскочила с последней ступени и побежала к мужчине, крепко обняв за шею. Эмоциональный порыв не смутил лекаря. Он крепко обнял меня в ответ, а после неохотно отпустил.

— Я тоже рад тебя видеть!

— Думала ты не придешь.

— Я же обещал, что буду навещать тебя.

— Знаю. Несмотря ни на что, я ждала тебя. Много времени прошло с нашей последней встречи.

— Мужчине наведываться в дом Мира непросто, — пожал плечами Эбен, — Но я никогда не переставал думать о тебе.

Лекарь не пытался скрывать симпатию.

— Я тоже вспоминала о тебе. А еще старательно училась жить в согласии с новыми правилами. Многое освоила, но ошибки все еще допускаю.

— Рад слышать. Ты поступаешь правильно, — Несмотря на улыбку и приветливость, мужчины был чем-то озадачен. Он взял меня за руку, — Присядем?

Мы прошли в центр гостиной и расположились на диване. Когда-то я сидела здесь во время первой встречи с Эбеном. На совете.

Воцарилась тишина. Треск поленьев в камине создавал атмосферу умиротворения, а черные глаза лекаря блестели в мягком свете огня.

— Наверное, тебе есть что рассказать.

— Лучше не буду. Эбен, мне хватит одного крепкого слова, чтобы обрисовать картину происходящего. И тогда ты перестанешь меня уважать.

Мужчина невесело усмехнулся. Он посмотрел на свои руки, а затем снова на меня.

— Хотел бы я слушать твои истории каждый день. Но любой визит к тебе нужно обосновать.

— Как же ты обосновал этот визит?

— Ты моя пациентка.

Я удивилась.

— Все еще пациентка? Разве лечение не окончено?

— Нет, — лекарь прищурился, — По правилам ты должна наблюдаться в клинике до полного восстановления. Ушибы, полученные при падении, а также амнезия требуют обязательного сопровождения.

— У меня нет амнезии, — мне не нравился этот диагноз. Даже понимая зачем Эбен упоминает его, я отталкивала от себя эту информацию.

— Так записано в карточке. Для всех она есть.

— А потом? Мне нужно будет сломать себе что-нибудь еще, чтобы видеться с тобой?

Я попыталась пошутить, но мужчина не отреагировал.

— Надеюсь ты иронизируешь? Как лекарь, я не поддерживаю такой способ наших встреч.

— Я постараюсь обойтись без вредительств. А как друг ты мог бы навещать меня? Или ко мне приходит только лекарь?

— Эмбер, — протянул Эбен, подавляя довольную улыбку, — Я твой друг, но ты должна знать, что дружба между мужчиной и женщиной запрещена.

— Нельзя дружить?

— Допустимы исключительно деловые отношения. Мы можем говорить о конкретных вещах. Например, о твоем лечении или делах, если я вовлечен в них. А еще запрещен любой физический контакт.

— Мужчина и женщина, не связанные родственно или браком, не могут общаться?

— Близко не могут.

— Ох, что за законы? Друзья нужны для того, чтобы поддерживать друг друга, дать хороший совет или поднять настроение. В этом ведь нет ничего порочного. Я не понимаю. Хочешь сказать, что у тебя не было подруг среди женщин?

Эбен улыбался. Его умиляло мое негодование.

— Ты мыслишь в рамках привычной тебе среды. Это нормально. Именно поэтому Андарион выглядит в твоих глазах суровыми. Но все не так страшно. Общение допустимо. Визиты и встречи приветствуются, но для этого должна быть причина.

— Говорить о делах, я поняла.

— Или в обществе. Например, на званном ужине женщина в браке может говорить с неженатым гостем. Исключены так называемые, личные темы.

— А мы с тобой? Мы не друзья?

— В нашем случае, твое состояние здоровья заботит меня как лекаря. Пока я могу, я прихожу к тебе и буду оказывать поддержку. Но позднее, когда не будет причин… Эмбер, любая подобная, как ты ее называешь, дружба способна навредить нам обоим.

— Как же?

— Дискредитировать. Эмбер, ты сестра Мира, а значит даже до распределения уже чья-то супруга.

Я закрыла лицо руками и глубок вдохнула.

— Тогда я отвратительная сестра отвратительная супруга.

Эбен попытался меня поддержать. Взял за руку и понес к губам. Я почувствовала мягкое прикосновение губ.

— Зачем ты убеждаешь меня в том, что сам не поддерживаешь? Прикосновение, Эбен.

— Пытаюсь таким образом убедить и себя самого.

— Это вроде признания?

Лекарь скривился и выпустил мою руку из своей ладони. Воцарилась тишина.

— Извини, я говорю лишнее.

Наверху послышался хохот и громкий топот сестер по деревянному полу. Похоже закончилось занятие. Учеба проходила на втором этаже в соседнем от жилого крыле, но слышимость в доме очень хорошая. Скоро девушки уйдут на часовой перерыв, и кто-то непременно спустится в гостиную. Это значит, наше время истекло. Сестры не прочь подслушать разговор. В доме Мира не так много событий, так что встреча молодой сестры с красавцем доктором прекрасный повод посплетничать.

— Ты не торопишься?

— Нет. Ты снял меня с занятий.

Лекарь дежурно улыбнулся, поднялся с места и поднял со стола папку с документами. В ней было всего пара листов, один из который мужчина протянул мне.

— Мы заболтались, и я чуть не забыл сказать о главном. Вот, держи. Это твоя личная защита на ближайшее время. Я прописал три месяца покоя и обязательные часовые прогулки на свежем воздухе.

— Справка?

— Нет, медицинская рекомендация. Но можешь считать ее своим освобождением. Она имеет силу.

— Защита от чего? Неужели меня выпустят из дома Мира? Я ведь еще не научилась шить платья и вышивать крестиком.

Эбен не отреагировал на шутку.

— Стало известно, что ближайшее распределение пройдет через две десятины. Есть точная дата.

— Распределение? Эбен, ты говоришь мне это, потому что…

— Совет хотел, чтобы ты попала именно в этот поток. Избежать распределения нельзя без веских на то причин.

— Вот черт…

— Участвуют военные с приграничных территорий, Эмбер, — Эбен буравил меня взглядом, — Именно это нужно было Хельге. Она решительно настроена отправить тебя туда, чтобы избежать проблем с установлением личности.

Я онемела от новостей. О распределении слышала, но думала это будет нескоро. Лекарь заметил, что я побледнела и коснулся ладонью моего лба.

— Я напугал тебя. Эмбер, будь спокойна. Пока у тебя есть этот документы, за тобой сохраняется право остаться жить в доме Мира и проходить дальнейшее обучение.

— Но… Как это поможет?

— Поможет. Единственное — медицинская рекомендация дает право обходиться без осмотра лекаря. Тебе на это укажут. Но есть нюанс — ты обязана соблюдать все указания и отмечаться в клинике. Только я могу выдать выписку по выздоровлению.

— Вдруг они принудят тебя?

— Исключено.

— Не знаю, что сказать… А военные? Разве Хельга не организовала распределение с их участием специально для меня?

— В определенной степени, да. Но твое отсутствие ничего не изменит. Военным тоже нужны жены, а распределения для них на территории Андариона проходят редко.

— Все так сложно… Спасибо за помощь, Эбен.

— Я на твоей стороне.

Впереди разговор с Деметрой, и вряд ли он будет приятным. Лекарь появился в доме Мира вовремя. Он как будто почувствовал опасность, а может и знал о происшествии прошлой ночью. Вдруг он вообще в курсе всего, а я теряю бдительность, смотря в его карие глаза и теряясь от улыбки?

— Эбен, знаешь, возможно, я все испортила, — начала я, — Деметра вызвала меня к себе в кабинет для серьезного разговора. Сегодня. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Глаза лекаря округлились, он напрягся и брови поползли к переносице.

— Почему она хочет говорить с тобой?

— Кажется я нарушила пару правил дома Мира, — пожала плечами я.

— Даже не одно, а несколько? Что-то серьезное?

— Так вышло. Ничего серьезного, обычная история. Но только не для Старшей. У нее глаза на затылке и нюх, как у собаки.

Эбен осмотрелся проверить не слушают ли нас. Затем повернулся ко мне и заговорил с особой серьезностью. Не было похоже на то, что мужчина притворяется. Он ничего не знает.

— Эмбер, ты должна быть очень осторожна. Дом Мира живет по строгим правилам, а Деметра отличается педантичностью. Особенно сейчас, когда среди сестер живет девушка, на которую обращено пристальное внимание совета! Что же ты сделала?

— Ничего такого. Проспала пару раз. И…

Я замялась. Лекарю пауза не понравилась.

— И? — повторил Эбен, — Хотя нет, постой, не говори. Не здесь.

Мужчина схватил меня за руку и потащил за собой. Я поднялась на ноги и оказалась буквально в десяти сантиметрах от друга. Настолько близко, что просто непозволительно. Мы замерли.

— Я отведу тебя к Старшей.

— Что? Нет, не надо.

— Отведу. Заодно сообщу о рекомендациях. Нужно убедиться, что ты не… Нужно понять, что тебя не…, — Эбен запнулся и замолчал. Его взгляд стал тяжелым и был приковал к моим губам.

— Что меня не…?

Расстояние сокращалось миллиметрами, а я не смела шевелиться. Без малейшего сомнения оставалась на месте. Стало жарко. Напряжение повисло в воздухе. Брюнет обхватил рукой мой локоть и наклонился ближе, притягивая меня к себе так, что я чувствовала на коже горячее дыхание мужчин. Еще немного и…

— Прости. Я что-то, — Эбен отпустил меня и отошел на пару шагов в сторону, — Извини, кажется, я утратил контроль над собой.

Я не двинулась. Лекарь нервно обтер лицо ладонью.

— Это ничего. Ты в порядке?

— Да, — мужчина отвел взгляд в сторону, — Поднимемся к Деметре? Я должен убедиться, что тебя никуда не отправят.

— Не думаю, что нам стоит идти вдвоем.

— Стоит.

Лекарь суетился. Он сгреб в охапку свою папку и пиджак. На меня не смотрел, сторонился, словно случись нам сблизиться еще раз, случится плохое.

— Эбен! — я остановилась перед дверьми в холл, — Послушай, не надо ничего предпринимать! Мне плевать, что скажет Деметра. Какая разница, когда я попаду в распределительный центр? Сейчас или через три месяца, это ничего не изменит. В чем смысл бороться?

— Эмбер, не верю своим ушам. Время даст нам шанс что-то изменить, — Он смотрел на меня, как на спятившую. По лестнице к холлу доносились шаги. Кто-то спускался. Мужчина взял меня за руку и втащил обратно в зал, заговорив тише, — Ты хотела получить свободу. Что-то изменилось?

— Я вижу, что это невозможно, Эбен. Выбора нет.

— Ты расстроена. Это просто чувства, — сухо ответил молодой человек, — Не отказывайся от помощи.

— Ладно. Может ты прав.

— Если ничего не выйдет, я найду другой способ удержать тебя в Андарионе. Клянусь тебе, Эмбер.

Эбен притянул меня к себе, и я уткнулась лицом в рубашку. Совсем рядом, за дверями, кто-то разговаривал. Достаточно сделать пару шагов и нас увидят. Но меня это не пугало и Эбен не сдвинулся с места, пока не ослабил объятия. Мужчина заглянул мне в лицо.

— Лучше? Бунт закончился?

— Если ты будешь рядом, я не сдамся.

Глубокий вздох.

— Странное дело, Эмбер. Думаю, у меня не получится тебя оставить. Я буду рядом. Обещаю.

Глава 9. Не рабочий план

Время пришло. Я должна подняться наверх для серьезного разговора со Старшей. Эбен предложил идти первой, а сам он подойдет позже. Ему придется согласовать встречу с Деметрой через Митаи. Обычно это делается заранее, но лекарь воспользуется срочностью, опираясь на медицинские рекомендации.

Несмотря на кажущееся спокойствие в разговоре с Эбеном, я нервничала. Разговаривать с Деметрой тет-а-тет еще не доводилось. Эта женщина носит маски. С сестрами одна, при Хельге другая, а со мной будет третьей. Я уверена, личное общение вскроет нарыв, назревавший все эти дни.

Третий этаж. Кабинет был прямо передо мной и сердце застучало еще быстрее. Я подняла руку и едва набралась смелости ударить, как дверь открылась сама.

— Эмбер? Вот и вы! — Брюнетка стояла передо мной без очков. Ее волосы непривычно были собраны в косу. Она изобразила подобие улыбки, — Опоздание на три минуты. Что же, придется простить вам это. В очередной раз. Проходите.

Я ничего не говорила. Прошла молча и смотрела в пол, как полагается покорной ученице. Но внутри не смогла удержаться. Украдкой осмотрелась, пока Старшая не видит. Было любопытно посмотреть, как живет самая главная женщина дома Мира.

В кабинете очень чисто. Все сверкает. Даже на полу нет ни крошки. По стенам развешаны различные документы, подтверждающие различные степени знаний Деметры, а также награды от совета. Все они обрамлены белыми рамками на тон темнее белоснежных стен. Мебели мало. Всего один деревянный стеллаж с документами, белый длинный стол, подле которого стояло большое рабочее кресло на S-образной металлической ножке, а еще длинная деревянная лавка у стены, предназначенная для приема сразу нескольких сестер. Наверняка тут проводились разъяснительные беседы.

Не сразу, но чуть дальше я заметило еще одно кресло. Оно задвинуто в угол. Похоже его используют для приема более высокопоставленных гостей.

— Присаживайтесь, не стойте так, будто пришли сюда для наказания, Эмбер.

Я молча села на скамью. Деметра закрыла за мной дверь, направилась к своему кресло и села за стол. Под ее руками лежала папка с документами. Старшая открыла ее при мне. Текст на бумаге написан буквами и первое, что я увидела – свое имя, а далее «досье».

С документами предстоящая беседа действительно обретала статус.

— Итак, Эмбер, нам с вами еще не доводилось общаться в приватной обстановке. Полагаю вы ожидаете порицания? Спешу вас обрадовать – этого не будет. Я не пособник жестокости и наказаний по отношению к воспитанницам дома Мира. А вы, с некоторых пор, сестра! Да, да, вы не Эмбер с пограничной зоны, не заблудшая потерянная женщина, вы СВОЯ.

Деметра сделала акцент на последнем слове.

— Я понимаю, вы слишком мало времени провели в стенах нашего заведения для того, чтобы адаптироваться. В связи с этим я не в праве требовать от вас идеального исполнения дисциплины и хороших показателей в обучении. Я проявляю к вам непозволительную мягкость. Однако при свободе, которая вам дана, вы умудряетесь проявлять откровенное хамство и невежество по отношению к нам. Просыпаете утренний подъем, одеваетесь неопрятно, засиживаетесь по ночам в туалетной комнате, занимаясь неизвестно чем. Вдобавок вы втянули в свои дела Розмари.

Деметра пристально наблюдала за моей реакцией. Ее губы застыли в подобии приветливой улыбки.

— До меня дошел слух, что вы ведете беседы по ночам, когда остальные спят. Смею заметить, что при этом вы прекрасно осведомлены о том, что я наложила запрет на любого рода взаимодействие между вами! Чего мне ожидать в будущем? Как доверять вам, Эмбер? Дойдете до критичной точки и закончите тем, что закрутите роман с одним из служебных работников? Объяснитесь, прошу вас, почему вы так старательно уничтожаете свою репутацию?

В висках пульсирующая боль. Я старалась не демонстрировать своих негативных чувств.

— Деметра, я приношу свои извинения за допущенные ошибки. Вы абсолютно правы, я не адаптировалась. Проспала подъем из-за бессонницы. И в мыслях не было намеренно нарушать правила дома.

Старшая закатила глаза. Папка с моим досье чуть хрустнула от того, как сильно женщина сжимала ее.

— Почему вы не обратились с этой проблемой ко мне? Эмбер, вы доверились примитивному желаю сделать все по-своему. Скажите, вы считаете, что другие воспитанницы не сталкиваются с желанием поспать подольше или пропустить занятия? Человеческое существо по натуре стремится к безделию. Для этого и существует дисциплина. А если у кого-то из девушек появляются трудности, они приходят ко мне. Для этого я здесь, чтобы помогать.

— При всем уважении, — начала я, — Вы не позволяете даже здороваться с вами. Не то, чтобы обратится за помощью.

— Смелое заявление для той, которая даже не пыталась!

Она сверлила меня взглядом, а затем посмотрела куда-то выше.

— Один момент. Посидите.

Старшая поднялась с места и направилась к двери. Только сейчас я заметила над входом небольшую табличку. Она горела красным цветом.

— Деметра, вас ожидают в гостиной.

За порогом стояла Митаи. Сигнал над дверью служил заменой стуку в дверь? Интересно.

— Кто?

— Молодой лекарь, Эбен.

— Эбен? И что его привело? Срочная новость?

— Говорит, что да. Он встречался с Эмбер в гостиной до того, как она отправилась к вам.

Деметра устало вздохнула, но ко мне не обернулась. Наверняка вновь недовольна.

— Попросите его подождать меня. Я спущусь позднее, как закончу. Я не могу прервать встречу с воспитанницей.

— Поняла. Передам.

— Постой! И еще… Передайте ему, что я спущусь вместе с Эмбер.

Дверь закрылась. Деметра вернулась за стол.

— Нас прервали. Оказывается, вы виделись с лекарем. Насыщенный день. Но, вернемся к теме. Что же мне с вами делать, Эмбер?

Я ничего не ответила.

— Так я и думала, предложений не будет. Но, к счастью, руководство выдвинуло отличную инициативу, в которой вам посчастливится принять участие. В две ближайшие десятины пройдет распределение. Хельга подготовила необходимые документы. Однако я не стану скрывать, что считаю —вам рано проходить отбор в распределительном центре.

Я не могла поверить своим ушам. Старшая на моей стороне?

— Деметра, пожалуйста, помогите продолжить обучение! Мои знания еще слишком поверхностны, вы знаете это лучше других. Боюсь я не смогу быть достойной супругой.

Я так разволновалась, что вскочила с лавочки. Эмоции обескуражили женщину. Она облизнула губы, глаза побежали по строкам на документе. Голос дрогнул.

— Присядьте. Я не договорила.

— Послушайте, Эмбер, я не брошу вас в эту историю без подготовки. Как только Хельга направит мне прошение, я соберу совет педагогов и, несмотря на ваши провинности, мы проведем с вами плотный вводный курс подготовки. Этого будет достаточно для той партии, которую подберут вам. Человек, за которого вы выйдете замуж будет военным.

— Это значит…

— Все верно! Вы сможете пройти распределение, имея за плечами хорошую базу. Я помогу вам, несмотря на повинности.

— Значит, вы не оставите меня в доме Мира. Отправляете за пределы города?

— Вам оказана большая честь, сестра.

Я почувствовала горький привкус во рту. Так случалось, когда приходилось иметь дело с ложью. Глупо было выворачивать душу при Старшей. Она рада избавиться от меня при любом удобном случае.

— Благодарю. Ускоренный курс будет полезен. Вы решили мою проблему.

Я выдавила эти слова, проглотив гнев. Осталось надеяться, что план Эбена сработает.

На лице Старшей появилась довольна улыбка, даже глаза загорелись интересом. Я поиграла в благодарность, а та возгордилась своими дипломатическими способностям.

— Замечательно. Я рада, что мы услышали друг друга. Теперь все зависит от вас. Будьте старательны и прилежны. Обучайтесь в полную силу и вам воздастся.

После разговора, Деметра и я спустились вниз. Эбен ждал нас там же, где мы разминулись с пол часа назад.

— Добрый день! — Сладко протянула Старшая, заходя в гостиную, — Чем обязана вашему визиту? Полагаю вы ждете давно?

— Деметра, очень рад вас видеть! Не беспокойтесь об этом. Я выделил достаточно времени для посещения дома Мира.

— Присаживайтесь.

Эбен расположился на диване. Меня же наставница оставила стоять у кресла, в которое села сама. Брюнет не скрывал своего удивления происходящему. Он посмотрел на меня с сочувствием, затем поправил воротник, чуть наклонился и обратился к Деметре.

— Почему вы не позволили Эмбер присесть?

— Ученица должна стоять. Это часть воспитания.

— Воспитания?

— Да, — Изогнув бровь и бросив в мою сторону взгляд, Деметра ленно улыбнулась, — Полагаю вам станет скучно, если я расскажу о правилах и дисциплине девушек в доме Мира?

— Да, — выдохнул Эбен, понимая, что здесь ничего не сделает, — конечно. Вы правы.

— У вас есть ко мне дело?

— Да. На днях я сделал выписку по здоровью Эмбер. Это медицинские рекомендации, которые необходимо соблюдать пациентке. Я пришел в дом Мира, чтобы передать вам их лично и убедиться, что вы гарантируете соблюдение условий для скорейшего выздоровления сестры.

— Рекомендации?

— Да, вот, ознакомьтесь.

Эбен протянул Старшей бумаги, и та вздернула брови от удивления. Или, скорее, возмущения. Продолжения лечения надоедливой воспитанницы женщина точно не ждала.

— Три месяца? — громко воскликнула Деметра, — Но она выглядит вполне здоровой.

— Внешний вид не гарантирует здоровья человека.

— Нет, это абсурд. Тревожные признаки болезни уже давно бы дали о себе знать.

— Деметра, при всем уважении, я не стану с вами спорить. Полагаю вам так же будет весьма утомительно слышать заключения лекаря о состоянии здоровья пациента.

Старшая скривилась и уставилась в бумаги, внимательно изучая текст.

— Ваши рекомендации очень многое усложняют. Это так невовремя.

— Не сомневаюсь. В особенности не меньше отсрочивает выздоровление сестры необходимость постоянно стоять на ногах.

— Присядьте рядом с Эбеном, сестра, — нервно бросила Старшая, усадив меня на соседнее кресло, — Эбен, я не стану вдаваться в подробности, но вам следует сократить срок проведения рекомендаций до двух десятин. Либо включите разрешения со стороны будущего супруга Эмбер направлять ее в клинику для осмотра.

— Вы направили заявку на сестру в распределительный центр.

— Да. Документы готовы.

— Придется отложить. Никто не сможет гарантировать, будет ли дано разрешение от супруга. Так же как никто не может гарантировать, куда попадет девушка.

— Я не пойду против решения Хельги, Эбен. Это была ее инициатива. Именно она направила документы в центр. Вы знаете ее влияние и власть.

— Но вы можете приостановить заявку. Даже если документы поданы.

— Нет, нельзя откладывать распределение. Время есть. Если в ближайшее время получим согласие на соблюдение рекомендаций, то решим сразу оба вопроса.

— Ее супруг не известен. Как вы получите информацию до получения кода?

Эбен боролся. Но Старшая искала варианты обойти его ходы. А я теряла надежду.

— Военное начальство может дать подобное разрешение. Я переговорю с Хельгой. Или же вы получите код сестры, чтобы раз в десятину проводить осмотр по месту пребывания. А если ничего не выйдет — Эмбер останется здесь еще на три месяца

Молодой мужчина сжал пальцами переносицу, глубоко вздохнул и посмотрел на меня. При Деметре, открыто проявил сочувствие.

— Мне жаль, что с вами так обращаются, Эмбер.

— Для сестры это будет лучшим исходом. Вернуться в места ее происхождения.

— Немыслимо, — возразил лекарь, — Еще слишком рано. К чему такая спешка?

— Спешка? Эбен, вам первому должно быть известно, как сложно было организовать участие военных в распределении. Они не готовы поддерживать стандарт браков. Многие живут без кода или одиночками. Попасть в приграничье в качестве законной супруги большая удача. Сейчас у Эмбер есть реальный шанс попасть в свою среду.

— Почему? — Не смогла промолчать я.

— Что?

Деметра была так возбуждена, что не закипела от непрошенного вопроса от меня.

— Почему ему известно первому?

— Эмбер, за такой большой промежуток времени вы должны были хотя бы поинтересоваться статусом нашего уважаемого гостя. Вами занимается не просто лекарь, а…

— Не важно! — Резко прервал Старшую Эбен, — Мой статус не имеет значения для пациентов, Деметра. Я понял вас и вашу позицию. Благодарю за полную информацию о грядущем распределении. Я переговорю с Хельгой. Может она посодействует в решении вопроса продления обучения.

Почему он прервал ее? Я смотрела на лекаря с вопросом, а сердце быстро стучало. В голове прокручивались десятки вариантов, но самый страшный – этот человек мог с самого начала обманывать меня.

— Ваше право. Но я с уверенностью могу сказать, что Эмбер будет лучше пройти распределение и быть замужем.

— Я не против замужества сестры. Для меня важно завершить лечение, выполнить протокол. Здоровье пациента на первом месте.

— Вы уже многое сделали для сестры. В конце концов, на границах есть лекари.

— Благодарю вас за прием, Деметра, — Эбен встал и слегка наклонился. Он остался при своем мнении, — Ожидайте резолюцию по распределению в ближайшие пару дней. Я переговорю с советом.

— Резолюция уже есть, но как скажете. Жду от вас новостей.

Старшая еще о чем-то спросила Эбена, а я уже не слышала. Отпросилась уйти и быстро покинула гостиную.

Мне нужен был воздух и тишина. Для одного дня новостей слишком много.

Начался комендантский час. Второй этаж опустел, все девушки разошлись по кабинетам соседнего крыла. Настоящие трудяги. Свободное время неутомимо используют для творческого досуга, занимаются спортом и посещают бассейн. О его существовании я узнала недавно. Люблю воду, но ни одного часа в Андарионе не посвятила плаванию. Не сработали даже слухи о том, что там открывается невероятная панорама на город из затонированных снаружи, окон, высотой во всю стену.

Заманчиво, но что можно увидеть в комендантский час? Метель? Или женщину-призрака с огромными волками?

Я осталась совершенно одна. Было холодно. Кто-то открыл пару окон в дальней части спальни. В груди будто камень появился. Он тянул меня на дно. Это страх перед распределением и опасение за истинную личность Эбена. Как мне доверять ему после того, что я услышала внизу? Он пытался скрыть от меня что-то важное. Что-то очень значимое…

Прошло не больше четверти часа, как в коридоре послышались шаги. Я подумала, что это Деметра бродит по коридорам, но чем ближе был звук, тем меньше шаги напоминали поступь Старшей.

Дверь скрипнула, я поднялась с кровати и увидела на пороге Эбена.

— Ты? Нет, не надо. Уходи!

— Эмбер, — лекарь закрыл за собой дверь и приложил палец к губам, — Тише. Эмбер, послушай меня.

— Здесь нельзя находиться мужчинам. Выйди прочь.

— Ты должна меня выслушать!

— Зачем мне тебя слушать? Я ведь, оказывается, совсем ничего о тебе не знаю.

— Как же? Я остался собой. Тем, кем был час тому назад.

Да он издевается? Я чуть не поперхнулась от возмущения.

— А как же статус, которым я не поинтересовалась? Статус, при которым ты знаешь все первым. Ведь так и есть, ты рассказал мне о распределении до Деметры. Так что же ты?

— Лекарь.

— Ты заставил ее молчать. Не дал сказать.

— Эмбер, послушай, — брюнет попытался взять меня за руку, но я увернулась.

— Не подходи! Оставайся там, где стоишь!

— Хорошо, хорошо… Ладно, я скажу все как есть. Ты знаешь Хельгу?

— Спрашиваешь. Конечно!

— Хельга моя мать!

— Что ты такое говоришь?

— Это и есть страшная тайна, о которой ты не знала. — Эбен развел руками. Он сделал шаг в мою сторону, — Если бы я рассказал тебе об этом в самом начале, ты бы не стала говорить со мной.

— Если это шутка, то она совсем не смешная.

— Нет, не шучу. Я никогда не скрывал, что имею больше полномочий, чем остальные.

— Черт, я ведь все тебе рассказывала…

Схватившись за голову от осознания происходящего, я ощутила, как немеют ноги.

— Сын Хельги? Хельги, которая отправляет меня в распределительный центр! Я не верю… Эбен, уходи, пожалуйста. Я со всем справлюсь сама. И, пожалуйста, не надо больше приходить. Все кончено.

Глаза защипало, мне стало не по себе. Я отошла в сторону, наткнувшись ногами на перила одной из кроватей девушек.

— Ничего не кончено.

— Я не хочу больше видеть тебя, Эбен. Я не могу верить тебе.

Мужчине было все равно, что я говорю. Он и не думал уходить.

— Ты все больше ускользаешь, а я как дурак продолжаю притворяться, что просто помогаю только тебе.

— Что?

— Я не выбирал родителей. Это печать одиночества с порога сообщить о родстве с Хельгой. Так же я не выбирал профессию. И не могу выбрать, кого любить. Но выбрал.

— Хватит разговоров. Это не место для дискуссий. Пожалуйста, уходи.

— Какая же ты упрямая, — выдохнул лекарь. Он подошел ближе.

— Уходи, Эбен. Нам нельзя говорить здесь, — не сдавалась я, когда он приблизился почти вплотную.

— Нет.

— Тогда уйду я.

Всего пара шагов в сторону и меня резко схватили за руку. Мужчина с силой развернул меня к себе, вовлекая в крепкие объятия. Эбен буквально сгреб меня в охапку, прижав к своему плечу. Его горячие губы прильнули к моим губам, требовательным поцелуем. В этот момент я забыла, как дышать.

Чувства к лекарю, которые я так долго скрывала, заиграли тысячами красок. Я буквально захлебывалась от потока любви, которую Эбен дарил мне, прижимая к груди сильными руками и обжигая дыханием.

Мрак в душе развеялся. Впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему живой. Особенно когда Эбен отстранился и светлая, искренняя улыбка тронула уголки губ брюнета.

— Как же давно я давно хотел это сделать.

— Насколько давно?

— Ровно с того момента, когда проверял код распределения на твоем запястье. Я подумал, что у меня есть шанс.

— Шанс? Но ты ведь совсем не знал меня?

— Ты не поверишь, но я будто знаю тебя с самого детства.

— Значит обрадовался, что я была свободна? Теперь то я почти жена.

Эбен не улыбался. Шутка не пришлась ему по вкусу. Она была горькой. Поцелуй ничего не меняет. Романтическая близость добавила злости и обиды на бессилие в ситуации с распределением.

— Прости, я испортила момент. Природная способность неудачно шутить. Или я просто нервничаю.

— Не переживай. Я в порядке. Главное, чтобы ты была счастлива.

— Сейчас я счастлива.

Это правда, ведь сейчас мы были вместе. Прикасались друг к другу руками, смотрели в глаза. В любой момент краткосрочная идиллия могла лопнуть, будто мыльный пузырь. Счастье настолько хрупко, что вбежавшая случайно сестра или донос уничтожит его навсегда.

— Эмбер, — Лекарь наклонился к моему лицу, — Ты действуешь на меня как магнит. Я ничего не могу поделать с этим. Не могу оставить тебя, не могу смириться…

Мужчина опустил взгляд к моим губам, ресницы дрогнули, и я потянулась навстречу, позволяя ему вовлечь меня в мягкий нежный поцелуй. Мы словно прощались.

— Я не отдам тебя военным. Сделаю все, чтобы этого не случилось.

— Пожалуйста, не давай мне подобных обещаний. В Андарионе сложно быть последовательным.

— Ты права. Конечно же ты права. Но я буду бороться до последнего.

— Это оно и есть, Эбен, — прошептала я, — обещание.

— Знаю.

В коридорах стало шумно и звук этот неминуемо нарастал, приближаясь к спальне. Разговоры нескольких девушек, топот по лестнице и луч солнца, который пробился через облака после метели. Комендантский час окончен.

— Может дверь подопрем и пусть ждут?

Черт, как же не хотелось расставаться и делать вид, что мы друг другу никто.

— Хочешь заберу тебя на осмотр?

— Деметра не позволит. Ты давно сдал наши не совсем рабочие отношения. Не стоило так открыто заигрывать с сестрой дома Мира. Это запретно.

— Я сохранял врачебную беспристрастность как мог.

— Все шутишь?

— Конечно нет.

Эбен снова прислушался к звукам из коридора и как только я собиралась отойти, потянул меня к себе обратно, погасив сопротивление поцелуем. От неожиданности я оступилась, но лекарь еще крепче обхватил меня за талию, не позволяя ни упасть, ни вырваться. Этот поцелуй был совсем другим, более требовательным, пылким, подчиняющим. Но ровно настолько же скорым, ведь я что есть сил оттолкнула нахального брюнета от себя. Все случилось в один момент с громким щелчком замка. Девушки открыли дверь возмущаясь, почему она вообще была прикрыта.

Сбившееся дыхание лекаря и моя растерянность без лишних слов дали повод для сплетен.

— Эмбер? — удивленно воскликнула Ниэль и тут же охнула, — Ой, извините, я не знала, что здесь мужчина. В комнате для сестер, вообще-то!

— Лекарь?

— А там кто?

— Я тоже хочу посмотреть!

За первой сестрой проскочили Розмари и Мргарита.

Девушки с изумлением и даже какой-то открытой хитринкой буравили нас любопытным взглядом. В воздухе повисло немало вопросов. Немало было и озвучено, но в никуда.

— Доброго дня, воспитанницы, — собранно и четко поприветствовал Эбен, затем повернулся ко мне с горящими глазами. Вид у ангельского лекаря стал каким-то притягательно демоническим. Он явно не смущен и более того, доволен тем, как я разволновалась, — Соблюдайте строго рекомендации, Эмбер. Дату приема назначу позднее и направлю соответствующее распоряжение Деметре.

— Да, конечно, — мне неистово хотелось отомстить ему, но в то же время я не могла думать ни о чем, кроме как о поцелуе. Дьявол, я влюбилась по уши и это накануне распределения! Да я собственными руками рою себе могилу!

— До встречи, Эмбер.

— До встречи, — Неразборчиво пробубнила я.

Эбен подмигнул и следом простился с девушками. Те почти хором ответили молодому человеку тем же и, как только видный брюнет исчез за дверью, заверещали наперебой.

— Мужчина в спальне девушек. Разве такое тут бывало?

— Эмбер, у тебя щеки горят! — Рассмеялась Розмари, — Румяная какая! Тут точно пахнет влюбленностью!

— Здесь душно, — оправдалась я наскоро.

— Душно от любви! Окна-то открыты!

— Ты была здесь с ним одна. Обалдеть! В нашей комнате, представляете? — разошлась Розмари, и я пригрозила ей пальцем.

— Нам вроде как нельзя общаться. Влетит от Деметры.

— Проклятье!

— Но нам ведь можно, — Ниэль шутливо отпихнула рыжеволосую и плюхнулась на ее кровать, не сводя с меня любопытных глаз, — Рассказывай! Вы целовались?

— Ох, стоп, вы чего?

— Целовались точно!

Я покраснела еще больше, но уже от внимания.

— Чего вы ждете от меня?

— Подробностей конечно же.

— Нечего рассказывать. Мы говорили о лечении. Да, он зашел в комнату, но не выгонять же мне Эбена? Кто я такая?

— Ой, да все не так было!

— Пожалуйста, это так интересно. Лекарь красавец. Я его видела только со стороны, а ты была с ним одна, — не унималась Ниэль, — В него сложно не влюбиться. И твои щеки тому доказательство. И губы красные. Вы точно целовались!

— Мы никому не скажем!

Девушки окружили меня так, что не сбежать.

Тяжелее всего пришлось Розмари. Она по природе болтушка, а здесь вынуждена отойти на второй план, оставаясь слушателем. Вопросов у нее точно куда больше, чем у остальных. Но сестре повезло, и я не стала ни о чем разговаривать с сестрами, тем более через десять минут их стало гораздо больше. Мне совсем не хотелось, чтобы новость об Эбене разлетелась по всему дому Мира. Так меня отправят на распределение уже к вечеру, и я стану женой военного. Девушкам моя игра в молчанку не пришлась по душе.

Как ни в чем не бывало я посетила оставшиеся занятия и перед ужином провела много времени в ванной, сбежав тем самым от всех. Во-первых, не хотелось видеть Старшую, во-вторых, я думала об Эбене. Мои фантазии помогли унестись мысленно прочь от Андариона к прежней жизни. Существование Эмбер из мира технологий стиралось день за днем. Дай мне в руки смартфон, и я не разберусь что с ним делать. А джинсы? Разве они удобны? Или магазины? Карточками еще можно что-то оплатить или наличные снова в моде? А самое главное — свобода. Ходить туда, куда хочется? Нет, все это было не со мной. И уже размыто вспоминаются какие-то детали. Так прошлое и вовсе исчезнет. Есть новая я, новая реальность и странное чувство, будто я всегда была не на своем месте.

Торжественная, любимая часть дня Розмари, прошла спокойно. Деметра весь ужин улыбалась, игнорировала меня и, на удивление, никому не сделала замечания.

Я же отсиделась в сторонке, попробовав немного риса и чая. Меня не мучил голод, он стал другом, особенно в вопросе ночного бодрствования. Книга почти дочитана и в этот раз Старшая не найдет повода для наказания. Чтение в ванной отменяется!

Еще днем на уроке шитья я наткнулась на любопытное устройство. Стареющая Линна Стейл, педагог портного искусства, использовала его для чтения схем. Это маленькая закладка в форме линейки. Она подсвечивает буквы по строке, придает им четкость. Лучше этого девайса в Андарионе мне не найти. Линна оставляла его где попало, поэтому некоторое время женщина посчитает, что просто обронила вещицу. Я же, пользуясь заминкой, успею дочитать книгу прямо в постели. Никакого преступления в этом нет. Я просто одолжу прибор на время. Ровно как поступила с библиотечной книгой.

Глава 10. Нарушение правил

Новое устройство упростило чтение. Теперь не нужно прятаться. Достаточно выждать время, чтобы сестры уснули.

А вот с возвратом ситуация складывалась не лучшим образом. Контроль за мной усилился. А позднее пришла новость, что мне и вовсе запрещено покидать дом Мира без веской причины.

Руководство убеждало меня, что это ради безопасности, но я понимала, что так они предупреждают возможный побег накануне дня распределения. Деметра не могла допустить подобный провал.

Пришлось искать выход из ситуации. Перебрав в голове десятки вариантов, я решила обратиться к единственному человеку, способному помочь без последствий для него самого — к Митаи. На удивление, женщина не отказала сопроводить меня в библиотеку. Она не знала подробностей, однако потребовала не совершать глупостей. Я дала клятву. На том и сошлись.

После обучения, в первом перерыве, я, как положено, оставила запись в журнале о том, что направляюсь в булочную с Митаи. Та со мной не идет, но для всех мы вместе. Я собрала волосы на затылок и надела капюшон, натянув его до бровей. Лицо спрятала под длинным шарфом. Никто из случайных прохожих не должен был узнать меня.

— Здравствуйте, — поприветствовала я уже знакомую мне Альму Прут, — Можно провести время за книгой в читальном зале?

Библиотекарь с заколкой в волосах в форме ласточки выглядела уставшей. Альма переспросила меня, а затем вымученно улыбнулась, пытаясь казаться приветливой.

— Конечно, сестра. Но прежде, прошу вас, наденьте форму, сменную обувь и подойдите вновь ко мне. Я проведу вас в читальный сектор. Вы там были?

Женщина меня не вспомнила. На душе стало спокойнее. С книгой под одеждой я лучше поднимусь одна.

— Я знаю куда пройти, благодарю.

— Замечательно, — вежливо протянула библиотекарь, — Переодевайтесь, оставьте запись и можете подниматься в читальный зал. Если потребуется помощь — обращайтесь. У вас в распоряжении около часа.

— Благодарю вас, Альма.

Надев на себя фартук, нарукавники и переобувшись в коричневые туфли, я вспорхнула вверх по лестнице. Полку нашла быстро, а там и красный маркер на месте, где должен стоять первым том. Поставить книгу на место и оставить это незамеченным не получится. Альма вычислит того, кто ее забрал по журналу посещений. Единственным разумным выходом оставалось поставить пропажу на другое место. Так путаницу спишут на безответственность читателей.

Мне хотелось взять второй том, а еще я присмотрела большую книгу с наименованием «Первые переселенцы», но это делать нельзя. У меня не было уверенности в завтрашнем дне. Вернуть новую книгу не получится.

Проведя положенное время за жадным чтением, я, как положено, спустилась вниз, сделала отметку в журнале и вышла на улицу. До комендантского часа оставалось всего ничего. Скоро улицы накроет метель, а в белой мгле послышится утробное рычание зверя.

Снег крупинками сыпался на землю, танцуя свой медленный вальс. Тяжелое, свинцовое небо повисло над городом, возвещая о буре, но люди этого не замечали. Народ спешил по своим делам, прочь с улиц.

Посещение библиотеки осталось незамеченным. Митаи постаралась, чтобы Деметра не проверяла журнал.

Дни полетели, точно листы календаря. Один, второй, третий… Все пустые и бессмысленные. Новостей не было. Эбен больше не появлялся. По нему я особенно скучала… Мог ли он отказаться от меня и посчитать поцелуй ошибкой?

Только на утро четвертого дня вместо обучения Митаи вызвали меня в зал переговоров. Но ничего хорошего это не предвещало.

Сердце билось как ненормальное. Я видела глаза девушек, которые оставались на занятиях. Одни завидовали, другие переживали. Те, кто понимал, что распределение сломает мне жизнь и разлучит с Эбеном.

— А вот и она! — Голос Деметры прозвучал непривычно вежливо. Значит есть перед кем выслуживаться, — Проходите сестра, мы вас очень ждем.

Все та же комната, но люди совсем другие. На диване вальяжно сидел мужчина, одетый в белую форменную одежду с металлическими жетонами на груди. Незнакомцу около пятидесяти, может чуть больше. Сложно сказать, ведь его физическая форма на высоте. Он широкоплечий, высокий и очень крупный. Прям под стать Хельге. Когда я зашла, совиные брови мужчины сползли к переносице, а впалые глаза с прищуром изучали меня. Рядом на диване сидела женщина — сухая и миниатюрная. Она была одета броско во все серое. Даже шляпка на голове выглядела тускло. Из-под нее палками до плеч торчали жиденькие волосы мышиного цвета. Как и мужчина, незнакомка осмотрела меня с головы до ног.

— Постойте тут, — попросила Деметра, а сама взяла в руки папку и начала чеканить факты, как будто я лошадь на выставке, а не человек, — Двадцать шесть лет, вес шестьдесят килограмм, рост сто шестьдесят два сантиметра. Обучаемая, послушание на среднем уровне, но все корректируется. Светлая кожа, длинные волнистые волосы и приятная внешность. Фертильна. Здоровые зубы, физичес…

— Это все понятно, — С некоторым презрением перебил рыночный монолог мужчина, — Почему решили пристроить ее военному? У нас нет запросов на манеры и воспитание будущих жен. Конечно, если вы готовы направить нам обученных в домах Мира девушек, мы ничего не имеем против. Но, насколько понимаю, у этой сестры не все в порядке с документами, поэтому вы решили отдать ее одному из моих ребят на перевоспитание? Хотите так предупредить проблему?

За время, проведенное в доме Мира, я научилась замечать на лице Деметры панику. Ей нужно было срочно припудрить сахарной пудрой блюдо из лжи.

— Понимаю, что вам бы хотелось на регулярной основе получать в гарнизоны обученных девушек в качестве жен для военных. Но мы предупреждаем проблему. Сестры воспитываются в весьма комфортных условиях, они не привыкли перемещаться из гарнизона в гарнизон, проживать в палаточных лагерях и обустраивать дом в полевых условиях. Мы не хотим усложнять жизнь солдатам.

— Ближе к делу, — с усталостью протянул незнакомец, — Что с этой девушкой не так?

— Вы правы, у Эмбер сложная история. Она страдает от амнезии и не может рассказать о себе. А что касается документации, вы ошибаетесь. Она числится в базе. Но не в нашей, а в приграничной зоне. Когда одна из сестер нашла бедняжку, я приняла решение взять Эмбер под свое крыло, окружила заботой, дала воспитание и сейчас хочу подарить возможность построить счастливую семью с человеком из ее окружения. Я поступаю во благо своей ученицы.

— Построить счастливую семью? С кем? С солдатом? Мы люди прямые, юлить не любим, — прокашлялся мужчина, — Это не счастливая семья, это просто семья. У нас нет дорогих особняков и манерных принцев. Сегодня она жена, а завтра вдова, да и бойцы не приучены девкам сопли вытирать.

— Мы не романтизируем жизнь в приграничных зонах. Но, уверяю, сестре не нужно, чтобы мужчина оберегал каждый ее шаг. Она готова стать ему надежным тылом.

— Деметра, вы прекрасно говорите и все так идеально. А могу я спросить у самой Эмбер, хочет она жить с военным или ее выдают замуж силой?

Мужчина почесал наполовину лысую голову и хитро прищурился. На тонких губах застыла усмешка.

Я ликовала. Он первый, кто говорил, что думал. А еще действовал на нервы Деметре.

— Конечно. Давайте спросим у Эмбер, — мило улыбнулась Старшая, обернувшись ко мне, — Сестра, поделитесь с нами вашим желанием. Как вы относитесь к предстоящему браку?

— Браку с военным, — дополнил гость, — Это важно.

— Да, к браку с военным. Вы готовы?

Деметра сверлила меня взглядом так, что щеки горели.

— Да, я готова.

Чуть было язык не прикусила, выдавив это из себя. Я крепко сжала руки в кулаки и замерла. Не думаю, что бунт был бы уместен. Эти люди уйдут, а совет придумает новый способ избавиться от меня.

— Прозвучало так, будто вам могут всыпать плетей, если ответите иначе, — рассмеялся с иронией мужчина, — Но раз готова так готова.

— Мы не принуждаем сестер. Они созданы для замужества.

— Знаю, знаю. Но есть один момент. Мы всегда об этом говорим, когда соглашаемся проводить распределения с городом.

Деметра напряглась.

— Какой момент?

— Вы славитесь лучшими воспитанницами, но случится может всякое. Мы не возвращаем девушек в города. Не понравится муж? Сбежит от него? Пойдет скитаться в Пустошь. Вдов это правило не касается.

— Разумеется, — Я ожидала злорадства, но Деметра оскорбилась и говорила сквозь зубы, — Вы не обязаны решать судьбу воспитанниц дома Мира в случае непредвиденных ситуаций или конфликтов. Об этом позаботится Андарион. Мы самостоятельно депортируем девушку в город.

— Поддерживаю, — скрипучим голосом вступилась гостья, — Мирон, в данном случае вам удобно иметь дело с Андарионом. Если дева сестра дома Мира, они самостоятельно ее забирают. Эмбер не устроит будущий супруг? Значит вернется и будет работать с Воробьями.

О Воробьях я ничего не слышала, но вопросов сейчас задавать не стала. А дама в шляпке продолжила: — Хельга направила нам запрос. Мы сформировали логику действий и присвоили номер для Эмбер. До момента введения под кожу он будет недоступен с целью сохранения конфиденциальности. Супруг со стороны военных так же не разглашается. Его имя известно только кодовой базе. Мы как раз недавно ее обновили.

— Благодарю вас, Марта, — Деметра была довольна, — Подскажите, когда нужно будет направить сестру в центр?

— В ближайшее время.

— Так рано? — Не сдержалась я, — Зачем?

— Для введения кода в руку, сестра, — улыбнулась угрюмая Марта, — После вы останетесь у нас до окончания процедуры распределения всех кандидатов. Это займет несколько дней. Военным код формируется на фактическом месте их пребывания. Так что встреча с супругом произойдет в его доме, куда вы переедете для проживания.

— Мы расскажем Эмбер, как все устроено, — настойчиво прервала беседе Деметра, — Сестре пока рано знать все тонкости. Она их забудет.

Взгляд орехового цвета глаз и строго сжатые в тонкую полоску губы. Старшая хотела, чтобы я молчала. Я должна была молчать, но дальше прозвучала просьба расписаться в документе. Дать согласие. Но никто не объяснил, на что? Документ написан кодом.

— Эмбер? — настойчиво подтолкнула Старшая, — Не спите. Подпишите бумагу.

— Я не могу это подписать.

— Почему же, дитя? — Удивленно спросила гостья. Она смотрела на меня с прищуром, будто пыталась разгадать на лице все эмоции. Подобная ситуация выглядела подозрительной.

— Вот вам и пример послушания. Ей страшно, Деметра. Похоже девушку запугали в вашем обучающем доме.

— Нет, — я уверенно ответила Мирону. Все замолчали. Я подняла голову и заговорила громче, — Остался не решенным один важный вопрос. Он касается моего дальнейшего лечения.

— Какого лечения? — Переспросил мужчина, краснея, — С вами что-то не так?

Деметра нервно толкнула меня под локоть.

— Эмбер не знакома с устройством дел в Андарионе. Извините ее, — Фальшивая улыбка, Старшая снова кивнула мне в сторону листка, заставляя подписать, но я нарочно отложила ручку в сторону.

— Деметра, дайте ей сказать.

— Я знаю о чем хочет спросить Эмбер. Моя воспитанница получила рекомендации от лекаря. Сущий пустяк. Ей нужно три месяца соблюдать режим, высыпаться, прогуливаться и не напрягаться физически. Это касается ее амнезии.

— А еще наблюдаться у лекаря. Мне сказали, что я пройду распределение, если будущий муж даст разрешение на посещение клиники в Андарионе.

Столько говорить при Деметре я себе еще не позволяла. Тем более перебить ее. Старшая очень злилась, а оба гостя уставились на меня.

— Амнезия не страшна, — рассмеялся Мирон, — А некоторым и вовсе на пользу. Но о посещении клиники в Андарионе Хельга не упоминала.

— Рекомендации я получила совсем недавно.

— Деметра, вы знаете, никто не станет заниматься переправкой жен через границы, чтобы пройти осмотр, — Мирон почесал подбородок, а Марта вложила лист бумаги обратно в папку. Она улыбалась, как будто услышала сущий пустяк.

— Это всего лишь рекомендации, — Отмахнулась Старшая, —Лекарь перестраховывается. Он молод, практики немного. Сами понимаете.

— Рекомендации можно обойти, — на руку Старшей, поддержала Марта, — Если же нет, то девушке совсем не обязательно появляться у вашего специалиста в центре. В гарнизоне военных есть госпиталь и не один. Там прекрасные лекари. Там Эмбер сможет завершить лечение без всякого согласия будущего супруга. Вам не о чем беспокоится, сестра. Там же, в будущем, будете наблюдаться по беременности.

— Но…

— Наши госпитали будут получше городских, — скучающе добавил Мирон, — Практики больше и специалисты толковые. А подписывать документ не обязательно. Просто перешлите мне дополнительно все бумаги по девушке, включая заключение от врачей о ее состоянии здоровья и отсутствии обременений. И если сестре так важно получить направление к нашим лекарям не на словах, я просто запрошу у вашего лекаря направление в госпиталь. Вручим его новобрачным в день заключения союза. Делов-то!

Мирон разрешил вопрос по-свойски. Он уже поглядывал на часы и явно не был настроен долго обсуждать подобные вопросы. Его, как и других, моя судьба интересовала ровно пару минут.

— На том и договорились, — подтвердила Деметра, — Когда мне с вами связаться, Марта?

— После медицинского осмотра сестры. Не обязательно ждать две десятины. Мы стараемся организовать процесс раньше. Почти все участники проходят осмотры быстро. Так что как только будет карточка с заключением от лекаря, через три дня можете отправить Эмбер и других сестер в центр.

Женщина в крохотной шляпке громко захлопнула папку с документами. Мирон тоже засуетился, поднялся с места, кивнул Деметре, что-то сказал, а потом подошел ко мне. Военный мужчина грубовато взял меня за руку и нелепо коснулся ее губами. Видимо он считал, что такой жест уместен в доме Мира.

— Не пугайтесь, юная сестра, наши парни хорошо слажены и знают, что такое честь! В пограничных гарнизонах много семей. У всех детишки и жены никогда не жалуются на быт. Все живут дружно и крепко стоят друг за друга. Без притворств. Так что думайте о хорошем. А то смотрю вас так напугали, что вы вся бледная. Мы не волки.

— Благодарю вас. Мне легче.

— Вот и славно.

Мирон добр. Огромный человек-медведь. И он прав – неизвестность пугает. А еще принуждение к браку. Я ведь не могу сказать, что хочу остаться здесь с Эбеном. Никто этого не одобрит.

Я покинула комнату. Мирон, Марта и Деметра еще задержались. Правила хорошего тона от Старшей, закончить все на благой ноте, возможно пригласить к чаепитию. Но это уже без меня. Я отправилась наверх. Как раз пришло время комендантского часа, когда девушки должны были заниматься досугом. Но сегодня со мной остались Розмари, Ниэль, Джесси и Маргарита. Девушки расселись по своим кроватям и долго не решались заговорить. Я же уткнулась лицом в подушку и лежала неподвижно.

— Не огорчайся так, все еще может измениться, — Попыталась поддержать Маргарита.

— Вы уже все знаете? Ах, да, это же место, где стены слышат.

— Эмбер, ну что ты…

— Что изменится? — Я развернулась лицом к потолку, — Они передумают отправлять меня на распределение?

— Распределение не наказание. Многие его ждут, — вступила Розмари, — Ты ведь так расстраиваешься, потому что полюбила того молодого лекаря?

Слова сестры заставили всех остальных синхронно обернуться к двери. Но только Ниэль встала и демонстративно закрыла ее, вернувшись в кровать с гордым выражением лица. Мы с ней переглянулись. Девушка улыбнулась.

— Так будет лучше! Пусть хоть иногда они перестанут совать носы в наши жизни!

— Очень смело, — заметила я.

— За меня не волнуйся, я не примечательна для Старшей. Останусь невидимкой, даже если станцую на столе. А ты другое дело.

— Это верно.

— Расскажешь нам о нем? — Ниэль пересела к Розмари. Остальные тоже подсели ближе, — Мы хотим знать, что у вас с Эбеном?

Я присела. Стало неловко от взглядов и вопроса.

— Думаю это не та тема, которую нужно обсуждать в стенах дома Мира. Лучше нам ее не касаться. Все равно все меняется и скоро я буду жить другой жизнью.

— Брось, Эмбер, мы с тобой, — Розмари пересела ко мне и коснулась моих волос, заботливо поправив выбившийся локон, — Знаешь, я нарушу запрет на наше общение. Не хочу больше притворяться, что мы не подруги.

— Розмари, нельзя. Будет только хуже.

Девушка сгримасничала.

— Хуже? Ты скоро уедешь в центр, и мы можем больше никогда не увидеться.

Ниэль посмеялась.

— Ее за это разве что лишат дополнительной порции вечером. Деметра к Розмари относится теплее, чем к остальным.

Это задело рыжеволосую девушку. Она с укором посмотрела на блондинку.

— Ниэль, уж ты бы молчала. Ни одного наказания не было за все твои проступки.

— Это послабление за рост. Никто тут не выше метра восьмидесяти двух сантиметров.

И правда. Голубоглазая блондинка выше всех девушек и чуть старше меня. Она засиделась без замужества. К двадцати шести пора бы.

— После распределения мы не увидимся? Мне не дадут попрощаться?

— Не дадут, — подтвердила Маргарита, — После центра ты уедешь в новый дом.

— Если бы ты осталась в городе, мы могли бы увидеться на улицах, — пожала плечами Розмари, — Но Деметра отправляет тебя в пограничную зону, а это словно в другой мир попасть.

— Тебе надо выйти за лекаря, — Выдала Ниэль. Девушки обернулись к ней.

— Что?

— Зачем ты ей это говоришь, Ниэль? Она не может выбирать.

— Да ничего, — я улыбнулась, — Это было бы прекрасно, но нашу судьбу решают посторонние. И мы не можем знать, каким будет муж. Молод или стар, груб или нежен. Будет ли с ним интересно или он станет сущим кошмаром…

— Это правда ужасно. Раньше я думала, что полюблю своего будущего мужа. Но вдруг этого не случится? Вдруг он тоже будет ненавидеть меня?

— Маргарита, ты сильно опережаешь события, — Я попыталась притормозить поток мыслей сестер, который сама же и разожгла. Но, очевидно, было поздно.

— Эбен был в доме Мира не единожды. Он точно приходил сюда ради тебя. А потом он, как и ты, пройдет распределение. Лекарь будет чьим-то супругом, а думать и любить Эмбер?— Маргарита не унималась, она обхватила себя руками, — Любить новую жену он не будет.

Розмари смотрела в пол. Она закусила губу и, кажется, визуализировала картину, описанную Марго. Я поспешила обнять сестру.

— До твоего появления я не задумывалась о будущем. Мы жили как жили. Но теперь я вижу, как все устроено. Мне хочется уйти.

— Что? Нет…. Подождите! — Я поднялась с кровати и встала перед девушками, — Подождите, не нагнетайте. То, что у меня так случилось, не значит, что с вами случится плохое. У вас все в порядке.

— Дело не в тебе, Эмбер, — Спокойно ответила Ниэль, — Большинство тут понимают, к чему идут.

— Я не понимала, — добавила Розмари, — Но Эмбер показала правду.

— Ничего я не показывала. Я не хотела этого для вас.

Я пыталась сшить рану, которая давно кровоточила. Дом Мира стоит лжи. Иначе не получилось бы воодушевить девушек быть хорошими женами. По доброй воле, ведь тут всегда звучат эти слова! Все по любви…

Да, каждая из воспитанниц действительно мечтала о любви, хорошем браке, детях и жизни в городе. Непременно в большом красивом доме, полном света и счастья. Им не нужна профессия, книги, путешествия и образование. С детства их влюбляют в образ прекрасной хранительницы домашнего очага.

И тут появляюсь я и своим примером доказываю, что все обман. Любви может не случится, как и красивого дома в центре города. А за связь до распределения можно поплатиться свободой. Все судьбы вершатся не на небесах, а руками власть имущих. Так что и само распределение не магическая лотерея, а логический подбор наиболее подходящих по социальному статусу, кандидатов.

Вечером за ужином Деметра всячески игнорировала меня, но с утра повела себя крайне странно. Она вошла в комнату с каменным лицом и заявила, что сегодня я должна посетить клинику вместе с Ниэль. Блондинка как раз стояла недалеко от меня. Обычно невидимая для Старшей, она испугалась и побледнела.

Нам обеим не дали времени. Потребовали срочно спуститься вниз. На завтраке мы присутствовать не будем.

— Эмбер? — Тихо обратилась блондинка, я шикнула, оглянувшись по сторонам. Мы стояли за ширмами, переодеваясь в платья для выхода в город.

— Нас могут слушать.

— Эмбер, как думаешь, почему она отправила меня в клинику?

— Не знаю. Но, думаю, что тебе не стоит переживать. Возможно, ты идешь со мной, чтобы помочь или может у тебя плановое обследование?

— Плановый осмотр? Нет, Эмбер, не похоже… Я сдавала все анализы в прошлом месяце.

— А как часто случаются осмотры?

— Раз в год. Это редкое событие. Эмбер, я думаю она нас слышала.

— Не может быть.

— Мне не по себе.

— Постарайся не думать о плохом. Может ничего не случится.

Ниэль тихонько ругнулась, какое-то время поворчала за ширмой и все-таки вышла в комнату. Я была готова.

Внизу нас ожидала Митаи. На привычно спокойном лице читалась тревога. Женщина даже не пыталась этого скрыть, постоянно торопила нас, пока мы обувались, накидывали пальто, а затем она и вовсе вытолкала обеих за дверь. Нервозности прибавилось. Если у Митаи сдают нервы, значит наши дела плохи.

Сначала все трое молчали, но, когда отдалились от дома Мира на приличное расстояние, женщина эмоционально заговорила.

— Вы бы еще бунт подняли против Деметры! С ума сошли? Закрылись и говорили так громко, что теперь все стены знают, как вы страдаете. Несчастные.

Ниэль вытаращила глаза на бледную Митаи. Женщина на нас не смотрела.

— Меня из-за этого направили к лекарю?

— Конечно! А как ты думала? Включайте мозги, когда разносите глупые сплетни по Дому Мира! Теперь вы обе направитесь в центр распределения.

— Вдвоем? — Воскликнула я, — Но другие девушки не должны там быть?

— Должны, не должны… Деметра пересмотрела планы и приняла срочное решение в сторону Ниэль. Она готовила ее для брака с высокопоставленным мужчиной. Он вот-вот овдовеет, но вы постарались на славу.

Внутри меня все сжалось. Я почувствовала вину за сложившуюся ситуацию.

— Разве можно решать судьбу из-за каких-то сплетен в женской комнате?

Митаи грозно посмотрела мне в глаза и чуть притормозила. Навстречу шла группа людей. Каждый из них вежливо поприветствовал нас и с натянутыми улыбками, прошли дальше. Мы тоже изобразили счастье. Вдалеке показалось здание клиники.

— Ниэль давно нарушает правила дома. То рукоделие в учебные часы, то резкие высказывания, не говоря уже о странной дружбе с Воробьями, причем мужчинами!

— Между нами ничего нет! — Вспылила девушка.

— Достаточно сплетен. Но пока тебя ждали, все сходило с рук. Кроме последнего. Открыто заявить о безнаказанности! Деметра такое с рук не спускает. Она настроена решительно.

— Старшая сама слышала наш разговор?

Женщина скривилась и не стала отвечать.

— Мы уже опаздываем. Шевелитесь.

— Ответьте! Прошу вас!

— Нет. Хватит с меня. Достаточно сказала.

В клинике нас, как всегда, встретили с улыбкой и попросили переодеться для осмотра. После развели в разные стороны. Ниэль сопроводила женщина лекарь, а я мне назначено позднее, поэтому я осталась внизу одна.

Митаи не проявила бдительности, как это делала Старшая. Она знала, что уйти из клиники двум сестрам не получится, поэтому обозначила время встречи и отправилась по своим делам.

Без надзирателей дышалось легче.

Теплый свет внутри здания соревновался с холодным светом зимней улицы. Снова снег.

— Эмбер? — Меня окликнул женский голос. Это была лекарь в голубой форме. Темноволосая женщина посмотрела на меня и приятно улыбнулась, — Пройдемте со мной.

Мы поднялись на второй этаж. Я сдала ряд анализов, а также прошла у нее полный осмотр.

— Вы в прекрасной форме. Никаких противопоказаний к семейной жизни и планированию детей нет. Если ваш будущий супруг будет настаивать на ребенке в ближайшее время, я пропишу вам курс витаминов. Они помогут в подготовительном этапе. Вы можете запросить их и позже в клиниках или в госпитале, если направляетесь в приграничные зоны.

Женщина сделала несколько заметок в электронную табличку на столе.

— На этом все. Вы можете быть свободны, если нет вопросов.

Я сидела на стуле и смотрела в окно. Лекарь показалась мне довольно приветливой, потому я решилась спросить.

— Подскажите, я могу настаивать на лечении исключительно в этой клинике?

— Вы имеете в виду, после замужества?

— Да.

— Эмбер, вам не о чем волноваться. Лечебные центры Андариона, а в особенности, госпитали находятся на самом высоком уровне. Разницы между ними нет. Вам не о чем беспокоится, оставайтесь в клинике по месту жительства.

— Я не сомневаюсь. Но, если пациентка все же настаивает?

— Во внимание берется риск здоровью, а не желание пациента. Вы не сможете наблюдаться в клинике Андариона, если будете проживать в гарнизонах.

— Поняла вас, — сдалась я, — Благодарю!

— Я провожу вас?

— Нет, не стоит. Я была здесь, знаю куда идти.

Лекарь широко улыбнулась, протянула мне бумаги.

— До встречи, Эмбер.

Но на первый этаж идти я не собиралась. Как вышла, сразу направилась к лестнице на третий. И, конечно же, там были люди. Пациенты, ожидающие приема. Я подошла к кабинету лекаря, спросила есть ли кто туда.

— У Эбена Андерсона последний пациент, — протянул пожилой мужчина, — Он вас не примет.

— У меня срочное дело, — Я опустилась на лавочку, — Дождусь.

— Ждите, ждите…

Здесь никому нет дела до того, что я сестра Мира. Наверняка, это даже не понятно, когда все пациенты одеты в белые одежды. Тем лучше.

Пять минут, десять… У меня остается не так много времени в запасе, но тут замок щелкает и из-за двери показывается немолодая женщина. Следом шел Эбен, он проговаривал для нее напутственную речь. Увидев меня, мужчина завис на полуслове.

— Прошу прощения, — лекарь выдавил из себя улыбку, — В общем, обязательно проводите процедуры и запишитесь через пять дней на повторный прием.

— Благодарю вас.

— Прощайте.

Женщина медленно побрела к лестнице.

— Вы можете проходить, — обратился буднично Эбен, — Прошу.

Я вошла, чувствуя, как дрожат руки от волнения. И как только дверь захлопнулась, оказалась в объятиях лекаря. Он крепко прижал меня к себе, запустив руку в волосы и нежно поцеловав в висок.

— Эмбер, какой подарок для меня! Но как тебе удалось? Деметра перекрыла все пути для встреч. Я хотел привлечь Хельгу.

— Не надо привлекать Хельгу, — Прошептала я, — Думаю у нас теперь не будет другого шанса увидеться.

— Что случилось?

— Эбен, у меня всего несколько минут. Мы должны поговорить, пока Митаи меня не хватилась.

Я попыталась высвободиться, но мужчина крепко держал меня в объятиях.

— Подожди. Этого мало!

— Эбен…

— Сейчас, Эмбер, стой здесь.

Он отстранился и вытянул руки, будто я умею исчезать. Брюнет повернул ключ в замке.

— Что ты делаешь в клинике?

— Меня и Ниэль привели на осмотр. Им нужно заключение о здоровье и отсутствии обременений.

— Что? Подожди, но совет дал отсрочку. Ты не участвуешь в распределении!

— Видимо так они сказали тебе. Но я одной ногой в центре.

Лекарь замер. Он что-то вспомнил, отошел к электронному календарю на стене и проверил даты. Я видела, как он вывел их на экран.

— Сейчас, подожди…

Снизу всплыло окно. Снова код, который мужчина правил и результат. Из того, что я видела — мое имя и зеленая галочка.

— Решили обойти меня…

— Да. Я так и сказала. Ты создаешь помехи.

— Документы загружены, ты в базе и код есть. А меня уверили, будто вопрос отложен, чтобы я не помешал.

Я пожала плечами. До этого момента не признавала провал, но теперь убедилась. Эбен не располагает властью.

— Деметра подозревает о нас.

— И Хельга, — добавил Эбен, — Мне нужно подумать.

— Расскажешь мне о Земле?

Мужчина посмотрел на меня и горько усмехнулся. Он подошел ближе.

— Сейчас ты хочешь знать о Земле?

— Нет, но так я поверю, что мы видимся не в последний раз.

Глаза мужчины казались черными. Они блестели при свете голубого экрана настенного календаря. Мужчина болезненно улыбнулся, взял меня за руку.

— Оставлю тебя здесь. Положу на обследование. Я не отпущу обратно в дом Мира.

— Все шутишь?

— Я теряю контроль над ситуацией. Не должно было все случится вот так. Слишком быстро.

— Слишком быстро?

— Андарион пережевал тебя и выплюнул. А вместе с тобой и меня. Как остаться в городе, когда тебя забирают?

Хлопок. Над нами ярко загорелся свет и после вспышки все погасло. Я и Эбен стались практически в полной темноте, не считая горящего монитора настенного электронного планшета. В коридорах доносились голоса и топот. Но паника и возмущения остались за дверью. В кабинете царила тишина.

— Что происходит?

— Наверное сбой в энергоблоках, — совершенно спокойно ответил лекарь, — Так бывает.

— Ни разу не заставала такое в Андарионе.

Пока я удивлялась резкой темноте и хаосу в коридорах, Эбен не сводил с меня глаз. В свете синего цвета мониторов мы оба казались чужими. Черты лица, темные глаза и очертания губ менялись в полутонах теней.

— Теперь тебе не нужно спешить к Митаи. В таком хаосе она не найдет вас.

— Хочешь, чтобы я осталась? Но комендантский час…

Лекарь меня не слушал.

— Ты не представляешь, как ты дорога мне. Если бы ты знала.

Сердце забилось быстрее, когда Эбен обнял меня, крепче прижимая к себе. Жар его близости, аромат едва уловимого парфюма и горячее дыхание пьянили голову. Лекарь тенью склонился ко мне, прижимаясь носом к щеке, он прижался мягкими губами к мочке уха. По телу побежала дрожь, я едва дышала. Мужчина сомневался, он сопротивлялся своим желаниям, чтобы не нарушить последние правила Андариона.

— Как мне тебя удержать?

Что бы он не делал, у нас не получалось. Я представить себе не могла, как сильно Эбен мучает себя. Но принять разлуку страшно. Неведомая сила притяжения сделала нас родными за короткий срок.

— Дверь закрыта. Я могу продержать тебя здесь вечность.

— Уж лучше стать твоей пленницей, чем вернуться в дом, полный женщин.

Мы оба рассмеялись. Глаза привыкли к новому освещению и к шуму за дверью. Мне было все равно, что там происходит. Пусть хоть весь Андарион исчезнет, но мы останемся вдвоем.

— Тогда я заберу тебя, Эмбер.

— Забирай.

Я не дышала, а Эбен не ждал. Он сорвался и потерял маску смирения. Мужчина обхватил мое лицо руками и прижался к открытым губам поцелуем. Его ладони легли на плечи, а затем на спину, блуждая и сминая тонкую больничную одежду.

Не помню, как потянулась к его рубашке, расстегивала мелкие пуговицы и как Эбен обхватил тонкую шею руками, а его губы жадно пробовали мои губы на вкус.

Мужчина толкнул меня вперед. За спиной оказалась стена. Я звучно выдохнула, почувствовав ее холод, но мне не дали отвлечься, ураган вовлекал в себя всецело, без остатка.

Руки доктора крепко сжимали сорочку, подтягивая ее с силой вверх. Ткань поддавалась тяжело, путаясь в тесном сплетении ног, пока я не почувствовала, как горячие руки блуждают под тканью, торопливо собирая прикосновения к талии, бедрам, опускаясь ниже…

И тут в голове прозвучал сигнал. Писк… Звуки любви, порывистые движения, огненные поцелуи. Все как будто во сне и наяву одновременно. Словно мои тайные фантазии о лекаре повторялись, но они были разные. Я видела его таким, с тяжелым страстным взглядом, сильного и желанного много раз. Словно грехи, вспышки ворвались в сознание, и я вздрогнула.

— Нет, Эбен, постой, — Через невыносимую муку, я запротестовала, — Так нельзя, мы не должны.

Он едва дышал. Навис надо мной, точно демон. Я все еще прижата к стене, а передо мной мускулистая грудь лекаря и его крепкие руки на талии под сорочкой.

— Эмбер…

— Нам нельзя… Только если я останусь с тобой.

Мужчина медленно отпустил меня, а затем мягко привлек к своей груди, поцеловав в макушку.

— Как же сложно.

— Знаю.

Все еще темно. Ситуация не изменилась. А мы чуть было не переступили границы.

— Мы как будто давно вместе, — прошептала я, когда дыхание чуть утихло, — Я как будто уже была с тобой.

— Может так и есть? Вдруг амнезия не только у тебя и раньше мы были вместе?

— Все шутить?

— Мечтаю.

Невольно рассмеявшись, я не смогла скрыть проступивших слез. Хотела, чтобы этого не увидел лекарь, но глаза привыкли к тусклому голубому свету. Он поймал каплю кончиками пальцев и обтер щеку.

— Ты боишься?

— Да. Я боюсь, Эбен. Я больше не мечтаю вернуть свою жизнь, но я хочу быть с тобой.

Я зажмурилась и выдохнула. Нужно уходить? Ужас, губы онемели от поцелуев и наверняка распухли. Митаи все поймет, когда увидит меня.

Эбен вновь попытался убедить меня, что поможет. Он сделает все, чтобы я избежала распределения. Теперь он не просто влюблен, он голоден. Душевное желание дополнилось физическим, и мужчина готов совершать глупости. Я же считала, что глупость уже совершила. Особенно когда смотрела в глаза Эбену. Они полны страсти. А каждое прикосновение словно удар током.

Дыхание успокоилось, напряжение в воздухе чуть спало. Эбен надел рубашку и помог мне поправить волосы. Слегка надорванную сорочку решено было не трогать. В таком хаосе коридоров, можно сослаться на падение.

— Как теперь возвращаться? — Усмехнулась я уже у двери. Эбен поцеловал меня в висок.

— А как мне оставаться, зная, что здесь было?

Лекарь хитро улыбнулся, вновь наклонился ко мне для поцелуя, но тут мы оба вздрогнули. Сработала сигнализация. Она кричала и сияла вспышками, то появляясь вновь, то затихая. На этот раз брюнет изменился в лице.

— А вот это уже не хорошо.

Он открыл дверь ключом. Коридор сиял красными вспышками.

— Что происходит?

— Высокий уровень опасности. Я подумать не мог, что все так, — Процедил Эбен, преградив мне путь из кабинета, — Тебе нельзя. Это опасно.

— Эбен, нет. Я с тобой!

— Не выходи. Дождись меня. Так будет лучше.

Мужчина спешно поцеловал меня.

— Запрись и никого не впускай, кроме меня.

— Что делать, если ты не придешь?

— Этого не произойдет. Но… Даже если так, дождись помощи. Убедись, что пришли свои. Сама не выходи, тем более на улицу. Поняла?

— Поняла.

Глава 11. Бунт

Эбен скрылся в коридорах, а я заперлась в кабинете. Снизу еще доносились голоса, но я не смогла разобрать, о чем так громко говорят люди. Затем послышались звуки борьбы, грохот, крики. Все это перебивал звук непрекращающейся сигнализации.

Минут через десять стало тише. Эбен все еще не вернулся, но выходить за ним я не стала. Лекарь настоятельно требовал оставаться внутри.

Десять, двадцать, пол часа. Время тянулось вечно, а я сходила с ума от волнения, оставаясь запертой в четырех стенах. Что можно было делать там так долго? Эбен наверняка бы уже вернулся, но что-то помешало ему. Что-то плохое.

— Я не могу больше ждать.

Решилась. Собрала волю в кулак и отворила дверь. В коридоре не было пациентов и лекарей. Никого. Только перевернутые стулья и битое стекло от упавших картин на полу. Оно хрустело под ногами.

Я осмотрелась. За окном вовсю бушевала метель. Белая мгла скрыла очертания домов, ветер гнал снежную крупу с такой силой, что она россыпью бисера громко врезалась в стекла. Начался комендантский час? Но еще рано.

Я решила спуститься вниз. Подошла к лестнице и тихо засеменила по ступеням. Но первый этаж пустовал, как и второй. Здесь никого.

Все пациенты, лекари и персонал словно испарились. Но магии в этом не было. Позже я заметила следы бегства. Право за поворотом, в просторном холле развернулась удручающая картина: входная стеклянная дверь расползлась длинными трещинами, похожими на раскат молний. Они исходили от центра, где белое осталось белое пятно от удара чем-то тяжелым. Будто кто-то швырнул в дверь камень.

— Что здесь произошло?

И где Эбен?

Повсюду разбросаны вещи, бумаги и обувь. Стулья перевернуты, за стойкой рецепции битые стекла витрин. А на крыльце у клиники лежал булыжник. Похоже тот самый, которым пытались выбить дверь.

— Эбен? — Тихо позвала я, — Эбен, ты здесь?

Тишина. Только ветер завывал за окнами.

Переступая через одежду и мусор, я прошла в сторону гардеробной. Это было единственное место, где все еще горел свет. Люминесцентная лампа повисла на шнуре и моргала от покачивания. Половина вешалок в комнате были завалены, как будто на них кто-то налетел.

— Здесь есть кто-нибудь? Эй? Кто-нибудь! Вы меня слышите?

Я прошла вглубь комнаты в надежде увидеть хоть кого-то, но нет. После гардеробной прошла дальше по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь лекарей. Картина была той же.

Впереди показался тупик, и я свернула направо, к технической комнате, напротив которой располагалась зона ожидания с огромным панорамным окном. Прямо за стеклом стояло двое высокий крепких мужчин. Я вышла к нему слишком быстро, чтобы ретироваться, оставаясь незаметной. Незнакомцы выглядели странно. В огромных темных костюмах, похожих на робы, с длинными бородами и дубинками в руках. Они громко орали друг на друга и один из них обернулся к окну, когда появилась я.

— Ох, нет…

Бугай указал пальцем на меня и что-то громко рявкнул второму. Тот кивнул и быстро зашагал в сторону. Он направлялся к входной двери клиники.

— Нет, только не это, — Руки похолодели от ужаса. Я побежала назад по коридору к лестнице. Хотела скрыться в кабинете Эбена, но двое нападавших оказались быстрее. Один из них схватил меня за плечо и одернул назад. Второй закричал напарнику вослед.

— Тащи эту к остальным! Нам нужно больше Андарионовских девок.

Я закричала. Мужчина вцепился пятерней мне в волосы и очень сильно дернул назад с лестницы.

— Нет, пусти… Отпусти меня!

— Тише, не шуми, а то шею сверну!

— Нет, нет…

Я царапалась, кусалась, но никак не удавалось встать на ноги, я едва могла удержаться на пятках и носках, чтобы не убиться. А бородатый и дурно пахнущий здоровяк плевать хотел на осторожность. Он тащил меня грубо, точно возвращал в стойло сбежавшую овцу. Проволок по полу клиники и вытащил на улицу. Я потеряла обувь, осталась босиком. Ткань сорочки рвалась, я царапала ноги о ледяную корку льда.

Уже на крыльце мужчина замешкался, а я смогла подняться. Пнула его коленом в живот, отбивалась руками, пытаясь выцарапать глаза, но он перехватил мою руку, а второй сжал горло. Твердые пальцы мужчины сдавливали шею так, что в груди разгорелся болезненный спазм. Я кашляла, в глазах темнело. В этом кошмаре, сливаясь с шумом ветра, до слуха доносились женские вопли.

— Хватит, слышишь! Перестань сопротивляться, идиотка.

Нападавший насытился жестокостью и отпустил меня. Я упала на колени, жадно хватая воздух ртом.

— Чего развалилась? Пошли!

Он прихватил меня за плечи и поволок вперед. Теперь я увидела откуда доносятся крики о помощи. Это огромная телега с железной клеткой. Внутри нее сидели испуганные девушки в сорочках, пациентки клиники и несколько медицинских работников. Их одежда перепачкана в крови и земле.

— Чего ты топчешься? Уходим.

— Эту посажу и двигаем.

Тяжелая щеколда с грохотом подалась в сторону, мужчина снова схватил меня за волосы и толкнул к открытой двери. Я закричала и что есть сил вцепилась в металлические прутья руками, не позволяя меня затолкать.

— Залезай, мать твою. Тупая девка!

— Нет!

— Я сейчас придушу тебя, идиотка!

Здоровяк толкнул меня в спину и, в этот момент, что-то тяжелое крепко ударило в висок. В глазах потемнело, я отлетела в сторону, упала на спину и сильно стукнулась затылком об лед. Во рту появился привкус крови, а прямо перед глазами огромный черный волк рвал на части обидчика…

— Боже…

Зажмурив глаза, я простонала от ужаса. Так все и закончится. После здоровяка зверь бросится на меня.

— Эмбер?

Голос прозвучал издалека. Женский, незнакомый, странный. Я подняла глаза к небу и вместо облаков, увидела ее лицо. Старуха из кошмаров смотрела прямо на меня. Страшная незнакомка не замечала происходящего ужаса, равнодушно наблюдая за казнью.

— Страх смерти? Но ты останешься. Я дозволяю.

Слова застряли в моем горле сухим хрипом. Я попыталась подняться, но сил не осталось. Мокрые от крови, волосы прилипали ко льду. Похоже я разбила затылок.

— Э-бе-н… он жив?

— Отдыхай. — Презрительно донеслось из темноты, в которую я необратимо провалилась.

…

— Эмбер? — Голос двоился и доносился как будто издалека.

—Эмбер, ну же, очнись!

— Где я? Что происходит?

Боль пронзила мое тело, когда сознание вернулось в реальность. Из мягкого сна я перенеслась в ледяную пустыню. Я с трудом смогла пошевелить руками, а при попытке подняться, что-то цепляло мои волосы.

— Я помогу, — мужчина чем-то облил волосы, а затем помог подняться, — Вот так. Я тебя держу.

— Ах, жаркое пекло, как больно!

— Потерпи немного, у тебя кровь, — он приложил к моему виску холодный платок. Пахло резко, неприятно, — Эмбер, нам надо уходить. Я отведу тебя в безопасное место.

— Куда уходить? Нет, я никуда не пойду без него…

— Эмбер, я с тобой. Все в порядке!

— Эбен?

— Да. Ты не узнаешь меня?

Я посмотрела в лицо незнакомцу. Мужчина вымученно улыбнулся.

— Сильно же я ударилась головой, — узнав лекаря, я обняла его за шею, — Тут такое произошло!

— Знаю. Но все кончилось.

— У клиники были двое мужчин. Они напали на меня, сбили с ног… А потом… Эбен, тут были волки! Огромные волки!

— Тише, — лекарь удерживал меня одной рукой, а второй коснулся подбородка, рассматривая лицо на наличие повреждений. По глазам поняла, что дело не очень, — Эмбер, послушай, ты все расскажешь мне позже. Сейчас надо идти. Тебе нужно оказать медицинскую помощь.

— Ладно, я готова.

— Вот и славно.

Он достал из сумки за спиной странного вида тапки. Совсем не по размеру. Попросил надеть. От шока я не чувствовала, что стою босиком на снегу. Удивительно, что ноги все еще не обморожены.

Обувшись, я попыталась посмотреть назад, но лекарь не дал этого сделать.

— Что там?

— Ничего.

— Погибшие?

— Сказал же, ничего. Надо идти.

Мне не привиделось. Все случилось на самом деле. Огромный черный волк растерзал того мужчину.

Эбен торопился. Он закинул мою руку себе на плечо и повел прочь от клиники. Я едва передвигала ногами, чтобы успеть за мужчиной.

— Ты ведешь меня в дом Мира?

— В таком виде в доме Мира тебе появляться нельзя.

— Тогда куда?

— Здесь близко. Не переживай ни о чем. Нужно потерпеть боль.

Как назло, на улице нам не встретился ни один человек. Город словно умер.

Я не задавала вопросов, стиснув зубы шла вперед, слегка морщась от боли и пронзающего холода. А еще проклятый ветер никак не унимался. Он трепал мои тяжелые от воды и крови волосы и обжигал щеки колючими иголками ледяного снега. Зацикленная на себе, я только сейчас заметила, что Эбен пострадал. Он храбрился, но выглядел плохо. Мужчина сильно хромал на одну ногу, его руки перепачканы в крови, а лицо разбито.

— Нам сюда, — озираясь по сторонам, молодой лекарь повернул направо. Это первый поворот от клиники. Совсем недалеко. Он толкнул ногой высокие калиточные ворота первого же дома, — Проходи.

Я вошла следом. Брюнет опустил тяжелый металлический язычок обратно в петлю.

— Так будет безопаснее.

Когда Эбен стоял передо мной спиной, я заметила глубокую рану на его плече. Рубашка была порвана, а линия пореза выглядела как след от режущего оружия.

— Тебе сильно досталось.

— Пустяк, — отмахнулся мужчина, — Обработаю. Кстати, это мой дом.

Я уставилась на него в недоумении.

— Знаю, это против правил, но другого выбора нет.

— Может лучше вернуться в дом Мира?

— В данном случае нет. Эмбер, входи. Тебе нечего бояться.

— Если останусь, ноги почернеют.

Я попыталась пошутить. Мы с Эбеном понимали, что мой визит в дом постороннего мужчины без присмотра Митаи можно сравнить с прелюбодеянием. Никто не знает, что происходит за стенами. Это повод для слухов.

— Проходи и ни о чем не переживай. Я зажгу печь, чтобы ты поскорее согрелась. Обработаем твои раны.

— Хорошо. Ты очень добр.

Дом лекаря. Двухэтажный каменный особняк и настоящий рай для холостяка. Внутри крохотный холл с небольшой зоной для верхней одежды и обуви. Здесь же к потолку тянулись высокие колонны из дерева с резными рисунками волков. Далее по прямой гостиная. Она чем-то похожа на гостиную дома Мира, но гораздо меньшую по размеру. В левой части комнаты на второй этаж тянулась винтовая деревянная лестница, а по центру, напротив камина, стоял небольшой диван. Слева с холла я заметила дверь в кухню, а на втором этаже наверняка была спальная комната.

— Присаживайся, — Эбен взял меня за руку и потянул за собой к кремового цвета, дивану.

— Прости, но я вынуждена отказаться присесть на него. У меня вся одежда в крови и в грязи. Я тут все испачкаю.

— Эмбер, — лекарь заботливо провел рукой по щеке, на какое-то время задержав ее на подбородке, — Разве это важно? Присядь, прошу тебя. Не упрямься.

Мне приятна его забота, но женскую практичность не изменить. Я заметила на соседнем кресле небольшой плед.

— Так будет лучше, — Я скинула его на диван, — Иначе твоим служанкам придется много трудиться. Я не хочу усложнять

— Глупости, — мило усмехнулся брюнет, зашторивая окна, — У меня редко бывают служанки. Я предпочитаю справляться со всем сам.

— Я думала люди совета пользуются привилегиями?

— Только не я, — Эбен улыбнулся. Он почти не смотрел на меня. Суетился, собирая одежду и какой-то мусор в корзину, — Эмбер отдохни немного. Я принесу тебе одеяло?

— Нет, не нужно.

— Так ты быстрее согреешься.

— Не стоит. Я просто переведу дух. Все в порядке.

— Ты очень упряма.

Эбен казался спокойным. Он разжег камин, поставил греться воду на кухне, а со второго этажа принес пару теплых одеял синего цвета. Затем в гостиной появился тазик, бинты для перевязки, полотенца и огромная сумка с медикаментами.

Первым делом лекарь взялся за меня, игнорируя свои травмы. Он смазал мои ступни вязкой мазью коричневого цвета. Пахла она отвратительно, но эффект не заставил себя ждать. Уже через пару минут боль в ногах отступила.

— Я думала, что отморозила пальцы.

Эбен присел на колено передо мной и аккуратно прощупывал стопу.

— Совсем немного, но это пройдет без последствий. Первое время может болеть. Тебе очень повезло, Эмбер. В такой мороз оставаться без сознания на льду опасно.

Мы переглянулись.

— Знаешь, я не успела посоветоваться, прежде чем отключилась.

Он проигнорировал шутку. Лекарь обернул обе ноги пленкой, обвязал специальным бинтом и присел рядом. Его карие глаза излучали тепло и боль. Ему не удавалось ее скрыть, как и последствия травм. Я заметила испарину на лбу мужчины и легкий тремор в руках.

— Твоя рубашка пропиталась кровью. Нужно осмотреть рану на плече, — Я наклонилась назад, чтобы рассмотреть рану, но Эбен прервал меня. Его ладони обхватили мое лицо и чуть развернули левой стороной к лекарю.

— У тебя рассечение. Как же я сразу не заметил?

Брюнет достал из сумки какой-то препарат и смочил им ватку, — Потерпи, будет чуть щипать.

— Ты это получила не от падения.

— Нет, — Я смотрела в карие глаза, пока Эбен заботливо обрабатывал рану на левом виске, — На меня напали двое мужчин. Я попыталась отбиться. Один из них выволок меня на улицу, а потом на него бросился волк. Рассечение я получила от когтя зверя.

— Ты видела волка?

— Да, — я ожидала, что лекарь сам расскажет о звере, — Разве ты не видел их в комендантский час? Три зверя, с ними пожилая женщина в черных одеждах. Я видела их и раньше. Это происходит в бурю.

Мужчина смотрел на меня так, будто я тронулась рассудком.

— Ты получила травму, а еще стресс.

— Я говорю правду! Мне не привиделось. Ты же видел клетку? И мертвого мужчину на снегу?

— Да, видел, — Выдохнул лекарь, отложив вату, пропитанную кровью в бумажный пакет для медицинских отходов, — Но ни старухи, ни волков я не застал. Сейчас будет больно. Потерпи! Я использую замораживающий спрей, но он сработает не на сто процентов.

— Ладно.

Нить, игра. Меня мутило, но я так злилась. Как он может не знать о волках? Я прожила в Андарионе так мало, и я видела их неоднократно.

— Эта женщина говорила со мной. Она сказала, что я останусь.

— Старуха?

— Да. От нее веяло смертью. До сих пор не по себе, когда вспоминаю ее морщинистое лицо и пустые белые глаза.

— Возможно ты видела кого-то из Митаи?

— Я знаю, как выглядят Митаи. Это была не одна из них.

— Странно.

— Согласна. Очень! Если бы я знала больше об Андарионе и его секретах. Все так запутано. Меня не покидает ощущение, что ложь повсюду.

— Прошло мало времени. Ты просто не привыкла.

— Нет, Эбен, прошло достаточно времени. Пока я не смирилась, я вижу несправедливость. Ты и сам ее видишь!

Лекарь тактично промолчал.

— Что произошло в клинике? Кто эти люди?

— Похоже на диверсию. Но точно сказать не могу, — Эбен не смотрел в глаза. Я чувствовала, как стежок за стежком моя кожа стягивается и бровь слегка поднимается, — Эмбер, когда я оставил тебя в кабинете, сразу спустился вниз. Там застал несколько человек в форменной спецовке. Они насильно выводили женщин.

— Я видела этих женщин в клетке.

— Мы пытались их отбить. Я и другие мужчины. Завязалась потасовка, а потом провал в памяти. Очнулся я на задворках клиники, когда бушевала метель. Так и набрел на тебя.

Лекарь сделал глубокий вдох и надрезал нитку. Я зажмурилась от боли и все закончилось. Потянулась рукой, но мужчина меня остановил.

— Не прикасайся. Я заклею, чтобы не было инфицирования.

— Прости меня. Ты просил остаться в кабинете.

— Я и не надеялся, что ты послушаешь меня. Ты упряма.

Эбен притянул меня к своей груди. Я почувствовала, как он прижался губами ко лбу.

— Что будет теперь?

— Дождемся окончания комендантского часа, и я отведу тебя в дом Мира.

— Что я им скажу? Деметра убьет меня. Я должна была вернуться с Митаи.

— Ничего не будет. Случилась диверсия, ты пострадала. У тебя нет никаких причин для паники.

Ветер за окном постепенно стихал. Яркие солнечные лучи пробивались острыми лучами через толстые слои серых облаков. Послышались первые голоса. Город оживал.

Эбен позволил мне обработать и забинтовать его рану на плече. Вышло неплохо, как будто я уже делала это раньше. Затем мужчина переодел рубашку, а для меня принес платье. Форма служанки.

— Надеть его?

— Платье новое. Оно должно быть в пору. Куда лучше, чем больничная сорочка.

Мужчина пробежался взглядом по моей окровавленной одежде и невесело улыбнулся.

— Не переживай. Если кто спросит, я объясню.

— Ничего. Я бы лучше была служанкой, чем сестрой.

— Можешь подняться наверх или… Я могу помочь?

— Я сама. Все в порядке.

Неловко. И почему так? Час назад мы были так близки, а теперь, находясь в доме лекаря, да еще тайно, я чувствовала себя очень странно.

Поднявшись на второй этаж, я попала в маленькую уютную спальную с большой кроватью. Окна зашторены, рядом с кроватью стояла маленькая тумба с настольным светильником. С другой стороны, красовался белый шкаф. В спальне Эбена было очень чисто. Не было ни одной лишней вещи. Казалось, тут даже не спят. А еще приятно пахло. Горьковатым парфюмом, едва уловимым на одежде мужчины.

Я сняла с себя порванную сорочку, перепачканную в крови, а затем надела серое платье служанки. Оно и правда пришлось впору. Пришлось повозиться с застежками-крючками и поясом. Затем я направилась к зеркалу и чуть не ахнула от того, что увидела. В отражении на меня смотрела бледная, уставшая девушка. С левой стороны белая лента на месте пореза, ссадины и пятна крови. Мои волосы были слипшимися, в запекшейся крови и чем-то странном. Это тот самый раствор, который применил Эбен, чтобы вызволить меня из ледяного плена. Как бы я не пыталась их расчесать, все без толку.

Я не могла так спуститься вниз и решила, раз помыться не выйдет, то хотя бы ополосну лицо. Благо ванная комната располагается на втором этаже. Очень удобно. Открыв оба крана и набрав побольше воды в ладони, я промочила ей лицо, затем еще раз. Но кровь не отставала. Я попыталась ее оттереть, стало больно.

— Это не грязь. Это синяки и ссадины…

Царапины были рваными с запекшейся кровью и темными синяками. На подбородке, левой щеке и у правого уха.

Когда я спустилась вниз, Эбен стоял у лестницы. Он терпеливо ждал и мило улыбнулся.

— Ты в порядке?

— Я думаю тебе лучше не смотреть на меня. Я выгляжу ужасно.

— Это не так.

Чтобы доказать обратное, мужчина подошел почти вплотную, обнял меня за талию и прильнул к губам. Его поцелуй был очень осторожным.

— Пора, — прошептала я, услышав шум за дверью.

— Да.

Эбен выдал мне обувь и одну из своих курток. Затем закинул себе на плечи рюкзак с медикаментами, тщательно проверив наличие особо важных перевязочных материалов. Мы вышли и солнечный свет ослепил обоих. Я прикрыла глаза руками, следуя за мужчиной к воротам. Обожженные холодом ноги страдали в жесткой обуви. Я снова хромала.

Ситуация на улицах Андариона изменилась и не походила на привычную. Улицы были забиты людьми. Все они шли в сторону клиники.

— Я никогда не видела здесь такой толпы.

— Это значит, что сейчас безопасно, — хрипло прошептал Эбен, рассматривая улицу, — Будь рядом и никуда не отходи, хорошо?

Я кивнула. Мы вышли за калитку.

— Может начаться паника. Если это случится, держись за меня и не отходи ни на шаг.

— Зачем они все здесь?

Я оглядывалась по сторонам, пытаясь увидеть знакомые лица. Но сестер в толпе не было.

— Люди хотят знать, что произошло. Обычно Андарион живет мирной жизнью, — лекарь подхватил меня под локоть, — Эмбер надеть на себя капюшон, зажми узел, чтобы спрятать получше лицо.

Я сделала как велел брюнет. Натянула капюшон почти на глаза. Мы протиснулись вперед к главной улице. Там людей было еще больше. Все они двигались к центру. А мы в обратную сторону.

— Может и мы…

— Нет, — опередил он, предвидя вопрос, — Это опасно.

— Ты возвращаешь меня в дом Мира?

— Это самое безопасное место. Я дам тебе алиби.

Всю дорогу я представляла, как обрадуется Деметра, когда увидит меня. Думала о девушках, которые зададут миллион вопросов и подбирала варианты оправданий тому, как оказалась с Эбеном. Но опасения были напрасны. У дома Мира людей не было, зато чуть дальше стояли огромные машины, похожие на металлические треугольные футуристические фигуры на колесах. Рядом выстроены баррикады, преграждавшие дорогу к восточной части Андариона. Перед баррикадами ходили военные. Их форма выглядела непривычно — черная с белыми вставками на рукавах и нашивками на груди в форме оскаленного белого волка.

— Что это?

Брюнет притормозил.

— Дело плохо.

— Эй, вам нужна помощь? — один из мужчин в форме вышел вперед, заприметив нас. Эбен отпустил мою руку и кивнул мне, указав на то, что все под контролем. Я отступила на пару шагов назад.

— Меня зовут Эбен Андерсон. Я главный лекарь лечебницы Андариона. Возвращаю пострадавшую девушку в дом Мира.

Рядом с военным появился второй. Оба на вид чуть старше сорока. Крепкие, хорошо слаженные, серьезные. За их спинами доносились громкие разговоры и приказы. Из машин выбирались люди и солдат становилось все больше. Они устанавливали оранжевые блоки вдоль зданий.

— Эбен Андерсон? Не признал вас без формы. Мое имя Аарон Вотчес. Лейтенант, — военный показал лекарю свой жетон, — Вы присутствовали в клинике при диверсии?

— Да. Я и сестра находились внутри.

— Большая удача, что вам удалось выжить.

— Вы правы. Удача, — повторил Эбен, — Зачем здесь столько военных?

— Для обеспечения безопасности. Андариону досталось, но критическая ситуация отмечается в приграничье. У нас большие потери на восточной границе. Людей оттуда везут в ближайшие гарнизоны. Госпиталь западной границы переполнен. У вас есть с собой медицинское заверение?

Эбен поджал губы, прохлопал карманы и достал из переднего нагрудного блестящий металлический жетон размером с ладонь. Он протянул его военному. Даже издали я разглядела гравировку с волком. Очередная символика с диким зверем.

— Мы отправляем отряд в госпиталь. Лекарей не хватает, многим требуется время на сборы, а раненные не ждут. Такие специалисты, как вы, на вес золота. Тем более военнообязанные. Вы готовы выехать прямо сейчас или потребуется завезти вас домой?

— Я готов, — ответил Эбен, будто давно планировал отъезд, — Но для начала мне нужно вернуть эту девушку в безопасное место.

— Не переживайте, наши люди сопроводят ее в дом Мира. Здание охраняется. Мы обеспечиваем полную безопасность жителям Андариона. Комендантский час увеличат, по периметру полно наших солдат.

— Благодарю, но у девушки могут быть проблемы. Мне требуется сообщить Старшей о причинах задержки возвращения.

— Уверен, она понимает это без комментариев с вашей стороны. Беспокоиться не о чем. Мы сопроводим сестру.

У лекаря не осталось аргументов. Он поставил свой рюкзак на землю и обернулся назад. Я увидела в его взгляде сожаление.

— Дайте мне пять минут. Нужно попрощаться.

— Да, прощайтесь. Мы ожидаем вас.

Всего пара шагов и Эбен оказался непозволительно близко ко мне при посторонних. Я сняла с себя этот чертов капюшон и обтерла рукавом слезы.

— Как же так? Как же так, Эбен? Ты уедешь.

Лекарь постарался изобразить улыбку, коснулся рукой моего затылка и притянул за талию к себе.

— Это ненадолго. Я вернусь

— Мы можем не встретиться. Куда тебя везут?

— Очевидно буду близ западных границ. Ты слышала слова военного. Это за пределами города.

— Ты будешь у военных?

Я посмотрела в его глаза. Эбен покачал головой.

— Не думай даже. Брак с военным может закинуть тебя в Пустошь.

— Просто, может это единственная возможность выйти из—под контроля!

— Я не найду тебя в Пустоши, Эмбер. И ты этого точно не хотела бы! Продержись здесь. Как сможешь и сколько сможешь. Тебе нельзя за пределы Андариона.

— Постараюсь.

— Обещаешь?

— Я постараюсь. Обещаю, что постараюсь.

Эбен улыбнулся, коснулся губами моего лба. Я же сжала ворот его рубашки, не желая отпускать. Без него я остаюсь совершенно одна.

— Вот и славно. Прощай, удивительная Эмбер.

— Я буду ждать.

— Мне пора. Прощай!

Высокий брюнет прикоснулся рукой к моей щеке, нежно ее обтер и отошел. Он пятился назад, не отводя карих глаз, а я стояла и роняла слезы. Горячие, жалящие ссадины. Но ничего не могла с собой поделать. Я наблюдала за тем, как Эбен говорит с военными, а потом садится в одну из этих причудливых зеркальных машин. Его увезли за ограждение, а ко мне подошел молодой военный.

— Девушка? Пойдемте, я отведу вас в мом Мира.

Совсем юный, парень протянул ко мне руку.

— Можете сказать, что случилось?

— Гражданская война с пустынными на пороге. Но вы не переживайте, к центру никто не прорвется. Идемте.

— Война?

— Да, сестра. Вы ведь сестра? Просто ваша одежда…

— Я сестра.

— Идемте скорее, вам тут оставаться нельзя, — парень взял меня за плечо и настойчиво поволок к презираемому мной обиталищу Деметры. Пришло время возвращаться и делать вид, будто все в порядке?

Глава 12. Отрицание

В доме Мира ничего не изменилось. Все как прежде, даже показная вежливость Деметры. Она приветливо встретила солдата, предложив ему чай, но парень отказался. Он спешно покинул сестринский дом, и как только закрылась входная дверь, Старшая мгновенно изменилась в лице.

— Так, идем за мной. Нужно срочно привести вас в порядок.

Женщина грубо схватила меня за руку и потащила за собой на кухню. Прямо по коридору справа была лестница. Она ведет к цокольному этажу к комнатам служанок. Именно туда Демера привела меня, чтобы спрятать от посторонних глаз. Мы прошли мимо кроватей в дальнюю часть просторной комнате. Там, в темном помещении располагались душевые.

— Ступайте! Хорошенько вымойтесь, Эмбер. Девушки принесут вам чистую одежду и обувь. Не забудьте причесать волосы и уберите как полагается, назад. Как закончите, поднимайтесь в мой кабинет. И чтоб никому из сестер ни слова!

— Что? Что мне сделать?

— У вас проблема со слухом?

— Вы хотите, чтобы я отмылась и явилась к вам в кабинет? Для чего?

— Меньше вопросов. Делайте, как велю. Мне не нужны сплетни внутри дома.

Гнев во мне нарастал. Я смотрела в глаза Деметре и не могла понять ее поведение. Она решила скрыть происходящее в городе от девушек? Это уже абсурд.

Женщина протянула мне брусок ароматного мыла, а я ударила ее по руке, выбив его на пол.

— Да что с вами не так? Неужели вы не видите в каком я состоянии?

— Тише, — забеспокоилась Деметра. Ее глаза испуганно забегали, она обернулась назад убедиться, что в душевых никого нет, — Нас могут услышать!

— Пусть слышат! Где Ниэль? Она вернулась?

— Эмбер, вы не в себе. Я позову лекаря, но сейчас настоятельно рекомендую принять душ и смыть с себя эту грязь.

— Это кровь, Деметра. Не пыль, не грязь и не краска. Кровь!

— Сестра, я требую!

Старшая потеряла свой авторитет. Я больше ее не боялась. Флер власти развеялся.

— Дайте мне пройти, — я сделала пару шагов. Женщина дернулась в сторону, преградила путь и схватила меня за плечи.

— Стой.

— Стойте, — сухо поправила я, — Где ваши манеры, черт возьми?

— Эмбер, послушай, мы не можем допустить паники среди сестер. Это дом Мира, место, где царит гармония. Мы сохраняем благо даже когда все вокруг выглядит безумным. Ты не можешь сейчас взять и посеять среди сестер хаос. Я прошу тебя!

Деметра красивая женщина, когда строгость с ее бледного лица исчезает. Она стала хрупкой, испуганной и практически беспомощной. Неужели я могла ее бояться?

— Уберите руки, Деметра.

— Я не могу пустить тебя наверх. Пообещай, что не станешь говорить остальным о беспорядках?

— Хорошо, — выдохнула я, — Что мне им сказать?

— Ты ведь уже попадала в такую ситуацию. Скажи, что ничего не помнишь, остальное оставь мне. Я поговорю с девушками за ужином.

— Соврете.

— Нет. Донесу основную информацию. Так или иначе, я не смогу оградить их на сто процентов.

— Значит я должна сказать, что ничего не помню?

— Тебе ведь не составит труда соврать?

Как же мне захотелось влепить ей пощечину. Даже в таком положении Старшая продолжала оскорблять меня, не говоря уже о том, что продолжила разговор на «ты».

— Обычно я не вру, но для вас это будет стоить услуги.

— Какую услугу ты хочешь?

— Отмену распределения. Я не пойду замуж за неизвестного мне мужчину.

Старшая сжала губы. Она убрала руки с моих плеч, опустила взгляд к мылу и подняла его, скинув в корзину для мусора.

— Мужчина будет вам известен.

— Это не...

— На этом точка.

— Нет.

— Эмбер, если ваше молчание будет стоить моей репутации, то я найду другой способ оставить вас за пределами дома Мира, — Деметра снова заговорила на «вы». Во взгляде появилась решимость, — Это будет сделано немедленно и, поверьте, полетят головы.

Похоже она имела в виду Эбена. Пронзительный взгляд говорил о том, что нельзя озвучивать. Деметра сухо улыбнулась.

— Прошу вас, приведите себя в порядок.

— Как скажете. Полагаю в ближайшее время вы сообщите мне имя будущего супруга?

— Непременно.

Старшая ушла, оставив меня одну. Никто не выиграл. Я не считала, что получила преференции, ведь у меня не будет конверта с именем Эбена. Никого другого я не знала.

Мыться трудно. Все тело болит. Руки поднимать тяжело, а еще тяжелее вымыть волосы, стараясь не сильно мочить повязку. И пока я справлялась, служанка принесла мне чистую форму сестры Мира, а также белье и туфли. Она задержалась, чтобы помочь мне одеться.

— Хотите я соберу ваши волосы наверх? Вам будет сложно справиться самой.

На меня смотрела совсем юная девушка. На вид ей было не больше шестнадцати лет. У нее огромные голубые глаза, мелкие веснушки и длинные тонкие губы. На голове чепчик, за спиной длинная коса. Девчушка улыбалась. Она была очень приветлива. огромные синие глаза очень выделялись, особенно на фоне серого цвета платья и чепчика.

— Да, если можно.

Девушка усадила меня за крохотный столик в комнате слуг и очень аккуратно досушила волосы, после чего собрала их в прическу. Она видела место пореза и постоянно спрашивала, не доставляет ли мне боль. Я была очарована ее заботой и уже перед тем, как мы простились, решила задать вопрос, мучивший меня раньше.

— Как ты стала служанкой? Или этот вопрос неуместен?

— Да нет, все в порядке. Это ведь не секрет. Моя мама нарушила правила. Она сбежала за границы Андариона с мужчиной, не определенным ей системой. Их поймали. Прошло время, появилась я. Отучилась в доме сирот и стала работать в доме Мира. Так вот я и стала Воробьем.

— Воробьем?

— Да. Мы выполняем работу по дому. Моем, убираем, готовим. Мне все нравится. А вы не знаете, кто такие Воробьи?

— Нет, — я указала на голову, — Амнезия. Почти ничего не помню о прошлой жизни.

— Все наладится и память вернется. Не расстраивайтесь.

Какое милое дитя и как жестоко с ней обошелся город. Что стало с родителями — спрашивать не стала. Понятно, что судьбе матери этой девочки не позавидуешь.

Вернувшись наверх, я собрала на себе немало обеспокоенных взглядов сестер. Странно, но ни одна из них ни о чем меня не спросила. Девушки и без меня знали, что происходит нечто плохое. А при Митаи сохраняли внешнее безразличие.

Деметра оставаться прежней не смогла. Больше всех Старшая проявляла признаки паники. Сначала разделила всех сестер на малые группы, запретив общаться между собой. А после придумала ряд срочных поручений. Кого-то направила на дополнительные занятия, других заняла уборкой, третьи спустились к служанкам помогать готовить ужин.

Я же оставалась в комнате. Думала об Эбене и о Ниэль. Девушки среди сестер не было.

Перед ужином, по традиции, сестры переоблачились в синие платья. Сегодня они спускались вниз тихо. Никто ничего не говорил.

Стол был накрыт торжественнее обычного. Это все равно, что упаковать кусок дерьма в праздничную упаковку. Будет вонять, как не прячь. Я сидела за столом, не сводя глаз с руководства, а Деметра с Митаи поздравляли девушек с окончанием дня. Однако, когда она предложила приступить к трапезе, никто из сестер не коснулся приборов.

— Деметра, извините, но мы все серьезно озадачены происходящим в городе. Скажите нам правду, что происходит?

Розмари поднялась из-за стола, обратившись к Старшей. Девушка набралась храбрости и не спасовала.

— Присядьте, Розмари, я обо всем скажу. Сегодня днем случился небольшой инцидент. Знаю, у вас много вопросов и вы пытаетесь нарушить правила, собирая слухи из недостоверных источников. Но я спешу их развеять правдой.

Она готовилась. Знала, что спросят. Я скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Деметра будет выкручиваться.

— Днем в город вторглись посторонние. Группа мужчин с пустынных земель.

Все ахнули. Старшая едва заметно улыбнулась.

— Дикие, глупые варвары не смогли нанести Андариону существенный вред. Пострадало несколько горожан у клиники. Обошлось ушибами и ссадинами. На данный момент враг обезврежен.

— Ссадины, как у Эмбер? — спросила Розмари.

— Да, Эмбер ослушалась. Она задержалась в клинике, в результате чего попала в неприятность. Дорогие сестры, вот почему вы должны беспрекословно слушать руководство и выполнять требования согласно таймингу, — Старшая посмотрела на меня, изобразив на лице сочувствие, — Сестра, завтра к нам прибудет лекарь. Он осмотрит ваши царапины.

— Кто из лекарей? — с вызовом ответила я. Деметра вся скривилась, но очень старалась быть милой в глазах сестер.

— Я пока не получила уведомления. Скорее всего тот, кто вел вашу амнезию.

— Эбен? Это исключено. Он ведь…

— Эмбер, не забывайтесь! Наверняка вы сильно ударились головой и не можете соблюдать этикет, в том числе элементарную субординацию. Если это продолжится, я буду вынуждена попросить вас удалиться.

Я злобно улыбнулась, довольная собой.

— Так вот, сестры, важно понимать, что на наши плечи сейчас возлагается серьезная ответственность. Мы должны сохранить прежнее расположение духа среди сестер и не только. Мы те, кто создают атмосферу гармонии в Андарионе. Поэтому никаких сплетен, интриг, а на лице каждой девушки должна присутствовать улыбка. Будьте вежливы и спокойны! — Старшая развела руками, как будто попыталась обнять присутствующих, — В ближайшее время выход в город строго запрещен. Исключение составляют только личные поручения. Так же, в целях безопасности, к дому Мира будут приставлены военные. Это формальность. В связи с этим напоминаю — общаться с мужчинами запрещено. Вы все будущие жены, вас ждут мужья. Человеческая суть полна пороков, которым не место в нашем доме. Так же спешу развеять еще один повод для сплетен — отсутствие Ниэль. До печальных событий, сестра прошла осмотр у лекаря. Она получила допуск к распределению, так же, как и Эмбер. В связи с тем, что в распределительном центре был открыт ранний набор, я решила экстренно направить Ниэль туда. В отличие от Эмбер, ей не нужна подготовка до старта распределения.

— Значит Ниэль не пострадала? — Опасливо пролепетала Маргарита.

— Нет. Она в порядке и через два дня будет жить в доме супруга.

— Мы можем ее навестить? — прошептала Розмари.

— Конечно же нет. Другим сестрам нельзя приходить в дом к замужней женщине. К чему допускать слухи? Вы воспитанные девушки, а не девки с пустоши, — Деметра выдохнула, осмотрела присутствующих и решила закончить, — Довольно разговоров. Приступайте к трапезе, сестры. Хорошего вам вечера!

Заиграла музыка, пахло ароматной выпечкой, свежими фруктами и медом. Кто-то из сестер трапезничал, а кто-то, как и я, пребывал в своих мыслях.

Тут я заметила Митаи. Ту, что сопровождала меня и Ниэль в клинику. Она крутила в руках кусок хлеба и смотрела туманным взглядом на кружку с чаем. Ее бледное лицо стало совсем серым, губы дрожали. Она даже не пыталась скрывать скорбного настроения.

По окончании вечера я решилась подойти к Митаи, коснулась ее плеча и посмотрела в глаза.

— Ниэль забрали чужаки?

— Да, — осипшим голосом подтвердила облаченная в черное, — Но ты помалкивай, чтобы не уйти за ней.

Я кивнула и отошла в сторону. Что еще оставалось делать.

Деметра проследила, чтобы приготовления ко сну проходили молча. Впервые за все время, она лично стояла в коридоре, наблюдая как девушки одна за одной идут умываться, а потом укладываются в постели.

Не ушла она и позже, когда половина сестер засопели. Ее тихие шаги от комнаты к комнате были слышны в коридоре. Я, как и многие, выжидали время. Когда Старшая сдалась, комната девушек наполнилась шорохами.

Сестры по одной подходили к окнам, что заставило и меня полюбопытствовать, что же они там увидели. Протиснувшись к подоконнику, я разглядела оцепление и мужчин в черной форме.

— Так уже было однажды, — прошептала Розмари, — Но в тот раз у дома Мира не было военных.

— В этот раз все хуже, — ответила Маргарита, — Но нам надо молчать, чтобы не пойти вслед за Ниэль. Она точно не в центре.

Сестры переглянулись между собой, а затем посмотрели в мою сторону. Знаю, они ждали комментариев, но мне было нечего им сказать.

— Надо спать. Нечего сплетничать. Вы слышали, что сказала Деметра, — Прошептала я и направилась к кровати.

Утро ничем не отличалось от других. Все повторилось — холод, умывание, построение. Но меня в этом больше нет. Мучаясь мыслями об Эбене и о похищении Ниэль, я решила покончить с притворством.

Когда девушки спустились к завтраку, я направилась к выходу. Надела на себя новенькое пальто, обувь, шапку и вышла за дверь. Никто этого не заметил, разве что военный, стоявший недалеко от крыльца. Он посмотрел на меня, но не остановил. Значит запрета на перемещение по городу нет.

Я держала путь к клинике. После ночи травмы дали о себе знать острее. Я хромала, тянуло в пояснице и саднило висок. Хотелось бы отлежаться и хорошенько выспаться, но выбирать не приходится. Зато сегодня вышло солнце. Оно осветило улицы и играло искрами в пушистом снегу на обочинах дорог.

Пройдя пару кварталов, недалеко от поворота к клинике я наткнулась на оцепление. Всюду стояли металлические высокие ограждения и машины.

— Вы можете мне помочь?

Я обратилась к первому попавшемуся военному. Мужчина обернулся и посмотрел на меня как на насекомое.

— Чего вы хотите?

— Мне нужна информация об одном человеке. Он лекарь и предположительно находится в госпитале на западной границе. Я хотела бы с ним связаться.

— Сестра, возвращайтесь домой. Здесь вам не место.

— Но мне очень нужно.

— Сказал же, уходите! Нечего тут девкам делать.

Вояка толкнул меня в плечо, чтобы я отошла в сторону от ограждения. Но я не собиралась сдаваться.

— Не трогайте меня. Разве вы не знаете, что к сестрам прикасаться нельзя?

— Чего?

— Мне нужен тот, кто заведут направлением лекарей за границы города. Направьте меня к нему!

— Идите к совету города. Я не даю справок.

— Они не помогут. Лекаря забирали военные.

— Когда?

— Вчера. Может вы сможете подсказать, кто сможет мне помочь?

— Я могу, — за спиной прозвучал женский голос. Обернувшись, я увидела Хельгу. Высокая женщина была сама на себя не похожа. Бледное уставшее лицо, мешки под глазами, полное отсутствие косметики. Она была одета броско: черное пальто, юбка того же цвета и белые перчатки.

— Хельга?

Глава совета окинула меня надменным взглядом.

— Пройдемся, сестра?

— Да, конечно.

Будто своя, она взяла меня под локоть и повела в сторону от ограждения. Я же едва дышала.

— Тут так шумно. Это утомляет. Знаешь, Эмбер, пожалуй, я приглашу тебя на чай. Как ты на это смотришь? Уверена, Деметра не знает, что ты бродишь по улицам Андариона в поисках моего сына.

— Вашего сына?

— Ой, не притворяйся, — прыснула брюнетка, — Я знаю, что Эбен тебе все рассказал. Думаешь, я слепая? У меня глаза и уши по всему городу.

— Нет, не думаю.

Мы свернули с улицы как раз к дому лекаря. Но Эбен не живет с матерью. Женщина открыла калитку и посмотрела на меня с прищуром. Наблюдала за реакцией.

— Что встала? Проходи, сестра, будь как дома.

Я не ответила. Прошла вперед. Уж лучше она скажет мне все, что думает, чем я буду прятаться от судьбы. Переступая порог дома, я подумала, что моя грязная больничная сорочка должно быть еще лежит в корзине для белья. Эбена забрали сразу после того, как мы покинули дом.

Хельга скинула свое пальто, указала мне на вешалку, а затем предложила присесть на диван. Сама села на кресло рядом.

— Кажется в доме не убирались. Я совсем забыла, здесь нет слуг. Мой сын отрицает ценности господ. Наверное, я не смогу предложить тебе чай.

— Я не обижусь.

— Еще бы, — протянула она и посмотрела на пластырь у виска, —Работа Эбена?

— Да. Эбен зашил рану.

— А ты молодец. Рада, что не лжешь. Значит не станешь отрицать, что была в этом доме вчера наедине с моим сыном?

— Нет, не стану, — Прошептала я, наблюдая как женщина в черном платье достала из сумочки небольшую флягу с волком, пригубив из нее немного содержимого, — Как вы узнали?

— А соседи на что? Ты еще не поняла, как тут все устроено? Это тебе не дом Мира. Деметра понятия не имеет, чем живет город. Здесь у всего есть глаза и уши.

— Город полнится слухами. Значит вам доносят даже на сына?

Хельга пожимает плечами.

— Иногда молодые люди поступают импульсивно. Они забывают о репутации. Эбен мой сын. Ты должна понимать, как важно сохранить его историю чистой.

— Без меня, — добавила я, смотря в глаза женщине.

— Без тебя. Поэтому хорошо, что он отправился в госпиталь. Проветрит мозги, остынет, нагуляется.

Хельга отвратительна. У нее во всем расчет и о любви она говорила только как о физической потребности.

— Вы хотели поговорить со мной? Накажете?

— Наказать? Эмбер, ты мыслишь узко. Нет, я не буду наказывать тебя за привязанность к моему сыну. Он хорош собой, ты влюбилась. Бывает. Мне вообще не было до тебя дела. Я шла в клинику по своим делам.

— Тогда зачем я здесь?

— Милочка, ты выглядела жалко, — она усмехнулась, отпила из своей фляги еще, — Я решила избавить тебя от позора.

— Позора? Я ничего такого не сделала.

— А как же посещение дома мужчины без свидетелей? О, этого достаточно. Эмбер, ты не забыла о распределительном центре? Он откроется через пару дней.

Снова этот чертов распределительный центр.

— Ты же не хочешь, чтобы у комиссии были сомнения на твой счет?

Я посмотрела на часы и засобиралась, чтобы не наговорить Хельге лишнего. Лучше уйти вовремя.

— Извините, я думаю, мне пора. Деметра наверняка беспокоится. Она ничего не знает о моем уходе.

Хельга отставила в сторону флягу и поднялась вслед за мной.

— Она написала мне вчера. О тебе.

— Мне нужно это знать?

Губы Хельги были сжаты в полоску, она смотрела на меня оценивающе, так, будто я представляю опасность и одновременно даю ей какую-то надежду. Это не взгляд Старшей, вечно запуганной собственными правилами. Хельга волевая, от женщины всегда исходила уверенность. Даже сейчас в непривычно черном одеянии с откровенно уставшим лицом.

— Тебе наверняка известно, что Эбен подавал прошение на разрешение тебе наблюдаться у него? Это могло отсрочить уход из дома Мира.

— Он говорил о рекомендациях.

— Да, рекомендации до выздоровления. Хороший ход. Я оценила. Но все изменилось. Теперь Эбен в приграничье, а резерв лекарей Андариона сильно поредел. Лечат только острые случаи, а все процедуры восстановления оставляют на пациентов.

— Что это значит?

— Препятствий нет. Деметра настаивает на скорейшей отправки тебя в распределительный центр.

Мстит за то, что я показала зубы.

— Ожидаемо, — не сдержалась я, — Она с первого дня хотела этого.

Хельга улыбнулась, заметив в моих глазах открытую неприязнь к Старшей.

— А чего хочешь ты, сестра?

— Хельга, извините, но разве этот так важно?

— Желание сестры важно.

— Все равно никому нет дела. Мне нужно притворяться, что я ничего не чувствую и притворяться, что ничего не вижу.

— Сядь! — Громко рявкнула Хельга, указав на диван, — И послушай меня, если хочешь задержаться среди уважаемых людей. Чтобы не пасть на дно, надо слушаться. Поняла? Ты сейчас пойдешь домой, извинишься перед Деметрой и согласишься на распределение.

— Нет.

— Да, — громко крикнула женщина. — Да, согласишься и отправишься в центр. Я устрою тебе брак с военным именно на западной границе. Похлопочу обязательно. И ты собственными глазами увидишь систему Андарион за пределами города. А еще моего сына.

Какое-то безумие. У меня возникло одно желание — послать Хельгу и весь совет куда подальше.

— Сделаешь как я говорю, будешь свободна. Останешься здесь, сгною тебя у Воробьев.

— О какой свободе вы говорите? Если я выйду замуж, буду зависеть от его решений.

— Мужа боишься? — громко рассмеялась Хельга, — А ты будь ласковой и нежной. Подсласти и пользуйся. Мне вас учить? Сестер, тайно читающих бульварные романы собственного сочинения? Я создала дома Мира и прекрасно знаю, чего хотят девушки и женщины, находясь в его стенах.

— Хотите сказать, так я буду свободна?

— Только так.

Я замолчала. Верить Хельге, все равно, что лечь под движущийся поезд.

— Знаю о чем думаешь. И не надейся. Ты никогда не станешь женой Эбена.

— Это мне известно.

Хельга довольно развалилась в кресле, сканируя меня и мои эмоции.

— В городе для тебя нет дома. Отправляйся в распределительный центр. А если ослушаешься, я буду воспринимать это как нарушение. И тогда ты отправишься прямиком к остальному мусору.

Грубо. Ощущение, как будто только что по мне проехались катком. А еще — легко. Так легко, как давно не было. Теперь я хотя бы понимала, куда могу двигаться.

— Вы хотя бы говорите мне правду.

Хельга осушила флягу до дна, а затем небрежно обтерла блеклые губы рукавом.

— Привыкай. Никто не будет делать тебе скидку на амнезию, включая меня. Поезжай на границу, потешь свое дамское сердце встречей с Эбеном. У вас будет время насытится друг другом. А потом оставайся с тем, кого назначит система и рожай ему детей. Большего от тебя не требуется.

Разговор окончен. Хельга «подарила» мне свободу. Написала план, при котором я пройду по пути, которого боялась. Но есть надежда — я увижу Эбена. Увижу его на границе. Может там все будет иначе?

Эбен не хотел, чтобы я сдалась. Он просил продержаться как можно дольше. Я же все потеряла в первый день. Деметра гонит меня, Хельга дает понять, что уничтожит. У меня нет другого пути, только в брак.

Я настолько погрязла в этом, что уже не мечтала проснуться в своем мире. В мире, где не существовало Андариона. Я забыла его. Имена стерлись, события всплывали мутными картинкам, а еще код. Тот самый, который нельзя прочитать.

Вернувшись в дом Мира, я выслушала тираду от Деметры, затем, по совету Хельги, принесла свои извинения и попросилась в распределительный центр. Старшая восприняла это с недоверием. На ее месте, я бы удивилась не меньше.

К вечеру девушек не созвали на ужин, велели зашторить плотно окна и молча оставаться в комнатах. Служанки принесли для нас еду на подносах. Спускаться на первый этаж было настрого запрещено. Но, как бы Старшая не старалась, звуки мужских голосов и тяжелая поступь военных доносилась до второго этажа. А из-за окон, даже через плотную штору, пробивались яркие лучи от боевых машин.

В городе неспокойно. Что-то происходит. Но мы сестры дома Мира. Мы должны сидеть и улыбаться. Быть глухими, слепыми и немного слабоумными.

Глава 13. Код на руке

Ночью раздались звуки выстрелов, а затем стены задрожали от глухого толчка. Где-то вдалеке что-то взорвалось.

Наутро нам объявили, что перемещение по городу закрыто. В экстренном случае можно выйти только в сопровождении Митаи. Допустимо только в сопровождении Митаи и военных в крайнем случае.

Впервые за все время моего пребывания в Андарионе, рассвет не наступил. За окном темно, будто все еще была глубокая ночь. Одно ее отличало от других дней – метель.

Завтрак прошел тихо, а после Деметра вызвала меня к себе в кабинет. Я покину дом Мира завтра утром, а сегодня должна получить все наставления. Старшая только начала вводить меня в курс дела, как в дверь кто-то постучался, несмотря на сигнал о том, что беспокоить нас нельзя.

— Кто?

— Деметра, это Розмари.

Тихий голос девушки прозвучал уверенно. Не дожидаясь приглашения, сестра открыла дверь.

— Розмари? Вы не видите, у нас с Эмбер серьезный разговор. Будьте добры, зайдите позднее.

— Но я не могу зайти позже. У меня срочное дело. Вот, я принесла заявление.

Я не поняла, о чем говорит девушка, а Деметра изменилась в лице. Она поднялась с места и направилась к Розмари.

— Что еще за заявление?

— В распределительный центр. Мне за двадцать, давно пора заканчивать с обучением. Я ожидаю своей очереди уже второй год, но вы не отправляете меня. Не волнуйтесь, я все узнала, подать заявление на распределение можно добровольно. И раз Ниэль отсутствует в этом потоке, я пойду за нее.

— Нет, Розмари, так дела не делаются. Вы не замените Ниэль, вы вообще не должны там быть! — Глаза женщины покраснели. Она паниковала и злилась, — Исключено. Тебе нужно будет пройти медицинский осмотр, а мне надо запросить разрешение от Хельги. Это просто невозможно сделать за один день, учитывая ситуацию в городе.

Деметра схватилась за лист бумаги, но девушка одернула ее и спрятала за спиной.

— Я знаю, что вам тяжело меня отпустить. Но я приняла решение. Препятствий нет. Клиника не работает, а Хельга занята другими вопросами.

— Проклятье, —ругнулась Старшая. Она посмотрела на меня, будто ожидала поддержки, — Заниматься двумя гораздо сложнее. Я не готова к этому.

— Деметра, вы не можете мне отказать. Это нарушает правила дома Мира.

— Садись рядом с Эмбер. Я расскажу, что потребуется взять.

Голос женщины поник. Она вернулась к столу и выглядела подавленной. Похоже Розмари ее любимица.

— Так как теперь с нами Розмари, я повторю все, что сказала Эмбер. Вы покидаете дом Мира без вещей. Оставляете все, включая письма, памятные сувениры, вышивку. Нельзя брать ничего из прошлой жизни. Личные вещи сдать мне сегодня вечером. Позже их утилизируют. В центре вам выдадут новый комплект одежды, а когда поедете проживать к супругу, получите стартовый набор. Насколько я знаю, его можно выбрать по цветам, если будет желание.

— Я слышала, с сестрами мы больше не увидимся?

Деметра пожала плечами.

— Скорее всего нет. Распределение проходит с участием военных. Большая часть девушек уедут за пределы города.

— Деметра?

— Что, Ромзари?

— А почему вы не прошли распределение? Почему не стали супругой и матерью? Как так вышло?

На такой вопрос я бы не решилась, но Розмари как будто стояла на краю скалы, готовясь к прыжку. Терять нечего, и она так счастлива от этого.

— Я получила назначение от Хельги и с радостью приняла на себя обязательства по управлению домом Мира. Это большая часть. И у тебя были все шансы продолжить мое дело, Розмари. Время еще есть, подумай об этом до утра.

— Нет, я этого не хочу. Я мечтаю выйти замуж и быть мамой. Простите, если говорю лишнее. Просто мы ведь больше не сможет так говорить. Мне хочется увидеть другой мир.

Старшая глубоко вздохнула и протянула раскрытую ладонь.

— Ладно. Давай бумагу, я подпишу.

Розмари передала лист с недоверием.

— Помню, как ты мечтала стать Митаи. Грезила об этой свободе. А что теперь? Повинуясь порыву эмоций, идешь следом за дурным примером? Очень печально.

— Я иду за мечтой.

— Мечты это лень глупцов.

Старшей больно, может обидно, но приходится мириться с утратой любимицы. А Розмари напротив ожила. Теперь она чаще улыбалась и говорила со мной. Запрет не был снят, но мы давно общались открыто.

Перед сном я собрала свои скромные пожитки, которые едва закрыли дно коробки, а сестра забила свою доверху. Она не горевала о том, что воспоминания будут утрачены, ее вообще ничто не держало здесь.

Но радость Розмари никто не разделил. В нашу последнюю ночь девушки не спали. Они молча лежали в постелях, не решаясь заговорить. Каждой хотелось бы что-то сказать, но последние события породили недоверие.

Утром нас с Розмари ожидал завтрак и срочное отправление в распределительный центр. Странно, но компания девушки придавала мне уверенности. Ее оптимизм передавался на физическом уровне. Я почувствовала странное, приятное волнение, словно случится что-то хорошее.

Деметра запретила сестрам прощаться с нами. Не позволила проводить. Сама же стояла в холле, пока мы с Розмари надевали верхнюю одежду. Старшая проконтролировала, чтобы за нами своевременно приехала машина, а перед тем, как отпустить, обняла Роуз.

— Ты была одной из лучших учениц. Сердце за тебя болит.

— Мне приятны ваши слова.

— Береги себя и постарайся не наделать глупостей.

— И вы, — прошептала сестра, едва сдерживая слезы, — Тоже берегите себя.

— Ты знаешь, если что не так, я приму тебя назад. Этот дом всегда открыт для тебя.

— Я не вернусь, Деметра.

— Просто хочу, чтобы ты знала.

Женщина отошла в сторону и обтерла нос платком.

— Прощайте, Деметра! — Я подняла руку, — Извините, если что было не так.

Она не ответила. И смотреть на стала. Старшая затаила обиду и не стала сглаживать углы.

Ее воля. Пришло время уходить.

Нас ожидали две женщины Митаи из распределительного центра. Привычно неразговорчивы, как все облаченные в черное. Они сливались с мраком города. В полной мгле только свет от служебных машин прямыми линиями резал морозный дымный воздух яркими полосами.

Нам с Розмари по очереди выдали небольшую черную карту из пластика с кодировкой на обратной стороне. Значение символов мне не известны, но особо гадать не пришлось, ведь примерно такие же написаны на служебном черном фургоне.

— Присаживайтесь, сестры.

Я остановилась.

— Ты первая, Розмари.

Сестра кивнула и вошла. Я следом.

Как только двери закрылись, фургон тронулся, а следом в салоне загорелся теплый тусклый свет.

— Девушки, время в пути займет около полутора часов. Вода в холодильнике в боковой панели, там же собраны персональные наборы перекусов, — раздался женский голос, как из рации. Мы с Розмари сидели друг напротив друга, а за моей спиной перегородка от водителя. Мы были изолированы от него и от Митаи, — Если кто-то из вас почувствует себя плохо, просто нажиме сигнальную кнопку на крыше рядом с лампочкой. Приятной поездки!

Розмари прикрыла лицо ладонью, я тоже едва сдержала улыбку. Сервис выглядел непривычным. Нет, о нас заботились в доме Мира, но всегда с приставкой «вы должны».

Внутри фургона просторно. Два больших длинных дивана друг напротив друга. Сбоку можно было откинуть столик, а на потолке горела красивая винтажная лампа. Плюс к этому шел теплый обдув ног и по обеим сторонам диванов лежали мягкие подушки. Мы словно стали принцессами на время поездки.

— Эмбер, — Розмари чуть наклонилась ко мне, — Я всегда везде ходила только пешком. Всегда и везде, Эмбер! Машины я видела только военные!

— Ты серьезно?

— Да! А еще я видела машину у Хельги. Всего один раз. Она была красного цвета. По-моему, она приезжала на ней, когда открыли третий дом Мира.

— Розмари, ты же знаешь, что раньше люди часто передвигались на колесах?

— Слышала об этом. Но своим пристрастием к технике они уничтожили планету. Хотя я понимаю почему они выбирали транспорт. Это удобно. Ты можешь оказаться, где угодно за каких-то пол часа!

Я вновь поняла, что очень рада присутствию Розмари. Ее легкость и девичья простота очень разбавляют напряженность момента.

— Как же темно! Вообще ничего не видно, — Я попыталась рассмотреть хоть что-то за окном, — Окна тонированы.

— Там же ночь, вот ничего и не видно.

— Нет, мы бы видели хотя бы свет от прожекторов. Но их нет. Похоже нам нельзя показывать дорогу.

Теперь Розмари приложила две руки к стеклу и уткнулась в него лбом чтобы что-то разглядеть.

— И правда. Если присмотреться, видны слабые огни.

Я выдохнула. Значит это не паранойя и не персональный подарок для меня от Хельги.

— Врядли кто-то в здравом уме захочет вернуться в дом Мира, — хихикнула подруга.

— Эй, тшшш, нас могут слушать.

— И что они сделают? — Розмари заговорила тише, — Вернут в дом Мира?

— Конечно нет. Но лучше соблюдать правила. Ни ты, ни я не были в распределительном центре. Может там все строже, чем у Деметры?

— Хорошо, я постараюсь быть сдержаннее.

Я не верила, но у Розмари получилось. Она замолчала и почти полтора часа не заводила бесед. Сначала смотрела в окно, а потом и вовсе заснула. Я же всю дорогу думала об Эбене. Разлука с лекарем далась тяжело. Как будто часть меня осталась за пределами города, а я совершила опасный ход — согласилась выйти за другого.

— Эй, там, — кто-то снаружи постучал по двери. Мы с Розмари вздрогнули, — Девушки, не спим! Выходите.

Низкий голос принадлежал Митаи. Когда мы вышли, увидели очень рослую женщину надменного вида. Ее волосы были коротко острижены, а плащ частично перепачкан грязью. Первая из черных, кто не отличался педантичностью к внешнему виду.

— Двое, да? Розмари и Эсме?

—Эмбер, — поправила ее я, — Мое имя Эмбер.

— Эмбер, да. Записала.

Митаи достала тончайший прозрачный планшет и проверила список, а мы с Розмари как завороженные уставились в небо.

Здесь не было мрака, черноты или привычных свинцовых облаков. Над нами блистала огромная, переливающаяся всеми цветами радуги, сетка. Она располагалась очень высоко и по полосам ползли яркие белые импульсы. Еще выше, за сеткой, виднелось черное стекло, отражающее свет.

Розмари схватила меня за руку, а я крепко ее сжала и посмотрела под ноги. Снега нет. Да и вообще зимы как таковой. Только весенняя земля без травы. Каменные тропинки тянулись к небольшим прямоугольным зданиям не больше пяти этажей в высоту. Все кубические, с одинаковыми окнами и дверями. Зданий немного, около шести и все будто из металла, подобно черному зеркалу там наверху.

— Распределительный центр там, — указала Митаи, — Рты можете закрыть. Стоите как две молчаливые рыбки. Это понятно?

Мы с Розмари переглянулись, и тогда серьезная Митаи расхохоталась.

— Идемте за мной, сестры.

Женщина пошла вперед, мы следом. Народу вокруг постепенно становилось все больше. Приезжали фургоны, выходили девушки, с ними Митаи. У всех будущих жен читалось удивление в глазах, они были растеряны и держались своих сопровождающих, как утята маму утку. С общей площади мы прошли к узкой улице, огражденной с двух сторон металлическим забором. Наверняка это для того, чтобы никто не потерялся.

— Не отставать, Розмари и Эмбер! Отстанете, потеряетесь и считайте, что остались одни.

Мы поспевали как могли. У входа в здание, ничем не отличающееся от остальных пяти, собралось много девушек. Некоторые из них были с вещами, а сестры, коих кроме нас почти не наблюдалось, приехали с пустыми руками.

— Карта?

Когда очередь дошла до меня, женщина, не глядя, протянула вперед руку. Я уже и забыла о тех карточках, которые выдали перед выездом. Полазила по карманам пальто и нашла.

— Эта?

— Она самая, давай, — незнакомка говорила сухо и без интереса, — Да, вижу тебя в системе.

Женщина была строго одета во все белое. Вместо юбки – прямые брюки, на длинном остром носу с горбинкой — огромные очки без душек. А жиденькие седые короткие волосы едва удерживали на затылке заколку с символикой ласточки. Незнакомка пробила странным аппаратом мою карту и вернула назад со словами, — Оголить руку до локтя и направо по коридору.

Я задрала повыше рукав и пошла направо. Следом за мной Розмари.

— Нет, вам сюда.

Кто-то окликнул меня, и я почувствовала, как грубые руки хватают за плечи.

— Налево.

Мужчина военный в маске развернул меня к левому коридору. Там прямо в тупике стоял стол, за которым сидели три женщины в белых костюмах. К ним подходили не все. Только те, кого разворачивают. Я, а следом Розмари.

— Руку вперед, — сухо потребовала одна из женщин, — Ваше имя?

— Эмбер.

— Карта?

Я протянула свою и меня резко схватили за руку, подтянув к себе.

— Твой номер. А сейчас вдыхаем и терпим.

Всегда считала, что номер — это татуировка. Он выглядел именно так. Но на деле в руках служащей оказался странный аппарат, похожий на иглу. Она воткнула иглу мне под кожу и ввела туда крошечную капсулу. Затем я подошла к следующей, которая очень грубо надавила на нее. Устройство активизировалось, замигав зеленым цветом. За доли секунды от сгиба локтя к запястью пополз световой след, формируя у запястья буквенно-цифровой код черного цвета. Зеленая лампочка погасла.

— Готово. Проходите, выбирайте комнату для заселения.

И правда, как татуировка. Не скажешь, что код электронный. Теперь я в системе и Розмари тоже. Мы обе начинаем новый путь.

Глава 14 Брак

Распределительный центр напомнил мне большое шумное общежитие, лишенное порядков дома Мира. Здесь девушки громко смеялись, навещали друг друга в комнатах, разговаривали обо всем, в том числе о запретном.

Каждой будущей жене было велено выбрать свою комнату и подчиняться голосовому распорядку дня. По нему мы должны ложиться, вставать, обедать и ужинать. Так будет до утра нового дня. Жизнь с ограниченными правилами, чтобы дать женам «подышать» перед долгом брака.

Розмари выбрала нам комнату на втором этаже с видом на огромную спутниковую тарелку. Когда мы приехали, я ее не видела, но теперь смогла оценить величие. Потрясающая конструкция, наполовину разбитая и, похоже, не работающая, тянулась в пять этажей высотой. На фоне темного горизонта и искрящегося неба антенна походила на застывшего Титана!

С нами поселилось еще трое девушек. Двое из домов Мира и одна из Воробьев. Насколько я поняла, в центре было еще две сестры на весь поток девушек. Для военных мы не подходили. Им нужны простые жены, готовые мириться с трудностями переездов.

— Кровать у окна, я всегда об этом мечтала! — воскликнула Розмари, — Я всегда хотела поменять место сна, но Деметра говорила, что так нельзя. Ты можешь спать только там, куда определена с первого дня.

— Это всего на одну ночь, — улыбнулась я. Подруга разбирала свою постель абсолютно небрежно. Ей очень хотелось увидеть беспорядок.

— Я больше не хочу жить по правилам. Мне это надоело! И постель могу не застилать.

— А если твой муж окажется педантичным?

— Ему придется со мной считаться, — гордо заявила рыжая, — Иначе я не стану вынашивать для него детей. Ты знаешь, что это очень трудно?

— Розмари, ты готова к браку? — Я присела на кровать, наблюдая за юной сестрой, — Ты знаешь, что это такое?

Другие девушки в комнате занимались своими делами молча, но я заметила, что последняя фраза стала интересна всем.

— Ты о чем? Об укладе дома или о физической близости?

— О, я просто думала, что ты выросла под присмотром Старшей и ничего не знаешь о…

— Эмбер, нет. До пятнадцати лет я училась в старших классах пансионата. До того, как меня отправили в дом Мира. Это Деметра постаралась, я ведь сирота. Место таким среди Воробьев.

— Что?

— Да, иногда Деметра ищет девушек в пансионатах. Такое случается редко. Мне повезло, — Розмари подсела ко мне на кровать. Ее щеки пылали, — В общем, там был парень, Рой. Он мне нравился, и я ему. И мы… Ну ты поняла! Мы... ну ты поняла. Не один раз были близки. Любили друг друга! Но он давно женат, и дети есть. Прошел распределение в свои восемнадцать. Три года назад.

— Ты любишь его?

— Любила. А теперь нет. Я не могу любить женатого, это плохо.

— Но чувства не подчиняются правилам.

— Еще как подчиняются. Все в прошлом и уже давно. А ты была с кем-то? Странно, что ты до сих пор не вспомнила прошлую жизнь.

Наши соседки стали покидать комнату. Возможно их смутил разговор. В тот же момент прозвучал электронный голос. Нам сообщили о том, что на нулевом этаже будет проходить общий сбор, а затем состоится обед. Но Розмари не торопилась. Пока никого нет, она решила спросить меня о главном.

— Ты будешь убегать к своему лекарю?

— Розмари, нет! С чего ты это взяла?

— Эбен на западных границах. Ой, Эмбер, брось. Птички донесли, что видели, как он целовал тебя у дома Мира.

От волнения я чуть язык не прикусила.

— Мы не целовались! Он обнял меня! И нет, я не уверена, что вообще увижу Эбена. Я ничего не знаю.

— Знаешь, вот когда мы станем соседками, а я надеюсь, что станем, я буду заходить к тебе за сплетнями. Ты так реагируешь, что можно даже не спрашивать! На лице все написано.

— Может лучше поговорим о другом? Розмари, ты и я на пороге замужества. Не стоит заводить подобные разговоры.

— Ты его любишь, — довольно закивала подруга, — Эбен симпатичный. Может у вас все получится. Это было бы как в романах.

— Запретных романах, которые вы сами сочиняете, — пробубнила я, — Ох, Роуз…

Наверное, я покраснела. Щеки огнем горели. Розмари просто купалась в этом море вседозволенности. Она не прекратила. Щебетала всю дорогу к нулевому этажу о любви о влюбленности и о несчастных влюбленных. А я не слушала, надеясь, что однажды сестра устанет говорить об этом одна.

На собрании всех девушек предупредили о соблюдении трех правил центра: своевременный отбой, своевременное питание и выход на распределение ровно в одиннадцать утра будущего дня. После нас либо передают супругам прямо в центре, либо развозят по домам, если военнообязанный на службе.

Затем состоялся обед. Тут дела обстоят проще, чем в доме Мира. У каждого свой поднос. Мы подходили на раздачу по очереди, получая отварные овощи, сладкий мармелад и кофе.

К ужину я и Розмари познакомились с соседками. Девушки оказались милыми и разговорчивыми. Одна из них научила меня играть в карты. Мы сами их нарисовали и нарезали из картона. Азартные игры не приветствовались в домах Мира, но у Воробьев такого запрета нет. Поэтому единственная не сестра научила нас чему-то веселому.

В других комнатах встречались и Ласточки. Это особая каста девушек. Они все из обеспеченных семей, а в распределительном центре в потоке с военными оказались по настоянию родителей. Причина? Скорее всего запретная связь и желание срочно избавить семью от позора, сослав к границам. Это касалось не только девушек. В соседнем здании были точно такие же условия для мужчин. Но в этом распределении мужчин из городских Ласточек и Воробьев почти не было.

В отличие от нас, Ласточкам есть что терять. Если бы они не попали к границам, девушек и юношей ждала бы престижная постоянная работа. А еще распределение с достойными. Никаких Воробьев и военных. Только Ласточки и элита, вроде Эбена.

Распределительный центр обнажил для меня один из нарывов системы — отсутствие выбора и понятие «мусорные» люди. Это такие, как я. Те, от кого надо избавиться.

Перед общим отбоем нам всем дали время на личные дела. И это не только гигиенические процедуры, но и посиделки в комнатах. Причем без ограничений по виду деятельности. Мы буквально могли делать все, что хотели.

Почти везде слышался непривычный женский смех, громкие разговоры и топот в коридорах. Я смотрела на прекрасное, цифровое небо за окном и пыталась понять — почему так? Что это за место такое, где нет снега и много техники? Оно будто противоположно тому, что я видела в городе с его каменными зданиями, высокими раскидистыми кленами, деревянными резными скамейками. Будто старинная роскошь отражалась в зеркале урбанистическим техническим будущим.

Между тем Розмари переключилась на девушек. Она рассказывала им о своем прошлом.

Оказывается, в Андарионе есть школы и даже детские сады. Все так же, как было в моем мире. До школы детей отдают наставникам в учреждения только те родители, у которых нет времени на воспитание. Элита, в большинстве своем, до школы растит своих малышей самостоятельно. А сироты, которых в Андарионе немало, с юных лет кочуют из одного образовательного центра в другой, пока не достигнут совершеннолетия и вступят в ряды Воробьев.

Но есть и интересный факт. Детей Ласточек, Воробьев и элиты не разделяют. Школу они заканчивают все вместе. Только сироты остаются в стороне, поскольку нуждаются в присмотре круглые сутки. Их учителями и родителями становятся наставники. А временным домом — пансионат.

Дома Мира были созданы Хельгой. Это полностью ее инициатива. Женщина решила готовить девушек старше пятнадцати лет к браку, обучать полезным ремеслам, а также этикету и прочим премудростям, необходимым в быту.

В эти дома проходит отбор особенных представительниц слабого пола. По словам Розмари, он ведется по нескольким критериям: положение в обществе, внешность, здоровье, ум и рекомендации зачисления по важным случаям. Например, прошение от родителя, как получилось в случае Маргариты. Ее мама однажды отличилась и проявила себя особенным образом для системы, после чего обрела «свободу» — стала «Митаи». Женщина продолжила работать в доме Мира, пристроив туда свою незаконнорожденную дочь.

— До этого Маргарита даже не знала ее. Жила с остальными сиротами. Только после окончания школы она была распределена в дом Мира. Такая счастливая ходила!

— Получается, ее мама сделала все, чтобы получить возможность пристроить дочь в дом Мира? — переспросила я.

— Это престижно, — пожала плечами Розмари, — Любая мечтает попасть в дом Мира, чтобы удачно выйти замуж.

— А другие девушки? Что с теми, кто не попадает в дом Мира?

— Если нет призвания по работе, как в медицине, управлении, наставничестве и других подобных профессиях, то они идут на распределение. Становятся женами. Дома Мира созданы для особого сорта девушек, а еще чтобы украшать город примером смирения, чистоты, спокойствия и красоты. Во времена смуты, я тогда еще девчонкой была, Хельга требовала присутствия сестер на улицах. Она сказала: сестры воспитаны и интеллигентны, они будут примером остальным. В то время сестры Мира удивили горожан. Они всегда улыбались, отвечали вежливо, были приветливы. Спокойствие в сердцах девушек подарило спокойствие горожанам. Отсюда и название — дом Мира. Мы воплощение прекрасного.

— Да уж…

— Понимаю, внутри все выглядит не так хорошо, — грустно усмехнулась Розмари, — Особенно в последнее время.

— Смутные времена?

— Скорее слишком спокойные. Возможно, мы стали не нужны.

До этого момента я даже толком не понимала, почему мы дом Мира. А стоило дать Розмари высказаться и многое стало понятным. Сейчас девушка чувствовала себя важной. Не получив свой статус «Митаи» за спасение незнакомки и, не дождавшись назначения Старшей в доме Мира, она ринулась в сомнительное предприятие с браком. Но при этом выглядит счастливой! По-доброму я испытывала зависть воле духа рыжеволосой сестры.

— А как же мужчины? Почти все время в доме Мира разговаривать о них было нельзя. Я знаю, что они работают в разных сферах, но где обучаются после школ?

— Ты имеешь в виду, такие, как Эбен, из элиты?

— И те и другие, — я проигнорировала попытку заговорить о лекаре. Розмари вздохнула. Вместо нее заговорила девушка из Воробьев. Кудрявая брюнетка с удивительно редким именем Каиса.

— У мужчин все обстоит сложнее. Точно не знаю, но каким-то образом часть из них отправляют на службу. Вот, как наших будущих супругов. Элитарные парни получают возможность обучатся высшим профессиям, Ласточки более низшим, а остальные много работают. Андарион не терпит тех, кто сидит на месте и, в отличие от нас, мужчинам нужно постоянно доказывать, что они нужны в системе.

— Да, точно, — соглашается Розмари, — Есть пара мужских профессиональных заведений. Только они не совсем мужские.

— В учебных заведениях подготавливают лекарей, преподавателей, управляющих заводами. А женщины там обучаются на управленцев.

— Женщины управленцы?

— Конечно! А в военном деле уже мужчины. Им в этом равных нет. Хотя там в Пустоши среди военных можно встретить женщин. Но они почти не участвуют в распределении. Вольных взглядов, как пустынные.

— Хорошо. Получается военных женщин не принуждают участвовать в распределении.

— Принуждают? — почти хором переспросили соседки. Я тут же себя поправила.

— Направляют на распределение, я имею в виду это.

— Она лишилась памяти, — как будто оправдалась за меня Розмари, — Эмбер вообще попала в дом Мира очень странным образом. Потом выяснилось, что она даже не из города. Представляете? Она числилась в пограничной зоне!

— Ого! А ты помнишь что-то о своей жизни там?

Прекрасно, Розмари перевела разговор в другое русло и мне пришлось сочинять свою историю. Невнятными обрывками о родителях, о своем детстве я попыталась казаться убедительной.

— Как видите, я почти ничего не помню. Для меня все ново. Я даже не знаю, почему вы называете классы видами птиц.

— Деление определяет покровитель, — Розмари положила руку мне на плечо, приглашая поиграть в карты, которые девушки уже достали с полок. Разговор обо мне им быстро наскучил, — Ты не птица, Эмбер.

— А кто же?

— Подумай.

Я не Воробей и не Ласточка. Кто?

Ответ на поверхности. Я всегда знала к кому отношусь, ведь символика была со мной с первого дня.

— Волки. Элита.

— Элита, — согласилась Розмари, — Мы волки.

Эмблема на жетоне у Эбена, роспись на поясе Деметры, даже резные ручки в форме морды зверя. Волки на улицах…

Вопросы закончились. Девушки вовлеклись в игру, а потом решили гадать на будущее и мне выдали карту. Попалось сердце, пробитое пулей. Розмари сказала, что карта судьбоносная, сравнила с пронзенным сердцем. Но я не согласилась. Пуля, рана, кровь… Я как будто уже видела это.

Электронный голос объявил отбой.

Завтра все изменится. Я не могу это изменить. Новый дом, новый человек. Кем он окажется и смогу ли я увидеть Эбена? Жив ли он после тех взрывов прошлой ночью?

После дня свободы утро отличились армейской дисциплиной. Нас рано подняли, дали мало времени чтобы умыться и позавтракать. Следом построили в коридорах и увели тех, за кем мужья приехали в центр. Остальным выдали небольшие мешки с комплектом одежды, в которую нужно переодеться. Это были красные платья в пол с длинными рукавами и узким воротником. Сшиты из плотной холщовой ткани, почти как сестринские. Одежда без орнаментов и украшений, подпоясанная синим поясом.

В дорогу с собой шел второй комплект домашнего платья, обуви, ночная сорочка и белье. У каждой одинаковый, будто под копирку.

Выходить, получать бумагу-назначение и направляться к машинам мы должны группами по комнатам. Своей очереди пришлось ждать около получаса. А ожидание, как известно, заставляет понервничать.

— Кто-то встретится уже прямо сейчас, представляете?

Розмари нарушила тишину первой. В отличие от меня и наших соседок, она единственная вальяжно сидела на кровати. Мы же стояли у выхода.

— С кем?

— С супругом. Повезло тем, кого заберут домой из центра. Может даже в дом внесут на руках! Это лучше, чем войти самой и сидеть в ожидании.

— Розмари, ты в порядке?

Рыжая теребила свою длинную косу и согнулась в странной позе, оглядываясь к окну.

— Вообще-то не очень.

Понимая, что сестре нужна поддержка, я подошла ближе и присела рядом, крепко ее обняв.

— Не волнуйся, все будет хорошо!

— А вдруг я ему не понравлюсь?

Розмари совершенно очаровательна. В отличие от меня, она будет хорошей, заботливой женушкой. В этом я точно не сомневалась.

— Скорее, пусть он переживает, что может тебе не понравится. Ты не просто красивая, ты очень добрая и заботливая девушка. А еще умная!

— Да, но я так волнуюсь. Хочу, чтобы он влюбился в меня, как я в него!

— И он влюбиться! Прекрати. Вспомни все, что ты прошла в доме Мира! Ты ведь даже перед советом объяснялась за прогулки в комендантский час. А теперь осталось только познакомиться с мужчиной, который получил такой же код как у тебя. Он наверняка не меньше тебя переживает. Задает себе вопросы, сможешь ли ты его полюбить?

— Думаешь?

— Он же человек! Конечно, он волнуется.

Немного, но ей стало легче. И когда пришло время покинуть центр, сестра больше не роняла слезы и не впадала в истерическое счастье. Розмари стала замечать, что волноваться нормально. Волнуется абсолютно каждый кандидат в жены и мужья.

Впятером мы с девушками спустились к нулевому этажу. Там же прошли через сканирование, где Каиса отделилась от сестер. Ее супруг приехал в центр.

Вчетвером, все сестры дома Мира сели в машину. Тот самый уютный фургон и в течение долгого пути высаживали по одной на разных остановках. Когда остались я и Розмари, наступил момент, которого я опасалась. Мне нужно было что-то сказать ей. Но Роуз не стала прощаться. Она крепко обняла меня с обещанием непременно встретиться. И я ей поверила. Не может же из моей жизни так просто исчезнуть эта солнечная девчонка?

Я одна. Машина тронулась дальше. Митаи, сидящая рядом с водителем, отчего-то решила меня подбодрить.

— Девчонка права. Вы будете жить неподалеку.

Это был подарок и хороший знак.

За тонированным окном все так же темно. Дорогу не отследить, а когда пришло время моей остановки, я вышла в огромный ангар. Темный, холодный, зловещий.

— Это гаражный сектор, — хлопнула дверь со стороны водителя. Ко мне вышла Митаи, — Не бойся раньше времени. Просто так надо. Сегодня зайдем отсюда, а так вход в жилой сектор с другой стороны.

— Это радует.

— Непременно. Для сестры Мира особенно важно увидеть вокруг себя красоту, не так ли?

Я промолчала. Митаи достала портфель. Вслед за ней появился и мужчина, наш водитель. Он облокотился на капот, устало посмотрел в мою сторону и отвернулся, сдвинув шапку почти к носу.

— Куда же мне теперь идти?

— А что написано в твоей бумаге?

И правда, нам ведь выдали свертки на выходе из центра распределения. Но от растерянности, я будто обо всем позабыла.

— Я должна ориентироваться по письменам? Там много кодов, я их не знаю.

— Эй, да просто постой тут. За тобой придет местный комендант, проводит к квартире и выдаст ключи, — буркнул водитель.

— Эрик, прошу вас, не вмешивайтесь.

— Одно и тоже. Мне в обратный путь пора.

Митаи закатила глаза, изобразила улыбку и посмотрела на меня.

— Вообще он прав, у нас мало времени. Подожди здесь провожатого. К квартире отведут, а дальше ты на ведении мужа. Он расскажет, что и как. Сама по границам не ходи. Опасно это.

Женщина засобиралась и развернулась к двери со словами, — Удачи, девушка.

— Я Эмбер, — зачем-то поправила я. Но Митаи все равно. Она села в машину, как и водитель. Они тронулись обратно, а я осталась стоять одна.

Около двадцати минут прошло, прежде чем вдалеке послышалась спешная поступь. Из темноты ко мне вышла низкого роста девушка. Звон ее каблучков эхом разлетелся по огромному помещению.

— Давно ожидаешь? Мне поздно сообщили о приезде новенькой, — девушка подошла ближе, — Я Дина, а ты?

— Эмбер!

— Интересное имя, не слышала раньше. Идем? Ты же после распределения? Новая жена?

Дина тот самый комендант, о котором говорила Митаи. На вид ей не больше двадцати пяти. Стройная, волосы короткие, черные, а на глазах огромные очки. У нее тонкие изящные губы, верхняя чуть больше выступает над нижней. Немного веснушек и яркий румянец после спешной ходьбы. Девушка была одета в бежевый костюм с длинной узкой юбкой, который, очевидно, придавал ей возраста.

— Да, я из распределительного центра. Недавно приехала.

— Значит все верно. Кем была? Ласточки, воробьи?

— Волки, — зачем-то проговорила я, вместо упоминания дома Мира. И Дина удивленно вскинула брови, но тут же собралась.

— Прекрасно. Давай свою бумагу и я отведу тебя домой. Ты наверняка очень устала.

— Да нет, все в порядке. Еще очень рано. Просто нервничаю…

— Не каждый день знакомишься с супругом, — рассмеялась Дина, принимая сверток с назначением, — Но тебе не стоит переживать.

В полутьме девушка долго вглядывалась в надписи и коды, разбирая все на соответствие нормам. Затем комендант молча поманила меня за собой в полутьму.

— Обычно, мы здесь не ходим. Но так как это конечная станция для маршрутчиков центра, было решено забирать девушек прямо из гаража. Так быстрее. Только ты не подумай лишнего. На самом деле мы внимательны к гостям. Тем более, к таким! Правда должна сказать честно, я не думала, что к нам отправят сестер дома Мира. Это бывает редко.

Мы прошли к огромной гаражной двери с дверью поменьше в левой створке.

— Я не совсем обычная сестра Мира.

— Это как? Ой, хотя извини, не мое это дело, — оправдалась девушка, — Нам на минус третий этаж.

Минус третий — пронеслось у меня в голове. Это как?

Коридор, по которому мы прошли к лифтам, широкий и хорошо освещен. Он очень отличался от мрачного гаража. На полу мраморная плитка, а стены обшиты материалом, похожим на белый металл. Повсюду присутствовала иллюминация и элементы декора из стекла. От переливов света казалось, что стены мерцают.

До лифтов дверей нет, только одна стеклянная с огромной комнатой. Она как раз принадлежала Альме. За ней поворот к главному выходу, а прямо вперед лифты. И уже за ними, вдоль по коридору расположены двери. Скорее всего, в жилые квартиры.

— Здесь будешь часто.

Кабины лифта тоже отличались от тех, какими я их представляла и помнила из воспоминаний о жизни на Земле. Это огромная стальная комната с прозрачными вставками из плотного стекла. Лифт опускался вниз медленно и дольше, чем я представляла. Словно мы будем не на минус третьем этаже, а на минус восьмом.

Добравшись до этажа, кабина резко запружинила до полной остановки, но Дина на это не обратила внимания.

Комендант проводила меня налево вперед по коридору к двери с цифрами триста семьдесят три.

— Вот, держи ключи. Не забывай этаж и номер квартиры. Внутри лучше ничего не менять. Военные часто переезжают с одной границы на другую. Мы стараемся поддерживать первоначальные стандарты жилья.

— Дина, можешь подсказать, на какой границе мы находимся?

Девушка удивилась, но ответила, вложив в мою ладонь пару увесистых ключей.

— Западная. У нас пока неспокойно, знаю. Но со временем все обязательно стихнет.

— Да, я понимаю.

Я попросила коменданта чуть задержаться. Открыла при ней замок и убедилась, что точно попала туда, куда нужно. Уходя, она сообщила, что я могу обращаться к ней по любым вопросам. Почти по любым, ведь о времени возвращения супруга домой я ничего не узнала. Эта информация закрыта для Дины.

Квартира военного оказалась милой и очень уютной. Много ламп, на однотонных персикового цвета стенах есть пара картин с изображением зеленых долин.

Жилая комната одна — просторная спальная, из нее ведут две двери — одна слева в ванную комнату и прямо на кухню.

Сама прихожая часть крошечная. В маленьком открытом шкафу висит белая куртка военного, стоит пара обуви и перчатки на полочке. Рядом на небольшом выступе стены — круглое зеркало.

Я разулась и прошла внутрь, вдыхая аромат чистоты и лаванды, которым было наполнено помещение. Включила больше ламп и расстроилась отсутствию окон. На минус третьем этаже, практически как в бункере, не может быть выхода к городу. Это военный объект.

Из мебели в спальне стояла огромная двухместная кровать. Она занимала, наверное, пол комнаты и была заправлена серым, мягким покрывалом. По обоим сторонам тумбочки и настольные лампы с бежевыми абажурами. А еще есть пара кресел и чайный столик. На кухне тоже все довольно миниатюрное. Из техники я нашла странного вида белый метровый холодильник и двухкомфорочную плиту. А еще приборы, назначение которых нужно выяснить. В правой стороне от светлого гарнитура красовался маленький обеденный стол с двумя стульями. На одном небрежно набросаны полотенца, а второй, свободный. Сразу понятно, что здесь живет один человек.

Квартира обжита, но вещей почти нет, как и намека на возраст или внешность моего супруга по распределению. Я попыталась отыскать информацию в направлении, но там не было никаких точных сведений.

В ожидании прошел час, второй, третий… Я ужасно устала и пересела на край кровати. Сама не заметила, как сдалась, провалившись в тревожный сон.

Скрип замка. Я вздрогнула. Кто-то пытался открыть дверь ключами, но я заперлась на щеколду изнутри. Не отойдя ото сна, я не сразу догадалась который сейчас час и где я вообще находилась? А когда дошло, я спешно поправила волосы и подошла к двери отворив ее.

— Доброй ночи! — Поздоровался незнакомец, улыбнувшись, — Прости, я, наверное, разбудил тебя.

— Нет, нет, — второпях оправдалась я, открыв дверь шире, — Я просто... Проходи.

Глава 15: Семья

Момент, которого я так боялась, настал. Супруг стоял прямо передо мной, и он оказался совсем не таким, каким его рисовало мое воспаленное Андарионом воображение. Молодой мужчина совсем не походил на неотесанного, грубого солдафона. Нет! На меня смотрел высокий, приятной наружности, военный в белой форме. В его глазах тепло, а на губах улыбка.

— Приятно, когда тебя встречают, — высокий блондин вошел в коридор, мгновенно заняв собой все пространство, — В особенности, когда это милая девушка.

Я поджала губы, улыбнувшись в ответ. Щеки покраснели. Старалась не смотреть в глаза военному, особенно когда этот высокий молодой человек с широкими плечами буквально навис надо мной, оставаясь всего в шаге. Я подалась назад, уперевшись спиной в стену. Военный усмехнулся.

— Прости, тут тесно. Квартира крошечная для семейных.

— Разве что коридор. Твоя квартира вполне хорошая.

— Рад, что тебе нравится.

Он полная противоположность Эбену. Волосы пшеничного цвета, средней длины и чуть взъерошены, будто мужчина только что сгреб из со лба рукой. Глаза светлые, небесно-голубые и это взгляд с прищуром, будто незнакомец смотрел прямо в душу. Брови чуть выцвели, а на бледной коже кривыми полосами пролегли глубокие шрамы. Точно напоминание о страшном прошлом, они утяжеляли красивое лицо мужчины. Один шрам рассекал левую бровь, а второй посек лицо чуть ниже губы. Еще несколько, особенно длинных красно-белых отметин ползли слева от скулы по щеке, будто отпечаток когтей зверя.

Молодой супруг немногим старше меня. Ему около тридцати.

— Думал получится прийти раньше, но военное дело не учитывает личных обстоятельств. — Блондин смотрел мне в глаза без тени волнения. На его губах улыбка, а голос звучал с легкой хрипотцой.

— Понимаю. В какой-то степени я из мест, где дисциплина на первом месте.

— Очень надеюсь ты об этом расскажешь!

Мы взаимно улыбнулись. Мужчина засуетился, проверил дверной замок, снял ботинки и скинул белую форменную куртку в шкаф, оставаясь в черном лонгсливе, с деловито закатанными по локти рукавами. Он прошел в комнату и сразу предложил мне поесть. Я же вежливо предложила приготовить ужин самой. Однако супруг открестился, упомянув свою неподготовленность к моему визиту и добавил еще что-то о том, что военные всегда очень гостеприимны.

— Хорошо. Но если я могу быть полезной хоть чем-то, с удовольствием примусь за дела. Мне неловко стоять в стороне.

— Составь компанию! — Бодро ответил военный, — Посиди на кухне, поболтаем.

Я кивнула. Вполне подходит.

— Кто тебя так? — проходя мимо, мужчина резко остановился и слегка прикоснулся рукой к моему виску. Непривыкшая к подобному, я подалась назад. Он это заметил. Руку тут же убрал.

— Небольшая неприятность. Это случилось недавно. В городе были беспорядки, и я неудачно упала.

Мужчина поджал губы, разглядывая порез со швами.

— Я Адам, — прошептал военный, смотря мне в глаза, — Не бойся меня. Я тебя не обижу.

— Эмбер, — ответила я, выжимая из себя улыбку. Будто все в порядке, и я не нервничаю. Но получилось неубедительно. Мне было непросто смотреть в голубые глаза военного. Еще тяжелее говорить так, будто мы давно знакомы.

— Интересное имя. Ты из Андариона?

Я кивнула.

— К кому относилась в городе?

— Сестра дома Мира.

— Серьезно? Это впечатляет. Интересно, чем ты повинилась, что была сослана на западные границы?

— Это долгая история.

— Пройдем? — Адам указал в сторону кухни, — Будет время рассказать. А я пока сооружу что-нибудь съестное.

Блондин достал черный передник и повязал его на поясе. Затем подошел к крану, набрал воды в стакан, отпил немного и принялся за готовку. Сверху снял пару глубоких тарелок, затем по-свойски вытащил какой-то пакет из морозильной камеры, раскрыл его, насыпал приправ, масла из прозрачной бутылки и убрал в подобие духового шкафа в нижней части светлого гарнитура. Следом был поставлен чайник, в сторону полетело одно из полотенец, которым блондин собрал разлитую по столешнице воду. Давно я не видела приятной бытовой суеты. Давно не чувствовала уюта домашнего тепла и не чувствовала такой безопасности.

— Я прожила в доме Мира совсем немного, — начала я, — Не больше месяца, если быть честной.

— А до? Ты явно не школьница, — Адам обернулся и подмигнул мне.

— До дома Мира? Это ядро моих проблем.

— Они секретны?

Молодой человек не требовал детального рассказала. Ему было интересно ровно столько, сколько я готова была дать.

— Секрета нет. Я просто не помню, что было до. Совет проверял. Говорят, что жила на западной границе и числюсь здесь. Но это только предположение. Доказательств не нашли.

— Так ты память потеряла?

Понимая, что моего участия в подготовке ужина не потребуется, я присела на стул у маленького обеденного стола. Адам спешно расчистил второй стул от полотенец, показав тем самым, что мы вместе, а призраки одиночества отправляются в корзину для белья.

— Кажется да. По крайней мере так написано в моей больничной карте. Так что я не их тех сестер, которыми можно гордиться. Я даже не знаю, какие умения у меня должны быть.

— Печально. Выходит, ты не умеешь вышивать крестиком? — Адам рассмеялся, достал пару кружек и поставил рядом со мной, — А еще складно говорить, танцевать и делать что-то там… что-то связанное с этикетом, манерами?

Я усмехнулась тому, как мужчина изобразил неловкий реверанс.

— Эмбер, здесь это не пригодится. Будь собой. Женщины на границе простые, ты обязательно найдешь с кем подружиться.

— Да, — кивнула я, — Возможно одна из сестер живет близко. Мы вместе прошли распределение. Она мне очень дорога.

— Как зовут?

— Розмари.

— Найдем. У нас не так много ребят попали под распределение. Человек шесть, включая меня. Это из ближайших. Только если твоя подруга не попала в другие гарнизоны.

— Нет, она где-то здесь. Митаи подтвердила.

— Тогда тебе точно не стоит волноваться.

Адам говорил уверенно и твердо. Я ему поверила. Было в молодом человеке что-то особенное. Что-то чистое и пугающее. Это все равно, что на солнце смотреть. Боишься обжечься.

— Почему вы идете на это?

— На что?

— Распределение, — тише проговорила я, — Разве можно добровольно впустить в дом постороннего человека?

— Добровольно?

— В Андарионе такого понятия нет.

Мой вопрос обескуражил мужчину. Он не ответил. Наверное, так лучше избежать неприятного разговора о системе распределения. Зря я спросила. Но Адам прост. Он переключил все внимание на ужин. Что-то пробормотал о времени готовки, затем суетливо достал пакет из печи и освободил ароматный кусок мяса со специями. Острым ножом военный разделил ужин на части, разложил по тарелкам со свежими овощами и всю эту красоту поставил передо мной на стол.

— Ты голодна? Здесь на двоих. Присоединишься ко мне, Эмбер?

— Пожалуй не смогу отказаться. Пахнет восхитительно!

— Ты должна попробовать! У меня неплохо получается готовить.

Я действительно очень проголодалась. С утра крошки во рту не было, а тут настоящий ночной пир.

Адам не скрывал своей симпатии, активно ухаживал, предлагая на выбор приправы или что-то дополнительное. Яркая лампочка в круглом абажуре, висевшая над нашим столом, создавала уют. Тени от рук и силуэты фигур плясали на стенах. А затем дымились кружки от ароматного чая с кислинкой от присутствовавших в нем сушеных ягод.

— Ты спросила почему мы идем на это? Почему впускаем в дом постороннего человека? — мужчина внезапно вернулся к теме. Он поднял ко мне взгляд, внимательно изучая лицо, — Я устал быть одиноким зверем. Много раз ловил себя на мысли, что не хочу возвращаться домой. После долгого дня приходишь в звенящую тишину и ничего не меняется. В какой-то момент отчаянно захотелось разделить свою жизнь с кем-то, кто будет дорог. Я созрел для этого морально. Случалось много плохого, так почему я должен бояться быть к кому-то ближе?

Адам говорил это проникновенно и абсолютно искренне. Я же почувствовала, как мало воздуха стало вокруг. Чувство вины встало комом в груди, и я не могла смотреть в голубые глаза военного. Ведь здесь я потому, что хочу увидеть другого человека.

— Это очень важно, — прошептала я, отставив глиняную кружку в сторону, — Идти с кем-то дальше.

— Да, — супруг прикоснулся к моей руке и очень бережно сжал ее, не сводя с меня глаз, — Эй, Эмбер, выдохни. Ты вся побледнела. Я говорил, что не обижу тебя? Все в порядке.

— Прости, я просто… Все так внезапно произошло. Брак, переезд и я совершенно не знаю, как себя вести?

— Как вела бы, если бы меня здесь не было. Отдыхай, выспись. Я постелю себе на полу. Не о чем волноваться.

Блондин взял тарелки, чтобы переложить их в раковину, но я успела перехватить его за руку, притормозив.

— Не нужно!

— Я уберу, — ответил с улыбкой он, но я покачала головой.

— Я о постели на полу. Не надо. Там достаточно большая кровать, мы поместимся. Я тебе доверяю.

— Как знаешь. Я не против, — Адам подмигнул мне и чуть отклонился назад, заглядывая в комнату, — Можешь пока принять душ, а потом могу найти что-нибудь почитать? Или ты спать?

— Я, пожалуй, в душ и спать.

— Хорошо. Действительно, уже очень поздно. А завтра я проведу тебя по корпусу. Покажу, где можно отовариваться продуктами, где брать книги, а куда лучше не ходить.

— Звучит как бытовое свидание, — моя вялая попытка пошутить удалась. Адам поддержал ее улыбкой, а затем проводил меня в ванну. Выдал набор полотенец, показал, где лежит мой набор личной гигиены, заботливо выданный системой, как новоиспеченной жене.

Я закрылась и какое-то время стояла под струями горячей воды. А после надела на себя белую ночную рубашку. Несмотря на то, что она длинная, да еще и закрыта до горла, ощущения были странные. Словно я голая. И пусть Адам с виду высокий добрый медведь, но я его не знаю. Оставаться в одной комнате с мужчиной тревожно. Сильно же на меня повлиял дом Мира.

Когда я все же вышла из ванной комнаты, была приятно удивлена. Кровать расправлена, а свет исходит только от бра на тумбочке с моей стороны. Комната в полумраке.

Подойдя ближе, я увидела скрученное в рулет одеяло, разделяющее кровать прямо посередине. Адам сложил его так с заботой о спокойствии молодой супруги. В этот момент я поняла, что мне повезло. Это не тиран и не дикарь, какими представляли военных в доме Мира. Он обычный добрый парень, который сейчас сидел на кухне, тихо насвистывая какую-то мелодию.

Он выждал время, пока я лягу и после тихонько пожелал доброй ночи.

Засыпая, я думала о том, как свежо внутри квартиры. Как хорошо работает вентиляция в бункере и как здорово, когда ты в безопасности. Я перестала волноваться и погрузилась в долгожданный покой. Сейчас все мои обидчики далеко. Они не дотянутся до меня своими ручищами.

Глубокой ночью я проснулась от легкого толчка матраса. Адам лег на край своей стороны кровати и вскоре сладко засопел.

Утро началось с сильного гула, пронесшегося по коридорам. Я присела, подернув на себя одеяло. В квартире загорелся тусклый свет со стороны коридора, а Адам вытянул в мою сторону руку, успокаивая жестом, но не притрагиваясь.

— Тише. Не беспокойся. Это сигнал общего подъема. Я сейчас его вырублю, и ты можешь еще поспать.

Мужчина поднялся с кровати и направился в коридор. Звук действительно прекратился, хотя его отголоски все еще были слышны.

— Этот звук во всех квартирах?

— Да. Мы живем в постоянном мраке. Чтобы не проспать, придумали систему общего подъема. Но сегодня я вольный, поэтому спешить некуда. Поспи, я приготовлю что-нибудь на завтрак.

Адам предельно собран. Даже ранним утром, едва проснувшись, он старался не смотреть в мою сторону, пока ходил по комнате. Затем включил свет на кухне и, так как дверь располагалась почти напротив кровати, сразу прикрыл за собой дверь. А я даже не успела ничего сказать. Подушка манила меня больше, чем реальность. Только через пару часов я проснулась, почувствовав аромат свежей выпечки. Я поднялась, приняла душ и надела бежевое платье из набора, выданного мне в распределительном центре. Оно шито из хлопка. Тоже подпоясано, но рукава в три четверти, а длины юбки средняя, что совсем не в душе дома Мира. Густые волосы причесала и оставила как есть. Бунт против привычных причесок сестер.

После я постучалась в дверь. Адам пригласил войти. Этот прекрасный мужчина за пару утренних часов сотворил настоящее чудо: полноценный завтрак и какие-то изумительные булочки.

— Мне повезло. Супруг умеет готовить.

Голос звучал хрипло. Блондин приветственно махнул венчиком и отвернулся к тарелке, в которой что-то взбивал. Он радостно суетился на небольшой кухоньке в пижамных светлых штанах и белой футболке. Его пшеничные волосы взъерошены, а на спине красовался жетон с кодом, откинутый с шеи, чтобы не мешался.

Сейчас я заметила глубокие шрамы на предплечье и у шеи. Но спрашивать ни о чем не стала. Не время.

— Как спалось?

— Для первой ночи хорошо, — я присела на стул и осмотрелась, — А этот звон. Он ужасный. Ты просыпаешься так каждое утро

— Ага, — задорно ответил Адам, расставив тарелки и присев рядом, — Привыкнешь. Бывает, я даже не слышу его.

Он пододвинул стул с ужасным скрипом об пол и тут же принялся поглощать свой ароматный завтрак.

— Почему мы живем под землей?

— А как иначе? Это военный гарнизон. Тут все устроено так, чтобы в случае бомбежки семьям военных ничего не угрожает. Но такое случается не часто.

— Обнадеживает, — пожимаю плечами я, — А кто обстреливает гарнизон? У Андариона есть враги?

— Внешние есть. Конечно, куда без этого, — Адам дожевал свой омлет и завис взглядом на швах, — В городе об этом не рассказывают? А этот порез и синяки на лице… Ты явно не упала. Что произошло, Эмбер?

— Нет, не упала, — призналась я, — Меня и еще одну сестру отправили в клинику перед распределением. Стандартная процедура, заключение от лекарей. Так положено.

— Знаю.

— Все случилось внезапно. Там, в клинике.

— Что произошло?

— Сложно объяснить то, чего сама не понимаю. Обычный день, обычный прием у лекаря. А потом сигнализация и… Все произошло слишком быстро. На нас напали. Чужаки потащили меня с лестницы вниз, а дальше я очнулась на холодной земле в крови и с рассеченным виском.

Адам смотрел на меня с прищуром. Он будто понимал, что я рассказываю не все. К его взъерошенным волосам и слегка отекшему ото сна лицу, такая серьезность совершенно не подходила.

— Хорошо, что ты отделалась синяками.

— Да. Мне повезло.

— А это заживет, — на губах Адама появилась улыбка и он очень заботливо заправил локон волос мне за ухо, — Останется небольшой шрам. Но это даже красиво.

— Как у тебя?

— У меня много шрамов. Обратная сторона службы. Каждый из них сохранил свою историю.

— Те, что на лице особенные, — хрипло прошептала я, — Ты словно со зверем сразился.

Блондина интерес к боевым отметинам нисколько не смутил, но тему он сменил.

— Еще кофе?

— Думаю нет, я сыта. Спасибо большое. На будущее, я обещаю, что обязательно приготовлю что-нибудь для тебя.

— Еще успеешь, — подмигнул Адам, собрав пустые тарелки со стола, — Завтра начинаются будни, и, если захочешь, ты сможешь проявить свои кулинарные способности.

— Главное не отравить нас обоих.

— Ты не похожа на женщину, которая не справится с готовкой. А я не привередлив. Сойдет и черствый кусок пшеничного хлеба, если это сделано с любовью.

— Тогда мне не о чем беспокоиться.

После завтрака Адам предложил мне прогуляться. Мужчина к выходу переоделся в ванной комнате, а я кинулась искать пальто. Но мне его не выдали. Тогда я заглянула в антресоль над прихожей. В этот момент за спиной появился военный.

— Помогу?

— Да, я поняла, что у меня нет верхней одежды. Все осталось в распределительном центре.

— Тебе она не нужна. Здесь не носят пальто.

— Что?

Адам улыбнулся. Он сам был одет в светлые военные брюки и белую футболку. Куртку и лонгслив он оставил дома.

— Значит идем так?

— Твои туфли и платье вполне подойдут для прогулки. Идем, ты должна сама все увидеть.

Мы вышли. Закрыли дверь и направились к лифту.

— Минус третий этаж, запомнила? А квартира триста семьдесят третья. Созвучно. Постарайся не забывать номер. Наш комендант не всегда бывает на месте, а ситуации случаются разные.

— Постараюсь.

— И еще важный момент — твоя фамилия Даттон. Для всех представляйся Эмбер Даттон. Я еще не получил информацию о том, что твои данные изменены после замужества. Должны провести тебя в системе со дня на день. В Андарионе технические проблемы. Что-то серьезное подорвали. Город вынужденно сидит в темноте и с минимальным транспортным сообщением. Ты ведь застала долгую ночь?

Я посмотрела на него с удивлением. Адам скривился.

— Что-то лишнее сказал?

— Ох, даже не знаю, о чем спросить. Обычно мне было запрещено задавать вопросы.

— У меня можешь спрашивать.

— Как связана ночь на улицах и технические проблемы?

Лифт с грохотом затормозил, открылись двери и нам навстречу вышли две девушки. Обе странно на меня посмотрели. Адам сдержал улыбку, при этом мужчина держал меня за руку. А проходя вперед, попросил взять его под локоть.

— Почему они так отреагировали?

— Мы живем тесно, почти все друг друга знают. Я думаю, весть о новой девушке из дома Мира уже пронеслась по гарнизону.

— А ты говорил о дружественной атмосфере и простоте.

— Все так и есть. Они смотрят на тебя с любопытством. Здесь редко бывают сестры.

— В доме Мира на меня смотрели так же.

— Значит тебе не привыкать.

Адам выводил меня в «свет» с особой гордостью. Он светился от счастья. Поздоровался с комендантом, рассказал ей обо мне, хотя мы с Диной знакомы, и провел к выходу. Здесь, как и в клинике Андариона, были установлены стеклянные двери. Только плотность и сам материал отличался. Я не слышала звуков с улиц, а сам материал визуально искривлял фигуры. Такое сооружение выстоит даже в бомбежку.

— Видишь, здесь можно обойтись без пальто.

Он прав. Снаружи весна. Тепло, солнечно и небо голубое. Нет ни единого белого облачка, а под ногами ярко зеленая, еще совсем молодая трава. Территория вокруг ухоженная. Повсюду пролегли дорожки и цветочные аллеи. Вдоль дорожек расставлены лавочки, а рядом с ними в клумбах цветут нарциссы.

— Как это возможно?

— Возможно что? — блондин огляделся, но не заметил той красоты, которая меня очаровала.

— Адам, но в Андарионе глубокая зима, понимаешь? Там лед, метели, мороз, а здесь… Я не понимаю, как такое может быть?

— Эмбер, я уже говорил, что ты странная?

— Еще не успел, — я оглядывалась по сторонам, — Можешь начинать!

— Ты странная, — мужчина потащил меня вперед, — Но если ты совсем ничего не помнишь, я с радостью стану твоим проводником в наш огромный мир. Спрашивай, о чем интересно узнать. Кстати, нам туда!

Я обернулась назад, чтобы разглядеть бункер. Здание выглядело как небольшой купол этажа в два высотой. Стекло и металл сливались в единую зеркальную гладь, отражающую голубое небо. Сверху к торчащему пику с земли тянулись длинные провода. Это коммуникации, проложенные по верху.

Вдали, за нашим зданием, стояло еще несколько таких же. Но мы с Адамом направились в другую сторону. К стратегически важным постройкам для семей и военных

— Впереди три корпуса. Там ты будешь появляться чаще всего.

Я увидела небольшие постройки кубического типа в три этажа каждое. Все светлые с абсолютно одинаковыми окнами и к каждому вела ровная каменная дорожка. Местами росли небольшие хвойные кустарники и тонкоствольные осины. Издалека радостным эхом разлетались детские голоса, скрип качелей и звуки мяча. Создавалось ощущение большого пространства, чистоты и атмосферы детства. Я попала в обычный, уютный городок для семей военных, где жизнь идет своим чередом. Наверняка здесь не душат правилами, как это делают в городе.

Адам провел меня к одному из корпусов. Здание белого цвета с синими полосами. Мы затормозили у большой вывески с информацией по кабинетам. Плакат написан не кодом, а привычным мне текстом.

— На первом этаже можно запросить документы. Это на случай, когда нет сканера прочитать код. Они скоро поступят, как только в Андарионе заработает системе. А еще ты можешь отправлять письма. Обычно девушки пишут своим родителям, если прибыли из города.

— Ты тоже отправляешь письма родным?

Блондин отмахнулся.

— Мне некому писать весточки. Это давно забытая история и достаточно скучная, чтобы о ней говорить.

— У меня там тоже никого не осталось, — я поджала губы и развела руками, — Теперь только вперед.

— Так лучше, когда нет ничего, что тянуло бы обратно.

Мы друг друга поняли. Многим девушкам тяжело покидать отчий дом. А если его нет, я словно кочевник, меняю место жительства и не более.

— Я не буду мучить тебя документальными историями и правилами. Это скучно, — мужчина взял меня за руку и потянул к другому корпусу, — Тебе будет интересно другое.

Мы прошли совсем немного. За первым корпусом стоял второй. И рядом с ним маняще разносился аромат выпечки. А еше грохот крышек и кастрюль. Окна первого этажа были открыты, за ними трудились женщины и мужчины в желтой форме. Прямо перед корпусом стояло много белых вагончиков. Все они торговые.

А чуть дальше, в небольшой осиновой рощице яркими красками виднелась детская площадка. Малышни там немало. Бегали, резвились, пока матери непринужденно беседовали друг с другом в стороне.

— Наша святыня — местная трапезная. Если не хочешь возится у плиты, всегда можно пообедать здесь.

— Да у вас есть все условия для жизни!

— Это верно! Но я там бываю редко. Мне нравится посвящать время готовке. Пока колдую над ужином, добавляю своей берлоге жизни. Иначе она сгодилась бы разве что для сна.

— Любишь готовить?

— Люблю уют. Это противовес военному делу. Каждый суровый солдат временами мечтает о простом.

— А я люблю выпекать булочки. Точно помню, что делала это раньше.

— Мы должны объединиться и приготовить что-нибудь вместе. Как насчет пирога?

— Я готова.

Мы нашли общий язык. Мне нравилось говорить с Адамом, слушать его. Мужчина провел меня вдоль пищевого корпуса, показал вагончики. Они торгуют продуктами, привезенными откуда-то издалека. Фрукты, овощи, крупы. Здесь можно приобрести все необходимое для готовки. А химию, одежду, обувь жители кордона приобретают в другом месте.

Военные живут просто. Их никто не обслуживает. Здесь нет тех, кто намывает полы в их домах или готовят.

— Чтобы что-то приобрести, нужно оплатить это бонусами. Я получаю их за службу. А еще некоторые женщины, приезжающие сюда с профессией, могут заработать их самостоятельно. Так вот трудятся повара, работники почты, коммутатора. Чтобы воспользоваться бонусами, ты используешь код на руке.

— Они ведь твои?

— Наши, — военный подмигнул мне, — Ты моя жена, значит будешь распоряжаться капиталом.

— Ответственное мероприятие, — выдохнула я, — Хорошо, а как отслеживать баланс?

— Остаток бонусов? Все просто. Повсюду развешены камеры считывания кода. Присмотрись, — мужчина указал на белый плоский квадрат прям у входа в здание, — Это панель. Прикоснешься к ней и следуй инструкциям. Нужно просканировать код с руки, тогда на экран выведут остаток. Но тебе не нужно этого делать. У нас с тобой нет нужды. Для нас двоих будут начислять больше, а если будет пополнение, придут доплаты на детей.

— Можно не волноваться о голоде. Продумано идеально.

— Да. У военных нет времени решать житейские вопросы. Особенно в смутные времена, когда мы кочуем с места на место.

— А завтра ты уйдешь на службу?

— Да, — Адам скривился. Ему явно не хотелось оставлять меня так быстро, — Каждый день, кроме пары дней в первых числах месяца. Ты успеешь отдохнуть от моей болтовни.

— Что ты! — Я впервые позволила себе коснуться плеча блондина, слегка похлопав его в знак поддержки, — Мне почти не давали возможности говорить в доме Мира. У меня голод общения с людьми.

— В доме Мира все строже, чем в армии.

Это был не вопрос. Адам осмотрелся и предложил мне присесть. Мы стояли у красивого высокого дерева с раскидистыми ветвями, похожего на плакучую иву. Рядом красовались пара клумб с нарциссами, а перед нами красивые просторы за домами. Похоже это бескрайние поля, отчего-то загороженные проволочным забором.

— Ты спросила почему тут тепло? Могу задать встречный вопрос? Что ты помнишь, Эмбер? Неужели у тебя нет никаких воспоминаний до того, как ты попала к сестрам?

Мы сели рядом. Мужчина положил свою ладонь на лавочку рядом с моей. Очень близко, но мы не касались друг друга.

— Почти ничего не помню. А то, что осталось в памяти, подобно бреду. Только не подумай ничего дурного, но я помню себя на Земле. Смутно, но все связано с ней.

— Про Землю здесь говорят редко и плохо.

— Знаю. Вижу, как ты смотришь.

Адам вновь улыбнулся. Его рука коснулась моей в знак поддержки. Такая теплая ладонь.

— Может ты травмировалась и воспоминания, как сон, нарисовали картинку? Я больше не буду давить на тебя, расспрашивая о прошлом.

— Ты добр, — я кивнула, не сводя глаз с наших рук, — Я тем и живу, надеждой на светлое будущее. Но, могу я еще спросить? Почему в городе так холодно? Мы не так долго ехали к границам, чтобы все кардинально изменилось.

— Город это система, а границы нет. Помни об этом и станет понятнее. Чтобы в городе все функционировало без сбоев, пришлось прибегнуть к искусственному охлаждению. Вечная зима оберегает Андарион. Но так лучше для всех. А на границах тепло, мы за стенами.

— Ты хочешь сказать, что город — это какая-то большая станция?

— Что-то вроде того. Город находится под огромным куполом. Там работает очень много программ, начиная от обеспечения водой и электроэнергией, до поддержания оптимального количества кислорода, оптимальной минерализации почвы и поддержание климатического контроля. Все это создавали великие гении прошлого. Они построили Андарион с нуля, а вдохновлялись планетой Земля. Все, что ты видишь вокруг это визуальная копия лучшего, что было на прежней планете. Так первым горожанам было проще привыкнуть к Андариону.

— Я как будто сплю…

— Ты словно ребенок, — поддержал Адам, — Но со временем все вспомнится. Эмбер, ты знаешь, что система исчисления осталась прежней? Изменилось только суточное время, здесь оно идет иначе. И продолжительность жизни на тридцать процентов выше, чем у прародителей с Земли.

— Спасибо тебе. Я за месяц жизни в городе не узнала и толики того, что услышала сейчас.

Я не сказала Адаму, что запуталась и по-настоящему испугалась. Все сложнее и в то же время понятнее. И теперь мне очень хотелось увидеть, как же выглядит настоящий Андарион?

— Откуда исходит опасность для города? Когда я жила там, каждый день объявляли комендантский час. Никто не мог выйти на улицы, запрещено покидать укрытие.

— Это сделано из соображений безопасности. Тебе не нужно этого знать. Тема серьезная и скучная необходимость, о которой я не смогу тебе рассказать. Эмбер, город в прошлом, теперь ты здесь, со мной.

— Да, прости. Просто ты так много знаешь. Я считала, военные не бывают в черте Андариона.

— Обычно да. Но я родился в системе.

— Ты жил под куполом?

— Ребенком, — ответил Адам, — это было давно. Я не хочу погружаться в прошлое. В этом нет никакого смысла.

— Случилось плохое?

Адам сжал мою руку своей ладонью.

— Нет. Эмбер, я думаю твоя амнезия помогла забыть много неприятного. Может это подарок?

— Ты прав. Я думала об этом.

Военный смотрел на меня с заботой и теплом. Наверняка ему хотелось провести прекрасный первый день супружеской жизни за приятной беседой. Он привыкал ко мне, ловил эмоции взглядом, подмечал, что нравится, а что нет. И я решила отложить расспросы на потом. Больше ни слова об Андарионе. Я погрузилась к экскурсию по приграничью. Мы прошли вдоль жилых бункеров, я увидела спортивный стадион с крытым бассейном и много детских площадок. Интересно, что на них не было детей старше шести лет. Наверное они посещали школы.

Как вообще жизнь складывается у потомков военных? Я могла бы спросить у Адама, но не стала. Он был так воодушевлен браком, а я стояла на перепутье. Будущее туманно. Не хотелось давать блондину надежду на семейное счастье в окружении детей.

Обедать мы отправились в ту самую трапезную, у которой стояли белые торговые вагончики. Еда там вкуснейшая и простая. Я с удовольствием отведала овощной суп и мясо. Мы с Адамом сидели за белым небольшим столом, застеленным голубой квадратной скатертью. Все вокруг мерцало от чистоты. На окнах висели белые тюли, стены выкрашены в голубой цвет. Местами по ним проходили вертикальные полосы краски в виде декора. Порадовали и работники. Они были очень приветливы.

Помимо нас в обеденном зале находились семьи. В основном женщины с детьми. Некоторые из них открыто косились в мою сторону. Но во взглядах только любопытство. Я сестра Мира и должна быть подобна волшебному эльфу из сказок. Должно быть я их разочаровала. Ни грации, ни особенной речи, ни этикета…

— Мы популярны, — я наклонилась в сторону Адама и широко улыбнулась. Он ответил мне улыбкой.

— Скоро они потеряют интерес. Потерпи немного.

— Знаешь, а мне нравится. Здесь я не тень.

Мы вернулись домой только под вечер. Супруг настоял на том, чтобы зайти к сослуживцам в административный корпус и передать запрос по поиску Розмари. Те обещали помочь. Адам не забывал о моих просьбах. У него вообще будто хранился список задач в голове, которые он по пунктам выполнял.

К вечеру мужчина снова взялся готовить сам. Мы поужинали и обсудили впечатления от прошедшего дня. Только перед сном я решилась задать терзающий меня вопрос.

— Подскажи, как я могу попасть к лекарю? Мне нужно будет снять швы.

Блондин разбирал кровать и скручивал одеяло, заботливо разделяя границу, между нами.

— Тебе нужно в госпиталь. Если нужно, я завтра раздобуду пропуск для тебя. Пока не прошла идентификация, ты не сможешь пройти туда без него. Даже если будешь со мной.

— А в будущем я смогу посещать лекарей без пропуска?

— Конечно. Ты будешь полноправным жителем приграничья. А пока положись на меня, я все решу.

— Спасибо.

Пройти в госпиталь незамеченной не получится. Пока я не прошла в базе как супруга Даттона, буду вынуждена привлекать его на помощь. И это неправильно.

Адам лег раньше меня. Завтра его ждал ранний подъем. Я же провела время в ванной комнате. Приняла душ и долго сидела на полу, думая о том, как поступить. Эбен где-то здесь, на западных границах, но он недосягаем. У меня есть прекрасная возможность начать все с нуля рядом с блондином. Я могу доверить ему свою жизнь, но сердце… Мои чувства очень противоречивы. С этим сложно справиться. Даже говорить с собой страшно.

Из комнаты я вышла на носочках. Тихо подошла к кровати и легла, стараясь не двигаться. Сложно ложиться в постель и делать вид, будто все в порядке, сложно просыпаться под адский звук будильника, сложно быть милой, провожая Адама на службу и улыбаться, когда он, на прощание, прикоснулся губами к моей щеке.

— Не скучай, Эмбер. Я буду к вечеру. Обещаю не задерживаться.

— Я могу выходить из квартиры?

— Да. Ты можешь делать все, что захочешь, — блондин взял мою руку в свои ладони, — Обязательно пообедай. А когда будешь на территории, соблюдай осторожность. Не выходи за пределы гарнизона. И если вдруг услышишь звук воздушной тревоги — со всех ног домой, поняла?

— Поняла.

Больше никаких вопросов. Адам еще на мгновение задержал взгляд на моем лице и направился к лифту. Крепкий, высокий военный светился от счастья. Это наше первое прощание.

С его уходом квартира опустела. Оставаться в четырех стенах я не стала, отправилась на улицы. Где я еще смогу получить столько информации, сколько мне подкинул любопытные жительницы приграничья?

Глава 16. Гарнизон

Утро встретило меня солнцем и теплым ласковым ветром. Несмотря на ранний час, детские площадки были полны ребятишек и первым делом я направилась туда. Мне хотелось познакомиться с местными женщинами. Им точно есть, что рассказать о приграничье.

Среди зелени осин, чуть дальше от качель стояли женщины. Они общались между собой, о чем-то спорили и смеялись. Как только я подошла, наступила звенящая тишина. Пять молодых матерей встретили меня с настороженностью. Однако недоверие быстро улетучилась, когда я заговорила.

— Так ты и есть та самая воспитанница дома Мира? Я представляла вас совсем другими, — с иронией призналась одна из присутствующих. Ее имя — Анна.

— Я не очень похожа на сестер, это правда.

— Да, совсем не похожа. Это тебе комплимент.

— Спасибо, мне приятно.

Анна мне сразу понравилась. Она старше меня. На вид чуть больше тридцати. У женщины редкие волосы до плеч русого цвета, уставшее худое лицо с острыми скулами и тонкими губами. Глаза серо-голубые, ресницы длинные, светлые. Ее тонкие длинные руки тонут в рукавах-воланах желтого платья. Новая знакомая выглядит броско, но харизма идет впереди и затмевает невыразительную внешность. У Анны двое детей. Погодки: мальчик и девочка.

— И чем планируешь заниматься, новенькая? Пока детей нет, ты здесь от скуки помрешь.

Другие девушки вопросов не задавали. Они скорее просто слушали.

— Пока знакомлюсь с местным порядком, а дальше…

Анна отмахнулась.

— Значит, ничем. Если что, я могу тебе подсобить работой. С моими двумя трудно управляться, нянька не помешает.

— О, Эмбер, тебе не стоит на это соглашаться, — вмешалась еще одна из присутствующих жен, — Ее дети настоящий ураган.

— Помолчала бы. Твоя уже взрослая, а мои еще очень маленькие.

— И потому ты решила переложить заботу о них на плечу новеньких? Я так никогда не делала.

— Вот и дура! — отмахнулась Анна, — Тебе язык дан не только для сплетен.

— Ох, Анна, ты, как всегда, не отличаешься скромностью.

— Я помогу, если нужно, — перебила спор девушек я, — Мне не сложно. Обращайся.

— Спасибо, Эмбер из дома Мира. Я загляну к тебе в гости на досуге.

— Буду ждать.

— Считай это практика, — подмигнула женщина, — Скоро свои будут.

Серьезная Анна мне даже не улыбнулась, но к обеду, когда я вернулась домой, в дверь постучались. Я подумала, вернулся Адам, но на пороге стояли двое малышей. Мальчик трех лет и девочка четырех. И тут из коридора показалась новая знакомая. Она подтолкнула своих отпрысков вперед и всучила мне сумку в руки.

— Увесистая.

— Ага. Неси на кухню, разогревай. Я приготовила пару блюд, пообедаем.

Анна дала мне поручение так, будто мы дружили уже много лет. Сама по-свойски зашла в квартиру, закрыла дверь и сняла обувь малышам.

— Ты же не против гостей? И, наверняка, сама ничего не ела?

— Да, пока не успела, — я улыбнулась и указала жестом в комнату, — Проходите, мойте руки, а я попробую что-то с этим сделать.

— Не умеешь разогревать? — прокричала из ванной подруга.

— Да, пожалуй, мне потребуется помощь.

— И чему тебя учили в твоем сестринском соборе…

— Доме.

— Да какая разница!

Анна помогла детям вымыть руки, а затем усадила их на кровать, всучив в руки игрушки. После женщина взялась помогать мне. Перехватила из рук блюдо и подробно рассказала, как пользоваться техникой. После потребовала повторить. Убедившись, что я способная ученица, подруга накрыла на стол.

Мы сели обедать, усадив ребятишек на коленки. Стульев для них в бездетной квартире не оказалось.

— И как тебе Адам? Хороший парень, правда?

— Да, он идеальный.

— И красивый, — добавила Анна, поглядывая на меня, — Незамужние девки сильно сохли по нему, а еще те, кому не очень повезло с мужьями. Еще бы, такой высокий, статный и на лицо не дурен.

— Да, он оказался совсем не таким, как я думала.

Женщина хмыкнула, не скрывая презрения.

— Вы городские считаете, что военные это грязные мужики, которые ничего не умеют, кроме как убивать? Верно предполагаю? А еще вы считаете, что тут живут не женщины, а легкомысленные особы, готовые гонять по гарнизонам. Я однажды слышала, как пришлая девчушка с пренебрежением в голосе назвала нас переходными вдовами, представляешь?

— Что это значит?

Анна скривилась, но пояснила.

— Наши мужья гибнут, а мы, вроде как, с радостью бежим к новым. Как будто для нас ничего не значит смерть мужа, лишь бы не остаться одной. Вот такой бред.

Я поджала губы, представив, какими помоями в действительности обливают тех, кто живет на границе. Это гнусно, учитывая, что гарнизоны защищают город.

— Анна, я прожила в доме Мира совсем немного. Меня сложно назвать сестрой и, тем более, городской. Но ты права, они отзываются о солдатах плохо. Меня пытались пугать этими байками.

— Ты им верила?

— Да. В городе не было никого, кто смог бы переубедить меня. Никто не говорил как дела обстоят на самом деле.

— Паршиво, — протянула Анна, помогая своей дочери откусить кусочек мягкого хлеба, — Ладно, я тебя не виню. Но на городских злюсь, ты уж прости.

— Я тоже. Для меня там нет места.

Я не видела, чтобы дети так хорошо ели. Малыши поглощали пищу с большим аппетитом. Мне и самой очень понравились блюда подруги. Особенно овощной суп.

— Как тебе живется в приграничье? Не страшно?

— Нормально. Бывает потряхивает, но мы привыкли. Бункеры спроектированы так, что взорви верхнюю часть, нижние этажи останутся целы.

— Как часто прилетает?

— Нашему корпусу шесть лет. Его не перестраивали. Вот и посчитай.

— Обнадеживает!

— Да. Но сейчас очень неспокойно. Все говорят, что рано или поздно бабахнет. После бомбежек приграничье будто умирает. Не остается ничего. Одни поля и разруха.

— Кто нас бомбит?

Анна пожала плечами.

— Пустошь. Я там никогда не бывала, а мой предпочитает ничего не говорить о землях за кордоном. Мы туда можем отправиться только если переведут супруга воевать.

— Воевать?

— Ага. Воевать, а не просто охранять границу. Так что я помалкиваю, не хочу спугнуть удачу. Родила детей здесь и вырастить планирую здесь же. А потом отправлю обоих в город, профессию получать.

Анна поправила воротник малышу и тяжело вздохнула. Затем посмотрела на свою дочь и следом чмокнула ее в макушку.

— Надеюсь все будет хорошо. Они славные!

— А ты строишь планы на жизнь в Приграничье или еще не отошла? Не обидно с верхов упасть?

— В верхах я не была. Городские от меня избавились быстро. Наверное, чтобы не вскарабкалась.

— Я так и подумала. Редко сюда отправляют сестер. Они на вес золота. Значит ты что-то сделала.

— Встала поперек горла, — усмехнулась я, — Долгая и скучная история. Не бери в голову.

Серые глаза подруги загорелись неподдельным интересом, но маленький мальчик на моих руках уже перевернул тарелку и все внимание быстро переключилось на него. После обеда Анна еще раз попыталась вернуться к теме города, но я всячески изворачивалась. В мою амнезию не поверил Адам, а такая хитрая и сильная женщина раскусит меня, как орех. Я должна быть осторожнее.

Ближе к вечеру, веселая и шумная компания засобиралась домой. Уже на выходе из квартиры, подруга остановилась и будто что-то вспомнила.

— Эмбер, есть еще одна сестра. Она тоже приехала пару дней назад. Вроде в твоем потоке, может вы даже знакомы.

— Розмари?

Анна покачала головой.

— Я не знаю, как ее зовут. Спроси Адама, пусть свозит тебя в свободный день. Это в соседнем гарнизоне.

— Ты не представляешь, как помогла мне!

— Ага. Ладно, давай, — Анна взяла за руки своих малышей и повела в коридор, — Закрывайся, сестренка, мы пошли.

— До встречи!

В ее «сестренка» было столько ироничного сарказма, что я не сдержала улыбки. Она тоже. Впервые улыбнувшись, Анна раскрылась передо мной другой. Не такой серой и сердитой.

Благодаря Анне я лучше поняла, как пользоваться местной бытовой техникой. Из продуктов в холодильной камере нашелся кусочек красного мяса, овощи и сливки. Этого достаточно, чтобы потушить рагу и сделать гарнир. С ужином я управилась как раз к возвращению супруга. Он зашел уставший, но очень счастливый. Сразу потянулся ко мне, прикоснувшись губами к щеке и слегка приобнял за талию, как будто бы случайно.

— Как твой день, Эмбер?

Проявление нежности и заботы вызвали во мне неоднозначные чувства. Чем ближе был Адам, тем больше я чувствовала себя виноватой перед Эбеном.

— Я познакомилась с одной девушкой на детской площадке. Сегодня она заглянула к нам в гости. Ты не против?

— Конечно не против, — усмехнулся Адам. Он положил мне руку на спину, входя в комнату, — Я рад, что ты уже с первых дней обзаводишься друзьями. Быстрее освоишься в Приграничье.

— Да, общение мне очень помогает.

— Мм, а как пахнет в квартире! Ты что-то приготовила?

— Ужин. Но я не знаю, понравится ли он тебе. У меня мало опыта в кулинарии.

— Уверен, ты скромничаешь.

Я правда скромничала, гуляш удался. Блюдо оказалось очень вкусным. Блондин уминал свою порцию с удовольствием.

— Так с кем ты познакомилась? У нее есть имя?

— Анна, — я посмотрела в голубые глаза супруга, — У нее двое детей. Совсем маленькие, мальчик и девочка. Ты ее знаешь?

— Нет. Не знаю зачем спросил. Я здесь почти ни с кем не знаком, — блондин отставил пустую тарелку, заискивающе посмотрев в сторону посуды на кухонном столе, — Ни с кем из женщин, разумеется.

— А девушки тебя знают. Анна сказала, ты считался завидным женихом. Разбил немало сердец.

— Она явно преувеличивает.

— Тебе это приятно? Знать, что так много девушек были влюблены?

— У меня нет времени думать о таком, пока я на службе. А после работы я мечтаю только о сне. Но с тобой все изменится, обещаю. Я буду уделять тебе больше времени и не дам поводов для ревности.

— Я не…

Адам подмигнул мне, уловив недовольство и поспешил срочно помочь с мытьем посуды, позабыв о чашке чая и о десерте.

С ним спокойно. Я как будто в вакууме, закрыта от внешнего мира и к этому очень легко привыкнуть.

Третий день в гарнизоне прошел незаметно, а за ним и четвертый. Мы наконец-то запланировали поездку к Розмари в выходной Адама, а еще прошла моя идентификация в системе как Эмбер Даттон — официальная супруга Адама Даттона. Это мой пропуск в госпиталь и не только. Теперь я могла полноправно пользоваться всеми привилегиями жительницы Приграничья. Жизнь обещала быть спокойной и мирной. Если бы не одно «но» — у меня есть Эбен и он где-то здесь…

На утро пятого дня я проснулась до сигнала подъема и отправилась на кухню. Мне хотелось порадовать супруга вкусным завтраком, а заодно напросится с ним на кордон.

Я старалась быть тихой, но за спиной скрипнула дверь.

— Эмбер, что ты делаешь?

Обернувшись, я встретилась взглядом с сонным блондином. Волосы взъерошены, под глазами темные круги. Он выглядел очень уставшим.

— Хотела приготовить для тебя завтрак, — прошептала я, подумав о том, что украла у него час сна своей затеей, — Я разбудила тебя?

— Нет, я… Просто слышал, как ты встала, — прошептал Адам, зевая, — Тебе точно не нужна помощь?

— Нет, возвращайся в постель. Тебе нужно поспать. Отдыхай, а я пока тут закончу с завтраком, хорошо?

Моя забота вызвала у мужчины желание поблагодарить меня иначе, чем просто словом. Он подошел ко мне намного ближе положенного и наклонился, чтобы поцеловать. От волнения, я чуть отстранилась и губы блондина коснулись щеки.

Черт, как же неловко. Но Адам как будто не заметил стеснения и холодности. Он вальяжно развернулся и отправился досыпать. А вот мне потребовалось время, чтобы успокоить сердце. Оно сейчас стучало раза в три быстрее обычного, желая вырваться из груди.

— Что же ты, Эмбер… Как девчонка, — прошептала я себе, прислонившись лбом к холодной стене, — Ты должна собраться.

После общего подъема супруг больше не пытался меня целовать. Он встал, умылся, оделся и пришел на кухню с улыбкой на лице. Я как раз закончила накрывать на стол. В меню оладьи и каша. То, что проще, понятнее и точно мне удастся приготовить.

Адаму завтрак понравился. Ему вообще нравилось все, что я делаю, как и сам ритуал совместной жизни — разговоры, трапеза и прогулки.

— Сегодня меня не жди. Ситуация на границе обостряется, нужно уехать на пару дней в поля. Займись чем-нибудь, попробуй отвлечься, если будет грустно, хорошо?

— Ты едешь в опасную зону?

— Да, но волноваться не о чем. Я вернусь, — бегло кинул блондин, доедая последний оладушек.

— Береги себя, пожалуйста.

— За это не беспокойся, я командующий. Много лет служил здесь и бывал в Пустоши.

Пустошь — место, о котором говорила Анна.

— Адам?

— Что?

Я застыла в нерешительности. Тема, которую я собралась поднять, казалась мне запретной. Но продолжать обходить стороной ее я больше не могла.

— Мне нужно снять швы. Порез заживает и зудит. Не хотелось бы осложнений.

— Да, конечно. Тебе нужно к лекарю. Я могу отвести тебя в госпиталь сегодня. Ты проведена в системе. Успеешь собраться?

— Да, но… А как мне вернуться? Ты сказал, что уедешь надолго. Или ты побудешь со мной до конца приема?

Адам смотрел на меня с заботой. Я же взгляд отвела.

— Я бы с радостью пробыл с тобой в госпитале, но в другой день. Сегодня тебе придется пройти за кордон со мной, но выйти самостоятельно. В госпиталь часто наведываются местные, они ходят туда-сюда. Ты не заблудишься.

— Хорошо. Я справлюсь!

Адам не заслуживает обмана. Он не заслуживает такой жены. Но я не могу разорваться. Я закрываю глаза на возможное будущее с ним, повинуясь причинам, которые привели меня в Приграничье.

Но ни я, ни Адам не знаем будущее. Мы сведены вместе системой. Кто знает, временно или навсегда. Как бы ни случилось, я должна увидеть Эбена и убедиться, что он в порядке. Если я этого не сделаю, буду винить себя всю оставшуюся жизнь.

Собралась и мы вышли на улицу, когда еще не рассвело. На улице стало прохладнее. Адам предусмотрел это и еще дома попросил надеть теплую кофту. А еще напомнил, чтобы я непременно не забыла прикупить себе одежды в местном магазине. До сих пор я меняла всего пару платьев, выданных в распределительном центре.

— Такой прекрасный рассвет!

Адам остановился следом за мной и поднял глаза к нему. Мы оба застыли прямо у высоких внушительных ворот кордона, наблюдая за красным солнцем, выползающим из-за горизонта. Синее небо становилось розовым, переливаясь оттенками фиолетового и сиреневого цвета. Лучи нежно касались невысоких корпусов и отражались от конусовидных шапок жилых бункеров. Даже воздух сейчас был особенным, чуть морозным, влажным, свежим. Я почувствовала, как блондин взял меня за руку и крепко сжал мою кисть в своей горячей ладони.

— Ты права. Красиво! Никогда не останавливался, чтобы посмотреть на рассвет.

— Трудно поверить, что он не настоящий.

— Отчасти да, но не совсем. Система транслирует энергию солнца. Настоящего солнца, Эмбер. Но в разы слабее, чем на самом деле. Это не просто проекция, это отражение реального солнечного дня за пределами купола. Таких бывает немного на три десятины, но в памяти сохраняется достаточно, чтобы обогревать нас каждый день.

— Звучит сложно.

— Однажды я выведу тебя за пределы гарнизонов. Я хочу, чтобы ты увидела, как выглядит Андарион и настоящее небо.

— Правда? Я бы очень этого хотела, Адам!

Мужчина кивнул и посмотрел на меня как-то по-особенному. Он был серьезен.

— Надо спешить. Ты готова?

Я ужасно волновалась. Когда госпиталь был так близко, я хотела сдать назад. Мне было страшно узнать, что с Эбеном что-то случилось или что он давно покинул Приграничье.

— Пошли, да.

Адам обнажил запястье и прислонил к небольшому считывающему устройству на воротах. Эта такая крохотная коробочка черного цвета с зелеными полосками. Система запищала. На черном экране выше побежал код. Затем по силуэту мужчины прошлась красная лазерная полоса, после чего ворота открылись. Адам вошел. Затем ворота закрылись, и я повторила процедуру. Войти вместе не получится.

— Обратно действуй так же. Программа запоминает каждого вошедшего на кордон, а также время, чтобы никого не потерять. Проще говоря, тут ведется учет. Если у тебя возникнут вопросы — стучись вон в ту будку. Там Билл, он ворчун, но помогает гостям. Женщины часто теряют гостевые карты или забывают, как работает сканер.

— Хорошо, я запомню.

— А меня не ищи, — добавил супруг, — я выезжаю через пол часа. Если спросят чья ты супруга, код не обязательно показывать. Скажи…

— Даттон, — перебила его я, — Идентификация прошла. Теперь я полноправно ношу твою фамилию.

Блондин улыбнулся.

— Да, ты быстро схватываешь.

— У меня очень хороший учитель.

Кордон встретил меня большой территорией с низкими строениями и множеством техники. Зеркальные треугольные машины я уже видела в городе, а вот огромные грузовые и боевые — нет. Некоторые очень плоские, у других спереди имеется вытянутый винт, как будто буровой. Есть еще грузовые с тентованными кузовами. Они стояли рядами в стороне. А вот из летного ничего, по крайней мере на огромной площадке, представшей передо мной.

Территория почти вся укатана чем-то наподобие асфальта. Только более темного цвета. И только у медицинского сектора росла трава. Он располагался как справа от центрально входа ворот кордона. Сначала несколько медблоков только для местных военных, а вдалеке уже сам госпиталь. До него пришлось идти около десяти минут. Не близко, зато есть отдельная дорога, видимо для доставки раненных на машинах.

Это было ничем не примечательное вытянутое одноэтажное серое здание с маленькими окнами и аккуратными газончиками перед входом.

Несмотря на ранее время, снаружи отдыхало несколько пациентов. Мужчины. Один из них опирался на костыли. Вернее, что-то вроде костылей, ведь приспособление было более сложным, с огромной изогнутой ножкой в форме вопросительного знака.

Мужчина первым поздоровался с Адамом. Они перекинулись парой слов, а затем супруг провел меня внутрь госпиталя.

Глава 17. Госпиталь

Здание госпиталя снаружи и его внутренний интерьер очень разнятся. Внешне строгая, ничем не примечательная постройка серого цвета изнутри оказалась напичкана технологиями. Повсюду экраны, приборы, электронные устройства. Я словно попала в другой мир.

Первым мы с Адамом проходим сканирование. Так данные о нашем перемещении попадают в систему. Куда бы ты не зашел, о тебе будут знать. Код считали с руки, а затем попросили надеть голубые халаты поверх одежды. Адам набросил свой на плечи. Мужчина остался со мной на оформление. Хотел поддержать, но на деле это еще больше выбивало меня из колеи. Я переживала о том, что не смогу спрятать эмоций, если увижу Эбена.

— У вас не назначен прием, верно?

— Да, моя супруга недавно прибыла из-за стены. У нас не было возможности заранее записаться.

— Поняла вас. У нас есть несколько дежурных лекарей. Они остались с ночной, поэтому мне потребуется время. Я запрошу, кто сможет вас оперативно принять, — девушка в белом костюме вежливо улыбнулась и сверила данные на большом полупрозрачном мониторе. К моему персональному коду на руке подвязались все имеющиеся у Андариона данные. Я успела заметить фразы из строчек: «дом Мира» и «центральное распределение».

— Ей только швы снять, — добавил Адам, — Это быстро.

— Вы же не лекарь, чтобы это знать. На каждую процедуру нужно время, — стараясь быть вежливой, девушка даже изобразила улыбку, — Прошу, подождите.

Я видела, как Адам поглядывал на часы, но администратора его нервозность не волновала. Она не торопилась, внимательно изучая информацию обо мне.

— Хм, у вас анкета заполнена только частично. Я не вижу никаких сведений до дома Мира. Подскажите, вы сможете назвать код запроса, чтобы погрузить информацию более раннего периода?

— Скорее всего вы ничего не найдете. Моя история до дома Мира не числится в базе данных.

— Такого быть не может.

— Но это так. А сама я ничего не подскажу. У меня амнезия.

— Ладно, пусть будет так, — выдохнула миниатюрная брюнетка. Пока она возилась, за нами выстроилось еще двое ожидающих своей очереди. А из черных стеклянных дверей, ведущих в лечебные коридоры, вышло пять человек. Пациенты притормозили у автомата со свежим кофе неподалеку от нас. В маленьком коридоре становилось многолюдно.

— Вот и положительный ответ. Отлично! — Довольно заявила администратор, — Эмбер Даттон, проходите прямо по коридору до дежурного лекаря. Вы не заблудитесь. Над дверью горит голубая лампа.

— Спасибо.

Мы отошли. Следующий за нами обратился к девушке. Адам взял меня за руку и отвел в сторону.

— Одна справишься? У меня время поджимает, не могу остаться.

— Конечно. Все в порядке.

Я постаралась улыбнуться. Но нервозность не скрыть.

— Тебе лучше не смотреть по сторонам, когда пройдешь коридор. В госпитале много раненных, тебе ни к чему это видеть. Проходи сразу в конец, там принимают в срочном порядке обычных горожан. Каждый день ровно до полудня.

— Да, я поняла. Думаю, найду.

— Обратно доберешься?

— Адам, не беспокойся. Я все запомнила. Дорога понятна.

— Ты умница!

Я хотела попрощаться, но мужчина сделал это первым. Он потянул меня к своей груди и крепко обнял, коснувшись губами виска. Это одновременно приятно и невероятно мучительно.

— Мне пора.

— Береги себя, Адам. Возвращайся… Я буду ждать.

Военный ничего не ответил. Он только посмотрел на меня и обернулся в сторону выхода. Там у дверей он пожал руку одному из мужчин и вскоре исчез в свете утреннего солнца. Он ничего не ответил. Военный ушел, не оборачиваясь.

— Даттон? — От громкого голоса девушки я вздрогнула, — Проходите, пожалуйста. Не задерживайтесь! Вас ждут.

— Да, спасибо.

Черные, почти зеркальные двери разъехались, и я попала в длинный коридор с приглушенным светом. По обоим сторонам располагались ряды больничных коек, уходящих в стороны и вглубь. В первых рядах больничные места пустые, а дальше подсвеченные синим цветом. Они закрыты ширмами. Слышны голоса, стоны, хрипы и звук каблуков. Несколько медицинских сестер занимались уходом за пациентами. Они не обращали на меня никакого внимания, как и на суету в приемной.

Я зашагала быстро вперед, как было велено, и старалась не рассматривать раненных. Эхо от стука обуви разлеталось по огромному залу. Впереди показалось сужение коридора, а прямо метрах в десяти тупик. Там же у правой стены стояла лавочка для пациентов, ожидающих в очереди. Над одной дверью на табличке горела красная надпись кодом, на другой слово «приемная» светилось ярко голубым цветом.

Коснувшись ручки, я какое-то время не могла решиться ее открыть, но все случилось само собой. Кто-то изнутри толкнул дверь вперед, и я лицом к лицу столкнулась с мужчиной лет сорока пяти.

— Ух! Вы тут притаились? — Громко выпалил незнакомец, затем улыбнулся. Он одет в синюю форму с гербом волка на кармане. Его чуть седая бородка аккуратно подстрижена, а под глазами собрались мешки, как у человека, который не спал больше суток. Несмотря на свой высокий рост, из-за худобы, лекарь не казался большим.

— Я, нет… Мне нужно к лекарю. Это здесь?

— Да, проходите. Только, будьте любезны, подождите меня внутри. Я отойду на пару минут.

— Ладно. Как скажете.

Он ушел, а я смогла немного выдохнуть. Обтерла лицо руками и успокоила сердце. Оно билось так, будто пару минут назад я смогла с беговой дорожки.

Кабинет лекаря большой, намного больше, чем в клинике Андариона. Вдоль стен расставлено много различной аппаратуры, в том числе пара коек. И еще два рабочих места, вместо одного. Повсюду голубые экраны, бумаги на столе, книги с кодом. В этом беспорядке можно отыскать определенный порядок, понятный только медперсоналу. Интересно, Эбен работал здесь? Он ведь должен был быть именно в госпитале на западной границе!

Я присела рядом со столом и подняла глаза к потолку. Стены не доходили до него. Не хватало около пятидесяти сантиметров. Значит потолок здесь общий на весь госпиталь. Проводимость звуков отличная.

— Так, еще раз здравствуйте, девушка, — от резкого открытия двери я подскочила на месте, — Не пугайтесь, это всего лишь я.

Лекарь прошел вперед, сел рядом сбоку и пристально посмотрел на висок.

— Значит швы снимаем, да?

— Если пришло время. Они чешутся.

— Вам надо было сделать это раньше. Но ничего страшного не случилось. Сидите смирно.

Мужчина взял мое лицо в ладонь и повернул к свету. Аккуратно прощупал вокруг раны, промочил тканевой салфеткой и шумно выдохнул.

— Дело пяти минут. Ваш порез почти зажил. Швы отличные, узнаю работу мастера.

— Вы знаете кто зашил мне висок?

— Конечно да, — лекарь усмехнулся. Он достал изогнутые ножницы с узким краем, — Почерк каждого лекаря читается в его работах. Хорошо, если он хороший. Бывает и по-другому…

— Этот хороший?

— Непременно, — высокий мужчина придвигается ближе и направляет лампу на порез, — Может быть немного неприятно. Потерпите.

Он прав, было неприятно. Очень. Стягивающее движение, рывок и свобода. Затем снова и снова. И напоследок — едва ощутимая работа пинцетом. На столике прямо передо мной красовались нитки с фрагментами струпьев от раны.

— Еще пройдемся раствором и все! Как новенькая. Рубец отлично формируется, расползтись не должен. Возьми вот этот препарат и смазывай первые два дня. Струпья снимай, если образовываются. Так лучше заживет.

— Спасибо.

— Обращайся. Ты ведь новенькая?

Лекарь поднялся с места. Он тяжело вздохнул и стал убирать рабочую зону. Мне следовало уйти, но я задержалась.

— Да, новенькая.

— Ну что, привыкай, новенькая. На западной границе интересная, насыщенная жизнь. Муж военный?

— Вы сказали, что узнаете швы?

— Да, сказал.

Мужчина посмотрел на меня непроницаемым взглядом. Я решила не отступать.

— Скажите, этот человек здесь? В городе случилась беда и я хотела бы знать, что лекарь в порядке. Он спас мне жизнь…

Как быстро почувствовать себя вновь в системе? Спросить о человеке из системы…

Мужчина улыбнулся, покачал головой и собирался ответить, но дверь за мной резко открылась.

— А вот и он, — мое сердце в мгновение сжалось, — Эбен, тут вот девушка про тебя спрашивает.

Я пережила настоящий вихрь эмоций, от страшного волнения до радости. Эбен стоит прямо за моей спиной, а я не могу позволить себе обернуться. Как будто это сон и, если я посмотрю, все исчезнет.

— Да? Кто же? — Голос молодого лекаря чуть дрогнул. Он коснулся спинки стула, но тоже не решился развернуть меня к себе. Я услышала только как его руки с силой сжали кожаную спинку. Этого достаточно, чтобы мужчина понял нас без слов.

— У меня там прием на удаление абсцесса. Я оставлю вас на некоторое время. Поговорите, — скинув салфетки и нитки в мусорку, мужчина похлопал Эбена по плечу и вышел.

Не помню, как лекарь подхватил меня за плечо, как я поднялась и вообще удержалась на ногах. Помню только его черные волчьи глаза, руки, беспорядочно касающиеся волос, мягкие губы и вкус поцелуя.

— Почему ты здесь? Эмбер, как же так?

— Я не верю, что нашла тебя! Знала, что ты тут, но где…

Эбен обхватил мое лицо ладонями и посмотрел в глаза с нескрываемым волнением. Всего в нескольких сантиметрах друг от друга, мы оба не могли поверить, что все происходит на самом деле. Его синяки и ссадины на лице еще до конца не зажили. А под синей медицинской формой не были заметны последствия бунта в Андарионе.

— Скажи мне, что ты не прошла распределение, чтобы найти меня?

— Я прошла распределение, — с комом в горле прошептала я, — Эбен, меня заставили, практически в первый же день! Деметра пошла на уступки.

— Ты должна была сопротивляться!

— Не смогла. Старшая смогла определить меня на западную границу. Она знала, что я буду искать тебя. И я согласилась, чтобы не случилось худшего. Я не хотела потерять с тобой связь окончательно…

— Мне никто не сообщил о твоем отъезде.

— Не удивительно, Деметра догадывается о нас. И Хельга тоже.

— Вот почему они отмалчиваются, — будто сам себе ответил лекарь. Брюнет посмотрел на дверь и потянул меня за собой, — Эмбер, здесь нас услышат. Пройдемся?

— Мне нельзя светиться.

— Все будет хорошо. Ты пациент. Идем!

Я согласилась. Здесь и правда сложно говорить. Кто угодно услышит нас с соседнего кабинета и тогда все…

Лекарь провел меня в противоположную часть госпиталя. Мы дошли практически до выхода из помещения, но у стеклянных дверей Эбен повернул направо к белой двери. Это что-то вроде склада, совсем маленькая комната, в которой мы закрылись.

Внутри стоял затхлый воздух. Свет падал от единственной лампочки, освещая нас и рисуя множество теней. Повсюду свалены старые койки, ткань и много технических приборов. Не романтическое место, но тихое и безопасное.

— Ты его уже видела?

— Кого?

Я притворилась, что не поняла. Говорить с Эбеном об Адаме я не хотела. Внутри все сопротивлялось этому.

— Того, с кем тебя распределили — супруга. Он военный? Служит здесь?

— Да, мы уже познакомились. Живем вместе несколько дней в жилом секторе гарнизона. Это он привел меня в госпиталь. Пока меня не провели в системе, попасть на кордон было невозможно.

— Так и есть. Тут везде сканы. Перемещение фиксируется с целью безопасности. Без документов ты будто в клетке.

— Как будто сложнее, чем в городе. Но парадоксально, тут мне свободнее.

Эбен напряженно выдохнул и взял меня за руку, крепко сжав в своей ладони. Ему так себе удавалось справиться с бурей, бушевавшей внутри. Глаза выдавали боль, причиненную новостью и браке.

— Надеюсь, он не обижал тебя? Прости, я понимаю, что ты не должна отвечать на…

— Нет, он… Адам он совсем не такой, каким представляет Андарион военных. Он понимающий, добрый и он не требует от меня ничего. Мы не были… Мы как друзья.

— Адам Даттон?

Я утвердительно кивнула. Эбен грустно улыбнулся и откинулся спиной к стене, закатывая глаза.

— Как будто чья-то роковая шутка.

— Что? Ты о чем?

Эбен поджал губы.

— Он нравится тебе?

Этот вопрос меня обескуражил.

— Ты ревнуешь?

— Что ты чувствуешь, Эмбер?

Я отстранилась от лекаря.

— Эбен я приехала на границу ради тебя.

Лекарь чуть смягчился.

— Прости. Я не должен был спрашивать о таком. Просто во мне все горит. Я не хочу тебя потерять.

Лекарь нежно коснулся моей щеки. Я улыбнулась. Оттаяла моментально.

— Ты его знаешь?

— Да. Его семью. Это влиятельные люди в Андарионе, но Адам… Мы учились вместе, затем его мать поспешила отправить парня на службу. Поговаривают, что так она позаботилась о его будущем. Но с тех пор я ничего не знал о Даттоне. А ведь мы были друзьями…

— Бывшие друзья? Как будто нарочно. Но ты говорил, что на судьбу распределения нельзя повлиять?

— Можно, если есть связи.

— Может это Хельга? Она знала, как заставить нас сдаться.

— Не думаю. Есть и другие, кому было выгодно, чтобы ты пошла за Адама, — решительно заявляет Эбен, прервав меня, — Я должен с ним встретиться.

— Зачем? Что ты хочешь ему сказать?

Лекарь сказал о том, что распределение можно устроить, если знать с кем договориться. Может он хотел это провернуть со мной? Но теперь поздно. Я принадлежу Адаму. И если Эбен расскажет ему о нас, военный должен будет действовать в рамках правосудия.

— Я хочу знать о его деле. Эмбер, Деметра отправила тебя сюда не по доброте душевной и не в качестве уступки. Западная граница самое горячее место. Сейчас так не кажется, но линия огня подступает.

— Ты думаешь здесь будет война? Она хочет, чтобы я погибла?

— Нет. Но если твоего мужа переведут за кордон, ты поедешь за ним. И там мне будет не добраться до тебя.

— В Пустошь? Но мне сказали, такое случается редко?

— Кто?

— Моя новая подруга. Анна.

— Она гражданская. Ситуации не знает. Но с каждым днем повстанцы наступают. С восточных границ в наш госпиталь попадают только самые крепкие ребята с легкими ранениями. Остальных просто не довозят. Линию Приграничья требуется расширять. То, что творится там, в Пустоши — намного страшнее мелкого вандализма в городе. А Адам на хорошем счету у руководства.

— Черт, — ругнулась я вслух, — А я боялась границ….

Из кармана лекаря раздался звон. Его срочно вызывали в операционную. Похоже наше время истекло.

— Эмбер?

— Да?

Эбен обхватил мои плечи и настойчиво посмотрел в глаза.

— Сможешь прийти к полям сегодня после десяти вечера?

— Это же время отбоя?

— Да, так безопаснее. Только осторожно. Если кто-то остановит, скажи, что плохо себя чувствуешь и нужно подышать воздухом.

— Хорошо, — ответила я, — Я буду там.

Эбен словно знал, что в эту ночь я буду одна. Возможно, ему было известно о событиях в Пустоши, куда отправили моего мужа. И теперь, зная о том, как там опасно, я тревожилась об Адаме.

— Я люблю тебя, — прошептал он хрипло и так чутко. Его нежность и забота чутко отозвались в объятиях и нежном поцелуе. Но я не двигалась. В этой маленькой комнате мне стало так трудно дышать и хотелось поскорее уйти. Уйти, даже несмотря на то, что мой лекарь рядом. Я ведь так этого хотела!

— Я провожу тебя до дверей, — предложил мужчина.

Я отрицательно замотала головой.

— Нас могут увидеть и тогда обо всем доложат Адаму.

— И что? — он улыбнулся, нажав на ручку двери, — Я лекарь, а ты пациентка. В этом нет ничего запретного, мы не нарушаем правил.

— Да, может ты и прав… Это привычка из дома Мира.

— Запугала тебя Деметра.

Перед выходом из комнаты, Эбен снова крепко обнял меня, а после мы прошлись так, будто были друг другу чужими. Он впереди, а я позади.

— Эбен, вас ожидают в операционной, — девушка, которая записывала меня, увидев брюнета, тут же попыталась развернуть его назад.

— Я знаю, передайте, скоро буду.

— Хорошо.

Мы прошли к дверям, я сняла с себя халат и закинула его в корзину. Лекарь подхватил рукой мой локоть и прошептал, — Не забудь о нашем договоре.

— Я помню.

— Отлично. Тогда, до встречи.

Мы встретились взглядом на короткий миг, и я вышла из госпиталя на улицу. Зашагала быстро и уверенно. Прямо к воротам. Со сканом сразу не справилась. Пришлось просить о помощи Билла, как учил Адам.

А дальше… Дальше целый день мучительно ожидания и раздумий... Я не готовила обед и не ходила в столовую. Аппетита не было, как желания кого-либо видеть. В сердце закралось сомнение. Будто часть меня все еще мечтает все исправить, а другая говорит — что-то не так. То, что ты делаешь — неправильно!

Вечер. Одевшись потеплее, я вышла в оговоренное время и направилась к полям. После десяти на улице никого. Очень тихо Слышен только шелест молодой травы на ветру и звук собственных шагов. Нет никакого патруля и слежки. По крайней мере, на первый взгляд.

Я быстро добралась до пшеничных полей и стала ждать прихода Эбена. Но не все прошло гладко. Эбен не появился ни через десять минут, ни через пол часа. Солнце давно ушло за горизонт, закат перешел в сумерки. Мир вокруг стремительно погружался во тьму. Лишь у круглых куполов бункеров горели вечерние огни.

— Эмбер, — от сердца отлегло, когда я услышала голос Эбена за спиной. Он направлялся ко мне бодрым шагом. Мужчина был одет в простую белую футболку, армейские черные штаны и легкую темную куртку. Как обычно, не без символики волка на кармане. Она преследовала меня повсюду.

— Я думала, ты не придешь!

Мы приблизились друг к другу, и лекарь крепко меня обнял, поцеловав в висок.

— Извини. График в госпитале хромает. Я не хотел заставлять тебя ждать. Замерзла?

— Нет, — соврала я, — Ты хотел поговорить?

— Не только. Я хотел увидеть тебя и не спешить. Прогуляемся вдоль границы полей?

Я согласилась. Лекарь взял меня под руку и наклонился ближе, но я отстранилась.

— Нет, так нельзя… Нас могут увидеть.

— Кто? Не переживай об этом, мы в тени.

— Лучше пройдемся вперед.

Эбен принял отказ. Он повел меня вдоль темной дорожки. Справа виднелись светлым пятном оранжево-синие поля пшеницы. Подул приятный теплый ветер, он принес с собой сладкие ароматы весны. Совсем как в детстве.

— Я много думал сегодня.

Мы переглянулись. В полумгле карие глаза мужчины блестели. Его светлая кожа была точно мрамор, а улыбка отзывалась теплом. Такой молодой и прекрасный, этот мужчина вел меня во тьму… Здесь, на границах, я поступала действительно плохо. Ведь теперь я замужем.

— О нас и о том, что совершил много ошибок, не сказав тебе как все устроено. Ты всегда в неведении, а это опасно.

— Ты прав, — согласилась я, — Этот мир для меня как будто чужой. Но сейчас я понимаю о нем немного больше.

— Значит ты знакома с тем, что такое город, приграничье и Пустошь?

— Город это сердце Андариона. Он под куполом, — уверенно ответила я, вспоминая разговоры с Адамом, — Границы что-то вроде середины и здесь тоже экраны. Но я не знаю, как это выглядит со стороны. И Пустошь. О ней мне неизвестно ничего, кроме того, что она опасна. Ты сказал, туда могут направить Адама?

Эбен кивает. Становится совсем темно. Фонари остаются за спинами, а впереди только дорога. По правую руку поле, а с другой стороны какие-то старые постройки.

— Ты многое узнала за эти дни в Приграничье.

— Расскажешь о Пустоши?

— Пустошью называют земли за пределами города и Приграничья. Но это не пустынные земли. Они обитаемы. Там много жилых секторов и мирных жителей. Как и в городе, в Пустоши есть система. Все работает слаженно, хотя со стороны кажется, что хаотично.

— По твоему описанию не скажешь, что там опасно.

— Увы, нет. Эмбер, большая территория дает возможность формировать группы повстанцев. Их немало, и они совершают диверсии. В последнее время город и его армия теряю контроль над ними. Это из-за них в Андарионе ввели военное положение.

Эбен с интересом наблюдал за моей реакцией и, возможно, был удивлен тому, что я его не перебивала.

— Повстанцы собирают оружие на коленке. Живут в пещерах, скрываются. Эти люди умны. Среди них есть настоящие гении, — лекарь притормозил и заставил меня остановиться, — уникумы, пишущие сложнейшие коды. А это все равно, что иметь ключ от всех дверей. Ты знаешь, что город строится на огромной системной программе.

— Да, я примерно понимаю. Андарион воссоздает аналог Земли для своих жителей.

— Адам сказал?

— Да. Он открыт со мной.

Эбен поджал губы.

— Ну да.

— Так почему люди восстают?

— Повстанцы хотят получить власть. Причина всегда одна.

— Ты рассказал мне о Пустоши, чтобы я опасалась этого места?

— Хотел, чтобы ты знала.

Мы подошли к тупику. Ограждение поля повернуло налево, дорога закончилась. Теперь только назад. Но возвращаться обратно, значит снова опасаться быть увиденными.

— Здесь никого, — лекарь коснулся моей щеки рукой и нежно провел по ней к волосам. Брюнет наклонился ближе, — Я могу тебя поцеловать?

Я замерла. Дыхание перехватило, а слов не нашлось. Инстинктивно я потянулась навстречу, соглашаясь. Губы лекаря мягко прильнули в моим полуоткрытым губам. Мужчина запустил руку мне за спину, не позволяя отстранится. Казалось, даже если кто-то увидит нас, я пропаду, но не отстранюсь от него. Две недели разлуки растворились. Их будто не было, а мы всегда были рядом.

Поцелуй был нежным, долгим, спокойным. Эбен осторожничал, а когда отстранился, не смог сдержать опасений, тихо прошептав, — Надеюсь Адам еще не влюбился. На его месте, я бы ни за что не отпустил тебя.

— Если он полюбил, ты не станешь предпринимать попыток быть со мной?

— Как раньше уже точно не будет. Я думаю нарушить очень много правил, с которыми Хельга не смирится. Скоро она закроет мне путь в город. Я говорил тебе о Пустоши не просто так. Возможно уйти туда будет единственным верным решением. Если к тому времени ты будешь готова, то…

— Мне плевать на город, если ты об этом. Лучше здесь или в Пустоши, только не там.

— Значит ты готова пойти со мной?

Я опустила глаза и съежилась от холода. Эбен глубоко вздохнул, крепче обняв меня.

— Мне надо поговорить с Адамом. Как только он вернется, я приду к вам.

Меня будто молнией ударило. Я схватила лекаря за руку.

— Не говори ему о нас!

— Я дал тебе слово, Адам не узнает.

— Тогда, о чем ты хочешь говорить с ним?

Моя тревога вызвала у лекаря улыбку. Он мягко накрыл своими ладонями мои плечи.

— Не волнуйся, Эмбер. Просто узнаю планы. Если вас экстренно переведут в Пустошь, и ты будешь готова на побег, мне потребуется время, чтобы добиться отъезда туда в военной колонне. Потерянные день или два могут стать критичными. Я должен подготовиться заранее.

Побег? Эбен открыто сказал об этом. И камень у меня в груди стал тяжелее. Я едва дышала.

— Это все как-то неправильно… Может не будет никакой Пустоши и все обойдется? Здесь пока тихо.

— Я живу в Андарионе с рождения и прекрасно знаю, как поступит управление, зная, что мы находимся близко. У Хельги личный интерес. Она сделает все, чтобы твой супруг был назначен в Пустошь. А смутное время этому удачно сопутствует.

— Но почему она считает, что тебя это остановит? Почему не опасается, что ты уедешь?

— Это непросто для меня. На то есть серьезные причины.

— Какие причины?

— Моя связь с городом. Это сложно объяснить. Давай лучше я провожу тебя домой, хорошо? Уже поздно.

Я перегородила мужчине дорогу, не желая уходить.

— Эбен, ты сказал, что будешь со мной откровенным. Никаких тайн. Расскажи, о какой связи с городом ты говоришь? Кровная связь с Хельгой?

Эбен тяжело вздохнул, пересиливая себя. Он изменился в лице и потемнел.

— Я рыцарь Андариона. Хельга мне не просто мать, она создатель.

— Создатель? Создатель чего? Города?

Лекарь сжал губы в полоску и шумно вздохнул, потирая переносицу.

— Эмбер, я пытался защитить тебя там, у клиники. Как мог.

— Я знаю, но… Эбен я тебя совсем не понимаю.

— Идем, я отведу тебя домой. Сейчас не время.

Глава 18. Рыцарь Андариона

Эбен спешно сопроводил меня домой. Он вновь клятвенно пообещал не говорить моему супругу о нас. Я поверила.

Прошли сутки ожидания и случилось то, чего я никак не ждала. Когда лекарь обещал переговорить с другом детства, я ожидала, что они пообщаются на кордоне. Но Адам не похож на городских. Встретив старого приятеля, он проявил вежливость и пригласил его домой. Я узнала об этом, когда открыла дверь. Ужин как раз был готов, Адам должен был прийти с минуты на минуту, но на пороге стоял не только он. Военный похлопал Эбена по плечу и предложил войти.

— Эмбер, здравствуй! — военный потянулся к моему лицу и коснулся губами щеки, — У нас гости, ты не против?

— Нет, я не против.

Я не знала, как реагировать на происходящее. Узнавать лекаря или делать вид, что мы не знакомы.

Адам снял куртку, чуть приобнял меня и пригласил Эбена войти.

— Могу не представлять вас друг другу? Ты не забыла лекаря из Андариона?

— Конечно нет, — я выдохнула и протянула руку, — Здравствуйте, Эбен.

— Эмбер, доброго вечера! — брюнет слегка коснулся моей руки и очень спокойно спросил, — Как самочувствие?

— Все в порядке. Раны затянулись, ничего не болит.

— Я рад. Славно, что вы чувствуете себя хорошо.

Мужчина смотрел на меня так, что я понимала без слов. Он испытывал не меньшую неловкость, чем я. И нам обоим пришлось как можно лучше маскировать это состояние от Адама.

— Я дополню ужин, Эмбер, — супруг уже суетился на кухне, —Нужна еще порция. Я не сообщил тебе заранее, но приобрел заготовку по пути.

— Я помогу?

— Нет. Отдыхай, милая.

Милой он меня еще не называл. Но прозвучало гармонично. Будто мы любящие супруги. Адам пригласил нас на кухню. Эбен присел за стол, а я осталась стоять в дверном проеме.

— Немного терпения, и я угощу вас чем-то особенным. Моя мама готовила по этому рецепту. Для жителя Андариона это привычно, а для местных — роскошь.

— Теперь я местный, — усмехнулся лекарь, — В госпитале едят белковый продукт.

— Тот, что из пачек?

Эбен скривился от воспоминаний о еде.

— Невероятно мерзкая штука.

— Знаю. Мы ее использовали в долгих переходах между секторами. А почему у вас так?

— У нас пока нет кухни. Госпиталь стоит не так давно, пока не обустроили. Говорят, со дня на день должны прибыть воробьи с Андариона. Это поправит ситуацию с питанием. Так что, Адам, я с большим удовольствием попробую твой кулинарный шедевр.

— Тебе понравится! Наслаждайся, пока не уехал в Пустошь.

— Вы отправляетесь в Пустошь? — Осторожно поинтересовалась я, стараясь не вкладывать в свой вопрос никаких эмоций.

Лекарь пожал плечами.

—Возможно.

— Эбен подал прошение в военные лекаря, — пояснил Адам, — Он будет работать в секторах и на военных объектах. Служба похлеще военной.

— Я жду одобрения. Пока все это не точно.

— Одобрят. Ты на хорошем счету.

Адам отправил заготовку в печь и развернулся к нам. Мужчина протянул мне руку, пригласив к себе. Я несмело подошла ближе и оказалась в теплых объятиях мужа. Для него было важно показать свое счастье. Если бы только военный знал правду...

— Мой тебе совет, если хочешь обзавестись семьей, позаботься об этом здесь. Все будет законно и как супруга военного лекаря, твоя избранница получит хорошее жилье. Если же выберешь кого в Пустоши, это будет незаконный брак. Жилье, блага, возможность устроиться в лагерях будут закрыты для вас.

—Ты прав. Я подумаю об этом.

— А как дела с Пустошью обстоят у вас? Отправят воевать?

— Слухи дошли?

— Все говорят, что линию защиты продвинут.

— Говорят, — выдохнул супруг, — Многое говорят…

— Ты командующий подразделением, должен знать в числе первых.

—Все неоднозначно. Мы готовимся.

— Тебя распределяют в Пустошь? — подключилась я, — Анна мне говорила, что такое не случалось много лет!

— С ее Генри. Но я уже был в Пустоши.

— Так мы едем?

Адам улыбнулся дежурной улыбкой и, наконец, отпустил меня. Он попросил устроиться за столом, и я присела напротив Эбена.

Блондин достал ароматный ужин – запеканку с мясом и овощами и поставил ее по центру стола. Затем три тарелки, приборы, стаканы и виноградный напиток. Убедившись в том, что стол полон яств, супруг присел по центру маленького столика, заняв собой все оставшееся пространство.

— Нет, Эмбер. Пока нет. Но в любой момент ситуация может изменится. Но даже если меня отправят в Пустошь, волноваться не о чем. Нам предоставят жилье. Ты будешь в безопасности.

— Мне нужно быть готовой ехать?

— Да, Эмбер. Но ты узнаешь заранее, обещаю.

Адам пытался сгладить углы. Он смотрел на меня и заботливо коснулся плеча.

— Жизнь в гарнизоне это постоянные разъезды. Со временем ты привыкнешь.

— Надеюсь, что смогу.

Я не скрывала, что расстроена. Постаралась отвлечь себя едой. Ужин, приготовленный Адамом, был куда лучше моей стряпни. Пальчики оближешь! Мясо буквально таяло во рту, а острый соус обогащал вкус.

Несколько раз я ловила на себе взгляд Эбена. Слишком пристальный, для постороннего человека.

— Моя хвала повару, — лекарь отставил пустую тарелку, — после белковой пищи это божественно на вкус.

— Рад стараться, — принял похвалу супруг, — Заглядывай в гости. Мы с супругой будем тебе рады.

Эбен поджал губы и кивнул. Воцарилась недолгая пауза.

— Так на каких условиях ты на западной границе? Я подумал, у тебя были за спиной серьезные покровители. Неужели все изменилось?

Лекарь усмехнулся, отложив вилку в сторону.

— Остались, но они все равно, что палка в колесе. Адам, ты избежал серьезного давления, отправившись на службу.

Блондин кивнул и мгновенно изменился в лице. Затем супруг посмотрел на меня, заметив, что я наблюдаю.

— Значит не все так оптимистично, как об этом говорили?

— Ты об эксперименте?

Адам утвердительно кивнул.

— Да. Над ним работало управление. Проект был серьезным, но я многое не застал, — блондин отложил приборы в сторону, — Что удалось реализовать?

Эбен поморщился, будто говорил о чем-то неприятном.

— Проект назвали программой защиты города. Она работает для подавления мятежей и охраны купола в самое уязвимое время.

— Перезагрузка? Комендантский час? — произнес вслух догадку Адам. Мужчина перевел взгляд на эмблему с волком, приколотую к карману формы лекаря, — Ты стал рыцарем Андариона?

— У меня не было выбора. Мы были детьми. А ты входил в пятерку лидеров из списка Хельги. Должен был стать третьим.

— Я этого не знал. Почти ничего о программе, — Адам криво улыбнулся, будто смакуя горечь, — Предполагал, конечно, почему так случилось. Долго не мог простить родителей. Видимо моя мать смогла выведать у Хельги информацию, потому спешно отправила меня на службу, рискуя собственной репутацией.

— Она пыталась тебя защитить.

— Отправив убивать, — с иронией ответил Адам, — Кто знает, где больше морали и долга.

— Кто такие рыцари Андариона? — Я напомнила о себе. Мужчины словно забыли о том, что я здесь. Оба уставились и переглянулись, будто советовались, стоит ли говорить мне.

— Вы не скажете мне?

— Эбен, ты лучше знаешь, как это объяснить и можно ли?

—Вы заговорили об этом при мне!

Лекарь облизнул губы, подбирая слова, затем уставился на меня, ничего не говоря. Я уже видела этот взгляд. Раздумывал, как правильно поступить!

— Наверное это секрет? Ладно, тогда мне лучше не слушать ваши разговоры. Я отойду.

— Нет, постой!

Эбен успел схватить меня за руку, когда я попыталась встать из-за стола. Мужчина остановил меня, но заставил Адама неоднозначно оценить ситуацию. Лекарь одернул себя мысленно и медленно отпустил запястье со словами, — Прости, я не хотел.

— Больше так не делай, — ровным голосом обратился к другу Адам, — Возможно вы были приятелями в городе, но сейчас Эмбер моя супруга. Я подобное не приветствую.

Военный понимает многое, без объяснений. Он назвал нас приятелями, забыв о простом формальном знакомстве «пациент – доктор». Возможно, и не позабыв, а сообщив это нарочно, чтобы проверить дальнейшую реакцию, которой не последовало. Эбен никак не прокомментировал ситуацию, а я присела на стул и заполнила тишину вопросом.

— Вы расскажете о рыцарях Андариона?

— Это охрана города, — Эбен смотрел на меня так, будто я только что сковырнула больную мозоль, — Мы созданы для защиты города.

— Но ты ведь лекарь?

— Да.

— Не понимаю.

— Он оборотень, — дополняет слова друга Адам, — Для горожан он лекарь, а в моменты опасности становится зверем. Рыцари способны рвать на части мятежников и повстанцев.

Я почувствовала себя нехорошо. За маленьким столом, рядом с двумя мужчинами было трудно дышать. Я встала и отошла в сторону.

— Эмбер, все в порядке? — Адам встал следом, но я покачала головой.

— Нет, я не в порядке. Оборотень? И ты получается тоже?

Адам попытался ответить, но Эбен его перебил.

— Я сам ей расскажу. Нет никакого смысла скрывать это дальше, — Эбен указал на стул рядом и жестом попросил вернуться, — Тебе лучше присесть, Эмбер.

Я не стала спорить. Вернулась на стул. Адам наблюдал за происходящим молча.

— Ты считала Андарион местом, где нет технологий, машин, электроники и промышленности. Ты видела город, выбравший путь экологичности, отказавшись от прогресса. Но это только видимость, — Лекарь говорил это мне, но помня о нашей тайне, перевел взгляд на Адама.

— Эмбер не помнит прошлого, поэтому ее картина мира ограничивается опытом последнего месяца. Я ничего не рассказывал ей о Пустоши, о бурях, о пламени солнца и о повстанцах. Об этом ты расскажешь ей сам.

— Стоит тогда поднимать тему рыцарей? Этого не знают даже обычные горожане.

— Стоит, — настойчиво потребовала я, — Адам, для меня это важно.

Супруг нехотя согласился. Он волновался обо мне. А я потеряла контроль над эмоциями, впитывая каждое слово Эбена.

— Защита города большой проект Андариона. Для него отбирали особенных мальчиков с устойчивой психикой. Наше с Адамом поколение попало под смену предыдущего проекта. Он провалился, а система купола оказалась под угрозой. Управлению нужна была свежая кровь.

— Свежая кровь это вы?

— Да. Разработчики и ученые проводили тесты, искали троих лучших из одаренных. По итогу в отборе осталось пятнадцать ребят, среди которых был я и Адам. Мы были одобрены для обучения, но мать твоего супруга приняла скорое решение и выдернула сына из программы.

— Она отправила его в Приграничье на службу, — я посмотрела на Адама, тот утвердительно кивнул.

— Что же до меня… Своих родителей я не знал. Хельга воспитывала меня с детства, как родного сына. Для любого горожанина это именно так. Они считают нас родственниками. Поэтому программу я прошел от и до, получив назначение и звание Рыцаря Андариона. А вместе с этим и медицинское образование. Каждый из троих отобранных должен был иметь профессию для положительного облика гражданина Андариона.

— Положительного? Значит Рыцарь герой отрицательный? И что же вы делаете?

— Я защищаю город, — Эбен сложил руки на стол, — Защищал.

— Но как?

— Я технически связан с диким черным волком. В любой момент мое сознание может быть в теле зверя. И тогда я буду видеть его глазами, чувствовать запахи его носом, рвать жертву его клыками.

— У тебя есть чип? — Голос Адама прозвучал фоном. Эбен был так спокоен, что даже улыбнулся военному.

— Да, он вшит в голову. Хотел бы избавиться, но это невозможно. Подобное вмешательство убьет меня.

— И как сейчас? Они могут влиять на тебя здесь, в Приграничье?

— Нет, никто не сможет повлиять на меня, пока я не в сознании зверя. Но управление может убить волка преследуя цели безопасности. Я вырос с ним, люблю зверя, но вывести из-под купола не смогу.

— Эта программа чистое зло, — процедил военный, — Они найдут способ влиять на тебя в случае побега в Пустошь.

— Может, но пока никто не пытался. Надеюсь, у них не найдется средств.

Адам звучно сглотнул.

— Мой волк был белым?

— Да, — усмехнулся лекарь, — Теперь он за Джеком.

— Я видел волчат в клетках. Подумать не мог, что их выращивают для нас.

— Отобраны в черных лесах Пустоши. Лучшие экземпляры.

Блондин потянулся к Эбену и сочувственно похлопал его по плечу.

— Нам всем пришлось несладко.

— Теперь все сходится. Я видела волков, я ведь говорила, — я будто в тумане, попыталась обтереть лицо рукой, словно сплю, — А мне никто не верил.

Эбен поджал губы и опустил глаза, придвинув к себе чашку с чаем. Адам тоже замолчал. Мужчины решили остановить тему. Но я бы не стала просить говорить больше. Достаточно и того, что лекарь вовсе не тот, кем кажется. Значит в тот день у клиники черным волком был Эбен и он спас мне жизнь.

— Извините, — я поднялась из-за стола, — Пожалуй я оставлю вас. Мне нужно отдохнуть и обо всем хорошенько подумать.

— Эмбер, я могу помочь?

Адам встал следом. Он взял меня за руки, смотрел будто в душу. В ответ на его заботу я выдавила из себя улыбку. Мне хотелось сказать ему «да» и попросить унести отсюда на руках. Куда-нибудь, где будет безопасно. Но я ни о чем не попросила супруга.

— Не переживай. Со мной все хорошо. Побудь с гостем.

Я посмотрела на Эбена.

— Прошу меня простить. Хорошего вечера!

Пара шагов, прочь из кухни и вот уже я закрыла за собой щеколду в ванной комнате. Включила воду, задернула шторы и опустилась на пол, собрав волосы в ладони назад. Мне нужно было время. Я не понимала, что чувствую к Эбену. Злюсь, ненавижу или люблю?

Но было кое-что новое — я вдруг поняла, что со всеми этими секретами и тайнами могу заиграться так, что потеряю доверие Адама. И не просто его доверие, я могу потерять его самого…

Этот ужин большая ошибка. Супруг смог распознать между мной и Эбеном дружеские отношения. Узнай он больше… Страшно подумать.

Глава 19. Буря

Я провела в ванной много времени, пока не услышала тихий стук в дверь.

— Эмбер, ты в порядке?

Это Адам. В его голосе прозвучала забота обо мне. И я постаралась ответить совершенно спокойно.

— Да, все хорошо. Дай мне пару минут, я скоро выйду.

Он ничего не ответил. А когда я вышла, мужчина сидел на кровати, сложив руки в замок перед собой.

— Ты спряталась от меня? Или от гостя?

— Конечно нет. Я просто слегка разнервничалась, а вода очень успокаивают. Все эти новости о Пустоши и о волках… Мне не нужно было в это вовлекаться.

Адам понимающе кивнул. Он жестом пригласил меня присесть рядом. Уже поздно, наверняка скоро дадут общий отбой. Я опустилась на кровать, почувствовав, как блондин слегка обнял меня за плечо.

— Так тихо… А где Эбен?

— Он ушел. Хотел попрощаться, но ты была в ванной. Я не думаю, что уместно было дожидаться.

— Это правда было бы неуместно, — Я попыталась улыбнуться, — Все в порядке.

— Он много спрашивал.

— О чем?

— О тебе.

Я пожала плечами.

— Наверное беспокоится. Эбен лечил меня от амнезии.

— Ты так расстроилась, когда узнала о том, что волки охраняют город в комендантский час. Почему это так важно? — Адам в чем-то сомневался. Он пристально смотрел на меня.

— Как я должна была отреагировать? Выпускать огромных волков на улицы города, подвергать жителей опасности… А потом узнать, что разумом волка управляет человек?

— По-хорошему ты не должна была об этом знать.

— Я сама настояла. И, ты прав, это сильно впечатлило.

— Было трудно представить, что Эбен один из волков?

Я поджала губы и быстро ушла от темы лекаря.

— Почему волки охраняют Андарион именно в комендантский час? Почему их нет в другое время?

Адам свел брови и сглотнул.

— Говоришь, что впечатлили волки и хочешь знать больше? Ты любопытна, Эмбер.

— Знаю. Это все амнезия.

— Память обязательно вернется.

— Так почему? — Настаивала я. Мужчина улыбнулся.

— Комендантский час для того и существует, чтобы обезопасить город и его жителей. Несовершенство программы вынуждает каждый день в определенное время проводить перезагрузку. Процесс занимает несколько минут, но управление выделило час, чтобы успеть замаскировать защиту. В это время по улицам могут передвигаться только Митаи и волки. А метель помогает спрятать зверя от посторонних глаз.

— Да, точно. Каждый день в это время начинается снежная буря!

— Без нее не обойтись. Управление не обнажит перед другими уязвимость Андариона. Чтобы недоброжелатель, понимающий кодировку, не открыл лазейку в это хрупкое для системы время.

— Но если найти лазейку…

— Для этого и выпускают волков. Они обучены убивать повстанцев.

Совсем как тогда у клиники. Мне страшно вспоминать муки мужчины, оказавшегося в пасти черного волка.

— А старуха в черном? Я видела ее с волками.

— Старуха?

— Да. Она говорила со мной. Когда я лежала раненная на снегу, эта женщина произнесла пару слов. Она сказала, что я могу остаться.

Адам пожал плечами.

— Может это была Митаи?

— Нет, она не Митаи.

— Эмбер, я не жил в городе, когда защита начала работать. Обо всем знаю только из информации, доступной мне по долгу службы. Возможно, это новшество… Я не скажу тебе, кто она.

— Прости. Я просто… Никак не могу забыть Андарион. Надо оставить его в прошлом.

— Эмбер, я понимаю, тебе сложно. За короткое время тебе пришлось пройти через дом Мира, покинуть город и выйти замуж. А теперь еще и Пустошь. На все нужно время. И чтобы привыкнуть ко мне, тебе тоже нужно время. Но я хочу, чтобы ты знала, мне незачем обманывать тебя и хранить за спиной чемодан тайн. Если спросишь, я скажу. Теперь все, что есть у меня — твое. Доверяй мне.

Я быстро закивала. От слов Адама глаза защипало. Я долго ждала правды от Эбена, но каждый раз он оставлял при себе что-то важное. Лекарь выкручивался, притворялся, избегал вопросов. Он говорил, что это ради меня, но делал это для себя. А супруг действовал иначе. Он открыт.

— Ты очень добр ко мне, — прошептала я, сминая подол светлого домашнего платья, — Даже больше, чем я заслуживаю.

— Я не могу иначе. Ты моя супруга, Эмбер.

Воцарилось тягучее молчание, наполнившее комнату пронзительным звоном. И эту тишину вот-вот разрушит отвратительный звук отбоя, но случается другое. Адам нежно прикоснулся ладонью к моей щеке. Его голубые глаза наполнились тяжелой тоской. Мужчина склонился ко мне, сжимая рукой плечо и его горячее дыхание обожгло кожу. Мягкие губы военного прильнули к моим.

Даттон целовал меня осторожно, трепетно и нежно, как будто опасался спугнуть и разрушить хрупкую вуаль зарождающихся чувств между нами.

Сердце забилось в томительном волнении в момент, когда супруг прижал меня к своей груди, обнимая двумя руками. И только когда Адам отстранился, я поняла, что поступаю ужасно. Я даю ему надежду. Ему и себе? Мне стоило встать и уйти. Но я не двинулась и не смогла сказать и слова.

Руководствуясь желанием поступать правильно, Адам искал в моем взгляде ответы. посмотрел мне в глаза в поисках ответов. Что он увидел? Сложно, все так сложно… Сейчас я действительно тонула в голубом омуте глаз воина, в его улыбке с ямочками на щеках, в его теплоте. И я окончательно теряла себя в чувстве, которому противилась.

Он сильный, уверенный, со следами боевых травм, но здесь и сейчас Адам будто солнце. Он согревает и защищает. С ним не страшно...

— Эмбер? — Шепчет Адам, — Ты так прекрасна.

Я должна была ответить. Дать согласие или отказать. Но время шло. И тогда Адам воспринял молчание за согласие. Он вновь целовал меня, но уже иначе. Настойчиво и торопливо. Страсть между нами нарастала, губы немели от ласк, а объятия становились все теснее. Адам не встречал с моей стороны никакого сопротивления. А хрупкое женское тело таяло от ласк. Мне не хотелось его отталкивать, не хотелось прекращать то, что происходит. Я была готова утонуть вместе с мужем, отдаваясь порыву, за который буду себя винить.

Поцелуи блондина обжигали кожу, шею, плечи, он опустил меня на кровать, подминая под себя на белых простынях. Я чувствовала с каким голодом руки мужчины блуждают по телу, как хаотично он сминает мою одежду и как сильно вжимается в мое тело, позволяя чувствовать его силу и желание. Но именно в момент, когда пламя разгорелось сильнее, внутри меня будто кто-то закричал с требованием – «остановись!».

Я не могла допустить близости… Не сейчас. Иначе это будет означать конец той трогательной любви к Эбену. Я будто предаю его. Пытаюсь играть на две стороны…

Испытав настоящую муку, я решительно уперлась ладонью в мускулистую грудь Адама, нависшего надо мной.

— Прости, я не могу…

Адам выдохнул и вымученно улыбнулся. Его взгляд все еще был тяжелый от страсти, а руки и тело дрожали. Мужчина медленно приподнялся, позволив мне присесть. Блондину это действие стоило большого усилия над собой.

— Я слишком тороплюсь, да?

— Нет, нет… Дело во мне. Я пока не готова. Мне нужно еще немного времени.

— Понимаю, - прошептал блондин, осторожно обняв меня, — Я потерял контроль.

Адам тяжело дышал. Я слышала, как быстро бьется его сердце. Так же билось и мое. Это мука быть рядом с таким мужчиной и оттолкнуть… Еще мучительнее то, что я сомневалась в своих чувствах, в своих мыслях. Будто внутри меня война.

Супруг больше ничего не сказал. Он выждал время, поцеловал меня в висок и встал с кровати. В этот момент прозвучал сигнал «отбой».

— Завтра я в увольнительном. Мы с друзьями решили собраться. Многих отправляют в Пустошь и по случаю отъезда хотим провести время семьями. Ты составишь мне компанию?

— Да, конечно. Я буду с тобой.

— Вот и славно. Нужно выспаться.

Блондин огляделся и принялся расстилать постель. Я помогла.

Ритуал с одеялом соблюли. После событий вечера эта граница нужна как никогда ранее.

Свет погас, но я долго не могла уснуть. Ровно, как и Адам. Я не слышала его размеренного сопения. Наверняка военный думал о случившемся.

С приходом утра в нашей маленькой квартире все осталось прежним. Адам проснулся первым, взялся готовить завтрак и поприветствовал меня с улыбкой. Точно ничего не было.

Я умылась и решила помочь супругу. Когда подошла ближе, мужчина нежно поцеловал меня в щеку. Похоже Даттон решил сближаться постепенно.

Гости нас ждали к полудню. В качестве угощения, Адам приготовил свой фирменный пирог. Такого я еще не пробовала. Румяный, с узорами поверх повидла темно-розового цвета. Пахло вишней, но ягода называлась иначе. Что-то из местной агрокультуры. И для меня до сих пор остается секретом, где же все это выращивают? В городе подобного нет, а в гарнизоне я видела только огромные поля пшеницы, уходящие далеко к горизонту.

Нас ждали в соседнем жилом купольном бункере. Кто-то из сослуживцев Адама собирал всех у себя. Я не знала, кого там встречу. Все оставалось в секрете. Но супруг как-то странно на меня смотрел и постоянно улыбался.

— Что? Ты такой странный.

—Вовсе нет.

—Адам, я немного, но знаю тебя. Рассказывай, ты что-то задумал?

— Самую малость, — мы подошли к бункеру, который был похож на наш точно брат близнец. Высокий военный придержал мне дверь, пропуская в холл здания, — Не переживай, ты будешь в восторге.

— Адам, я не люблю сюрпризы.

—Ты полюбишь.

Супруг положил руку мне на спину, проводив в лифт.

Этаж минус десять. Так глубоко в жилые зоны я еще не спускалась и впервые обратила внимание на количество подземных этажей. Всего четырнадцать.

С нами зашла женщина. Лифт спускался медленно, и незнакомка открыто рассматривала меня и Адама. Сегодня я надела платье чуть ниже колена. Оно пошито из плотной хлопковой ткани яркого малинового цвета. Спереди до пояса жемчужные пуговки. Локоны спереди убрала назад в заколку и подвязала платье тонкой атласной лентой белого цвета, а на ногах аккуратные туфли без каблука. Тоже белые. Можно считать, я соблюла нарядный облик. Адам же был одет в темные армейский форменные штаны и белую камуфляжную рубашку с длинным рукавом. Мужчина держал меня за руку, почти не отпуская. Даже когда мы подходили к квартире с номером восемьсот три, откуда доносились громкий голоса и смех.

Дверь открыл высокий мужчина. Темноволосый с аккуратной густой бородкой. Он пожал руку Адаму.

— Вы вовремя! Рад видеть!

— Это моя супруга. Ее зовут Эмбер.

— Добро пожаловать, Эмбер.

Мужчина пригласил нас войти и уже на пороге я буквально потеряла дар речи. Среди гостей стояла та, кого увидеть сейчас я никак не ожидала.

— Розмари? — я пошла вперед и рыжеволосая красавица обернулась, — Не могу поверить!

Та вытаращила глаза и побежала ко мне. Девчушка вцепилась в меня, буквально повиснув на шее.

— Эмбер! Эмбер! Этого не может быть! Я думала мы с тобой уже не увидимся. Надежду потеряла. Тут такие обширные территории.

— Знаю. Но это случилось. Вот она ты, прямо передо мной!

— Дорогие гости, — к нам вышла высокая худощавая женщина, — И девушки. Прошу вас, проходите и чувствуйте себя как дома!

Незнакомке на вид около тридцати пяти лет. Она была очень красива и отличалась от всех женщин, которых я видела в Андарионе. Ее волосы острижены в каре и аккуратно уложены назад. Лицо длинное, выразительные голубые глаза, подчеркнуты косметическим карандашом. На полных губах алая помада, а на шее на коротком шнурке висела серебряная подвеска с изображением солнца. Но особенно странным казался выбор платья. Красное с юбкой выше колена.

— Моя супруга, Глория, — знакомит меня и Адама хозяин дома, — А я Харпер, уважаемая Эмбер. Будем знакомы!

— Очень приятно познакомиться.

— Проходите в гостиную. Глория очень старалась. Блюда на столе редкие. Исключительно деликатесы для дорогих гостей. Кое-что уже попробовала Розмари, но я уверяю, осталось много.

Розмари звучно рассмеялась. Адам протянул хозяйке дома сверток.

— Разбавим деликатесы пирогом.

— Сам готовил?

Глория широко улыбнулась, приняв в руки десерт.

— Это моя маленькая страсть. Люблю кулинарию.

— Харпер тоже любит готовить, — подмигнула женщина, — У военных людей должно быть милое бытовое хобби.

Пока Адам общался с Харпером и Глорией, юная Розмари потащила меня за собой.

— Я тебе здесь все покажу. Глория провела мне экскурсию.

— А это ничего, что мы так нагло…

Я отвыкла от Розмари и ее простоты. Эту милую девчушку невозможно победить. В ней столько жизни!

— Здесь много комнат. Харпер и Глория живут обеспеченно. Ты только посмотри какой тут фарфор!

— Действительно!

Квартира не была похожа на нашу с Адамом берлогу. Здесь много воздуха и света, несмотря на минус десятый этаж. Несколько комнат, большая кухня. Гостиная и столовая объединены.

— Еще спальная комната и детская. Но туда я тебя не поведу. Ты права, я наглая, но у меня есть границы.

Мы дружно рассмеялись. Розмари выглядела счастливой.

Пока мы бродили и рассматривали картины на стенах, я наблюдала и за Адамом. Харпер старше его лет на десять и общение мужчин очень похоже на взаимоотношения начальника с подчиненным. Наверняка Харпер имеет высокое звание и этот прием мог значит что-то большее, чем просто встреча друзей перед отъездом.

Помимо нас с Адамом, Глории с Харпером и Розмари с супругом, в гости приглашены еще две пары. Сначала я не замечала, так как мельком заглянула в гостиную, но потом, когда мужчины сели за стол, а одна из женщин решила присоединиться к нам в холле, я узнала в ней Анну. Подруга была сама на себя не похожа. Стала яркой. На ее губах помада, на голове прическа, а мерцающее голубое платье очень удачно подчеркнуло изящную фигуру. Это была совсем другая Анна, не та худышка в безразмерном платье с уставшим видом.

— Так вот как выглядит настоящая сестра дома Мира? — Анна кивнула мне, указав на рыжеволосую девушку. Розмари действительно выглядела очаровательно. Одетая в нежное изумрудное платье с правильно подобранными украшениями и собранными на правом плече рыжими локонами, она походила на истинно городскую девушку.

— Спасибо за комплимент, — сестра сделала реверанс, — Надеюсь ты не в обиде, Эмбер. Я не хочу сиять на твоем фоне.

— Все в порядке, — улыбнулась я.

— Если бы Эмбер жила в доме Мира, смогла бы добиться большего. Но она не жила, а просто гостила, — опомнившись, что возможно сказала лишнего, рыжеволосая подхватила меня за плечо, — То есть, я имею в виду…

— Да, просто гостила. Это всем известно. С момента моего первого появления в доме Мира, Старшая мечтала отправить меня куда подальше.

— Значит было за что. Верно? — с прищуром переспросила Анна.

— Бывает так, что ты просто не вписываешься.

— Она не вписалась, — поддержала Розмари, — Совершенно никак. Пыталась, но для этого нужно пожить несколько лет. Так буря внутри успокаивается.

— Я бы тоже не смогла, — отмахнулась Анна, — Лебезить перед преподавателями и стараться быть приторно милой.

— Не все так плохо, — Розмари вдруг что-то вспомнила и обернулась ко мне, — А Эбен здесь? Ты нашла его?

— Кто такой Эбен? Брат дома Мира?

— Нет, он лекарь.

— Розмари, — Я попыталась аккуратно толкнуть ее в бок, но та не заметила.

— Лекарь? — Анна не сводила с меня глаз. На ее губах появилась улыбка.

— У меня были швы, — попыталась оправдаться я, — Я хотела снять их в госпитале, и…

— Анна, не подумай плохого! Эбен хороший человек. Он наблюдал за Эбмер и всячески ей помогал. Он так заботился о сестре, что приходил навещать ее в дом Мира.

Подругу было не остановить. Я почувствовала себя ужасно, особенно когда Адам внезапно появился за спинами девушек. Он пришел пригласить нас к столу. Мужчина услышал слова Розмари. Его взгляд устремился в пол, а затем на меня. Небесно-голубые глаза изучали мое лицо, желваки заходили от внутренних эмоций.

— Девушки, мы очень ждем вас. Все в сборе.

— Отлично! — Защебетала рыжая, — Я проголодалась. Снова!

Она прошла в гостиную, следом Анна. А я спешно подхватила супруга за руку, останавливая.

— Адам! Все в порядке?

— Да, Эмбер.

— Я вижу, что ты расстроен.

— Тебе показалось, — он поджал губы, изобразив улыбку, — Идем к столу, нас все ждут.

Сердце стучало в груди, будто пойманная в клетку птица. Я едва могла идти, но постаралась сохранить спокойствие.

В гостиной было уютно. Над большим круглым столом горела красивая хрустальная люстра. Она переливалась тысячами искр, отбрасывая солнечные зайчики на стены.

Розмари прошла вдаль и присела рядом с коренастым миловидным брюнетом. Это ее супруг. Юноша выглядел очень счастливым и не сводил с молодой жены глаз. А она купалась в его обожании, нежно приговаривая ему что-то на ухо.

Молодые смотрелись гармонично. Военный обладал очень светлой кожей. На его лице россыпь темных родинок. Глаза карие, почти черные, волосы коротко острижены, выраженные скулы и волевой подбородок. Он улыбчив, брови сведены ко лбу. Чистый добряк, но сильный. Несмотря на невысокий рост, его плечи шире и мощнее, чем у Адама.

Здесь же, за столом, я впервые увидела супруга Анны. Мужчина намного старше ее. Ему около пятидесяти лет. Высокий, статный, хорошо слажен, как все военные. Высокий лоб мужчины уходит в залысину, но все внимание на себя перетягивали шикарные усы. Именно они придавали строгому лицу и холодным серым глазам мягкости.

Адам отодвинул для меня стул, поцеловал руку и помог присесть. Сам присел рядом, не отпуская моей ладони.

Упоминание Эбена не прошло незамеченным. Мужчина, очевидно, думал о том, что услышал, а все разговоры за столом проносились мимо блондина. То и дело Адам будто просыпался от вопросов, направленных к нему, но делал это скупо. Я слышала «да», «нет», «возможно». Ровно, как и беседа, еда военного совершенно не интересовало.

— Адам? Ты еще здесь? — поинтересовался Харпер, явно обеспокоившись видом сослуживца, — Выглядишь озадаченным. Все в порядке?

— Да, — словно проснувшись ото сна, бросил Даттон. На его лице мелькнула дежурная улыбка, — Все хорошо. Немного задумался о своем.

— Друг, давай откладывай проблемы. Пусть они останутся за порогом! А сейчас предлагаю осушить бокал горячего. Оно поможет забыть в этот прекрасный вечер все, что нас тяготит.

— Да, думаю, это поможет.

Горячим они называли алкоголь. Для девушек его употребление настрого запрещено, но Анна все же составила копанию мужчинам, в обход всех правил. Ее супруг — Генри, не протестовал.

Адам выпил прозрачную жидкость поморщившись, затем следом еще. К еде так и не притронулся. Его взгляд все так же был прикован к пустоте, будто сквозь всех.

— Скоро придется оставить эту квартиру. Будем строить быт заново, — с тоской в голосе, протянул Харпер, — Хорошо дети выросли и устроены учиться. Хоть не придется тащить их в это пыльное пекло, пропади оно пропадом.

— А вы все уезжаете в Пустошь? — решилась спросить я.

Анна улыбнулась, будто я снова сморозила глупость.

— Мы все, — подчеркнула подруга, — Адам тебе еще не рассказал?

Блондин хмуро улыбнулся, потянулся за графином и наполнил третью стопку.

— Приберег на потом. Я еще не получил распоряжение с точной датой. К чему мутить воду зря?

— Правильно, — поддержал Харпер, — Адам человек дела! Это вам, женщинам, все нужно обсудить. Создадите проблемы до того, как они начнутся.

— Дорогой, не тебе собирать вещи и складывать памятные фотографии с рисунками детей в коробки, — Глория смотрела на мужа с теплом и поглаживала его руку, — У вас своя война, а у нас своя. Мы бьемся за то, чтобы у наших супругов и детей был дом. Уютный и почти такой же, как раньше. Даже если мы находимся в пекле пустоши.

—Ты права, золотая моя. Но все же, лучше не мутить воду раньше времени. Она еще годится испить ее чистой.

— Как скоро мы едем в Пустошь? — я коснулась плеча супруга. Ожидала холодного ответа или молчания, но Адам посмотрел на меня с заботой. Он наклонился и коснулся губами щеки.

— Со мной ты везде будешь в безопасности. Не надо забивать голову переездом.

— Говорят там совсем другие люди, — вклинилась в разговор Розмари, — А я только начала привыкать к местным. — А чего к нам привыкать, дорогая? Разве мы чем-то хуже городских? — Анна попыталась спровоцировать молодую сестру, но та этого не заметила.

— Хуже? Да тут чудесное место! Я отдыхаю и наслаждаюсь каждый день. И люди очень приветливы. Они говорят без страха и осуждения, не так, как в городе. Бывало, что в Андарионе мне не разрешали ни с кем говорить. Я могла молчать пару недель!

— Такова жертва во благо порядка, — вместо супруги пояснил Генри, — Под куполом люди ведут сытый образ жизни. Если дать волю подрастающему поколению, они утратят все ценности. Горожане должны быть образованы, воспитаны и дисциплинированы. На них многое возложено. А здесь в Приграничье враг так близко, что людей не сковывают в строгие рамки порядка. Надеюсь теперь, юная Розмари, вам будет понятна причина разницы менталитетов.

— Я бы не сказала лучше, супруг мой, — скривилась шуточно Анна, — Вообще приятно слышать добрые слова о границе. Обычно городские пускают сплетни.

— И мы сплетничаем не меньше, — рассмеялась Розмари, поглядывая на своего молчаливого супруга, — я ведь уже могу причислить себя к жителю границ?

— А что с Пустошью? — я снова перетянула внимание на себя, — Какие люди живут там?

— Озлобленные, — прошептал Адам. Мы встретились взглядом, — Много повстанцев, много врагов за лесами. Но есть мирные. Сектора, которые трудятся во благо города.

— Мирных военные не тронут?

— Нет, деточка, — Харпер громко засмеялся, хлопнув ладонью по столу, — Мы их защищаем и помогаем установить мир. Однако это непросто. На протяжении десятков лет ситуация в Пустоши только обостряется. А, впрочем, вы скоро все сами увидите.

— Эмбер, никто из женщин не был в Пустоши, — Анна сложила руки перед собой, посмотрев на меня с сочувствием, — Да, мужья могут нас поддерживать и говорить, что будет легко. Но бремя семейного очага нести женщинам. И, кто знает, насколько безопасно будет предложенное жилье. Может мы и сами пополним ряды беженцев, случись что на фронте...

— Надеюсь такого не будет, — Глория закатила глаза, — Я слышала в Пустоши построили огромное здание для семей военных.

— Возможно оно для таких высокопоставленных, как ваша семья, Глория, — парировала Анна, — Ничего личного. Без зависти и упреков, я говорю, как есть. Реалистка.

— Дорогие женщины, остановитесь, — Генри похлопал свою супругу по плечу, — Ничего плохого не случится.

— Нет, Анна права, — сдержанно улыбнувшись, Глория посмотрела на меня и Розмари, — Эти девушки приехали к нам с дома Мира. Отправившись в Пустошь, они утратят все связи с родными. Да и условия, в которых они жили до, могу очень отличаться от хибар пустыни. Надо заранее готовиться к худшему раскладу. Так нас не сломить. Правда, девушки?

— Я готова ко всему, — рыжеволосая сестра подняла руку в знак поддержки. Ее рот был набит сладким пирогом, который приготовил Адам, — Мне будет хорошо рядом с мужем везде.

— А Эмбер? У тебя есть родные и близкие в городе?

Глория широко улыбалась и смотрела на меня в ожидании ответа. А Розмари в этот момент покраснела. Она говорила со мной без слов и постоянно косилась на Адама.

— У меня амнезия. Я почти ничего не помню до того, как попала в дом Мира. За время, проведенное там, никто не пытался меня искать. Родителей я тоже не помню…

— Ох, милая, так это хорошо!

— Да. Мой дом здесь, — Я посмотрела на Адама, — с мужем.

— Отлично, отлично! Вот супруг уже заскучал. Харпер, мы прекращаем беспокоится. И вообще, дорогие гости, вернемся к празднику? Для кого я столько готовила?

Хозяйка дома спасла обеденную встречу. Наконец-то присутствующим наскучили тревожные разговоры и остаток времени компания проводила за болтовней обо всем, кроме Пустоши, войны и распределения.

Ближе к вечеру я почувствовала усталость. И не только я. Первой сдалась Анна. Она извинилась и засобиралась домой, проверить детей и уложить спать. Ее супруг остался.

А в это время Адам все больше погружался в свою внутреннюю боль, поддавалась соблазну утопить переживания в горячем. Он разговорился с мужчинами о войне и настолько вовлекся в мрачные мысли, что не услышал, как я предложила ему вернуться домой, а после не заметил, как я попрощалась с Розмари, обещав ей обязательно встретиться на днях.

Больше оставаться и сидеть в гостях сил не было. Глория поддержала мой уход и поблагодарила за висит, после чего я с чистой совестью отправилась домой одна.

Было около восьми, когда я вышла на улицу. Снаружи разгулялся ветер. Он поднимал пыль с дорог на высоту в пару метров. Теплый, свежий с запахом озона, как будто где-то неподалеку бушевала гроза. В гарнизоне мне еще не доводилось видеть облака, поэтому приближающуюся издалека темную тучу я восприняла с опасением.

— Выглядит зловеще.

И очень натурально, для искусственных экранов. Тем более так далеко, за полями. Опасаясь урагана, я быстро добралась до купольного корпуса. А в холле нетерпеливая комендант, закидала меня вопросами о погоде.

— Я не могу выйти и посмотреть. А там что-то невероятное! — восхищенно восклицала молодая женщина, — Все черное на горизонте.

— Вроде бы гроза. На горизонте сгустились темные облака.

— Облака? Это плохо, — Дина посмотрела на свой пульт управления.

— Почему?

— Подержишь дверь? Мне нельзя сейчас отходить, но хотя бы посмотреть.

— Без проблем.

Я поддержала стеклянную дверь, не дав ей закрыться. Комендант выскочила из-за своего столика и подошла ко входу, с упоением наблюдая за сгущающейся мглой.

— Я была права, это плохой вестник. Грядет буря.

— Буря?

— Ага, они у нас очень разрушительные. По границе поднимут тревогу, — Дина посмотрела на меня, — А вы таких в городе не видели никогда, правда?

— Нет, — ответила я, не сводя глаз с черного горизонта, — Там были метели.

— Бррр, холод. Терпеть его не могу, — женщина обняла себя руками и осмотрелась, — Так, я должна написать в центр. Лишним не будет.

Дина развернулась и села на место, принявшись строчить код на полупрозрачной панели.

— Мой муж в соседнем здании. Что будет на случай тревоги?

— Прозвенит сигнал, двери в корпусах заблокируют, чтобы никто не вышел.

— А если кто-то останется снаружи?

— Нет, нельзя быть снаружи. Но не волнуйся, оповещение прозвучит за пять минут до блокировки. Все, кому надо, успеют.

Адам прожил на западной границе много лет. Он знает как все устроено. Но сердце это не успокаивало, и я решила пока не спускаться. Осталась ждать в холле, надеясь, что супруг вот-вот появится. Он ведь должен рано или поздно заметить мое отсутствие! Но ни через десять минут, ни через пол часа он не появился. Между тем буря нарастала и ревела. Горизонт контрастировал черной магмой неба и яркой оранжевой полосой пшеничного поля.

Оказавшись в квартире, я с печалью осмотрела глухие стены. Жаль, что здесь нет окон. Смотреть на грозу, находясь внутри здания приятнейшее занятие из прошлого, которого я не помню, но осознаю, что так было. И кажется, словно мир за окном рушится, а ты греешь чай и находишься в своей уютной безопасной берлоге.

Чайник закипел. Я залила заварку и осталась сидеть в одиночестве. Сняла свои ленты с волос и смотрела в потолок. Через пол часа в дверном замке заскрежетал ключ, затем кто-то дернул ручку, чтобы войти. Это Адам.

Я слышала, как мужчина бросил связку ключей на тумбочку, а затем медленно направился на кухню.

Супруг остановился в дверном проеме и закинул руку выше головы, опираясь лбом о косяк. Он выглядел спокойным, хоть и смотрел на меня непривычно странно, словно изучал.

— Я ждала тебя.

Губы Адама тронула улыбка, веки тяжело опускались, придавая взгляду несколько темный, звериный характер. Похоже горячее неплохо ударило в голову супругу.

— Прости, я ушла. Очень устала, а ты был занял беседой.

— Ничего, — Адам поджал губы, — Я не был внимателен к тебе. Надо было самому догадаться и найти повод уйти. И тогда мы… Эмбер, мы так редко бываем вдвоем. Завтра снова на сутки.

— Может ты останешься?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что ты услышал. Останься? Разве молодоженам не положено взять хотя бы пару дополнительных выходных?

В моих словах не было лжи. Я действительно не желала, чтобы Адам пропадал на сутки. Мы стали меньше видеться. А нужно узнавать друг друга, привыкать… Несмотря на неловкость, которая появилась после вчерашних поцелуев.

— И ты бы этого хотела? Чтобы я был здесь с тобой рядом несколько дней?

— Да, — выпалила я, не раздумывая, — Останься со мной.

Я поднялась с места и Адам воспринял ответ как сигнал к действию. Не знаю, что именно стало спусковым крючком — просьба или алкоголь? Но все изменилось.

Мужчина подошел ко мне вплотную и жадно впился в губы поцелуем, разрушив восприятие о нем, как о друге, окончательно. Какого друга я себе придумала? Или заставила себя так думать? Блондин никогда им не был…

Адам обнял меня за талию, прижимая к себе теснее. Вторую руку запустил в волосы, сгребая их наверх и настойчиво вовлекая в требовательные ласки, лишая всякой возможности этому противостоять.

Когда отступать было некуда, стол за мной со скрипом поехал к стене. Даттон целовал шею так, что кожу приятно саднило, сминал руками платье, задирая его выше. Он прикасался к бедрам, торопливо расстегивал пуговицы на моем платье, желая получить больше, чем поцелуи.

Поначалу я не пыталась противостоять его напору. То, что происходило между нами — правильно! Я его жена по всем законам Андариона. Чем дольше мы будем сторониться друг друга, тем сильнее будет нарастать недопонимание. Но Эбен… Мысль о предательстве вонзалась мне в сердце, и я испытывала муку.

— Адам, — прошептала я настолько тихо, что звуки дыхания оказались куда громче, — Адам, пожалуйста, остановись…

Но он не слышал. А может не хотел слышать. Пересилив себя и противоречия, смирившись с навязчивым чувством тяги к блондину, я попыталась его оттолкнуть.

— Я прошу тебя. Нам надо прекратить…

Адам замер, оставаясь в паре сантиметров от моего лица. Голубые глаза горели огнем, а руки все еще крепко сжимали талию.

— Эмбер, почему? — прошептал хрипло супруг, — Ты отталкиваешь меня из-за него, да?

— Что? Не понимаю… Зачем ты так говоришь?

Я попыталась освободиться. Но Адам не ослабил хватки. Его взгляд искал ответов.

— Я ведь люблю тебя, Эмбер. Черт побери, как же сильно я тебя люблю! Не потому, что должен. Вовсе нет! Так получилось! А ты так холодна ко мне…

— Адам, ты мне тоже очень дорог. Прости за это, — я коснулась щеки блондина и нежно провела по ней тыльной стороной ладони, — Знаю, ожидание ужасно, но мне нужно время. Еще немного времени.

— Времени или возможности уйти?

— Адам, я не собираюсь уходить.

Он усмехнулся, как будто я соврала.

— Эбен, верно? Между вами что-то было, и теперь ты испытываешь к нему чувства? Иначе как бы он так своевременно появился в гарнизоне, да еще и сам разыскал меня? Ты думаешь, я не замечаю, что происходит? Я ведь не идиот…

— Отпусти меня, Адам, ты пьян и говоришь глупости.

Стало не по себе. Предположение бездоказательно и ревностно, а супруг не трезв, чтобы говорить со мной спокойно. Я вновь постаралась высвободиться, но Адам воспрепятствовал этому.

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Я не хочу тебя потерять.

— Ты меня не потеряешь. Отпусти, пожалуйста.

Но он не слышал. Мужчина вновь настойчиво поцеловал меня, но забыть сказанное я не позволила. Что есть сил извернулась, руки блондина расцепили объятия, и я спешно отошла в сторону, застегивая пуговицы на груди.

— Я пойду в ванную… Пожалуйста, оставь меня. Нам лучше поговорить обо всем завтра. А сейчас ложись спать. Так будет лучше.

— Ты злишься, — это не вопрос, — Эмбер, ты ведь моя жена. Не его, а моя!

— Твоя, — подтвердила я, — Но сейчас ты меня пугаешь!

Адам снова подошел, но уперся грудью в мои ладони, выставленных вперед рук.

— Тогда будь моей!

Я не успела и моргнуть, как блондин крепко схватил меня за запястье, притянул к себе и резко поднял на руки. Адам больше не слушал, он понес меня в комнату, словно пушинку. Супруг совершенно не реагировал на попытку вырваться и требования опустить меня на ноги. Горячее затуманило его голову и, спокойный прежде, блондин окончательно потерял контроль и над собой, и над своими желаниями.

Очутившись на мягкой кровати, я почти сдалась. Сражаться с Адамом сложно. Он большой, сильный и очень настойчивый. Нет, супруг не причинил мне боли, но властные объятия и жадные поцелуи вызывали лишь одно желание — спрятаться. В происходившем не было нежности, заботы и любви. Не было ничего, кроме жажды Адама получить мое расположение.

Я понимала — если ничего не сделаю, наши взаимоотношения рухнут. Доверия не будет.

Собрав всю волю в кулак, а вместе с ней и решимость, я что есть сил оттолкнула Даттона ногой, а затем быстро поднялась с кровати и побежала в коридор. Не помню, как обулась, как схватила ключи и вышла за дверь квартиры. Все как в тумане.

Повезло. Лифт ждал на минус третьем этаже и Адам не успел догнать меня до закрытия дверей.

Вытирая наспех слезы и спрятав лицо от коменданта, я выбежала на улицу, где уже вовсю шумел ветер. Все это время буря набирала обороты. Черное облако неумолимо подступало, а я бежала прямиком к полю…

Может случится чудо, и я очнусь на асфальте в своем безумном, но понятном мире? А может погибну и это будет лучше, чем мучения Андариона…

Адам совершил большую ошибку. Он напугал меня, хотя был очень близок к тому, чтобы я приняла свою судьбу, мужа и постепенно забыла Эбена.

Время чуть больше восьми. Солнце со стороны корпусов близилось к закату. Вокруг никого не было. Я легко пролезла через ограду к пшенице и побрела вперед к буре. Невероятно красивые клубы облаков нарастали у самого верха, ниже собираясь в вихревые крутящиеся потоки. Зрелище пугало и завораживало одновременно.

— Невероятно. Видя такое и умереть не страшно! — прошептала я, раскрыв ладонь и ощущая приятные прикосновения колосков. Здесь можно забыться, осушить свои слезы и страхи.

Свежий ветер трепал волосы и платье, запах озона приятно напоминал детство, а редкие холодные капли дождя касались лица. За спиной гнетуще завыла сирена, возвещая жителям об опасности. Значит у меня есть только пять минут. Но возвращаться в подземный ад желания не было. Я боялась вновь увидеть зверя в глазах человека, которому доверяла.

Земля под ногами была сухая и очень твердая. Я переступала через кочки с осторожностью, пробираясь дальше в пшеничные волны. Я не задумывала ничего плохого. Просто хотела побыть одна. И эта гроза, она совсем не пугала.

— Ах…

Под ноги попал валун и я оступилась. Полетела вперед, переступив через него, резко наступила на правую ногу и опала на землю от жуткой боли.

— Нет, только не это… Как же так!

Я попыталась подняться, но вторая волна боли пронзила ногу от стопы к лодыжке.

— Кажется что-то серьезное.

Ветер трепал волосы сильнее, а пшеница пригибалась к земле. Вдалеке раздался жуткий скрежет и гром. Он пронесся над Приграничьем с жутким эхо. И если до этого страха не было, то теперь странные звуки тревожили.

Нужно уходить, но с такой ногой я едва смогла бы стоять на ногах. Мне казалось, что очень скоро рядом появится Эбен. Он спасет меня. Как было раньше, позовет по имени. И я как будто действительно слышала мужской голос. Он терялся среди шума пшеницы и завываний ветра. Я думала, что это галлюцинация, но вскоре отчетливо разобрала свое имя и того, кто звал меня на самом деле.

— Эмбер! Эмбер, уходи оттуда!

Я встала на колено и готовилась подняться на больную ногу, но тут же пригнулась. Впереди яркими всполохами заискрили провода, а за ними несколько молний разрезали небо, пригоняя сильнейший порыв ветра. Скрип металла и грохот теперь раздавались постоянно.

— Эмбер! Эмбер!

— Адам!

Супруг подоспел вовремя. Он протянул руку и крепко ухватил меня, поднимая на ноги.

— Скорее! Здесь нельзя оставаться!

— Я пытаюсь… У меня нога.

— Что с ногой?

— Оступилась и повредила лодыжку. Кажется растяжение…

— Ничего, ничего, мы тебя подлечим. Только надо идти. Я помогу!

Мужчина подхватил меня под руку и тянул за собой. Сил было мало. Я едва могла наступать на ногу, чтобы пробираться по бугристой земле через заросли.

Вокруг было так красиво. Золотые колосья ходили волнами, переливаясь в лучах закатного солнца и загораясь ярким пламенем на линии горизонта. Там, у черты, в грозовом фронте появились три смерча. Злые вихри поднимал и вверх растения, почву, камни и сносили тяжелые сооружения, созданные для контроля урожая.

— Ты это видишь?

— Что? —не останавливаясь, переспросил Адам.

— Это так прекрасно! Невероятная мощь!

— Нет, Эмбер, это не красота, а смерть! Сейчас не время…, — военный споткнулся и едва удержался на ногах. Заметно, что голова остыла от алкоголя, но координация еще страдала, — Мрак!

Он развернулся и посмотрел на мои ноги. Я замерла.

— Давай, иди сюда!

Мужчина вскинул меня к себе на руки и тяжелой поступью побежал вперед. Я крепко держала его за шею и уткнулась лицом в грудь, спасаясь от пыли. Видимость вокруг резко падала. Ветер взрыхлял песок и землю, взвинчивая клубы вверх.

— Как остановимся, не отходи и не беги за мной! Стой на месте.

Как только Адам выбежал на асфальт, он опустил меня на ограду у первого здания. А сам бросился бежать к высокой световой панели, стоявшей в пятидесяти метрах от меня. Он набрал какой-то код и прислонил к ней ладонь. Затем громко ругнулся и повторил действие. Но и во второй раз ничего не произошло. В третий же Адам хорошенько ругнулся и ударил прибор кулаком. Панель загорелась зеленым светом.

— Дело труба. Такого еще не было.

— Бури?

— Это не простая буря, — крикнул Адам, — Ты все увидишь сама.

На поле происходила катастрофа. Привычный свод неба гарнизона прекратил существовать. Теперь там были дыры. Огромные куски металла сыпались на землю с гулким эхом разбиваясь об асфальт, а все, что оставалось за смерчем, было подобно черной зияющей дыре.

— Готово! Идем, Эм, нельзя медлить! Вперед!

Муж ринулся ко мне и потащил за собой. За спиной будто огромный шредер пожирал листы железа. Этот жуткий звук смерти отключил боль. Я бежала вперед наравне с блондином. И во всем этом кошмаре над Приграничьем завывала сирена.

— А теперь к бункеру, — Адам толкнул меня вперед, — Не оборачивайся. Беги к дверям, проси, чтобы впустили.

— Нет, я тебя не брошу!

— Бросишь! Уходи!

Я хотела схватить его за руку, но не успела. За спиной кричала женщина комендант. Вопреки правилам, она оставила дверь открытой и требовала, чтобы я вошла.

— Я буду стоять здесь. Я не уйду без него.

— Эмбер, погибнешь! — Кричала Дина, — Это безумие. Ты слышишь меня?

— Уходи. Закрывай. Ты не уговоришь меня. Я останусь с мужем!

— Я закрываю… Закрываю!

И пусть. Если Адам погибнет. Я с ним.

Я схватилась за тонкий ствол дерева у корпуса и всматривалась в пыльную даль. Мой муж добежал до панели на столбу соседнего информационного корпуса и набрал на нем код так же, как сделал это ранее у полей. Снова загорелась зеленая панель и тут что-то громко щелкнуло. Прямо над нами все засияло красными лампами и будто с самого неба, вниз поползли огромные металлические блоки, перекрывая доступ к поселению разрушительным смерчам.

В ту же секунду звуки бури стали глухими, а о серые стены ограждения периодически билось что-то тяжелое. Мы с мужем остались вдвоем под мерцающим помехами на квадратных экранах. Они висели там, где каждый день транслировалось голубое небо.

Адам обернулся. Он смотрел на меня тяжело дыша. Во взгляде было столько сожаления и боли, что слова были лишними. Мужчина опустил голову и медленно подошел ближе. Его пальцы заботливо коснулись моего подбородка, — Прости, если сможешь. Я страшно тебя обидел.

— Все в порядке. Мы справимся.

— Ты в порядке?

Я закивала и прижалась лицом к груди мужчины. Он замер, но через мгновение опустил голову к моему плечу, крепче обнимая в ответ. Стало тепло и спокойно, словно ничего не было. Адам совершил ошибку, но только что этот мужчина сделал все, чтобы люди в гарнизоне не пострадали. Он думал не только обо мне, он рисковал собой ради всех.

Глава 20. Нежданный гость

Мы простояли на улице больше двух часов. Двери в корпус были заблокированы, а буря бушевала. Только когда стих ветер и удары по щиту прекратились, прозвучал сигнал.

— Страшно представить, что происходит по ту сторону.

Адам сжал губы в полоску, не отводя глаз от серых стен.

— Лучше об этом не думать. Идем, Эмбер. Ты замерзла.

В холле жилого корпуса я ожидала увидеть много любопытных глаз, но никто не вышел. Все остались в квартирах. Одна только Дина стояла у стеклянных дверей и встречала нас полным молчанием.

Дома Адам сразу принялся разбирать кровать. Я ему помогла. Мы притворились, словно ничего не случилось. И единственное, что напоминало о буре — боль в ноге.

— Я посмотрю? — Адам присел передо мной на колено.

Я кивнула. Мужчина аккуратно прощупал сустав голеностопа.

— На первый взгляд ничего серьезного, но тебе лучше показаться лекарю.

— Нога не опухла. Это просто растяжение. Все в порядке.

Супруг поднялся и нежно коснулся рукой моей щеки.

— Хорошо, поступай как считаешь правильным. Главное береги свое здоровье.

—Договорились.

—Пора отдыхать.

Свет погас. В этот раз между нами не было скрученного одеяла. Я сама его убрала. Но, несмотря на усталость, уснуть не получалось. Адам тоже не спал. Он много думал и в какой-то момент, заметив, как я смотрю в потолок, супруг протянул руку со словами «Иди ко мне, если страшно. Обещаю, я не обижу!». В этом было то, в чем я отчаянно нуждалась. Мне нужна была защита и я повернулась, забравшись к мужчине на плечо.

Адам замер. Я слышала, как он выдохнул и очень медленно опустил руку мне на спину, прикасаясь только кончиками пальцев. Военный словно опасался меня спугнуть, а холод, что я чувствовала раньше, таял.

Противный звон раздался громче обычного. В глаза будто песка насыпали, а все вокруг казалось нереальным. Адам осторожно пошевелился и уложил меня на подушку. Он не включал свет, ушел на кухню. Но я все же встала и добралась до ванной. Не прошло и десяти минут, как в дверь настойчиво постучали. Раньше подобных визитов в такой час не случалось.

Щелкнул замок и послышались голоса. Пришли мужчины. Кажется двое. Оставаться в ванной я не могла. Быстро обтерлась, оделась и тихонько вышла.

— Успеешь собраться?

— Да.

— Договорились. И предупреди супругу.

— Предупредить о чем? — спросила я, выходя в коридор, — Доброго утра!

Двое мужчин в военной форме поприветствовали меня, а Адам сдержанно улыбнулся, слегка повернув голову в мою сторону.

— Простите, нам нужно спешить, — отозвался один из визитеров, — Адам, подними своих ребят. Вам нужно срочно явиться на кордон.

— Будем в течение часа.

— И супругу проинформируй, в том числе о сроках.

— Конечно.

Адам согласился и закрыл дверь. Выходного не будет. По взгляду супруга я поняла, что дело плохо.

— Что происходит?

Блондин отвернулся и зашагал на кухню. Там взял тарелки с едой, приготовленной на скорую руку, и поставил на стол.

— Тебе надо позавтракать.

— Что-то случилось? Это из-за бури?

— Таких бурь раньше не было в Приграничье, — военный присел на стул рядом со мной, — Они случаются, но обычно проходят с минимальным уроном. Повалят столбы, провода порвут и все.

— А как они вообще появляются здесь?

— У нас нет купола, как у города. Только юбка. Ты не была в Пустоши и не видела, как все выглядит со стороны. Приграничье буквально спрятано под крышу, а за полями территория ничем не отделима от пустыни. Бури формируются в естественной среде и, конечно, задевают Приграничье. Но они не ломают конструкции, добираясь до кордонов. Это контролируется специальными установками. Приборы выявляют степень опасности и блокируют ураганы под юбкой купола. В случаях, когда блокировка не помогает, опускаются щиты. До вчерашнего дня мы ни разу не прибегали к их помощи.

Я озадачилась.

— В этот раз установки не сработали?

Адам кивнул.

— Вчера кто-то переписал их код. Это сделано умышленно. Техники не получили предупреждение об уровне угрозы, а оборудование не среагировало блоком. Буря нанесла огромный урон. Несколько гарнизонов разрушены.

— Как?

— Электричество, водоснабжение, приборы. У зданий нарушена обшивка, выбиты окна и двери. Дело плохо. Но нам повезло. Благодаря щитам, западная граница устояла. Эмбер, не окажись ты вчера на поле, мы бы не успели их поставить.

Наша вчерашняя ссора спасла чью-то жизнь. Мысль об этом казалась фатальной.

— Это сделали повстанцы из пустоши?

Адам пожал плечами, надрезал тост с овощами и принялся завтракать. А мне кусок в горло не лез. Я так и не прикоснулась к приборам.

— Наши подозревают присутствие подельников на территориях границ. Город сегодня так же тщательно проверяют на диверсантов. Несколько дней назад туда подали бесперебойное питание к куполу, а вчера вновь установилась вечная ночь. Дела плохи, что не скажешь о Пустоши. На удивление, там тихо.

— Значит мы скоро уедем?

Адам скривился и как-то виновато посмотрел на меня.

— Еще рано об этом говорить.

— Что будешь делать?

— Для начала подниму своих солдат. А ты будь готова прийти на кордон. Тебя будут допрашивать о вчерашнем инциденте на поле.

— Что? Зачем?

— Подозревают в сговоре с диверсантами, — спокойно ответил супруг, а мои брови взлетели наверх от удивления, — Эмбер, переживать не о чем. Простая процедура. Говорим им все, как есть. Обо мне, о том, почему ты была вынуждена бежать в опасную зону…

— Но, Адам, это ведь личное!

— В такой ситуации нет ничего личного, — мужчина подмигнул мне и невесело улыбнулся, — Я виноват. Прости, что не совладал с приступом ревности. Ты не заслуживаешь подобного отношения.

— И ты меня прости. Я не должна была идти на поле. Нам нужно было просто поговорить.

— Возможно. Эмбер, будь готова к полудню, хорошо?

Адам засобирался, и я успела подхватить его за рукав.

— Ты придешь за мной?

— Нет. Но я отправлю к тебе кого-нибудь из военных.

— Я могу дойти сама?

— Конечно. Ты помнишь дорогу?

— Да. Я все помню.

Примерно через час Адам ушел. А я, как было оговорено, собралась на кордон в полдень. Благодаря глухим стенам в квартире, я и представить не могла, как все выглядит снаружи. Картина была удручающей. Небо, которое казалось настоящим, теперь было разбито на квадратные сектора. Некоторые из них работали, показывая голубой цвет, некоторые были черными, а те, что впереди — искрили помехами. А из огромных тяжелых щитов впереди сохранилось только два и мир за ними искорёжен ветром.

Повсюду выкорчеванные столбы, поломанные деревья и корни, выкорчеванные с землей. От зелени ничего не осталось, а на газонах валялись обломки, упавшие с экранов. Их тщательно собирала бригада мужчин. С ними трудились и женщины. Среди кропотливых работниц я заметила Анну. Я помахала, и женщина подошла ко мне.

— Ты на кордон?

— Да. Меня вызвали для показаний.

Подруга обтерла лицо, оглянулась и добавила, — Я думаю ты должна знать. Твоя подружка с соседнего гарнизона, та, что Розмари… В общем, вчера их хорошо тряхнуло. Здания сильно задело, и военные получили перевод раньше положенного. Они скоро уедут. В отсутствие семей оставшиеся жители восстановят поселение. Не впервой

— Ох, это плохо. А когда точно отправят семьи?

Анна скривилась и пожала плечами.

— Уже завтра. Но дело не только в твоей подруге, тут другое, — женщина оглянулась и заговорила тише, — Некоторым городским очень надо проехать на разрушенный кордон. Точнее, одной даме. Она терлась у нашего кордона, упоминала и тебя. Так что будь готова встретить кого-то из управления.

— Кому из управления понадобилось покидать город ради меня или Розмари? — Я спросила скорее себя, но Анна ухмыльнулась, осмотрев меня.

— Да, подруга, ты темная лошадка. Есть в тебе что-то странное, чужое. С дома Мира поперли, а вчера это глупость… Ты словно знала про бурю.

— Анна, я сама в замешательстве. Как будто внутри встроен магнит на неприятности.

Женщина смягчилась. Она прикоснулась к моему плечу.

— Ладно, ты не бери на свой счет. Адам сказал, что сильно обидел тебя, поэтому ты сорвалась к полю.

— Ты говорила с ним?

— Утром он заходил к моему мужу. Всех собрали по тревоге, даже тех, кто в увольнительном. А я только запланировала семейный выходной.

— Да, и мы должны были отдыхать, — поддержала я.

— Так это правда? Адам вел себя грубо? Он вчера так надрался… Я впервые видела Даттона таким.

— Все уже в прошлом. Мы оба повели себя глупо.

Мне не хотелось обсуждать личную жизнь. Я не привыкла жаловаться, тем более на Адама. Вчера мой муж спас меня и многих в этом гарнизоне.

— Вам бы время побыть вдвоем, но его нет. Придется тебе свыкаться с жизнью супруги военного в полевых условиях.

— Я готова.

— Адам классный парень, — подытожила Анна, заметив, что я смущена, — Как бы ни было сложно, время покажет кто есть кто. Ладно, беги и помни, что я говорила о гостях из города. А мы поболтаем с тобой позже, верно?

— Если нас через пару часов не отправят в Пустошь, — попыталась отшутиться я. Анна шутку поняла и подмигнула мне. Она вернулась к работе, а я поспешила на кордон.

Если меня подозревают, то присутствие городских только нагнетает обстановку. Это могла быть Хельга. Но тогда очень странно, что ее интересует Розмари, а не Эбен.

Сканер считал код с руки, ворота открылись. Я вошла на территорию кордона более увереннее, чем в прошлый раз. И здесь как будто ничего не случилось. Буря перевернула все поселение, кроме военной части. Либо за ночь и утро кордон успели хорошо подлатать.

— Эмбер, так? — ко мне вышел Билл, — Мне велено вас проводить к месту назначения. Вы готовы?

— Доброго дня, Билл. Да, конечно.

Мужчина указал мне дорогу и пошел первым. Я следом. И путь вел меня ровно в противоположную сторону от госпиталя. Это успокаивало, ведь встреть я сейчас Эбена, совершенно не справилась бы с чувствами. И в первую очередь с тревогой. А еще, несмотря на хромоту я и мысли не допускала о походе к лекарям, пока все не успокоится.

Билл вел меня мимо огромных ангаров и площадок, где проходили строевые сборы военных. Одним из таких отрядов командовал мой супруг. Я узнала Адама по выправке и голосу. На фоне остальных, он очень выделялся. Не зря система хотела получить мужчину наряду с Эбеном в охрану Андариона.

— Вам сюда. Спускайтесь вниз и приложите руку с кодом к сканеру. Система считает его. Далее вам объяснят, что к чему.

— Спасибо, Билл.

— Обратную дорогу найдете или пойдете проведать супруга?

— Да, я хочу увидеться с Адамом.

Билл покачал головой, отмахнулся и пожелал мне удачи. Его дело сделано. Я осталась стоять перед небольшими воротами, ведущими к подвальному центру. Скорее всего он находится под землей. А вокруг ни души. Просто каменная площадка.

Если кто-то и ждал меня, то он был там. Я решила войти. Спустилась вниз по винтовой лестнице и вышла к стеклянным дверям с синей подсветкой. Над дверьми горело световое табло с кодом. Ко мне вышла девушка в белом халате.

— Вы Эмбер? Так, да, вижу по коду. Пройдемте со мной, вас ожидают.

Я прошла следом за девушкой в коридор. По правой стороне располагались кабинеты за стеклянными матовыми дверями. Мы прошли три и у четвертого мне открыли дверь.

— Вам сюда.

Передо мной была большая светлая комната. В центре стоял большой стол, а вокруг него стулья. На стене висел огромный экран с кодами, а впереди подобие окна. Проекция, на которой отображались три планеты. Одна из них красная, а две другие голубого цвета.

— Прошу вас подождать, а я вызову Мастера.

— Да, хорошо.

Сопровождающая кивнула мне и ушла, закрыв за собой дверь. Воцарилась оглушительная тишина. Она была напряженной и тяжелой. В голову приходили плохие мысли, появился страх. Я ведь ничего о себе не знаю и прошлое… Вполне возможно, я не гостья в этом мире.

Щелчок. Дверь открылась очень резко, и я вскочила с кресла. В комнату вошли двое мужчин и женщина, которую я никак не ждала.

— Деметра?

— Эмбер, вы давно ждете? — Мужчина средних лет указал на стул, — Присядьте. Не волнуйтесь так. Это чистая формальность.

— Здравствуйте, Эмбер, — громко поздоровалась Старшая, проходя за стол вместе с мужчинами, — Дело в том, что мы с Эмбер знакомы и она, вероятно, ошеломлена неожиданной встречей.

— Да? Прекрасно, когда встречаются ученик и учитель. Так это прекрасно. В особенности здесь, по необходимости составить отчет, — мужчина протянул мне и Деметре прозрачные планшеты с кодами, мерцающими синим цветом, — Формальность. Уверен, никто из вас не связан с происшествием прошлого дня. Но мы вынуждены быть бдительны.

— Рик, надо обновить планшет для Эмбер, — более молодой сотрудник в белой военной форме указал на меня, — Вы знакомы с кодировкой?

— Нет, я не знаю кодов.

Деметра деловито пересела на стул поближе и заглянула в мое устройство.

— Не нужно беспокоится. Я помогу ей.

— Будьте любезны, — буквально промурлыкал Рик, попав под очарование Деметры, — Повторюсь, процедура стандартная. Нужно выбрать ответы из списка.

Нам на экран вывели вопросы. Они были написаны понятным мне шрифтом, а ответы, по какой-то причине, в коде.

Я посмотрела на Деметру, пытаясь понять, что ей нужно? Зачем приезжать в такое место той, кто морщится при упоминании о военных? Но, несмотря на недоверие, я не отказалась от помощи. Женщина перевела мне варианты ответов, а затем принялась отвечать на вопросы в своем планшете.

Нас опрашивали о расписании дел прошедшего дня. Волновало все от примерной даты пробуждения, до отхода ко сну. Так же были вопросы о буре. Была ли я ее свидетелем, как отреагировала и нарушала ли предписание о безопасности. После заполнения опросника, меня отвели в соседнюю комнату, где Рик дополнительно расспросил о деталях прошлого дня. Я рассказала все, как было.

— Значит обычная бытовая ссора вынудила вас убежать к полям? Понятно. Ответы совпали с ответами вашего супруга. Мы не будем вас более задерживать. Эмбер, вы получите предписание о нарушении распорядка и можете быть свободны.

— Предписание?

— Да, это повлечет за собой штраф в окладной части бонусов Адама. Но только на одну десятину. Впрочем, супруг сам вам все расскажет, — мужчина поднялся с места и сопроводил меня к стеклянной двери, — Прощайте, Эмбер. Постарайтесь больше не убегать из дома. Три предписания приведут к обязательным исправительным работам.

— Я вас поняла. Буду стараться не нарушать правил, — уверенно ответила я, хоть, на деле, не знала всех правил, — Прощайте.

Мне бы хотелось уйти и забыть о встрече с Деметрой, но цоканье каблуков за спиной давало понять, что это невозможно. Женщина догнала меня у сканера перед лестницей наверх.

— Эмбер, подожди. Нам нужно поговорить.

— Я не думаю, что это возможно. Мне с вами говорить нужны нет, — должно быть ответ прозвучал грубо. Но женщину это не смутило. Как назло, сканер долго считывал информацию с руки, и я заметила, что Деметра тоже обнажает руку.

— Что такое? Удивлена увидеть на моей руке код?

— Похоже я многого о вас не знала.

Система пропустила нас обоих. Старшая нагнала меня и поднялась, следуя рядом. Как ни странно, сейчас на ее лице не было прежней холодности.

— Ты ничего не знаешь. А у меня, как и у тебя, есть прошлое, Эмбер. И прошлое заставляет меня ехать на границу.

— Новые интриги?

Деметра фыркнула, не скрывая отвращения.

— Здесь есть место, чтобы переговорить?

— Не знаю, — равнодушно ответила я, — Меня ждет муж. Это вам нужна встреча со мной, так что не мои проблемы.

— Мне не нужна была встреча с тобой, Эмбер. Я вообще приехала не к тебе. Но так вышло, что время упущено и теперь только ты здесь можешь меня услышать.

Я шла вперед, стараясь не слушать, но слушала. И, к большому сожалению, сгорала от любопытства.

— Да постой ты! — Старшая схватила меня за руку и притормозила. Я обернулась к ней и посмотрела в глаза орехового цвета. Строгая прическа, собранная на затылке, очки и серое длинное платье совсем не подходили к атмосфере гарнизона. Деметра была не на своем месте и выглядела растерянной, — Я хотела увидеть Розмари. Помоги найти ее!

— Зачем вам Розмари?

Подул сильный ветер и из строгой прически Старшей, выбилась прядь. Она придавала серьезному лицу очарования. Сейчас мне померещилось, будто губы женщины задрожали.

— Она моя дочь.

— Это какая-то шутка?

— Нет, — Деметра обернулась, опасаясь быть услышанной, — Я хотела поговорить с ней до того, как состоится отправка в Пустошь. Но вчера все пошло не так и я не смогла добраться до места дислокации Роуз.

— Как вы узнали о том, что Розмари уезжает в Пустошь?

— Буря.

— Но…

— Новость пришла к ночи. Город пострадал, нет резервного питания от границ. Я не могла оставаться в доме Мира, должна была убедиться, что с Розмари все в порядке. Заплатила огромную сумму, чтобы выехать на границы, но меня не пускают в разрушенные гарнизоны. Нужны связи. Нужна твоя помощь, Эмбер.

Она говорила быстро. Запиналась и менялась на глазах. Из самодовольной и властной вдруг стала хрупкой и опустошенной. Но мое сердце молчало. Я не чувствовала сострадания.

— У меня нет связей. Я не знаю, чем помочь.

— Твой муж, командующий Даттон. Он может узнать куда направят людей с приграничья.

Это слишком. Она задумала использовать меня. Я сжала кулаки и поменяла тон разговора, перейдя с Деметрой на «ты».

— Разве у меня есть хотя бы одна причина помогать тебе, рискуя собственной безопасностью?

— Есть, — Старшая отступила на шаг назад и спокойно произнесла, — Эбен.

— Что это значит?

— Ты сама прекрасно знаешь, что это значит. Если не хочешь, чтобы я делилась информацией с Адамом по поводу твоего пребывания в доме лекаря и рассказывала о частых встречах в клинике, помоги разыскать Розмари.

Она надавила на больное. Я поджала губы, ощущая, как внутри нарастает гнев.

— Когда же все вы оставите меня в покое?

Я огляделась по сторонам и указала в направлении лавочек около госпиталя вдалеке. Это единственное место, где мы могли поговорить. Вся остальная территория не предназначалась для гражданских.

— Только там. На площадках оставаться нельзя. Пройдемся?

Деметра согласилась. Она подобрала подол платья, приберегая его от песка и молча шла следом за мной, пока мы не добрались до тротуара и дорожек, по обоим сторонам которых располагались те самые лавочки. Я присела на одну из них. Женщина опустила рядом, словно мы подруги.

Сердце забилось чаще. Краем глаза я подмечала выходящих из госпиталя людей. Сегодня там настоящий аншлаг. Видимо поступили пострадавшие с соседних гарнизонов после бури.

— Он работает здесь, верно?

Я перевела взгляд на Деметру, не скрывая отвращения. Та вальяжно опустилась спиной на спинку лавки.

— Ты только что шантажировала меня, а теперь притворяешься другом?

— И все же, ответь, Эбен работает в этом госпитале?

— Да, — на самом деле я хотела, чтобы она расспросила о лекаре. Как будто это поможет мне понять, почему я зашла в тупик, ведь больше говорить о мужчине не с кем, — Ты не соврала, направив меня на Запад.

— И ты влюблена в него?

— А вот это точно не твое дело.

— Конечно, не мое. Только я наблюдала, как закручивался этот узел. И как это, Эмбер, спать с одним, а думать о другом?

— И как это отправить собственную дочь под распределение?

Деметра сузила глаза, получив словесную пощечину. Ей пришлось проглотить оскорбление. — Мы с тобой никогда не поладим, верно? Я не нравлюсь тебе, а ты мне.

— Ты сама сделала все, чтобы я тебя недолюбливала. Поступала со мной несправедливо.

Деметра усмехнулась.

— Думаешь ты одна переживаешь трагедию? Все мы тут тянем крест, чтобы хоть как-то подстраиваться под условия системы. Я вытащила Розмари из пансионата, где по выходу ей светил бы очень сомнительный брак и жизнь прислуги. Я сделала все, чтобы у нее было будущее, но появилась ты и сбила ее с пути… А впрочем, какое это имеет значение теперь? Мне бы забрать дочь из Пустоши.

— Она родная?

— Конечно. Розмари кровная дочь.

—Почему ваш ребенок попал в пансионат? И где ее отец?

Старшая словно ждала вопроса. Она смотрела вперед и засунула руку в карман юбки. Женщина достала маленькое серебряное зеркальце, закрытое на крохотный замочек. Внутри на свободной стороне виднелись инициалы «И.Б.», которые брюнетка показала мне.

— Итан Брайс. Это имя теперь ни о чем не говорит, но когда-то он был гением программирования. А после города, диверсантом.

На последнем слове Деметра опустила глаза, защелкнула зеркальце и убрала обратно в карман.

— Я ничего об этом не знала. Готовилась к тайному браку, разделила с ним постель. Была тайно влюблена, прям как ты, Эмбер. Ведь ты хотела познать любовь с лекарем?

Сравнение со мной выглядело неприятно, но правдиво. Мы с Эбеном могли быть близки. Могли, если бы прошло еще немного времени.

— Когда пришло время, он не появился у моего дома. А я сидела у окна двое суток, как идиотка. До сих пор помню то бирюзовое мамино платье и заколку с волком. А под платьем рос живот.

— Ты ждала ребенка?

Деметра покачала головой.

— Итана судили, а я на коленях обивала порог дома Хельги, чтобы та простила меня. Я поклялась, что буду прилежным исполнителем в обмен на будущее для моего сына или дочери.

По телу побежали мурашки. Мнение о человеке менялось.

— Ты же знаешь, что светит таким детям?

— Они становятся Воробьями, а родителей отправляют в ссылку.

— Эмбер, а тебя натаскали, — протянула Деметра, — Да… Итана я больше никогда не видела и даже не пыталась найти. Каждую минуту новой жизни я повторяла, как молитву: все, что я делаю — делаю ради дочери. Да, мне пришлось отдать ее в пансионат, чтобы скрыть родство, стереть прошлое и уберечь от правды. Хельга дала мне шанс подтвердить свою преданность в деле. Она дала мне почетную должность Старшей в доме Мира. Что было дальше – тебе известно, — женщина брезгливо обтерла проступившую слезу и шумно втянула воздух носом.

— Так что мы не такие уж и разные, Эмбер. И я не презираю тебя, как ты считаешь.

Мне хотелось верить Деметре, но я опасалась попасть в очередную ловушку. Доверия нет. Этому научил Андарион.

— Я помогу тебе найти Розмари, — тихо ответила я, сдавшись, — Но потребуется время.

— Я остановлюсь в одном из приграничных приютов.

Мне стало смешно это слышать. В прошлом о приютах Приграничья Старшая говорила очень нелестно.

— Знаю, о чем ты думаешь. Но у меня нет вариантов получше. Это гарнизон, придется свыкнуться. Или ты хочешь предоставить мне ночлег?

— Нет. Прости, но в свой дом я тебя не пущу. Даже после исповеди.

— А что до тебя? — глаза женщины заблестели. Она будто успокоилась, получив согласие, — Ты вспомнила, откуда взялась?

— Я пыталась тебе рассказать, но ты запретила говорить.

Деметра усмехнулась, покосившись в сторону госпиталя. Похоже Старшая тоже пыталась высмотреть там Эбена.

— Сказки про телефон, родных… Ты несла полный бред. Кажется, ты всерьез поверила в выдуманную сказку. Эмбер избавится от тебя я хотела только по одной причине — ты попала к нам не случайно. И никакое это не чудо с перемещением во времени. Он тебе так сказал?

— Я не понимаю, о чем ты…

— О бреднях про планету Земля.

— Эбен сказал, что… Я была уверена, что я жила в другом месте и времени. Я помню это.

— Нет. Сходи и спроси у своего волка Андариона, что происходит на самом деле. Но не у того, что светлый. У темного.

Светлый и темный волк. Я знала, что Адам должен был стать защитником города, но не стал им. А Деметра говорила так, будто, независимо от решения, Даттон оставался волком.

— Ты ведь знаешь, кто такие рыцари Андариона?

— Да. Я знаю.

Мне стало не по себе. Голова закружилась, а Старшая продолжала наседать. Она повторяла что-то о просьбе Эбена, об обмане Хельги и о риске, а я пыталась вспомнить. Лица родителей, друзей, школу и работу. Я пыталась представить хоть что-то из детства, но не вышло. Воспоминания стали недосягаемы. Набор пятен и голосов без четкой картинки…

Тело охватила дрожь, руки похолодели. Я поднялась и схватилась за ворот платья, пытаясь вздохнуть. Паника поглотила тело, и я упала, провалившись в темноту.

Глава 21. Путешественник во времени

Тонкий, раздражающий писк вытащил меня из глубокого сна. Отдаленно послышались голоса, а следом я почувствовала пульсацию в области висков. Пошевелиться было трудно, но очень хотелось подтянуть на себя простынь. Я буквально замерзала.

С усилием открыв тяжелые веки, я увидела три синие лампочки прямо на потолке. Вокруг кровати висела пепельно-белая штора, отделяющая больничную койку от основной части палаты. Судя по звукам, я находилась в очень маленьком помещении, а не в огромном зале госпиталя.

Приподнимаясь на локтях, я неаккуратно задела какой-то прибор. Он с грохотом повалился на пол, разлетевшись на две части.

— Ох, как же это я…

В другой части комнаты скрипнул стул. Незнакомец резко одернул штору. Это был Эбен. Черные глаза блестели, мужчина выглядел обеспокоенным. Он подошел ближе и присел на край койки.

— Где я?

— Все в порядке, — прошептал лекарь, — Ты в госпитале. Я рад, что ты очнулась.

Мужчина заботливо подложил под мою спину еще одну подушку, а затем настроил спинку кровати в приподнятом положении. Стало удобнее.

Эбен был так серьезен, как в первый день нашего знакомства. Он молча поправил катетер на руке и наклонился снять с меня еще один странный проводок, протянутый через плечо к шее и вискам. Оказавшись так близко к моему лицу, лекарь замер. Последняя встреча наложила свой отпечаток.Эбен молчал, опустив стеклянный взгляд к моим губам.

— Нам нельзя встречаться, — прошептала я, слегка подавшись назад. Лекарь поджал губы и отстранился, — Прости. Все изменилось.

Он не ответил.

— У меня ужасно болит голова.

— Ты упала в обморок у госпиталя пару часов назад, — Эбен слегка улыбнулся и говорил со мной тепло, — Переживать не о чем, я обследовал тебя. Скорее всего это произошло на фоне эмоционального перенапряжения.

— У меня был трудный день.

— Понимаю.

Лекарь хотел подняться, но я успела взять его за руку.

— Эбен? Прости, ты не заслуживаешь такой холодности от меня. Я не знаю, что делать, чтобы…

— Для начала сделать выбор. И если ты решишься, то в Пустоши все будет иначе. Я позабочусь о хорошем доме и пропитании. Возможно, и ты станешь другой.

— Ты все-таки отправишься в Пустошь? Но ты сказал, что это будет трудно. Как же волк?

Эбен прикоснулся к моей щеке рукой и нежно провел по ней.

— Эмбер, тебе нужно отдохнуть. Не волнуйся обо мне. Я живу так большую часть своей жизни и знаю, что делаю.

Мне становилось не по себе. Похоже лекарь не знал о том, что случилось со мной и Адамом. И он не чувствовал, что я изменилась.

— Зачем тебе ввязываться в это? Жизнь состоялась и Андарион дает большие возможности. Ты не думал вернуться назад?

Кто-то постучал в дверь. Эбен шикнул, попросил меня прилечь, а сам вышел в коридор. Я услышала женский голос. Похоже Деметра ждала меня у палаты. И тут я вспомнила, что случилось. Как и почему я потеряла сознание.

Не дожидаясь возвращения лекаря, я поднялась на ноги, скинув в сторону простыню. На мне была надета привычная для Андариона сорочка. Один ее вид вызывал у меня отвращение, будто я вновь стала сестрой дома Мира.

Палата оказалась крошечной. Рядом с койкой была еще одна кушетка для осмотра и небольшой стол для лекарей. Окон нет, на стенах развешаны медицинские плакаты. Все очень простенько.

Кто-то дернул ручку двери. Я испугалась непрошенных гостей, но это был Эбен. Один. Мужчина запер замок, а в следующее мгновение стремительно подошел ко мне и крепко обнял. Хотел поцеловать, но я уткнулась лицом ему в грудь.

— Эмбер, — прошептал лекарь, — Моя жизнь состоялась? Нет, это не так. Сплошная ложь и диктатура. Ты стала единственным светом в темноте. Я поверил в эту сладкую сказку, и я готов провести тебя через Пустошь. Мы уедем в дальние земли. Говорят, там нет власти у Андариона, и мы сможем построить будущее. Нас никто не найдет!

— Ты сошел с ума. Это неразумно.

Эбен обхватил мое лицо ладонями и с нежностью смотрел в глаза. Я чувствовала его тепло, любовь и понимала, какую боль причиню.

— Эбен, скажи честно, с кем ты ведешь войну? С системой или с самим собой?

— Я часть системы. Это неразрывно.

— Значит ты заберешь ее с собой даже в дальние земли. И я не спасу тебя от долга, который ты оставляешь. Ты хочешь убежать не со мной, а от себя.

— А ты не бежишь?

— Я не бежала. Эбен, я поехала в приграничье за тобой.

— Знаю.

Лекарь выдохнул и наклонился к моему лицу. Мягкие губы брюнета коснулись моих очень нежно. Его поцелуй осторожный, трепетный, но я не могла ответить Эбену тем же. Вцепившись в ворот медицинского халата, я опустила лицо к его плечу и уткнулась в него. Мы словно прощались.

— Так нельзя. Адам может прийти в любой момент, — я сделала шаг назад, не в силах посмотреть в карие глаза мужчины, — Если дверь будет закрыта, он подумает, что мы…

— Я слышал о том, что случилось вчера. Что ты делала на поле в поздний час?

— Я совершила глупость, вот и все. Хотела побыть одна. Знаю, можешь не говорить, как это опасно.

— Ты могла погибнуть.

— Адам успел вовремя.

Эбен взял меня за руку. Он пытался удержать мой взгляд, прикоснуться, быть ближе, а я убегала. Аккуратно, осторожно, выстраивала дистанцию.

— Это невыносимо, быть к тебе близко и одновременно чертовски далеко. Случилась беда, а я ничего не знал и не узнал бы до последнего.

— Ты не можешь быть везде, Эбен, — пожала плечами я, — Но у меня есть муж. Он рядом, и он заботится.

—Конечно.

— Эбен, ты был прав, Адам любит меня. Прости, что приходится говорить об этом, но иначе не могу. Все усложнилось.

— Ты можешь говорить все, как есть.

Лекарь указал на кушетку и предложил мне присесть. Сам сел рядом на стул. Как бы мужчина не старался скрыть бурю внутри себя, я ее видела. Во взгляде, в переминании рук, в сжатых в полоску губах.

— Меня ждет Деметра?

— Да. Тень Андариона не оставляет тебя даже на границе.

— Похоже я магнит для элиты города.

— Это не повод для гордости.

— Вот уж точно!

Мы хмуро улыбнулись друг другу, а я рискнула задать мучавший меня вопрос открыто.

— Я помню, в самый первый день после того, как очнулась на дороге, Деметра вызвала ко мне другого лекаря. Но на собрание пришел ты с Хельгой и Леоном. После приема у тебя, в обследовании другим человеком не было надобности. Как будто случайность, но… Эбен, ты был первым и единственным человеком, заговорившим со мной о прошлом.

— Да, так и есть.

Я вымучила подобие улыбки и уставилась на свои ладони, подбирая слова в нечто логически связанное. Но сама до конца не была уверена, что говорю внятно и доступно, даже для самой себя.

— И ты веришь в сказку о путешествиях во времени?

Мужчина ничего не ответил, он пристально смотрел мне в глаза.

— Значит, я должна была поверить в неё? Я пыталась вспомнить прошлое, но оно размыто. Нет лиц, имен, только картинка, представление. Ты дал мне поверить в магию времени, но никакой магии не было, так ведь?

— Амнезия временная, а может постоянная, если повезет. В твоих справках диагноз был верным с первого дня.

— Я родилась в Андарионе? Я жила в Андарионе? Здесь мои родители и, возможно, есть братья или сестры?

Я почувствовала, как похолодели руки, а к горлу подступил тяжелый ком. Эбен заметил изменения и присел передо мной на колено.

— Эмбер, ты побледнела. Давай приляжешь?

— А я действительно Эмбер?

— Да, — он улыбнулся, — Ты сама назвалась этим именем, а документы с границ все подтвердили.

— Значит на собраниях о границах и об амнезии ты говорил правду?

— Не все было ложью. Многие вещи правдивы. Ты слышала правду чаще, чем думаешь.

— Значит я с границ?

— По данным ДНК ты числишься здесь, но больше информации нет. Сама понимаешь, Приграничье не так щепетильно к мирным, как Андарион.

— Эбен, так почему ты не сказал, как есть? Зачем сказал о Земле?

— Потому что ты искреннее в это верила. Ты повторяла и повторяла о жизни на Земле. И я решил, что так тебе будет легче. А может, так было нужно тому, кто втянул тебя в переделку.

— Кому?

— Этого я не знаю. Но история про время тоже не выдумка. В Пустоши, в специальных центрах проводились эксперименты с временем и пространством. Но пока им удавалось выиграть всего пару минут вперед и то всего раз. Андарион прекратил испытание и разрушил институт. Город страшно опасается этой программы, особенно от гениальных разработчиков-повстанцев. Не поверишь, но в какой-то момент я сам стал сомневаться, кто ты на самом деле. И я решил, что должен защитить тебя.

— Защитить? Эбен, так я могу оказаться врагом? Деметра знает, а если и Хельга…

Эбен не дал мне подняться. Он усадил меня обратно на кушетку и коснулся лба. Рассказывая о тайнах, он не забывал о своих обязанностях лекаря.

— Деметра ничего не знает. А Хельга тем более.

— А как ты узнал обо мне? Меня ведь нашла Розмари.

— Комендантский час, — пожал плечами брюнет, — Ты лежала на снегу без сознания, когда я нашел тебя. Дальше я договаривался с вашей Старшей как мог.

— Так меня нашел черный волк?

— Да, Эмбер, тебя нашел черный волк.

«Темный волк все знает». Конечно… Комендантский час. Я попала на улицы города в то время, когда происходила перезагрузка. Это еще хуже. Еще больше шансов оказаться диверсантом.

Я хотела задать еще вопрос, но в этот момент кто-то дернул ручку двери. По лицу лекаря сразу стало понятно, визитеру он не рад.

— А вот и белый, — Эбен поднялся на ноги и нехотя отворил дверь. За ней и правда стоял Адам в белой военной форме. Его куртка была повязана на поясе, светлая футболка в пыли, на груди пристегнут ремень для оружия. Высокий блондин поприветствовал приятеля из детства, сохранив дружелюбие, а затем быстро оказался рядом со мной. Я успела подняться на ноги, прежде чем супруг подхватил меня в крепкие объятия.

— Эмбер! Что случилось? — супруг бегло осмотрел меня с ног до головы, а затем снова обнял. От жара его тела, я почувствовала, что горю сама. Похоже Адам не дошел, а добежал до госпиталя.

— Ничего серьезного, сестра просто упала в обморок. Я была с ней в этот момент, мы говорили о Розмари и Пустоши.

Деметра не потерялась. Уверенно вошла в кабинет, закрыв за собой дверь. Теперь нас было четверо в крохотной комнате. Адам обернулся на голос и искренне удивился Старшей.

— Вы из Дома Мира?

— Да, я Старшая в особняке, где проживала Эмбер, — женщина окинула меня взглядом, — Вижу сестра уже в порядке. Славное совпадение, что Эбен из Андариона трудится в этом госпитале. По старой дружбе я попросила оказать девушке помощь. Вы же видели, какой поток раненных в коридоре? Кому было бы дело до обычного недомогания.

Деметра хитра. Она сразу отвела подозрения, сгладив углы. Хотя Адам не проявлял ревности. Он был обеспокоен.

— Буря была разрушительной. Много человек пострадало. Но скоро все наладится.

— Вы правы. А вот у меня все наладится только когда мне помогут. Кстати, Эмбер обещала с этим. Надеюсь, все в силе?

Эбен и я косились на Старшую, а супруг смотрел в глаза женщины с большой благодарностью. Еще бы, она вроде как позаботилась обо мне.

— Если вам нужна помощь, может я смогу оказать услугу? В знак благодарности?

— Адам, вы любезны. Я бы не отказалась от ночлега на пару дней и возможности получить кое какие данные по перемещению бывшей сестры Мира, — женщина тут же отмахнулась, — Не беспокойтесь, я говорю не об Эмбер.

— Вы можете остановиться у нас. Мы живем скромно, но дополнительную кровать найду. А вечером приглашаю присоединиться к ужину.

Адам на мгновение замешкался, помог мне присесть и протянул руку Эбену. Лекарь ответил рукопожатием.

— Благодарю за помощь. Это благородно с твоей стороны прервать работу и помочь моей супруге.

— Нет никакого благородства. Ты сам знаешь, я не мог отказать ей в помощи.

Адам заметно посуровел, но сдержался.

— Понимаю.

Я сжимала руку блондина, опасаясь, что он даст волю гневу, но этого не случилось.

— Когда ей можно вернуться домой?

— Я выписываю Эмбер. Оставаться в палате не нужно. Потерю сознания вызвало переутомление и стресс. Важно в ближайшие дни отлежаться и сократить любые нагрузки.

Эбен вернулся за стол и прописал на бумаге препараты для меня. Как бы мужчина не старался сохранять равнодушие, его ревность ощущалась кожей.

Все молчали. Деметра же заметно оживилась, когда лекарь, наконец, передал листок с рекомендациями.

— Дорогая сестра, я могу помочь тебе переодеться.

Я покосилась на Старшую с недоумением.

— Справлюсь сама. Подождите меня за дверью.

Адам и Деметра вышли. Эбен остался за столом, а я переоделась за ширмой. В очередной раз мы не смогли нормально поговорить. И я не успела сказать главного — я не поеду с ним в Пустошь и никогда не стану его супругой. Наша мечта осталась в Андарионе вместе с Эмбер, которая верила в сказки.

— Соблюдай рекомендации, Эмбер и, — лекарь остановился у выхода, крепко сжимая дверную ручку, — С ногой все в порядке. Есть небольшое растяжение, но ничего серьезного.

— Спасибо за помощь, — Ответила я.

— Это моя работа.

Мы встретились взглядом. Всего мгновение и лекарь исчез в коридоре. Он удалился спешно, словно не доверял самому себе.

Я вышла следом. В коридоре меня ждал Адам. Супруг поднял меня на руки, несмотря на протест и уверение, что я смогу дойти самостоятельно. Старшая шла следом. Она старалась не отставать и вообще вела себя очень приветливо. Ее маска «доброжелательности» крепко сидела на лице. Даже когда женщина увидела интерьер подземной квартиры. Я знаю точно, такой тип жилья не пришелся ей по вкусу.

— Вот так, — Адам опустил меня на кровать и коснулся губами лба, — Постарайся отдохнуть. Не вставай, береги себя. Я вернусь вечером и приготовлю ужин.

— Ты устанешь.

— Нет. Я прошу тебя, Эмбер, оставайся в постели.

— Что касается меня, — напомнила о себе Деметра, — Не волнуйтесь. Я тоже подожду до вечера. И спасибо за проявленную доброту. Это бесценно.

— Обычная вежливость, — отмахнулся блондин и вновь наклонился ко мне, чтобы что-то сказать, но я перехватила его за ворот футболки и потянулась к губам. Адам был ошеломлен, но не отстранился, позволив мне поцеловать его. Этот миг был короток, но приятен. Что-то внутри разливалось приятным теплом.

— Возвращайся поскорее.

— Не скучай, — шепотом ответит военный. Он так странно на меня посмотрел. Наверняка подумал, что я так из-за Деметры. Но мои действия не были связаны с этой женщиной.

И когда Адам покинул квартиру, Старшая развалилась на стуле, протянув, — Симпатичный.

— Я забыла, что ты здесь.

Деметра скривилась.

— Зачем тебе при таком супруге продолжать общение с Эбеном? Или у вас с лекарем действительно большая любовь?

— Вечером я постараюсь узнать у Адама куда направили Розмари.

— Постарайся, — Старшая поднялась со стула и присела на край кровати, поближе ко мне, — Это в твоих интересах.

— Как это похоже на горожан. Манипуляции, угрозы… Думаю, Хельга не пожалела тебя, а увидела потенциал. Ты идеальная Старшая.

— Нет, не пожалела, — Деметра достала из крохотной сумочки, которую носила на боку, перекинув тонкую лямку через плечо и талию, очки, — А еще она увидела потенциал в тебе, Эмбер. Думаю, она не планировала отправлять тебя за границу. Если бы не твоя связь с…

— Не хочу продолжать разговор. Пожалуйста, займи себя чем-нибудь и дай мне отдохнуть.

Я повернулась на бок, натянув на себя одеяло повыше. Деметра набрала воздуха в легкие, но так ничего и не сказала. Она стерпела. Позднее, соблюдая правила гостеприимства, я все же угостила Старшую горячим чаем и предложила десерты из тех, что остались в холодильнике.

К вечеру вернулся Адам и первым делом растянул большую ширму, отделив часть комнаты с правой стороны. За ширму поставил раскладную кровать и торшер для личного освещения. Он даже добыл мягкий матрас, чтобы Деметре было удобнее спать. Примерно в то же время заскочила Анна с малышами. Она принесла простынь, наволочку и одеяло с подушкой. То, чего у нас не нашлось. А заодно подруга разведала обстановку. Ей не терпелось увидеть городскую даму, которая нагрянула в квартиру Даттона. На удивление, Анна не задала ни одного вопроса. Она вела себя скромно, ровно, как и Деметра притихла при ней. Обе женщины чувствовали силу друг от друга и обе поступили мудро, закусив язык.

— Я помогу, — Анна заметила, что я не могу разобраться с наволочкой и подушкой, — У меня рука набита. Годы практики.

У подруги все выходит ловко. Она справляется с подушкой, затем раскладывает простыни. Деметра стоит рядом, а малышня исчезает на кухне. Детишки Анны атаковали Адама. Девчушка села на шею, а второй стоял двумя ножками на ноге супруга. Тот поддерживал малышку за руку и мальчика внизу. Мне было так спокойно, когда я видела Даттона таким: улыбчивым, добрым, заботливым. Я видела семейный очаг, сильного мужчину, без тайн и опасности. Адам свет, он не для Андариона. Там слишком холодно для таких людей, как он.

— Скоро у вас такие будут, — прошептала Анна, наклоняясь ко мне. Я облокотилась на косяк двери, ведущей к кухне. Блондин услышал нас и обернулся. Его щека со шрамом была перепачкана в муке и соли. Постарались маленькие проказники.

— Да, будут, — согласилась я, — Но не в Пустоши.

— Не бойся Пустоши. Я вот не боюсь. Люди там такие же, как везде.

— Мне нужно их увидеть. Может и правда я зря волнуюсь?

— Конечно зря. Оставь свои догадки и наслаждайся моментом. Мы не знаем, как будет дальше. Пустошь может оказаться лучшим временем. Она права. Я боялась гарнизона, но здесь намного лучше, чем в Андарионе. И Пустошь может удивить.

Каким-то образом Адаму удалось справиться и с ужином, и с малышами. Мужчина настоял, чтобы Анна села с нами за стол и это отодвинуло разговор с Деметрой. Старшая заметно нервничала, не располагая информацией удалось ли военному раздобыть информацию о ее дочери. За ужином она сдержанно улыбалась, не отвечала на вопросы и даже раздражалась на соседку. И только когда шумная компания ушла, женщина схватила меня за руку.

— Есть новости?

— Я еще не говорила с Адамом.

Мы застыли в коридоре, а в спальне слышались громкие шаги.

— У меня нет времени на твою месть. Хватит ждать, поговори с ним. Сейчас же!

— Хватит приказывать, Деметра. Ты не в доме Мира. Здесь не принято грубить. Наберись чуточку терпения.

— На кону жизнь моей дочери!

— Я могу отправить тебя искать ее самостоятельно прямо сейчас!

Лицо Старшей скривилось от гнева, а я почувствовала долгожданное удовлетворение. Наконец-то Деметра чувствует то, что чувствовала я долгие месяцы в доме Мира.

— Ладно, пошли, — довольно протянула я, — Но ты могла, и сама все узнать.

Постель была расстелена. Даттон сидел на стуле с какими-то бумагами в руках.

— Адам? Ты не занят?

— Что-то случилось?

— Нет, ничего. Просто Деметре нужна помощь и, боюсь, я не в силах раздобыть эту информацию.

Старшая вошла следом за мной. Ее голова была чуть вздернута, пухлые губы расслаблены, а глаза за очками полны теплоты. Словно ангел, если не знать правды.

— Если информация не относится к военной или засекреченной, я с радостью помогу.

— Это касается Розмари.

— Твоя подруга с дома Мира?

Я кивнула.

— Что ты хочешь узнать?

— Я слышала, их с супругом срочно отправили за пределы гарнизонов. Узнать бы, куда именно? Деметра ищет ее. Вопрос срочный.

— Я не могу помочь. Эти данные не предоставляются гражданским. В том числе Старшим из Андариона.

— Но это очень важно, — не выдержала Деметра. Она подошла ближе. Военный тут же поднялся на ноги, — Адам, помогите мне. Все надежды только на вас.

— Даже если бы вы узнали, где она, что это даст? Никто не выпустит вас в Пустошь без разрешения системы.

— Работа, волонтерство?

— Нет, — тормозит Старшую Адам, — Из гражданских только жены и дети военных, а также медики. Остальные не могут покинуть гарнизон

— Адам, поверьте, я найду способ получить разрешение. Все будет чисто, без обмана. Мне важно знать, куда ехать, чтобы подать прошение. Пустошь огромная.

— Отправьте запрос в командный блок, — Мы с Адамом переглянулись. Я почувствовала, как Деметра закипает, — Или же…

— Или же?

— Я могу узнать какой дорогой отправился первый отряд, в составе которого была Розмари. Это допустимо в пределах нашей территории. Но далее вам придется разбираться самостоятельно.

Женщина выдохнула, будто впервые за последний день почувствовала себя счастливой.

— Добудьте для меня хотя бы это. Я найду ее.

— И вы пойдете в Пустошь одна?

— Почему одна? Я возьму с собой Темного волка Андариона.

Старшая улыбнулась и покосилась на меня. Она хотела получить реакцию и получила ее в полном объеме. Я разозлилась. Адам заметил тихую войну. Мужчина слегка обнял меня за плечо.

— Отличное решение. С темным волком вам ничего не грозит. Тогда, если вы не против, отложим разговор до завтра, когда я буду располагать сведениями. А сейчас пора спать. День был сложным.

— Вы правы. Доброй ночи!

Старшая ретировалась. Она выиграла маленькую битву. А я…

Пол ночи не могла уснуть. Смотрела в потолок и думала о своей жизни. Прошлое оказалось ложью, будущее представлялось опасным. Есть только настоящее. Полагаться нужно только на него.

Глава 22. Друг среди врагов

Утро нового дня. Скорый завтрак и сборы.

Деметра вела себя непривычно тихо. Она наблюдала за Адамом, а тот сохранял молчаливую озадаченность.

— Когда вы готовы выехать?

Военный обратился к Старшей, и та поднялась из-за стола, за которым сидела. Сегодня Деметра выглядела непривычно просто. Ее длинные темные волосы остались распущены, на лице не было очков, а коричневое платье совсем не походило на строгую одежду Старшей дома Мира.

— Как можно скорее. Лучше сегодня, чтобы окончательно не утратить следы Розмари

— А вы уже продумали на чем уедете? У нас нет проходящего транспорта для гражданских.

— Знаю. Напрошусь с госпитальными. Они отбывают завтра, но часть военных лекарей едут сегодня.

Адам подошел к столешнице и облокотился на нее, скрестив руки на груди. Я осталась стоять в дверях.

— Вы хорошо осведомлены. Откуда у вас информация об отправке военных лекарей?

— Адам, вы забыли, я из Андарина, — нервно улыбнулась Старшая, — Скажем так, пока Эмбер была в отключке, я тщательно расспросила обо всем Эбена. Он свой человек. Сказал, что на период венных действий все мобилизованные лекари отправятся в Пустошь.

— Лекари едут не в том направлении. Если вы отправитесь с ними, придется выгружаться по пути и искать того, кто доставит вас в место поселения семей военных. Вы должны понимать, жители Пустоши без большой любви встречают тех, кто живет под куполом Андариона, — Адам потер переносицу, добавив мягче, — Деметра, вы очень рискуете и можете погибнуть. Поймите, вы женщина. С вами обойдутся жестоко, если попадете в руки злоумышленников.

— Адам, благодарю за предостережение. Вы правы, но я не побреду по Пустоши одна.

Я усмехнулась. Еще бы.

— Адам, ты сильно недооцениваешь Деметру. Она училась у лучших. Администрация Андариона использует других, чтобы получить то, что нужно.

Старшая посмотрела мне в глаза с улыбкой на устах. Она совершенно не злилась и не скрывала самодовольства. То, что я высмеивала, льстило женщине.

— Эмбер верно говорит. Я найду способ применить искусство диалога и манипуляции.

Супруг свел брови и вопросительно посмотрел на меня. Я развела руками.

— Я вижу вы не в ладах. Впрочем, зная Андарион, могу понять вас обеих. Итак, хорошо, Деметра вы знаете, как уехать и кого опросить о помощи в пути. Тогда будьте готовы прийти на кордон к полудню. Соберите вещи, прихватите с собой еды. Эмбер поможет вам получить ее в нашем центре питания. А я к вашему приходу добуду информацию о месте дислокации Розмари. И, — Адам посмотрел на меня, добавив тише, — Переговорю с Эбеном.

— Я буду очень благодарна вам, — Старшая вновь становится приторно милой. Она встает и подходит к мужчине, взяв его за руку, — Пожалуйста, обращайтесь ко мне на «ты». Здесь я не Старшая дома Мира, а молодая женщина.

Деметра будто провоцировала меня. Но Адам ничуть не смутился внезапной перемене поведения гости. Он заботливо накрыл ее руку своей и вежливо ответил, — Конечно, на «ты» удобнее. Тогда, Деметра, ожидай новостей. Я все решу.

— Спасибо. Ты очень добр ко мне. Буду ждать с нетерпением, Адам.

Я почувствовала, как горят щеки от гнева и ревности. Еще этот ее пристальный взгляд! Да и супруг не убрал ее руку. Он словно хотел, чтобы меня чуточку кольнуло. В конце концов Деметра красива и хитра, как кошка. Может любого мужчину водить за нос.

Не стерпев своих противоречивых чувств, я вышла из кухни и стала заниматься делами. Переложила свои вещи в шкафу, старалась не смотреть на то, как Адам собирается и всячески гнала от себя желание немедленно выставить Старшую за дверь.

А Адам словно нарочно был в приподнятом настроении. Он собрался на службу и уже у дверей притянул меня за руку к своей груди. Мужчина не скрывал улыбки. Его голубые глаза излучали нежность. Похоже он понял, что я ревную. И ревную страшно.

— Эмбер, скоро увидимся. Ты справишься пока без меня?

— Иди. Тебе пора.

Он обнял меня крепче и коснулся губами уха, прошептав, — Я люблю тебя.

Я не ответила, но позволила себя поцеловать. А после, когда дверь закрылась за супругом, Деметра довольно рассмеялась.

— Ты будешь мне должна.

Я сжала кулаки и вошла в комнату, полыхая от ненависти.

— Зачем ты с ним флиртуешь?

— Чтобы ты, дурочка, присмотрелась к тому, с кем живешь, — Вскинула руки женщина, — Прекрати видеть во мне врага. Да, я не проявляла к тебе большой любви, соблюдала холодность, но у меня были на то причины. Но в остальном я нисколько тебя не обидела. Вот скажи, Эмбер, ты голодала? Получала серьезные наказания? Я запирала тебя? Отнимала книгу, которую ты украла в библиотеке?

— Ты знала о книгах?

— Конечно знала.

Я присела на кровать рядом и сложила руки перед собой. Получается, тайные выходы за пределы дома Мира отслеживались.

— Вы следили за мной?

— У системы Андарион очень хорошо работают картотеки. Я знаю, когда мои девочки отправляются в булочную, когда пытаются прикупить новое платье, которое наденут только в браке, и когда пользуются библиотекой. Отвечаю на твой вопрос — за тобой не следили, но я бдительнее, чем ты думаешь.

— А ты… Ты знаешь что-то о моем прошлом? Мы были знакомы?

Деметра усмехнулась, она набрала побольше воздуха в легкие и медленно выдохнула.

— Зря ты суешься в прошлое. Лучше живи настоящим.

— Ты что-то знаешь?

— Нет. В тот день до Розмари ко мне пришел Эбен. Умолял принять тебя, сказал, что потом все объяснит. Упомянул, что ты без сознания и ничего не помнишь, но должна считаться сестрой Дома Мира. А потом оперировал тем, что Хельга все знает о тебе и она все решит. Он настаивал на временном размещении тебя у нас. Я тогда и знать не знала, что Розмари бродит по улицам в комендантский час.

— В первое же собрание все было естественно. Мне казалось, Хельга не знает кто я.

— Никто и не знает. Эбен соврал, — Старшая посмотрела на меня, добавив, — Я думала ты притворяешься. Конечно, после, лекарь рассказал мне, что ты будешь повторять бред о жизни на Земле и об экспериментах со временем. Так он хотел получить информацию, не причастна ли ты к тем разработчикам, сумевшим совершить диверсию в прошлом. Эбен упомянул что-то о времени. Так они хотели получить информацию, не причастна ли ты к тем разработчикам, сумевшим совершить диверсию в прошлом. Но ты чиста. Просто поверила в легенду о Земле. И, похоже, верила до вчерашнего дня.

— Да, — я страшно нервничала. Села на кровать и перебирала в руках подол платья. Дурная привычка, — Я в полном замешательстве. Странно, я так ясно помнила прошлую жизнь. Меня тянуло назад. А теперь ничего нет. Все рассыпалось и стало мутным.

— У нас есть программа, позволяющая начитывать людям коды. Таким образом в голову пациента можно вложить информацию, которая будет путаться с реальностью.

— Как сны?

— Почти. Если ты не копаешься в этом, можешь считать реальным прошлым, — Деметра встала с кровати и вытащила из пальто маленькую фотографию. Она рассмотрела ее и протянула мне, — Это карточка Розмари. Тут ей пять. Я никогда не видела ее в этом возрасте. Мне прислали только карточку пять на пять. И тогда я попросила воссоздать ее образ с помощью технологий. Они помогли оставить в памяти воспоминания как она смеется, гуляет, играет в куклы.

— Жестоко. Все эти воспоминания ложь.

— Это как анестезия. Не обязательно плохо то, чего не понимаешь. Эмбер, если ты сама пожелаешь, чтобы воспоминания были реальными, они останутся с тобой и помогут в самый сложный момент.

— Значит Эбен решил дать мне воспоминания о Земле и о времени? Он проверял меня?

Деметра широко и даже надменно улыбнулась. Она посмотрела на меня, как на полнейшую идиотку.

— Ты подпустила к себе опасного человека. Понимаю, чувства ослепляют бдительность.

— Хочешь сказать, он враг?

Старшая снова громко усмехнулась, подчеркивая абсурдность догадки.

— Нет, конечно. Но мальчик будто кукла марионетка, выполняет все прихоти своей матери. Ты думаешь, я просто так в тот день в гостиной чуть было не сказала вслух об их родстве? Помнишь, как быстро лекарь поспешил скрыть правду?

— Да, помню.

— Эбен подневолен, на его шее прочная цепь. Когда я поняла, что Хельга ничего не знает, а мальчишка влюблен, решила срочно отправить тебя в распределительный центр. Я защищала свой дом, своих девочек от пристального внимания администрации.

— Нет, — процедила я, — Может Эбен и пытался проверить кто я такая. Может он и наградил меня искусственными воспоминаниями, но не предал. Лекарь задыхался от давления в городе, как и я. Он не желал зла, пытался помочь. А ты закрылась в своем доме Мира, лишь бы никто не задавал вопросов и теперь пытаешься отравить меня подозрениями. Ради чего? Чтобы я доверяла?

— Чтобы ты знала, кто над тобой потрудился и где надо быть осторожнее, — усмехнулась женщина, — Береги то, что получила, благодаря мне и Эбену. Если бы лекарь не попал под мобилизацию мед работников, вы бы продолжили тянуть резину с болезнью, мешая устроить брак. А твое прошлое, рано или поздно, всплыло бы на поверхность.

Деметра права.

— У меня нет настоящих воспоминаний. Я опасаюсь их.

Старшая поднялась с кровати и медленно подошла к зеркалу. Женщина собрала свои волосы в длинную косу и заправила ее в подобие улитки на затылке. Так из мягкой и нежной, она вновь стала напоминать надзирателя.

— На твоем месте, я бы тоже опасалась прошлого. Кто знает, кем ты приходилась Андариону? Вдруг ты диверсант, а сейчас живешь замужем за военнымАдам не похож на того, кто станет скрывать правду, если она будет противоречить законам системы.

— Я не преступница!

Старшая посмотрела на меня через зеркало.

— Не утверждай того, в чем не уверена.

— Я знаю, что не смогла бы пойти на преступление.

— А вдруг было ради чего преступить закон? Я ведь пошла за дочерью, вопреки правилам.

Она права. Снова права.

— Ладно. Я тебя услышала. Спасибо за наставления и заботу, если это была забота…

— Люби своего мужа, Эмбер и не копайся в прошлом. А лучше роди ребеночка и растворись в материнстве. Это забьет голову от ненужных воспоминаний.

— Спасибо за совет.

Я замолчала и больше не стала говорить с женщиной, пусть она и пыталась поднять больные темы вновь. Она как будто боролась таким образом с собственной тревогой.

Было около полудня, когда мы с Деметрой собрались и вышли из квартиры. Я надела любимое светло-голубое платье с длинным рукавом и юбкой чуть ниже колена. Из обуви предпочла белые туфли на маленьком каблуке. Волосы не стала убирать, только расчесала и привела кудри в порядок.

Старшая же отправилась в своем сером сестринском платье с серебряным волком на груди. Пальто женщина изящно придерживала на руке, а в другой была небольшая сумочка с запасным платьем и бельем.

Если я за короткое время жизни на западной границе успела слиться с местными девушками и их манерой одеваться, то строгость внешнего вида Деметры бросалась в глаза и привлекала внимание всех, кто работал над озеленением клумб после урагана. А старая знакомая Анна и вовсе не поленилась подойти и поздороваться. Мы перекинулись парой слов, и я заторопилась, понимая, что, если Анна решит снова попытаться говорить со Старшей, между женщинами произойдет конфликт. Сдерживающего фактора в виде Адама здесь не было.

На кордоне я и Деметра сразу направились в сторону третьего блока, где договорились встретится с Даттоном. На улице стояла изнуряющая жара. Солнце было настолько ярким, что слепило. Здесь, над кордоном небо не пострадало и все казалось естественным. На какое-то время я даже забыла, что погодой правит техника.

Адам выделялся среди остальных даже издалека. Не только ростом, но и уверенностью в его движениях. Мужчина, увидев нас, подозвал к себе.

— Привет! Вы очень вовремя. Я узнал, где остановился отряд перед въездом в Пустошь. Там проходит ночевка, а может и две. Повезет — успеешь застать. Не повезет, придется узнавать по месту, поскольку далее путь засекречен даже от меня. Это все, чем я могу тебе помочь, Деметра, — Адам достал из кармана бумагу и передал в руки Старшей. Та взялась читать схему и поджала губы, справляясь с эмоциями. Затем женщина вдруг подошла к блондину ближе и крепко обняла. Я никогда до этого не видела, чтобы Деметра проявляла чувства.

— Да, надежда есть! Я могу успеть! Спасибо тебе, Адам.

— Пожалуйста. Постарайся не попасть в беду. Доверяй только военным и лекарям.

— Я невероятно живучая, — улыбнулась Старшая, отходя от военного, — Со мной все будет в порядке. Что теперь? Будем прощаться?

Супруг кивнул и теперь подошел ко мне. Он сдержанно приобнял меня за плечо, а затем обернулся к женщине.

— У госпиталя как раз проходит сбор. Поедет одна крытая машина и два открытых фургона. Но тебе придется убедить их взять тебя в попутчики. Эбен этот вопрос как-то решит?

— Вопрос уже решен. Я поеду в Пустошь добровольцем в главный медицинский госпиталь. Там всегда нужны сестры.

Адам мгновенно изменился в лице. Деметра поджала губы, словно поняла его удивление.

— А что это значит?

— Это значит, что Деметра попадет в самое пекло, — выдавил сухо военный, а затем переспросил, — Разве ты можешь стать добровольцем? Руководство дает разрешение?

— Адам, руководство дало твоей матери разрешение отправить сына на военную службу? Или, быть может, дало разрешение Эбену покинуть город, чтобы работать с пострадавшими в госпитале западной границы? — Деметра нервно поправила очки, — Знаю, сейчас я практически перечеркнула себе дорогу назад. Но мне известны правила игры и у меня остался козырь в рукаве для возвращения в Андарион.

— Какой козырь? — переспросила я. На груди Деметры все еще сверкал серебристый волк. Если бы она отказалась от статуса, то прятала свое положение, как могла, а не гордилась.

— А вот это неважно. Главное, я подстраховалась.

Боюсь ее страховка может негативно отразится на Эбене, ведь именно он будет вынужден сопровождать Деметру. Хотелось бы верить, что я ошиблась с выводами.

— Хорошо, — выдохнул Адам, — Мы проводим тебя на сборы.

Женщина поблагодарила за любезность, и мы направились в сторону госпиталя. Там вовсю кипела подготовка к отъезду. Мужчины грузили в фургоны скрученные тюки с провизией и лекарствами. Женщины разбирали и подписывали медикаменты, после чего укладывали все по ящикам с кодовыми знаками на торцевых табличках. Здесь были и военные, контролировавшие процесс. Один из них пожал руку Адаму. Мужчины перекинулись парой слов, а я заметила, как из дверей мед учреждения вышел Эбен с большим рюкзаком на плече. Мужчина отметился на информационной доске, а после направился к фургонам. Сейчас на брюнете не было медицинской формы. Он был одет в темную кофту, на груди блестел жетон с волком, а штаны похожи на военные, собственно, как и высокие перешнурованные ботинки.

Эбен заметил меня не сразу. Сначала закинул свой рюкзак в фургон, поздоровался и отметился в планшете одного из солдат.

Все это время я пыталась не смотреть в его сторону, но все решило обращение Деметры.

— Это же Эбен! — громко воскликнула женщина. Лекарь обернулся к нам.

— Да, похоже это он, — подтвердил Адам. Супруг вышел навстречу и протянул руку другу для рукопожатия, — Привет! Уезжаешь?

— Да. В Пустоши много раненых. Госпиталь разбомбили, лекарей нет, донорской крови тоже. Я не могу остаться.

— Знаю о ситуации в Диалоне. Без лекарей там никак. Ты должен быть осторожен, — Адам обнял друга и похлопал по плечу, — О Деметре знаешь?

Эбен бросил взгляд на Старшую, а затем на меня.

— Да, я подготовил соглашение. Нужно будет подписать и зарегистрироваться. Дел на пару минут. Вы готовы к переезду, Деметра?

— Давно готова! Иначе не стояла бы здесь.

— Тогда ознакомьтесь и подпишите.

Старшая забрала у Эбена соглашение и принялась тщательно его проверять, вычитывая каждую сточку.

Выпадение из общения Деметры создало неловкую паузу и первым тишину решил нарушить брюнет.

— Вы остаетесь в гарнизоне?

— Нет. Нас тоже ждет дорога. Сегодня станет известно поедем мы через десятину или же в ближайшее время. Здесь ни я, ни Эмбер не останемся. Но, — Адам как-то странно на меня посмотрел, как будто пересиливал внутренние противоречия, — Мы будем очень далеко от Диалона. Сам знаешь, в Пустоши может всякое случится. Вряд ли нам удастся свидеться.

— Ты прав.

Эбен нервничал, хоть и старался этого не показывать, ровно, как и мой муж. А я пересиливала себя попросить о пяти минутах на прощание. Без пряток, обмана и хитростей. Я хотела сказать «прощай». И Адам будто почувствовал это.

— Я на минуту, — блондин взял меня за локоть, отвел немного в сторону и прошептал, — Если хочешь, ты можешь поговорить с ним. Проститься.

— Адам, я тебя не понимаю.

— Не нужно понимать. Время тяжелое и другой возможности может не представится. Ты будешь жалеть о том, что не поговорила с другом. Я не хочу, чтобы так случилось.

Как же стало тяжело. Как будто на плечи взвалили целый мир, и я была готова припасть к земле, закрыв лицо руками.

Лекарь все еще стоял в стороне, а Деметра отошла, присев на лавочку. Она достала из кармана карточку и не сводила с нее глаз. Наверняка волновалась. Ее шаг в сторону дочери серьезный и, возможно, фатальный.

— Адам, — я вновь посмотрела на темного волка и почувствовала тоску, сковавшую сердце колючими прутьями, — Ты был прав. До встречи с тобой мы с Эбеном были близки. У него были ко мне чувства и у меня…

Супруг попытался ответить, но я прикоснулась пальцами к его губам, остановив.

— А еще ты должен знать, что я не подозревала, что моим мужем станет такой добрый и светлый человек, как ты.

Блондин взял меня за руки и нежно сжал.

— Все в порядке. Эмбер, прошлого нет. Есть будущее. Но если ты хочешь, если ты все еще любишь Эбена, можешь уйти с ним. Не переживай, я решу вопрос с браком и не стану тебя удерживать насильно.

— Ты меня прогоняешь?

— Я даю тебе право выбора. Ты знаешь, что я чувствую. С самого первого дня я не скрывал своего отношения к тебе.

Как же мне захотелось его оттолкнуть, наказать за то, что позволил себе отпустить меня. Вот так просто? И почему это так злит, ведь всего пару недель назад я мечтала сбежать с Эбеном?

— Я скоро вернусь.

Адам сдержанно кивнул. Его желваки напряженно заходили, выдавая внутреннюю тревогу. Я не стала ничего говорить мужу, не стала обнадеживать и переубеждать. Просто развернулась и пошла к лекарю.

— У меня есть пять минут.

— Хорошо, — процедил Эбен и посмотрел в сторону госпиталя, — Отойдем?

— Конечно.

Эбен шел впереди, я следом. Смотрела ему в спину и вспоминала, как точно так же следовала за ним в Андарионе. В то время под ногами лежал снег, а метель порывами ветра колола глаза крупой острого льда. Времени прошло не так много, но мы оба стали совсем другими…

Лекарь повернул направо за здание, где мы смогли бы остаться одни, спрятаны от любопытных глаз. И как только я завернула за угол, первая обняла Эбена за шею, уткнувшись носом в его плечо.

— Все хорошо, Эмбер. Все в порядке.

— Запретные слова.

— Что?

Я отстранилась, обтерев ладонями глаза и повторила, — Запретные слова. Ты повторяешь их постоянно, но каждый раз обманываешь. Нет «хорошо» для нас.

Мужчина улыбнулся. Он прикоснулся к моей щеке и очень нежно погладил. Карие глаза лекаря излучали тепло.

— Знаю. Но мы должны верить в лучшее. Все обязательно наладится.

— Теперь уже нет. По крайней мере для нас.

Эбен отрицательно покачал головой, но я закивала.

— Пришло время прощаться, Эбен. Прощаться по-настоящему. Наша история закончилась.

— Не говори так. Война не дает нам выдохнуть, душит, но ты и я будем в Пустоши. Я найду тебя. Обязательно найду, — Эбен вдруг замолк, будто понял, о чем я, — Если ты захочешь.

— Не ищи меня. Пожалуйста, давай закончим. Хватит мучить друг друга. Ты же видишь, ничего не получается, — я развела руками. Никогда в моей новой жизни мне не было так сложно говорить. Я собственными руками хоронила чувства к близкому человеку. Я отталкивала того, кто дорог, — Эбен, ты должен начать новую жизнь, свободную, о которой всегда мечтал. А я должна быть с супругом. Я буду верна ему.

Противные слезы, они не дают мне собраться и быть твердой. Выглядеть уверенной. Так, чтобы Эбен не сомневался. Обтирая влагу с лица, я отошла в сторону.

— Я все понимаю, Эмбер. Если для тебя так будет лучше, я на стану появляться в твоей жизни призраком из прошлого. Не буду рушить твой брак с Адамом.

— Так будет правильно. Прости.

— Простить за что?

— За то, что дала тебе ложные надежды. За то, что отнимаю у тебя…

Мы не должны были так прощаться. Мне хотелось чего-то светлого. Но в расставании не может быть тепла. Только боль. Однако и Эбен не смирился. Он не позволил мне уйти так, будто любви не было. Мужчина переборол себя, сомнения, запреты и в два шага подошел ко мне, загребая в объятия. Его губы прильнули к моим горячим, требовательным поцелуем. Напор был столь сильным, что мысли рассыпались пеплом и я не оттолкнула лекаря, не сопротивлялась. Я погрузилась в прощальное единение, чувствуя себя прежней Эмбер. Той сестрой, которая ждала лекаря днем и ночью, мечтая сбежать с ним и стать свободной.

Когда Эбен отстранился, я замерла. Его карие глаза блестели, изучая мое лицо.

— В пекле Диалона воспоминания об этом поцелуе будут моим маяком. Я не забуду тебя, Эмбер без прошлого.

— И я не забуду тебя, Эбен.

Он кивнул и нехотя выпустил меня из объятий.

— Адам будет тебе хорошим мужем. Белый волк защитит тебя.

— Прощай, Эбен, — хрипло прошептала я, понимая, что больше не выдержу. Я была готова разрыдаться от боли, — Пожалуйста, прости меня. Прости за все.

— Прощай.

Лекарь не сводил с меня глаз, а я ушла прочь. Вернее, убежала от темного волка к тому месту, где меня ждал Адам. Слезы катились градом, да я и не пыталась их смахнуть, даже когда вцепилась в супруга. Я уткнулась лицом в его грудь, а он, не задавая ни единого вопроса, крепко обнял меня в ответ.

— Пожалуйста, отведи меня домой. Мы можем уйти?

— Конечно, — согласился Адам, заботливо погладив меня по волосам, — Я отведу тебя.

Мы простились с Деметрой, пожелав ей удачи. Супруг дал несколько инструкций на случай, если женщина заблудится или попадет в беду. Та, конечно же, самоуверенно ответила, что ей ничего не пригодится. Затем Старшая подошла ко мне и обняла. Ее теплые руки оказались непривычно нежны. Женщина наклонилась и тихо шепнула, — Спасибо за все, подруга. Прощай и береги свою семью.

Подруга? Мой главный враг оказался другом. Деметра единственный человек, которая, пусть и в угоду своей безопасности, всегда толкала меня лицом в правду. И смотря вслед отдаляющимся машинам, я почувствовала, как щемит в груди от тоски. В этих машинах уезжает целая история моей маленькой жизни в городе под куполом.

Теперь мое будущее здесь. Рядом с Адамом.

Глава 23. Воспоминания

Первая ночь в гарнизоне, когда я смогла спокойно спать. Меня не тревожили мыли о случившемся расставании, как и мысли о предстоящем отъезде. Я будто отрезала от себя прошлое во второй раз и начала новый путь.

Адам тоже стал спокойнее. Мужчина не задавал мне вопросов об отъезде Деметры и Эбена. Он все принял так, как есть. И пусть наши чувства друг к другу еще не понятны, я свой выбор сделала, осталась с ним и готова пройти большой путь, как супруга командующего Даттона.

Прошло три дня. Чтобы не сидеть взаперти без дела, я вызвалась помощницей в восстановлении гарнизона. Небо над приграничьем вновь стало голубым. Мерцающие экраны заменили, добавили яркости.

Мужчины выполняли трудную работу, а женщины занимались мелкой покраской деталей, уборкой и посадкой растений в клумбы. Я работала в паре с Анной, а вечерами готовила ужины, ожидая супруга со службы. Адам целовал меня, обнимал, но спали мы, как и прежде, не прикасаясь друг к другу.

Новостей об отъезде не было, но вечером четвертого дня в дверь квартиры настойчиво постучались. Это точно не Адам, еще слишком рано. Я открыла и на меня вихрем налетела Анна.

— Виделись, — бросила женщина и завела за собой двоих детей, — Посидишь с ними? Диана и Томас, ведите себя хорошо с тетей! И тихо! Очень тихо, чтобы никто вас не слышал!

— Да, конечно, — едва проговорила я, — А что случилось?

— Ты еще не в курсе? Срочные сборы. Завтра колонной выезжаем в Пустошь. А где твой?

— На службе еще.

— Хм…, — Анна осмотрелась, — Ладно. У тебя тряпок мало, а мебели вообще нет. Собираться будешь быстро. А у меня дома настоящая свалка. Одних детских вещей два баула будет. А сколько мебели… Пойду наберу мешков и буду собирать. Заберу их через пару часов, хорошо? Ты справишься.

Я не успела задать ни одного вопроса. Анна, как ураган, влетела, раздала указания и вылетела за дверь, оставив меня в полном замешательстве с двумя маленькими детьми. Единственное, что было понятно — время вышло. Завтра мы все уедем в Пустошь. Там мне откроется совершенно другая изнанка мира. Та, о которой все говорят, та, с которой воюет Андарион и Приграничье.

Дожидаясь Адама, я дала детям подручные вещи, чтобы они чем-то себя заняли, ведь игрушек в квартире нет. В ход пошли ложки, деревянная тарелка, ваза из камня и пара моих брошек, подаренные супругом. Иголки я предусмотрительно вынула. Надолго бытовых игрушек не хватило. Очень скоро Диана стала задирать братика и тот громко плакал. Горе мальчугана было столь велико, что ни на руках, ни в играх он не успокаивался. Без присутствия мамы справится с маленькими шалопаями я не могла. И тут в дверь позвонили. Я бросилась ее открыть, в надежде, что увижу там Анну, но вернулся Адам. Мужчина окинул комнату удивленным взглядом и поцеловал меня в щеку.

— Ого, как громко! Что тут происходит?

— Анна оставила мне детей на пару часов, — выдохнула я оглядевшись, — Адам, она сказала, что мы выезжаем в Пустошь уже завтра. Это правда?

Мужчина поджал губы, снял с себя кобуру, обувь и прошел в комнату. Дети при нем затихли.

— Значит, да?

— Да. Сегодня объявили сборы. Никто не знал. Завтра в десять подойдут машины. Нужно будет собрать вещи.

Адам сказал это так спокойно, словно мы каждый месяц так выезжаем и нет ничего особенного в том, чтобы перебраться жить в Пустошь.

— Дядя, — воскликнула Диана и забралась на руки к блондину. Мальчик тоже успокоился. Он стал катать вазу о полу у ног моего мужа. Так он привлекал к себе внимание.

— Ты добрый!

— А ты милая пуговка, — Адам посадил девочку на колено и взял вазу из рук Томаса, — Какая у тебя странная машинка!

Супруг выглядел довольным и это действовало на меня успокаивающе.

— Что мне взять с собой, кроме одежды?

— Ничего не нужно, разве что пару полотенец и средства личной гигиены. Я соберу нам еды в дорогу, остальной набор получим по прибытии.

Военный поднялся с кровати и взял за руку мальчишку, приговаривая, — Ты пока собирайся, а я пойду придумаю, чем накормить наших маленьких гостей.

Эбен прав. С Адамом мне ничего не угрожает. Он всегда будет стеной от проблем и опасностей мира за границами дома. Но уехать вот так, внезапно — страшно. Мне страшно уйти за пределы, разорвав связь с этим местом. Казалось, я только нашла покой и вновь его теряю.

Я уединилась, закрылась в ванной и пустила воду, чтобы позволить себе тихонько выплакаться. Накопилось много боли, и я больше не хотела ее держать внутри себя. Я думала об Эбене и о Деметре. Интересно, они добрались до места назначения? Я думала об Адаме. Он будет воевать в Пустоши, а я каждый день молиться, чтобы супруг вернулся живым… Готова ли я к этому? Смогу ли справиться, если станет еще хуже? Я позволила себе упиться страхами и болью, чтобы потом собраться и быть сильной.

Анна пришла спустя час. К ее возвращению малыши поели, а Томас успел заснуть.

— Управилась раньше, — прошептала подруга, приобняв меня.

В гостиной Адам возился с Дианой, рассказывал ей сказку, и та постепенно засыпала на его руках. Анна не стала нарушать идиллию. Осталась со мной в коридоре.

— Ты успела собраться? — прошептала Анна, не сводя глаз с военного, — Мои не сильно хулиганили?

— Вещей почти нет. Я собрала их за десять минут. Адам свои с утра подготовит, и мы готовы. А что касается детей, они в порядке. Вели себя отлично.

— Привираешь, знаю. Ты деликатная.

— Разве что чуть.

— Ага. Возраст у Дианы трудный. Она постоянно обижает Томаса, дергает его. Дома пищит так, что в ушах звенит. Кошмар…

— Все в порядке?

Я заметила, как трясутся руки у брюнетки. Да и в целом она как будто пребывала где-то не здесь.

— Как сказать… Нет, Эмбер, я не в порядке. Ехать так далеко, с детьми на руках, лютый кошмар! Генри убеждает, что все будет в хорошо, но я ведь мать. Сама понимаешь, трясусь из-за каждой мелочи. Томас может капризничать, а Диана боится шума.

Я подошла ближе и аккуратно обняла подругу. Та, словно дикий зверек, хотела отстраниться, но смягчилась, обняв меня в ответ.

— Я буду рядом. Помогу тебе с малышами.

— Эмбер, ты же знаешь, нас не обязательно поселят рядом. Мы даже ехать будем порознь.

—Почему?

— Ты бездетная. Вы едете отдельно от семейных. Но я скрестила пальцы за спиной, чтобы наши дома оказались рядом.

— Будем надеяться или подсуетимся, чтобы этого добиться.

— Ты то подсуетишься, — усмехнулась Анна, — Не в обиду, девочка, но ты совсем не боец. Хрупкая, ведомая.

— Не совсем, но…

Она сухо улыбнулась, потрепав меня за плечо.

— Не обижайся. Я всегда говорю раньше, чем подумаю. Будь хрупкой и оставайся за мужем. Это лучшее, что может сделать жена военного.

Анна выдохнула, изобразила дежурную улыбку и вошла в комнату.

— Привет, командующий. Вижу, мои ребятки вырубились. Ты поможешь отнести их в кровати?

Адам осторожно поднялся, чтобы не тревожить малышку.

— Конечно. Постарайся не разбудить Томаса.

Соседка прошла на цыпочках вперед к кровати и очень бережно взяла на руки мальчика. Он, будто тряпичная кукла, повис на руках матери, склонив голову ей на плечо. Анна и Адам направились к двери. Проходя мимо, супруг прошептал мне, — Я скоро вернусь.

Возвратился он и правда очень быстро. Мы не стали ужинать. Я и Адам оба ужасно устали. Мужчина расстелил постель, и мы легли. Но сон не пришел. Я не могла выкинуть из головы мысль о переезде. Я полюбила Приграничье, несмотря на дома в бункерах. Здесь я смогла почувствовать себя живой. Уезжать тяжело.

Адам уже спал, когда я придвинулась к нему ближе и положила голову на грудь. Его рука была запрокинута наверх. Супруг не шелохнулся, хоть уже и не спал. Только спустя время он аккуратно опустил свою руку мне на плечо, слегка сжав его ладонью.

Почувствовав тепло и защиту, я провалилась в сон.

Сирена раздалась так рано и неприятно. Я тихо ругнулась и провела рукой. Вторая половина кровати пустовала.

— Адам? — Я резко поднялась и осмотрелась. В темной комнате ничего не разглядеть, но в ванной шумела вода. Я выдохнула с облегчением. Он дома, со мной. Ничего не случилось.

Чтобы скрасить последнее утро в Приграничье, я закрылась на кухне и принялась готовить завтрак. Заморочилась с булочками и на основное блюдо сделала яичницу с овощами.

На столе выстелила белую скатерть, расставила посуду и сварила кофейный напиток.

— У нас праздник? — От голоса супруга я вздрогнула.

— Я не слышала, как ты вошел.

Блондин улыбался. Его голубые глаза были такими сонными, а влажные волосы неряшливо торчали в резные стороны, будто у мальчишки.

— Я не хотел тебя напугать.

— Присядь. Позавтракаем.

Я усадила супруга за стол и поставила перед ним тарелки с едой.

— Пахнет волшебно. Это очень вкусно! А ты не будешь?

— Я поем. Просто… Адам, я слегка взволновала.

— Не волнуйся. Со временем ты привыкнешь к переездам.

— А когда у нас будут дети, мы будем ездить, как и Анна?

Адам задержал взгляд на мне и отложил вилку в сторону. Он чуть придвинулся, взял мою руку в свои ладони.

— Я буду с тобой всегда! Где бы мы ни были одни или с детьми, я сделаю все, чтобы моя семья не нуждалась.

— Спасибо, — прошептала я, чуть наклонившись к нашим рукам, — Я верю тебе, Адам.

— Все хорошо, Эмбер. А теперь поешь. Дорога будет долгой.

Я позавтракала. Затем надела голубое платье, сверху серую теплую кофту и удобные черные туфли. Адам собрал остатки форменной одежды, и мы покинули квартиру. На часах было половина десятого. Вещей с собой почти нет. У меня небольшая черная сумка, а у супруга рюкзак.

Двери в квартирах бункера не закрывают. Оставляют кличи прям на ручке. А вместе с ними все воспоминания, связанные с этим местом.

Наверху мы простились с комендантом и направились в сторону административного корпуса. Там собирались все семьи, покидавшие сегодня Приграничье. Почти у всех с сбой были баулы с вещами.

Улицу наполнил шум женских разговоров и детского смеха. Ребятня резвилась. Мальчишки и девчонки бегали наперегонки, дразнились. А я смотрела на них и завидовала детской беспечности.

— Ты в порядке? — Прошептал Адам.

Я кивнула и прижалась к его груди. Мужчина обнял меня в ответ. Мы простояли так около получаса. А затем стали подходить машины. Но в первую очередь грузили семьи с детьми. До нас же очередь дошла только в последний грузовой перевозчик. Для тех, у кого не было детей, предоставили две машины на высоких колесах с открытыми кузовом, совсем как те, на которых уехали Эбен с Деметрой.

— Я в жизни туда не заберусь? — Прошептала я. Адам подбодрил.

— Так только кажется. Я помогу.

Машины были выкрашены в черный цвет, покрытие матовое. По обеим сторонам тянулась тонкая белая полоса.

Сама кабина возвышалась над кузовом и нисходила к бортам в форме скошенного треугольника. За кабиной кузов с сидениями для пассажиров. В центре, сзади и спереди есть пространство. Над ним возвышались поручни-трубы с ручками, чтобы держаться тем, кто поедет стоя. А еще за кабиной виднелся сложенный белый тент. Похоже его растягивают в поездке, чтобы сделать пространство над пассажирами крытым.

Люди по одному грузились. Подошла наша очередь. Адам поднялся первым, закинул наши вещи и помог подняться мне. Я присела у самого угла левого бортика, рядом с выходом. Супруг опустился на сидение за мной.

— Адам, — я обернулась и протянула ему руку. Он скрестил наши пальцы.

— Не волнуйся.

Я кивнула, но руку не убрала. Супруг был не против. Ему нравилось мое желание быть ближе.

Машину тряхнуло, потянуло вперед и снова тряхнуло. Мы тронулись с места. Все пассажирские места были заняты, а из-за отсутствия детей в фургонах, стояла пугающая тишина. Ее нарушал лишь противный звук двигателя и камней, бьющихся о дно машины. Мы уезжали с Приграничье и постепенно я увидела его со стороны. Западная граница оставалась далеко.

— Вот и все, — прошептала я тихо, — Прощай дом.

Адам наклонился ко мне и обнял за плечи. Он ничего не говорил. Молчал, позволив мне простится с единственным местом, которое я помнила и полюбила. Здесь остались воспоминания о доброте, дружбе, о любви и даже ревности. Сюда я приехала, чтобы найти Эбена, но уезжаю с другим мужчиной и будучи совершенно другой Эмбер. Я больше не девочка, попавшая в этот мир с другой планеты. Я человек без прошлого, мечтающий создать свое будущее.

Дорога оказалась долгой. Пару часов мы проезжали поля, затем к ним добавились длинные постройки с зеркальными крышами, без окон. На горизонте осталось нечто странное, огромное будто гриб с круглой шапкой и широкой юбкой. Похоже это и есть город под куполом и его «экраны» Приграничья?

Позже небо стало меняться. Оно становилось все темнее и темнее, будто собирались грозовые облака, но серо-черные, мрачные. На полях стали появляться редкие деревья. Далее хозяйственные посадки и вовсе закончились, уступив место пустынной земле с пожухлой травой.

— Сколько времени мы в пути? Неужели темнеет?

— Около пяти часов, — прошептал Адам, сонно и посмотрел по сторонам, — Нет, еще рано. Здесь низкие облака всегда. Это гнетущие места.

Я тяжело вздохнула, представляя себе саму Пустошь. Но, отчего-то, унылая обстановка окружающей природы казалась мне знакомой. Она не пугала. Появились первые кустарники, а за ними показались высокие деревья, раскинувшие свои костлявые серые пальцы к небу, но совершенно голые. На них не было листвы, а у серых стволов гулял туман.

Исполины росли в удалении от дороги и были похожи на ряды серых колонн, царапающих кривыми ветками облака. Прямо перед ними и далее между рядами, будто призраки, появлялись небольшие столбы. И, чем ближе мы подъезжали, тем отчетливее становилась их жуткая форма. Они вырастали по обе стороны от дороги, примерно в трестах метрах.

— Что это за место? — прошептала я, приподнимаясь. Сердце беспокойно трепетало в груди. На глаза наворачивались слезы. Я четко видела могильные кресты.

— Черные топи, — ответил Адам, прихватив меня за локоть. Он опасался, что я упаду. Но машина ехала медленно.

— Эмбер, что случилось?

Черные топи — места массового захоронения после войны. Это скорбь народа Пустоши и Андариона. Страшная печать в истории вражды тех, кто не был услышал и тех, кто не смел нарушить приказ. Убийство невинных. Память, которую попытался уничтожить город.

— Мне нужно сойти, — Прошептала я, — Я должна спуститься.

— Эмбер, подожди, присядь, — Адам потянул меня к себе и прижал меня к своей груди, — Ты должна успокоиться. Переволновалась.

— Нет, я… Адам, ты не понимаешь. Я должна сойти.

Супруг не отпустил бы меня, но в дело вмешались высшие силы. Машина, итак, ехала медленно из-за болотистой местности и плохой дороги, а сейчас и вовсе увязла в огромной луже.

— Что происходит? — Возмутился остановкой кто-то из пассажиров.

— Застряли! Всем быть на местах. Сейчас вытащим нас.

Из кабины вышел водитель и пара военных. Они громко ругались, затем вытащили цепи и стали обкручивать ими колеса.

— Я должна выйти, — шептала я Адаму, но он не обращал внимания на слезы и пытался удержать меня в объятиях.

— Нам нужны мужчины, — рявкнул водитель, — Пара человек. Помочь.

Супруг отвлекся, а я воспользовалась моментом. Схватилась за веревку у борта кузова и спрыгнула вниз. Упала. Колено обожгло ссадиной, но чувство утраты, прожигавшее грудь, было сильнее здравого поведения и жалости к себе. Мое сознание ухватилось за единственное воспоминание о прошлом.

Я не думала о том, что будет дальше. Я не думала о том, что подумает Адам и все люди в машине. Бежала со всех ног, по мягкой гнилой земле болота, пачкая платье и ноги брызгами черных вод. Я бежала так быстро, как только могла, пока не упала на колени у одного из крестов.

— Они все без имен. Все без имен…

Черный крест из черного дерева возвышался надо мной. Могила неизвестного, как и все здесь.

— Мне никогда не найти их. Я не смогу.

Горячие слезы обжигали лицо, грудь перехватило от нехватки воздуха. Я смотрела по сторонам, не веря в происходящее. А за спиной был слышен голос Адама.

— Эмбер! Эмбер!

Я не могла обернуться. Сидела у могил, закрыв лицо руками и рыдала, пока супруг не упал на колени, крепко обхватив меня сзади.

— Что ты делаешь? Эмбер! Как же ты меня напугала! Болота очень опасны. Ты могла погибнуть!

Адам повторял и повторял, но не тянул меня обратно. Просто был рядом, замочив в черной пахнущей тине и болотной воде, свои белые военные штаны. Блондин крепко держал меня в кольце рук и терпеливо дождался, пока я сама обернусь к нему, припав на грудь.

К нам никто не подошел. Грузовая перевозочная машина стояла на дороге. Мужчины все еще пытались вытащить ее из капкана грязи. Остальные машины отдалились с целью безопасности. Они оставили нас.

— Сгущается туман, — прошептал супруг, поглаживая мои волосы, — Надо уходить. В этих местах случается непроглядная мгла. Сколько ничего не будет видно на расстоянии вытянутой руки. Эмбер? Здесь опасно. Пойдем?

— Они здесь, Адам, — прошептала я, обтерев слезы, — Мои родители похоронены в лесах Черной топи.

— Твои родители?

— Да. Я их вспомнила… И эти болота тоже. Они наполнены скорбью и страданиями. Здесь убивали невинных.

Адам пристально смотрел мне в глаза. Он понимал, что мои слова все меняют.

— Ты хочешь найти могилы отца и матери?

— Нет, я не смогу, — я осмотрелась, — Здесь нет имен. Я никогда не знала, где они похоронены. Это лес мертвых. Без имен и дат.

— Я могу тебе помочь чем-нибудь? Скажи мне, Эмбер?

— Нет, ты не сможешь помочь. Это внутри, как будто что-то треснуло.

Блондин понимающе кивнул, и я продолжила.

— Помню имя мамы. Ее звали Роза. А как отца – не могу вспомнить. Адам, мне кажется, я никогда не жила в Андарионе. Это значит, все плохо, да? Это ведь мое первое воспоминание. Так больно, будто потеряла их вновь. Обрела и тут же утратила…

— Знаю, переживать смерть тяжело. Теряя родителя, мы будто остаемся совсем одни. Но это не так. Я здесь, я рядом, я тебя не оставлю.

— Адам, но… Я могу быть твоим врагом, врагом Андариона!

— Ты не враг.

Военный вымученно улыбнулся, провел рукой по моей щеке и тихо прошептал, — Я люблю тебя, Эмбер. Мне совсем не важно каким было твое прошлое. Его больше нет. Сейчас я хочу только одного — построить совместное будущее, если ты когда-нибудь сможешь полюбить меня.

— Адам, я ведь… Ты…

— Да?

— А туман и правда становится густым, — я осмотрелась. Густая, тяжелая дымка ползла мимо деревьев, наполняя воздух запахом плесени, — Ты прав, нам надо возвращаться. Я готова.

Я должна была признаться ему. Но снова не решилась. Снова отвела глаза в сторону, даже после того, как он успокаивал меня здесь, мокрую от слез и перепачканную в грязи. Я должна была сказать правду о своих чувствах.

Момент потерян. Мужчина поднялся на ноги и протянул мне руку, помогая встать.

— Вот и славно, Эмбер. Скоро будем дома. Я обеща…

Какой-то странный звук. Резкий, металлический, словно кто-то прорвал ножницами ткань. В ушах зазвенело, а глаза Адама наполнились влагой. Он онемел.

Белая футболка на груди мужчины неровно окрашивалась в темно бордовый цвет.

— Адам? — закричала я, подхватывая супруга. Блондин пытался устоять, но припал на колени, — Адам, нет, пожалуйста!

Я удерживала его под плечами, опускаясь на землю следом, чтобы не допустить его падения в грязь болота. Вдалеке послышались крики, а затем проследовала серия хлопков и звуки выстрелов. Туман стал настолько густым, что там было невозможно что-то разглядеть.

— Не уходи, Адам… Я не отпущу тебя, слышишь? — шептала я, не сводя с мужчины глаз, но он не мог произнести ни слова. Я не сдавалась, не убегала и не испытывала страха за свою жизнь. Что есть сил, я держала, истекающего кровью, супруга на своих коленях, — Ты не можешь так уйти. Ты обещал мне. Помнишь? Адам, я думала, ты не поверишь мне, поэтому все это время молчала. Но… Я люблю тебя! — слезы обжигали щеки, голос срывался, но я повторила громче, зная, что он слышит, — Адам, я очень тебя люблю. Останься со мной!

Глава 24. Надежда

Его глаза небесно-голубые, как чистое весеннее небо. Волосы цвета пшеницы и мраморная кожа. Даже шрамы от когтей зверя пролегли вдоль левой щеки аккуратными изгибами. И тот, что на брови. Он похож на полумесяц.

Адам тяжело дышал. Из его груди доносились булькающие хрипы. Мужчина смотрел в глаза и крепко сжимал мою руку. Он не мог произнести ни слова, но я словно слышала его голос, удерживая мужчину на своих коленях. Я повторяла, что мы справимся, что помощь придет.

Вокруг происходил настоящий хаос. Люди кричали, доносился плач и чьи-то команды и в этом оре то и дело раздавались короткие хлопки выстрелов. Кто-то обстреливал колонну. Военные не были готовы, пытались отбиться.

Я молилась. Машина могла уехать без нас, либо шальная пуля попала бы в меня и тогда всему конец. Я и Адам останемся здесь навсегда… Допустить это нельзя. Нужно найти людей и привести помощь.

— Адам, я вытащу тебя отсюда. Ты только потерпи, хорошо? Потерпи немного, мой хороший…

Дыхание супруга становилось прерывистым и частым. Сквозное ранение в груди вызвало большую кровопотерю. В какой-то момент Адам сильно закашлялся и на его губы брызнула кровь. Медлить больше нельзя. Аккуратно, я приподняла мужчину и одной рукой сняла с себя кофту, сложив ее в несколько раз. Получилась подушка, которую я подложила под спину супругу. Перед тем, как уйти, я наклонилась к лицу Адама, заботливо убрав прядь волос с мокрого лба.

— Я скоро вернусь. Только позову кого-нибудь на помощь и сразу к тебе!

Меня всю трясло. Я совершенно не понимала, что делать. Выстрелы не затихали, но решимость во мне росла. Я поцеловала Адама в губы, а после побежала к дороге, размахивая руками, чтобы меня увидели в плотном тумане. И я кричала. Кричала так громко, что чуть не сорвала голос. Я молила, прыгала и меня заметили. Двое военных пробрались ближе. Один громко ругнулся и грубо дернул меня склонится к земле.

— Не высовывайся, пристрелят! — рявкнул мужчина. Он был перепачкан в грязи. Голова седая, на лбу ссадина. Рядом с ним совсем молодой солдат. Мальчишка лет восемнадцати. Он был испуган и оглядывался по сторонам.

— Нужна помощь. Пожалуйста.

— Всем нужна, — хрипло пробубнил мужчина, смотря в прицел своего оружия, — Повстанцев не больше пяти, но могу прийти и другие. Оставаться надо в тумане, внизу. Тут не увидят. А ты чего убежала, девка?

— Пойдемте со мной! Нужна помощь!

— Помощь? — Он осмотрелся, будто что-то потерял, — А где Адам?

Я сильно разозлилась и одернула плечо, за которое меня держал юнец. Мне показалось, что соображать еще медленнее просто невозможно.

— Он ранен! Истекает кровью там в болотах. Помогите донести его до машины.

— Вот Дьявол! А чего ты молчишь? Веди давай!

— Идем!

Военный собрался моментально. Он отдал приказ солдату вести меня к машине, но я не далась. Плевать я хотела на их команды. Я обещала Адаму вернуться. Бороться со мной никто не стал. Солдат ушел к машине один. Сказал принесет носилки.

Я вывела военного к Адаму. Тот связался по рации с остальными и через пару минут общими усилиями удалось погрузить Даттона на носилки и погрузить в машину. А я, как выразился солдат, все это время только путалась под ногами.

Супруга положили в центр кузова на свободное место. Его пристегнули к носилкам ремнями, а мне сказали сидеть рядом. Среди пассажиров нашлась единственная медицинская сестра. Пожилая женщина. Она оказала Адаму первую помощь. Обработала рану и наложила тугую повязку.

Между тем пальба прекратилась. Военные вытащили грузовую машину из ямы, заработал двигатель, и мы тронулись с места.

Все, кто сидел на сидениях, пригнулись, пряча головы, а военные с оружием рассредоточились с четырех сторон, кузова, держа оружие наготове.

— Как он? — я обратилась к сестре, но та покачала головой.

— До ближайшего пункта лекарей пара часов езды. Милая девушка, у вашего мужа внутреннее кровотечение. Я ничего не могу с этим сделать. Вам остается только надеяться на лучший исход.

— Неужели нельзя ничего сделать? У вас нет инструментов?

— Молитесь, — пожала плечами сестра, — Говорят, это тоже помогает.

Я не могла ее винить, пусть и сочла подобное циничным. Женщина сказала, как есть. Оставшуюся часть пути я оставалась рядом с супругом. Лежала на полу, гладила его светлые волосы, целовала горячие руки. В памяти всплыли слова колыбельной о маленьком волчонке, который заблудился в лесу. Лютым зимним вечером в метель волчонка пустила к себе погреться сова. Она учила волчонка мудрости и доброте. А он слушал ее и дал себе клятву, что, когда станет большим волком, не обидит других зверят. Малыш был добрым волчонком. Славным белым волком…

Я напевала эту песенку тихо-тихо, под звуки шуршащей под колесами, дороги, под тихие стоны больного и шепот взволнованных пассажиров.

Никто из присутствующих не пытался заговорить со мной, но все тихо скорбели.

Вскоре Черные топи остались позади. Плотные облака развеялись, а над нами сияло высокое черно небо. Оно искрило тысячами звезд. Они были настолько красивы, что я подумала – может это конец? Я и Адам лежим на металлическом полу перевозочной военной машины вместе. Он весь белый и мокрый от жара, в бессознательном состоянии и я, совершенно здоровая, но мертвая без него. Если это прекрасное, искрящееся небо заберет Адама, то может оно сделает одолжение и заберет меня тоже? Может нас обоих убили на тех болотах?

Но небо, полное звезд, не галлюцинация. Оно настоящее. Я никогда его не видела, оставаясь под куполом с проекциями.

Заскрипели тормоза. Сонные и уставшие после дороги и обстрела, люди, засуетились. Заднюю стенку кузова открыли, раздался громкий голос, — Раненный здесь?

— Да, — я поднялась с пола, — Адам здесь.

У борта стояло трое мужчин. Все одеты в синюю форму с гербом лекарей на груди. Серебристая эмблема с чашей и змеей.

— Нам очень нужна помощь.

— Выгружайте и в операционную, — скомандовал басом главный из троих. Лекарем оказался грузный мужчина лет сорока пяти. Он обладал весьма запоминающейся внешностью. Курносый нос, высокий лоб и миндалевидные глаза, кажущиеся большими из-за крупных очков. Его щеки полыхали алым румянцем, а над бровью чернела большая родинка.

Двое других лекарей, по его приказу, забрались в машину и подняли носилки с Адамом. Я побрела следом. Спустилась, поднялась на крыльцо крохотного здания и там меня остановил охранник.

— А ты куда собралась?

— Это мой супруг. Пустите меня, я подожду в коридоре.

— Сканер пройди для начала, а потом посмотрим. Вдруг не жена.

— Да хоть десять сканеров. Пожалуйста!

— Ждите тут, девушка.

Здесь не было сканера, да и внутрь меня так никто и не впустил. Уговорами, мольбами, ругательствами. И пока остальные пассажиры разгружали свои вещи, общались и расселялись во временное жилье, я сидела у дверей медицинского пункта, ожидая новостей. Я не знала, где нахожусь, что это за место. Просто сидела и смотрела на небо, наблюдая за причудливыми звездами и яркими цветными туманностями.

— Эмбер? — мужской голос нарушил тишину. Я вздрогнула от неожиданности, — Иди поешь со всеми. Там раздают горячее и булочку на второе. Чего тебе тут сидеть у порога? Только терзаешь себя почем зря.

— Не зря, — Я подняла глаза и увидела того самого военного, который первым пришел на мой голос. Седовласый мужчина. Сейчас на его лбу красовалась повязка, — Спасибо, что помогли нам.

Военный отмахнулся, достал скрученную сигару и присел рядом.

— Пустошь начинается здесь. Ты знала? Это черта спокойствия. Мы создали временный пункт на случай обстрелов или поломок техники. А небо какое красивое, правда?

— Столько звезд я никогда не видела. Мерцают и двигаются. Это похоже на…

— Станции? Это станции и есть. А еще спутники и прочая космическая ерунда, — собеседник присел рядом, достал из кармана спички и поджег свою скрутку. Запахло неприятно, но я не подала виду, — Я Ник. В Пустошь езжу, как на работу с тех пор, как с женой разошлись.

Военный махнул рукой в сторону двери.

— Что говорят?

— Ничего, —мрачно ответила я, — Не смогу себя простить, если с Адамом произойдет что-то плохое…

— Плохое? Адам такое проходил, что пуля в груди, ерунда. Он весь в шрамах, живуч, как зверь.

— Что?

— Да, да, крепкий он парень. Конечно, сквозное, да еще и такими патронами — плохая история. Но выкарабкается, зуб даю. А ты это дело брось. Думаешь, нас обстреляли, потому что ты сиганула к могилам или боишься, что в диверсантки запишут? Тогда и водителя надо туда же записать. Скажем, он нарочно застрял и подставил колонну под удар? Может быть такое? Может.

— Нет, конечно, вы правы. Я не диверсантка, — это заставило меня улыбнуться, — Но, если бы я не сделала этого, Адам сейчас не лежал бы на операционном столе.

— Дура ты, — грубо рявкнул Ник, — Может ты спасла его от другой пули? Ты вообще знаешь, как часто обстреливают наших? Это война, привыкай. Будет и похуже.

Я удрученно кивнула.

— Мне бы увидеть его…

— Увидишь. Я передал данные по пассажирам. Лекарь знает, что ты жена, а значит пустит. Но надо ждать, когда командующего переведут в палату.

— Как скоро?

— Ты видела какое тут здание крохотное? Им палату надо подготовить. Потом пустят, не бойся. Оставят на тебя заботы о нем, чтобы самим не обтирать, не убирать. Сама понимаешь.

— Я готова, лишь бы быть там. А что же с остальными пассажирами? Вы будете ждать нас?

— Нет, у нас правило есть — мы не ждем отставших.

— А привал?

— Ночевка исключительно из-за диверсии. Пока нам всем лучше переждать время здесь. Мы называем это место маленьким кордоном. Остальные успели проскочить.

Кордон. Я даже не успела его рассмотреть. Видела несколько шатров и пару небольших зданий, за исключением медицинского пункта. Внутри наверняка не больше пяти - шести комнат. Больше туда и не поместится.

— Поешь сходи, да сил наберись.

— Я поем. Спасибо!

— Не поешь, вижу же…

Ник вскоре оставил меня, докурив свою сигарету. Он пробовал уговорить не только поесть, но и поспать с остальными в нормальных условиях. Для пассажиров разбили временный дом в шатрах. Но я не смогла уйти. Не сдвинулась с места, пока не уснула прям на лестнице.

Только под утро на улицу вышел один из лекарей и искренне удивился моему присутствию на пороге.

— Супруга, значит? Вы можете пройти в палату пациента. Он уже стабилен, все в порядке.

— Правда?! А какая палата? — Я так резко поднялась на ноги, что чуть было не упала. Головокружение от недостатка сна и голода дало о себе знать. Лекарь подхватил меня за плечо.

— Берите свои вещи и можете пожить с ним. Нужен уход, помощь в питании. У нас медперсонала для этих дел нет. Да и вам тоже следует поесть, отдохнуть и принять душ.

— Спасибо! Спасибо большое! Я все сделаю!

— Идите уже, Эмбер Даттон.

В грязном платье, уставшая, с разбитыми коленками, я вошла в маленькую палату к Адаму и просидела у его кровати несколько часов, не вставая.

Он был так бледен, накрыт тонкой простыней, а грудь перевязана бинтами. Адам не слышал меня, не отзывался. Я старалась его не мучить, просто была рядом и оберегала.

В палате у стены стояла старая раскладушка с набором постельного белья и подушкой. А еще, за узкой дверью, располагался небольшой душ и туалет. Я воспользовалась им сразу, как заселилась, надела белое платье из тех, кто закинула в сумку, а остальном совершенно забыла о себе.

— Вы все еще тут? — в палату вошел лекарь, оперировавший Адама, — Девушка, вы себя совсем не бережете. Еда стоит нетронутой, а вы скоро повалитесь с ног. Синяки под глазами дурной знак.

— Сейчас это не важно.

— Это важно всегда. Дорогая, позаботьтесь о себе. С вашим супругом все в порядке. А второго пациента я не хочу получить. Будете голодать и бодрствовать, я выгоню вас из клиники.

Он говорил сурово, а когда мы встретились взглядом, хитро улыбнулся.

— Хорошо, вы уговорили. Я поем и посплю.

Еда, которую принес Ник, давно остыла. В лотке было два яйца и пара салатных листьев. А еще чай в термосе. Все это я проглотила, почти не пережевывая. Затем разложила раскладушку и отключилась на несколько часов.

За окном на горизонте пылала яркая оранжевая полоса рассвета. Как и в прошлый день, ночь не уступила время дню. Здесь всегда темно, за исключением начала и окончания дня. И утром второго дня в палату пришел Ник. Он предупредил, что группа выдвигается. Мне и Адаму придется добираться самостоятельно. Но есть хорошая новость — дорога проверена и свободна от повстанцев.

— Большинство не ждет меньшинство, верно?

— Да, Эмбер. Ты сообразительная. Когда очнется Адам, отправляйтесь первой же попуткой. Руководство знает о ранении командующего.

— Непременно — улыбнулась я и обняла мужчину. Тот немного растерялся, — Спасибо вам еще раз.

— Береги себя.

Пассажирская машина уехала. Малый кордон опустел.

К вечеру второго дня в палату пришел главный лекарь. Он снял повязку с груди Адама и осмотрел ранение. К моему удивлению рана затягивалась и на правой стороне груди формировался округлый шрам. Мужчина же нисколько не был удивлен происходящему.

— С такими ребятами приятно работать. Но каждый раз все, как в первый. Не знаешь, как поведет себя организм при тяжелом ранении.

— Разве рана может так быстро затянуться?

— Регенерация у людей с волчьим геном высокая. С годами убывает, конечно, но Адам крепкий. Я латал его пару раз. То была ерунда, а вот пробитое легкое, и чтобы так быстро оправился… Чудеса генетики.

Волчий ген? Это как-то связано с Рыцарем Андариона.

Я присела на пол на коленях у кровати и взяла за руку супруга. Полноватый лекарь кряхтел, собирая свое оборудование, а после усмехнулся и громко заговорил. Но не со мной.

— Надеюсь это в последний раз. Слышишь меня, Адам? Адам? — мужчина отмахнулся, — Нет, не слышит. Очнется скоро, наверное. Вы рядом побудьте.

— Я всегда рядом. Он мой муж.

— Вот и славненько.

— Почему он не просыпается?

— Защита организма. Восстанавливается.

Я просидела рядом с ним еще несколько часов, пока не задремала. За окном мерцали звезды, а в комнате тихонько тикали часы. В Андарионе другое время. В сутках двадцать семь часов. Я всегда считала это нормой, потому что не знала о том, что с рождения жила на этой планете и воспоминания о Земле — иллюзия. Иллюзия свободы, о которой я мечтала.

Задремав, я видела сны. И чей-то заботливый голос повторял: — Эмбер. Эмбер…

Во глаза будто песка насыпали. Я с трудом проснулась и увидела перед собой Адама. Он приподнялся на локте и наблюдал за мной. Его губы тронула улыбка, а небесно-голубые глаза светились счастьем.

— Адам? Адам! — вскрикнула я, бросившись в объятия, но тут же остановила себя, испугавшись, что причиню мужчине вред. Однако он так крепко обнял меня в ответ, что отстраниться у меня не вышло, — Тебе не больно?

— Я здоров, — рассмеялся блондин, покрывая поцелуями мои щеки и шею, — Ты здесь.

— Адам! Я чуть было не потеряла тебя в Черной топи! Я так испугалась. Он остановился и посмотрел мне в глаза. Руки мужчины сжали мою талию, он наклонился и прошептал, — Иди ко мне?

Еще пару часов назад он был бледен и слаб, а теперь так силен. Блондин привлек меня к себе, сгребая в объятия и затащив на узкую кровать, но он все еще морщился от неосторожных движений или прикосновений.

— Когда я лежал на том поле, ты сказала мне..., — Он замер, оставаясь очень близко от моего лица, — Можешь повторить?

Мне стало так тепло и приятно. Супруг помнил, он слышал меня в тот страшный день.

— Я люблю тебя, Адам!

— Это правда?

— Да. С самого первого дня. Мне было трудно, сам знаешь почему. Я не готова была признаться в своем желании. Но это так. Я любила и люблю. И я пойду за тобой куда угодно.

Блондин опустил взгляд к моим губам. Он замер, а затем резко потянул меня под себя, оказавшись сверху. Его волосы ниспали вниз, придавая холодным глазам хищности и естественной красоты. Светлая кожа играла в тусклом свете ночи, а улыбка дарила чувство невероятного счастья. Мы здесь, вдвоем. И, после всех испытаний, сомнений и страхов я хочу принадлежать только ему. Я хочу получать его всецело.

— Я буду для тебя хорошим мужем, обещаю.

— Знаю.

Я поджала губы, перебарывая чувства и закивала. На глаза проступила влага. Это слезы счастья. Обретения свободы. А белый волк больше не ждал, я этого сама хотела. Пробовать вкус его поцелуев, жадных и чувственных до невозможности. Прерывисто дышать и слышать, как трещит ткань платья от крепких и сильных рук, в нетерпении расстегивающих пуговицы. Я хотела требовательных ласк Адама, обжигающих тесными слиянием обнаженных тел. Хотела чувствовать тяжесть его тела, вжимающего меня, будто тростинку в простыни кровати. И, наконец, я мечтала отдаться его желанию, испытав новые чувства единения в любви, разрушившие, между нами, последние границы.

Утром будет новый день, в который мы вступим другими. Готовыми к любым испытаниям, ведь теперь я знаю с кем иду, и я вспомню, кем была.