Иллюзия страха

Глава 1 (Пролог)

— Нет, прошу, пожалуйста… Я же… я же такая же, как ты…

Девушка отступила назад и наткнулась на рабочий стол. Смотря на чужака заплаканными глазами, она начала шарить рукой по столешнице, ища то, что могло бы ее спасти. О том, чтобы использовать способности и речи не шло — он поглощал ее сущность, порабощал, не давал дотянуться до источника.

Наконец, пальцы нащупали металл. Она схватила тонкую подставку и кинула в него настольную лампу с абажуром, выдернув ту из розетки. Но она не достигла цели. Мужчина махнул рукой, и лампа влетела в стену, разбившись и оставив вмятину на деревянной панели.

— Глупая, никчемная девочка, — прошипел он и усмехнулся под шарфом, повязанным так, что оставались видны лишь красные светящиеся глаза. На лоб был натянут капюшон толстовки, так что лица совсем не было видно. — Ты слабая. Таким, как ты, не место среди нас, а я заберу твою сущность и дополню ей свою.

— Это невозможно! — истерически закричала девушка, давясь слезами. — Так не бывает! Ты не сможешь!

— Я уже это делаю, милая, — ехидно усмехнулся мучитель и, вытянув перед собой руку, сжал кулак.

Девушка схватилась за горло — маньяк душил ее. Охватил панический страх, сопротивляться которому не было сил. Он резко поднял ее в воздух и с ног несчастной слетели бежевые туфли на высоком каблуке.

Она хрипела, дергала ногами, пыталась сопротивляться, но он был сильнее. Перед глазами все поплыло, и в этом полузабытии она увидела, как от нее к нему течет тонкий серебристый ручеек, некогда бывший ее источником. Она поняла, что сосуд почти пуст, и неистово задергалась всем телом — бесполезно.

Он выпил ее досуха, отбросил безжизненное тело на ту же стену, что и лампу, и оно свалилось на пол тряпичной куклой.

Мужчина закрыл глаза и почувствовал, что резервуар стал больше. Чуть-чуть, но больше. Ничего, понемногу, по капле, он увеличит силу, а потом можно будет приняться и за более сильных собратьев, и вскоре ему никто не сможет противостоять.

Глава 2

— Что скажешь? — Ростов глянул на начальство и повел плечами. Такое он видел впервые за время своей службы.

— Пока не знаю, что сказать, — Кирилл Альбертович Калинин в который раз обвёл хмурым взглядом кабинет и снова остановился на теле молодой девушки.

Присел на корточки, рукой в медицинской перчатке сдвинул с лица прядь светлых волос и порывисто вздохнул. Вместо белков глаз, радужки и зрачка было одно сплошное кровавое пятно, лицо посерело и будто потрескалось, как старая штукатурка.

Он поднялся и сел за письменный стол, с которым уже поработали коллеги. Открыл папку и, положив перед собой чистый лист бумаги, обратился к своему помощнику Мише Ростову.

— Как там ее?

— Виктория Эдуардовна Васнецова. Двадцать два года, не замужем, детей нет.

Кирилл щелкнул автоматической ручкой и начал записывать данные.

— Работала у Карпова секретарем, училась в Ильке, — Ростов на секунду замер и тряхнул рыжей шевелюрой, пытаясь удержать кучу документов в руках. — Карпов сказал, что она часто задерживалась допоздна. Писала диплом, а то дома мешали родственники.

— Прям так и мешали? — на секунду оторвался от записей Кирилл и поднял на Мишу свои яркие голубые глаза.

— Поверь, мешали, — уверенно кивнул Ростов. — Я был там на одном приеме. В их особняке столько народу ошивается, что даже в клозет могут ворваться без приглашения.

Кирилл усмехнулся, хотя ситуация была отнюдь не смешная. Обычно Седьмой отдел, в котором он трудился, занимался преступлениями собратьев против людей, но никогда еще свой не нападал на себе подобного. Нонсенс! Невозможно! Бред! Еще недавно он бы так и сказал, а теперь сидит в кабинете, где жестоко расправились с молодой девушкой, и не просто расправились, а выпили ее досуха. Как такое возможно?

Мелькнула мысль, что надо будет позвонить Демону. Лучший друг взял перерыв в службе после серии убийств детей и решил переключиться на что-то более спокойное. Переключился, зараза, а ему, Кириллу, теперь самому с этим дерьмом возиться, да еще и у Миши опыта пока не хватает, хоть и схватывает на лету. А если маньяк? Туши свет, придется команду собирать — всю старую гвардию. Подумал и усмехнулся — ну да, старую, никому из них еще и тридцати семи не стукнуло, кроме Эльнара и Богданова.

— Мне понадобятся записи с внутренних камер и с уличных, — вернулся он к работе. — И пошли кого-нибудь опросить возможных свидетелей. Охрана…

Он поднял глаза на Ростова и откинулся на спинку кресла.

— Ну да, — цокнул Миша, наконец-то передав стопку документов младшему сотруднику. — Эта тварь сто процентов прыгнула.

— И раз напал на своего, значит, будет чересчур осторожен, — заключил Кирилл. — Как ему это удалось? Разве такое возможно?

Ростов пожал плечами — мол, чего только в этой жизни не бывает.

— Труп-то забираем?

— Забирай, — кивнул Калинин, — пусть только фотографии быстрее распечатают.

— Сделаем. И фотки, и пальчики, и камеры, и свидетелей, и родственников, и коллег — всех опросим, — загибал пальцы Миша, пока начальник дописывал и переписывал информацию в рабочий блокнот.

— Хорошо. Пусть мне позвонят из Еленовки, хочу присутствовать на вскрытии, — он сунул блокнот и листы в папку и захлопнул ее. — Ну а я помчал в Правление, там уже кипиш начинается. Как бы нас всех самих досуха не выпили, если облажаемся.

— Так невозможно же… — начал было Миша, но осекся — раньше считалось невозможно.

— Вот именно, — покачал головой Калинин, видя замешательство коллеги.

Кирилл встал и мельком глянул на телефон: глава «семерок» уже в который раз требовал обновления информации, пока его не загрызло большое начальство.

Прочитав мысли старшего коллеги, Миша кивнул и, согнув руку в локте, сжал кулак, желая удачи.

— Спасибо. Чувствую, она нам всем понадобится. У меня такое чувство, что мы конкретно встряли, — выдохнул Кирилл и направился к выходу, не оборачиваясь.

Он вышел в просторный коридор, где сновали подчинённые. Сегодня в Центре культурного наследия объявили выходной. Сотрудников вызывал на допрос по одному Богданов. У этого спеца даже самые матерые «правители» расколются.

Калинин сделал себе мысленную пометку позвонить коллеге. Да, утро сегодня не задалось. Ему в семь позвонило начальство в лице Константинова Олега Дмитриевича и сходу начало орать, что у них под носом черт-те что творится, а эти остолопы спят! Под остолопами он имел в виду весь Седьмой отдел, кроме себя любимого. Он-то что? Ему надо сохранять чистоту в кабинете на случай, если явится кто-то из правителей, которые обычно на них и внимания не обращали. Ну какое дело правящим до каких-то мертвых людишек и наказания для собратьев за убийства и истязание каких-то уже мертвых людишек?

Кирилл спустился на лифте в подземный паркинг и направился к своему Кадиллаку, не переставая думать о том, во что все это выльется. Будет буря. Одно дело какие-то людишки, другое — когда каждый из них теперь потенциальная жертва.

Кирилл не мог объяснить, как такое возможно. Звонком Демону не обойдется, придется вызывать его и пытать, заставляя вспоминать всю историю народа с древности, а то и самому засесть за учебники. То, что еще вчера считалось невероятным, сегодня стало страшной реальностью и пугало даже его, существо, которое вместе с лучшим другом вытаскивало из глубокого колодца части тела маленькой девочки.

Сам не заметил, как выехал на улицу. Яркий свет ослепил, и пришлось притормозить, чтобы нацепить солнцезащитные очки. Сентябрь пока еще радовал тёплым солнцем, золотом на деревьях и хорошим настроением. Кирилл опустил козырек и снова тронулся. Пятиэтажное пышное здание розового камня в античном стиле, в котором произошло убийство, осталось позади, и он помчал по широкому проспекту в Правление.

Доехал довольно быстро, что казалось немыслимым в час пик. Серое офисное здание из стекла и бетона в тридцать три этажа высилось над прочими — такими же однотипными серо-синими коробками. Деловой центр города, чтоб его! Все пробки соберешь, пока доедешь. Мог бы прыгнуть, но бросить свою малышку одну на парковке? Да ни за что!

Многие из них предпочитали иметь водительское удостоверение, но относились к нему как к необходимости из-за многочисленных контактов с людьми. Но весь Седьмой отдел не просто был обязан иметь права, но и пройти курсы экстремального вождения. Может, и прихоть начальства, но прихоть полезная. Во всяком случае, и Кирилл, и его коллеги считали именно так. До сих пор с улыбкой вспоминал, как чуть не угробил и себя, и человеческого инструктора, с которым до сих пор поддерживал связь, чтобы пару раз в год ощутить прилив адреналина, гоняя по автодрому.

Чтобы найти парковочное место, пришлось спускаться аж на минус третий. Еще бы! Он, конечно, поехал на место преступления сразу из дома, но представлял, что сейчас творилось в здании Правления.

Жутко захотелось переместиться к себе в офис и изучить все документы, выслушать доклады, а не самому докладывать, тем более что докладывать пока было решительно нечего.

Кирилл направился к лифту, и почти дошел до него, как рядом возник Ворон и хлопнул друга по плечу, реально испугав. Иван замер, заглянул в глаза Калинину и присвистнул:

— Да там реально все плохо!

Кирилл толкнул его в плечо, сердито покачал головой и вызвал лифт.

— Реально, — подтвердил он.

— А чего не моментом? А то лифт — это как-то… по-людски, что ли, — усмехнулся вечно веселый Иван Воронов.

— Оттягиваю неизбежное, — не заметил сарказма Кирилл.

— Ясно, — перейдя на серьезный тон, кивнул Иван. — Константинов звонил, орал, сказал передать дело Шахтину и всячески оказывать тебе поддержку. Я так понимаю, в первую очередь моральную?

— Не смешно. Ее выпили досуха! Я такого никогда не видел! Эльнар в ступор впал, когда увидел, а ведь он еще с моим дедом работал!

— Я понял, — кивнул Ворон. — А теперь вдох-выдох. Мы же не истерички?

Кирилл закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Удивительно, но стало легче.

Тем временем лифт наконец довез их до этажа, где располагался зал заседаний, и где их уже ждали. Едва двери открылись, как перед ним появилось красное лицо начальника. Константинов был страшен в гневе. Выше их двоих на голову, хотя сами мужчины были под метр девяносто, с багровым лицом, черной щеткой усов и сверкающими сталью глазами. Он стиснул челюсти так, что обычно пухлые губы превратились в тонкую, едва заметную нить.

— Почему так долго?! — шёпотом закричал он и мельком глянул на распахнутые двойные двери зала, в котором стоял гул голосов. — Карпов истерит как ненормальный! Васнецов приехал, брат который ее отца! Орет как ненормальный! Если сюда еще и ближайшие родственнички заявятся, хрен работать дадут!

— Разберёмся, Олег Дмитрич! — вытянувшись по стойке смирно, заявил Иван и, потянув Кирилла за рукав, вытащил его наконец-то из лифта в холл.

Да, давненько он тут не был. И еще век бы этот холл и этот зал не видать. Мраморный пол сиял так, что начиналась мигрень, лепнина на стенах и колоннах казалась чужеродной и полной безвкусицей, а убогие пальмы в кадках и подавно, но все места, где заседали сильные мира сего, словно копировали друг друга отвратительной никому ненужной помпезностью.

Вслед за начальником мужчины прошли в зал, и как только они вошли, воцарилась тишина. Зал заседаний с высокими потолками напоминал учебную аудиторию в вузах, только вместо расписанных древних парт, вниз каскадом спускались массивные столы темного дерева, разделенные на ряды широкими проходами с зелеными коврами. На противоположной от входа стене расположилось несколько огромных экранов, ныне безмолвствующих, а под ними — президиум и чуть в стороне трибуна выступающих.

Центральное место президиума занимал сухой старик в сером твидовом костюме, шейном платке и очках в роговой оправе. Председателем нынче был Иосиф Борисович Гессен-Штатский, избранный уже на второй год. Слева и справа от него так же сидели избранные заместители. Кирилл предпочитал не лезть на верха и к верхам, так что знал лишь одного человека, который мимолетно улыбнулся им и коротко кивнул. Отец лучшего друга. Демон-старший, как они называли его между собой. И было за что: сильнее, чем этот уже немолодой мужчина, Калинин собратьев не встречал. Демон младший, кстати, недалеко ушел от отца, еще бы чуть-чуть и переплюнул. Редкая порода, таких семей по пальцам одной руки пересчитать, хорошо хоть Демоны этим никогда не кичились.

Они спустились с лестницы, и все еще багровый начальник кивнул Кириллу на трибуну, а сам вместе с Иваном уселся на кресла для посетителей, поставленные внизу.

Калинин поднялся на две ступеньки, встал за трибуной, положил перед собой папку и обвел взглядом зал, где сегодня собрались почти все члены Правления. Мужчины и женщины — кто в строгих костюмах, кто в простых нарядах, ибо их всех срочно вызвали на заседание, кто с любопытством, кто с нетерпением поглядывали на докладчика.

Кирилл взглянул на председателя, и когда тот кивнул, разрешая начать, открыл блокнот и начал зачитывать сухие данные о громком преступлении.

— Сегодня, двадцать шестого сентября две тысячи семнадцатого года в семь часов утра в приемной Центра Культурного наследия уборщицей Лидией Ивановной Погребной был обнаружен труп Виктории Эдуардовны Васнецовой… — короткий взгляд на пухлого брюнета, сидящего почти напротив трибуны — дядя погибшей. — Виктории Эдуардовны Васнецовой… двадцати двух лет. На данный момент… — короткий взгляд на большие квадратные часы над входными дверями — одиннадцать утра… — на данный момент проводятся розыскные мероприятия, опрашиваются возможные свидетели произошедшего, тело отправлено в Больницу имени Елены Крыловой. На этом пока все.

Он захлопнул блокнот и поднял глаза.

— Как все?! — вскочил с места брюнет. — Мою племянницу убили! Каким образом кому-то удалось убить одного из нас?!

Кирилл скосил глаза на Константинова. Тот сидел, сжав кулаки. Он коротко кивнул, мол, говори, шила в заднице все равно не спрячешь. Узнают рано или поздно. Пока все просто в шоке от того, что убили одну из них, сейчас все узнают, что убийца опять же один из них, и каждый их шаг будет контролировать лично Председатель, а то и все Правление разом.

— Викторию выпили, — спокойно сказал Кирилл, когда в зале воцарилась тишина, но он не ожидал, что его слова вообще вгонят всех этих существ в ступор.

— Что значит «выпили»? — приподнялся с кресла посетителя худощавый блондин — директор Центра, у которого убитая работала секретарем.

— Это значит, господин Карпов, что ее убил кто-то из нас, не человек. Ее сущность исчезла, источник — пуст. Его забрали. Судмедэксперт, прибывший на место преступления, это подтвердил. Вам ведь известно, что, если вас убить выстрелом в голову, источник никуда не денется, пока не сожгут тело?

Блондин кивнул и медленно опустился на место, с удивлением и испугом посмотрев на соседа. Васнецов же в упор глядел на Калинина, и в его глазах читалось твердое «Не верю»!

Впрочем, по залу начал расходиться гомон, и среди голосов Кирилл ловил в основном «Не может быть!», «Это ошибка!», «Какой-то бред!», «Это невозможно!»

— Я прошу тишины, дамы и господа, — пронесся по залу усиленный микрофоном голос председателя. — Господин Калинин, а вы уверены в том, что девушку выпили полностью?

— Да, Иосиф Борисович, я уверен, — кивнул Кирилл.

— И как же вы это поняли? Ведь вы не медик, вы не можете смотреть сущности.

— Как я уже сказал, судмедэксперт подтвердил мою догадку. Но и без этого было понятно, что что-то не так. Она осталась с пеленой, и тело потрескалось.

От услышанного вскрикнула какая-то женщина, кто-то тяжело вздохнул, кто-то ударил по столу кулаком.

— Значит, среди нас убийца, — спокойно продолжал Гессен-Штатский. — Но разве возможно, чтобы кто-то мог выпить собрата? Мне неизвестны такие случаи, а я живу довольно долго. Может, это сделал представитель какого-то другого вида?

— Это нам и предстоит выяснить. Мы бросим все силы на то, чтобы негодяй был пойман и понес самое суровое наказание, — самая глупая фраза из дешевых фильмов, но что еще сказать этим существам, когда информации с гулькин нос, а ему еще надо успеть на вскрытие?

Кирилл бросил взгляд на часы, и это все заметили.

— Тогда, мы не будем вас задерживать, — все также спокойно проговорил Гессен-Штатский и озарил Кирилла милой улыбкой доброго дедушки. — Идите, господа, а мы переговорим с вашим начальством. Держите его в курсе, пожалуйста, а он будет держать в курсе нас.

Кирилл кивнул, захлопнул папку и, спустившись с трибуны, взглядом указал Ворону на выход. Иван, не теряя ни минуты, последовал за другом и коллегой, и лишь когда они вдвоем оказались в лифте, решился заговорить:

— Демона звать будешь?

— Будем, — кивнул Кирилл.

— Будем? Издеваешься? Я его просил одну сраную консультацию, он меня по такому адресу послал, что даже Морозов заблудился бы!

Кирилл невольно улыбнулся. Морозова хотелось посылать всем и сразу еще со времён учебы. Этот заносчивый придурок никогда никому не нравился — кичился фамилией, богатством и силой. У Демона всего этого поболее будет, но он никогда ни на кого не смотрел свысока.

— Надо рискнуть.

— Ну, удачи, — скривился Иван. — План расскажешь?

— По дороге в Еленовку обсудим. Если честно, не знаю, за что хвататься, — признался он.

— Как за что? За Демона! Пусть в книжках своих покопается, авось что дельное подскажет.

— Авось, но только после вскрытия и получения протоколов и записей. Мне нужно больше информации.

Глава 3

— Хорошая у тебя машина, — протянул Иван, развалившись на пассажирском сиденье. — Но у меня лучше.

— Завидую, аж сил нет, — процедил Кирилл. — Я ее купил после истории с Озерками, когда мы с Демоном на двух машинах трупы вывозили, пока местные менты не нагрянули. Решил, что мне нужнее вместительный багажник и высокая проходимость, чем выпендрёж.

— Ой-ой, — усмехнулся друг, — чего же тогда не Газель взял или УАЗик?

Кирилл только покачал головой, давая понять, что шутить не настроен. Его это убийство беспокоило. Ох, как беспокоило! Особенно теперь, когда за ними будет наблюдать все сообщество.

— Так план-то какой? — вывел его из раздумий Воронов.

— Пока никакого. Сейчас посмотрим, что нам скажут в Еленовке, потом в офис. На тебе камеры. Возьмешь Мишу в помощники. А я с Богдановым по допросам пробегусь.

— Эх, опять не спать! — с досадой произнес Иван. — А я с такой телкой познакомился! Там столько всякой херни в башке, и херня эта такая вку-у-усная.

— Придется тебе отложить свою телку.

— Да я так и понял.

Раздался звонок, и Кирилл нажал кнопку на встроенном в приборную панель экране.

— Кирилл Альбертович, это Эльнар Гасанович беспокоит, — проскрипел голос судмедэксперта, который никак не хотел уходить на пенсию. — Мы готовы к вскрытию, ждем только вас.

— Принял, буду через двадцать минут, — ответил Кирилл и тут же дал отбой.

Дальше до больницы ехали молча. Говорить совсем не хотелось. Еще в офисе наговорятся. Скорее всего, придется там ночевать, и не только сегодня.

Больница имени Елены Крыловой, в народе просто Еленовка, расположилась в сосновом лесу на берегу реки в тридцати километрах от города. Созданная когда-то давно княгиней Еленой Крыловой, которая покинула этот мир в довольно преклонном возрасте, больница принимала не только «своих» пациентов, но и людей. Люди подпитывали своей болью и страхами больных собратьев, и те быстрее шли на поправку. Собственно, морг там тоже имелся, причем морг и лаборатории занимали целых два подземных этажа, скрытых подальше от людских глаз.

Белое здание, построенное ещё в восемнадцатом веке по указу княгини Крыловой, показалось между деревьев, когда они проехали пару километров вглубь леса от КПП. Территория больницы была действительно большой. Тут и там виднелись пруды, беседки и скамейки, ухоженные клумбы. Перед самим двухэтажным длинным зданием с широкой парадной лестницей и колоннадой обустроили вместительную гостевую парковку. Скорые сюда почти не приезжали, ибо больница была частным владением, до сих пор принадлежавшим потомкам Крыловой.

Кирилл припарковался, и они с Иваном поднялись по лестнице, где их уже ждала высокая стройная женщина лет сорока в медицинском халате. Сама Жанна Игоревна Прохорова, в девичестве Крылова, главный врач больницы, встречала их у дверей.

— Добрый день, — строго кивнула она. — Хотя, на мой взгляд, не очень.

Не дожидаясь ответа, женщина распахнула дверь, приглашая мужчин следовать за ней, и продолжила говорить на ходу, пока вела их на минус второй этаж:

— Я видела труп. Не представляю, кто мог такое сотворить. Впрочем, сами все увидите. Думаю, что на физическом уровне все то же самое, что мы увидели в проекции.

— Кто ещё будет присутствовать? — осведомился Кирилл.

Они уже преодолели лестницу и теперь шли по широкому коридору минус второго этажа.

— Эльнар Гасанович, вы, я и наш патологоанатом Сухой Геннадий Васильевич. Вы ведь с ним знакомы? — она обернулась на ходу, и мужчины синхронно кивнули. — Отлично. Мы пришли.

Она распахнула двойные двери с табличкой, где строгими черными буквами было написано слово «Морг». Прошли приемник, где их заставили нацепить на себя халаты, шапочки, бахилы, перчатки и маски, и вошли в большое квадратное помещение.

Иван тут же застучал зубами. Под тонким халатом у него была одна футболка. Это Кирилл встал ни свет ни заря, когда на улице было прохладно, и нацепил на себя замшевую куртку. Он сочувственно посмотрел на друга и пожал плечами. Иван страдальчески зажмурился и махнул рукой, мол, ничего страшного, переживет.

Металлические столы были сдвинуты к левой стене, по правую руку располагался холодильник, разделенный на ячейки, а посреди зала стоял стол, на котором лежало тело. К столу были приставлены другие поменьше с инструментами, и сверху всю эту композицию освещали яркие белые лампы.

У стола стояли двое мужчин: невысокий, жилистый, пожилой Эльнар Гасанович и его полная противоположность — высокий, плотный и широкий Сухой.

— Отлично! — прогремел Сухой, когда все собрались вокруг стола. — Можем начинать?

Жанна Игоревна ответила за всех и дала команду на старт.

Кирилл не хотел бы лишний раз общаться с этой властной стервой. Доводилось уже. Правда, тогда ругался с ней Демон. Демон же ее потом и трахнул в ее же кабинете. Стервозности ей это не убавило, но хоть работать не мешала.

Он тряхнул головой и, пока медики что-то между собой обсуждали, ещё раз осмотрел несчастную, такую молодую и красивую Викторию.

Реально красивая девочка с точеной фигуркой, но во что же превратилось ее тело… Серое, будто покрытое бетонной пылью, со множеством трещин, словно разбитая штукатурка. Веки так и не закрыли, и вместо белков, радужки и зрачков их застила кровавая пелена, вроде и обычное дело, когда они питались, только тут она была застывшей, словно драгоценные камни.

Он глянул на Ивана. Тот стоял рядом, словно окаменев, и в глазах его читалось непонимание. Слышать об этом — одно, а видеть воочию — совсем другое.

Тем временем уже сделали разрезы и открыли грудную клетку. Даже Прохорова вскрикнула от неожиданности и тут же смущённо отступила в тень. Кирилл и Иван синхронно сделали шаг вперёд и замерли, рассматривая то место, где должна была находиться сущность.

— Матерь божья… — протянул Эльнар Гасанович.

— Едрить твою налево, — подтвердил Сухой.

— А что это такое? — почесал затылок Иван и тут же поспешил отойти, зажав нос, ибо запах стал невыносим.

— Кто же его знает? Возьмём образец, — задумчиво ответил Сухой, а Эльнар Гасанович кивнул, подтверждая.

Там, где обычно у них располагалась сущность, внизу под сердцем, у трупа не было ничего, точнее было нечто. Нечто похожее на чёрную слизь, будто облепившую соседние органы. Словно внутри девушки разбили сосуд со смолой, и она забрызгала внутренности.

Кирилл уже бывал на вскрытиях. Даже у трупов сущность оставалась на месте. Сферический сгусток энергии, сосуд, питающий их, центр жизни, центр их силы. А тут…

Липкий страх. Он почувствовал липкий страх впервые в жизни, и, судя по лицам остальных, не он один. Редко кто из них умирал не от старости, да и жили дольше людей — сущность не давала плоти быстро истлеть, но теперь… Теперь умереть молодым не виделось чем-то нереальным и эфемерным. Теперь появился кто-то, кто мог стать настоящей угрозой самому их миропорядку. Теперь мог начаться хаос, ведь не могут бояться те, кто страхом питается. Или могут?

— Возьмите образцы… этого… — попросил Кирилл, быстро сделал пару кадров на смартфон и, схватив побледневшего Ивана за рукав, потащил к выходу.

Уже в дверях крикнул, что результаты ему нужны как можно скорее. Никто не ответил — и так ясно, что быстрее.

Они вышли из здания, и, как только очутились на лестнице, Иван достал из кармана пачку сигарет, вынул одну, прикурил и, шумно затянувшись, протянул Кириллу.

— Я бросил, — отмахнулся тот.

— А я бы на твоём месте снова закурил, — выдохнул Иван, слабо улыбнувшись. — Все ещё думаешь звонить Демону или нет?

— Думаю, сначала результаты анализа, камеры и протоколы. Нужно что-то веское, чтобы оторвать его от своих книжек, — бросил Кирилл и пошёл к машине.

— А ты ему эти фоточки сбрось прямо сейчас, сам в офис примчится, причем прыжком, — усмехнулся Иван и, бросив бычок в урну, подмигнул Кириллу.

Ага, сейчас. Демон начнет задавать слишком много конкретных вопросов, на которые у них пока не было ответов.

***

Офис Седьмого отдела находился на окраине в промзоне. Ну а что? Удобно. Высокий трёхметровый забор скрывал лишнее от посторонних глаз. Опять же, тут же находился и тренировочный центр, и вместительный гараж, а по соседству сидели металлисты, которые варили и гнули трубы нон-стопом двадцать четыре на семь и служили отличным шумовым прикрытием. Конечно, редко приходилось шуметь, работёнка в основном была офисная и полевая, но периодически приходилось, и вряд ли этот шум мог кому-то из людей показаться обыденным. Ну как, например, орет преступник, которого на три года отправляют в Солянку? Громко и истерично, ведь в тюрьме для таких, как они, нет людей, а значит, нечем питать сущность.

Их пропустили на первом КПП на базу, потом на втором — уже непосредственно на территорию отдела. Загнали машину в гараж и поднялись на второй этаж, где располагались кабинеты.

Снаружи здание выглядело неважно, но внутри из него сделали конфетку. Стеклянные перегородки с кабинетами-аквариумами, просторные холлы, комнаты отдыха, несколько переговорных, на первом этаже — столовая, допросные, склад и оружейная, в полуподвале — камеры и тренировочные залы. Может, и неправильно с точки зрения людей, но работы у них было куда как меньше, и заключалась она в основном в проверке сигналов, большая часть из которых оказывалась пустышкой.

У них даже имелась парочка ведомственных людских машин, дабы уж совсем сойти за своих. Большинство людям в погонах доверяли, но бывали прецеденты. Кирилл в такие моменты думал — как так, не доверять своим же стражам порядка? А сейчас понял, что отныне тоже не может никому доверять. Ведь любой мог оказаться убийцей Виктории Васнецовой.

Нет, думать о таком не хотелось. Его друзья точно ни при чем. И половину коллег, родственников и знакомых он бы точно вычеркнул. Но это не профессионально. Тем более нужны списки подозреваемых, а там уж методом исключения… Глубоко задумался, а пока думал, уже подошли к кабинету.

Кирилл прошел к своему столу, жестом пригласив Ивана садиться напротив, но тот не торопился.

— Может, кофе для начала? — спросил друг, заглядывая в глаза, будто Кирилл мог свалиться в обморок от низкого давления.

— Можно. Заодно посмотри, где Богданов и Ростов.

Иван кивнул, но выйти не успел, в дверях появился сам Миша Ростов.

— Я тут, а Богданов ещё не закончил, но просил передать часть протоколов. Сказал, что пока ничего любопытного не нашел.

— Я таки за кофе, — махнул рукой Иван и скрылся в коридоре.

— А что с камерами? — спросил Кирилл.

Миша достал из заднего кармана компактный жёсткий диск и покрутил в руке.

— Все, что нашли. Не так уж много, если честно, — скривился он. — Людишки любят понатыкать вместо нормальных камер муляжи. Особенно частники. А вот городские я просмотрел — пусто. Он точно прыгнул.

— Сука, — выплюнул Кирилл. — Значит, сытый пошел на убийство.

— Выходит, что так, — Миша пожал плечами и протянул диск.

— Что ты мне его даешь? Бери и через ноут подключай к телеку, — Кирилл кивнул на плоский экран напротив стола. — Будете с Иваном кино смотреть, а я займусь протоколами.

Ростов протянул начальнику папку, а сам взял со стола ноутбук и пошел разбираться с техникой.

Кирилл же, устроившись в кресле, потёр уставшие от недосыпа глаза, тряхнул головой. Отправил Лене СМС о том, что будет поздно, и положил первый лист перед собой.

Уборщица.

Из ее показаний ничего нового не узнал. Около семи часов обнаружила труп, ничего не трогала, тут же побежала к охране.

Оба дежуривших ночью охранника ничего не видели. Эти из своих, хоть и слабеньких, но ничем от людей не отличаются — так же выполняют работу спустя рукава, то есть спят в своей коморке вместо обходов или смотрят сериалы про бандитов. Ну и правильно. Чего там в том Центре охранять? Музей на первом этаже? Там сигнализация такая, что мертвых из могилы поднимет и ОМОН пригонит за считанные минуты. Архивы? Да кому они нужны? Картотеку? Лаборатории реставраторов? Да бред же!

Коллеги.

Большинство с Викой на работе редко пересекались, только если Карпов вызывал на ковер. Отзывались о девушке как о милой, умной, исполнительной. Прямо феечка, а не девушка.

Опа! Диана Архипова из бухгалтерии считает, что Виктория имела связь с Карповым. А вот это уже интересно! Все знают — и они, и люди, — что преступления происходят чаще всего из-за любви и денег, или из-за любви к деньгам, к любви относится и ревность, и прочее, и прочее. А ведь Карпов женат и, мало того, многодетный отец, а значит, девчонка могла шантажировать его этой связью. Чем не повод?

Кирилл сделал несколько пометок себе в блокнот и услышал голос Ивана. Когда успел вернуться? Видимо, давно, ибо кофе, которое он и не заметил, уже успел остыть.

— Куда это она идёт? — спросил Иван, всматриваясь в экран.

— Там у них кухня, — ответил Миша.

— Время двадцать два ноль-ноль, значит, если бы она вернулась… Это что у нее? Печеньки?.. и застала там убийцу, то, скорее всего, выскочила бы обратно в коридор.

— Логично. Значит, преступник пришел позже, — кивнул Миша.

Кирилл оторвался от бумаг и глянул на экран. Запись с коридорной камеры. Девушка действительно вернулась в кабинет с упаковкой печенья.

«А надо было домой идти, дурочка».

Подумал, и сразу как-то гаденько стало на душе. Кто же знал, что кто-то решится на такое?

Он вздохнул и снова окунулся в бумаги.

Пару раз забегали ребята от Богданова передать новую пачку протоколов. Когда Иван решительно заявил, что отказывается работать без обеда, отправили стажёра в ближайшую пиццерию, благо недалеко. Перекусили, не отрываясь от работы, даже не почувствовав вкус еды, и когда за окном уже начало смеркаться, в кабинет вошёл Богданов.

Мужчина лет пятидесяти, а на деле гораздо старше, чем-то напоминал байкера — всегда в черном, бритый, седая борода лопатой, но дело свое знал хорошо. Спец, что там скажешь. Он протянул Кириллу последнюю порцию протоколов и сел в кресло для посетителей.

— Как оно? — подмигнул он младшему коллеге.

— Нормально. Спасибо, что взял этих на себя.

— Должен будешь, — засмеялся Богданов и кивнул на парней. — Ну что там кино?

— В кино мыши повесились, — буркнул Ваня, который больше всего на свете не любил кино, особенно такое скучное.

— Ну и хрен с ними! — хлопнул себя по колену Богданов. — Докладываю! Пару человек считает, что жертва спала с начальником. Надо проверять, потому что все они бабы, а бабы на такой работе любят из отдела делать серпентарий. Так, это раз! Жертва часто задерживалась на работе дольше всех. Говорят, писала диплом. Надо проверить. Ну, и в тот вечер, кроме двух охранников, никого там не было. По словам коллег, девушка ни с кем не враждовала и к ней ни у кого не было вопросов.

— Значит, если он прыгнул, то именно к человеку, а не в место, — подытожил Кирилл. — Значит, надо проверять родственников, а ещё институт и ближайших друзей-приятелей.

— Этих всех назавтра пригласили. С Лежаковым на пару будем мучить. Я родственников, он студентов, — ехидно усмехнулся Богданов, будто и правда собрался применять не самые гуманные методы допросов. — Тогда я погнал?

Кирилл кивнул, пожал протянутую руку и тут же отвлекся на письмо, пришедшее на почту. Щёлкнул мышкой. От Жанны. Протокол вскрытия, результат анализа черной субстанции, фото…

— Результаты пришли, — объявил он коллегам, и те, подойдя к нему с двух сторон, уставились в монитор.

— Это что за хрень? — удивился Миша, глядя на фотографии с раскрытой грудной клеткой.

— Это то, что осталось от сущности, — как ни в чем не бывало пояснил Иван.

Миша грязно и виртуозно выругался и наклонился к монитору ближе, чтобы ничего не упустить.

— По протоколу все ясно, фото видели, — резюмировал Кирилл и открыл результат анализа. — Так, что тут у нас… Железистая ткань, бла-бла-бла… Содержит следы гниения? В каком смысле?

— Да погоди, читай дальше! — потребовал Ваня.

— Черная неизвестная субстанция является биологическим материалом… Со следами разложения… Это как вообще?

— А кто-нибудь когда-нибудь брал на анализ сущность у умерших? — спросил Миша и получил пару недоуменных взглядов. — Ну, то есть нормальную сущность исследовали? Оно вообще что такое?

— Я не медик, но вроде энергетический сгусток, — пожал плечами Иван.

— Ну да, мы это ещё в школе проходили, — подтвердил Кирилл.

— Значит, это чёрное не сущность? — задумчиво поскреб щетину Миша.

— Или сущность трансформировалась в это, когда ее выпили… — пробормотал Кирилл себе под нос, но его услышали. — Я спрошу у Жанны, есть ли исследования живой сущности.

— Знаете, коллеги. Нам бы не мешало отдохнуть, и, может быть, наутро придут в наши светлые головушки какие-нибудь интересные мыслишки. Так что я пошел, — Иван вышел на середину кабинета, помахал им рукой и испарился в воздухе.

Кирилл подумал, что тоже прыгнет, ибо гнать машину домой сил уже нет.

— Он прав, — сказал он Мише. — Давай по домам.

— Угу, только помогу тут прибраться.

— Оставь, все равно приду рано, — махнул рукой Кирилл, собрал документы, вместе с диском убрал все в сейф и, едва повернув ключ до конца, прыгнул домой.

Глава 4

Маша Миронова сидела в холле института, уткнувшись в книгу. Книга — это лучше, чем перемывать кости всем подряд вместе с однокурсницами или вздыхать по Голицыну. Она тряхнула головой. Нет, вот о нем думать не стоит. Молодой и красивый преподаватель, конечно, мог стать отличным героем эротических фантазий любой студентки, но Маша предпочитала видеть в нем прежде всего прекрасного лектора и собеседника.

В холле вдруг стало шумно, и она подняла голову. Мимо прошло несколько мужчин в черных костюмах. Среди них и сам Голицын, правда, костюм на нем был глубокого синего цвета. Он вообще всегда носил одинаковые костюмы, отличающиеся друг от друга только цветом.

Заметив студентку, он подмигнул и отворил дверь аудитории, пропуская вперед мужчин, а сам повернулся и уверенным шагом направился к ней.

— Мари! Как дела? — улыбнулся он во все тридцать два.

— Хорошо, Марк Юрьевич, — неуверенно проговорила она, ибо что-то в его поведении показалось не таким, как раньше.

— Мари, а вы, кажется, были знакомы с Викторией Васнецовой?

Маша захлопнула книгу и встала, посмотрев на преподавателя снизу вверх.

— Ну как знакома? Пересекались на лекциях и в библиотеке, работали в одном направлении и делились книгами и ссылками, — ответила она, сощурившись, не понимая, почему его вдруг заинтересовали отношения между студентками.

— Мари, вы только не пугайтесь, но… Тут пришли из полиции. У них будет пара вопросов ко всем, кто общался с Викторией. Если вы не против, — он тяжело вздохнул и нахмурился. На лбу залегла глубокая складка, будто ему совсем не хотелось говорить об этом.

— Марк Юрьевич, — кажется, у Маши сердце ушло в пятки, — а что случилось?

— Вику убили, — отрезал он. — Все равно все об этом узнают, ведь они будут допрашивать всех, кто хоть как-то с ней контактировал, так что… Мари, всего пару вопросов, это не займет много времени.

Теперь тон у него был словно извиняющийся, и Маша кивнула. Тогда он жестом пригласил ее проследовать в аудиторию, где скрылись мужчины.

Маша вошла и замерла на пороге. Их было трое. Молодой светловолосый юноша в круглых очках сидел у окна, уставившись в ноутбук. Черноволосый дядька с пачкой бумаги — за преподавательским столом. И у окна, прислонившись к подоконнику, еще один — высокий кареглазый мужчина, который чем-то отдаленно напоминал Голицына, словно дальний родственник: такие же темные волосы, тот же овал лица, пухлые губы, прямой нос.

— Знакомьтесь! — Марк Юрьевич легонько подтолкнул ее к первой парте в центральном ряду, а сам представил мужчин, первым указав на «родственника». — Старший следователь Иван Иванович Воронов. Старший следователь Петр Андреевич Лежаков, — кивок на мужчину за столом. — И Сергей, их помощник.

Парнишка оторвался от ноутбука и лучезарно улыбнулся.

Маша села, почувствовав, что начинает нервничать. Странно, ни в чем не виновата, но общаться с полицией не хотелось категорически.

— Не переживайте, я скоро, — улыбнулся Голицын. — Пойду предупрежу группу Васнецовой, а там посмотрим, — обратился он к полицейским и, подмигнув Маше, скрылся в коридоре.

— Не бойтесь, девушка, не съедим, — нагло усмехнулся тот, что Воронов.

— Я не боюсь, — Маша хотела придать голосу уверенности, но он все равно предательски дрогнул.

— Да ну? — снова наглая ухмылка.

— Иван Иванович, тут студенты, а не преступники, — покачал головой Лежаков и положил перед собой чистый лист бумаги. — Мы зададим всего пару вопросов. Вы не против?

Он уставился на Машу своими серыми, чуть навыкате глазами, и она кивнула, будто загипнотизированная.

— Отлично! Имя, фамилия, отчество, номер группы? Другие данные нам не понадобятся.

— Миронова Мария Михайловна, группа ИЛ-3.

— Мавроди случайно не ваш родственник? — усмехнулся Воронов.

— Что, простите? — Маша даже слегка опешила. Почему-то захотелось двинуть по роже этому индюку.

— О, злость проснулась, — протянул Иван. — Да ничего, МММ получается.

— Я поняла, — буркнула Маша, уставившись перед собой.

— Итак, — продолжил Лежаков, бросив осуждающий взгляд на Ивана. — Вам была знакома Виктория Васнецова?

— Да, мы пересекались тут, нечасто…

— По каким вопросам?

Маша зажмурилась. Начался настоящий допрос, прямо как в фильмах. Захотелось, чтобы Голицын вернулся быстрее, вот уж подставщик из подставщиков. Словно в ответ на ее мысли в кабинет вошел Марк Юрьевич и уселся рядом с Машей, кажется, слишком близко, гораздо ближе, чем того требовал этикет.

— Продолжайте, скоро за дверью будет очередь, не хотелось бы торчать тут до ночи, — беспечно заявил он и положил руку Маше на плечо, что вообще выходило за все рамки.

— Да-да, Марк Юрьевич, конечно, — улыбнулся Лежаков. — Итак, Мария, по каким вопросам вы сталкивались с Васнецовой?

— Мы впервые столкнулись в библиотеке, когда искали одни и те же книги… — неуверенно начала Маша, но теперь уже была благодарна тому, что Голицын сидел так близко, будто внушая ей уверенность. — Мы обе увлекаемся фольклором, мифами… увлекались… Она увлекалась.

— Не волнуйтесь, — ободряюще улыбнулся следователь.

Маша кивнула и продолжила:

— Она писала диплом о фольклорных персонажах Восточной Европы, а я тоже когда-то буду писать диплом… Может, о другой группе, но близко. Мы делились информацией, и я готовлю «плацдарм» для будущей работы.

Она даже не увидела, а почувствовала, как Голицын довольно улыбнулся. Не раз говорил, что такие Маши — читай: «ботаники» — его любимчики, так как делают ему хорошую статистику.

— Вы не разговаривали с ней о личном? Может, она делилась чем-то? Был ли у нее молодой человек или она испытывала к кому-то негативные чувства? — продолжил спрашивать Лежаков.

— Да нет, — Маша пожала плечами. — Мы не говорили о личном, только по делу.

— Когда вы виделись в последний раз? Может, замечали за ней что-то необычное? Она чего-то боялась? Нервничала?

— Мы виделись на прошлой неделе. Ничего странного не замечала, — Маша нахмурилась, припоминая детали их встречи. — Нет, все было как обычно.

— Ясно… — протянул Лежаков. — Если вдруг что-то вспомните, дайте знать Марку Юрьевичу, он с нами свяжется.

Маша выдохнула и кивнула. Думала, будут задавать еще кучу однотипных вопросов, но, кажется, пронесло. Подумала, что их еще ждет толпа таких же, как она, «ничего не видели, ничего не знаем».

Марк Юрьевич наконец убрал руку с ее плеча и мягко улыбнулся:

— Увидимся завтра на лекции.

Маша кивнула, кинула «До свидания» мужчинам и на ватных ногах вышла из кабинета.

Едва вышла, на нее тут же накинулись одногруппники Васнецовой, хотели узнать, что там, какие вопросы задают и как убили Вику, но Маша лишь махнула рукой, мол, сами все узнаете. А вот сама она так и не спросила, как убили девушку.

А надо ли это знать самой Маше? Они с Викой не были подружками, пересекались только по учебе, личным не делились. Да, ей было до слез жалко девушку, но такое может произойти с каждой. Кто даст гарантии, что по дороге домой не встретишь маньяка?

Конечно, природное любопытство корило за то, что сама не задала парочку вопросов, хотелось знать подробности. Зачем, не понимала. Просто хотелось. Но ведь всегда можно подъехать на кривой козе к Голицыну. Этот может и поделится, а может, и нет, кто его знает. Может, он только о редких книжках да исторических хрониках может болтать без умолку. Вне аудитории он казался замкнутым и нелюдимым.

Внезапно кто-то похлопал по плечу, вырывая ее из потока сумбурных мыслей. Она обернулась и встретилась взглядом с Лизкой. Подруга аж подпрыгивала на месте от раздирающих ее эмоций и любопытства — больше всего на свете Лизка любила сплетни и менять имидж, вот и сейчас яркие розовые волосы рассыпались по плечам непослушными кудрями.

— Что было?! Я видела, как тебя взял в оборот наш томный пластилин и повел к каким-то мужикам! Это кто?! Чего хотели?!

Маша резко вскинула раскрытую ладонь, призывая подругу замолчать, иначе бы та не остановилась, продолжая заваливать ее бесконечными однотипными вопросами.

Лиза замолчала, но продолжила переступать с ноги на ногу, сгорая от нетерпения.

— Вику Васнецову убили. Следователи допрашивают всех, с кем она контактировала.

— Гонишь?! — и без того большие глаза Лизки округлились, сделавшись просто огромными. — А кто?! Как?! За что?!

— О боже, Лиз! Откуда я знаю? — закатила глаза Маша и пошла по коридору.

Лиза поспешила за ней.

— А ты не спросила?

— Если бы они знали, кто и за что, их бы тут не было, — проговорила Маша, задумавшись. — Ну, я так думаю.

— А Маркуша не говорил? — продолжила допрос Лиза.

— Ему не до этого, — отмахнулась Маша, — у него там за дверью толпа таких же страждущих, как я.

— Офиге-е-еть, — протянула Лизка, но допрос прекратила, видимо, строя в своей умной, без сарказма, головушке кучу предположений, теорий и сюжетов для настоящего детективного романа.

— Ты сейчас куда? — спросила Маша.

— Пойду в кафешке посижу, пожру эклеров. А ты? Впрочем, не отвечай, — она скривилась, как от горькой пилюли. — В библиотеку, да?

— Угу, — буркнула Маша.

Ну и что, что в библиотеку? Там тихо и жутко интересно, а Зинаида Пална угощает шоколадками. Где еще можно провести спокойно внезапно образовавшееся окно? Жалко, конечно, что Голицын занят, но делать нечего. Можно было плюнуть и поехать домой, но после окна у них Кузнецов, а этот за пропуски без уважительной причины сразу отправляет на пересдачу.

Она попрощалась с Лизкой на лестнице. Та поскакала вниз, словно легкое воздушное облачко, а сама Маша пошла наверх, на четвертый, где располагалась библиотека.

Зинаиды Павловны на месте не оказалось, но библиотека была открыта. Если не брал книги с собой, можно было самой пошариться по стеллажам, выбрать, что по нраву, и устроиться за одним из многочисленных столов, рядами стоящих у окон.

Она прошла в самый конец библиотеки, в отдел, в котором собрали большую коллекцию книг по мифологии, фольклору, легендам народов мира. Аж зажмурилась от удовольствия, ведя кончиками пальцев по потрёпанным корешкам любимых книг, и остановилась на самой красочной.

Не самая потрепанная, ведь текста там почти не было, только краткое описание. Большая книга в яркой обложке с иллюстрациями самых страшных существ, которых собрали тут со всех уголков мира: вампиры, оборотни, вурдалаки, русалки, демоны и прочие, и прочие…

У Маши, конечно, был еще год, чтобы определиться с тем, какой регион охватить в своей работе, но ее это уже беспокоило. Европа? Славянская мифология? А может, Азия или Африка? Последние две были более интересны, но и подготовки требовали более тщательной. Да, круг надо было сузить до конкретного народа.

Прижав книгу к груди, Маша направилась к столам, но остановилась, едва выйдя из прохода между стеллажами. Прямо перед ней был стол, за которым обычно сидела Вика. Приметное место, рядом с которым стояла кадка с пышным изумрудным фикусом.

Маша в который раз за сегодня тряхнула головой, отгоняя тяжелые мысли, и села через стол спиной к фикусу, поставила сумку на подоконник и положила перед собой книгу.

Улыбнулась собственным мыслям о вурдалаках и открыла первую страницу.

Сколько их было? Много. Много всяких чудищ — зубастых и весьма похожих на людей — придумывали люди многие поколения назад. От пресловутых ведьм, вампиров и оборотней до совсем необычных русалок, полудниц и полевиков.

Но тут были собраны все самые страшные. Хотя лично Маша не считала страшными вампиров или оборотней, художник тут постарался на славу, изобразив их такими живыми, что казалось, вот-вот сойдут со страниц и сожрут несчастную студентку.

Перевернув очередную страницу, Маша провела пальцем по границе красной рамки, в которой был изображён полуобнажённый демон. Кожа серая, будто потрескавшаяся, закрученные рога, звериный оскал с шилообразными зубами и глаза — ни белков, ни зрачков, ни радужки — просто красные светящиеся провалы глазниц.

Золотыми буквами сверху было выведено:

«Акума, Акуре, Акудзин»

Под картиной шел сухой текст:

«Демон, злой дух в японской мифологии.

Акуре питается страхами людей, их болью, высасывает жизни. Силен и неуловим. Когда Акуре появлялся в селении, людям было не спастись. От него нет защиты».

Маша хмыкнула. Да не может быть! Даже от вампиров есть чеснок. И чего только не придумают. На деле же Акуре выглядел как обычный, ничем не примечательный демон из качалки. Она вспомнила обложки женских романов с томными пластилинами и обаятельными демонами и задумалась — откуда в преисподней качалка? А может, и нет там такого, просто чтобы жить в аду нормально, надо быть выносливым. Скорее всего, маленьких хиленьких демоняшек сбрасывали со скалы в лавовую реку, ибо не стоит рождаться слабым — им ещё кучу обычных серых студенток в себя влюблять.

Полистав ещё немного, глянула на часы. Окно подходило к концу. Надо было возвращать книгу и, возможно, посмотреть в сторону японской мифологии. Судя по фильмам, именно в Японии с фантазией все было хорошо и именно там рождались самые страшные монстры. Зато работа обещала быть нескучной.

***

— С Демоном говорил? — спросил Кирилл, принимая у Ивана пачку протоколов.

— Угу, — буркнул он и приземлился в кресло напротив.

— Судя по всему, он тебя послал, — усмехнулся Кирилл.

— Сказал, что нет доказательств того, что это сделал кто-то из своих.

— Хм, прямых нет, но кто тогда?

— Не знаю, — задумался Воронов. — Может, кто-то из студентиков? Парочка не испытывала страхов, а вот интерес был неподдельный.

— Студентики… — задумчиво протянул Кирилл. — Так что там в двух словах?

— Почему в двух? Я одним скажу — пусто, — улыбнулся Иван, будто вспомнил что-то смешное. — Зато наелся.

— Не стыдно тебе жрать на работе? — осуждающе покачал головой Кирилл.

— Ни капли. Я не виноват, что они своих ментов боятся, даже если ничего не сделали. Знаешь, типа — бойся заранее, а вдруг найдётся грешок.

Кирилл улыбнулся и принялся листать протоколы, но углубиться в чтение ему не дал появившийся из воздуха начальник.

Сегодня Константинов уже не был багровым. Напротив — бледным и собранным, а серый строгий костюм в тонкую полоску и вовсе делал из него не начальника Седьмого отдела, а какого-нибудь матёрого банкира.

Воронов и Калинин тут же встали и вытянулись.

— Докладывайте, — приказал Константинов, заводя руки за спину.

Мужчины переглянулись, и Кирилл начал говорить, хотя говорить пока было не о чем:

— Опросили студентов, но там, похоже, глухо. Проверим ещё раз. А Богданов ещё не вернулся из поместья Васнецовых. Допрос коллег не дал особых результатов, лишь некоторые из них утверждают, что у Васнецовой был роман с Карповым…

— С этим сам поговорю, — нахмурился начальник. — Дело деликатное, так что не распространяться.

Мужчины синхронно кивнули.

— Протокол вскрытия, фото и анализ я вам присылал вчера, — закончил Кирилл.

— Видел, понял. Прохорова ответила?

— Да, сказала, что ещё никто не пытался взять пробу сущности. Это немыслимо. Сущность должна уходить цельной вместе с носителем. Да и влияние энергии, заключённой в ней, на окружающих неизвестно. А темные материи лучше не трогать, — Кирилл остановился и, увидев, как нахмурился начальник, добавил на всякий случай: — Это цитата из письма Жанны Игоревны.

— Ясно. Как только будет информация от Богданова, доложить. Правление собирается завтра утром, я больше не могу оттягивать. Они требуют результатов.

Сказал и, не дождавшись ответа, сразу испарился.

— Раз при параде, значит, вздрючили, — уверенно заключил Иван и плюхнулся в кресло, положив ногу на ногу.

Кирилл не ответил, хотя был согласен. Вместо ответа он набрал номер Богданова.

— Слушаю вас, Кирилл Альбертович! — хрипло пробасил коллега.

— Вы там закончили? — спросил Кирилл, надеясь на положительный ответ, а то надо было еще собрать все в кучу и как-то приемлемо оформить для Константинова.

— Да вот только. Можно сразу к вам? — обрадовал Богданов.

— Да, я у себя в кабинете.

Прошла минута, другая, но явления Богданова народу они так и не увидели. Зато стажёр, будто подозревая, что начальство ждёт ещё не один тяжёлый день, принес кофе, чему они искренне обрадовались.

И тут наконец в кабинет прыгнул сначала Миша Ростов, которого сегодня отрядили на помощь в особняк, а за ним и сам Богданов.

Оба в деловых костюмах, оба донельзя серьёзные. Ещё бы! В другом виде к деятелям культуры Васнецовым заявляться не стоило.

— Неужели в родных пенатах! — воскликнул Миша и тут же пошел в холл, крикнув, что ему срочно нужны кофе и печеньки, иначе сдохнет.

Богданов же положил Кириллу на стол несколько папок с документами и тяжело сел в кресло.

— Сначала вы, а то у меня уже язык не ворочается, — устало проговорил он.

Кирилл пожал плечами — мол, мы так мы, и положил руку на папку, принесенную Вороновым:

— Это из института. Вроде глухо, но надо перепроверить. Жанна сказала, что ранее образцы сущности не брали, поэтому работаем с тем, что есть. Я сам ещё раз съездил в Центр Культурного наследия — мало ли что упустили. Изучил фотографии с места преступления, но… Я даже не могу ответить на вопрос Демона — из наших ли убийца?

— Видался уже? — хмыкнул Богданов.

— Я видался, — ответил Иван. — Не, вопрос правильный и важный. Но кто кроме нас? Вампиры? Эти по кровушке, да и когда ты их видел? Зомби-вурдалаки? Бред же!

— Вроде бред, но мы же не одни такие особенные… Кого только мать-земля не носит, — задумчиво протянул Богданов, — особенно русская земля…

— Чем тебе наша земля не угодила? Тут как раз есть куда свалить, чтобы черти не достали, — улыбнулся Иван. — Лесом-полем, полем-лесом… спрятаться есть где.

— Нам ли прятаться, Иван, нам ли?

Тут появился Миша с кофе для себя и Богданова, передал ему тарелку с печеньем и, пододвинув ногой ещё один стул, опустился, вытянув ноги.

— Это — ад! Не удивлюсь, если это кто-то из ее безумных родственников! — застонал он.

— Да брось. Васнецовы, конечно, контингент особый, богема и все такое, но всё-таки возлагали надежду на любимую дочурку и прочили ей светлое будущее, — возразил Богданов и обратился уже к Кириллу с Иваном: — Если кратко, воют, требуют найти ублюдка и сдать им для расправы.

— Понятно, — угрюмо буркнул Кирилл.

Идей в голове совсем не было. Оставалась надежда на то, что Константинов выведает у Карпова что-то интересное, да на распечатки звонков и соцсети. А что Карпов был как-то связан со своей секретаршей, он не сомневался — камеры наблюдения в приемной были сняты для замены на более современные за день до трагедии. В совпадения Кирилл не верил.

Глава 5

— Мари, почему вы такая грустная?!

Маша подняла задумчивый взгляд на Голицына, который появился перед ней очень неожиданно.

— Как ее убили? — вырвалось у нее.

Она тут же испугалась сорвавшихся с губ слов. Ну какая ей разница?! Васнецова не была ни ее подругой, ни даже приятельницей! Так, случайная знакомая.

Однако Марк Юрьевич будто ожидал этого вопроса.

— Задушили. Не волнуйтесь, Мари, убийцу найдут и накажут, — он мягко улыбнулся. — Переключитесь на что-нибудь более приятное. Например, на новую тему. Мифические существа — это жуть как интересно, тем более вы ими увлекаетесь.

Маша кивнула и опустила глаза, теперь считая себя полной дурой.

— Ну и отлично, тогда идемте в аудиторию, — так же мягко проговорил он и развернулся. — О боги, мне опять запоминать, как выглядит Елизавета?

Маша подняла глаза и улыбнулась. Вид у Голицына был озадаченный, а вот от подруги она нечто подобное всегда ожидала. Сегодня Лизонька превзошла себя — мало того, что вся одежда была ярко-синего цвета, так еще и волосы выкрасила в такой же.

— Знаете, Марк Юрьевич, не надо запоминать. Если видите перед собой яркое шумное мифическое создание, значит, это Лиза.

Он искренне рассмеялся и поспешил открыть аудиторию, а то группе уже стало тесно в оживленном коридоре.

Когда группа расселась и успокоилась, Маше наконец удалось разглядеть в Голицыне то, чего она не заметила в коридоре. Сегодня он выглядел совсем иначе, непривычно. Казалось, что изменения не только внешние — он выглядел уставшим и будто не спал несколько суток к ряду. Сегодня вместо привычного строгого костюма на нем были простые синие джинсы и свитер, а на подбородке и щеках появилась заметная щетина.

Он обвел всех тяжелым взглядом, изобразил на лице подобие легкой улыбки и начал лекцию:

— Итак, мы начинаем новую обширную тему, которая отчасти продолжает предыдущую. А говорили мы с вами о мифах и легендах — как зародились, самые известные, влияние на общество и мышление людей. Сегодня начнем разговор непосредственно о героях этих самых мифов и легенд. О мифических персонажах, или, если хотите, фольклорных персонажах, хотя слово «фольклор» здесь не совсем правильное… Апрелова! Почему?

Лиза подскочила и непонимающе уставилась на преподавателя.

— Потому что слушать надо, а не в телефоне сидеть, — сам же ответил на свой вопрос. — Мне нравится цвет ваших волос. Вы похожи на русалку. Русалка — тоже мифический персонаж.

Лиза убрала телефон в сумку и кокетливо сложила руки перед собой, давая понять, что вся во внимании.

— Слово «фольклор» тут не уместно, потому что совсем недавно… — как ни в чем не бывало продолжил Голицын, — мы узнали, что фольклор — это устное словесное и музыкальное народное творчество, а также словесно-музыкальные и музыкально-хореографические народные произведения. Хотя почему недавно, вы еще на первом курсе должны были запомнить это определение. Но для тех, у кого память как у русалок, есть как минимум Википедия, как максимум библиотека.

Лиза хихикнула, оценив шутку про русалку. Вообще обидчивой не была. И Маша тоже улыбнулась. Несмотря на свою яркость и на первый взгляд недалекость, Лиза была очень умной и проницательной, наверное, поэтому они и подружились.

— И скажу вам честно, — Марк Юрьевич сделал паузу. — Я к лекции не подготовился. Поэтому сами скажите, о каких персонажах поговорим — наших родимых, добрых, богах… О ком?

— О самых стремных! — крикнул кто-то с заднего ряда, и его поддержал гул возбужденных голосов.

— Ну, допустим, — улыбнулся Голицын. — Только уточним, что вы имеете в виду под словом «стремный» — внешний вид или все-таки страхи… ужас, которые эти персонажи вселяли в людей, а некоторые и до сих пор вселяют?

Группа дружно выбрала последний вариант, и Голицын предложил самим вспомнить самых ужасных героев из мифов и легенд. Так к самым страшным персонажам, с которыми не захотелось бы встречаться, отнесли, конечно же, вампиров, полудниц, Жеводанского зверя, Вендиго, Чупакабру и Дзикининки.

— Да, они все несомненно ужасны, но скорее страшна не их суть, а их внешность и клыки, — заключил Марк Юрьевич. — На самом деле все самые страшные существа собраны именно в азиатской мифологии. Существа из Филиппин, Индии, Китая, Японии — просто ужасны по сравнению с нашими пресловутыми вампирами и вурдалаками. Но у меня есть на этот счет свое собственное мнение, которое еще никто не оспорил. Может, вы мне скажете — что должно быть у существа, что его точно следует бояться?

— Мозг, — не задумываясь ответила Маша, чем вызвала любопытный взгляд и от одногруппников, и от Голицына. — Ну, разум, то есть.

— Продолжайте, Мари, — ободряюще улыбнулся он.

— Ну… — Маша никогда не страдала от отсутствия красноречия, но внимательный взгляд Маркуши, как его ласково называла Лизка, заставлял периодически лепетать что-то невнятное. — Я просто подумала, что существо, умеющее думать, анализировать и планировать, гораздо опаснее существа, которым движут инстинкты… Поэтому вампиры, демоны и прочие разумные опаснее, потому что они обычно планируют твою смерть.

— Планируют твою смерть… — задумчиво, словно эхом повторил Голицын.

— Да, стремно, когда твою смерть планирует какой-нибудь маньяк, но от него хотя бы можно спастись, ведь он тоже смертный, а когда твою смерть планирует демон — все, покупай белые тапки, — продолжила Машину мысль Лиза.

— Демоны! — хлопнул в ладоши Марк Юрьевич. — Почему никто не назвал демонов?

— С ними можно договориться, — хихикнул Костя Понамарев.

— Да вы что? А я и не знал, — усмехнулся Голицын. — Но ведь есть демоны, которые не заключают сделок.

Он сощурился и обвел аудиторию пристальным взглядом ярких синих глаз.

— Акудзины не совершают сделок… Наверное, — вставила Маша, вспомнив иллюстрацию, которую вчера смотрела в библиотеке.

— А это что за зверь? — искренне кто-то удивился.

— Это не зверь, — бросил Голицын в сторону, а сам неотрывно сверлил Машу взглядом. — Откуда такие познания, Мари? Акуре — это нечто очень необычное для средней полосы России.

— Смотрела иллюстрации и задумалась над японской мифологией, — пожала она плечами.

— Если надумаете, помогу вам. Про этих я могу кое-что поведать, — загадочно улыбнулся он, а Маша подумала, что с ним явно что-то не так — не то возбужденный, не то наоборот уставший, а он тем временем продолжал: — Действительно, есть демоны, не заключающие сделок. Акудзин — один из примеров. С японского переводится как «демон» или «злой дух». Они питаются людскими негативными эмоциями — страхом, болью, ненавистью — реже положительными. И могут их усиливать. Питаясь, они становятся сильнее, отчего усиливаются уже их способности — сила, выносливость, могут мгновенно переноситься в пространстве, владеют телекинезом… Но самое главное — от обычного человека мало чем отличаются, точнее, в обычной жизни ничем, лишь во время трапезы их глаза становятся полностью красными, белки в том числе.

— А на картинке у него были рога и серая потрескавшаяся кожа, — вставила Маша.

Голицын оперся рукой на стол и недоверчиво посмотрел на нее:

— Мне кажется, Мари, вы читаете какие-то неправильные книжки… Загляните ко мне после пятой пары, я скажу, где в библиотеке искать более достоверную информацию.

— Достоверную? — усмехнулась Маша. — Это же мифы. Сказки!

— Неужели вы верите, что вампир испугается чеснока? — искренне улыбнулся Голицын. — Скорее сварит суп.

Маша пожала плечами. В принципе, на счет чеснока она была с ним согласна.

***

— Идём? — спросила Лиза.

— Куда? — не поняла Маша, все ещё прокручивая в голове перебранку с Нестеровым, который обещал досрочно отправить на пересдачу. А ведь она всего лишь указала ему на ошибку в его же пособии по его же предмету.

— О, май год, Мари! — переиначила подруга ее имя на манер Голицына, который иначе ее редко называл. — К Катюхе на днюху в общагу. За подарком ещё надо.

— Ага, только мне ещё надо к Голицыну, потом в библиотеку, а потом можно и за подарком.

— Зануда, — улыбнулась Лизка. — Я, как добрая феечка, отпускаю тебя к твоему графу, надеюсь, до библиотеки ты не дойдешь, и поимеет он тебя на своем столе в деканате!

Маша стукнула подругу по плечу и сделала вид, что обиделась.

— Ладно, — ехидно улыбаясь, продолжила Лиза. — Маркуша у нас галантный — он сначала на ужин пригласит. Если пригласит, забей на днюху, я бухаю за двоих. Обещаешь?

Маша закатила глаза:

— Давай серьезно. Я быстро.

— Ага, с Маркушей, может, и быстро управишься, а из библиотеки тебя придется на лебедке вытаскивать. Так что план такой: идёшь к графу, потом за книжками и, если они тебя не сожрут, встречаемся у общаги в шесть. Подарок так и быть беру на себя.

Маша улыбнулась и ударила в раскрытую ладонь подруги, закрепив договор.

Она быстро добралась до деканата, постучала и, не дожидаясь ответа, заглянула за дверь.

В кабинете почти никого не было. Только у стола рядом с окном стоял Голицын, перебирая какие-то записи, да у двери сидела незнакомая преподавательница, уткнувшись в монитор.

— Можно?

Марк Юрьевич кивнул, приглашая войти.

— Сейчас напишу.

Он растерянно огляделся, нашел в кипе бумаг небольшой блокнот и, вырвав оттуда лист, широким размашистым почерком написал название книги и автора.

— Ярослав Крапивницкий — специалист по восточной мифологии и, кажется, в этой книге он уделил акуре даже слишком много внимания, — пояснил он.

Маша прочитала. Поняла, что все понятно, кивнула и улыбнулась.

— Вы домой, Мари? Могу подбросить.

Маша на секунду остолбенела. Подбросить? Может, проницательная Лиза права, шутя о том, что Голицын испытывает слабость к ботаникам вроде нее?

— Э-э-э. Я в библиотеку, а потом нас пригласили на день рождения в общежитие.

Голицын улыбнулся:

— Только, пожалуйста, давайте так, чтобы мне не звонила Валентина Федоровна и не говорила, что толпа пьяных студентов бегает по общежитию в невменяемом состоянии.

— Ладно, — улыбнулась в ответ Маша. — Я прослежу, чтобы не звонила.

Марк Юрьевич искренне засмеялся, а Маша, кивнув на прощание, покинула кабинет как можно скорее.

В коридоре поняла, что щеки ее пылают от смущения. Вот дура! Ну куда смотрит на томного пластилина всея универа?!

Злясь на себя, она, не помня дороги, добралась до библиотеки, отыскала нужную книгу, оформила ее, но уходить не торопилась. Надо было остыть. Поэтому она плюхнулась за ближайший стол, отыскала главу про акудзин и углубилась в чтение.

Строчки, правда, не хотели обретать смысл. Взгляд то и дело расфокусировался. Она думала о Голицыне. А что, если бы стоило согласиться? Ну, подвёз бы до метро, вышла бы, и когда его БМВ скрылась бы за поворотом, вернулась бы в общагу. План, конечно, не очень, но зато поняла бы, что это было — вежливость или интерес.

Сколько ни старалась вчитаться, почти ничего не поняла. Только то, что Крапивницкий действительно считал, что акуре невозможно отличить от обычного человека. Ну никак. От слова «совсем». Так что она засунула книгу в сумку и поспешила в общежитие.

Квадратное пятиэтажное здание института располагалось на огороженной территории, и одной стороной выходило на не слишком оживленную улицу. Перед входом давно организовали вместительную парковку, а справа виднелось двухэтажное вытянутое здание общежития из красного кирпича.

Временное жилье студентов и главное здание Института литературы и искусства (в народе ИЛИ, либо Илька) соединялись широкой асфальтированной дорожкой, с двух сторон которой разбили цветочные клумбы, ныне усыпанные разноцветными опилками, а за общежитием начинался парк.

Маше удалось отринуть ненужные мысли, тем более последний день сентября выдался на удивление теплым, и ее ждал хороший вечер в компании одногруппниц.

***

— А давайте продолжим банкет? — предложила Лиза заплетающимся языком.

— А давайте я вызову такси и развезу вас по домам? — предложила Маша, поддерживая подругу под локоть.

Уже пожалела, что мало выпила, а то бы сейчас, как добраться домой, не было бы ее заботой.

— Я за банкет! — воскликнула Кристина и споткнулась, едва не упав.

— Ну нет, девочки! Я на это не подписывалась! — запротестовала Маша, кое-как придавая подруге правильную траекторию движения.

Они уже шли по дорожке к институту. Самое сложное — преодолеть парковку, а там автобусная остановка, где можно посадить девчонок на лавочку и спокойно вызвать такси.

Маша тяжело вздохнула и глянула на окна института. В деканате горел свет. Голицын? Он иногда задерживался допоздна, но ведь предлагал подвезти, значит, наверняка уже уехал. Посмотрела на парковку. А нет, всё-таки он, машина на месте. Что-то совсем поздно. Так не бывает. Опять взгляд на окна. Теперь свет нигде не горел, отражая лишь белые пятна уличных фонарей.

Поднялся ветер, напоминая, что осень в самом разгаре. Начал гнуть деревья, чьи искаженные мрачные тени ложились на асфальт, пытаясь дотянуться до девушек, требующих продолжения банкета.

За спиной послышались шаги, а следом и наглый, явно нетрезвый голос:

— Опа! Какие пьяные доступные телочки!

Сердце ушло в пятки. Только гопоты им для полного счастья не хватало!

Девушки остановились и обернулись. Со стороны парка приближалось три тела. Все три довольно внушительной комплекции.

Маша бы бросилась бежать, но бросить подруг не могла. Говорил же отец купить газовый баллончик, и чего дура не послушалась?

А гопота тем временем приблизилась вплотную, и один из них схватил Лизу за локоть.

— Привет, кисуля! Поехали, устроим веселую ночку.

— С тобой, что ли, чмошник? Руки убери, пока я тебе их в задницу не засунула!

Маша сделала пару шагов назад, пока до них не дошло, что сказала Лиза, которая в подпитии становилась настолько дерзкой, что самой хотелось ее придушить.

— Чего сказала, коза? — он выкрутил ей руку, но Лиза извернулась и заехала ему по голове сумочкой.

Тот, правда, в отличие от друзей не растерялся и двинул Лизе по лицу внушительным кулаком. Тут-то Маша и поняла, что не зря незаметно отступала. Бежать! Срочно звать на помощь! В институте всегда дежурит охранник!

Резко развернувшись, она ломанулась к институту, бросив свою сумку на одну из клумб, чтобы не мешалась.

— Держи! — раздался крик за спиной, но было поздно, ее не догнать.

Взлетев на крыльцо, она уже собиралась дёрнуть за ручку входной двери, как вдруг она сама отворилась на встречу, и Маша столкнулась нос к носу с Голицыным. Вот только… Вместо глаз у него была кровавая пелена. Он словно в замедленной съёмке склонил голову набок и хищно оскалился.

От неожиданности Маша отступила и упала на пятую точку. Даже отползти не могла — оцепенела. Вдруг пелена словно ушла под веки, и Голицын посмотрел на нее своими обычными синими глазами.

— Сиди тут. Тут безопасно, — сказал он строго и исчез. Буквально растворился в воздухе!

Маша закрыла глаза, медленно досчитала до трёх и встала.

На ватных ногах спустилась с лестницы и остановилась, всматриваясь вдаль, туда, где в свете фонарей на дороге между институтом и общежитием стояли люди.

Кровь стучала в висках, дыхание сбилось, но Маша взяла себя в руки и решила, что это все алкоголь и дурацкие книжки по японской мифологии, и направилась в ту сторону.

Не дойдя пару шагов до подруг, которые стояли, прижавшись друг к другу, она остановилась. Девушки дрожали, Лиза прижимала ладонь к глазу, а Кристина, видимо, только закончила рассказывать Голицыну о том, что случилось.

Он же стоял чуть в стороне, а гопники странным образом лежали перед ним на асфальте. Все трое в позе звезды, раскинув в стороны руки и ноги, и, казалось, не шевелились.

Голицын мельком глянул на подошедшую Машу и, достав из кармана мобильник, набрал кого-то.

— Это я. Мне нужна группа зачистки, — пауза, слышно было, как собеседник что-то отвечает. — Помнишь дорожку между институтом и общежитием? Жду.

Несколько очень долгих минут ничего не происходило. А Маше хотелось, чтобы он хотя бы взглянул на нее, но он смотрел куда-то в сторону парка, не обращая на них внимания. Она подошла к Лизе, которая будто впала в транс и насильно убрала руку подруги от глаза. Вокруг него и на щеке наливался огромный синяк.

— Ой, ты прямо рыцарь! Девушек спасаешь от гопоты. Это так мило!

Голос показался знакомым. Маша обернулась. Они появились буквально из ниоткуда. Четверо или пятеро. А голос, как оказалось, принадлежал Ивану Ивановичу Воронову. Эту наглую рожу она хорошо запомнила.

Он, кажется, почувствовал ее взгляд и повернулся. Она вздрогнула, увидев у него такие же кроваво-красные глаза, какие были у Голицына.

— Я тебе вчера не говорил, что твой страх очень вкусный?

Маша вскинула брови. Ее, конечно, трясло, казалось, что происходящее нереально, что ей все это просто снится, но даже во сне захотелось двинуть наглецу.

— Нет, Иван Иванович. Вы сказали, что он просто есть.

Воронов искренне засмеялся и обратился уже к Голицыну:

— Прикольная. Если ты ее не трахаешь, маякни, мне такие нравятся.

Голицын и бровью не повел, вместо этого начал раздавать команды прибывшим с Вороновым мужчинам:

— Эти трое не знаю откуда, и мне плевать, что вы с ними сделаете. В рамках закона, конечно. Этих двух, — кивок на Лизу с Кристиной, — по домам, память исправить, и русалку медику покажите. С третьей сам разберусь. Ворон, просканируй, вдруг кто что видел из общаги.

— Понял, принял, господин начальник. Будет сделано, — шутливо раскланялся он, — только ты ведь взял тайм-аут на службе. Забыл? А мы, между прочим, расследуем одно очень странное происшествие.

— Мне жалобу Константинову кинуть?! — рявкнул Голицын.

Маша внимательно слушала их разговор, а вот девчонки от увиденного поплыли и начали плакать.

— Заткнулись! — это уже Голицын бросил в их сторону, и девчонки тут же замолчали, лишь жалобно всхлипывая.

— Да ладно тебе, Демон! Не ори на девочек — дай перекусить спокойно, — все так же нагло усмехнулся Воронов.

А тем временем мужчины по очереди подходили к лежащим на асфальте гопникам, касались рукой головы и исчезали вместе с ними, чем вызвали ужас и вскрики девушек.

Воронов повернулся к единственному оставшемуся, и тут Маша узнала того самого Сергея, что на допросе сидел, уткнувшись в ноутбук.

— Давай этих двух сначала в Еленовку, а там разберемся.

Сергей кивнул и решительно двинулся к Кристине. Та завизжала, но тут же схватилась за горло, будто начала задыхаться.

— Не советую орать, иначе придушу, — процедил сквозь зубы Голицын.

Тут-то Маша и поняла, что он сам душит подругу, при этом не касаясь, и от осознания этого накатила жуткая волна злости.

— Пусти сейчас же! — крикнула она ему.

Он бросил на нее короткий взгляд, но Кристина перестала задыхаться.

— Сейчас вы двое, — он по очереди указал на Кристину и Лизу, — идете с ним! В больницу, а потом домой! Понятно?

— А они нас не убьют? — всхлипывая пролепетала Лиза.

— Я тебя убью, Апрелова, если не перестанешь нести чушь! А ты отойди в сторону, — последний приказ относился уже к Маше.

Она нехотя отступила, и Сергей, зайдя за спины девушек, положил руки им на плечи, и в следующую секунду все трое исчезли, будто их тут и не было.

Глава 6

Начался мелкий, противный дождь, делая ночной город за окном сплошной размытой цветной кляксой.

Маша вся вжалась в сиденье, стараясь ни о чем не думать. До дома даже ночью на машине было ехать не меньше получаса. Это обещали быть самые долгие полчаса в ее жизни.

— Не холодно? — спросил Голицын.

— Нет, — не поворачиваясь, ответила она.

— Мари, ну что вы переживаете? Ваши подруги наверняка уже дома. Память сотрут, вспомните только хорошие моменты сегодняшнего дня, — его голос звучал слишком буднично для сложившейся ситуации.

— То есть вы мало того, что кушаете мой страх, так ещё и отказываетесь консультировать по моей работе? — в этот раз она все-таки посмотрела на него.

Голицын усмехнулся. Снова что-то неуловимо изменилось. Теперь он был похож на хищника, сцапавшего вкусную добычу.

— Я не отказываюсь, Мари. И нет, сейчас я не кушаю. Я сыт.

— Отлично. Но вы сотрете мне память, и я уже не вспомню, что вы древнее мифическое существо.

— Не древнее, мне всего-то тридцать пять. И не мифическое, вполне реальное. Но да, память сотру. Людям лучше не забивать голову такими вещами. Вы слишком любите культивировать в себе страхи, даже те, которых можно было избежать.

Она промолчала. Да, конечно, в чем-то он был прав, но… Узнать о существовании демонов и тут же забыть… Нелепость какая.

— Воронов назвал вас демоном, потому что вы демоны? — задала она ему вопрос, просто чтобы не молчать.

— Нет, — засмеялся он, — то есть да. Нас называют демонами, но конкретно в моем случае — это просто прилепилось со времён службы в Седьмом отделе. Я — Демон, Иван — Ворон, Кирилл — Ищейка.

— Что за Седьмой отдел?

— Ну, это как полиция у вас. Только мы расследовали преступления акуре против людей.

— А почему вы ушли? — Маша все больше утверждалась в том, что не хочет терять память, да и Голицын с обычными глазами уже не казался таким страшным.

— М-м-м, Мари, я больше не чувствую вашего страха, сплошное любопытство, — усмехнулся он.

— Что вам до моего страха? Вы же сыты, — огрызнулась она.

Он на это промолчал, и она уже подумала, что не заговорит, но он заговорил:

— Один из наших питался страхом и болью детей. Двенадцать изуродованных трупов за два месяца. Я решил, что мне нужен длительный бессрочный отпуск.

Она даже не сразу нашлась, что сказать на это.

— Но… Ведь это работа такая…

— Но ведь не каждый день детишек убивает твой родной дядя, — грустно улыбнулся он.

— Я… — и как можно об этом так спокойно говорить? — Я сожалею.

— А я нет. Я сломал ему шею, когда его под конвоем вели, чтобы проводить до тюрьмы. Конечно, лучше, чтобы он посидел, помучился, но… у нас иные законы, и мразь могла выйти оттуда.

— Ну, у вас хоть есть законы и наказания, а могли бы плевать на детишек. Да? — все ещё находясь в шоке, сказала Маша.

Почему-то хотелось поддержать его. Вряд ли говорить об этом было просто, даже если ты злой японский дух или демон.

— Да, — улыбнулся он и свернул на ее улицу.

— А вампиры существуют? — решила напоследок узнать она, увидев, что они уже возле ее дома.

— Да, но их даже меньше, чем нас. И да, они едят суп с чесноком.

— Зачем им суп, если они пьют кровь?

— Зачем я прихожу на пары с кофе, если пью страх? — парировал он, паркуясь возле подъезда и поворачиваясь к ней. — Вы ничего не знаете о таких, как мы, потому что слишком боитесь всего, что отличается от вас хоть немного. А поскольку людей больше, чем других видов, то большинство решает, какой строить миропорядок, кого ассимилировать в общество, а кого нет. Мы сами ассимилировались, подстраиваясь под большинство, потому что хаос страшнее нас.

Он замолчал, и она поняла, что сейчас он будет стирать ей память.

— Это больно? — спросила она.

— Не очень.

Маша отпрянула, но Голицын заулыбался.

— Прости, не удержался. Это совсем не больно! Я просто дотронусь и все, — он протянул руку и коснулся холодными пальцами ее виска.

Маша зажмурилась на всякий случай, и ей показалось, что прикосновение длилось целую вечность.

— Уже всё? — не выдержала она.

Он прыснул от смеха и убрал руку.

— Прости, я рано начал. Надо было сначала подумать над установкой и позвонить.

Она непонимающе уставилась на него, а он уже прижимал телефон к уху.

— Они дома? Отлично, спасибо. Какая у них установка? — он с минуту слушал собеседника, потом кинул телефон на приборную панель и снова повернулся к ней. — Прости, Мари. Когда стираешь память группе людей, важно оставить одинаковые ложные воспоминания.

Они кивнула, понимая, о чем речь:

— Мы пили и без приключений доехали до дома?

— О, да вы из провидцев?

— А они тоже существуют? — искренне удивилась Маша.

— Не встречал. Мы вообще с другими необычными видами редко контактируем. Но знаю, что есть люди с невероятно развитой интуицией.

— Понятно, — угрюмо кивнула Маша.

— О боги! Мари, мне правда жаль, что я удовлетворил ваше любопытсво и вынужден стереть все, что рассказал.

— Вы бы мне пригодились в качестве консультанта для работы, знаете ли, — нервно усмехнулась она.

— Не думал, что вы такая меркантильная.

— Я?! — хотела было возмутиться Маша, но тут же стушевалась. — Ну, если только немного.

— Хорошо. Я сделаю вам подарок, только никому о нем не говорите, — заговорщицки прошептал он.

— Оставите память? — уже обрадовалась она.

— Не совсем. Будете думать, что эта поездка в моей машине вам просто приснилась, — серьезно сказал он и коснулся ее виска.

Она не успела ответить — погрузилась в темноту.

Едва девушка скрылась в подъезде, зазвонил телефон. На экране светилось «Ищейка». Марк тяжело вздохнул. Видимо, придется подключаться.

***

Противная назойливая вибрация впивалась в мозг, требуя пробуждения. Кирилл открыл глаза и глянул на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Они показывали час ночи. Нащупав телефон, глянул на экран: «Лежаков». Лежаков сегодня дежурил.

Сердце пропустило удар. Он сел, спустив ноги на прикроватный коврик, и принял звонок:

— Кирилл, у нас еще один труп. Прыгай ко мне. Кого еще вызвать? — послышался в трубке встревоженный голос коллеги.

— Ваню зови, Эльнара. Ваня пусть своих ребят подключит. Ростова с Богдановым пока не трогай, у них вчера был тяжёлый день. Константинову звонил?

— Пока нет.

— И не звони, я потом сам. Буду через пять минут.

Он обернулся на заворочавшуюся во сне Лену. Тяжело вздохнул и поднялся. Взял из шкафа вещи и пошел одеваться на кухню. Пока одевался, кофемашина приготовила капучино в одноразовый стакан.

Кирилл открыл кран, ополоснул лицо и шею, пытаясь сбросить остатки сна, вытерся полотенцем и, взяв стакан, прыгнул к Лежакову.

В голову тут же ворвался ор. Кирилл опешил от неожиданности и завертел головой. Лежаков стоял за его спиной с видом человека, который сейчас сам будет убивать. У двери, словно истуканы, застыли Воронов, чьи глаза сейчас были красными от недосыпа, и его ребята. А у окна сидел на стуле Эльнар Гасанович, зажав между ногами чемоданчик.

Перед ним была кровать. На кровати лежало тело женщины в шелковой коротенькой ночнушке. Русые волосы полностью закрывали лицо. Перед ней на полу сидел мужчина. Он держал труп за руку, уткнувшись лицом в простыни. Слева у стены стояла детская кроватка, из которой и доносился дикий крик младенца.

Кирилл оглянулся на Лежакова, и тот, сделав шаг вперед, чтобы Кирилл его мог расслышать, начал докладывать:

— Макарова Анфиса Николаевна, двадцать четыре года! Труп обнаружил муж Макаров Никита Сергеевич, вернувшийся домой полчаса назад!

— Где был?! — спросил Кирилл, пытаясь перекричать младенца.

— Говорит, выпивал с друзьями!

— Проверить надо!

Кирилл передал стакан Лежакову и подошел к мужчине:

— Никита Сергеевич! — ноль реакции. — Никита Сергеевич!!!

Мужчина наконец поднял на него заплаканные красные глаза.

— У вас есть, кому передать ребенка?!

— А? — непонимающе уставился на него мужчина, будто не видя никого перед собой.

— Ребенок плачет! Надо его передать кому-то! Родственники есть?!

Тот оглянулся на кроватку, где надрывалось дитя, и встрепенулся. Встал, пошатываясь, подошел к люльке и бережно взял малыша на руки:

— Есть, да. Есть… — пробормотал он и тут же прыгнул.

Кирилл подумал, что оглох от образовавшейся внезапно тишины.

— Наконец-то! — выдохнул за спиной Ворон.

Кирилл достал из кармана перчатку, надел на руку и подошел к трупу. Двумя пальцами откинул волосы с лица жертвы. Картина та же — красные глаза, будто она и мертвая питается, серая бетонная кожа в трещинах. Наверняка вскрытие покажет то же, что и в случае Виктории Васнецовой.

Он снял перчатку, сунул обратно в карман и забрал у Лежакова свой кофе.

— Приступайте, — бросил он, сделав большой глоток. — Я сейчас.

Кирилл прошел мимо сотрудников и вышел в гостиную, совмещенную с кухней. Оглядел просторное светлое помещение и приблизился к панорамным окнам, за которыми открывался великолепный вид на ночной город.

Он отыскал в телефонной книге нужный номер, нажал кнопку вызова и приложил телефон к уху. Казалось, длинные гудки длились вечность, но вот ему ответил твердый волевой голос:

— Говори!

— Вам надо сейчас же забрать Лену с Каролиной к себе, — отчеканил Кирилл тоном, не терпящим возражений.

— Принял! — рявкнул собеседник и тут же отключился.

Кирилл выдохнул. За девочек теперь можно не волноваться. Тесть — бывший вояка — никогда лишних вопросов не задает. Наверняка уже через две минуты будет у них и заберет дочь и внучку. Все-таки хорошо, что родители Лены живут в другой стране. Всего пару прыжков по корпоративным квартирам, и будут на месте. И ему, Кириллу, так спокойнее.

Тут же пришла СМС от Лены: «Я требую объяснений, как только освободишься!»

Он усмехнулся, смахнул уведомление и набрал другой номер.

— Вы меня в покое не оставите? — ответили ему.

— У нас маньяк, — только и сказал Кирилл.

Марк тяжело вздохнул:

— Скоро буду.

— Никита Сергеевич, — раздался за спиной голос Ворона, — вот присядьте, давайте выпейте водички. Потом прыгните с Петром Андреевичем к нам в офис, расскажите все, что сегодня было по порядку.

Иван усадил хозяина квартиры на белоснежный диван, протянул ему стакан воды, а сам подошел к Кириллу:

— Ну и?

— На счет Лежакова правильно. Демон скоро будет.

— Ух ты! Еще бы! За ним должок, а то чего это мы его студенточек по домам развозим и память правим?! Совсем Демон очеловечился. А мог бы просто пожрать и домой отвалить, — нет, Ворон не возмущался, точнее возмущался наигранно.

— Не понял, каких студенток? — заморгал Кирилл, совершенно не понимая, о чем речь.

— Красивых и вкусных! — хихикнул Ворон. — На них гопота напала, а наш рыцарь бросился спасать. Пригвоздил хулиганов к асфальту, да еще покушал мимоходом. Короче, я с тобой больше в Еленовку не поеду. Жанночка так орала, что я ей девочек на лечение притащил, что чуть ли не всю больницу на уши подняла. И чего сегодня всем не спится? — загадочно протянул он. — Трудоголики хреновы.

— Сон для слабаков.

Они обернулись. Рядом стоял Марк, осматривая гостиную. Потом его взгляд остановился на Макарове, и он повернулся к друзьям, вопросительно вскинув брови.

— Хозяин квартиры, муж убитой, — пояснил Кирилл, протягивая Марку руку для приветствия.

— Ясно. На хер он тут не нужен, — отрезал Демон.

— Сейчас Лежаков заберет в отдел. Труп в спальне, — Калинин кивнул в сторону двери, за которой что-то бурно обсуждали коллеги.

Марк кивнул и направился туда.

Эльнар Гасанович совершал манипуляции над трупом, кто-то фотографировал помещение, остальные стояли у окна. Только Лежаков, стоя у кровати, переговаривался с Эльнаром.

— Почему здесь такая толпа? — скривился Марк и обратился к Ворону. — Пусть займутся делом! Осмотреть другие помещения, опросить соседей, камеры!

Ворон открыл рот, делано изумляясь, и обратился к Кириллу:

— Не помнишь, когда Константинов ушел в отставку и на его место пришел Марк Юрьевич?

Кирилл шутливо отвесил Ивану подзатыльник.

— Давай за работу, — бросил он другу и тут же попросил Лежакова взять на себя Макарова.

Воронов раздал парням указания, а Марк тем временем приблизился к кровати и вгляделся в мёртвое лицо женщины.

— Картина та же самая, что и с Васнецовой? — обратился он к судмедэксперту.

Эльнар Гасанович глянул на него через плечо и усмехнулся:

— Явление Демона народу. Приветствую, молодой человек. Вы правы, внешне все то же самое.

Марк улыбнулся на «молодого человека» — старая шутка среди них.

— И типаж такой же…

— Думаешь, маньяк выбирал жертву по типажу? — спросил Кирилл, подойдя ближе.

— Это одна из версий, и не самая популярная. Представляешь, как тяжело маньякам в Норвегии, где все блондинки? — усмехнулся Марк. — В нашем случае нужно копать глубже и искать другую связь между жертвами.

— Займешься? — повернулся Кирилл к Ивану, и тот кивнул в ответ.

Марк оглядел комнату, смятую кровать и остановил взгляд на детской кроватке:

— А где ребенок?

— Отец отнес родственникам.

— То есть маньяк не тронул его? — задумчиво прошептал Марк.

— Нет, не тронул. Может, пожалел? — предположил Кирилл.

— Может, — кивнул Марк. — А может, не смог получить от ребенка то, что нужно.

— А что, по-твоему, ему нужно? — почесал затылок Ворон.

— Не знаю. Вы сказали, что Васнецову выпили досуха, тут то же самое, но ведь никто не может тянуть страх из своих же. Какой-то бред.

— А вдруг можно, просто никто никогда об этом не задумывался, — предположил Иван. — Теперь нам тут в сыщиков играть, а менты мы неважнецкие, если честно.

— Какие есть. Других не будет, — отрезал Марк.

— И то правда, — разогнулся Эльнар Гасанович и посмотрел на троицу. — Это у нас только название громкое: Седьмой отдел! Отдел по борьбе с преступностью! А по факту, что? Собрали самых сильных и головастых, чтобы следили за тем, чтоб наши людей до суха не выпивали. Вот и весь сказ! Мы на самом деле — Отдел по сохранению нашего общества в тайне от человеков!

Кирилл покачал головой. Все правда. Вспомнил заголовки газет полуторагодовалой давности: «Найден труп девочки десяти лет с потрескавшейся серой кожей и кровавыми глазами!» Устали тогда память чистить свидетелям.

Марк же заявления Эльнара проигнорировал. Был согласен, но работа есть работа, так что работают как умеют и с чем имеют.

— Зачем такие сложности? — начал говорить Голицын, вроде ни к кому не обращаясь и в тоже время ко всем сразу. — Голодный Акудзин может просто постоять под окнами роддома или хосписа. Ну или напугать кого до смерти и стереть память. Зачем ему страх своего собрата? А главное — как он это сделал? Я вот не чувствую твой страх, Кирилл.

— О чем ты? — удивился Калинин.

— Лена подходит под этот типаж. Ты наверняка за нее боишься, но никто не чувствует этого.

Иван повернулся к Кириллу, словно ища в глазах друга подтверждение слов Марка. Кирилл прикрыл глаза на секунду и выдохнул:

— Я ее спрятал.

— Хорошо, — понимающе кивнул Марк. — Значит, нам надо ответить на главный вопрос: а точно ли это кто-то из наших? И для этого мне надо будет поднимать древние как говно мамонта книги.

— И что ты хочешь в них найти? — скептически хмыкнул Ворон.

— Что-нибудь, что намекнет на то, что мы все-таки можем быть уязвимы.

— То есть будешь искать «осиновый кол» против нас же?

Марк кивнул и хищно улыбнулся:

— И осиновый кол, и серебро, и святую воду. Мы сами против себя оружия не искали, но вдруг это делал кто-то другой. Люди, например?

— Или русалки, — усмехнулся Иван, вспомнив смешную девчонку с синими волосами, которая от страха съездила ему по лицу в больнице.

— Ну, эти вряд ли. Наши интересы не пересекаются. Кирилл, надо все-таки проработать связи этих девочек, найти общее, общих знакомых, например.

— Займемся, — кивнул Кирилл.

— А труп Васнецовой еще в морге?

— А где ж ему быть? — ответил Эльнар Гасанович. — Я закончил. Забираю и эту тоже.

— Я, пожалуй, прогуляюсь с вами, — заявил Марк. — Хочу увидеть, что там внутри.

Глава 7

— Ты! — Жанна ткнула пальцем Марка в грудь. — Я лечить синяки твоим девкам не нанималась!

— Жаннет, милая, конечно, не нанималась, — примирительно поднял он руки. — Но у тебя ведь целый штат медиков! Поручила бы студенток студентам!

— Нормальные студенты в это время спят! — прошипела она.

Хотела ещё что-то добавить, но дверь в холодильник отворилась, и Сухой предложил им зайти. Марк натянул маску, усмехнувшись под ней, и, галантно поклонившись, уступил даме дорогу.

— Шут! — бросила Прохорова и вошла в зал.

Посреди помещения стояли два стола, на которых лежали два почти одинаковых тела — молодые светловолосые девушки, обе с раскрытыми грудными клетками.

Марк приблизился, обошел сначала один стол, внимательно осматривая внутренности, затем второй. Картина была одинаковая — черная слизь, похожая на смолу, заливала органы, а сущности не было, хотя обе девушки несомненно принадлежали к акудзинам.

— Можно в двух словах: что это за хрень? — попросил Марк, поморщившись.

— В двух словах сложно, — вздохнул Сухой и, облокотившись на свободный стол, стоящий у стены, пояснил: — Мы сами не знаем. Ну, то есть это какая-то железистая ткань со следами гнили.

— Гнили? — удивился Марк.

— У меня есть теория, и Эльнар Гасанович тоже склонен так думать… В общем, сущность у акудзин — полноценный орган, как второй желудок. Всем известно, зачем нам два желудка — один, чтобы поддерживать тело, второй, чтобы поддерживать силу. Без подпитки эмоциями людей он не работает. Ну, не прыгнешь ты дальше двух метров голодный! Так вот, сущность и не даёт телу стариться так, как это происходит у людей. Вот Эльнар Гасанович, например, — Сухой подмигнул коллеге, — выглядит на шестьдесят людских, а по факту сто сорок минуло. Органы наши даже после смерти остаются в относительном порядке, а сущность так и продолжает работать, но уже отключенная от сознания. Именно поэтому мы сжигаем мертвецов. Ну, а почему мы это делаем, вы нам, Марк Юрьевич, скорее расскажете, ведь вы историк.

— Мы пришли из огня и уходим в огонь… — пробормотал Марк.

— Верно! Не меняем ничего, ибо наши предки прекрасно описали, что происходит, если нарушить целостность сущности другим путем.

Марк глянул на медиков. Он понимал, о чем речь. В их книгах прекрасно описывалось, что после смерти носителя сущность нельзя ликвидировать иначе, чем через сожжение. В противном случае она могла повести себя непредсказуемо: от переселения в животного и создания тем самым неведомой твари до небольшого апокалипсиса, равноценного взрыву мощной боеголовки.

— Вы не ответили на вопрос, Геннадий Васильевич, — вернулся из своих мыслей Марк.

— Теория в том, что сущность содержится в резервуаре, таком же как желудок. И если сущность забрать, остаётся лишь ни на что не годная оболочка, возможно, державшая форму только за счёт сущности.

— Откуда гниль? — нахмурился Марк.

— Хороший вопрос! Можно предположить, что сущность заранее мертва или что, накапливая в себе человеческий гнев и страх, впитывает в себя эту гниль, словно канцерогены.

— Звучит, конечно, странно, но не будем вдаваться в подробности, ибо медицина — не мое. Но почему они такие? Это люди становятся такими, если мы их выпиваем, — спросил Марк, глядя на потрескавшуюся серую кожу Анфисы Макаровой.

— Когда мы едим, сущность влияет на людей, искажая их сознание. Но если перестараться, захватывает и тело. А значит, я все же склоняюсь к тому, что это сделал кто-то из своих, — заключил Сухой и хлопнул в ладоши, будто совершил открытие века.

— Но ведь это невозможно, — Марк сложил руки на груди и скептически обвел всех взглядом. — Чтобы выпить своего, нужно ощущать его. Но мы не можем ощущать эмоции друг друга — ни страха, ни боли. Только предполагать.

— Поэтому это только теория, — согласился Сухой. — Правду, боюсь, мы узнаем, только когда будет пойман преступник.

***

— Вашу мать! И это вторая за каких-то три дня! Мне, сука, что?! Всех блондинок попрятать?! А, Калинин?!

На часах было четыре утра. Макарова давно отправили к родственникам, и Кирилл, не дожидаясь Демона, позвонил начальству.

Константинов ходил взад-вперед по переговорной в домашнем халате и уже десять минут орал на подчинённых.

— Чего молчишь?!

— Я свою жену отправил к родственникам, — устало признался Кирилл.

Константинов остановился и в изумлении уставился на него.

— Я бы тоже отправил, если бы был женат, — взял на себя «огонь» Ворон. — Нам пока ничего неизвестно, и, как бы это грубо ни звучало, — больше трупов, больше информации. Проверю, могли бы быть девушки связаны между собой чем-то еще, кроме внешности.

— И это первоочередная задача, — заявил внезапно возникший в кабинете Марк.

— Явился! Чтоб тебя черти драли! — словно ожил Константинов.

— И вам не хворать, Олег Дмитрич, — улыбнулся Марк и сел в свободное кресло.

— Где был, что делал? — ехидно раскланялся начальник.

— Книжки писал, лекции читал, трупы разглядывал, — ответил Голицын ему в тон.

— Что нового узнал?

— Я не Розенталь, студенты слушают жопой, убийца с вероятностью девяносто процентов из своих.

— А с этого места давай-ка подробнее, умник, — крякнул Константинов и уселся за стол, придвинув к себе чашку с кофе.

— Это теория наших медиков: если сравнивать трупы людей после того, как их выпили, и трупы девушек — картина одинаковая, а черная слизь может быть оболочкой сущности. Но я все же оставлю десять процентов на то, что это мог быть какой-нибудь доселе неизвестный нам монстр.

— Энергетический вампир? — вскинул брови Лежаков.

— Мы и есть, по сути своей, энергетические вампиры, — отвечал Марк. — Я бы пока придерживался версии, что это свой. Из этого выходит другой вопрос — как?

— Действительно! — стукнул кулаком по столу Константинов. — Как?!

— Что-то мне подсказывает, что придется спрашивать у преступника, когда его поймаем.

— Демон, ты издеваешься надо мной, что ли?! — покраснел от возмущения начальник. — Меня уже сегодня в одиннадцать утра ждут на ковер в Правление! Что я им скажу?

— Не знаю, но точно знаю, чего говорить не нужно, — он поймал на себе взгляды всех присутствующих. — Во-первых, говорить, что убийца из наших — это пока не доказано, во-вторых, говорить, что я участвую в расследовании.

— С первым понятно, а с тобой что не так? — уже спокойно спросил Константинов.

— А я бы хотел оставаться в тени, чтобы была возможность, в случае чего, понаблюдать со стороны, не боясь спугнуть тварь.

— Загадками говоришь, Демон, — констатировал Ворон.

— Страсть как люблю загадки! — улыбнулся Марк. — Но так надо. В первую очередь, стоит выяснить, как связаны девушки, и получить полную информацию с камер, соцсетей, допросов и прочее по второй жертве. Тогда будет, с чем работать.

— Вы меня в могилу загоните, — проворчал Константинов, поднялся и махнул рукой. — Ладно, наплету какую-нибудь ахинею, но долго прикидываться дебилом не выйдет. Правлению нужен хоть какой-то результат! Это не людишки, к смертям которых легко привыкнуть. Это мы, а мы умираем только от старости или, если сверху прилетит бетонная плита, но я такого не припомню. Так что работаем, и работаем в темпе вальса!

***

— Ты же не будешь рассказывать мне ту же чушь, что Константинов сегодня утром?

— Папа, я вообще хотел поспать. У меня законный выходной! Пятница выдалась тяжёлая, тем более, я не знаю, что там происходит. Мне не докладывают, — на последнем слове Марк зевнул и закрыл глаза.

Он вытянулся в полный рост на диване в кабинете своего отца, Юрия Петровича Голицына, который попросил о разговоре тет-а-тет.

— Врешь, — улыбнулся Демон-старший. — Ворон и Кирилл сто процентов докладывают.

— Они просто просили узнать, как такое возможно, чтобы кто-то выпил акудзина.

— И как ты должен это сделать?

Марк сладко потянулся и улыбнулся:

— Как обычно — пойти в библиотеку.

— Двадцать первый век на дворе, а он все в библиотеку ходит, — хмыкнул Голицын-старший.

— Не поверишь! Там о нас и наших предках больше информации, чем в интернете.

— Марк, я серьезно. Второй труп — это уже не шутки. Мне усилить охрану?

— Да брось, на тебя разве что сумасшедший пойдет. Не думаю, что наш маньяк смертник, — отмахнулся Марк.

— А мать?

— На нее тоже не пойдет. Она сама кого хочешь высосет.

Юрий Петрович встал из-за стола и прошёлся взад-вперёд по пушистому бежевому ковру. Затем остановился и повернулся к сыну:

— Я серьезно спрашиваю. К чему готовиться?

Марк тяжело вздохнул и сел:

— К труду и обороне. Седьмому отделу так точно. Я пока не могу ничего сказать. Слишком мало времени, слишком мало информации, слишком мало трупов!

— В смысле «слишком мало трупов»?! — остолбенел Голицын-старший.

— В прямом! Вряд ли наш маньяк подбирал девочек по внешности. У них должна быть другая связь. Я в этом уверен. Это первое. И второе, больше трупов — больше вероятность, что паскуда где-то проколется. Цинично? Да. Но зато честно.

— Ты даже не представляешь, что было на совещании! Все нервничают, боятся. Это хаос, Марк. Акудзины боятся! Немыслимо! А скоро начнут смотреть криво друг на друга! Кирилл им такую фору дал, сказав, что это, возможно, кто-то из своих, даже Константинов еле убедил всех, что это не точно, а лишь предположение! Вы хотите хаос? Хаос, сынок, страшнее нас самих.

— Что ты от меня хочешь услышать? — спокойно спросил Марк. — Что тебе делать? Я сказал: не дёргаться. Подавай пример ледяного спокойствия. Отдел, знаешь ли, уже сутки на ногах. Не бывает так — вынь да положь. Я знаю, что время — это, возможно, чья-то жизнь, но мы не боги, не всесильны.

— Боги… Нет, мы на другой стороне баррикады. Мы демоны и тоже кое-что можем. Любая просьба, Марк, ты знаешь, где меня искать.

Юрий Петрович отвернулся к окну, давая понять, что даже на общение с собственным сыном есть лимит времени. И тогда Марк прыгнул, не прощаясь.

***

Вышел в библиотеке. Не простой, а их собственной, куда людям вход был заказан. Старинное здание в центре города открывало свои двери только акудзинам.

Марк любил это место. С детства считал его волшебным, наполненным магией. Конечно, жизнь существ среди людей давно стала обыденностью. Они научились подстраиваться под новые реалии, научились сосуществовать, создали корпорацию, которая для простых смертных выглядела только обширным бизнесом сильных мира сего, а на деле просто скрывала демонов от любопытных глаз. Седьмой отдел по документам — охранное предприятие. Больница, частные школы, рестораны, магазины и многое, многое другое было всего лишь ширмой.

Вот и библиотека так же. Частный музей с ресторанчиком для своих. Элитный клуб, куда можно было войти только по приглашению или по праву рождения.

Марк огляделся и улыбнулся, даже не пытаясь скрыть волну удовольствия, накрывшую с головой. Пол, стены, потолок, стойка администратора у противоположной от входа стены — все в панелях темного дерева. Витражные окна, старинные люстры и бра с мягким желтым светом. Из холла вели две двери. Налево библиотека с читальным залом, занимающая часть первого и весь второй этаж. Направо ресторан, работавший днем только пару часов на бизнес-ланч, и вечером, начиная с одинадцати часов и до глубокой ночи, а-ля карт.

За стойкой Наталья. Как всегда со сложной прической, в белой блузке с рюшами. Наталья — лицо «фирмы», старалась поддерживать статус заведения, знала наизусть все собрание библиотеки и могла по памяти сказать, на каком этаже, в каком ряду, на каком стеллаже и на какой полке стоит искомая книга.

Девушка оторвалась от работы и, увидев нового посетителя, очаровательно улыбнулась:

— Марк Юрьевич! Желаете продолжить? Я все оставила на столе. Или вы пришли пообедать с Иван Иванычем?

Марк улыбнулся в ответ и приблизился:

— А что, он здесь?

— Да, недавно пришел. Сказал, что голоден, как тысяча чертей, — она снова очаровательно улыбнулась, показывая ровные белые зубки. — Ничего, Влад его сейчас накормит.

Марк ответил на улыбку и подмигнул:

— Тогда книжки подождут, пойду поздороваюсь.

Он обогнул стойку и вошел через двойные витражные двери в вытянутое прямоугольное помещение, в конце которого стояла массивная барная стойка. В ресторане сейчас было немного народу. Столы стояли в два ряда — у стены и у окна, а между ними образовывался широкий проход с красной ковровой дорожкой. Тут и там стояли кадки с пальмами, сквозь оконные витражи проникал рассеянный белый свет — сегодня было пасмурно.

Ворона он заметил сразу. Тот устроился недалеко от входа и уплетал спагетти болоньезе.

— Приятного! — пожелал Марк, усаживаясь напротив.

— Фпафибо!

Тут же подошла миловидная официантка, и Марк заказал себе кофе.

— Что-нибудь выяснил? — спросил он, когда Иван отодвинул от себя пустую тарелку.

— Нет, чтоб спросить, как мне спалось и спал ли я вообще, — проворчал друг.

— Ой, прости! — Марк состроил виноватую мину. — Ты спал, вороненочек?

— Да иди ты! — усмехнулся тот. — Пару часов, и то это сложно назвать сном.

— Так если не спал, значит, работал, значит, есть что сказать.

— Есть, но не тут, — он скосил глаза в сторону, призывая посмотреть вглубь зала.

Марк слегка наклонился, чтобы видеть за пальмой, закрывающей обзор, но тут же принял прежнее положение и скривился. В глубине зала у окна сидели братья Морозовы. И если младший Морозов у Марка не вызывал никаких эмоций, то старшего, Максима Морозова, он терпеть не мог еще со школы.

Заносчивый, наглый, беспринципный гаденыш — самые мягкие эпитеты, которые употреблял Марк в отношении недруга. Тоже из богатого, знатного рода, тоже сильный, почти наравне с ним, тоже умный, но с одним крупным недостатком. В отличие от Марка, Морозов смотрел на не знатных и не таких сильных свысока и считал, что им место только в обслуге.

Марк даже сжал кулаки и скривился, будто ему под нос сунули дохлую кошку.

— Расслабься, — усмехнулся Иван. — Не тронь говно, вонять не будет.

— Не в этом случае, — сквозь зубы прорычал Марк, заметив, что Морозовы уже закончили трапезу и идут к выходу, а старший при этом косится на него.

Ну точно! Как мог Макс Морозов пройти мимо и не задеть Марка? Никак. Этот прекрасно знает, что никто не будет устраивать здесь разборки, а словесные перепалки и драки для них еще с детства стали сродни спорту.

— Какие акуре! — Морозов раскинул руки в стороны, изображая радость от случайной встречи. — Я думал, ты, Голицын, уже давно повесился в своей школе для человеческих детенышей!

Он остановился, ожидая ответа, а его брат встал за ним бледной тенью.

— В институте, Максим, я работаю в институте. И там, между прочим, учатся и акудзины.

— Хм, такие же слабенькие недоделки, как твой дружок? Слышал, одну такую студенточку уже придушили. Плохо работает Седьмой отдел, — он печально покачал головой, — очень плохо. Отец давно считает, что нам эта контора ни к чему. Работает против своих же! Немыслимо!

— Седьмой отдел работает не против своих, а против ублюдков, возомнивших себя выше других видов, — Иван бросил салфетку на тарелку и с вызовом посмотрел на Морозова, но тот и бровью не повел.

Нарочно делал вид, что сотрудники Седьмого отдела не существуют в природе. Во всяком случае для него.

— Нельзя, — начал Морозов, снова обращаясь к Марку, — быть слишком человеколюбивым. Это ошибка.

— Угу, твой отец об этом знает не понаслышке, — парировал Марк, и Морозов дернулся как от пощечины.

— Туше, — резюмировал Иван.

— Не стоит, Макс. Идем, — Илья Морозов положил руку на плечо брата и добавил: — Идем, Макс, мы опаздываем.

Послав Марку убийственный взгляд, Максим все же уступил и чеканной походкой направился к дверям. Младший от него не отставал, что-то говоря на ходу.

— Ублюдок, — выплюнул Марк.

— Интересно, получается. Мы, ну то есть я, Кирилл и иже с нами, имеем в предках человека, а у этого брат полукровка, но это не считается, — усмехнулся Ворон.

Его прабабка была человеком, поэтому дед родился со слабой сущностью, но зато потом восполнил силу в своих детях, женившись на чистокровной акуре.

А у Морозовых история была куда как интереснее. Там семья всегда гордилась чистейшей родословной, не разбавленной людьми. Максим был рожден в браке между представителями двух сильнейших родов и принес в этот мир сильную сущность. Но через пару лет его любвеобильный отец решил загулять, но вместо простой интрижки влюбился в человеческую девушку, которая подарила ему Илью.

Это был бы грандиозный скандал, если бы мать Максима захотела. Но она не захотела. Решила спустить все на тормозах и не дала обществу повод перемывать ей кости. Никто не знает, что она такого сказала мужу, но Илья воспитывался в их семье, и хоть знал, что Елена ему не родная, всегда называл матерью только ее.

Да, Илья был слабым по сравнению со многими прочими акудзинами из высшего света, но тихий и спокойный паренек не отсвечивал, прилежно учился на пятерки, блестяще закончил престижный университет. А затем папенька пристроил его на теплое место — руководить департаментом технического обеспечения зданий и сооружений, принадлежавших корпорации.

Так что никто не помнил, что Илья полукровка, но для Максима это была ахиллесова пята, в которую ударил Марк. Да, грубо было втягивать в разборки младшего, но зато поставил на место Макса. В следующий раз будет думать о том, с кем и как разговаривать.

Глава 8

— А можно не хлопать моей дверью? — крикнул Кирилл вдогонку Марку, который, едва прыгнув к нему в кабинет, тут же вылетел в холл. — Что это с ним?

Ворон махнул рукой:

— Он сегодня вообще какой-то отмороженный, — сказал он, растянув последнее слово.

— И где вы это говно откопали? — спросил Кирилл, поняв, о чем речь.

— Не поверишь: в библиотеке.

— Какая прелесть, — скептически хмыкнул Калинин. — Идем в большую переговорную. Константинов собирает совещание. Только собирался вам звонить, но вы легки на помине.

Они вышли в коридор, где столкнулись с Марком, которому оказалось мало выпитого в библиотеке кофе.

— Вы куда? — остановился Марк.

Ворон молча взял его за плечи и развернул в другую сторону:

— На Голгофу.

— Константинов собирает совещание, — ответил Кирилл на недоуменный взгляд друга.

— Тогда я вернусь в библиотеку. Меня там ждут очень увлекательные книжки.

— Ты же не собираешься нас бросать? — делано испугался Ворон.

— Действительно, Марк, я бы хотел, чтобы ты присутствовал. Может, увидишь то, что мы упускаем.

— Или не увижу. Тогда точно стоит подождать еще один труп, — загадочно проговорил Марк и сделал большой глоток кофе.

В переговорной было полно народу — все, кто хоть как-то причастен к расследованию двух загадочных убийств. Константинов уже был на месте и грозной тучей восседал во главе стола. Он мельком глянул на вошедшую троицу, тяжело вздохнул и жестом приказал рассаживаться.

— Так, — он обвел всех тяжелым взглядом. — Рассказывайте.

Все тут же уставились на Кирилла, и он поспешил открыть толстую тетрадь, куда записывал все важное по этому делу. Сколько таких тетрадей у него пылилось в архиве, неизвестно, но на каждое расследование он заводил новую, а то и не одну.

— Итак, по второму убийству. Анфиса Макарова, — начал Кирилл, по ходу листая тетрадь и делая какие-то пометки. — Девочка из обеспеченной семьи, до недавнего времени жила в свое удовольствие — тусовки, вечеринки, путешествия, пока не встретила будущего мужа. Вышла замуж, недавно родила, но продолжила вести активную социальную жизнь… Ну… как это называется? — Кирилл щёлкнул пальцами, пытаясь что-то вспомнить.

— Блогерша, — подсказал Ворон.

— Да! Точно! Вела свой блог в сети, — он сделал очередную запись в тетради. — По словам родственников и знакомых, с мужем у них все было прекрасно. Он носил ее на руках. Соцсети ничего не дали — никто из подписчиков и комментаторов не проявлял откровенной вражды, не угрожал.

— Ясно. Это общие фразы, Калинин, мне нужно что-то интересное, — нахмурился начальник. — Что-то, что поможет в поимке преступника, иначе Правление поимеет нас без вазелина.

— Что мне вам сказать? У нас ничего нет, — всплеснул руками Кирилл. — На камерах в квартире Макаровой пусто, а в спальне они вообще не стояли! На вскрытии картина одинаковая! Никаких следов! Он к ним не прикасался. Но, может, вы нам расскажете что-то интересное, чтобы я мог думать дальше. Вы, Ворон и Демон.

Константинов крякнул, усмехнувшись, и раздраженно бросил:

— Плохо, что ничего нет! У меня тоже ничего нет, — развел руками. — Карпов божится, что не спал с Васнецовой. Да даже если бы и спал? Ну спал и спал, все спят. Вот если бы он имел отношение еще и к Макаровой, тогда другой вопрос.

— Не имел, — уверенно заявил Иван. — Я проверил, они вообще никогда не пересекались. Макарова с шестнадцати лет разъезжала по заграницам, да и в те клубешники, где тусила, Карпова не пустили бы. Там фейс-контроль — все, кто старше тридцати, идут лесом.

— Ну продолжай, раз уж начал, — предложил Константинов, и Воронов оказался в центре всеобщего внимания.

— Ну-у-у, — задумался Иван, — общего у них реально мало. Обе молодые, красивые блондинки, обе из обеспеченных семей. Только Макарова, в отличие от Васнецовой, свою богатую беспечную жизнь любила и мужа себе выбрала под стать — Никита тоже из этой когорты — мальчик-мажор. А вот Васнецову богемная жизнь предков тяготила. Она почти никогда в ней не участвовала, лишь периодически появляясь на приемах, организованных ее маман. Предпочитала учиться и делать карьеру. Мужиков не имела… ну так, была парочка студентов из людей, но в последнее время погрузилась с головой в диплом и в свет не выходила.

— А общие знакомые? Соцсети? — уточнил Кирилл.

— Да нет же! Вообще разные миры, — отмахнулся Иван. — Богема и элита против расслабленных бизнесменов. Родители Макаровой — выскочки, по мнению некоторых.

— Типа Морозовых, — выплюнул в сторону Марк, но Константинов услышал.

— Вот Алексей Морозов как раз и возьмёт нас всех за яйца, если не будет результатов, а будет очередной труп! — треснул по столу начальник.

— Не смешите! — наигранно засмеялся Марк. — Этой семейке нет дела до каких-то слабеньких акудзин…

Сказал и сразу замолчал, нахмурился. Встал с места и подошел к окну под удивленные взгляды коллег.

— Демон? Продолжай, что ты там стоишь? — потребовал Константинов.

— Мы что-то упускаем… — Марк прикрыл глаза.

— Ясен пень, мы что-то упускаем! — передразнил начальник. — Надо перестать упускать и начать выдвигать рабочие версии.

— Мы смотрим на это как люди, — повернулся ко всем Марк. — Мы все читали Уголовный кодекс, рассматривали настоящие дела, учились у настоящих следователей и криминалистов, но мы не люди.

— Спасибо, кэп, — хмыкнул Богданов.

— Мы смотрим камеры, внешность, связи, но и жертвы, и убийца — не люди, они акудзины. Их всех объединяет сущность, — не обращая внимания на ничего не понимающие взгляды, продолжал Марк. — Обе девушки — слабые акудзины. Так ведь?

Он повернулся к Ивану за подтверждением своих слов.

— Ну да, — на секунду задумавшись, кивнул друг. — У Васнецовой дед был человеком, а у Макаровой мать — человек.

— То есть теперь у нас два фактора, объединяющие жертв — внешность и слабость сущности.

— Хочешь сказать, что убийца испытывает ненависть к тем, у кого слабая сущность? — сощурился на Демона Кирилл.

— Хочу сказать, что это рабочая версия, которую надо проверять, — строго сказал Марк. — Вряд ли наш маньяк охотится за блондинками. Если он просто псих, то достать людей гораздо проще. Мотив. Я не могу понять мотив.

Он сел на место и залпом допил кофе.

Все молчали, пока Лежаков не спросил:

— Делать-то чего в итоге?

Его поддержали несмелым роптанием, многие бросали косые взгляды на Кирилла, которого назначили по этому делу главным, но Ищейка, которая обычно распутывал дела в два счета, сейчас не мог ничего сделать, просто потому что не находил ответа на самый главный вопрос — как кто-то мог выпить акудзина?

— Марк, что там с библиотекой? Нам нужна информация о сущности — возможно ли ее забрать, выпить… там… уничтожить? — он устало глянул исподлобья на друга, как на последнюю надежду.

— Я начал поиски в этом направлении, но не закончил, — Марк устало потер виски. — Мы все не спали прошлой ночью, так что предлагаю сначала отдых, а затем обмен информацией, чтобы каждый еще раз просмотрел фото, протоколы и прочее — может, кто-то что-то заметит. Нам важны даже самые незначительные детали.

Он обвел всех тяжелым взглядом, остановился на Кирилле, давая понять, что на его поддержку друг всегда может рассчитывать, и повернулся к Константинову:

— Олег Дмитрич, мы не сможем ничего сделать, пока не поймем мотив…

— И когда мы его поймем? — устало отозвался тот, понимая, что еще не раз придется краснеть перед Правлением.

— Думаю, совсем скоро. Разрешите, я пойду в библиотеку, у меня есть несколько версий о том, где можно найти нечто интересное о сущности.

— Иди.

***

— Что-то вы зачастили, Марк Юрьевич! — кокетливо улыбнулась Наталья.

— Я по вам соскучился, — лукаво подмигнул Марк.

Ему нравилась эта игра. Они делали вид, будто просто случайные знакомые, и всегда общались на вы. По его мнению, у Натальи была одна очень положительная черта — она никогда и ничего от него не требовала и не хотела большего, чем он мог ей дать. Поэтому периодический секс был приятным бонусом при посещении библиотеки.

— Я немного поработаю, с вашего позволения.

— Конечно-конечно. Если что-то понадобится, только скажите, — понимающе закивала девушка.

— Обязательно понадобится… ближе к вечеру.

Она прекрасно его поняла и снова уткнулась в монитор, делая вид, что очень занята.

Марк свернул от стойки налево и вошёл в читальный зал. Массивные столы стояли в четыре ряда, по центру зала на уровне второго этажа висела огромная кованая люстра. За столами, по центру, расположилась широкая лестница. За ней начинались бесконечные ряды стеллажей с наиболее популярной литературой.

А вот на второй этаж редко кто заходил. Там наверху, за балюстрадой, собрали ценную коллекцию редких экземпляров, писем, манускриптов. Некоторые даже пришлось запереть в специальные шкафы, где постоянно поддерживались нужная температура и влажность. А в конце зала организовали специальный отсек для хранения книг и реликвий, которые им присылали для ознакомления из-за рубежа.

Столы были оборудованы всем необходимым: ноутбуки, бумага и канцелярские принадлежности, жёлтые лампы с абажурами и более современные с разными уровнями освещения.

Марк ещё студентом полюбил это место. Тогда наука увлекала его куда больше, чем игры в шпионов. У него тут даже был свой стол — у дальней стены под картиной, изображавшей рождение сущности, то есть акудзина, внутри которого светилась и переливалась разными цветами сфера, с заключённой в нее энергией.

Он направился к столу, где до сих пор стопками лежали книги, которые он взял пару дней назад, пытаясь решить задачу, которую задал убийца, но далеко не продвинулся. Работа в институте, потом приключения студенток, потом второе убийство… В общем, книги ждали его возвращения и вот дождались.

Марк сел в удобное кресло и улыбнулся. Студентки… Правильно ли он поступил, что решил оставить Мари память в виде сна? Он не знал, но почему-то захотелось сделать именно так, а не иначе. Она умная, целеустремлённая девушка. Таких надо поощрять. Надо же! Вспомнил ее слова об изображении акудзин с рогами и серой потрескавшейся кожей и улыбнулся. Какой идиот это нарисовал? Смешно же! Рога! Хорошо хоть хвост не приделали.

— Ты чего лыбу давишь?

Марк повернул голову и увидел перед собой друзей. И Кирилл, и Ворон выглядели уставшими, у обоих в руках стаканчики с кофе. У Ворона даже два: один из них он протянул Марку.

— Спасибо, это очень даже кстати.

— Пора завязывать, а то чувствую себя кофеиновым наркоманом, — зевнул Иван, беря стул и садясь в торце стола. — Так чего лыбишься?

— Да так… студенток вспомнил.

— У-у-у, кстати, а русалка свободна? Не знаешь, случаем?

— Не знаю, — буркнул Марк.

— А такая, ну которая на тебя орала?

— Мари не тронь, — отрезал Марк.

— Так бы и сказал, что сам ее трахаешь. Чего огрызаться-то? — Ворон состроил обиженную гримасу и повернулся к Кириллу, который снова уткнулся в свои записи. — Ну ты глянь на него, собственник какой!

— Мне не интересно, — не отрываясь отвечал Кирилл. — Так какой план, Марк? С чего начинать?

Марк заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. Задумался. Сам не мог сформулировать, с чего начать.

— Задач несколько, но они перекликаются. Первая: найти хоть какие-то намеки на то, что акудзина можно лишить сущности. Вторая: найти существо, которое может забрать сущность у акудзина. И третья: выяснить, каким образом у акудзина можно забрать сущность или уничтожить ее.

— Понятно, что ничего не понятно, — обречённо протянул Ворон и стащил книгу из ближайшей к нему стопки.

— Эти я уже просмотрел. Тут пусто, — Марк выхватил книгу и кинул ее на соседний стол, туда же отправилась и вся стопка.

— Марк, надо читать все подряд? Мы вечность тут просидим, — нахмурился Кирилл.

— Нет, не обязательно. Ищите ключевые слова, как в поисковике. Надеюсь, их перечислять не надо?

Друзья синхронно покачали головами и взяли по книге из оставшихся двух стопок.

— Ненавижу читать, — буркнул Ворон и уткнулся в книгу.

Марк оставил это без комментариев, хлопнул Ивана по плечу и поднялся:

— Пойду посмотрю, где ещё стоит поискать.

Он поднялся по лестнице и огляделся. Слева и справа — совсем не то: всякие исторические хроники. Его интересовали научные трактаты по исследованию сущности, ее взаимодействию с акудзином и основы их питания.

Он двинулся вглубь между стеллажами и вышел туда, где специально оставили место под раритет, который сам Марк лично искал в таких местах, в которые не то, что человек, но и не всякое существо сунется.

Стеллажи были расставлены, образуя открытое пространство в форме квадрата. Посреди него на высокой тумбе под стеклянным кубом хранилась книга в переплете из черной кожи. «Хроники акудзин» в единственном экземпляре, хроники, которые считались единственно верным описанием появления акудзин. Книга, до сих пор до конца никем не расшифрованная, написанная на мертвом языке.

Он улыбнулся воспоминаниям о поиске этой ценности и прошёл дальше, уходя все глубже в недра Библиотеки.

В нужной секции он долго ходил от стеллажа к стеллажу. То брал книги, то ставил их обратно, то долго стоял в задумчивости, глядя на потрёпанные корешки. Наконец выбрал несколько и поспешил вернуться к друзьям.

— Мне кажется, мы занимаемся какой-то ерундой, — фыркнул Ворон и, захлопнув книгу, взял следующую.

— Конечно, по-другому и быть не может, — легкомысленно улыбнулся Марк, пододвигая кресло к столу.

— В смысле «по-другому быть не может»? — удивился Кирилл.

— Это такой психологический аспект, знаешь ли… — Марк сложил руки под подбородком и в упор посмотрел на друга. — Мы ведь все о себе знаем. Во всяком случае, думаем, что знаем. Знаем нашу историю, знаем, как работает сущность, знаем, как ее питать, умеем прыгать и так далее, поэтому нам сложно найти о себе что-то новое. Понимаешь, о чем я?

— Выходит, что не все знаем, потому что всегда считалось, что убить нас может только биология и фатальное повреждение внутренних органов, — скептически заметил Кирилл.

— Да, но тем не менее мы психологически не можем в это поверить и принять. Поэтому сколько бы ни читали книжек, не сможем узнать о себе что-то новое. Никому не дано четко увидеть себя со стороны, отбросив в сторону знания и опыт — свой и предыдущих поколений. Ни акудзину, ни человеку, ни вампиру, ни чупакабре… Увидеть со стороны! — Марк вскочил, будто его осенило.

— Ну точно отмороженный, — буркнул Ворон, подложив кулак под щеку. — Что за гениальная мысль пришла в твою светлую головушку?

Марк уселся обратно и начал что-то быстро строчить в блокноте на телефоне.

— Точно, будет курсовая… — бормотал он себе под нос. — Про мифических существ… ну и что, что в первом семестре… внесу изменения в учебный план…

— Демон, у тебя все хорошо? — Ворон помахал перед Марком рукой, привлекая внимание.

— А? — оторвался от телефона Марк. — Да, прекрасно. Я попрошу кое-кого посмотреть на нас со стороны.

— В смысле? Кого? — снова удивился Кирилл.

— Мари.

Кирилл нахмурился и посмотрел на широко улыбнувшегося Ворона.

— Мари — его студенточка, — пояснил Иван.

— Ты собираешься открыться студентке? Мы вообще-то должны сохранять общество в тайне, — строго сказал Кирилл Марку. — Если ты, конечно, не собираешься на ней жениться.

— Да не ссыте! — усмехнулся Голицын. — Организую группе курсач по мифологическим существам. Подтолкну Мари к выбору акудзин и буду требовать отчета. Вот и все.

— А ты выбрал Мари на эту роль, потому что спишь с ней или есть другая причина? — ехидно уточнил Ворон.

— Я с ней не сплю, — бросил Марк. — Но она красивая… Неважно. Мари увлекается мифами — это ее хобби, собирается писать диплом по мифологии какого-то народа. Ищет, какой выбрать. И потом, я знаком с ней полтора года — она умная, любит читать и умеет в анализ. Кирилл, что скажешь?

Кирилл глубоко вздохнул, подумал с минуту и кивнул:

— Если нам это хоть как-то поможет, я поддержу. Может, ты прав, и нам действительно нужен взгляд со стороны. Но я еще хотел поговорить о прыжках, — он захлопнул свою книгу и положил ее на край стола. — Если уличные и коридорные камеры никого не зафиксировали ни в одном, ни в другом случае, то убийца прыгнул. Как он прыгнул?

— Ты имеешь ввиду в помещение или к акудзину? — уточнил Марк.

— Да. Возвращаясь к разговору о том, что мы якобы о себе все знаем. Акудзин может прыгнуть в место, если раньше видел его или к существу. К человеку мы можем прыгнуть без проблем — у них эмоции открыты, они ничем не защищены. Но нас защищает сущность, без нашего «приглашения» никто к нам не прыгнет. Значит, убийца или уже был в Центре и в квартире Макаровых, или девушки знали его и разрешили прыгнуть к ним. Так ведь?

— Второй вариант — сразу нет, — отрезал Ворон. — Жертвы не были знакомы, и общих знакомых у них нет.

— Я бы не был так категоричен. Случайные встречи и контакты никто не отменял. Мир тесен, — возразил Марк. — Но вариант с прыжком в место сделал бы приоритетным. Надо найти того, кто был и там, и там. А для этого надо посмотреть более ранние записи камер, но, насколько мне известно, записи редко хранятся больше двух суток.

— Дам задание Мише, пусть выяснит этот момент, — кивнул Кирилл.

— Отлично! Тогда я спать, а то скоро сдохну, — заявил Ворон и тут же исчез.

Глава 9

Маша стояла в коридоре института, подпирая стену. Группа собралась тут же. Кто устроился на лавочках, кто на подоконниках, кто стоял так же, как она, опираясь на стену.

Девушка глянула на часы. Ладно Лизка опаздывала на первую пару, она это делала частенько, но чтобы Голицын!.. Нет, такого она не припомнит.

— Ух, а я думала, опять буду слушать о пользе будильника и раннего подъема, — Лиза возникла рядом, напугав Машу. — Где Маркуша наш?

Подруга раскраснелась, видно было, что бежала, синие кудри растрепались. Она, тяжело дыша, положила руку на грудь, пытаясь унять сердцебиение.

— Кто же его знает… — протянула Маша.

— Уф, ну и ладно! Я еще с пятницы не отошла. Знала бы, что его нет, поспала бы подольше!

— Напомни мне не пить больше вино. Мне после него такие странные сны снились, — зевнула Маша.

— Какие такие сны?

— Что Голицын оказался акудзином, подвозил меня домой и рассказывал о своих собратьях… Говорил, что мне надо стереть память, чтобы я забыла о том, что он акудзин. А еще, что вампиры существуют.

— Э-э-э, подруга, тебе не с вином надо заканчивать, а с библиотекой и воздержанием, — сочувственно сказала Лиза.

— Очень смешно, — Маша вздохнула. — Этот сон был таким реалистичным!

— О, май гад, Мари! Мне тоже недавно очень реалистично приснился Брэд Питт в моей постели, и что с того?

Ответить Маша не успела — в коридоре появился Голицын.

— Прошу прощения! Я, к своему стыду, проспал! — заявил он и поспешил открыть дверь в аудиторию.

Выглядел он действительно неважно — под глазами темные круги, трехдневная щетина уже превратилась в короткую бородку, все те же синие джинсы да свитер.

— Итак, у меня для вас есть новость! — объявил он, когда все расселись по местам. — Вам она не понравится, но мне как-то все равно.

— Какой вы ужасный, — кокетничая, захлопала глазами Лиза.

— Не то слово, Елизавета, не то слово, — ехидно улыбнулся Марк. — Мы будем писать курсовую!

— Не-е-ет! Только не это! — запротестовали студенты.

Голицын приложил палец к губам, призывая всех к тишине.

— Да, бросьте. Я выдвину минимум требований — это, во-первых. Во-вторых, уже в следующем году вы будете писать диплом, а курсовые — это хорошая подготовка к более сложной работе.

Группа с ним, конечно же, не была согласна, одна Маша оставалась спокойной, думая о том, что можно будет опробовать свои силы в японской мифологии и понять, справится ли она с темой.

— Мари, что задумались? Я вам тему сам дам, не волнуйтесь, — подмигнул ей Голицын.

— Сам? Я хотела что-то по японской мифологии… — расстроенно проговорила она.

— Так по японской и дам! Будете писать про акудзин.

Маша изобразила на лице улыбку, хотя в душе почему-то запротестовала. Вспомнился недавний странный сон о Голицыне-демоне.

— Хорошо, — кивнула она и полезла за тетрадью, но наткнулась в сумке на книгу, которую взяла из библиотеки. Так и не удосужилась выложить труд профессора Крапивницкого и таскала его с собой. Она пожала плечами — ну и ладно, все равно пригодится уже совсем скоро.

***

В конце пары Голицын раздал всем темы для курсовых и отпустил огорчённых студентов. Всех, кроме Маши.

— Я бы хотел обсудить с вами план вашей работы, — сообщил он, усаживаясь напротив.

— Давайте обсудим, — кивнула Маша и перевернула страницу в тетради.

— Дело в том, что акудзины — редкие существа даже для Японии, а в нашей стране о них почти нет информации, — начал говорить Голицын, будто подбирая слова.

— Можно поискать в японской сети, перевести статьи через онлайн-переводчик, — предложила она идею.

— Можно, но слишком трудозатратно, Мари. Есть у нас в городе одно место… библиотека, куда можно зайти лишь по рекомендации или приглашению, там информации достаточно.

Маша посмотрела на него непонимающе:

— Частное собрание?

— Что-то вроде этого. Скорее, закрытая библиотека узкой направленности, куда допускаются работать научные сотрудники, ученые, профессора и так далее. Хранилище древних бумажных реликвий.

Маша даже подобралась и села за партой прямо, словно первоклашка. Поработать в таком месте! Что может быть интереснее?!

Голицын тихонько засмеялся:

— Я знал, что вам понравится эта идея, Мари. Вы прямо светитесь от любопытства.

Маша закусила губу:

— Извините, но это реально нереально! А как я туда попаду?

— Я предупрежу администратора, что придет Мария Миронова от меня, вас впустят и даже подготовят книги к вашему приходу. Только мне нужно знать, когда вы туда пойдете. Далее уже будете сами договариваться с Натальей. Наталья — это администратор.

— Сегодня! — подпрыгнула от нетерпения Маша.

— Какая вы шустрая, Мари! — засмеялся он. — Но хорошо. Раз так, то лучше приходите часам к семи. Вечером там вообще не бывает никого, так что вам никто не помешает работать. Давайте запишу адрес и телефон Натальи на всякий случай.

Она повернула к нему тетрадь, и Голицын записал данные.

— А теперь пройдемся по основным моментам, которые надо будет отразить в работе, — он вернул ей тетрадь и открыл свой ежедневник.

Маша кивнула и приготовилась записывать. Но мысли уже были в книгохранилище, куда имели доступ только «избранные». Почему-то она представляла себе подземный бункер со арочными сводами, скудным освещением и стеклянные «аквариумы», где хранились самые редкие и ценные экземпляры.

— Мари, вы тут? — голос Голицына вывел ее из мира грез и вернул в реальность.

— А, да. Да, мы пишем план, — кивнула она, пытаясь скрыть смущение.

— Пишем план, — улыбнулся он. — Не совсем план, план вы мне потом сами расскажете. Просто основные моменты, которые надо затронуть. Про происхождение, первые упоминания и место в фольклоре стоит написать кратко — это не самое важное.

— Поняла, — кивнула Маша и сделала запись в тетради.

— Надо более подробно остановиться на особенностях акудзин, — продолжал Голицын. — Как и чем питаются, зачем питаются эмоциями людей. Что бывает, если вовремя не остановятся во время трапезы…

— Извините, Марк Юрьевич, — прервала его Маша, — а почему вы говорите о них в настоящем времени?

Он поднял на нее взгляд и посмотрел как-то слишком пристально. Настолько пристально, что ей стало не по себе.

— Просто мне так удобнее, — бросил он и продолжал. — Еще нужно описать их сверхспособности — перемещение в пространстве и так далее — и выявить особенности этих сверхспособностей. Ну и самое главное. Считается, что против акудзин нет оружия. Начав питаться страхом людей, они его усиливают, и человек теряет контроль, поэтому не может противостоять акудзину. Вам надо попробовать отыскать слабые места этих существ, пусть даже это будет только ваша теория.

Голицын оторвал глаза от ежедневника и посмотрел на Машу. Она задумалась. Снова вспомнила странный сон. Заметив, что он смотрит на нее не мигая, она собралась и улыбнулась:

— Я все поняла. Может, напишу книгу, как Крапивницкий.

— У него, кстати, довольно скудные сведения. Минимум, так сказать.

— Ладно… — протянула Маша.

Сегодня Голицын казался сверхзагадочным. Смотрел как-то странно, иначе, словно изучая ее.

— Тогда на этом все. Я предупрежу Наталью, что вы придете в… семь?

— Да, в семь, — утвердительно кивнула Маша и поднялась. — Я приду в семь.

***

— Что там по камерам? — сходу спросил Марк, едва прыгнув в кабинет Кирилла.

— Явился, не запылился, — бросил сидевший тут же Ворон. — А нас, между прочим, в восемь часов дрючить будут. И мне кажется, что сегодня никто не будет спать.

— Почему в восемь? — уточнил Марк, усаживаясь на второе кресло.

— Потому что в шесть дрючить будут Константинова. Его сегодня снова вызывают в Правление, а у нас пусто, — ответил Кирилл. — Миша отчитался по камерам. В Центре записи хранились только сутки, а за сутки в приемной у Васнецовой были только сотрудники и никого постороннего.

— Понятно, а у Макаровых?

— Там записи хранятся месяц, но за этот месяц у них были только родственники, уборщица да парочка друзей. У всех есть алиби на момент убийства.

— Все тлен… — прошептал Марк, задумавшись. — Зато моя студенточка рвется в бой и уже сегодня приступит к работе.

— Выписал ей специальное приглашение? — усмехнулся Ворон. — Мари в качестве основного блюда или десерта?

— Мари в качестве эксперта, — укоризненно глянул на него Марк. — Я вчера все обсудил с Натальей, мы подобрали Мари книги, с которых надо начать. Никого там в это время не бывает, так что все будет в порядке.

— Как же ты уговорил Наталью Николаевну на эту авантюру? — ехидно осведомился Ворон.

— Ты даже не представляешь, на что согласна женщина после качественного секса, — Марк улыбнулся. Предельно самодовольно.

— Ах, ты! Пользуешься бабами? — делано возмутился Ворон. — Одобряю.

— Хватит паясничать, — попросил Кирилл.

Он их веселья не разделял. Его ситуация очень беспокоила. Неужели Марк прав? И чтобы хоть как-то продвинуться в этом деле, нужен еще один труп?

***

В семь часов вечера Маша стояла напротив здания библиотеки и любовалась. На город уже опустились сумерки, недавно прошел дождь, оставив после себя сизые тучи, но фасад в готическом стиле подсвечивался теплыми лампами. Особенно волшебно в их свете выглядели стрельчатые витражные окна. И такая красота была спрятана в одном из переулков в центре города, куда обычно никто не заглядывает.

Она улыбнулась, подошла к высоким двойным дверям и нажала кнопку видеодомофона.

— Слушаю вас, — ответил женский голос.

— Добрый вечер. Это Мария Миронова от Голицына Марка Юрьевича.

Вместо ответа домофон запищал, оповещая, что можно входить, и Маша потянула на себя тяжелую створку.

Первое, что бросилось в глаза — высокий, больше пяти метров потолок с кессоном и тремя массивными коваными люстрами, стилизованными под средневековье. Темный паркет, деревянные панели на стенах и витражные окна, мягкий свет ламп — все это делало помещение похожим на сказочный замок. Того и гляди мимо пройдут дамы в блио* и зазвучит лютня.

Она и не заметила, как из-за стойки, расположенной напротив входа, навстречу ей вышла женщина.

— Добрый вечер, Мария. Меня зовут Наталья. Я — администратор.

Маша вздрогнула, вырванная из чудесных видений, и посмотрела на женщину. Высокая, стройная. Черная юбка-карандаш подчеркивала округлые бедра, белая блуза с рюшами, светлые волосы собраны в сложную, высокую прическу. Женщина улыбалась, и улыбка эта казалась натянутой.

— Добрый вечер. Извините, я… Тут так красиво… — Маша взмахнула рукой, пытаясь показать, что там все красиво.

— Понимаю, — женщина слегка наклонила голову все с той же натянутой улыбкой. — Марк Юрьевич попросил приготовить для вас стол и выдать несколько книг, с которых рекомендовал начать. Идемте, я провожу.

Наталья двинулась налево, стуча каблучками по паркету. Они вошли в просторный зал, где рядами стояли столы, а убранство было ничуть не хуже, чем в холле.

— Вот здесь все, что необходимо, — женщина подвела Машу к последнему столу у окна. — Ноутбук подключен к интернету. К сожалению, здесь нельзя пить и есть, но если захотите кофе, то у нас есть ресторан. Он сейчас закрыт, но там стоит автомат самообслуживания, который всегда доступен.

— А как же запахи? — удивилась Маша, не понимая, как в одном месте может быть хранилище ценных книг и ресторан.

— Поверьте, инженеры решили эту проблему — у нас очень мощные вытяжки и поддерживается разный микроклимат в помещениях.

— Ясно, — улыбнулась Маша и с любопытством глянула на стол, где ее ждали четыре книги в кожаных переплетах.

— А… Я могу?.. — Маша указала на стеллажи.

— Увы, у нас не принято самим брать книги. Если что понадобится, подойдете ко мне, и мы вместе посмотрим подборки по нужной теме, а затем я выдам вам требуемое.

— Поняла, спасибо, — разочарованно опустила глаза Маша.

— Не буду вам мешать, — кивнула Наталья и направилась обратно в холл.

Едва она скрылась, Маша села в кожаное кресло. Стол был огромный, широкий и удобный. Тут был и ноутбук, и канцелярские принадлежности, лупы, несколько ламп. Мечта, а не рабочее место!

Но прежде чем приступить к работе, она еще раз осмотрелась. Одинаковые столы стояли стройными рядами. На них был идеальный порядок, лишь на одном, у дальней стены, стопками стояли книги. Над ним висела картина — обнажённый человек, внутри которого сияла странная сфера. Маша бы подошла разглядеть картину получше, но испугалась, что это может не понравиться строгой Наталье.

Она всматривалась назад в стеллажи, на широкую лестницу с балюстрадой и видела частично стеллажи второго этажа. Эх! Жаль, что нельзя хотя бы просто побродить по узким проходам и полюбоваться корешками редких и ценных изданий.

Маша вздохнула, достала специально подготовленную для работы чистую тетрадь, включила ноутбук, открыла на нем текстовый документ и придвинула к себе первую книгу. Вечер обещал быть нескучным!

***

Маша пропала. Просто пропала в книгах, которые ей предоставили. Она и не подозревала, что кто-то писал про акудзин чуть ли не настоящие учебники. Особенно ей понравился труд Такаси Накамуро, рассказывающий о происхождении акудзин. Накамуро выделил целых три теории, которые, по сути, были отражением теорий о происхождении жизни на Земле.

Первая — божественная. Точнее, в случае с акудзинами — демоническая, гласила о том, что они были сотворены неким Темным Господином в недрах Земли из лавы и пепла. Вторая — космическая, подразумевала, что акудзины — пришельцы. Третья — по своей сути представляла искаженную теорию Дарвина, предполагая, что акудзины произошли от человека в ходе эволюции.

Маша настолько углубилась в книги, что перестала замечать время, голод, жажду, и то, что начала побаливать спина. Все осталось где-то далеко, в настоящем, а она ушла далеко в мифическое прошлое акудзин.

От работы ее оторвал телефонный звонок. Звонила Лиза.

— Я тебе пишу-пишу, а ты не отвечаешь! — возмутилась подруга.

— Прости, у меня мессенджеры на беззвучном, — ответила Маша, пытаясь оторваться от книги.

— А ты где вообще?

— В библиотеке.

— А, ну да, могла бы не спрашивать, — усмехнулась подруга.

— Ты просто так звонишь или что-то срочное? — ответила Маша, наконец оторвавшись от текста и откинувшись на спинку кресла.

— Да нет… так, поболтать…

Внезапно в холле раздался звук, будто что-то упало. Маша оторвала трубку от уха и прислушалась. Пару секунд стояла звенящая тишина, а потом раздался вскрик, который тут же оборвался.

— Я перезвоню, — бросила она в динамик и отключилась.

Маша положила телефон на стол и поднялась. Вышла в холл. Взглянула на стойку, но Натальи за ней не было. Она услышала странные хрипы и шорохи и поняла, что звуки идут из-за открытой двери, которая притаилась на дальней стене между двумя длинными гардеробными шкафами.

— Наталья?

Маша двинулась туда. Вошла в дверь, за которой располагалась, как ей показалось, кладовка или комната отдыха для персонала, и повернулась направо.

Она остолбенела. Наталья висела в воздухе, лицо ее было синим, одна ступня босая, причёска растрепалась. Изо рта сочилась струйка алой крови.

Спиной к Маше стоял мужчина в темных штанах и балахоне с накинутым на голову капюшоном. Он вытянул вперед руку со скрюченными пальцами, словно какой-то неведомой силой удерживая в воздухе несчастную женщину.

И тут он повернулся. Нижняя часть лица была скрыта черным шарфом, видны были лишь глаза — точнее, горящие провалы вместо них.

Маша вскрикнула и бросилась бежать. Она в два счета оказалась возле входной двери, дернула за ручку, но дверь была заперта. Кнопки, с помощью которой можно было ее открыть, нигде не оказалось.

Тогда Маша бросилась обратно в читальный зал. Обернувшись в проеме, увидела тень, выходящую из кладовки, и ломанулась к лестнице на второй этаж.

Сердце стучало в висках. Она буквально взлетела наверх и юркнула в проход между стеллажами. Тусклый свет потолочных светильников слабо освещал проход. Неслась, не понимая, что впереди тупик, надеясь найти укрытие. Но внезапно выскочила в квадратное пространство, посреди которого стояла высокая тумба со стеклянным кубом, внутри которого хранилась большая толстая книга в черном переплете.

Она услышала шаги позади и обернулась, но никого не увидела. Взгляд приковала красная мигающая точка под стеклом и несколько проводков. Сигнализация! Вдруг она спугнет это существо? Недолго думая, она схватила с тумбочки, приставленной к одному из стеллажей, лампу на тонкой латунной ноге и, замахнувшись что есть силы, ударила по кубу.

Осколки словно в замедленной съемке полетели в стороны, усыпав ковер. Но вопреки ожиданиям, сигнализация не сработала. Это был конец.

Иллюстрация и гифка от Вадима Куза

*Блио — женское платье Средних веков.

Глава 10

— Вы, сука, даже не представляете, с каким дерьмом меня смешали! — надрывался Константинов, расхаживая по сцене небольшого актового зала взад-вперед перед сотрудниками.

Зал был рассчитан максимум на сто мест, сотрудников же было в два раза меньше. Сейчас они все — от старших следователей до стажёров — находились здесь и слушали речь начальства. Точнее, пока только ор. Уже было девять часов вечера, а Константинов только прибыл из Правления.

— Васнецов, отец который, рвет и мечет! Макаровы всем составом тоже обещали устроить нам сладкую жизнь! Гессен-Штатский завуалированно пообещал сократить финансирование! А у нас что? У нас ни хрена нет!

Люди молчали. А что тут скажешь? Только Марк выглядел спокойным, как сытый удав, чем вызывал ещё большее раздражение начальства.

— Вот ты, Калинин! Ищейка хренова! Жену отправил к тестю в Израиль, а остальным что делать?! Тоже жен попрятать?! А?!

Кирилл выдержал его взгляд, ничего не ответив. Говорить было нечего. Да, этим поступком он фактически расписался в своем бессилии.

— С этого дня я лично контролирую ход расследования! Обо всем докладывать лично мне! Калинин! Вали на хрен в свой Израиль с глаз моих!

Внезапно в зале раздалось с десяток сигналов о пришедшем сообщении. Марк, Ворон и Кирилл тоже их получили. Не меньше двадцати пар глаз уткнулись в телефоны.

— Что там у вас, черт вас дери?! Ну?!

Марк поднялся с места:

— В библиотеке сработала сигнализация на Хрониках.

— И что?!

— Стекло разбито, — бросил он и прыгнул.

Оказался в холле и огляделся. Звенящая тишина стояла в библиотеке. Дверь в кладовку была открыта. Он кивнул в ту сторону появившимся рядом друзьям, а сам заглянул в читальный зал. Там было пусто.

— Твою мать! — выругался Ворон, зайдя в кладовку, и повернулся к Марку.

Тот все понял без лишних слов и прыгнул на второй этаж.

Куб был разбит. Крупные осколки стекла усыпали черную кожу Хроник. Он переключился на сущность, и помещение исказилось. Потеряло четкость, появились мрачные тени, казалось, что он попал в фильм с испорченной киноплёнкой. Только тонкий серебристый ручеек человеческого страха, тянувшийся к нему из глубины узкого прохода между стеллажей, оставался четким.

Он пошел по следу. В конце прохода увидел размытый силуэт с серебристым сгустком эмоций в голове. Силуэт вскрикнул и кинул в него продолговатый предмет.

Он махнул рукой, отправляя предмет на стеллаж, и вернулся из мира сущности.

— Не подходи! — взвизгнула Маша.

Марк протянул к ней руку, но остался на месте.

— Мари, успокойся. Все хорошо. Это я — Марк Голицын.

Она размазала слезы по лицу и ещё сильнее вжалась в стену:

— Не подходи, — срывающимся голосом повторила она.

— Мари, я не причиню тебе вреда, — он начинал нервничать, не понимая, как заставить девушку пойти с ним. — Помнишь сон… — осторожно начал он и, увидев, что Маша на секунду перестала трястись, продолжил: — Сон, Мари, где мы ехали в машине… Я тебя подвозил и рассказывал про акудзин и про то, где я раньше работал, про то, что вампиры едят суп с чесноком… Помнишь?

— Так это был не сон… — прошептала Маша.

— Нет, Мари, не сон, — он сделал шаг вперёд.

Зря. Девушка схватила с ближайшего стеллажа увесистый том и кинула ему в голову. Успел остановить книгу у самого лица. Взял ее в руку и глянул на обложку.

— Черт, Мари! Вы хоть знаете, что это бесценный экземпляр Врацлава Ношика! — с досадой воскликнул он.

Марк положил книгу на ближайшую полку и снова обратился к до смерти перепуганной девушке:

— Мари… Маша, я не причиню тебе вреда. Прошу, поверь мне. Я не монстр из сказок.

— Как и тот… Тот… у вас тоже глаза! — истерически взвизгнула она.

— Боги, я сейчас обожрусь!

Марк обернулся. За спиной стоял Ворон, и видно было, что он ел ее страх.

— Ворон, мать твою! Какого хрена? Уберись на хер отсюда! Я пытаюсь ее успокоить, а ты только усугубляешь! Убью, если кто-то тут ещё питается ей! Понятно?!

Ворон вернул глазам обычный вид и поднял руки, сдаваясь:

— Ладно-ладно, не ори. Я просто хотел спросить, что делать? Звать группу? К нам уже прислали Мишу. Хотят узнать, все ли нормально.

— Давай я сначала с ней разберусь, а потом со всем остальным?

— Ладно-ладно. Я понял, — примирительно сказал Ворон и исчез.

Марк сделал глубокий вдох, затем медленный выдох и повернулся к Маше:

— Мари, пожалуйста, давай спустимся вниз и спокойно поговорим…

Маша, все ещё дрожа от страха и заливаясь слезами, истерично замотала головой, напрочь отказываясь хоть как-то контактировать с этим существом.

— Мари, черт возьми! Он убил ее! Убил ещё двух девушек до нее! И дальше будет убивать! — взорвался он и тут же пожалел об этом.

Закрыл глаза, сжал кулаки и до зубовного скрежета стиснул челюсти.

— Он шел за мной… Я слышала… — пролепетала Маша и сползла по стене на пол.

Он открыл глаза и посмотрел на сжавшуюся на полу Машу. Она сидела вполоборота, обняв колени, и раскачивалась как помешанная.

Марк приблизился и опустился рядом. Осторожно коснулся ее волос. Замер. Реакции не последовало.

— Все хорошо, Мари. Мы уйдем отсюда туда, где безопасно. Вставай.

Он потянул ее наверх и выдохнул, поняв, что сопротивляться она уже не будет. Поставил ее на ноги, поддерживая, прижал к груди и прыгнул.

— Голицын, это ещё что за… Это что, человек?! — взревел Константинов.

Марк не придумал ничего лучше, чем перенестись в отдел. Теперь он точно знал, что убийца не из своих. Все они были здесь уже несколько часов.

— Это не просто человек, — процедил он, крепко держа дернувшуюся в его руках девушку. — Это — свидетель. Труп в библиотеке. Мы в кабинете Кирилла.

Не дав начальству ничего ответить, он снова прыгнул.

В кабинете он усадил Машу на мягкий диванчик, стоящий возле окна, откинул с ее лица растрёпанные волосы и порывисто вздохнул. Надо было приводить ее в порядок, но как — он не знал. Вообще ничего не знал, кроме одного — пока не выяснит, что видела Маша, ни на шаг от нее не отойдет.

Он достал из шкафа, где Кирилл хранил сменную одежду, чистое полотенце и попытался стереть слезы с ее лица. Понял, что сухим ничего не сделаешь. Огляделся и увидел графин с водой на подоконнике и пару стеклянных стаканов. Смочил полотенце, обтер ей лицо и этим вроде немного удалось привести Машу в чувства. Затем вылил остатки воды из графина в стакан и приложил его к губам девушки.

— Ну давай, попей немного, — проговорил он, пытаясь не разлить воду на Машу, которую била крупная дрожь.

Наконец она сделала несколько больших глотков и закашлялась. Он подождал, пока пройдет приступ, сел рядом и усадил ее на колени, прижав к груди как маленького ребенка.

— Ничего, все будет хорошо, — шептал он, гладя ее по волосам и укачивая.

Но это не особо помогало. Она все равно тряслась, но хоть не вырывалась, и то хорошо.

***

Кирилл присел рядом с трупом Натальи и прикрыл глаза. Плюнуть, что ли, на это? Константинов ясно сказал, куда ему катиться. А там Лена и Каролина, по которым он так соскучился. Море, солнце и нет маньяка.

— Вот же гад, — выругался Миша Ростов, которого прислал Константинов.

— Поздравляю, у нас свидетель. — раздался за спиной голос Ворона, который ходил искать Марка. — Точнее свидетельница. Главное, живая свидетельница! Хоть и человечка.

Кирилл встал и посмотрел на друга:

— Студентка Марка?

— Она самая. Почуяли страх?

— Так это от нее? — присвистнул Миша.

— Ага. Она, короче, невменяемая пока, но это пока. Сейчас Демон ее в чувства приведет… если сам в чувство придет. Какой-то он слишком нервный.

— Он с ней спал, — сказал Кирилл, глядя в пустоту.

— Со студенткой?

— Нет, — Калинин махнул рукой в сторону трупа.

— У-у-у, а я и не знал, — протянул Ворон.

— Калинин! Почему не доложил?! — раздался голос Константинова из холла.

Кирилл хмыкнул и вышел из кладовки:

— Вы же сами сказали, что я уволен.

— Я? Сдурел, что ли? Я такое говорил? — обратился он к Богданову, который, как и Лежаков и ещё с десяток акудзин, был здесь же.

— Нет, Олег Дмитрич, не было такого, — отрешённо ответил тот.

— Вот именно! Голицын нам там свидетеля притащил! Что вообще человек делал тут? Кто-нибудь знает?

— Мы хотели взглянуть на акудзин другими глазами, — спокойно отвечал Кирилл.

— Взглянули. Молодцы, — хлопнул в ладоши Константинов и направился к нему.

Зашёл в кладовку и встал у двери, глядя на жертву.

— М-да, прав был Демон… Нужен был ещё один труп, — с досадой протянул он и повернулся к Кириллу. — Разбирайтесь тут и в отдел. Будем трясти свидетеля.

***

— В общем, Эльнар Гасанович забрал тело в Еленовку. Картина та же самая, — устало проговорил Кирилл и обвел тяжёлым взглядом всех собравшихся в переговорной.

Марк все ещё сидел с Машей в его кабинете. Девчонку трясло уже несколько часов, и запах ее страха разносился по всему отделу. Так что всех голодных отправили по домам.

— Миша, включи запись, — попросил Кирилл.

Ростов включил телевизор и нажал на кнопку воспроизведения на подключённом к нему ноутбуке.

— Мне удалось скопировать и смонтировать самые интересные моменты, — начал комментировать он. — В семь часов вечера уличная камера зафиксировала Марию у входной двери.

На экране появилось изображение девушки, нажимающей кнопку звонка.

— Она что-то говорит в домофон и заходит внутрь. С камеры, висящей в холле, мы видим, что они с Натальей о чем-то говорят, затем идут в читальный зал, — Миша поставил видео на быструю перемотку. — Опять говорят, и Мария садится за стол. Сидит она почти два часа. В это время Наталья за стойкой. Один раз она ходила в туалет и один раз наливала себе кофе. А вот в девять начинается самое интересное!

Миша перемотал ещё немного и остановил изображение на стойке. Наталья сидела за компьютером, потом дёрнулась, будто чего-то испугалась. Приложила руку к груди. Затем выглянула из-за стойки, пожала плечами, встала и пошла в сторону кладовки.

Далее шло изображение с другой камеры. Девушка заходит в помещение, оставляя дверь открытой.

— Все, Наталья так и осталась в кладовке. Перейдем к Марии. В двадцать один ноль две ей поступает звонок. Она берет трубку и недолго говорит с кем-то.

— С подругой. Я пробил, — вставил Ворон.

— Затем она убирает телефон от уха. Посмотрите, будто прислушивается, — Миша ткнул пальцем в удивлённое лицо Маши на экране. — Кладет трубку и идёт в холл. Вот появляется в холле, что-то говорит. Судя по тому, как шевелятся губы, зовет Наталью. Идет к кладовке, заходит… Ровно через четыре секунды выбегает и несётся к двери!

— Заперто, — покачал головой Лежаков.

— Вот именно! Дверь и на вход, и на выход открывается администратором! Поэтому, быстро сообразив, что не сможет выйти, она бежит обратно в читальный зал и прямиком на второй этаж! Даже забыла, что на столе лежит телефон. Вот она ныряет в проход между стеллажами, а вот камера уже у витрины. Она замирает на пару секунд, потом оборачивается! Значит, она его видела или слышала. Хватает лампу и разбивает витрину. Бежит дальше. А дальше — тупик, где ее и находит Голицын.

— Та-а-ак, — протянул Константинов. — Значит, убийца шел за ней, раз она несколько раз оборачивалась?

— Не факт, она могла просто проверять, есть ли погоня, — возразил Ворон. — Камеры его зафиксировали?

— Нет, давайте ещё раз с задержкой ее маршрут, — сказал Миша и перемотал видео назад.

Все напряглись, всматриваясь в экран.

— Стоп! — внезапно крикнул Кирилл. — Тайминг, где она в это время?

На кадрах был второй этаж, камера смотрела на проход, куда побежала Маша. Ростов опустил голову и выдал:

— Она стоит у витрины, — он сдвинул первое изображение и поставил рядом второе.

— Витрина еще цела. Она сейчас обернется, либо услышала его, либо увидела! — Кирилл подошёл к экрану и указал на картинку со стеллажами. — Видите это?

На полу был явный силуэт существа.

— Хочешь сказать, что из кладовки он прыгнул сразу туда?

— Да! Он не запомнил ее лицо, иначе бы прыгнул сразу к ней, и у нас было бы два трупа. Видимо, Наталья была ещё жива в тот момент, когда в кладовку зашла Мария, и он решил сначала закончить начатое, а потом разобраться с человеком. Он почуял, что она на втором этаже, и прыгнул туда, где камеры его не видят, — заключил Кирилл.

— То есть он всё-таки прыгал не к жертве, а в место? — уточнил Иван.

— Думаю, да. Он уже был во всех этих местах.

— Тогда надо трясти Макарова. Кто там у него по квартире шляется постоянно? — резюмировал Ворон.

— Вот и займись этим, умник, — приказал Константинов. — Все понятно. Работаем! Уже кое-что. Эту допросить надо. Долго она там бояться будет?

***

Маша вздрогнула, когда в кабинете появились трое. Марк тяжело вздохнул. Два часа он потратил на то, чтобы она перестала трястись! Только немного успокоилась, лишь изредка всхлипывала и резко вздрагивала. И теперь все насмарку! Надежда оставалась только на Жанну, которой он додумался позвонить и попросить прислать кого-нибудь с успокоительным.

— Так, давай допрашивать, времени нет, — нервно заявил Константинов.

— Не сейчас, — прорычал Марк.

— Что значит «не сейчас»? — взревел начальник. — А если эта мразь уйдет, пока мы тут с ней сюсюкаемся?

— Вы ее пугаете, не чуете что ли? — Марк уже сам начал закипать.

— Чую, но мне нужны ее показания!

— Добрый вечер, господа, — в кабинете появилась сама Жанна Игоревна собственной персоной.

Женщина была в медицинском халате, в руке шприц с прозрачной жидкостью и спиртовая салфетка. Она скептически оглядела мужчин и остановила взгляд на Маше. Подошла, внимательно осмотрела девушку, а затем обратилась к Марку:

— И давно она так?

— Несколько часов.

— Ясно… Деточка, у тебя есть на что-нибудь аллергия? — спросила она Машу, но та лишь всхлипнула в ответ. — Понятно, будем считать, что нет. Оголи плечо.

Марк стянул с Машиного плеча свитер, благо крой позволял. Жанна обработала место укола и сделала инъекцию.

— Ну все, — довольно улыбнулась она. — Теперь поспит, а на утро должно быть лучше.

— Как это «поспит»? — опешил Константинов. — Как это «поспит»?! Нам нужны показания!

— А если вы, Олег Дмитриевич, будете на меня орать, — проговорила Прохорова тоном, не терпящим возражений, — я заберу девочку в больницу и не подпущу к ней никого, пока ее состояние не нормализуется. А это может занять от двух дней до недели.

Константинов только сжал кулаки и покраснел. Бросил на всех злобный взгляд и прыгнул.

— До свидания, господа, — мило улыбнулась Жанна и тоже исчезла.

Кирилл и Иван устало опустились в кресла напротив дивана.

— Как? — кивнул Калинин на Машу.

Марк заглянул девушке в лицо и прошептал:

— Вроде засыпает. Надо отправить кого-то к ней домой. Взять вещи, и что-то сделать с родственниками. Как минимум на неделю внушить им, что дочь уехала в отпуск туда, где нет связи.

— Сделаешь? — обратился Кирилл к Ворону.

Тот кивнул:

— Сделаю, дальше-то что?

— До утра ничего, — устало ответил Кирилл. — Пока работаем по связям Натальи, как обычно, в общем. Потом пытаемся что-то добиться от Марии, а там смотрим дальше.

— Ее нельзя оставлять одну, пока не поймем, запомнил ли ее убийца, — заявил Марк.

— Я бы ее в любом случае не стал оставлять одну, даже несмотря на то, что по камерам видно, что вряд ли запомнил. По крайней мере, первое время с ней должен кто-то быть. Вдруг, это уловка, — серьезно ответил Кирилл. — А еще лучше на пару дней спрятать куда-нибудь, где никто не найдет и мало кто туда допрыгнет.

— Есть у меня такое место, — кивнул Марк. — Вот только с утра мне надо будет домой, собрать вещи, потом в институт, написать заявление на отпуск за свой счет и похимичить с памятью ее подруг. Так что ты, Ворон, как поработаешь с ее родственниками, кинь мне установку.

— Договорились.

— В таком случае решили, — сказал Кирилл. — Ворон к родителям, потом спать. Я пока разбираюсь на месте преступления. Там уже и сотрудники ресторана начали появляться, и ночные посетители. Ребята устали всех разворачивать. Утром опять будет кипиш. И, Ваня, утром сменишь Марка, пока он будет заниматься делами в институте. Потом попытаемся хоть что-то из нее вытянуть и спрячем на время, а там будет видно.

— Надеюсь, она сможет описать гада, и уже завтра он будет у нас, — бросил Ворон.

— А я-то как надеюсь… Ты себе даже представить не можешь! — согласился Кирилл и поглядел на девушку, от которой даже во сне волнами расходился липкий страх.

Глава 11

Маша ещё даже не открыла глаза, а уже почувствовала себя уставшей и разбитой. Гудела голова. Наверное, от боли она и проснулась. Болел лоб, давило виски. В горле пересохло, а кожа лица казалась стянутой и сухой, будто она весь день провела под палящим солнцем.

Наконец удалось разлепить веки. Маша не сразу поняла, где находится. Лежала на незнакомом диване, укрытая колючим пледом. В одежде, но без обуви. Она завертела головой, отмечая, что находится в самом обычном кабинете, и остановила взгляд на Иване Ивановиче Воронове, который дремал в кресле напротив.

И она все вспомнила! Вспомнила убийцу в библиотеке, красную струйку крови, стекавшую по подбородку Натальи, кровавые глаза убийцы… Голицына и Воронова… Сердце зашлось в бешеном ритме, но усталость была такая, что она даже при всем желании не смогла бы не то что убежать отсюда, но и просто дойти до уборной. Последнее желание вообще затмило все остальное на мгновение.

Внезапно Воронов поднял на нее глаза. Обычные карие глаза:

— О, спящая красавица проснулась, — зевнул он. — Выглядишь отстойно.

Она молчала и не сводила с него глаз. Думала о том, не сон ли это был. Ведь так не бывает. Таких существ не бывает — это все вымысел, мифы.

— Я бы предложил кофе, но ты должна будешь пойти со мной, а то мне приказали не спускать с тебя глаз.

— Мне… Мне надо в уборную… — пролепетала Маша, едва разлепив потрескавшиеся губы.

— Да не вопрос! Вон твоя сумка, там тебе положили все необходимое.

Маша глянула вниз и действительно увидела у дивана свою спортивную сумку.

— Кто положил?

— Мама твоя. Милейшая женщина! Бутербродами меня накормила, — улыбнулся он.

— А?..

— Нет-нет, дорогуша. Все вопросы потом. Сначала приведи себя в божеский вид, а то у тебя сегодня тяжёлый день. Допросы и все такое. Демон скоро будет, — он встал и подхватил ее сумку. — Погнали?

— Демон? — спросила она, спуская ноги на пол и пытаясь натянуть кроссовки непослушными руками.

— Марк Голицын.

Маша встала, но почувствовала, что пол под ногами зашатался. Воронов не дал ей упасть, поддержал и, так же придерживая, повел на выход.

Они вышли из кабинета в просторный холл, где сновали люди. Кто-то наливал себе кофе, стоя у автомата с напитками, кто-то просто спешил по делам. Многие смотрели на них с нескрываемым любопытством, а Воронов, здороваясь направо и налево, повел ее по коридору и завел в небольшое помещение.

Тут стояло несколько умывальников с большим зеркалом над ними, узкий диванчик на противоположной стене и было две кабинки.

— Иди, — бросил он, указывая в сторону кабинок, а сам опустил ее сумку на пол и сел на диванчик.

Ничего не оставалось делать. Стыд ушел на задний план. Подумаешь, тут не было разделения на мужскую и женскую уборные. Маша была не из стеснительных, но в данном случае ее смущал не мужчина за дверью, а именно Воронов за дверью.

После кабинки она долго смотрела на себя в зеркало, оперевшись на раковину. Видела не себя, а свою бледную тень с опухшим лицом, красными глазами и растрёпанными волосами.

— Держи, Мария. Если будешь долго смотреть в зеркало, краше не станешь, — улыбнулся подошедший сзади Иван и положил перед ней вместительную косметичку.

Он был прав. Маша почистила зубы, умылась и расчесалась, заплела волосы в косу. Выглядеть стала получше, но самочувствие оставалось на прежнем уровне.

Они вернулись в кабинет. Там их ждал, видимо, его хозяин. Молодой мужчина с вытянутым лицом, волевым подбородком, с яркими голубыми глазами и русыми волосами.

— О, ты уже тут? — удивился Воронов, усаживая Машу на диван.

— Угу. Доброе утро, Мария, — вежливо улыбнулся Кирилл.

— Это Кирилл Альбертович Калинин, — сообщил Иван. — Я за кофе.

Маша кивнула и обняла себя руками, будто защищаясь. В голове было пусто, усталость навалилась каменной плитой, жутко захотелось плакать и домой.

— Мария, вам плохо? — участливо спросил Калинин, подойдя к ней.

— Я… Я не знаю. Я хочу домой, — пролепетала она.

— Боюсь, это пока невозможно, — грустно улыбнулся он и присел в кресло напротив. — Я понимаю, вчера был тяжёлый день. Вы пережили большой стресс, но вы свидетель преступления, и нам надо будет задать вам пару вопросов. От этого многое зависит. Понимаете?

Она неуверенно кивнула:

— Мне надо позвонить родителям.

— За них не волнуйтесь. Мы скоро вам все расскажем. Наберитесь терпения. Вам придется несколько дней провести вне дома. Мы не уверены, что убийца не запомнил вас. Поэтому вы здесь, и нам надо вас защитить, — Кирилл говорил мягко, словно старый добрый друг, но Маша все равно боялась, потому что ничего не понимала.

— А вы кто?

— Старший следователь.

— Нет, я не об этом…

— Хм, акудзин, — словно извиняясь улыбнулся он. — Здесь все акудзины. Но вам ничто не угрожает. Поэтому не стоит бояться.

— Я ещё и покушать купил! — объявил возникший в дверях Воронов. — Кирилл, будешь?

— Спасибо, но я завтракал.

— Ну тогда придется Машку откармливать! — Иван довольно улыбнулся и поставил на кофейный столик перед диваном большую коробку с пиццей и сет роллов.

— Ты что будешь?

Маша покачала головой:

— Я, боюсь, не смогу …

— Ну конечно! — возмутился он, протягивая ей большой стакан с капучино. — Насильно пихать буду. А то Демон меня сожрёт, если ты грохнешься в голодный обморок.

Маша сделала глоток кофе. Кажется, кофе — именно то, чего ей не хватало. Во всяком случае, голова начала проясняться.

— У тебя от успокоительного отходняк. Я в Еленовку звонил, уточнял, — продолжал Воронов, передавая ей тарелку с огромным куском пиццы и парой роллов. — Ешь давай, а то я тебя съем.

— Ваня, — укоризненно посмотрел на друга Кирилл, — перестань паясничать.

— Пошутить уже нельзя, — бросил Иван и впился зубами в пиццу.

Кириллу позвонили, и он, пожелав приятного аппетита, вышел из кабинета. Воронов же уминал еду, запивая большими глотками кофе, и не обращал на Машу никакого внимания.

Маша, осмелев, решила попробовать поесть, а то желудок уже урчал, но в горле стоял тугой ком, и она боялась, что кусок туда просто не пролезет. Опасения оказались напрасны. Вчера она не ужинала, а в обед перекусила булочкой, поэтому голод победил все остальное.

— Молодец! Держи ещё! Роллы будешь? — Ворон положил на тарелку второй кусок пиццы.

— Извините, не люблю, — ответила Маша.

— О боги, женщина, которая не любит роллы! Ты существуешь!

Она не могла его разгадать. С одной стороны, первая встреча была так себе. Воронов вел себя нагло, и шуточки у него были плоские. А сейчас вообще вызывал двоякие чувства: хотелось одновременно обнять и стукнуть.

— Мари, ты кушаешь! — улыбнулся, появившийся буквально из воздуха Голицын.

Маша перестала жевать и уставилась на него.

Сегодня он был в черных джинсах, голубом пуловере и черной кожаной куртке. Неизменными остались только бородка и темные круги под глазами. В руках держал синюю спортивную сумку. Он кинул ее к Машиной и уселся во второе кресло.

— Пицца, — облизнулся он.

— Не тронь! — отрезал Ворон. — Это для Марии и меня, роллы вон кушай.

— Да пожалуйста, — пожал плечами Марк, но к еде не притронулся, а вместо этого пристально посмотрел на Машу. — Как ты себя чувствуешь?

Она пожала плечами:

— Так себе.

— Ничего. Такой стресс. Все пройдет. Вы уже что-нибудь ей рассказали? — обратился он к Ивану, на что тот отрицательно покачал головой.

— Мари, ты ешь, а я расскажу. Хорошо? — Маша кивнула, а он продолжал. — Вчера Иван был у твоих родителей. Слегка подправил им память. Теперь ты для них улетела на неделю во Владивосток на студенческую конференцию. Я был в институте. Лизе с Кристиной внушил тоже самое. Звонить никому не нужно. Каждый новый день они будут думать, что разговаривали с тобой недавно, и у тебя все хорошо. Сейчас поешь, и нам надо будет задать тебе пару вопросов, а потом мы отправимся в одно место, где ты проведешь пару дней, пока все не устаканится.

Маша смотрела на него и почти ничего не понимала. Конечно, стало немного легче, но в голове было столько вопросов, что, казалось, она вот-вот взорвется от них.

— А… Наталья…

— О вчерашнем потом, — грустно улыбнулся Марк. — Сначала пицца и кофе.

***

Ее привели в переговорную. На большом телевизоре, висящем на стене, был стоп-кадр, на котором Маша стояла у дверей в библиотеку. Людей тут собралось прилично, все сидели за столом и мерили Машу любопытными взглядами. Один Голицын расслабленно устроился рядом, положив руку на спинку ее кресла, да высокий плотный мужик сверлил ее серыми маленькими глазками.

— Приступим? — спросил Кирилл, положив перед собой тетрадь, и, получив одобрение от мужика, повернулся к Маше. — Миронова Мария Михайловна. Верно?

— Верно, — отвечала Маша.

Перед ней на столе стояла большая чашка кофе, но она боялась к ней притронуться, поэтому сцепила руки в замок и уткнулась в них взглядом.

— Вчера вы были в библиотеке. Вы пришли туда в семь часов вечера?

— Верно.

— Расскажите, когда вы пришли, там ещё был кто-то, кроме администратора Натальи?

— Я никого не видела. Она, кажется, говорила, что там никого нет.

— Сколько вы там были по времени? — продолжал задавать вопросы Кирилл.

Маша глянула на экран:

— У вас же все есть, зачем спрашиваете?

У Марка вырвался смешок:

— Я же говорил: она наблюдательна и умеет в анализ. Мари, просто ещё раз проговариваем для всех. Некоторых вчера здесь не было. Не волнуйся, выпей кофе, — он, мягко улыбнувшись, взял кружку и вложил ей в руки.

— Не помню, часа два, — буркнула Маша и сделала большой глоток кофе.

— Хорошо, давайте мы посмотрим видео, точнее отрывки, и вы расскажете нам, что там происходит.

Маша кивнула и молодой парень, которого ей представили как Михаила Ростова, включил запись на ноутбуке. Странно было видеть все это со стороны. Странно было, что это произошло буквально несколько часов назад. Но она смотрела, словно завороженная. Михаил то ускорял видео, то останавливал. Пока не дошел до места, где Наталья сидела за стойкой и вдруг вздрогнула, будто чего-то испугавшись.

— Маша, видите это? — спросил Кирилл. — В то самое время, когда Наталья чего-то испугалась, вы оторвали телефон от уха. Разговаривали с Лизой, верно?

— Да, позвонила Лиза, но мы толком не успели поговорить. Мне показалось, будто в холле упало что-то тяжёлое.

— На что был похож звук, с чем его можно сравнить?

— Не знаю, наверное, со стулом или тяжёлой коробкой.

— Хорошо. Потом вы округлили глаза, положили телефон и поднялись…

— Она взвизгнула.

— Взвизгнула? — переспросил мужик, чье имя она не запомнила, запомнила только то, что он большой начальник.

— Да, коротко так… и сразу оборвалось, — подтвердила Маша.

— Рассказывай, что было дальше, — потребовал мужик.

— Я пошла посмотреть, что там. В холле никого не было, я ее позвала… Из той комнаты доносились шорохи, странные звуки…

— Какие звуки?

— Шорохи и хрипы. Я зашла, и она… Она висела в воздухе, а он стоял ко мне спиной… А потом он обернулся…

— Как он выглядел? — начальник аж подскочил на стуле .

— Я не знаю…

— Как это «не знаю»?! — начальник уже вскочил из-за стола и сверлил ее злым взглядом.

— Олег Дмитриевич! Перестаньте! — потребовал Марк.

— У нас единственный свидетель, а ты мне говоришь «перестаньте»?!

— Вот именно, — отрезал Марк, и начальник опустился в кресло. — Продолжай, Мари. Опиши все так, как помнишь.

— На нем были черные штаны, серая кофта с капюшоном. Такая… Большая и бесформенная. Капюшон был на голове и закрывал лоб, а рот и нос закрывал черный шарф. И глаза горели красным… Ну, как у вас…

— Свой, сука! — хлопнул по столу начальник, на что получил ещё один неодобрительный взгляд от Марка.

— Я побежала к двери, но она не открывалась, а потом кинулась на второй этаж… — договорила Маша.

— Он тебя преследовал?

— Не могу точно сказать. Со страха могло показаться. Когда я бежала в читальный зал, будто видела его тень в кладовке, но не знаю точно, шел ли он за мной. А наверху я разбила витрину. Тогда он точно шел. Я слышала его шаги.

— Значит, ты разбила витрину и побежала дальше, пока не прибежала в тупик? — уточнил Кирилл.

— Да.

— Он к тебе подходил?

— Нет, потом подошёл Марк Юрьевич. У него глаза были такие же. Я испугалась и кинула в него лампу.

— Попала? — осведомился начальник.

— Нет.

— Жалко.

Даже Маша не удержалась от улыбки, не то что остальные.

— Какого он был роста, комплекции? — вернулся к разговору Кирилл.

— Э-э-э, мне сложно судить. Ну, среднего.

— Так, мужики, встали в ряд! — скомандовал начальник, и все послушно выстроились в шеренгу, а он сам присоединился к подчинённым. — Давай, девочка, вставай и говори, кто из нас более близок к нему по росту и комплекции!

Маша несмело поднялась и пошла вдоль шеренги. Остановилась только напротив Миши Ростова, стоящего последним.

— Мне кажется, похож…

— Ростов! Какой у тебя рост?

— Метр восемьдесят три!

— Но на счёт комплекции не уверена. Этот балахон… Будто на три размера больше, и штаны тоже висели…

— Хотел скрыть фигуру? — начальник посмотрел на Кирилла.

— Вполне возможно.

Все расселись обратно, и Кирилл обратился к Маше.

— В принципе, на сегодня все. Если вдруг что-то вспомнишь, сообщи Марку. Надо бы ее куда-то… отправить, пока мы тут совещаемся, — это он уже сказал Голицыну.

— Ну нет, — покачал головой Марк. — Она постоянно под нашим наблюдением.

— Пусть сидит. Все равно уже знает больше, чем надо, — махнул рукой начальник. — Ну и что мы узнали? Хрен да ни хрена?

Маша навострила уши. Сейчас она немного расслабилась, когда поняла, что в Седьмом отделе, как ей представил это место Голицын, она в безопасности. Да и насчёт родителей и подруг она ему поверила. Не могла не верить после того, как он носился с ней вчера ночью.

— Не так уж и мало мы узнали, — отозвался Кирилл. — Первое и самое важное: мы подтвердили, что убийца из своих. Во-вторых, мы примерно знаем его рост и точно знаем, что это мужчина. И почти точно знаем, что Машу он не видел, потому что питался Натальей. Знаем, что всех своих можно исключить. На собрании был весь отдел.

— Тут вопрос в том, будет ли он пытаться найти Машу или заляжет на дно? — сказал Воронов.

— Мотив, — отрезал Марк. — Мы все ещё не знаем мотива, потому что имеем три трупа совершенно разных девушек.

— Подробнее, — приказал Константинов.

— Наталья полукровка: отец человек, мать акуре, — начал докладывать Воронов. — Отец свалил, очищенный от воспоминаний о дочери. Девочка росла замкнутой, любила читать книжки, друзей почти не имела, тусовки не поощряла. Была вся в работе. С матерью отношения прохладные. Общалась с Владом — это шеф-повар наш — дружила с его дочерью и имела связь с… Марком.

— Голицын? — вскинул брови Константинов.

Марк кашлянул, мельком взглянул на Машу и нехотя ответил:

— Иногда спали… Без обязательств. Ничего конкретного, что можно было бы назвать отношениями.

— Прекрасно. И что дальше? Что нам делать дальше? Вчера туда столько народа прыгало, что об этом уже все знают! — снова разорался начальник.

— Мотив, — повторил Марк.

— Да что ты заладил со своим мотивом?! Ищи! Я что, запрещаю? — фыркнул Константинов.

— Будем искать, — пожал плечами Марк. — Я все ещё думаю, что Мари сможет посмотреть на все это со стороны. Займемся этим, пока будем прятаться.

Маша непонимающе посмотрела на него, но все вопросы решила отложить на потом, хотя подозревала, что это «потом» наступит уже сейчас.

— Займитесь. Главное, мы узнали — он ими питается. То есть высасывает как людей. Ответьте мне на вопрос, господа учёные, — как он это делает? — Константинов пристально посмотрел на Марка, а затем на Машу.

— Есть ещё один момент, — переключил его внимание на себя Кирилл. — Попытается ли он добраться до Маши? Вы снова будете в Правлении, вас снова будут слышать и передавать дальше, даже несмотря на запрет, а я никого не могу исключить из списков подозреваемых. Надо донести нашему маньяку что-то, чтобы он расслабился. Информация культивируется, и слухи до него дойдут.

— Скажите, что в связи со стрессом у меня временная амнезия и я в неадеквате. Как только врачи поставят меня на ноги, я, может быть, поведаю вам что-то очень интересное, — предложила Маша и тут же испугалась, поскольку пара десятков глаз уставилась на нее.

— Не бойся, Мари. Ты — гений, — улыбнулся Марк и приобнял ее за плечи.

— Действительно! — воскликнул Кирилл. — Мария права. Так мы успокоим Правление тем, что у нас есть ценный свидетель, и успокоим убийцу, а для себя выиграем время. Скажете, что девушка в Еленовке! Может, он решит пойти ва-банк и придет за ней? А там будут наши под видом санитаров, да и Прохорова сама кого хочешь закопает.

Константинов подумал с минуту и кивнул:

— Неделю выиграем. А может, ублюдок и купится на уловку. Так что вы двое, — он указал на Марка и Машу, — катитесь куда подальше. Туда, где никто вас не найдет. Демон, об этом месте даже эти не должны знать, — Константинов ткнул пальцем в друзей.

Ворон и Кирилл усмехнулись.

— У меня есть такое место, — подтвердил Марк.

— Отлично! Скрываешься от лучших друзей! — наигранно обиделся Ворон.

— Друзья друзьями, а личная жизнь — это личная жизнь, — усмехнулся Марк.

— Простите, — несмело проговорила Маша. — А может, мне всё-таки кто-нибудь объяснит, что происходит? А то я вроде как должна что-то посмотреть другими глазами, а что — непонятно.

— Хех! — крякнул Константинов. — Она мне нравится — даром что человечка.

— А вы, значит… японские демоны? — парировала Маша.

— Почему японские? — искренне удивился начальник. — Свои, отечественные. Акудзины мы… Да расскажи вкратце, Калинин.

Он махнул рукой, будто разрешая открыть ей то, что раньше было под запретом.

— Вы ведь знаете, кто такие акудзины? — спросил Кирилл, повернувшись к Маше, и та кивнула. — Так вот мы живём среди людей и питаемся их страхами. Если акудзин убивает человека во время трапезы, случайно или нарочно, то наш отдел его наказывает, отправляя туда, где нет людей. Без питания акудзин мало что может. Это пытка. Так вот акудзин чувствует страх, боль и прочие негативные эмоции людей, но у своих собратьев этого почувствовать не может. Следовательно, мы не можем питаться друг другом. Но недавно появилось существо, которому удалось выпить уже трёх девушек из своих. И мы пытаемся поймать убийцу.

— Ясно… А я тут каким боком, ну кроме того, что свидетель преступления? — Маша сглотнула, вспомнив прошлую ночь.

— Я хотел, чтобы ты нашла то, что мы упускаем. Помнишь, мы писали план? — ответил уже Марк. — Мы всегда думали, что подобное невозможно, но это случилось. Я подумал, что мы можем не видеть чего-то, потому что сложно посмотреть на себя со стороны, и решил, что у тебя это хорошо получится.

— Курсовая для этого? — уточнила Маша, нахмурившись.

— Ты все правильно поняла, — улыбнулся он. — Остальное расскажу, когда мы спрячемся.

— Вот и идите, а мы работаем по плану. Я думаю, что говорить Правлению, Калинин в Еленовку, надо подготовить плацдарм. Да так, чтобы сволочь была уверена, что Мария в больнице!

— Тогда держите в курсе, а мы пойдем.

Марк встал и потянул Машу за собой. Они вернулись в кабинет, и он повесил на плечо сразу две сумки — ее и свою.

— Мы сейчас прыгнем, — сказал он, беря Машу за талию и притягивая к себе.

— Что? — не поняла девушка.

— Я сказал: перенесемся, — не успел договорить, как пространство кабинета начало искажаться и менять форму, превращаясь в совершенно другое, более светлое и просторное помещение.

Маша ахнула. Они действительно переместились в пространстве.