Иллюзия Праведности

Историческая справка

Два века назад, во времена правления Годруэла III, прозванного впоследствии «Слабым», произошёл развал могущественной Малидийской Империи, что привело к образованию трёх новых королевств на северо-западе континента Вискония: Аспера, Турии и Юсландии. Старший сын императора Эдерус I стал королём Аспера, в то время как его брат Агрон и сестра Имберт, поддерживаемые древними родами великих герцогов де Грюмов и де Зольгеров, подняли восстание и объявили о своей независимости. Спустя пять лет непрерывных войн стороны были вынуждены признать друг друга. Агрон женился на дочери герцога де Грюма и взял её фамилию, а Имберт вышла замуж за молодого герцога де Зольгера, заложив таким образом, два новых королевских рода…

Пролог

Весна 214 года после развала Малидийской Империи, королевство Аспер, столица герцогства Баглерн — Стрэнтон.

*Взмах* — меч задевает лишь пустоту…

*Удар*, снова *удар*…

‹Всё это бесполезно, нужно подловить во время его атаки, иначе я проиграю›.

Пытаясь держать дистанцию, Врен внимательно следит за движениями противника:

‹Они так легки и точны. Не хотел бы я встретиться в бою с монстром, обучившим этого парня...›

Оппонент делает ложный выпад, после сразу же отпрыгивает влево, оказываясь вне досягаемости меча Врена.

‹Мой бок не защищён… Но… Это как раз то, чего я и ждал!› — хитрая ухмылка лишь начала появляться на лице инструктора, как резкий удар ногой в грудь опрокинул его наземь.

— Я ещё могу сражаться… — прошептал Врен, опираясь на тренировочный меч в попытке встать.

*Сквик*, — меч отлетает в сторону, человек же, державший его, снова падает на колени.

— Чёрт... Вы слишком хороши, лорд Артус, — холодная сталь упёрлась в шею офицера.

— Вы продержались дольше прошлых инструкторов, благодарю вас, барон. Приятно знать, что среди людей моего отца есть такие умелые мечники, — ответил юноша, убирая меч и подавая руку. — Вас не затруднит встреча в то же время завтра? Можем использовать острые мечи, чтобы добавить интереса.

— Боюсь, если мы так поступим, милорд, моему осиротевшему сыну придётся взвалить на свои плечи слишком много дел, — простонал Врен, поднявшись с помощью поданной руки.

— Тогда до завтра! — улыбнулся юноша, пожав ту самую ладонь, которую только что держал.

— До завтра, лорд Артус… — проговорил Врен, напоследок ещё раз разглядывая соперника.

Перед ним стоял подтянутый светловолосый парень девятнадцати лет от роду с выразительными зелёными глазами, напоминающими бескрайние поля, и подчёркнутыми скулами. У него только начала появляться едва заметная щетина, а пологие брови и вытянутое лицо вкупе со всем остальным создавали впечатление доброго и, что важнее, неопасного человека. Последнее, конечно же, было в корне неверно.

‹Интересно, именно таких парней называют смазливыми? А ведь так и не скажешь, что он сражается на мечах искуснее доброй половины чёрных рыцарей›, — проскользнула мимолётная мысль перед тем, как Врен покинул дворец.

Всё это время крепко сложенный, с острыми чертами лица мужчина наблюдал со стороны за ходом поединка. Седина уже слегка тронула виски, но, казалось бы, под натиском его нерушимой силы воли остальные волосы оставались густыми и золотистыми.

Человек терпеливо дождался, пока победивший юноша подойдёт к нему.

— Ты всё лучше и лучше, сын мой. Быть может, скоро настанет день, когда я проиграю тебе в бою.

Это был герцог Ривал Баглерн, герой Третьей Южной войны и по совместительству один из лучших фехтовальщиков всего королевства Аспер.

— Отец, Врен и остальные инструкторы — замечательные люди, но, к сожалению, они, даже все вместе взятые, не продержатся и минуты против дяди Джорона. Если ты разрешишь мне отправиться в герцогство Голдберг, я определённо стану лучше. Ведь это он меня в основном обучал…

— Артус, я бы сам с превеликим удовольствием наставлял тебя, но хоть и хороший солдат, я никудышный учитель, — тяжело вздохнул Ривал. — Ты же помнишь, я пытался.

— Помню. Но... — не успел Артус закончить мысль, как мужчина наклонился к его уху.

— Я не хотел говорить тебе, чтобы раньше времени не поползли слухи, — прошептал Ривал. — Телрат и Джорон прибудут завтра вечером.

— Сам герцог Голдберг?! — воскликнул Артус. Спохватившись, он огляделся по сторонам и перешёл на шёпот: — Почему ты не сказал раньше?

Ривал положил руки на плечи сына и посмотрел тому прямо в глаза:

— Политика… Узнай королева о визите Голдбергов — отправила бы своих людей следить за нами. Мы не виделись с Джороном три года, а с Телратом — все семь лет. Это довольно подозрительно, не находишь?

— Отец, о чём таком ты хочешь с ними поговорить, чтобы не узнала королева? — Артус подозрительно прищурился.

— Потом, Артус. Я тебе обязательно расскажу, но позже. Единственное, что имеет сейчас значение — подготовка. Я более чем уверен, скоро наступит новая война. С тех пор как я заменил твоего деда, главу дома Баглерн, мы не проигрывали, а благодаря нам не проигрывал весь Аспер. Так будет и впредь.

Артус сразу же стал серьёзным:

— Полномасштабной войны не было уже пятнадцать лет. Если и правда она наступит — я стану рядом с тобой, в первых рядах, отец.

— Знаю, сын. Я знаю… — Ривал заключил юношу в свои объятия…

Часть Первая: «Старые союзники»

Глава I

Артус Баглерн

К концу боя солнце было в зените. До обеда оставалось ещё немного времени, и юноша отправился смыть с себя последствия недавней тренировки. Желание пойти в баню в столь жаркий день отсутствовало напрочь, поэтому Артус попросил служанку подготовить ванну, а сам сел на скамью и принялся ждать в коридоре. В ожидании ему вспомнились слова отца: «Скоро наступит новая война».

‹Готов ли я на самом деле…›

‹В любом случае, если дядя и герцог Голдберг будут с нами, мы выстоим. Не стоит и сомневаться›.

— О чём-то задумались, милорд?

Знакомый голос вернул Артуса к реальности. Рядом стоял мужчина около двух метров ростом — на его лице ото лба до верхней губы красовался старый шрам, а в бездонных глазах горел странный огонёк. Это был брат графа Кесониса, Эрик Бисгард, который более пяти лет служит правой рукой герцога Баглерна. Юноша никогда не видел, чтобы рыцарь доставал меч, однако, говорят, когда это происходит, враги герцога падают десятками. Что и неудивительно: Эрик — капитан рыцарей Чёрной Розы, элитного ордена дома Баглерн. Артус часто просил отца выделить нескольких из них для своих тренировок, но тот всегда отказывал, ссылаясь на их крайнюю занятость.

— Капитан Бисгард!.. Ваша поступь, как всегда, безумно легка.

— О нет, уверен, лорд Артус просто думал о делах королевства и не обратил внимания на внешние раздражители. К тому же я много раз вас просил, называйте меня просто — Эрик.

— И как давно достопочтенный Эрик знает о завтрашнем визите?

Артусу было очень забавно наблюдать, как по лицу сурового капитана рыцарей Чёрной Розы пробежала едва заметная дрожь.

— Вы ведь знаете… Если герцог прикажет — я не смею ослушаться.

Здесь уже юноша не смог сдержаться и искренне засмеялся:

— Да я шучу, Эрик. И раз уж на то пошло, я тоже просил называть меня просто по имени.

— Извини, Артус, я постоянно забываю. Мы редко видимся наедине в последнее время.

Пусть Ривал Баглерн и не разрешал тренироваться с рыцарями Чёрной Розы, не считая разве что инструктора Врена, отошедшего от битв и занявшегося подготовкой солдат, последние пять лет Эрик был наставником Артуса по военной стратегии. Впервые эти двое встретились ещё до начала войны: капитану рыцарей тогда было четырнадцать, а его будущий ученик и вовсе только научился нормально говорить. В те далёкие дни никто из них и подумать не мог, что спустя годы, набравшись опыта и найдя общие интересы, дворянин с преданным рыцарем станут близкими друзьями, и этому судьбоносному событию не помешает даже разница в возрасте.

— Не переживай. Я всё понимаю.

Эрик облегчённо выдохнул:

— Надеюсь, ты не пытаешься сломить мою бдительность и расспросить о завтрашней встрече.

Артус закатил глаза:

— Ты всегда читаешь меня как открытую книгу.

— Завтра сам всё узнаешь.

Вдруг отворилась дверь, и наружу выглянула служанка:

— Лорд Артус, ванна готова. Мне помочь вам принять её?

Юноша отчётливо увидел румянец, проступивший на лице девушки после этих слов. Ей было всего около семнадцати, но люди этого возраста в Королевстве Аспер уже считались совершеннолетними. Благо, в отличие от других стран, местные дворяне сильно ценили семью: обычно они не принуждали детей жениться, а ждали, пока те сами не найдут себе избранников, что часто растягивалось не на один год.

— Не стоит, Лия. Я сам. Можешь отдыхать, — голос юноши сорвался на последних словах, и он закашлялся.

Со стороны Эрика раздался тихий смешок — Лия поклонилась и быстрым шагом удалилась в сторону кухни.

— Тебе нужно больше общаться с противоположным полом, Артус. Посмотри на себя, ты же покраснел прям как эта девушка.

Парень смерил собеседника строгим взглядом и ответил:

— Кто бы говорил! Тебе уже скоро тридцать, а ты всё ещё не женат. И не пытайся отнекиваться, мол, вечно в разъездах на высокой должности.

— Не начинай. Что же до должности… — рыцарь скривился: — Уже почти пять лет прошло, а я всё ещё не привык отдавать приказы тем, кто старше. Они поголовно ветераны Третьей Южной войны, я же тогда был лишь оруженосцем твоего отца.

— И это слова Эрика, прозванного «Отсекателем»? Все признаю́т твою силу и ум. Верь в себя, как мы с отцом верим.

— Спасибо, Артус. Ладно, не буду тебя больше отвлекать, а то придётся снова звать Лию, и, боюсь, простым смешком я уже не отделаюсь. Увидимся за обедом.

Коротко кивнув другу, юноша открыл дверь в ванную комнату…

Помещение выглядело просторным, однако высота оставляла желать лучшего. Хоть Артус и был почти на голову ниже Эрика, но если поднять руку, он легко мог дотянуться до здешнего потолка. Эта деталь сильно контрастировала с остальными помещениями дворца, которые были настолько высоки, что даже подпрыгнув, капитан рыцарей вряд ли провернул бы то же самое. Кроме низкого потолка, комната могла похвастаться и парой лавочек, а помимо них — стоя́щей в центре деревянной бадьёй, которую здесь гордо называли ванной.

«Как я рад тебя видеть…»

Усталость всё сильнее начинала давить на спину, а потому Артус не стал медлить: он быстро разделся и, кинув вещи как попало, погрузился в воду. Лечь в бадью не вышло бы при всём желании, так что мыться сыну герцога пришлось сидя. Вода уже слегка начала остывать, но он обрадовался и такому отдыху.

«В любом случае подойдёт, чтобы смыть утренний пот», — пробормотал юноша, оттирая правое плечо.

Всё ещё оставаясь под впечатлением от слов отца, Артус погрузился в себя. Но раздумывать он начал не о сражениях и славе: парню не терпелось увидеть дядю и показать тому свои достижения в фехтовании за последние три года.

‹Раньше не удавалось даже коснуться мечем его одежды, не говоря уже о полноценном ударе›.

Несмотря на то, что Джорон правит крупным графством и является братом герцога Голдберга, ранее он проводил много времени в Стрэнтоне. Главной причиной такого поведения была тётка Артуса — Лилия, в которую молодой граф был безответно влюблён. Она долго избегала этого ухажёра, пока на турнире в честь пятилетия принцессы Эмилии, дочери короля Эдеруса IV «Мудрого», Джорон не спешил всех своих соперников, среди которых оказались и двое почти не уступавших ему по силе воинов: отец Артуса — Ривал Баглерн и один из пяти королевских гвардейцев — сэр Висмонт. А в финале без особых усилий граф Голдберг и вовсе одолел сэра Каспонда — правую руку короля и одновременно капитана сильнейшего ордена Аспера — «Малидийских Призраков». Назвав Лилию дамой своего сердца, Джорон попросил её руки. Пока дед Артуса раздумывал, тётка сама ответила согласием — в тот же день, сразу после турнира, была сыграна ещё и свадьба. А принцесса Эмилия, ради которой этот турнир и устраивался, умерла спустя восемнадцать месяцев, неожиданно перестав дышать из-за какой-то болезни.

«Никогда бы не подумал, что он такой романтик, — усмешка сорвалась с уст юноши, — но отец лгать не станет. Жаль, я тогда ещё даже не родился, хотелось бы всё это увидеть».

После турнира Джорон начал жить в Стрэнтоне, номинально отдав графство под управление герцогу Телрату и получив прозвище «Странствующий граф». Единственное, что возвращало его домой — пограничные стычки, но и они рано или поздно заканчивались. В эти годы Артус и появился на свет. Сперва, по просьбе Ривала, Джорон обучал его старшего сына — Зелваса, а уж когда подросли остальные, взялся и за них. Дети тренировали втроём: Зелвас, Артус и Райк. Райк — единственный ребёнок Джорона и Лилии, а соответственно, кузен молодого мечника. Ребята хорошо друг с другом ладили — в каком-то смысле племянник Ривала стал его сыновьям родным братом.

‹Интересно, у Райка всё так же много веснушек? Хотелось бы завтра с ним повидаться›.

К сожалению, рано или поздно наступает время, когда человека зовёт долг. У Джорона это произошло три года назад, в дни повышенной активности юсландской армии. Тогда граф Голдберг, взяв с собой семью, покинул Стрэнтон и вернулся в родное герцогство, намереваясь в случае чего дать врагу достойный бой…

Окончательно отмывшись от липкого пота, Артус насухо вытерся и взял подготовленную Лией одежду. Помимо типичного нижнего белья, в куче вещей юноше удалось отыскать и кое-что более интересное. Под более интересным следует понимать тёмно-синюю тунику с серебристыми узорами на воротнике и рукавах, а также вышивкой в области сердца: гербом дома Баглерн — полуторным мечом, оплетённым красной розой с выступающими по всей длине стебля шипами. Кроме неё, здесь же нашлись чёрные штаны и удобные синие туфли.

Спустя несколько минут, одевшись во всё чистое, Артус вышел из комнаты, после чего отправился к обеденному залу, сообщив по пути служанке, что закончил с ванной.

‹Надеюсь, сегодня меня отчитывать не станут›, — дойдя до намеченной цели, юноша наспех поправил волосы и, собравшись с духом, переступил порог огромного помещения.

По правде говоря, слово «огромная» являлось для местной обеденной преуменьшением. Чего сто́ит один только стол: мраморный гигант, исполненный в форме буквы «п», — он легко мог уместить целую сотню человек, а если потесниться — и того больше. Как бы то ни было, использовалось это произведение искусства довольно редко, чаще всего по случаю приезда королевских особ. В остальные дни семья герцога располагалась вокруг других столов, поменьше. Туда Артус и направился.

— Прошу меня простить. Надеюсь, я не сильно опоздал, — извинился юноша, поравнявшись с ожидавшей его появления семьёй.

— Не переживай и присаживайся, сын. Мы просто пришли на несколько минут раньше, — спокойным голосом ответил герцог.

Ривал Баглерн, как и подобает хозяину дома, сидел во главе стола. Позади него стоял Эрик. По правую руку от хозяина занял место его старший сын — Зелвас, по левую — любящая жена — Эла, рядом с ней — светловолосая девушка с зелёными глазами, оттопыренным носиком и тонкими губками, которые то и дело складывались в улыбку, коса же, проходя вдоль правой щеки и ключицы этой красавицы, заканчивалась чуть ниже груди. Это была сестра-близнец Артуса — Ансиель. Она являлась почти точной копией матери, единственным существенным отличием выступали волосы, которые герцогиня заплетала на макушке, да так, что те напоминали корону.

Усевшись рядом с братом, напротив Ансиель, Артус с улыбкой произнёс:

— Матушка, сестра, вы сегодня прекрасны.

— По́лно тебе, Артус. Ты хоть когда-нибудь придёшь вовремя?

— Ну хватит уже, Эла. Я же сказал, что не сержусь, — защитил юношу отец.

— Тебе тоже иногда не хватает пунктуальности, Ривал, — переключилась на него мать.

— Разве не из-за этого ты меня полюбила? — ехидно заметил он.

— Ты слишком заносчив, муж мой, — Эла стала мягче, и на её лице тотчас проступила улыбка.

‹За все девятнадцать лет я не помню, чтобы они хоть раз ругались. Спорили, куда же без этого, но всегда находили компромисс›.

Эла Баглерн… Она являлась непростой герцогиней. Урождённая Аспер, дочь короля Капоира «Книжника» и сестра позапрошлого короля Эдеруса IV — её настоящий статус был даже выше, чем у мужа. Ривал Баглерн за свою жизнь нашёл много хороших друзей, одним из которых оказался сам король Эдерус. Логично предположить, что именно благодаря дружбе Ривал женился на Эле, но это далеко от правды. Артус доподлинно не знал, как встретились и полюбили друг друга его родители, но одно ясно точно — их отношения не были навязаны никем со стороны. Эла и Ривал поженились довольно рано, спустя каких-то два года после смерти короля Капоира. Матери Артуса тогда было семнадцать лет: она едва стала взрослой и через две недели уже забеременела первым ребёнком…

Пока члены семьи беседовали, служанки успели принести еду. На обед сегодня была говяжья похлёбка, запечённый под медовым соусом поросёнок с картофелем и другими овощами, несколько видов рыбы: часть тушёная, часть солёная, а также полдюжины других, менее примечательных блюд. Виночерпий тоже ухитрился наполнить кубки, и запах красного юсладнского вина ударил в ноздри, но, даже находясь под таким искушением, никто не смел и притронуться к столовым приборам. Все ждали слов герцога.

— Можете трапезничать, но попутно слушайте меня. Я никому ещё не сказал об этом, кроме разве что Артуса, — начал Ривал. — Завтра, ближе к вечеру, прибудет герцог Голдберг со своим двором. Мы обязаны встретить гостей подобающим образом.

— Почему мы узнаём об этом только сейчас? — встревоженно спросила Эла.

— Так надо, родная. Ты всё понимаешь лучше других, — после ответа герцог немного помолчал, задумавшись о чём-то своём, и продолжил, только отпив из кубка: — Наши дома уже связаны друг с другом, но связь должна стать ещё крепче.

— Ты о чём, Ривал?

— Официальная причина их визита — свадьба Зелваса и дочери Телрата Голберга — Саманты, — отец опёрся на правую руку и оценивающе посмотрел на старшего сына.

После произнесённых слов брат Артуса подавился вином, и красная жидкость потекла по рукаву его туники.

— Отец?! — воскликнул он, вытирая полотенцем дорогую одежду.

— Тебе уже двадцать два года, Зелвас. Пора бы взяться за ум. Саманта будет отличной женой, и всё-таки я дам тебе право выбора: завтра сам всё решишь. Даже если откажешься — никто не станет тебя заставлять.

— Я понял, отец. Благодарю тебя за оказанное доверие, — юноша учтиво поклонился.

— Я не возражаю по поводу этого брака, — вставила Эла, сомкнув руки на груди, — но что за неофициальная причина?

— Король Конрад сильно болен, — Ривал наклонился ближе к столу и продолжил на несколько тонов тише: — Нам необходимо это обсудить.

— Вот оно как… Тебе необходимо обсудить, что делать, если он умрёт, — глаза герцогини сузились: — Но королю Конраду всего девять лет…

— Ты знаешь, супруга моя, почему это касается нашей семьи.

— Среди Асперов больше нет наследников мужского пола… — осёкшись, Эла прикусила язык.

После этих слов Ривал выпрямился, его лицо стало суровым. Артусу даже показалось, что часть отцовских седых волос вновь приобрела краски.

— Зато среди Баглернов есть целых двое мужчин королевской крови! — прогремел голос герцога, и его глаза опасно засияли.

Когда глава закончил, Эла ухмыльнулась; Зелвас напрягся, но после расправил плечи; Ансиель в шоке вытаращила глаза; а Артус поперхнулся вслед за старшим братом…

Глава II

Все были застигнуты врасплох обеденным откровением, и никто не стал пробовать десерт. Спросив у герцога разрешения начать занятие по военной тактике немного пораньше и дождавшись, пока они с Эриком обсудят насущные дела, Артус в компании капитана рыцарей вышел в коридор. Это было равносильно краже, но отец не стал отказывать сыну.

Дойдя в полной тишине до дальней части дворца, двое людей зашли в совещательную — комната была ярко освещена, пусть и не имела видов наружу. Здесь находился толстый дубовый стол, в котором мастера вырезали подробную карту территорий бывшей Малидийской Империи и прилегающие земли Империи Фиделис — хоть в основном Империя Фиделис и граничила с Юсландией, на северо-востоке Аспера оба государства пересекались, и в этом месте часто происходили набеги имперцев, по крайней мере, несколько лет назад.

— Жаль, Зелвас не пришёл сегодня, — пробормотал юный мечник.

— На это есть свои причины: как-никак он почти женатый человек, — заметил Эрик.

— В отличие от тебя, — не удалось сдержать свои мысли сыну герцога.

Эрик косо посмотрел в ответ и спросил:

— Артус, ты хорошо помнишь историю нашего королевства?

— Я не прослушал ни единого слова достопочтенного капитана во время занятий, — ответ последовал незамедлительно.

Рыцарь лишь хмыкнул, а после сказал:

— Тогда ты легко справишься с двумя моими вопросами. Первое: почему Турия и Юсландия не объединяются против нас, хотя мы стоим у них как кость в горле? — прищурив глаза, Эрик понаблюдал за ответной реакцией. — Второе: почему имперцы ещё не захватили три страны по очереди?

Артус, как ни в чём не бывало, облокотился руками о стол и парировал:

— В самом начале истории Аспера короли наших стран заключили соглашение, чтобы суверенитет не нарушался: если кто-то будет близок к тотальной победе над другим, захватывая бо́льшую часть земель и подходя к столице, то государство, которое не приняло участие в войне, выступит на стороне проигравшего.

— Продолжай.

— А если две страны нарушат договор и сами выступят против третьей — архиепископ соберёт своих людей и всеми силами примется оборонять её, — громко выдохнув, произнёс юноша. — Все короли согласились с таким положением и, поклявшись на крови, приняли его.

— Отлично. Вижу, одним ухом ты меня слушал. А что насчёт Империи?

— На том же собрании было решено, что перед лицом внешней угрозы наши страны выступят как единое государство, а командование армией возьмёт на себя избираемый генерал, подчиняющийся непосредственно совету королей…

— Достаточно, друг мой, — прервал юношу Эрик. — Теперь моя очередь рассказывать.

— И о чём же сегодняшняя лекция?

— Третья Южная война. Мы часто вспоминали о ней, но никогда полностью не разбирали.

— Я весь внимание, — Артус лишь сейчас уселся в кресло, подпёр голову руками и принялся слушать.

Последующие часы двое человек дискутировали о сражениях и осадах. Если опустить мелкие стычки, вышло бы примерно так: в 199 году после развала Малидийской Империи граф Кумбрийский, будучи вассалом короля Турии, Таллера I, заявил о желании присоединиться к «истинному наследнику императора» — Эдерусу IV. Граф хотел снижения налогов и считал, что слабовольный Таллер пойдёт на уступки, но всё вышло с точностью до наоборот: приняв оскорбление как личное, правитель собрал войско и повёл пятнадцатитысячную армию к крепости Филимз.

Король Аспера воспользовался предоставленной возможностью присоединить к себе графство и тоже созвал знамёна. Это было по-настоящему крупное войско: шесть тысяч кавалеристов, десять тысяч тяжёлой и столько же лёгкой пехоты, а также четыре тысячи лучников. В ответ, поняв свою ошибку, Таллер де Грюм отправил гонцов к герцогам, призвав и их привести своих солдат. Таким образом, семнадцатитысячное турийское подкрепление было собрано в кратчайшие сроки...

Войско Аспера же разделилось: король взял своего четырнадцатилетнего оруженосца — Линнета Виндора — и отправился с восемнадцатью тысячами к крепости Филимз, а герцог Ривал, прихватив с собой Джорона и большинство кавалеристов, с двенадцатью тысячами двинулся на перехват подкрепления.

Но Эдерусу не хватило четырёх суток, чтобы снять осаду — лояльные Таллеру солдаты ночью перебили охрану и открыли ворота. Граф был обезглавлен, а полторы тысячи человек присоединились к армии короля Турии, который, приказав стать остальному войску лагерем на западе, в двух часах пути, принял решение разместиться в замке, окружив себя неожиданными лоялистами. Спустя несколько долгих дней уже правитель Аспера осадил Филимз, но идти на штурм он никак не решался — Эдерус надеялся истощить запасы обороняющихся, попутно дождавшись подкрепления…

Войско Ривала Баглерна настигло герцога Борка в дне пути от замка Альтаун. Эта битва стала первой крупной и одновременно решающей во всей войне. Сейчас она известна как «Альтаунская резня».

Был поздний вечер. Ривал с Джороном заняли холмы и выставили вперёд лучников — противники могли лишь изредка попадать на дистанции более двух сотен метров, в то же время солдаты Асперов уменьшали численность врага с завидной регулярностью. Не вытерпев, герцог Борк отправил всю свою кавалерию в бой — две тысячи воинов помчались вперёд, но в момент, когда осталось менее пятидесяти метров, было подожжено разлитое заранее масло. Часть лошадей скинула своих всадников, часть сгорела заживо, однако большинство только замедлилось или вовсе остановилось: животные могли забраться на крутой склон лишь галопом, но теперь эта возможность была утрачена. Основная масса рыцарей имела прочные кирасы, которые даже на такой дистанции неплохо защищали от стрел, тем не менее лучники приноровились целиться в глаза и лошадей – пока кавалерия приходила в себя и снова разгонялась, из двух тысяч всадников в живых осталось только семь сотен, а уже их встретили лес пик и строй тяжёлой пехоты…

Как только зажёгся огонь — кавалерия Аспера пошла в бой. Четыре тысячи всадников, авангард которых составляли тяжело бронированные рыцари Чёрной Розы, под руководством Джорона Голдберга ударили во фланги и даже в тыл, стараясь избавиться от лучников и пехоты. Такое стало возможным из-за неразберихи во время обстрела и последующей атаки вражеской кавалерии, звук галопа которой скрыл атаку.

Пока пехота герцога Борка пыталась перестроиться, солдаты Аспера во главе с Ривалом Баглерном подоспели на помощь — в первые секунды погибла восьмая часть вражеской армии. Ривал на скаку срубил голову графу Санерсу, и та вместе со шлемом отлетела в сторону, а Джорон сумел добраться до герцога Борка, попутно проткнув мечом его гвардейца. Дворянину удалось отразить два удара — третий пришёлся в шею, и враг захлебнулся своей же кровью… Лицезрев смерть отца, молодой герцог Борк с криком поскакал на убийцу, однако парню не хватило бы мастерства, будь он даже лучшим воином Турии — Джорон отрубил ему правую кисть, но сохранил жизнь. В панике из-за потери командующих войска противника не смогли оказать должного сопротивления, и битва вскоре завершилась.

В «Альтаунской резне» потери Турии оказались катастрофическими: одиннадцать с половиной тысяч солдат, в то время как королевство Аспер лишилось всего пары тысяч…

Спустя двое суток армии Аспера стало известно о результатах первого сражения. Эдерус IV предпринял попытку запугать короля Таллера, отправив гонца поведать тому о неслыханной резне, но это стало ошибкой: Турия не капитулировала, а пошла в атаку. Оставив большинство обороняющихся в замке, часть воинов во главе с королём ночью выбралась через подземные ходы. Добравшись до основного войска, Таллер приказал сотне подчинённых проникнуть в лагерь противника, заранее сняв доспехи и оставшись с минимальным снаряжением, чтобы тихо поджечь шатры. В результате вылазки войско Асперов уменьшилось на четверть, выжившие же тринадцать тысяч солдат, потеряв численное преимущество, заняли круговую оборону. В ночном пожарище погиб даже Линнет Виндор, наследник герцогини Мариэль, а Его Величество Эдерус IV получил сильнейшие ожоги.

Ход сражения переломило появление кавалерии второй армии: Ривал и Джорон отправились впереди основного войска. Таллер ожидал увидеть их только вечером, но на рассвете воины Турии были атакованы, причём снова в тыл — армия Аспера сразу же прорвала окружение и перетянула инициативу на свою сторону. В тот день потери составили четырнадцать тысяч человек: девять тысяч солдат Таллера и семь тысяч воинов Эдеруса.

Выжившие Турийцы отступили в замок, а их враги перегруппировались и стали ожидать прибытия пехоты и лучников второй армии, попутно строя новые осадные орудия взамен сожжённых. Когда же всё было готово, войско пошло на штурм крепости. Сперва — двухдневный непрерывный залп требушетов, далее — атака ворот с тараном и атака стен с осадными башнями и лестницами. Таким образом, благодаря грамотному использованию численного преимущества с нападением по всему периметру стен, полуразрушенный замок удалось захватить. Таллер де Грюм смог скрыться, тем не менее он признал поражение — Турия до сих пор выплачивает контрибуции Асперу, кроме того Джорона отправили за наследником короля, Эдвардом де Грюмом, и юноша уже пятнадцать лет воспитывается при дворе победителя. Но эта победа была горькой: Эдерус IV три года не вставал с постели — король находился на грани жизни и смерти, и никакая священная сила не могла ему помочь. По этой причине вся власть перешла к многочисленным советникам, что день за днём собирались в покоях правителя, решая государственные дела. В конце концов, король, прозванный «Мудрым», скончался от полученных на войне травм.

Новоиспечённый же граф Кумбрийский не отказался от слов отца, и его земли стали частью герцогства Баглерн в составе королевства Аспер. Крепость Филимз была отремонтирована, но больших надежд на это место до сих пор никто не возлагает, ведь за ней, в тридцати километрах севернее, находится оплот силы — неприступный замок Кадуган, построенный на водопаде…

Глава III

Когда лекция закончилась, время уже близилось к вечеру. Артус с Эриком расслабились и, решив немного прогуляться перед ужином, спустились на первый этаж. Пройдя мимо ударивших себя по груди стражников, они вышли на свежий воздух, после чего, начав любоваться достопримечательностями Стрэнтона, предались небольшой меланхолии.

Первой на глаза попалась статуя, расположенная сразу перед главным входом во дворец. Пятиметровая мраморная громадина — величественная и непреклонная… Она была выполнена в форме подтянутого мужчины, поднявшего свой меч вертикально над головой. С ног до головы и далее, переходя на оружие, воина оплетали колючие розы — шипы впивались во всё тело мужчины, но лицо человека оставалось невозмутимым…

— Как думаешь, какой она несёт смысл? — завёл разговор Эрик.

— Тернистый путь… Который нужно преодолеть с высоко поднятой головой, не показав слабину, — тихо произнёс юноша в ответ.

— Может быть. Я никогда не задумывался об этом, — капитан рыцарей почесал подбородок.

Обернувшись, Артус посмотрел на дворец. Это было большущее прямоугольное здание, приблизительно двести на сто пятьдесят метров. Белоснежное чудо архитектуры стояло, окружённое со всех сторон ухоженными кустами, — создавалось впечатление, словно снег пошёл в разгар весны. Некоторые из них принимали форму животных, при этом можно было заметить тенденцию: кусты в форме травоядных зверей словно бы пытались убежать от хищников…

Дворец — основа Стрэнтона, но не весь город целиком. Сам Стрэнтон тоже не прост: он окружён четырнадцатиметровыми стенами, которые денно и нощно патрулируются городской стражей. На углах укреплений возвышаются каменные башни — их верхушки хоть и остаются накрыты, стены как таковые отсутствуют, а вся конструкция держится на четырёх толстых балках. Подобное необходимо, чтобы путники, прибывающие ночью, могли заметить Стрэнтон издалека, по горящим кострам. Кроме этих, восемь башен чуть меньшего размера, представляющие собой своеобразные сторожки, располагаются по краям ворот, что имеются на каждом въезде в город, всего — четыре штуки. На самом деле они все двойные: первые — массивные и крепкие, вторые же менее надёжные. Такая планировка показывает свои сильные стороны в случае осады и последующего штурма, ведь она создаёт самое опасное место в городе — узкий коридор с многочисленными бойницами и дырой в потолке, через которую обороняющиеся могут выливать на врага целые вёдра с кипятком или маслом.

И всё-таки город — это отражение щедрости герцога, но никак не богатства всего рода. Именно дворец является той са́мой вишенкой, заставляющей остальных дворян испытывать жуткую зависть. Находящийся в центре Стрэнтона, он огорожен со всех сторон высоким позолоченным забором, который патрулируется стражниками с куда более дорогостоящими доспехами, чем у их городских товарищей. Входов на территорию целых два: южный и северный — на обоих всегда дежурят минимум шестеро человек, а остальные десятки стражников патрулируют территорию внутри. Когда же обстановка на границе страны становится спокойной — работу по охране берут на себя рыцари Чёрной Розы.

К резиденции ведёт вымощенная камнем дорога, а по её краям выстроена мраморная гвардия Баглернов: две дюжины резных воинов с копьями и щитами. Сам дворец имеет три этажа и множество окон — на первом и третьем они прямоугольные, но на втором походят на арку. Там же расположены и балконы — над главным входом и на углах здания. По их краям с са́мой земли тянутся тонкие колонны, которые в районе третьего этажа принимают форму дам, одетых в лёгкие платья. Вдобавок ко всему, под крышей красуются сложные узоры, переплетающиеся между собой, словно змеи…

— Возможно, когда-нибудь всё это станет твоим, — вывел Артуса из забытья Эрик.

— Это случится, только если мой брат унаследует корону, — задумчиво протянул юноша.

— Сейчас подобное уже не кажется невозможным, — усмехнулся капитан рыцарей.

Перекинувшись парой слов, друзья двинулись к вырезанной в кустах арке. Она представляла из себя самую настоящую скульптуру: в прыжке завис лев — задние лапы его касались земли, передние же тянулись к лани, которая пыталась улизнуть. Зубы царя зверей смыкались рядом с хвостом бедного животного, на высоте двух метров относительно дороги. Лань и лев по обе стороны одной скульптуры… Прекрасное зрелище! Но, к сожалению, не для Артуса. Поскольку молодой дворянин гулял здесь едва ли не каждый день, арка перестала вызывать у него интерес. В этот раз всё внимание юноши было нацелено не на неё, а на капитана рыцарей, который задумался и чудом успел пригнуться, пропустив зелёный хвост над своей головой.

Как только мужчины прошли через арку и оказались в саду, Артус почти сразу услышал приятный голос:

— Не ожидала тебя увидеть здесь, мой дорогой брат. О, и капитан Эрик тут!

Юноша, следуя за нежным голосом, повернул голову влево, встретившись взглядом с симпатичной девушкой. Она была облачена в тёмно-синее платье, украшенное такими же серебристыми узорами, как и туника Артуса. Но, в отличие от юноши, цветной герб Баглернов на груди неожиданной спутницы выглядел более притягательно.

— Ансиель! — радостно прокричал Артус. — Рад встретить тебя здесь! Составишь нам компанию?

После этих слов, пока девушка ещё не успела ничего ответить, Эрик, слегка поклонившись, произнёс:

— Милорд, миледи, не смею вас отвлекать. Да и герцог уже наверняка меня заждался.

— Да, конечно, капитан. Извините, что задержал вас, — ответил Артус, отмечая про себя, что даже в присутствии Ансиель Эрик не может говорить с ним как обычно.

— Очень жаль. Мне всегда была приятна компания ближайшего друга Артуса, — язвительно пролепетала хитрая сестрёнка.

Советник герцога не дрогнул после этих слов — он лишь отдал честь ударом в грудь и удалился.

После ухода Эрика Ансиель не стала терять время даром. Подойдя вплотную, она взяла Артуса под руку и пропела:

— Брат со мною не гуляет — я его не пощажу! Пусть кусается, пусть лает, но до ночи удержу!

Артус в ответ лишь провёл ладонью по лицу:

— Я же не собака, чтобы кусаться и лаять! Да и до ночи мы явно не задержимся — скоро ужин.

На юношу уставились недовольные зелёные глаза:

— Перед рифмой все равны! Только и умеешь критиковать!

Артусу вдруг вспомнилась сестра три года назад. Юноша подумал, будь она такой же, как раньше, сейчас бы ему пришлось лицезреть красноречиво высунутый в направлении близнеца язык.

— Ладно, ладно, я сдаюсь. Рифма была красивая, — пришлось пойти на мировую.

Хмыкнув, Ансиель приняла серьёзное выражение лица, но стоило брату посмотреть в её сторону, как девушка не выдержала и засмеялась:

— Ха-ха! Ты всегда такой милый, Артус. Не будь мы близнецами, кто знает, может стали бы семьёй иначе.

После этих слов юноша подавился слюной и закашлялся.

Сестра, казалось бы, не обратила на это внимание и, словно ничего не произошло, направилась гулять по саду, любуясь по пути безоблачным вечерним небом — хоть уже и была середина весны, темнело всё ещё довольно рано. Пару дней назад случилось новолуние, и белый шар ещё только появлялся на небе, но даже так, сквозь вечернюю темень можно было разглядеть целые поля, усеянные раннецветущими розами. Перед глазами проплывала вся палитра красок: начиная от красных и белых, заканчивая синими и чёрными цветами. Именно последние из них и дали название элитной тяжёлой кавалерии.

Пока юноша любовался небом и цветами, Ансиель спросила:

— Артус, ты поддерживаешь стремление нашего отца?

Брат не ожидал серьёзного разговора, а потому на несколько секунд задумался, пытаясь найти подвох, однако вскоре, не обнаружив его, ответил:

— Не могу точно знать, о чём он думает. Если о благе королевства и сохранении какой-никакой монархии — я обеими руками за. Но ежели отец просто соскучился по битвам и хочет развязать гражданскую войну — это для меня дико.

Сестра одобрительно кивнула и заявила:

— Как я и думала.

— Думала о чём?

— Ты бы стал хорошим королём, — после ответа девушка крепче сжала братскую руку.

В недоумении Артус уставился на сестру:

— Я не хочу им быть… Да и не смогу.

— Знаешь, брат, — начала Ансиель, — самыми лучшими правителями становятся люди, которые вовсе не хотят власти. Возьми, например, седьмого короля Аспера — Майнуса II. Когда его старший брат, Эдерус III, погиб вместе со своим единственным сыном на Первой Южной войне, он унаследовал государство.

Артус не смел перебивать сестру во время столь поучительного рассказа и продолжал внимать.

— Будущий король Майнус проводил до этого всё свободное время в разъездах, налаживая торговые и дружеские отношения с другими странами, попутно зачитываясь книгами, а когда власть сама пришла к нему в руки — он принял это бремя.

Ансиель удостоверилась, что брат внимательно её слушает, и только потом закончила мысль:

— И что же мы знаем о времени его правления? — Это были сорок девять лет стабильности и процветания Аспера. Майнус II, прозванный «Старым», правил дольше всех известных монархов — он не вёл крупных войн, но именно под его началом государство достигло пика своего могущества. Король пережил обоих своих сыновей, и как поступил внук после смерти деда? — Развязал Вторую Южную войну, которую мы снова проиграли. Поэтому не говори, что не смог бы стать достойным правителем.

— Я буду поддерживать старшего брата до конца. Пусть мне придётся отдать за него жизнь, однако я не откажусь от своих слов.

— Даже если он утопит Аспер в крови? — Ансиель посмотрела близнецу прямо в душу, но тот не ответил, а лишь снова взглянул на вечернее небо. — Ты самый преданный друг и брат, Артус, но, пожалуйста, думай о будущем, — девушка отпустила похолодевшую руку и заключила Артуса в свои объятия.

— Ансиель…

— Я тоже преданная, братец, — по щеке Ансиель потекла слеза. — И какой бы путь мой близнец ни избрал — он от меня не отвяжется.

После этих слов Артус вытер слезу с лица сестры и обнял её в ответ. Близнецы простояли так около трёх минут и лишь после, немного успокоившись, направились обратно в сторону дворца, обсуждая по пути прочитанные книги.

***

Артус не был особо голоден и из всего обилия пищи попробовал только жаренного с яблоками кролика и томаты, фаршированные индейкой с бобами и несколько кислым соусом. Трапеза прошла тем же составом, но в полной тишине — после обеда у всех и так было о чём подумать.

Поужинав, юноша лишь успел приподняться со стула, как к нему подошёл слегка захмелевший брат.

— Артус, можно тебя на пару слов? — проговорил он.

— Конечно, Зелвас. Чем могу помочь?

Зелвас — двадцатидвухлетний мужчина, статный и широкий в плечах, в росте же, хоть и немного, но уступающий младшим. Одет он почти как Артус, только узоры на его тунике не серебряные — золотистые. Светлые волосы Зелваса собраны в конский хвост, а его небольшая бородка ярко контрастирует с зелёными глазами; на лице выделяется крупный нос и тонкие губы, но больше всего внимания привлекают брови, расправляющиеся над глазами, подобно крыльям парящего орла — концы их, сужаясь становятся острыми, подобно кинжалам. Характер старшего брата своеобразный: с детства его знают как вспыльчивого и агрессивного по отношению к врагам и завистникам, но доброго и всегда приходящего на помощь друзьям и родственникам.

— Я потренируюсь с тобой утром? — спросил Зелвас, и края его губ слегка приподнялись. — Завтра вечером прибудет дядя — хочу вспомнить, чему он нас учил.

— С радостью, брат, — Артусу и самому было интересно, поэтому он не стал отказывать. — Тогда жду тебя после завтрака во дворе.

Услышав ответ, Зелвас улыбнулся ещё шире. Он кивнул и, похлопав брата по плечу, удалился, тем самым позволив младшему наконец-то подняться в свои покои.

Комната Артуса располагалась на втором этаже дворца. Юноша прошёл мимо стражника, дежурившего у двери, и, не обратив внимания на прозвеневший за спиной удар металла о металл, ввалился внутрь — из-за накопившейся усталости до парня не сразу дошло, что это, должно быть, тот отдал честь.

Покои младшего сына герцога представляли собой помещение пять на семь метров. В самом конце находилась кровать с перьевым матрасом и белоснежным постельным бельём, а над ней парил балдахин из атласной ткани цвета морской волны: при желании на такой огромной кровати легко могли улечься и четверо человек. На полу же был постелен ковёр с изображением цветков и плодов граната — его привёз ещё прадед Артуса откуда-то с востока. Создавалось впечатление, что сперва постелили его, а затем появились стены, — настолько тот был огромным и наверняка тяжёлым. Из-за веса и размеров этот ковёр так ни разу и не вынесли: слуги выбивали его прямо здесь, после чего убирали всё остальное помещение.

В другой части комнаты была обустроена рабочая зона: кресло и берёзовый стол стояли по центру, на нём — перо, несколько книг и свежие розы — каждый день разные. Сегодня, к примеру, белые. Артус всегда гадал, какие принесут на утро: «Быть может, завтра это будут жёлтые?» Сразу над столом висела картина — метр в высоту и около двух в ширину. На ней личный художник герцога изобразил всю семью три года назад: в центре — Ривал с Элой, по бокам от них — дети — Зелвас правее, а близнецы рядом с матушкой — слева. Главная причина написания этой картины — Джорон. Граф Голдберг, тётя Лилия, а также их ребёнок, Райк, стояли рядом с герцогом и его старшим сыном. Артус хорошо помнил тот момент, день отъезда своего учителя… На самом деле это лишь копия, о которой попросил лично Артус. Оригинал же находится в главном зале, и выполнен он в полный рост.

Помимо семейного портрета, в покоях юноши висела ещё дюжина произведений искусства: по левую руку — натюрморты с больши́м количеством роз и пейзажи, по правую — сражения и смерть. Подобное параллельное расположение таких разных картин очень походило на историю дома Баглерн.

Под цветочными картинами располагались шкафы, заполненные книгами. Артус постоянно забывал о сортировке, и они стояли вразнобой: рядом с детскими сказками вполне можно было обнаружить жизнеописание королей Аспера. Чуть ближе к входу располагался чайный столик с тремя стульями — гости сюда захаживали редко, обычно это была Ансиель, но юноша был рад всем.

Напротив шкафов Артус обустроил маленький военный уголок, основной достопримечательностью которого стал размещённый на подставке из чёрного дерева полуторный меч юноши — «Последний Шип». Лезвие оружия слегка отдаёт синевой, создавая впечатление, будто оно светится, а гарда напоминает букву «с», лишь слегка утолщаясь к центру, где красуется герб дома Баглерн, по бокам от которого занимают место две необычные девушки: их правые руки сжимают копья, а левые тянутся вперёд, словно пытаясь сорвать цветок, оплетающий меч. Рукоять покрывает кожа, а в круглое навершие вставлен крупный рубин. Пусть и выглядит это броско — всё держится на славу даже при самых резких и мощных ударах — на таком оружии не остаётся царапин, оно невероятно крепкое, а лезвие никогда не требует повторной заточки. К несчастью, секрет волшебного сплава был утерян три столетия назад, когда Малидийская Империя ещё господствовала на суше. Во времена войны с Империей Фиделис врагами была совершена диверсия: из-за разразившегося во дворце пожара все кузнецы и подмастерья погибли, а свитки и книги сгорели. До этих дней хорошо если дошли две дюжины подобных мечей — даже название сплава было позабыто в веках.

У Баглернов два так называемых «синих» меча: «Последний Шип» и «Дикая Роза». Оружие, которое юноша сейчас разглядывал, испокон веков передавалось наследнику, но отец сделал исключение: признав навыки фехтования, он посвятил близнеца в рыцари, а после даровал меч второму сыну, а не первому — это было два года назад, на семнадцатые именины Артуса. Зелвас, само собой, расстроился, но после пришёл в себя и даже поздравил младшего брата.

Дикая Роза же принадлежит главе дома. Рукоять и гарда у неё похожи, лишь вместо дам с копьями на старшем мече изображены мужчины, стоя́щие на одном колене и протягивающие на ладонях личное оружие. А вот навершие существенно отличается: оно имеет форму лепестка. Вдоль всего лезвия Дикой Розы, как и Последнего Шипа, выгравирован узор с цветами, которые, начинаясь у острия, переходят с одной стороны меча на другую, распускаясь букетом рядом с гардой.

‹Похоже, все мои предки помешались на розах›, — голову Артуса посетила странная мысль.

Обычно «синие» мечи меняют владельца только после смерти последнего — такого́ негласное правило. Артусу повезло стать обладателем столь значимого сокровища, но, к сожалению, поносить его удаётся крайне редко, чаще всего по прибытии важных гостей, ну или при выезде из города. В любом случае юноша не переставал верить: время использовать Последний Шип в бою ещё непременно наступит.

Убрав несколько осевших на меч пылинок и поправив расположенные чуть ниже ножны из чёрной кожи, Артус посмотрел несколько правее. Здесь находилась деревянная стойка, а на ней — полный бригантный доспех тёмно-бордового цвета с гербом Баглернов и барбют — подарки Джорона. Хоть Аспер не видел войны почти целое поколение — страна всегда должна быть готова к конфликту. Именно поэтому каждый третий день юноша одевает бригантину во время тренировок, а она, в свою очередь, становится спасением от ненавистных лат.

«Чем это я занимаюсь?..»

Поняв, что последние полчаса он лишь вспоминает прошлое и грезит о будущем, Артус покачал головой, снял одежду, затушил свечи и лёг на кровать. Сон пришёл быстро, и через пару минут в комнате повис сопящий звук.

Глава IV

Утром Артуса разбудили тяжёлые удары в дверь. Всё ещё укрытый одеялом, он присел и, зевая во весь рот, громко сказал:

— Войдите!

Дверь распахнулась, и появился Эрик.

— Прошу меня простить, милорд. Уже почти время завтрака.

Глаза юноши округлились:

— Я так долго спал?

— Похоже, вечерняя прогулка хорошо на вас подействовала.

Эрик не мог разговаривать с другом открыто, поскольку стражник за дверью отчётливо их слышал, но даже так — в голосе рыцаря прослеживались ехидные нотки.

— Спасибо, капитан. Можете идти, — ответил Артус, вставая.

Собеседник ударил себя в грудь и вышел. Сын герцога же, сетуя, что времени на принятие ванны не осталось, принялся одеваться — рядом с кроватью, на столике, лежала свежая одежда. Фактически она была копией вчерашнего наряда, только узоры стали сложнее.

Пока руки поправляли тунику, глаза Артуса зацепились за букет на столе.

— Получается, сегодня чёрные, — юноша сглотнул слюну. — Недобрый знак.

Времени оставалось мало, и Артус подошёл к стойке с мечом. Взяв его в руки, сын герцога ещё раз посмотрел на узор, а после, вложив Последний Шип в ножны, пристроил их с левой стороны. Осмотрев себя, насколько это было возможно, и покачав головой, парень вышел в коридор, а затем направился в ванную комнату, где вчера расслаблялся после тренировки. Смыв остатки сна с лица и причесавшись, он завязал волосы на затылке, чтобы отсутствие должной утренней гигиены не было так заметно — получившийся хвост даже не достигал середины шеи, но это было лучшее решение. И, наконец, став слегка похожим на дворянина, Артус направился завтракать.

Как оказалось, Эрик немного слукавил, ну или остальные тоже припозднились: за столом сидела только Ансиель. Помахав близнецу ручкой, сестра насмешливо спросила:

— В каком подвале ты ночевал, Артус?

— Не начинай, я просто немного проспал.

Девушка хотела что-то ответить, но тут зашли остальные, и Артус с Ансиель встали, выказывая таким образом должное уважение отцу. Однако герцог лишь махнул им в ответ, тем самым разрешив детям немного отдохнуть от этикета.

Одежда Зелваса и Ансиель почти не отличалась от вчерашней, а вот родители выбрали чуть более дорогие ткани — наряд Элы издалека напоминал платье, в котором была Ансиель, но его подол оказался длиннее. Драгоценностей у матери тоже прибавилось: за одно лишь изумрудное колье можно было нанять небольшую армию. Герцог в свой черёд выбрал короткую тёмно-бордовую тунику с золотистой каймой, а левое плечо прикрыл длинным синим плащом с родовым гербом и элегантной брошкой. На мизинец другой руки Ривал натянул огромный перстень, который, подыгрывая колье Элы, тоже имел изумруд — Баглерны часто носили украшения с этими драгоценными камнями, ведь те подчёркивали отличительную родовую черту семейства: зелёные глаза.

Когда все уселись, на стол подали яблочный пирог и ещё тёплые булки, к которым прилагалось варенье. Артус дождался своего чая со сливками и только потом начал пробовать выпечку. Едва это произошло — отец семейства произнёс:

— Хоть Голдберги не только наши друзья, но ещё и родня — всё равно не забывайте об учтивости и этикете, особенно в присутствии герцога Телрата. Думается мне, вряд ли он изменился, но лучше соблюдать осторожность.

Все понимающе кивнули, и завтрак продолжился…

Когда напиток Артуса подошёл к концу, минуло около двадцати минут. Юноша дождался, пока брат допьёт свой чай, и сообщил им с отцом о намерении отправиться на тренировочную площадку — герцог Баглерн очень гордился тягой Артуса к сражениям на мечах: за всё время он не пропустил ни единой тренировки сына. Хоть Ривал и говорил, что не обучал его фехтованию, это касалось только практики. Отец каждый раз давал советы: какую стойку принять, когда нападать, а когда необходимо отступить. Но если в герцоге младший не сомневался, то с Зелвасом всё было иначе — юноша предполагал, что старший брат может изменить своё решение, тем не менее дальше подозрений дело не дошло — ответом Артусу стали уверенные кивки, и тот, обрадовавшись, двинулся к выходу.

Покинув здание, парень огляделся: задний двор, представший его взору, был разделён на две части — большую занимали сад и летние беседки, меньшую — тренировочная площадка, огороженная толстыми колоннами, соединяющимися между собой сверху и снизу. По краям площадки размещались лавочки для зрителей, а в центре находилась ограниченная низким деревянным забором зона, в которой юноша и тренировался. Здесь, конечно же, использовался специальный инвентарь: тупые мечи, копья, всевозможные деревянные булавы — стойки с таким оружием были выстроены вдоль забора, ближе к углам. Однако какой бы хорошей площадка не казалась, обучение стрельбе из лука по причине крайне скудного пространства велось в другом месте — для этого приходилось посещать окраину города, ведь именно там находились длинные и широкие тренировочные поля для подготовки городской стражи.

Артус подошёл к лавочкам, снял тунику и переобулся, после чего положил рядом с одеждой ножны. Оставшись в рубахе и штанах, он направился к стойке с тренировочными мечами, где уже стоял знакомый солдат — юноша извинился перед инструктором, пояснил, что сегодня он будет разминаться со старшим братом, и предложил Врену встретиться на следующей неделе. Инструктор от такой новости только расцвёл и, низко поклонившись, удалился — Артусу даже показалось, будто с его стороны прозвучали слова молитвы за душу Зелваса, но парень особого значения этому не придал и уже было потянулся к тупому мечу, как вдруг позади него раздался странный свист.

Рука сама подняла оружие, и кинжал, брошенный фигурой в чёрном плаще с капюшоном, со звоном отлетел в сторону. Неудавшийся убийца побежал к жертве — времени добраться до Последнего Шипа не было, поэтому юноше пришлось использовать тренировочный меч. Сыну герцога удалось заблокировать оружие прямо над своей головой, правда, убийца решил не останавливаться на достигнутом: следом он нанёс колющий удар, целясь в правое плечо. Парень избежал его, сделав шаг в сторону, однако противник продолжил прошлую атаку, переведя её в рубящую, попутно разворачиваясь на левой пятке. Приняв выпад и отведя меч вверх, Артус отпрыгнул, а затем ответил, целясь в живот оппонента, но тупое лезвие даже не коснулось балахона. Оружие убийцы, в свою очередь, больно укололо юношу в области кадыка.

Когда этот фарс закончился, Артус откинул меч в сторону и, отведя ладонью холодную сталь от своего горла, со всей силы обнял человека в плаще.

— Учитель… — сорвалось с губ юноши.

Откинув капюшон и обняв племянника в ответ, Джорон произнёс:

— Неужели даже плащ и это низкосортное оружие не смогли скрыть мою личность от твоих зорких глаз, Артус?

Ученик усмехнулся в ответ:

— Ведь ты сам обучал меня этим движениям.

Родственники закончили обниматься, после чего Джорон положил руки на плечи племянника и заявил:

— Как я вижу, ты усвоил часть уроков, молодец. Конечно, техника ещё несовершенна, однако лет через десять-пятнадцать сможешь сражаться со мной почти что на равных.

Юноша искренне улыбнулся после этих слов и оглядел собеседника: плащ явно был куплен на местном рынке, а под ним виднелся кожаный доспех, но тот не был украшен драгоценными камнями, ибо Джорон терпеть не мог вычурную одежду.

Дядя не выглядел на свои сорок три года — Артус бы дал ему не больше тридцати пяти, а за последнее время тот и вовсе похорошел. Он на самом деле был красив: голубые глаза, зачёсанные назад густые чёрные волосы, а также короткая ухоженная бородка с усами и утиный нос заставляли большинство женщин охать, стоило графу пройти мимо. Кроме всего прочего, у них с Эриком была одна общая черта — небольшой шрам пересекал левую бровь Джорона.

К сожалению, скоро идиллия была нарушена.

— Друг мой! Вы решили прибыть пораньше? — спросил, спустившись во двор, Ривал. Идущий рядом с ним Зелвас пока молчал, но его лицо отчётливо отражало внутреннюю неуверенность.

— Всегда надо быть на шаг впереди. Мы не можем знать, точно ли люди королевы пропустят такое событие, даже с учётом нашей конспирации, — последовал ответ Джорона.

Кивнув, Ривал обратил свой взор на показавшихся только сейчас спутников графа.

— Телрат, Имберт! Добро пожаловать в Стрэнтон. Прошу вас, будьте как дома, — проговорил он.

— Ривал! Как же долго мы не виделись.

Артус посмотрел в сторону говорившего — им оказался герцог Голдберг в излишне богато украшенных одеждах. В отличие от Джорона, его волосы уже были полностью седыми, а морщины покрывали лоб. Дворянин выглядел старше своих сорока семи — юноша никак не мог поверить, что они с дядей родные братья.

Остальные Голдберги стояли чуть позади герцога. В них Артус узнал жену Телрата, Имберт, её детей — Малика и Саманту, любимую тётю Лилию и, конечно же, Райка. Глаза начинали разбегаться от количества людей, но юноша собрался и, не сумев сдержать улыбки, посмотрел в сторону кузена: веснушки на лице Райка за последние несколько лет стали лишь сильнее заметны, но в остальном он возмужал — окреп в плечах и даже немного обогнал Артуса ростом.

‹Те же зелёные глаза… Ты, как всегда, больше похож на Баглернов, нежели на Голдбергов›.

С усилием отведя взгляд от друга, Артус обратил внимание и на остальных гостей. Лилия и Имберт, обе одетые в тёмно-бордовые платья, походили на сестёр, разве что лицо герцогини было уставшим, а тётя улыбалась и выражала тепло, когда ненароком встречалась глазами с родственниками. Малик тоже держаться достойно: только герцог Ривал появился перед гостями — наследник Телрата сразу же ему поклонился. В остальном он был обычным парнем, разве что необычайно тощим и высоким, даже выше Эрика — Артус в какой-то момент словил себя на мысли, что с таким телосложением наследник Голдбергов не является хорошим фехтовальщиком. Саманта же выросла замечательной девушкой: распущенные русые волосы, умные карие глаза и родимое пятно над пышной верхней губой… Она стала настоящей красавицей, под стать будущему мужу.

Что до одежды: все как один гости были облачены в бордовые ткани и имели на груди герб своего дома — треснувший ростовой щит. История такого выбора тянулась к старой Малидийской Империи. В те дни шла очередная война с Империей Фиделис. Она была далеко не первой, но очень важной — враги теснили малидийцев с каждым днём, но всё решил случай. Тогда ещё граф Голдберг встретился в бою с императором, стоя́щим во главе семидесятитысячной армии. Потеряв меч, дворянин всё-таки сумел скинуть правителя с лошади, а в дуэли на земле использовал лежащий рядом ростовой щит, который успел покрыться трещинами за время битвы. Граф был великолепен: говорят, он сломал врагу руку, после чего закончил сражение, валяясь в грязи, где, забитый куском древесины император и встретил свою смерть… За проявленную доблесть, принёсший победу в войне граф Голдберг стал герцогом, а гербом своего возвысившегося дома мужчина выбрал тот самый полуразвалившийся щит.

Когда с приветствиями было покончено, герцог Ривал попытался пригласить гостей внутрь, но Джорон наотрез отказался:

— Пока я полноценно не проверю навыки своих учеников — никто не покинет этот двор.

Все переглянулись. Зная Джорона, это была просто шутка, но даже герцоги не рискнули возразить ему.

Ривал ехидно проговорил:

— Если ты проиграешь, друг мой, то я расскажу всем, откуда твой шрам.

Артус никогда не слышал таких весёлых ноток в голосе отца, но большей неожиданностью стала реакция Джорона: он скинул балахон на землю, а после, подойдя к герцогу Телрату, взял у того своё оружие — «Реку Крови» — один из редчайших «синих» мечей, после чего, повернувшись к Ривалу, произнёс:

— В таком случае я буду сражаться в полную силу.

Зелвас, услышав эти слова, побледнел, а его руки затряслись, будто того начало лихорадить. Артус же направился к ножнам, что лежали неподалёку, и достал Последний Шип — граф Голдберг одобрительно кивнул, увидев это, а затем прогремел:

— Артус, Зелвас и Райк — все трое против меня одного! Используем боевое оружие.

Тут уже трясти начало всех названных. Они знали: если Джорон сказал подобное — он на самом деле не станет сдерживаться.

‹Что же за история с этим шрамом?› — пробежала мысль, пока Артус направлялся к центру двора.

Ученики стали треугольником. Джорон занял центр, меч его был опущен. Граф всем своим видом давал понять: шансов на победу у троицы нет. Никто не двигался около минуты, пока самообладание не потерял Зелвас — с криком он ринулся в сторону Джорона, стараясь нанести удар прямо между лопаток. Как только Зелвас напал, остальные двое тоже начали двигаться — Артус сделал выпад, целясь в область сердца, а кузен старался попасть в правое предплечье своего отца.

Шагнув к Райку и заблокировав его атаку, Джорон совершил нечто выдающееся — не оборачиваясь, он вытянул левую ногу назад, попав точно в голеностопный сустав Зелваса. Тот даже не успел изменить направление, а поскольку оружие тянуло наследника герцога в сторону, он не смог удержать равновесие и упал на одно колено. В эту секунду Артус крутанул меч и, предугадав движение дяди, направил остриё в его левое плечо. Но Джорон тоже не стоял на месте — ударив свободной рукой по запястью сына и подхватив ещё одно оружие, граф прыгнул за спину Райка. Пока Артус соображал, что происходит, навершие Реки Крови встретилось с его черепом — не желая травмировать племянника, Джорон вложил в удар едва ли пятую часть своей силы, но даже так, Артус на мгновение потерялся. Пытаясь защититься, он по широкой дуге разрезал воздух, однако всё было тщетно — граф давно его обошёл. Поняв, что дядя находится за его спиной, юноша развернулся, но вдруг с двух сторон Последний Шип окружили мечи. Сын герцога попытался удержать своё сокровище, тем не менее оно, зажатое между двумя неподъёмными валунами, описало в воздухе круг и, несмотря на все старания, отправилось в полёт, а холодное лезвие уже во второй раз за сегодня коснулось шеи парня. Прошло всего несколько секунд, и Зелвас, только поднявшись, едва успел занести свой меч для удара, как холодная сталь второго клинка слегка приподняла его подбородок. Райк же, потеряв личное оружие, к этому моменту даже не успел прийти в себя.

Сразу после звона Последнего Шипа, который упал в нескольких метрах от Джорона, двор разразился аплодисментами — все выглядели восхищённым, хотя Артус не думал, что движения дяди заметил хоть кто-то, кроме отца юноши и герцога Телрата.

— Ты бы стал хорошим танцором, Джорон, — Ривал искренне засмеялся.

— Сочту это за комплимент, — ответил граф, отдавая меч Райку.

— Меня больше интересует, что за история со шрамом, раз ты так не хочешь её рассказывать, — вопросительно уставилась на супруга Лилия.

— Знаете, кажется, я что-то забыл в карете, — проговорил Джорон и быстрым шагом удалился.

Пока все беседовали, Артус поднял Последний Шип и вложил меч в ножны, которые вновь пристроил слева, а после надел свою тунику и обратно переобулся.

— Будем ждать тебя в комнате совещаний. Надеюсь, за три года ты не забыл, где она! — прокричал Ривал вслед убегающему Джорону.

— Извините моего брата, — проговорил, обращаясь к присутствующим, Телрат Голдберг, — он сперва делает, а потом думает.

— Таким мы его и любим.

После утверждения герцога Баглерна все закивали, соглашаясь с озвученной истиной.

— Мы ожидали вашего прибытия вечером, поэтому блюда для банкета ещё не готовы. Вы не откажетесь подождать пару часов? — Ривал пристально посмотрел на приезжих.

— Конечно, мы и надеяться не могли, что кушанье будет так скоро, — ответил Телрат.

— Замечательно. Тогда пойдём, обсудим втроём дела насущные, — герцог Баглерн направился в сторону дворца, а Голдберг последовал за ним.

Артус стоял в недоумении — он надеялся, что отец позовёт и его, но этого не случилось. Вдруг ни с того, ни с сего на плечо юноши упала рука. Когда же Артус обернулся — перед ним предстало покрытое веснушками лицо.

— Не переживай так. Уверен, нас поставят в известность, — ободрил кузена Райк.

— Хочется верить…

— Давайте лучше пройдём в гостиную. Что-то задержались мы на улице, — слова Зелваса, подкреплённые уверенностью Райка, оказали нужный эффект, и сыновья герцога, подавая пример пятерым гостям, покинули двор.

Глава V

Ривал Баглерн

Проведя гостя в совещательную, хозяин дома уселся в кресло из чёрного дерева, попутно предложив герцогу Голдбергу занять аналогичное. Перед ними двумя находился стол с вырезанной в нём картой страны — заказан он был ещё около двух десятков лет назад, до Третьей Южной войны. В те дни Баглерны заплатили круглую сумму всевозможным мастерам и путешественникам, чтобы заполучить такую важную в военном деле вещь. Ривал первое время надеялся, что проживёт свой век без лишних конфликтов, но когда грянула война, он вынужден был приспосабливаться. И всё-таки южный конфликт не стал главной проблемой: по-настоящему тёмные времена начались лишь после смерти Эдеруса IV — с тех самых пор война за наследие всегда казалась близкой. Его сын, король Бассиан, был добрым, но глупым правителем — взойдя на трон в возрасте семнадцати лет, он попытался наладить хорошие отношения с другими странами, повторив таким образом историю Майнуса II «Старого». Но до него не доходила простая суть: если вы недавно воевали, а после забрали к себе на воспитание наследника другого короля — никто к вам хорошо относиться не будет. Правитель даже хотел вернуть Таллеру де Грюму его сына, но королева-супруга не позволила глупцу этого сделать. Единственная реформа, которая была принята за десять лет его правления и действительно оказалась полезной — реорганизация армии. Численность тяжёлой пехоты увеличилась, а доспехи стали более прочными.

Бассиан I «Юный» умер на двадцать восьмом году жизни. За неделю до смерти он посетил собрание королей соседних стран, что было его предложением, а после этого государь погиб от неизвестного яда вместе с тремя своими дегустаторами — по сей день не известно, проделкой какого государства это было. На похороны собралась вся страна, но люди так толком и не попрощались с королём, ведь Бассиана хоронили в закрытом гробу.

Сын Бассиана, Конрад, стал королём в восемь лет — и вот почти два года королева-мать Элиза Аспер, дочка герцогини Мариэль Виндор, является регентом. Мальчик всё своё детство болеет, а сейчас и вовсе, если верить слухам, начал кашлять кровью.

Кроме этих двоих остался ещё один носитель старой и гордой фамилии: Фелисия Аспер. Она — восемнадцатилетняя дочь короля Эдеруса IV и одна из причин головной боли герцога…

Спустя две минуты ожидания в дверях появился Джорон. Ривал сразу же приказал всем стражникам удалиться и оцепить подходы к комнате совещаний:

— Даже мышь не должна проскочить!

Только после этого, собравшись в одной комнате, трое мужчин разместились вокруг стола и начали обсуждение.

— Ривал, ты попросил нас прибыть в Стрэнтон для «важного дела, о котором не должна узнать корона», а также ради брака наших детей. Рассказывай, что ты задумал? — спросил Телрат, когда троица осталась без посторонних.

— Король Конрад сильно болен, а помимо него и Фелисии других достойных носителей фамилии «Аспер» не осталось, — начал Ривал издалека.

— Ты хочешь заявить о правах своих детей на престол? — Джорон не любил ходить вокруг да около.

— Они законные наследники в отсутствие иных мужчин королевской крови, — мысли и слова герцога Баглерна были ясными.

Зять хозяина Стрэнтона облокотился о стол и ответил твёрдым голосом:

— Я прожил в этом дворце лучшую часть своей жизни. Вы все — моя родня, а Артус с Зелвасом после стольких тренировок и вовсе стали для меня почти что сыновьями. Клянусь, даже если брат ответит отказом, Джорон Голдберг отдаст свою жизнь, защищая притязания законных принцев!

Когда он произнёс эти слова — пелена слёз закрыла глаза Ривала, но герцог быстро взял себя в руки, скрыл меланхолию и ответил:

— Спасибо, Джорон. Пусть мы не родные по крови, но ты мне — брат. Отныне и до конца моих дней.

— Отныне и до конца, друг мой.

Глядя на это, Телрат усмехнулся и сказал:

— Интересно, смог бы я также сблизиться с вами, если бы сражался на Третьей Южной войне, а не держал границу с Юсландией?

Ривал с Джороном обменялись крепкими рукопожатиями, а затем посмотрели на герцога Голдберга. Тот лишь развёл руками и продолжил:

— Конечно, я помогу тебе, Ривал. Если начнётся гражданская война — мои войска направятся на перехват армии Виндоров, которые наверняка поддержат свою родственницу, королеву.

Джорон промолчал, однако было видно, что он гордится решением старшего брата. В отличие от него, герцог Баглерн не стал отмалчиваться:

— Благодарю вас, друзья. Но я должен знать, какого мнения герцогиня Имберт?

— Она до сих пор презирает как старшую сестру, так и королеву — её дочь, — ответил Джорон, а Телрат кивнул в знак согласия.

— Это правда. Супруга всё ещё помнит свой побег из дома… Ну да ладно, давайте перейдём к остальному, — герцог Голдберг немного поёрзал в кресле. — Ты же понимаешь, Ривал, после смерти Конрада его мать объявит Фелисию новым монархом, но при этом оставит власть в своих руках. Конечно, есть шанс, что вам поступит предложение о женитьбе Зелваса и дочери Эдеруса, однако я не уверен, — Телрат проявлял завидную дальновидность.

— Он уже вот-вот женится на Саманте, — задумчиво протянул Джорон.

— Именно! — повысил голос герцог Голдберг. — Регент сразу поймёт, что восстания не избежать, и начнёт готовиться. Поэтому нужны союзники: даже наша общая армия слишком малочисленна, если сравнивать с объединённым войском Асперов и Виндоров.

— И они у нас будут, — когда Ривал произнёс эти слова, удивлённые взгляды братьев вновь обратились к нему.

— А подробнее? — Джорону не терпелось узнать детали.

— Де Грюмы, — слова прозвучали подобно грому среди ясного неба. — Мы пообещаем освободить наследника короля Таллера и отменим контрибуции.

— Сомневаюсь, что Турия забыла, как вы двое перевернули ход войны и загнали их в эту яму. Но всё ещё, такой план может сработать — если не из-за наследника, так ради отмены контрибуций, — произнёс Телрат.

— Тогда решено. Сперва побеседуем с Таллером, а после будет понятно, что делать дальше, — подвёл черту Джорон. — Если не удастся заручиться их поддержкой, но получится договориться о невмешательстве — это уже достойная сделка.

— В таком случае поговорю со своим старшим сыном, и мы сыграем свадьбу, — Ривал только начал вставать с кресла, как в кабинет забежал стражник.

— Ваша Светлость, прошу меня простить, — говорил он, упав на одно колено. — Во дворец прибыл граф Лайер и просит у вас аудиенции.

Троица переглянулась. Каждый из них знал, что Эвран Лайер — один из дворян, всем сердцем преданных королеве.

— Выходит, наши опасения были не напрасны, — задумчиво пробормотал Ривал, а затем добавил громче обычного: — Пусть граф ожидает, пока его не пригласят.

Поднявшись на ноги, стражник громко ударил себя по кирасе и быстрым шагом удалился.

— Думаешь, королева отправила его с предложением брака? Или, быть может, с каким-то мелким делом, как предлог для разведки? — Телрат задумчиво почесал подбородок.

— Чего бы она ни хотела добиться — пока нельзя отвечать на явную провокацию. Иначе это станет предлогом для подготовки войск на случай восстания, — Джорон смотрел на друга твёрдым взглядом.

— Мы выслушаем графа, но объявим о скорой женитьбе Зелваса и Саманты, — Телрат предложил компромисс, чтобы не выглядеть слабыми, но и не развязывать королеве руки.

— Отлично, так и поступим. Пора встретить Лайера в тронном зале, — Ривал Баглерн, правитель самого крупного и сильного после королевских земель герцогства, поднялся со своего кресла и направился к лестнице, ведущей на первый этаж, а остальные последовали за ним…

Глава VI

Артус Баглерн

С момента, как герцоги и Джорон удалились, прошло целых тридцать минут. Артуса до сих пор мучили вопросы, ибо будущее дома Баглерн было неясно — всё зависело от их разговора, по итогу которого война могла начаться хоть завтра. Остальные, напротив, были спокойны: они находились на первом этаже дворца, куда уже успели спуститься Эла с Ансиель — узрев это, тётя Лилия подбежала и заключила их в свои объятия. Радуясь встрече, герцогиня Баглерн приказала слугам принести чай и сладости, после чего все разбились на небольшие группы — женщины втроём начали обсуждать политику, Зелвас и Саманта принялись строить друг другу глазки, попутно о чём-то разговаривая, а Малик сел в стороне, абсолютно один, — он выглядел грустным до того момента, пока к нему не подошла Ансиель, заметив настроение последнего. Артус же нашёл себе компанию в лице Райка.

Кузен рассказывал юноше о своей жизни в Клансе — столице герцогства Голдберг. Он родился и жил до шестнадцати лет в Стрэнтоне и только после посетил город, из которого правили его предки. Райк также добавил, что бо́льшую часть времени тренируется с луком. С его слов: «Меч уже не так близок сердцу, как раньше».

— Отец сперва был опечален, что я не смог пойти по его стопам, став первым мечом Аспера, но вскоре принял это, — двоюродный брат горько улыбнулся. — Он каждый день говорил о тебе, Артус.

Когда уста Райка произнесли последние слова, сын герцога ошеломлённо промямлил:

— Я… Я не знаю, что и сказать…

— Не переживай, брат, я не расстроен. Ты для отца как второй сын, и это приносит мне лишь радость, — ответил Райк, похлопав друга по плечу. — Мы все гордимся твоими достижениями.

Артус не мог и подумать, что Джорон вспоминал о нём так часто, но, несомненно, слова кузена произвели огромное впечатление на сына герцога.

Вдруг в гостиную зашёл запыхавшийся Эрик, и все глаза посмотрели в его сторону. Немного отдышавшись, капитан рыцарей сообщил:

— Милорды, миледи, прошу прощения за свои манеры. В Стрэнтон прибыл граф Лайер, и в связи с этим герцог Баглерн попросил вас пройти в тронный зал.

Присутствующие охнули, а Имберт Голдберг презрительно фыркнула:

— Моя племянница даже не дала спокойно пообщаться с подругами, отправив своего мальчика на побегушках. Давайте же послушаем, чего она от нас хочет.

После её слов герцогиня пригласила всех в тронный зал, и группа людей направилась в центр резиденции.

***

Хоть дворец и имел прямоугольную форму, так говорить не совсем верно. После того как гость попадает внутрь, его встречают три пути: коридор по левую руку ведёт в трапезную, по правую — в гостиную, ежели не сворачивать и идти прямо — можно попасть в гигантское помещение, где сотни людей могут с лёгкостью находиться одновременно. На самом деле это отдельное здание, расположенное внутри резиденции герцога — его высота достигает всех трёх этажей основного строения, а по краям расположены колонны, теряющиеся у резного мраморного потолка…

Портреты прошлых поколений Баглернов висели вдоль всего пути сюда, однако только одно из произведений искусства попало внутрь: огромная картина украшала тронный зал — она была более двух метров в высоту и почти четыре в ширину. Это тот самый оригинал, копия которого красовалась в покоях Артуса — общий портрет их семьи. Картина заняла почётное место на стене, позади и выше самого́ трона — герцоги взяли за привычку иметь престол, прямо как поступали монархи. У Баглернов это было изящное кресло из чёрного дерева: его оплетали десятки резных роз с шипами на стеблях, которые располагались так, чтобы сидящий почти не мог о них пораниться. Кроме этого, в троне имелось отверстие среди деревянных цветов, куда герцог, садясь, помещал Дикую Розу.

Пройдя в зал, родственники и гости разместились по обе стороны от места Ривала, правда, на ступени никто забираться не стал. Через две минуты появились и остальные. Наблюдая, как они держатся, Артус сразу понял: разговор прошёл успешно. Было лишь неясно, насколько радикально те решили действовать.

Ривал Баглерн забирался по ступеням к трону, как вдруг на середине пути он обернулся к Джорону с Телратом и жестом позвал друзей за собой, попутно приказав слугам принести ещё два кресла. Отправив стражника, чтобы пригласить графа, герцог уселся и поместил Дикую Розу в отведённое для неё место. В то же время Голдберги устроились по обе стороны от хозяина.

— Граф Эвран Лайер, — оповестил стражник, и после его слов в зал прошёл мужчина средних лет.

Он явно любил золото: сложные узоры украшали мягкий зелёный плащ и коричневую тунику, а на каждом втором пальце красовалось по одному огромному перстню. Дворянин оказался слегка полон, но это было ничто в сравнении с бегающими туда-сюда крысиными глазами.

Когда граф появился, Ривал и братья Голдберги смерили его презрительным взглядом. Никто из них даже и не подумал встать.

— Добро пожаловать в мой дом, лорд Лайер, — проговорил отец Артуса металлическим голосом.

— Благодарю за гостеприимство, достопочтенный герцог Баглерн, — поклонился гость.

— Перейдём сразу к делу. Зачем вас послала королева? — начал давить Ривал.

Кисло усмехнувшись, граф сперва оглядел всех присутствующих, а после проговорил:

— Её Величество, королева Элиза, отправила меня передать вам послание, герцог.

Дворянин отдал бумагу стражнику, и солдат направился к трону.

— Оно запечатано, — удовлетворённо сказал Ривал, осматривая восковую печать, после чего протянул послание своему другу: — Сделаешь одолжение, Джорон?

— С радостью, — тот в мгновение ока вскрыл отмеченное скрещёнными мечами Асперов послание. Расправив бумагу, граф принялся читать: — Герцоги Ривал Баглерн и Телрат Голдберг, я, Элиза Аспер, и Его Величество король Конрад, первый своего имени, с полными радости сердцами поздравляем ваши дома и благословляем брак Зелваса и Саманты. Смеем надеяться, он будет счастливым и плодовитым.

Все удивлённо переглянулись. После недолгой паузы Джорон продолжил:

— Также мы просим прибыть вас вместе с семьями в Круидон на десятые именины Его Величества Конрада и принять участие в столичном праздновании.

Ривал немного наклонился, но больше не подал виду, что волнуется. Артус же подумал про себя: ‹Это через сорок дней… Надо поторопиться со свадьбой, чтобы успеть›.

По сравнению с тем, что было в конце послания, озвученное ранее оказалось лишь детской игрой. Артус мог видеть, как глаза Джорона округляются, пока тот заканчивал читать:

— Кроме этого, мы с королём просим ещё об одной услуге. Герцог Ривал Баглерн, наши дома уже не раз связывались браком, пусть так будет и сейчас: принцесса Фелисия уже целый год является совершеннолетней — ей нужен добрый и любящий супруг, которого мы рассчитываем найти в лице вашего младшего сына, Артуса. Ждём ответа на именинах короля Конрада. С уважением, королева-мать Элиза Аспер.

Прозвучал женский вскрик, а Артус почувствовал, как земля уходит из-под ног, но Эрик, стоявший сзади, поддержал его.

Стараясь не смотреть в сторону сына, Ривал поднялся со своего места и громко заявил:

— Да будет так! Мы явимся на празднование в Круидон, — пока герцог говорил, Телрат Голдберг кивал в такт его словам.

— Его Величество будет рад. Я отправлюсь в столицу с рассветом, — сказал граф Лайер.

— Вы не останетесь на свадьбу? — Ривал казался удивлённым.

— Прошу меня простить, глубокоуважаемый герцог. Время не ждёт — мне ещё надо сообщить королеве о вашем решении.

— Дайте графу лучших лошадей, — хозяин Стрэнтона выказал гостю ложное расположение.

— Как прикажете! — ударил себя в грудь Эрик, прежде чем удалиться вместе с Эвраном Лайером.

Когда они скрылись за закрытыми дверями, Ривал Баглерн прокричал:

— Пусть все узнают: следующие три недели вино будет литься рекой! Так мы отметим свадьбу моего старшего сына, Зелваса, и Саманты Голдберг.

Раздались аплодисменты. Артус же продолжал обдумывать предложение королевы:

‹Женитьба на Фелисии? Я ведь помню её с шести лет. Как до такого могло дойти?..›

Глава VII

Столица Аспера — Круидон. Королевский дворец.

Эдвард де Грюм

Коридоры с залами оказались пусты, а вокруг царила гнетущая тишина, словно это была резиденция самой смерти. Единственными людьми, что временами попадались на глаза, оказывались печально известные Малидийские Призраки — сейчас их преподносят как лучших воинов Аспера.

‹Но разве лучшими могут быть солдаты, которые уже полвека не принимали участие в сражениях?› — каждый раз один и тот же вопрос приходил в голову Эдварда, но ответ юноше не от кого было получить…

Эдвард — старший сын короля соседнего государства, но отец за все эти пятнадцать лет так ни разу и не попытался вернуть наследника. На самом деле юноше уже давно не нужен был Таллер де Грюм:

‹Я видел его последний раз, когда мне было пять. Даже не могу вспомнить то серое лицо›.

Почти для всех во дворце, кроме троих людей, Эдвард был лишь пешкой — фактором, что предотвращает новую войну. Но и нескольких друзей принцу было вполне достаточно. Самый старший из них — сэр Деанит, королевский гвардеец, который много лет назад привязался к мальчику и стал тому едва ли не вторым отцом. Он являлся сильнейшим из людей правителя и благодаря своему статусу имел возможность в свободное время обучать Эдварда грамоте и фехтованию. Кончено, Деанит делал это не втайне от остальных, а с позволения короля Бассиана, который, как и его сестра, Фелисия, пополнил короткий список друзей неудавшегося наследника.

‹Два года назад я должен был находиться рядом с Бассианом, даже если не спасти, то хотя бы увидеть его последние минуты›, — Эдвард сжал кулаки, вспоминая своего отравленного товарища.

Прошлый король, несмотря на возражения его жены, много раз предлагал пленнику свободу: вернуться в Раовелл, столицу Турии. Но Эдвард всегда отказывался, говоря, что его дом, как и все родственники, находится здесь. Отец — сэр Деанит. Бассиан и Фелисия — брат и сестра. Что ещё нужно для счастья?

Наверное, Эдвард бы так и продолжил жить, день за днём, не зная нового горя, но произошло непоправимое: новость о трагедии с его названым братом упала как снег на голову. Фелисия с тех пор заперлась у себя, лишь изредка посещая библиотеку, а принц Турии потерял и ту немногую свободу, которую имел. Теперь даже покинуть дворец было невозможно — за ним всегда кто-то следил, а ночью стража дежурила не только снаружи, но и внутри покоев.

Новый король, сын Бассиана, Конрад, был жизнерадостным и энергичным мальчиком, но последние три года к нему одна за одной цеплялись разные болезни, и он почти никогда не вставал с кровати, а совсем недавно вовсе начал кашлять кровью. Как его мать, королева-регент Элиза, не пыталась скрыть этот факт, все в Аспере уже знали: Конраду осталось недолго — приезжие целители, которых специально пригласили из соседних стран, сумели только облегчить страдания больного, но не вылечить.

Пока Эдвард размышлял о прошлом, он сам не заметил, как достиг нужного места — королева-регент лично послала за принцем, и отказаться возможности у того не было.

Пройдя в тронный зал, юноша не поклонился и сдержанно произнёс:

— Королева Элиза, вызывали?

— Да, Эдвард. У меня к тебе важное дело, — проговорила симпатичная девушка, восседая на золотом троне. Сам престол был довольно обыденным, примерно такой находился и в Раовелле, разве что этот украшали два перекрещенных меча, формирующие спинку.

Она выглядела лет на пять моложе, чем была на самом деле — королеве уже скоро должно исполниться тридцать, но, одетая в чёрное, украшенное рубиновой пылью платье, она завораживала взгляд. Однако принца Турции её красота почти не заинтересовала — внимание привлекло другое: Элиза никогда не была добра к юноше, часто называла его пленником или наследником узурпатора, но сегодня в тоне её голоса улавливалось что-то необычное.

— Чем я могу быть полезен? — напрямую спросил Эдвард.

— Насколько помню, вы с Фелисией довольно близки? — из-подо лба на принца уставились прищуренные глаза.

— Мы хорошие друзья, — юноша не стал врать.

— Отлично, — королева немного улыбнулась и привстала. — Мне надо, чтобы ты поговорил с ней.

— О чём? — не мог уловить суть Эдвард.

— Скажи, что я даю ей один месяц. За это время она должна прийти в себя и набрать веса — вон как исхудала, одни лишь кости. Если не сможет — своих книг больше не увидит.

— Я могу узнать причину? — лицо юноши заметно побагровело.

— Конечно… Если всё пойдёт по плану, то она выйдет замуж за Артуса Баглерна — в детстве они часто играли вместе. Надеюсь, эти воспоминания ещё сильны, — Элиза отмахнулась от Эдварда: — Ступай. Если уговоришь её — разрешу встретиться с сэром Деанитом.

Это было для Эдварда главным желанием. Юноша не видел лысого гвардейца уже почти два года, и внезапная возможность встретиться с ним заставила сердце пленника забиться чаще. Именно из-за этого, боясь потерять даже призрачный шанс, Эдвард не стал торговаться, а, собравшись с мыслями, слегка поклонился своему тюремщику и быстрым шагом направился к принцессе.

В покоях той не оказалась, поэтому пришлось посетить библиотеку, в самом центре которой с книгой истории Малидийской Империи в руках обнаружилась невероятно красивая, но слишком худая светловолосая девушка. Её коса спадала волнами на спину, а в карих глазах читался невиданный ум, но в то же время и невыразимая печаль.

— Привет, Фелисия, — начал разговор принц.

Отложив книгу в сторону, девушка неловко улыбнулась и спросила, словно не веря своим глазам:

— Эдвард?

Если Деанита Эдварду вообще не давали видеть, то с Фелисией дела обстояли несколько иначе: друзья пересекались раз в несколько месяцев, и всё же таких «частых» встреч тоже было мало — потому Эдвард решил не тратить полученный шанс лишь на сухое обсуждение слов королевы:

— Мы давно не виделись… Ты всё так же прекрасна, — сказал он.

— Я рада нашей встрече. Но… Как тебе удалось уговорить Элизу?

Поняв, что просто побеседовать не получиться, юноша нервно огляделся и ответил:

— На самом деле это она меня послала. Пообещала, что позволит увидеть Деанита…

— Вот оно как, — печальные нотки проступили в голосе девушки. — И чего хочет королева?

— Она желает выдать тебя замуж и требует, чтобы ты начала нормально питаться, — Эдвард понимал, что выглядит лицемером, но возможность начать разговор, как старые друзья, была уже упущена.

Почувствовав настрой Эдварда, Фелисия встала и, подойдя сзади, обняла проклинавшего себя принца.

— Я понимаю твои чувства: ты разрываешься между нашей дружбой и любовью к отцу. Поэтому не осуждаю, что согласился помочь Элизе.

Слёзы потекли из глаз юноши:

— Прости… Мне не давали видеть его со смерти Бассиана…

— Я ведь уже сказала, что не виню тебя, — девушка отпустила Эдварда и развернула того в свою сторону: — Кто должен стать моим мужем?

— Артус… Артус Баглерн, — проговорил юноша, убирая влагу с лица.

Фелисия прямо расцвела, услышав имя: её улыбка едва ли не достигла ушей.

— Кузен… Мы много времени проводили вместе, когда герцог посещал столицу со своей семьёй — он даже пытался научить меня держать меч, — в первый раз после смерти брата, девушка искренне засмеялась. — Я не могла и мечтать о таком супруге. Когда ты передал слова королевы, моей первой мыслью было, что избранником окажется какой-нибудь пожилой лорд.

— Я не знал, что вы так хорошо ладили, — недоумение проступило на лице Эдварда.

— Неудивительно, мы никогда о нём не говорили. А тебе и вовсе запрещали общаться с семьями герцогов.

— Как иначе? Я ведь сын вражеского короля, — теперь уже наступила очередь Эдварда смеяться. Он хотел было продолжить разговор, но, заметив задумчивое лицо подруги, решил её не отвлекать.

— Ну, я пойду… Сообщу королеве, что ты не против, — сказал принц, после чего двинулся в сторону выхода.

На секунду вернувшись в реальность, девушка прокричала вслед удаляющейся фигуре:

— Если будет возможность — я всегда рада твоей компании, Эд.

Обернувшись на нежный голос, принц коротко кивнул, а затем уверенным шагом направился к тронному залу.

Глава VIII

Артус Баглерн

Подготовка шла полным ходом: были разосланы приглашения вассалам обоих герцогств и другим знатным лордам, а товары свозили со всего королевства. Церемонию же назначили на пятнадцатый день, чтобы дворяне успели прибыть ко двору.

И вот спустя две недели наступил сам день свадьбы. Во дворце собралось такое количество народу, что у Артуса не получалось пройти и десяти метров без остановки: многочисленные вассалы отца то и дело появлялись перед носом, и юноше приходилось каждые несколько шагов отвечать на их поклоны. По этой причине, едва стало слишком тесно, сын герцога направился к покоям сестры, желая покинуть резиденцию на пару часов и вернуться только когда всё будет готово для церемонии.

Пусть попытка и выглядела изначально провальной, на деле всё было не так однозначно. Другие девушки, возможно, и предпочли бы шум большого празднества короткой прогулке, но Артус знал, что его сестра-близнец к таковым не относилась.

— Сестра, это я. Ты не занята? — постучав в дверь, громко спросил юноша.

— Входи, — донёсся ответ изнутри.

В помещении оказалось немного душно, Ансиель же нигде не было видно. Открыв окно, Артус огляделся внимательнее и кое-что заметил: на кровати определённо кто-то лежал, скрывшись под слоями одеял. Подойдя туда, юноша скинул их, между делом приговаривая:

— Пора вставать, сестра. Уже скоро наряжаться.

Вскрикнув от неожиданности, сын герцога отвернулся, попутно закрывая глаза рукой:

— Ты бы могла хоть одеться! — возмутился он.

— Я разрешила тебе войти, а не будить меня, — проговорила Ансиель сонным и одновременно хитрым голосом.

— Кто вообще спит голым?! — Артус не мог остановиться.

— Да-да, как-нибудь сама разберусь, — Ансиель встала и начала одеваться.

Закончив, она подошла к брату и прошептала:

— Можешь уже повернуться и убрать руку, — когда близнец так и поступил, извращенка добавила: — С чего вдруг ты решил меня навестить?

— Я просто хотел предложить погулять перед официальной частью. Немного пройтись по городу…

— А это звучит интересно, — Ансиель направила указательный палец себе в щёку, изображая задумчивость. — Тогда тебе придётся подождать минут тридцать, пока я соберусь.

— Хорошо, я буду за дверью, — развернувшись, юноша направился к выходу.

— Если хочешь, можешь остаться, — добавила девушка в спину уходящему брату.

— Ни за что! — через секунду Артус уже стоял в коридоре.

Ждать полчаса не пришлось — Ансиель вышла спустя двадцать минут, при этом от заспанного взъерошенного чудища не осталось и следа. Напротив, перед юношей предстала красавица, коронованная напоминавшим цветки сирени обручем. Одета она была в зеленоватое платье, а на хрупких плечах красовалась голубая накидка с гербом Баглернов.

— Хорошо выглядишь, сестра, — похвалил Артус девушку. — По крайней мере для того, кто два дня не выходил на люди.

— Ты тоже ничего, брат. Если не брать в счёт произошедшее в моих покоях, — Ансиель презрительно скривилась.

— Так куда мы направимся? — проигнорировал её замечание Артус.

— Ты же хотел пройтись? — сестра не стала продолжать последнюю тему. — Скорее всего, в центре города будут кланяться чаще, а приветствовать нас громче, чем во дворце, но я бы посмотрела на товары странствующих торговцев.

— В таком случае тебе стоило одеться попроще, — задумчиво произнёс юноша. — Но уже поздно переживать из-за этого — осталось чуть больше часа.

— Тогда пошли! — сестра радостно хлопнула в ладоши, и парочка направились к лестнице.

Близнецы почти добрались до выхода из дворца, но у самых дверей их неожиданно окликнул Эрик — глаза капитана рыцарей мгновенно округлились, едва тот узнал подробности прогулки. Следуя правилам, он наотрез отказался отпускать детей герцога без сопровождения — в результате дворец покинули трое человек вместо запланированных двоих.

Город оказался крайне богат на приезжих купцов и мелких дельцов, которые раз за разом кланялись, а то и падали в ноги, предлагая многочисленные подарки и представляясь в надежде, что хоть кто-то из дворян запомнит их имена. Само собой, в большинстве случаев это было абсолютно бессмысленно...

В отличие от многих знатных людей, Артус не относился презрительно к тем, кто был ниже по статусу, и всецело поддерживал реформы пятого короля страны — Кателла Аспера по прозвищу «Добрый». Он правил всего четыре года, но за это время было отменено рабство, и наёмный труд стал основополагающим в королевстве. Пусть даже сейчас, спустя более сотни лет после его смерти, это правило временами и нарушалось — законы, изданные Кателлом, открыли дорогу к более светлому будущему.

Как ни странно, город не ограничился одними лишь купцами: на каждом углу можно было заметить фокусников, жонглёров и всевозможных шутов. В самом центре же, окружённый тысячной толпой, проповедовал настоятель местного храма Витуса — бога жизни и смерти — эта вера была главной не только в Аспере, но и во всех трёх королевствах бывшей Малидийской Империи. Именно архиепископ церкви Витуса являлся ключевым звеном, защищавшим Аспер от Турии и Юсландии — оба королевства ненавидели богатого соседа, и, представься им такая возможность, они с радостью бы изничтожили правящий род запада.

Центральная площадь занимала львиную долю всей торговой зоны: внутри неё возвышался помост, к которому вела длинная лестница из досок, вокруг постройки же на пятьдесят метров в стороны не было ни единой палатки — здесь и осуществляли всевозможные заявления, а также приводили в исполнение приговоры преступников. Торговцы, из тех, что побогаче, расположились на са́мой границе площади; более мелкие, наоборот, могли находиться и в десяти минутах ходьбы отсюда.

Только компания отошла от самых зажиточных купцов, как из жилого квартала донёсся крик.

— Давай же, пока никто не видит! Снимай свою одежду, — грозно давил мужчина.

— Господин, прошу вас, мне всего шестнадцать, — второй голос тонул в слезах.

— Разве ты не хочешь почувствовать настоящего дворянина? А, простолюдинка? — раздался шлепок, и девица вскрикнула.

Троица повернула в сторону шума, и перед ними предстала картина: мужчина, одетый чуть богаче местных жителей, держал за горло юную девушку — хоть та и сказала, что ей шестнадцать, выглядела она ещё моложе. Платье последней было скинуло с правого плеча, и её оголённая грудь проглядывалась между пальцев этого мелкого землевладельца.

В остальном Аспере никто и бровью бы не повёл, видя такую картину, но герцогство Баглерн отличалось: около сотни лет назад предками Артуса был издан закон, согласно которому дворяне и крестьяне уравнивались в правах относительно половых связей без согласия партнёра. Наказанием же за проступок служила кастрация.

— Эй, ты! А ну-ка отпусти её! — сразу же прокричал юноша.

— Очередной простолюдин? — пролаял мужчина, начав поворачиваться с мечом в руке. — Будешь знать, как мешать барону!

Артус лишь успел дотронуться до Последнего Шипа, как всё уже было кончено: Эрик в мгновение ока появился перед неудавшимся насильником, и рука дворянина, что держала меч, лишилась трёх пальцев.

Мужчина завопил во всё горло, второй пятернёй пытаясь остановить кровотечение. Когда он смог немого сфокусироваться на происходящем, то прокричал:

— Я барон Мизер! Как вы смеете, ничтожества! Вас всех казнят!

— Вы стоите перед леди Ансиель и лордом Артусом Баглернами — детьми правителя этих земель, барон, — стальным голосом проговорил Эрик.

Поняв, что происходит, преступник упал на колени, уткнувшись лбом в землю, и начал молить о пощаде:

— Прошу, простите этому слизняку его поступок. Хмель затуманил мой разум…

На крики наконец-то прибежала стража. Воины сперва растерялись, но, узнав в троице своих повелителей, быстро отдали честь и выпрямились.

— Каковы будут ваши приказы, почтеннейшие лорды и миледи? — спросил командующий солдатами.

— Закуйте этого человека в кандалы и бросьте в темницу, — Артус с Ансиель ответили одновременно.

В очередной раз ударив себя кулаком по груди, стражники подняли барона под мышки и увели прочь, пока тот вопил и плакал, умоляя о помиловании…

— С вами всё в порядке? — Артус приблизился к девушке, которая до сих пор стояла в том же положении, в котором её держал насильник.

Придя в себя, она, всё ещё оставаясь с оголённой грудью, по примеру барона упала на колени.

— Спа… спасибо, милорд. Я недостойна и капли вашего внимания, — ответила девушка.

Артусу на мгновение показалось, что она вот-вот пробьёт дорогу своим лбом — так сильно тот вжался в землю.

— Всё хорошо, — нежно проговорил юноша, поднимая девушку на ноги и поправляя платье.

У простолюдинки отвисла челюсть, и она ничего не смогла на это ответить.

— Как вас зовут? — продолжил Артус, пытаясь вывести человека из ступора.

— Ада, милорд, — с трудом произнесла пострадавшая.

— От имени моего отца, герцога Баглерна, прошу у вас прощения. Действия его вассала не поддаются никакому оправданию, — Артус склонил голову.

— О чём вы говорите, милорд? Я сама виновата во всём и готова принять наказание! — на только что высохших глазах девушки вновь проступили слёзы.

Сын герцога лишь покачал головой, после чего ответил:

— Ада… В качестве извинения Баглерны предлагают вам стать служанкой во дворце. Что вы на это скажете?

Девушка в очередной раз коснулась коленями земли.

— Это величайшая честь для меня, милорд, — всхлипывая, ответила она.

— Тогда решено. Я сообщу страже — будем ждать вас в резиденции герцога, Ада, — Артус приподнял уголки рта, улыбаясь. — Пока можете собирать вещи. Теперь ваш дом — дворец.

— Поняла! Буду очень стараться! — сказав это, девушка поднялась и быстрым шагом удалилась.

— А ты дамский угодник, брат, — усмехнулась Ансиель.

— Просто стараюсь соответствовать нашему дому, — пожал плечами юноша. — Ну что же, пора возвращаться. Думаю, нас уже заждались.

— Благослови нас, Витус, — с облегчением выдохнул Эрик, и троица вернулась на центральную площадь.

По итогам этого дня Ада стала новой служанкой Баглернов. Что же касается барона Мизера — палачу пришлось ждать больше недели, чтобы не ломать дух празднества. В конце концов, на глазах нескольких тысяч граждан преступника оскопили за попытку изнасилования, а после отрубили руку, которой тот держал направленный на детей герцога меч…

Глава IX

Вернувшись в резиденцию, Эрик поклонился и отправился искать герцога Ривала, близнецы же, желая переодеться в подходящие случаю наряды, поднялись в свои покои.

Для Артуса подготовили бордовый камзол с вышитыми на нём небольшими цветами, кюлоты аналогичного цвета, тёмно-синий кафтан, белые чулки и блестящие чёрные туфли — юноша оставил ножны с Последним Шипом в комнате и в совершенно новом образе дождался Ансиель. Сказать, что сестра выглядела хорошо — это не сказать ничего: она была прекрасна. Синее платье с пышным подолом, украшенное такими же маленькими цветочками, как и одежда брата, подчёркивало стройную фигуру, вместо накидки на плечах красовалась прозрачная шаль, а по краям всего наряда проходил золотистый орнамент. Причёска тоже претерпела изменения — длинные локоны Ансиель упали на плечи тонкими змейками, и на голове вместо обруча разместилась серебряная диадема с драгоценными камнями.

— Собираешься затмить невесту? — сорвалось с губ юноши.

— Мне ведь тоже пора замуж, — издевательская улыбка проступила на лице сестры.

— Быть может, лорд Малик? — подмигнул в ответ Артус. — Вы довольно мило беседовали в гостиной.

— Он выглядел таким одиноким, что мне самой стало грустно, — Ансиель испустила глубокий вздох. — Сын герцога Голдберга крайне застенчив и не уверен в себе, поэтому я не думаю о нём как о возможном супруге.

— А о ком думаешь? — Артусу было искренне интересно — он чувствовал ответственность за сестру-близнеца и почему-то хотел сперва сам познакомиться с её избранником.

Театрально изобразив головную боль, приставляя тыльную часть левой кисти ко лбу, та ответила:

— Мой брат не отвечает взаимностью, поэтому придётся использовать более тонкие намёки.

— Не думаю, что Зелвас мог бы ответить при всём желании. Он ведь почти женат, — сделав задумчивое лицо, проговорил Артус.

— Ты почти такой же хитрый, как и я, — смеясь, ткнула его пальцем Ансиель.

— А мне вот ничуть не смешно... Отец даже не высказал нам своё мнение относительно предложения королевы, — парень развёл руками: — И что же думать об этом?

— Ну, скоро мы сыграем и твою свадьбу, — сестра засмеялась ещё сильнее.

— Я не собираюсь жениться на девушке, если та не будет мне приятна.

— Ты видел её последний раз ребёнком, да и играли мы все вместе довольно-таки дружно, — Ансиель пожала плечами.

— Но она могла измениться…

— Пока не посетим столицу, ты этого не узнаешь. А сейчас расслабься. Кроме того, отец может молчать, придумывая план, способный помешать такому исходу.

— Это верно. Спасибо, сестра, — юноша немного успокоился.

— Можно вопрос? — Ансиель посмотрела в глаза брату.

— Конечно, — тот не стал отказывать, отвечая на взгляд.

— А я тебе приятна?

Заметив, что сестра едва сдерживается, чтобы снова не засмеяться, Артус закатил глаза и со словами: «Чего я ещё от неё мог ожидать?» — двинулся в сторону тронного зала.

Ансиель же догнала брата и, взяв того под руку, отправилась с ним на церемонию…

Все, исключая только герцога Голдберга и Саманту, уже появились. Зелвас стоял у самых ступенек, ведущих к трону, позади него держались Ривал с Элой, а рядом возвышался почти двухметровый настоятель церкви, которого близнецы недавно видели на площади. Его звали Сара́т — по религиозным соображениям храмовники, как и пятеро королевских гвардейцев, отказываются от своей фамилии, считая, что их служба Витусу или же монарху важнее любых распрей дворян. Вследствие этого и теми, и другими могут стать не только сыновья лордов, но и простолюдины.

Помимо отказа от прошлой жизни, вышеперечисленные также обязываются не иметь жён, не брать взятки и не поддаваться искушению обилием пищи. Королевские гвардейцы ничего не получают взамен, помимо уважения и круглой суммы золотых монет, что отправляется их уже бывшим родственникам, а вот храмовники за верность Витусу обретают силу. Они делятся на две касты: на монахов и ви́тунов — над всеми стоит один человек — архиепископ. Монахи получают способность через молитву исцелять небольшие раны и слабые отравления, но не более. Витус — Бог жизни и смерти, поэтому в противовес им, витуны умеют убивать. Каждый из них обладает феноменальной живучестью и прекрасными боевыми навыками: даже сотня божественных катафрактов при грамотном использовании способна изменить ход боя.

Множество лордов и леди собралось в этом зале — Артус пытался высмотреть знакомые лица, когда вдруг все голоса затихли — в дверях появились двое: Телрат Голдберг и его дочь, Саманта. Невеста шла в сторону Зелваса, одетая в ослепительно белое платье, а волосы её украшал венок из таких же роз, словно выращенных под слоем снега. Она держала отца за руку, тот же, с высоко поднятой головой семенил в сторону трона. Присутствующие провожали их взглядом, а некоторые из гостей и вовсе потирали глаза платком — оно и не удивительно, учитывая, какую грустную мелодию играл музыкант на своей арфе.

Дойдя до Зелваса, Саманта отпустила отца, и Телрат остался чуть позади неё. Став друг напротив друга, будущие супруги неловко улыбнулись — тут уже пришло время настоятеля Сарата, и он заговорил:

— Мы все собрались здесь, чтобы запечатлеть в своей памяти момент, когда две души объединятся воедино, — начал священник громовым голосом.

— Сегодня, перед лицом Бога нашего Витуса, Зелвас Баглерн и Саманта Голдберг создадут новую семью, — настоятель подошёл чуть ближе к названным.

— Зелвас, ты готов стать достойным мужем для этой девушки? — Сарат уже чуть ли не кричал вопрошая.

— Готов, — без колебаний ответил старший сын герцога Ривала.

Кивнув, священник обратил взор на невесту:

— Саманта, будешь ли ты поддерживать Зелваса во всех его начинаниях, как преданная жена?

— Буду, — едва заметная влага проступила на её глазах, но то были слёзы радости, невеста же улыбалась.

— Протяните правую руку.

Молодожёны подчинились. Сарат, в свою очередь, достал церемониальный кинжал и провёл им по ладоням. Когда проступили тонкие струйки крови — две руки сомкнулись в замок.

— Ты мой, — проговорила Саманта.

— А ты моя, — вторил ей Зелвас.

— Пока смерть не разлучит нас, — закончили они вместе.

— Именем Витуса объявляю вас мужем и женой! — Артусу показалось, что стены затряслись от голоса настоятеля — после этих слов молодожёны дотронулись друг друга лбами, всё ещё держась за руки.

Раздались аплодисменты, и близнец заметил, как из глаз Ансиель потекли прозрачные ручейки…

После окончания официальной части все прошли в обеденный зал. Массивного п-образного стола было недостаточно, чтобы усадить такое количество гостей, по этой причине к краям мраморного гиганта подставили два стола поменьше — там разместили мелких дворян с их семьями.

На самом почётном месте расположились молодожёны: Зелвас справа, а Саманта — слева. Со стороны жениха заняли места остальные Баглерны: Ривал, Эла и Артус с Ансиель, Голдберги же уселись по левую руку от невесты. Хоть Эрик и был братом графа — он не сел за стол, предпочтя остаться позади герцога в качестве его верного рыцаря.

Стол ломился от еды. Артус предположил, что даже с учётом толпы в более чем две сотни гостей и половины наготовленного окажется много. Тут имелось, кажется, всё: запечённые утки, свиньи, все известные виды рыбы, салаты, тушёные овощи, фрукты и изысканные морепродукты. Единственное, чего было больше, нежели блюд, — это сортов вина, которое исчезало даже не бочками, а целыми погребами.

Без казусов во время застолья, к сожалению, не обошлось: выпив, граф Листон отпустил неудачную шутку в сторону жены графа Микона. В результате граф Листон упал со сломанным носом, второй же продолжил вбивать неудавшегося противника кулаками в пол. Стража подбежала разнять их, но оказалась втянута в пьяное побоище с несколькими десятками дворян. Благо всё закончилось хорошо: спустя полчаса бывшие враги уже наполняли друг другу кубки и весело обсуждали, кто кому выбил зуб.

Вскоре подошло время для небольшого бала. Участие в нём, конечно же, приняли те, кто ещё мог стоять на ногах — Зелвас выпил лишь один кубок, поэтому ему удалось продержаться до самого окончания банкета. Артус тоже успел отличиться: он, потеряв стеснение под действием вина, пригласил Ансиель на танец. К сожалению, почти сразу к горлу юноши начал подступать ком, и затею пришлось отложить до лучших дней.

Таким образом, гости просидели за столом около восьми часов, проводив под конец вечера Зелваса с Самантой аплодисментами и криками в их общие покои, где пару ждала первая брачная ночь…

Глава X

К десятому дню после церемонии оставшиеся лорды разъехались: кто-то — в свои владения, более знатные — в столицу, на именины Его Величества короля Конрада. Баглерны и Голдберги направились туда же, на северо-запад, прихватив с собой добрую сотню рыцарей Чёрной Розы.

Весь путь составил четырнадцать суток. Во время путешествия колонна останавливалась на ночь в восьми мелких и двух крупных городах королевских земель: Правене и Ксуроре — местные дворяне принимали процессию в своих дворцах с должным почтением, предоставляя гостям самые лучшие покои.

Правен считался вторым по богатству в герцогстве Позфурт — личных землях королевской семьи — и пятым во всём Аспере. Такое состояние удалось накопить благодаря бесчисленному количеству мастерских по производству тканей и одежды — обширные поля, усеянные льном, и пастбища для овец сделали это возможным. Сам город оказался раза в два меньше Стрэнтона, а низкие стены скорее походили на забор, который точно не спас бы жителей в случае нападения врага. По всему выходило, что местный лорд был крайне жаден, раз излишне богатый город оказался так плохо защищён. Правил здесь тот самый граф Лайер, который посещал Баглернов по приказу королевы.

Ксурор же, наоборот, близился к главенству в списке самых бедных городов и походил скорее на большую деревню, нежели на владения виконта: некоторые изнеможённые крестьяне теряли сознание прямо на глазах гостей, а торговый район пустовал, если не считать бедняков, просящих милостыню. Дворца и вовсе не было — обнаружилось лишь небольшое двухэтажное здание, походившее скорее на таверну. Похоже, население Аспера мало интересовали фрукты и кукуруза, на выращивании которых Ксурор и специализировался…

Артус ехал в карете вместе с родителями и сестрой. По пути возможность побеседовать представилась им множество раз — в один из таких юноша спросил то, что волновало его уже месяц:

— Отец, предложение королевы…

— Артус… — Ривал сразу же прервал сына и серьёзно на него посмотрел. — Я не говорил ничего по поводу твоей женитьбы, ибо сам не знаю, как поступить.

— Разве такое возможно?

— Конечно. Ни я, ни Голдберги не можем понять, на что Элиза рассчитывает.

— У неё есть два варианта, — мать Артуса вклинилась в разговор. — Либо сослать после свадьбы Фелисию подальше с её новым мужем и, пока мы будем в неведении, короноваться самой едва Конрад отдаст концы…

— Либо? — Ривал повернулся к жене.

— Уничтожить все преграды одновременно, — Эла лишь пожала плечами.

— Мама, ты думаешь, она хочет убить нас на свадьбе? — прошептала ошеломлённо Ансиель.

— Не исключено. Дом Баглерн, как и принцесса Фелисия, мешает ей занять трон, — герцогиня посмотрела в окно кареты, а затем продолжила: — Однако Элиза глупа и тщеславна. Она могла сделать мою племянницу королевой и начать править от её имени — тогда бы никто не посмел выступить против. Тем не менее, похоже, королева-регент вознамерилась сама сесть на золотой престол.

— Она понимает, что начнётся гражданская война, если покушение не удастся? — уточнил отец семейства.

— Само собой, понимает. Я, может, и назвала её глупой, но Бассиан не взял бы в жёны настолько недалёкую девушку.

— Тогда надо действовать осторожнее, вдруг она предпримет попытку нападения пораньше, — заявил Артус, всё ещё гадая о своём будущем.

— Мы будем отодвигать свадьбу как можно дольше и утроим охрану, — отец выглянул из кареты и крикнул: — Эрик!

— Да, Ваше Сиятельство, — раздался голос снаружи.

— Отправь гонца обратно в Стрэнтон — пусть скажет остальным чёрным рыцарям ехать за нами.

— Вас понял! — капитан умудрился отдать честь, второй рукой удерживая поводья.

— Теперь очередь Элизы осторожничать, — суровым голосом Ривал прекратил дискуссию.

***

Процессия прибыла в Круидон за день до именин короля. Артус ранее бывал в столице, но он не помнил её такой огромной: развалившийся на целые километры город раза в полтора превосходил Стрэнтон, количество же населявших его жителей и вовсе переваливало за триста тысяч. Круидон построен на холме, и в случае нападения он превращается в настоящую крепость — толстые шестнадцатиметровые стены и гарнизон, равный доброй половине армии Голбергов, не оставляют гипотетическим захватчикам ни единого шанса.

К сожалению, внутри столица выглядит не так радужно. Она разделена на несколько частей: дворянский, зажиточный и бедный кварталы. Если первые два располагаются ближе к центру, то третий находится на окраине, у западных ворот. Кроме жилых кварталов, внутри Круидона располагается и королевский замок, возвышающийся тремя башнями над всем остальным городом — он тоже неоднороден. Правильнее будет сказать, что королевский замок скорее является дворцом с дополнительными постройками. Его главное здание — четырёхэтажное: оно такое же белоснежное, как дворец в Стрэнтоне, и имеет прямоугольную форму. Но пусть королевский дворец и выигрывает у резиденции Баглернов в размерах, он в сравнении с конкурентом кажется совершенно серым и неприглядным — здесь не возвышаются резные фигуры дам и нет никаких уникальных построек. Говорят, раньше это место было самым величественным и красивым в Аспере, но во времена правления Эдеруса II, прозванного «Богохульником», витуны под предводительством архиепископа восстали против монарха и сожгли резиденцию вместе с королём. Следующим государем стал Кателл, а после Эдерус III — они правили четыре и два года соответственно. Лишь Майнус II построил новый дворец — он думал о народе и не хотел, чтобы казна опустела, поэтому столица сейчас является такой, какой все её знают.

Помимо дворца, как говорилось ранее, Круидон имеет три высокие башни, оставшиеся от некогда великого замка: бо́льшая из них предназначена для короля и его супруги, чуть меньшая — для их детей и самая низкая — для родственников, не попавших в линию наследования. Может, выглядит задумка и интересно, на деле правящая семья чаще всего ночует в главном здании.

Однако если перестать думать о красоте и посмотреть на защиту королевского замка, минусы начинают теряться на общем фоне. Дворец окружён двумя слоями высоких каменных стен: первый из слоёв отделяет от резиденции короля остальной город, а второй защищает размещённые перед замком казармы с солдатами — такая планировка помогает выиграть время, если столица уже потеряна.

Когда стража провела гостей к первым воротам на пути во дворец, навстречу процессии вышел человек.

— Сэр Вастрог к вашим услугам, достопочтенные герцоги, — мужчина слегка поклонился.

Встречающим оказался один из королевских гвардейцев, одетый в серебристый полный латный доспех, прикрытый зелёным сюрко с надломанным и целым мечами Асперов и вышитой над ними золотой короной. Голову мужчины защищал бацинет с вытянутым вперёд забралом, а в его руках красовалось уникальное чёрное копьё с отдающим синим цветом наконечником.

— Благодарим, что встретили нас, — взял разговоры на себя Ривал.

— Не стоит. Это всего лишь моя работа… — гвардеец показал в сторону дворца и продолжил: — Нам со стражей приказано сопроводить герцогов и их семьи.

— Тогда вперёд, — ответил владыка Стрэнтона, и кареты двинулись вслед за вскочившим на лошадь Вастрогом.

Чтобы не оскорблять государя, по пути ко вторым воротам Ривал приказал большей части рыцарей Чёрной Розы остаться в казармах — внутрь прошли лишь Эрик и дюжина его лучших людей. Когда ограждающие столичную крепость стены остались позади, перед гостями в окружении ещё двоих гвардейцев показалась главная змея этого города — королева Элиза.

— Герцоги, рада приветствовать вас в Круидоне, — начала молодая женщина, лицо которой не выдавало абсолютно никаких эмоций, словно было скрыто под маской.

— Ваше Величество, — проговорил отец Артуса, и все низко поклонились, — мы очень ценим, что вы спустились лично.

— По́лно вам, Ривал, — она посмотрела на гвардейца с булавой. — Сэр Грикун покажет ваши покои. Можете расслабиться и отдохнуть с дороги — ужин будет только через полтора часа.

— Всенепременно, — вставил слово Телрат Голдберг.

Королева кивнула и, позвав за собой сэра Вастрога вместе с другим, пока не названным гвардейцем, удалилась.

***

Когда гости проходили по коридорам дворца, Ансиель прошептала брату на ухо:

— Что ты знаешь о сэре Грикуне?

Артус оказался сбит с толку этим вопросом, но поскольку его познания были крайне скудны, юноша не нашёл ничего лучше, чем ответить:

— Он королевский гвардеец.

Сестра едва успела закрыть рот рукой, чтобы не засмеяться, а после проговорила:

— Это бывший наёмник. Говорят, сэр Грикун делает для королевы всю грязную работу.

— Вот оно как… — после замечания Ансиель юноша принялся внимательнее наблюдать за этим человеком.

Покои, которые отвели младшему сыну герцога, оказались в разы хуже, чем тот имел в Стрэнтоне: само помещение размером соответствовало половине, а кроме кровати и простенькой мебели ничего больше внутри не было — юноша, привыкший рассматривать в свободное время картины и читать книги, расстроился такому отношению и вместо смиренного сидения в пустой комнате решил отправиться прогуляться.

Поскольку комнаты Баглернов и Голдбергов располагались друг напротив друга — всё правое крыло третьего этажа по приказу герцога Ривала оцепили рыцари Чёрной Розы. Поэтому, только Артус вышел из выделенной ему комнаты — воин, дежуривший у дверей, отдал ему честь и спросил:

— Желаете пройтись, милорд?

— Да, Вискар. Я хотел посетить местную библиотеку.

Перед Артусом стоял заместитель Эрика — широкоплечий ветеран, которому было за тридцать пять. Гладкое квадратное лицо, сломанный нос… Этот мужчина не являлся красавцем, но и Артуса подобное мало волновало. Куда важнее — внешность рыцаря прекрасно отражала его надёжность, а крепкие угольно-чёрные латы, украшенные ронделями в форме цветка, лишь сильнее дополняли образ прошедшего множество сражений ветерана.

— В любом случае я иду с вами, — проговорил солдат.

— Благодарю. Я как раз хотел об этом попросить, — носить оружие в королевском дворце являлось плохим тоном, поэтому Артус оставил Последний Шип в комнате и положился на Вискара.

Библиотека располагалась этажом выше. Когда дворянин с рыцарем вошли в помещение — глаза юноши полезли на лоб: десятки четырёхметровых шкафов и приставных лестниц создавали впечатление, что перечитать всю местную коллекцию не выйдет и за сотни жизней.

Артус подошёл к углу, где пылились исторические книги, и начал их перебирать, бормоча себе под нос:

— «Правление Майнуса I или Величайшее поражение востока», «Терзания и смерть последнего императора», «Щит Аспера. История строительства замка Кадуган», — юноша покачал головой: — Всё не то. Надо найти что-то более полезное в нынешней ситуации.

— Вам чем-нибудь помочь?

Нежный женский голос вернул Артуса к реальности.

— Да, будьте добры. Где здесь можно найти описание укреплений Круидона?

— Кузен?!

Только сейчас юноша понял, что эта девушка ему кого-то напоминает.

— Фелисия?.. — Артус не мог поверить своим глазам.

— Ты так вырос за все годы, пока мы не виделись, — мило улыбнулась двоюродная сестра.

— Я и не надеялся тебя здесь встретить, — сын герцога немного сконфузился.

— Королева дала разрешение увидеть гостей за ужином, но не раньше, — лёгкая печаль сменила жизнерадостное выражение лица девушки.

Артус редко думал о противоположном поле, но сейчас, встретив кузину, он про себя отметил её красоту: косой спадающие на правое плечо светлые волосы; тонкая талия; миниатюрный носик и губы; щёки, подчёркнутые едва заметным румянцем, — всё в девушке было идеально. Но не одни только фигура с личиком привлекли внимание юноши — среди всего этого скрывалось и кое-что более важное, более значимое… Её глаза. Эти карие глаза, в которых таился целый мир… Они были так глубоки и непосредственны, что юноша только чудом сумел сохранить равновесие.

Почувствовав, что его щёки начинают гореть, Артус спросил:

— Ты интересуешься книгами?

— Да… Последнее время я нахожу в них укрытие от реальности, — проговорила девушка, оглядывая библиотеку.

— Мне тоже нравится читать. Жаль, не всегда получается этим заняться.

— Давай вместе поищем ту книгу, — Фелисия схватила находящегося в полнейшем шоке кузена за руку и побежала вместе с ним к дальним шкафам.

Юноша даже не успел ничего сказать, как перед ним появилось то, ради чего он сюда и поднялся.

— Вот. «Три тысячи мёртвых строителей», — с самодовольным видом кузина протянула книгу.

— Фелисия, не хочешь прогуляться после ужина? — когда Артус осознал свои слова, уже покраснело всё его лицо, а не только лишь щёки.

— А-а…К-конечно… — ответил томат номер два.

Ситуацию спас Вискар. Он отчётливо слышал разговор и вклинился в самый нужный момент:

— Принцесса, милорд… Не хочу вас отвлекать, но ужин уже вот-вот начнётся.

— Да. Конечно… — Артусу удалось восстановить осипший голос. — Не стоит заставлять королеву ждать.

— Тогда пойдёмте, — всё ещё красная кузина передала книгу собеседнику, и троица покинула библиотеку.

Глава XI

Обеденный зал располагался на первом этаже. Вход же внутрь охраняли двое рыцарей, которых было сложно представить вместе, ведь они ранее никогда не принимали участие в одном сражении — по правую сторону от дверей стоял один из подчинённых Эрика, облачённый в чёрное, по левую — не менее богато одетый солдат. В отличие от соседа, его доспехи и шлем были серебристыми, а на груди, спине и конечностях извивались золотые линии.

‹Малидийские Призраки!› — воскликнул про себя Артус.

Хоть солдат и выглядел излишне экстравагантно, а в глазах и вовсе горела нездоровая уверенность в собственной важности, нужно отдать ему должное: по одной лишь позе, в которой тот стоял, одновременно наблюдая за приходящими и держа своего напарника в поле зрения, можно было уверенно сказать — Призраков тренировали на славу.

Обеденный зал, как и всё в этом дворце, превосходил размерами таковой в Стрэнтоне и состоял из множества более мелких, составленных кругом столиков. Но присутствующих волновала не мебель, а люди: когда Артус с кузиной появились вместе — все глаза сразу обратились к ним. На лицах дворян можно было уловить удивление, безразличие и даже злость, а после того, как Фелисия ответила согласием на предложение сесть рядом — по залу и вовсе прокатилась волна недоумения.

Внимательно наблюдавшая за происходящим королева вместе со своими приближёнными заняла место во главе стола; по левую руку от них устроилась Мариэль Виндор со своими сыновьями и двором; Баглерны, среди которых были и Артус с Фелисией, сели справа от Элизы, около Голдбергов; остальные же дворяне разместились согласно их положению и титулу, удаляясь в сторону входа.

Когда все приезжие собрались, королева-мать поднялась со своего места и громко заговорила:

— Мы с Конрадом благодарим всех вас за прибытие на празднование его десятых именин. К превеликому сожалению, моего сына не будет на этом ужине, но завтра все гости смогут лицезреть государя лично. А пока, смею надеяться, вы насладитесь этими скромными блюдами.

После окончания речи раздались аплодисменты, и люди приступили к трапезе. Пища очень походила на ту, что прислуга Баглернов готовила на свадьбу Зелваса, но Артус, оставаясь сытым с дороги, не притронулся к ней. Можно подумать, что юноша боялся отравиться, но это не так — он знал: Элиза не станет поступать настолько глупо.

— Ты не голоден, сын? — спросил у него Ривал.

— Да, отец, — честно ответил Артус.

— Подожди ради приличия десять минут и можешь идти. Думаю, это даже сыграет нам на руку, показав истинное лицо королевы.

Ривал подозвал жестом Эрика и что-то прошептал ему — тот кивнул, посмотрел в сторону Артуса и вернулся на своё место.

Выждав указанное время, младший сын герцога демонстративно поднялся, извинился перед Элизой, а затем удалился. В обществе одних лишь лордов подобному не придали бы значения, но королева могла принять это за проявление неуважения. В один момент её глаз даже дёрнулся, однако дальнейшей реакции не последовало. Интересно было другое: к удивлению юноши, Фелисия тоже встала и направилась за ним к выходу.

— Будь осторожен сам и защищай её, — дал едва слышимое наставление Джорон, когда племянник прошёл мимо.

Понимающе кивнув на слова дяди, парень наконец-то покинул трапезную.

***

— Мне казалось, ты голодна, — проговорил Артус, очутившись в коридоре.

— Не могу долго есть в обществе Элизы — становится невозможно глотать, — Фелисия изобразила отвращение.

— Разве вы так друг друга не любите?

— Когда пришла весть о смерти Бассиана — она даже не подумала изобразить печаль, узнав, что её мужа больше нет, — влага проступила в глазах девушки.

— Мне жаль, Фелисия, — Артус попытался приобнять кузину, но вовремя опомнился и остановил руку.

— Иногда я задаю себе вопрос: могла ли Элиза отравить его? — продолжала принцесса, не заметив прошлый жест.

Парень огляделся и, удостоверившись, что никто не мог их слышать, ответил:

— Возможно, скоро мы это узнаем…

Протерев глаза, Фелисия посмотрела на кузена и, слегка улыбнувшись, спросила:

— Так что, пошли гулять?

— Уже? — недоумевал Артус.

— Ну да, ведь ужин для нас закончился, — справедливо заметила девушка, похитив у кузена последний шанс на отступление…

Покинув в компании Фелисии дворец, сын герцога уловил краем глаза какое-то движение, но, обернувшись, ничего подозрительного не заметил.

— Всё хорошо? — вопросительно уставилась на него девушка.

— Не переживай, просто показалось, — ответил Артус, хотя сам он в этом уверен не был.

Снаружи дворца кузенов встретил слишком маленький задний двор, и юноша, привыкший к ухоженным кустам и целым полям цветов, так сильно разочаровался видом поредевших ив, что даже не смог скрыть своего состояния.

— Ты заработаешь морщины годам к тридцати, если будешь так сильно удивляться, — усмехнулась Фелисия.

— Я всегда думал, что столица и дворец удивительны, а от изобилия растительности в глазах появляется целая радуга.

— Задний двор и правда ранее украшали клумбы с цветами. Похоже, ты помнишь образы из давних времён — когда в последний раз посещал это место.

— И что же случилось после? — юношу заинтересовали произошедшие изменения.

— Королева начала постоянно чихать и, сетуя на растительность, приказала почти всю её уничтожить, — тяжело вздохнула принцесса.

— Тебе, я так понимаю, это по душе не пришлось?

— Да… Мне нравилось гулять рядом с тюльпанами и розами, — задумавшись, Фелисия сама немного наморщила лоб.

Артус хитро улыбнулся, продолжая идти между плакучих деревьев.

— Что? — девушка серьёзно на него посмотрела.

— Думаю, тебе понравится дворец в Стрэнтоне. Если ты, конечно, когда-нибудь соберёшься его посетить, — ответил юноша, решив не возвращаться к теме морщин.

— Знаменитая цветочная династия. Ну конечно, — девушка мило засмеялась.

Якобы обидевшись на слова кузины, Артус отвернулся и проговорил:

— Буду воспринимать это предвзятое отношение как личное оскорбление.

Подойдя ближе и обхватив голову собеседника обеими руками, Фелисия направила взгляд юноши на себя, а затем произнесла, скорчив мину:

— Грубо отворачиваться от принцессы во время разговора.

— Прошу простить меня, Ваше Высочество, — Артус легко улыбнулся в ответ.

— Кузен, ты же знаешь, что королева хочет нас поженить? — Фелисия резко перешла на серьёзную тему.

Юноша, не ожидавший такого поворота событий, сперва опешил, но быстро пришёл в себя и сказал в ответ:

— Да. Она отправляла в Стрэнтон гонца с письмом, в котором упомянула о свадьбе.

— И как ты относишься ко всему этому? — глаза кузины внимательно следили за собеседником.

— Слабо верится, что отец даст королеве положительный ответ. По крайней мере, сейчас.

— Артус, если бы я хотела узнать мысли герцога Баглерна, то у него бы и спросила. Мне хочется услышать твоё мнение, — казалось, скоро глаза девушки прожгут в собеседнике дыру.

Собравшись с мыслями, парень встретил её взгляд, а после произнёс, на удивление не впав в краску:

— Ты мне нравишься, Фелисия, поэтому я не хочу подвергать тебя опасности. Скоро может начаться борьба за престол.

Слёзы проступили в глазах девушки, и она прошептала:

— Тогда защити меня…

Артус хотел было ответить, но не успел: руки принцессы, всё ещё державшие его голову, вдруг потянули лицо юноши вперёд. Когда их губы встретились — сыну герцога показалось, что весь мир вдруг замер.

— Фелисия…

— Обещай, Артус. Обещай, что не оставишь меня, — слёзы уже ручьём текли по щекам девушки.

Юноша дважды провёл рукой по лицу принцессы, убирая влагу, а после приобнял, положив её голову на своё плечо — эта сцена напомнила парню ситуацию с Ансиель, и он улыбнулся.

— Никогда. Я никогда тебя не оставлю, — под ивами стояли двое, прижавшись друг к другу, как одно целое, и лишь тёплый ветер колыхал листву, провожая последние дни весны…

Глава XII

Луна отвоевала небеса у Солнца, и лишь тогда Артус вернулся в свои покои. После прогулки прошло уже десять минут, но его сердце продолжало неистово биться.

‹Как мне поступить? Я не оставлю Фелисию в столице, иначе королева сможет сделать её заложницей или и того хуже…› — юноша не мог придумать план действий, и его это угнетало. Наконец, решив спросить совета у отца, Артус начал успокаиваться. Поскольку ужин был лишь началом, он понимал: сейчас, перед конной частью турнира, ему никак нельзя терять бдительность.

В детстве парень любил смотреть, как всадники пытаются выбить друг друга из седла, но с недавнего времени кое-что изменилось: юношу посвятили в рыцари — теперь он и сам получил право выступать, отстаивая честь своей семьи. Горячая голова на плечах, юношеская жажда славы — всё привело к тому, что Артус не остался наблюдать в стороне, а изъявил желание принять участие в столичной сшибке, за помощью же сын герцога направился к самому прославленному рыцарю — своему дяде.

Граф в молодости часто сражался на турнирах и даже побеждал: взять, к примеру, историю его женитьбы. Подобный человек рядом оказался весьма кстати, и Артус, ещё находясь в Стрэнтоне, попросил дядю потренировать своего племянника. Джорон ранее не обучал парня премудростям турнирных выступлений, считая их игрой, которая создаёт ложные навыки, а те, в свою очередь, часто приводят к смерти в реальном бою. Однако, поскольку ученик был его слабостью, под натиском старый вояка быстро сжалился и за какой-то месяц тренировок сделал из юноши опасного противника.

«Я обязан хорошо выступить, ведь она будет там…» — сонным голосом проговорил молодой рыцарь, и его тяжёлые веки начали опускаться.

Ночью был серьёзный дождь, однако утреннее солнце не оставило от него и следа. И всё-таки завтрак по приказу Ривала провели не на улице, а в одной из небольших гостиных, только в обществе самых близких членов семьи. Когда последние сладости уже начали исчезать со стола, Артус обратился к герцогу:

— Отец, я хотел поговорить о Фелисии.

— Как вы погуляли вчера? — не переставая жевать, задал неожиданный вопрос Ривал.

— Вы следили за мной? — недоумевал юноша.

— У тебя не было оружия, поэтому кое-кто наблюдал, чтобы с вами ничего не случилось, — ответил герцог, буднично запивая чаем тыквенный пирог.

— Благодарю…

— В ближайшее время ты останешься холостым. Как мы обсуждали ранее, свадьба будет отложена.

— На самом деле я не то чтобы против женитьбы, — Артус засмущался после сказанного.

Все, кроме разве что главы семьи, замерли, обдумывая услышанное. Спустя минуту молчания тишину нарушила Ансиель:

— Не могу поверить… Это точно мой брат-близнец?

— Я рада, что Артус встретил человека, с которым он готов связать свою жизнь, — облокотившись на плечо мужа, вставила слово Саманта. Сам же старший брат одобрительно кивнул.

После женитьбы Зелваса дочь герцога Голдберга стала полноправным членом дома Баглерн, и семейные приёмы пищи чуть прибавили в размерах. Артус первое время относился к ней с некой толикой холода, однако, заметив, как искренне Саманта поддерживает своего супруга, юноша, ранее говоривший с девушкой лишь за столом, проникся к той тёплыми чувствами. Их отношения пока слабо походили на дружбу, но прогресс был на лицо.

— Сынок, что именно ты собираешься делать? — спросила герцогиня, выглядя слегка опечаленной.

— Я просто хочу её защитить. Пока Фелисия в столице, этого сделать не получится, — твёрдый взгляд моментально повзрослевшего человека обратился к остальным.

— Хорошо. Если захочет — она может отправиться с нами в Стрэнтон, — суровое лицо Ривала стало мягче, и он улыбнулся.

— Спасибо…

Поблагодарив свою семью за оказанную поддержку, Артус допил чай и, покинув гостиную, направился к ристалищу — до турнира оставалось всего несколько часов, которые юноша собирался провести с пользой.

— Я уже заждался, — прозвучал недовольный голос. — Сперва просит, а потом опаздывает.

— Извини, дядя, — Артус поклонился фигуре, появившейся из-за угла.

— Оставь это на потом. Надо обсудить других участников турнира.

— Внимательно слушаю.

Недоверчиво взглянув на племянника, Джорон продолжил:

— Почти все тебе по зубам, кроме семерых.

— Семерых? — переспросил юноша.

— Да. Пятеро из них — королевские гвардейцы, а шестой тебе и так хорошо знаком — это Эрик Бисгард — помощник твоего отца.

— Пока ты назвал только шестерых человек. Кто же последний? — поинтересовался Артус.

— Тёмная лошадка. Не показывает лицо и выступает без герба, но я видел его тренировки: этот человек — мастер своего дела, — Джорон утвердительно поднял указательный палец вверх.

— Ты бы смог победить этого рыцаря в бою? — волна страха поднялась в груди юноши.

Учитель широко раскрыл глаза и засмеялся во всё горло.

— Что-то не так? — Артус потерял нить происходящего.

Успокоившись, Джорон несколько секунд помолчал, восстанавливая дыхание, а затем ответил:

— Не родился ещё человек, которому я проиграю в настоящей битве, — он немного задумался и добавил: — Кроме разве что паренька, который подаёт большие надежды.

— Ладно, и как мне их одолеть?

— А вот это я сейчас тебе и объясню. Слушай внимательно…

Когда отведённое на подготовку время прошло, снаружи раздались аплодисменты. Желая проверить, что происходит, Артус выглянул из своей палатки и потерял дар речи: нигде не осталось свободного места — две тысячи человек заняли всё, что только можно было. Но даже среди такого количества дворян глаза юноши не потерялись — для них оказалось невозможным оставить без внимания короля и его светящуюся ярко-красным цветом дорогущую ложу. Приметив Конрада, обременённого золотой с десятками изумрудов короной, Артус, уверенный в слабом здоровье последнего, попытался отыскать какие-нибудь признаки, говорящие о тяжести его состоянии, однако попытка оказалась тщетной — государь показался сыну герцога относительно активным и крепким. Сам же Конрад, словно почувствовав на себе пугающий холодный взгляд, к этому моменту уже поднялся и довольно властно для десятилетнего мальчика сказал:

— Благодарю всех вас за проделанный до столицы путь. Возможность лицезреть такое огромное количество улыбающихся дворян и рыцарей, прибывшими на мои десятые именины, греет душу, — парень трижды кашлянул в алый платок, а затем продолжил: — Предлагаю насладиться в этот прекрасный день выступлением благородных воинов Аспера!

‹Не потому ли мой двоюродный племянник одет во всё красное, чтобы скрыть свою кровь?› — ненароком страшная мысль пришла в голову Артуса.

Дождавшись окончания очередных аплодисментов, мальчик прокричал:

— Да начнётся королевский турнир!

Сын герцога не стал наблюдать за первым поединком, решив вместо развлечения ещё раз осмотреть своё снаряжение. Первыми в ход пошли латы: они сидели плотно, однако это их достоинство легко нивелировалось постоянным металлическим скрежетом. Сперва юноша хотел выступать в бригантине, но отец ему запретил, сказав, что это попросту глупо.

Трудно поверить, но доспехи оказались достаточно удобными, а прикреплённый к кирасе тарч с изображённым на нём гербом Баглернов придал юноше дополнительной уверенности. Шлем тоже пришлось выбрать другой, но тут уже обошлось без герцога Ривала — Артус сам не горел желанием потерять глаза. Преимущество барбюта — большая область обзора, но его лицевая часть плоская, и прямой удар даже турнирным копьём сделал бы из парня калеку. Сегодня голову Артуса защищал шлем в виде вороньего клюва. Хоть видимость в таком уборе фактически отсутствовала — форма забрала давала неплохую защиту от вражеского копья.

— Ну, вроде бы всё хорошо держится, — проговорил юноша, поглаживая своего верного коня. — А ты как думаешь, Фармид?

Тот в ответ лишь уткнулся носом в плечо Артуса.

Фармид — боевой конь, который даже в холке немного выше юноши. Его основной цвет — чёрный, одни лишь копыта отличаются, оставаясь белыми, словно снег. Отец подарил сыну маленького жеребёнка ещё семь лет назад — с тех пор они росли вместе, тренируясь и путешествуя.

— Та-а-ак… твои доспехи тоже в норме. Теперь я уверен, что ничего непредвиденного не случится, — юноша оценивающим взглядом посмотрел на своего товарища: — Может, целиться в лошадь и запрещено, но осторожность никогда не была лишней.

— Милорд, вы готовы? — донёсся мальчишеский голос.

— Да, Лир. Пошли, — поняв, что возгласы зрителей давно затихли, Артус кивнул своему пятнадцатилетнему оруженосцу.

Оседлав Фармида, рыцарь, в компании наследника графа Микона, покинул палатку.

— Лорд Артус — младший сын герцога Ривала Баглерна! — оповестил герольд.

Проигнорировав порядки, молодой рыцарь прошёл мимо стойки с копьями и под недоумевающими взглядами направился к ложе короля.

— Ваше Величество, — Артус верхо́м поклонился Конраду, после чего обратил свой взор на Фелисию: — Смиренно прошу о знаке внимания от прекрасной кузины.

Девушка слегка покраснела, но нашла в себе силы засмеяться и ответить:

— Вы очень галантны, кузен, — с этими словами Фелисия достала белый платок и протянула его рыцарю. — Желаю удачи.

— Обязуюсь оправдать ожидания, моя принцесса, — Артус закрепил ткань на доспехе и отправился к вооружившемуся копьём оруженосцу.

— Барон Телли из королевского домена! — в очередной раз выкрикнул герольд.

Противником неожиданно оказался один из Малидийских Призраков. Пусть герб с белой лошадью, ставшей на дыбы, не был знаком юноше — тот не стал недооценивать рыцаря и продолжил проявлять осторожность. Когда представление соперников подошло к концу, всадникам дали новую команду, и Артус, переняв у Лира турнирное копьё, опустил воронье забрало. До конной сшибки оставались считаные секунды…

— Вперёд! — прогремел чей-то голос, и боевые кони пошли на сближение.

Барон оказался неплох: он быстро добрался до сына герцога и, рассчитывая на лёгкую победу, ударил. К несчастью для горячего рыцаря, его план не сработал — копьё лишь встретилось со щитом, оружие Артуса же, наоборот, достигло цели и после прямого попадания в грудь противника треснуло. Раздались одобрительные крики, тем не менее поединок ещё не закончился — Призрак удержался в седле.

Взяв новый осиновый ланцет, сын герцога вновь поскакал на соперника. Рыцари сошлись. Оружие барона внезапно приблизилось к шлему юноши, но ничего интересного за этим не последовало — копьё соскользнуло с вороньего клюва, и Артус остался в седле. Конь дворянина в свой черёд продолжил путь без всадника — Призрак, получив очередной удар в грудь, приземлился наземь, сильно приложившись спиной.

Под одобрительные крики толпы герольд заявил:

— Лорд Артус спешил барона Телли! Слава молодому рыцарю!

Раздались аплодисменты, и парень, стараясь не выглядеть зазнавшимся, вернулся в палатку, в которой ему предстояло ожидать нового поединка…

***

Прошло три часа непрерывных сражений. К удивлению всех присутствующих, Артусу удалось пройти в финал, одолев ещё четверых мелких дворян. Странным было только одно: из семерых рыцарей, на которых указал Джорон, ни один не встретился юноше до самого конца.

Наконец снаружи палатки раздался голос:

— Я счастлив объявить последний поединок! Сейчас на этом ристалище встретятся двое сильнейших и крайне везучих рыцарей — лорд Артус Баглерн, дошедший до финала на своём первом турнире, сразится с неизвестным воином, что спешил двоих королевских гвардейцев — сэра Эврата и сэра Арнауда, а также капитана рыцарей Чёрной Розы — Эрика Бисгарда!

— Вы справитесь, милорд, — подбадривал Лир.

— Честно говоря, мне слабо верится. Он даже Эрика одолел, — Артус не мог перестать нервничать.

— Думайте о хорошем. Вы ученик великого графа Голдберга, так покажите же им свою силу.

Артус кивнул на слова оруженосца и, оседлав Фармида, покинул шатёр, где встретился лицом к лицу со своим противником — облачённым в тёмно-красные доспехи рыцарем, на щите которого красовались безымянные чёрные вертикальные линии.

Артус взял у Лира копьё, а затем посмотрел в сторону Фелисии — принцесса, заметив на себе взгляд преданного рыцаря, мило улыбнулась и помахала в ответ. Как результат — на глазах всех присутствующих юноша достал свободной рукой белый платок и поднёс его к своим губам. Раздались громкие охи, но рыцарь не стал на них реагировать: он вернул ткань на место и, опустив забрало, поскакал на соперника, едва послышался сигнал к началу.

Только воины сошлись — оба копья упали на землю, переломанные в центре. Артус получил из рук Лира новое оружие, а после огляделся: его враг не дрогнул и на мгновение, кроме того, он уже развернулся и приготовился к следующей атаке.

— Фармид, давай-ка покажем этому выскочке, — конь заржал, и юноша понёсся на неизвестного.

К сожалению, проучить противника не получилось: пытаясь прицелиться, молодой рыцарь упустил момент, когда враг нанёс свой удар — боль в груди выбила воздух из лёгких, и юноша чудом сумел удержаться в седле.

— Проклятье… — прохрипел Артус, заходя на последний круг. Зрение поплыло, дыхание сбилось, но проявившаяся злоба затмила всё остальное.

‹Нет… Нет! Я дошёл до конца, победил стольких рыцарей. Я не могу проиграть, пока она смотрит›.

‹Только не сегодня›.

Атака соперника оказалась направлена в левое плечо, но его копьё лишь скользнуло о тарч, юноша, впрочем, смог нанести более точный удар, помяв алую кирасу. Надо отдать должное — как и говорил Джорон, рыцарь оказался профессионалом, сумевшим удержаться в седле. По итогу конная часть закончилась с криком герольда:

— Три круга завершены, а у обоих одинаковый счёт! Значит, время для пешей дуэли!

Вдруг раздался голос короля:

— Тогда продолжим через четверть часа. Пусть храбрые рыцари пока отдохнут и подготовят боевое оружие, — мальчик снова закашлялся и закончил только через полминуты: — Кто выбьет меч из рук противника — тот и победит!

Артус мог поклясться, что заметил ехидную ухмылку на лице Элизы, но решил не думать об этом и направился к палатке.

— Лир, доставай бригантину и мой меч, — проговорил юноша, очутившись внутри.

— Милорд, вы уверены? — страх отразился на лице оруженосца.

— Абсолютно.

***

Отведённое время прошло, и воины уже стояли друг напротив друга, ожидая команды.

— Начали! — прокричал детский голос, и рыцари скрестили мечи.

Артус выглядел хуже на фоне соперника: он лишь защищался, даже не пытаясь напасть. Враг, напротив, наносил удары один за одним, комбинируя размашистые рубящие и быстрые колющие. Так продолжалось пять минут, после чего:

— Не хочешь сдаться? — суровый голос раздался из-под шлема.

— Я должен был спросить то же самое, — Артус нанёс свой первый удар, который одновременно стал и последним.

Простая вертикальная атака, блок для которой соперник легко поставил, решила исход битвы. Навыки не подвели этого человека — его подвёл меч. Последний Шип прошёл, как нож сквозь масло, разломив оружие алого рыцаря пополам и остановившись лишь у его плеча.

— Лорд Артус победил, сумев разоружить противника! — герольд подвёл итог, и люди хоть не сразу, но зааплодировали.

— Молодец, парень. Хитро с твоей стороны было понемногу ломать моё оружие, но я признаю́, что проиграл, — воин развернулся и, не оглядываясь, покинул ристалище.

Сын герцога пожал плечами, снял шлем и, подойдя к ложе короля, громко сказал:

— Пользуясь правом победителя турнира, я нарекаю принцессу Фелисию королевой любви и красоты!

Девушка, не ожидавшая такого исхода, покраснела, а все присутствующие дамы завистливо вздохнули.

Глава XIII

Эдвард де Грюм

‹Что же такое судьба?

Нечто, предписанное нам самим Богом?

Или просто оправдание, которое используют люди, когда они не правы?

Кто-то идёт на войну и погибает, придавленный собственной лошадью, а кто-то, будучи простолюдином, становится фаворитом молодой дворянки, в итоге получая власть и богатство.

Почему первое — это судьба, а второе — везение?

Почему хорошее считают удачей, а несчастьям предписывают божественный замысел?

Я часто погружаюсь в свои мысли, отрицая реальность. Обычно просто думаю, но иногда начинаю мечтать. Больше ничего не остаётся, когда сидишь в клетке, а сам хочешь летать вольной птицей под облаками. Раньше накатывала ненависть: сперва к Асперам, пленившим меня, затем к отцу, что отказался от старшего сына. Последнее же время я проклинаю только одного человека — того, кто не пытался бежать, кто всё время принимал уготованную ему участь.

Считал ли он это судьбой?

Или надеялся, что однажды повезёт?›

— Больше я не собираюсь ждать помощи от других. Если хочешь изменить свою жизнь — надо сделать это самому, — проговорил молодой человек, подходя к окну: покои принца Турии располагались на четвёртом этаже, и высота была самым трудным препятствием на пути к свободе.

Солнце уже успело скрыться за горизонтом, оставив вместо себя ночное звёздное небо, а значить это могло лишь одно: до прибытия дежурящих внутри комнаты стражников осталось не более сорока минут. Тогда-то Эдвард и решил, наконец, взять будущее в свои руки. Ранее тоска часто брала верх, но он не пытался сбежать только из-за Фелисии. Эта девушка — единственный луч света в лицемерной тени королевского дворца, и Эдвард не мог оставить её одну в столице. К счастью, похоже, ситуация изменилась. Стражники часто со скуки теряют самообладание и начинают обсуждать новости между собой — из таких разговоров принц выяснил, что тот самый Артус в открытую проявляет к Фелисии симпатию — он даже победил в турнире, по итогу назвав её королевой любви и красоты.

— Значит, этот парень всё-таки оказался хорошим человеком, — Эдвард задумался и высказал мысли вслух. — Раз принцессе больше ничего не угрожает, теперь я могу разбить свои оковы.

За два года пленник многое выяснил о патрулях и обороне дворца. Например, он подсчитал, что стражники проходят под окнами раз в сто пятьдесят — двести секунд. Конечно, существует погрешность, из-за которой солдаты иногда появляются раньше, иногда позже, но в среднем круг занимает около трёх минут.

Однако Эдвард тренировался не одному наблюдению — кроме этого, он наловчился вязать узлы, и один из них обязался сегодня сильно помочь — создав из постельного и одежды импровизированную верёвку, принц затянул её вокруг ножки тяжеленной кровати таким образом, что в руках у парня оказалось два конца. Первый необходим, чтобы спуститься по стене, второй — чтобы люди снаружи раньше времени не узнали о пропаже: принц собирался провернуть всё за полчаса и покинуть территорию дворца раньше, чем Призраки выйдут за ним на охоту.

— Главное — успеть добраться до квартала бедняков. Сомневаюсь, что благородные рыцари рискнут искать беглеца в том месте.

Накинув тёмно-зелёный плащ, который он использовал во время дождя, и придвинув кровать к окну, принц дождался, пока следующий патруль скроется за углом, после чего, свесив верёвку наружу, начал свой спуск. Эдвард был в неплохой физической форме и смог преодолеть весь путь с запасом, но не всегда крепкое тело является решающим фактором: в один момент принц почувствовал, что его кисть, обмотавшись тканью, застряла — до земли же оставалось ещё более трёх метров. Страх начал брать своё, но Эдвард не растерялся и быстро среагировал — сжав простыни между ног, он подтянулся на левой руке, освобождая правую, и через несколько секунд приземлился на стопы. Из-за задержки времени перебежать дорогу не осталось, поэтому, потянув за второй конец верёвки, юноша снял всю конструкцию и, вжимаясь в землю, лёг в обнимку с простынями.

Тут же послышались шаги, и кто-то произнёс:

— Как думаешь, что нас ждёт через год, а может два? — спросил мужчина с неприятным голосом, похожим на удар металла о металл.

— Ты о чём? — собеседник, наоборот, был писклявым, словно ещё оставался ребёнком.

— Все говорят, что скоро наступит война, — задумчиво проговорил первый.

— Больше верь в эти бредни. Пятнадцать лет жили мирно и ещё столько же поживём, — стражники скрылись за углом дворца, и их голоса стихли.

Спокойно выдохнув, Эдвард спрятал верёвку внутри куста, после чего, присыпав белые простыни землёй, перебежал дорогу. Двор был пустым, и прятаться оказалось негде, поэтому юноша, не придумав ничего лучше, выпрямился и быстрым шагом направился в сторону внутренней стены, перебегая от одной ивы к другой.

— Что-то украли? — из-за деревьев раздался женский голос.

Сердце принца быстро забилось, и он начал пятиться назад.

— Так уверенно спустились по верёвке, а теперь даже не знаете, что ответить? — над ним открыто смеялись.

— Вы… — голос Эдварда сорвался. — Вы видели, как я убегаю, но не сказали страже?

— А зачем? — девушка искренне удивилась такому вопросу. — Это дворец Асперов, пусть сами за ним и следят.

— Вы не будете мне мешать? — юноше нужно было удостовериться.

— Как вас зовут? — ответа на заданный вопрос от собеседницы не последовало.

— Эд, — принц не стал называть полное имя.

— Эд… — хоть дерево мешало увидеть девушку, в её голосе парень почувствовал весёлые нотки. — Посидите тут со мной минут десять, а после я даже помогу вам скрыться.

Не веря в удачу, юноша ответил:

— Такое заманчивое предложение больше похоже на обман.

— Вам решать.

Время поджимало, но выбора Эдварду не оставили.

— Хорошо, я могу подойти ближе?

— Конечно! — девушка искренне обрадовалась. — Садитесь рядом со мной, на лавочку.

Парень обошёл иву, и его глаза полезли на лоб от увиденного: перед Эдвардом предстала привлекательная зеленоглазая девушка, которая, подперев голову рукой, с интересом наблюдала за принцем. Но не это вызвало шок — помимо неё рядом оказалось ещё двое человек — оба были облачены в чёрные как смоль доспехи и стояли так ровно, что металл совсем не издавал звуков.

— Э-э, — юноша вновь попятился.

— Не бойтесь. Сэр Вискар и сэр Рэндалл никому не расскажут о нашей беседе, — девушка выглядела удовлетворённой его реакцией. — Присаживайтесь.

Усевшись рядом, Эдвард проговорил:

— Моё имя вы уже знаете, но как зовут вас?

— Ансиель. Можете называть меня Ансиель.

— Кажется, я слышал только об одной девушке с таким именем, — подозрение отразилось в глазах юноши с двойной силой.

Собеседница не могла уже сдерживаться и засмеялась:

— Какое совпадение! Я тоже слышала только об одном пленнике по имени Эдвард.

— Я Эд, — принц даже не повёл бровью.

— Так вот, Эдвард, ты можешь ненавидеть моего отца за то, что пятнадцать лет назад Турия проиграла, — Ансиель перешла на «ты» попутно проигнорировав заявление парня, — но тогда шла война, никто не хотел лишних смертей. Пойми, взять тебя на воспитание во дворец Асперов было лучшим решением.

Вдохнув свежий воздух, юноша ответил, разглядывая звёзды:

— Знаю… Я уже давно не виню герцогов и королевскую семью.

— Но почему ты сбежал только сейчас? — похожие на два маленьких изумруда глаза вопросительно уставились на принца.

— Фелисия… — Эдвард почему-то захотел открыться этой девушке. — Она для меня как сестра. Я не мог оставить её здесь одну.

— Но узнав, что теперь она в безопасности, ты решился на побег.

— Да, — парень серьёзно посмотрел на Ансиель: — Вы правда мне поможете?

— Конечно, глупо оставлять тебя Асперам в нынешних реалиях.

— Что-то изменилось? — Эдвард не мог понять смысл её слов.

Уста юноши вновь лишь сотрясли воздух, а девушка повернулась к своим спутникам и сказала:

— Сэр Вискар, можете выдать принцу запасной комплект доспехов рыцарей Чёрной Розы и провести его в казарму?

Мужчина ударил себя кулаком в грудь, после чего ответил:

— Будет исполнено, леди Ансиель.

— Спасибо, — несмотря на то что он был принцем соседней страны, Эдвард встал и поклонился.

— Как только узнают о побеге — начнутся поиски, — дочь герцога поднялась вслед за юношей. — Наши рыцари защитят вас от людей королевы: Призраки не посмеют искать в отведённых воинам гостей казармах.

— Вы так много для меня делаете, однако разрешите попросить ещё об одном, — юноше стало крайне неловко, и он опустил взгляд в землю.

— Конечно, можете смело говорить, — Ансиель слегка наклонила голову и принялась слушать.

— Если принцесса Фелисия отправится с вами — пусть она возьмёт в сопровождающие сэра Деанита.

— Королевский гвардеец… Думаю, с этим проблем не будет, ведь они обязаны защищать Асперов.

— Благодарю вас, — Эдвард снова поклонился, и Вискар увёл его прочь от лавочки.

Двое мужчин отошли достаточно далеко, чтобы хоть что-то услышать. Лишь после этого, глядя им вслед, девушка проговорила:

— Какой интересный человек…

Глава XIV

Артус Баглерн

Утро выдалось сумбурным: не успел сын герцога одеться, как в дверь постучали.

— Войдите.

На пороге появился Эрик, выражение его лица было настороженным.

— Милорд, прошу простить за ранний визит, — по тому, как он держится, было ясно — капитан не спал всю ночь. — Королева собирает гостей в тронном зале.

— Что-то случилось? — Артусу стало не по себе. — С семьёй всё в порядке?

— Извините, нас просили не распространяться, — нарочно громко ответил рыцарь, а после, подойдя ближе, прошептал: — Де Грюм сбежал. Призраки всю ночь его ищут.

Сделав вид, что ничего не было, юноша ответил:

— Сейчас же явлюсь туда.

Эрик вышел, и Артус в компании двух подчинённых капитана через минуту отправился за ним следом. Тронный зал оказался полон народу: толпа создавала настоящую давку — только благодаря рыцарям Чёрной Розы парень смог пробиться в первые ряды. На удивление присутствующих, кроме Фелисии и королевы, сын последней, одетый в красное, тоже был здесь — он занял престол, на всякий случай окружив себя сразу пятью гвардейцами. Помимо красной одежды, государь надел ещё и золотистую маску, что скрыла верхнюю часть его лица, попутно выставив на всеобщее обозрение тонкие губы и уставшие карие глаза.

— Ваше Величество, мы можем узнать, зачем нас всех собрали? — Ривал Баглерн обратился к мальчишке на троне.

— Так… Кажется, все гости уже здесь, — разглядывая лица дворян, ответила Элиза вместо Конрада. — Этой ночью сбежал взятый на воспитание Эдвард де Грюм.

Хор встревоженных голосов наполнил зал. Одни лорды спрашивали: «Нападёт ли теперь Турия?» Другие же вопили, что надо как можно быстрее его отыскать.

— На территории дворца он найден не был. Поскольку принц не смог бы сам пробраться через ворота, мы уверены: у него были сообщники, — присутствующие замолкли после очередного заявления королевы. — Кто-нибудь хочет сознаться, пока ещё не поздно?

Гости подозрительно покосились друг на друга, но никто не заговорил. Единственное, Артусу показалось, будто стоящая рядом Ансиель усмехнулась.

Элиза снова всех оглядела и, разочаровавшись, проговорила:

— В таком случае, когда виновный будет найден, его призна́ют предателем короны и казнят.

— Моя королева, — герцог Баглерн обратился снова, но уже настойчивее.

— Теперь можете говорить, герцог Ривал.

— Турия может начать наступление, если Эдварду удастся покинуть Аспер, — отец Артуса прочистил горло. — При всём уважении, мы должны пропустить остаток празднества и вернуться в Стрэнтон, чтобы держать границу.

— Вы правы. Можете ехать, — королева отмахнулась, но затем уточнила: — Или есть что-то ещё?

— Да, — герцог перевёл взгляд на юного правителя, — поскольку мой младший сын и принцесса Фелисия фактически помолвлены, она изъявила желание отправиться с нами. Разрешите ли вы ей покинуть дворец, мой король?

Артус мог поклясться, что услышал, как зубы Элизы заскрежетали. Конрад же выглядел сбитым с толку от вопроса, адресованного лично ему, но всё ещё ответил согласием:

— Раз таково её желание…

— Благодарю тебя, дорогой племянник! — Фелисия на достигнутом не остановилась: — Можно взять с собой сэра Деанита в качестве личной охраны?

Подобную наглость королева уже терпеть не стала. Она улыбнулась и, не давая Конраду ответить, сделала свой ход:

— Что же ты. Мы очень ценим безопасность принцессы — кроме Деанита с тобой отправится ещё и сэр Грикун.

Кулаки Ривала при этих словах сжались, но возражать никто не стал. Вскоре собрание завершилось, и Баглерны начали готовиться к отъезду.

Вещи удалось загрузить на удивление быстро, и к обеду все были собраны. Артусу с Райком не хотелось покидать остальной турнир, ведь сегодня должна была состояться общая схватка и мечта кузена — состязание лучников, но Голдберги отправились вместе с Баглернами, сославшись на то, что часть их земель тоже граничит с Турией.

Сейчас победитель конной части сидел во дворе, ожидая остальных, в руках же он крутил приз. Издавна, за исключением золота, лучший рыцарь получал что-то ещё: оружие или доспехи. Поскольку времени на создание и подгонку новой кирасы не было, Артусу достался длинный кинжал из королевской сокровищницы — он не имел гарды и формой больше походил на маленькую копию остроконечной спаты. Рукоять из слоновой кости украшали драгоценные камни трёх основных цветов, а на лезвии имелся узор — четверо рыцарей подняли руки над головой, скрестив мечи. Ножны мастер тоже не оставил без внимания, инкрустировав их аналогично рукояти. Теперь они красовались на пояснице, под левую руку…

Дождавшись подачи карет, Артус залез в их с Фелисией личный экипаж: повозку, может, и не украшало бесчисленное золото, зато внутри она оказалась мягкой и уютной. На самом деле юноша мог бы вернуться домой также как ехал в столицу — вместе с родителями и сестрой, но молодая принцесса в таком случае осталась бы совершенно одна. Разумеется, подобное сына герцога не устраивало.

Наконец, заняв свои места, более сотни человек двинулись в путь, пробыв в столице всего около двух суток. К сожалению, дорога им предстояла не близкая, а помимо этого — тяжёлая, поскольку погода сегодня была на редкость пасмурная: казалось, небеса вот-вот извергнут самый настоящий водопад, а гром и молния, словно не поделившие что-то супруги, начнут свою перебранку на радость ждущим урожая крестьянам.

Как бы то ни было, Артус и в такую погоду смог расслабиться: он только подумал завести с принцессой непринуждённый разговор, как колонна, развернувшись, изменила направление с юго-востока на север.

‹В этой стороне находится портовый город Хокин, но я не помню, чтобы флот отца покидал гавань в Моргании. Что вообще происходит?..›

Спустя полчаса недоумение на лице Артуса стало заметно невооружённым глазом, и Фелисия решила спросить:

— Ты выглядишь настороженным. Тебя что-то беспокоит?

Парень только успел открыть рот для ответа, как лошади остановились. Артус выглянул наружу, и перед его глазами предстала страшная картина — колонна оказалась окружена тремя сотнями Малидийских Призраков, а знакомый голос прокричал:

— Нас послала королева Элиза! По её приказу мы обязаны обыскать повозки. Если всё окажется чисто — вы отправитесь дальше, — человек немного помолчал, оценивая реакцию. — Уважаемые герцоги, не вздумайте сопротивляться, иначе мои люди будут вынуждены применить силу.

Артус безнадёжно пытался вспомнить, где он раньше слышал этот голос, в то же время Ривал Баглерн спокойно ответил:

— Я не собираюсь терпеть подобное нахальство. Если подойдёте ближе — ваши головы украсят пики на площади Стрэнтона.

— Вас предупреждали, — человек во главе отряда Призраков поднял руку, отдавая команду к атаке.

Вдруг топот сотен копыт раздался с севера, и все взоры обратились к чёрной лавине, что, разрезая дождь, подобно затмению, спустилась с холмов. Видя эту картину, Призраки даже не сдвинулись с места, пропустив приказ лидера мимо ушей — в результате, не встречая препятствий на своём пути, оставшиеся четыре сотни рыцарей Чёрной Розы разместились между колонной и людьми королевы. Их глаза горели огнём, а направленные на Призраков копья медленно колыхались на ветру.

— Я полагаю, мы можем ехать? — самодовольно спросил герцог Баглерн у командира Призраков. Ривал не сомневался в своей победе: ему было достаточно отдать Эрику простой приказ, и битва закончилась бы даже не начавшись.

— Уходим! — сориентировавшись в ситуации, командир Призраков поправил свой шлем, развернул боевого коня и вместе с королевской конницей поскакал обратно в столицу.

Дождавшись, когда враги скроются из виду, герцог Баглерн обратился к своему помощнику:

— Отправь несколько человек проследить за ними. Затем назначь больше патрулей — рыцари должны следить за всеми направлениями, пока мы не достигнем Стрэнтона.

— Будет исполнено, — ответил Эрик, и повозки, вновь развернувшись, продолжили свой путь.

Глава XV

После встречи с Призраками больше ничего неожиданного не произошло, а Артус с Фелисией успели обсудить все более-менее известные книги за дни в дороге — к счастью, они избегали неловких тем, вроде свадьбы. Когда же кареты останавливались на ночь, юноша долго не мог уснуть — он каждый раз думал о нападении и мысленно задавал отцу вопросы:

‹Почему Призраки преследовали колонну? Неужели Эдвард и правда сбега́ет сейчас вместе с нами?›

Но помехой для реального разговора становился сэр Грикун — одетый в латы, он умудрялся не издавать ни звука, появляясь именно тогда, когда этого никто не ждал. Подобные навыки больше подходили убийце, однако, со слов Ансиель, Грикун являлся бывшим наёмником, хотя это вполне могло быть одним и тем же. Таким образом, из-за всего одного человека юноша не мог свободно озвучивать свои мысли, и в нём начинала зарождаться тревожность.

По той же причине во время всего пути герцоги и Джорон вечно о чём-то спорили, приводя примеры из сказок и легенд. Сторонние слушатели, в том числе и Артус, не могли уловить суть, но походило это на составление плана и тактики: сколько и где солдат разместить, как договориться с соседними странами не вмешиваться, у кого закупить зерно для армии и тому подобное.

На шестые сутки Телрат Голдберг с его женой, сыном и охраной отделились, направившись в свои владения, — Джорон с Лилией и Райком, напротив, продолжили путь в Стрэнтон. Расставание произошло недалеко от большого моста: у него нет названия, но важность этой постройки сложно переоценить. Пенезия, берега которой и соединял этот каменный великан, является самой длинной и широкой рекой на континенте — она протекает по всем странам бывшей Малидийской Империи и имеет несколько притоков: два из них — Сканалия и Лия — впадают в этот длинный голубой ковёр на территории Аспера, а третий — Рициния — на территории Юсландии.

Сканалия — необычайно крупная река, и всё-таки больше внимания Баглерны всегда уделяли её сестре: Лия — маленькая, около ста километров в длину, названная женским именем речка — гордость западного королевства. Конечно, основная причина таких высоких слов — не избыток питья, а водопад Нарроу и построенный на нём замок Кадуган — крепость, ни разу не павшая за две сотни лет своего существования. И дураку ясно: штурмовать укрепления на горе и так достаточно сложно, но и осада в этом случае не поможет, ибо благодаря водопаду работает конструкция, созданная из связанных между собой колёс. Её предназначение — постоянное обеспечение солдат провизией. Обойти замок и перекрыть пути снабжения — тоже непростая задача: горный хребет простирается более чем на восемьдесят километров в обе стороны, а основное сообщение между странами основано на двух дорогах — первая, достаточно широкая, расположена со стороны Турии и является подъёмом в гору; вторая, напротив, узкая и извилистая — она представляет собой спуск, который Кадуган и защищает. Безусловно, горный хребет можно и обойти, однако в здравом уме никто не оставит крепость, полную воинов, у себя в спине.

Раз её нормально не осадить — остаётся только штурм, но наступать на три тысячи солдат, которым даже не надо следить за всей стеной, потому что большая её часть граничит с обрывом, а не землёй, — самоубийство. Век назад турийцы даже попытались перекрыть реку, но та оказалась слишком быстрой и широкой, поэтому плотину прорвало и нападавшие отступили.

‹Её вообще возможно взять?› — Артус, на деле являвшийся неплохим тактиком, часто ломал голову над этой задачей, но так ничего и не придумал.

Когда процессия добралась до Стрэнтона, девятые сутки почти подошли к концу: даже ужин закончился более часа назад, но Ривал Баглерн, вопреки здравому смыслу, позвал всех в тронный зал. Артус, может, и мечтал упасть в объятия кровати, да и особого интереса просьба отца у него не вызвала, однако юноша всё равно подчинился.

К моменту прихода младшего сына герцог успел занять трон и даже разместил рядом с собой Дикую Розу. Кроме на удивление серьёзного отца, юноша одарил вниманием и Джорона: граф стоял около ступенек, спиной к Ривалу, прямо напротив прибывающих. Его правая ладонь сжимала рукоять Реки Крови, а взгляд вызывал во всём теле странную дрожь.

— Спасибо, что прибыли, мои родственники, — герцог перевёл взгляд на принцессу Фелисию: — Настоящие или же будущие.

В зале, помимо Баглернов, Голдбергов и Фелисии, находились лишь чёрные рыцари и двое королевских гвардейцев — Деанит и Грикун. Поведением первый походил на самого Ривала: его фигура так и светилась благородством, а квадратное лицо выглядело сурово. Тем не менее взгляд мужчины был добрым, и в нём читалось неподдельное уважение к говорившему. Главное отличие Ривала и гвардейца — волосы, которые полностью отсутствовали на макушке последнего. Зато Деанит имел над герцогом другое преимущество — густую седую бороду и усы.

Что до сэра Грикуна — он выглядел лет на семь моложе своего напарника: глаза гвардейца то и дело бегали по собравшимся, но, в отличие от зрачков приезжавшего два месяца назад графа Лайера, они не извергали неуверенность — наоборот, очи воина, подобно паре хищников, искали жертву. К несчастью для гвардейца, его рыжие кудри и козлиная бородка делали эту сцену скорее комичной, нежели страшной.

— Сэр Грикун, сдайте оружие, — после слов герцога Джорон сделал пару шагов в сторону названного. — Следующие недели, а может, месяцы, вы проведёте под стражей, не выходя из своих покоев.

Рука гвардейца тут же выхватила булаву, и мужчина прокричал, нахмурив брови:

— Это измена, герцог Баглерн!

— Измена — это отправка с принцессой убийцы в сияющих доспехах, — Ривал поднялся с трона. — Если вы сейчас же не бросите булаву на пол — компанию вам составят крысы в подземелье, а не мягкая кровать и тёплая пища.

— Я лучше умру! — рявкнул солдат, принимая стойку.

Джорону даже не пришлось использовать меч — второй гвардеец направил своё оружие в затылок напарника:

— Хватит, Грикун. Подчинись словам герцога.

— Деанит! Что ты делаешь?! — вопль загнанного зверя сотряс стены, лишь потом к гвардейцу пришло осознание: — А-а… Эдвард… Он всё-таки здесь, не так ли?

— Это уже не твоя забота, — презрительно ответил Деанит, забирая булаву из рук бывшего наёмника.

Когда Грикуна увели, герцог посмотрел в сторону группы рыцарей Чёрной Розы и сделал ещё одно заявление:

— Ближайшее время принц Турии, Эдвард, будет нашим гостем. Относитесь к нему соответствующе.

После слов Ривала один из солдат снял шлем, показывая своё лицо — он оказался фактически ровесником Артуса, старше того максимум на год. Внешне же Эдвард походил на скромного темноволосого парня: овальное лицо, голубые глаза и нос, более подходящий девушке, — всё это создавало образ спокойного, немного замкнутого в себе человека — присутствующим оказалось сложно поверить, что всего десять дней назад этот парень сбежал от королевы, спустившись по верёвке из окна четвёртого этажа.

— Благодарю вас, герцог, — ответил Эдвард, слегка поклонившись. Реакцией же на жест стало всеобщее недоумение.

‹Принц соседнего государства с таким почтением относится к обычному, хоть и первому после королевского рода, дворянину? С ним точно всё в порядке?› — удивился про себя Артус.

После того, как вздохи рыцарей и некоторых членов семьи стихли, Ривал, продолжавший стоять на ногах после ситуации с Грикуном, сел, оповещая присутствующих:

— Вы все видели состояние короля, а судя по тому, что Элиза отправила за нами Призраков — время для мирных переговоров закончилось, — отец Артуса замолчал, оглядывая слушателей и оценивая их настроение. — Раз пути назад нет — я отправлю гонцов к вассалам и под предлогом возможной агрессии со стороны Турии соберу армию.

Гробовая тишина встретила последнее заявление, но возразить Ривалу никто не посмел.

Герцог, не успев толком сесть, снова поднялся и, схватив Дикую Розу, направил её остриём вверх:

— Мои родственники, друзья и верные рыцари — нам всем пора готовиться к войне!

Часть Вторая: «Восток в огне» Главы I-XII

Глава I

Артус Баглерн

После возвращения из столицы прошло полтора месяца, и лето было в самом разгаре. К сожалению, в эту жаркую пору беззаботной жизнью в Стрэнтоне и не пахло: ежедневные совещания с вассалами, постоянные тренировки и разработка тактик — всё это сделало дворян немного нервными. Конечно, были и другие — те, кто не нервничал, а сразу сходил с ума. В частности, к таким личностям относились герцог Баглерн и его верные вассалы. Последние, кстати говоря, прекрасно понимали, против кого собирается выступить их сюзерен, но ни один дворянин не нарушил данной предками клятвы. Артус не мог точно знать, основывалось это решение на личной преданности Ривалу или вассалы сами признали Зелваса в качестве полноправного наследника трона, но факт на лицо: общая армия, насчитывающая восемь тысяч солдат, стала лагерем у Стрэнтона…

Был знойный полдень, сын герцога остался в своих покоях. Он занял место за столом и прождал уже целых полчаса, попутно разглядывая картины, когда в дверь наконец-то постучали. Парень быстро поднялся и самолично впустил нового друга:

— Рад, что ты пришёл, — Артус указал рукой на свободный стул, приглашая званого гостя сесть.

— Не явись я — рыцари по одному приказу притащили бы сюда моё бездыханное тело, — ответил Эдвард, усаживаясь рядом.

— Иронично, — хмыкнул сын герцога, наливая чай в чаши. — Благо это всего лишь шутка, а вот королева вполне могла так поступить.

— И не говори, Артус, — улыбнулся принц. — Мне повезло встретить Ансиель тем вечером.

— Шансы были высоки — она постоянно гуляет перед сном. Раньше даже покидала дворец в одиночку, никому предварительно не сказав. Можешь представить, как сильно такое поведение «радовало» моего отца.

За это лето, в частности за последние две недели, юноши, найдя общие темы для разговора, сблизились и теперь могли говорить непринуждённо. Главным связующим звеном между ними выступили книги и в какой-то степени мечи. Хоть Эдвард не особо жаловал сражения — он из любопытства начал посещать тренировки Артуса: обучение юным рыцарем Лира, получение им же травм от Джорона — принцу Турции было всё равно, где присутствовать. Но даже так, нашлось у Эдварда и любимое занятие: вечерние прогулки со своей спасительницей — Ансиель.

— О чём ты хотел спросить меня? — принц проигнорировал чай и с интересом взглянул на собеседника.

После его слов Артус протянул руку, доставая с полки шкафа взятую в столичной библиотеке книгу.

— Вот, — юноша передал другу свою находку.

— Ага, — Эдвард принялся с любопытством рассматривать обложку. — Что ты хочешь отсюда узнать?

— Укрепления, — хозяин комнаты облокотился на спинку стула. — Ты много времени прожил в Круидоне. Мне интересно, как устроена защита столицы.

— Почему не спросить об этом Фелисию? — принц выглядел сконфуженным. — Она там родилась и выросла.

Артус сделал глоток из чаши, и аромат имбиря с мёдом ударил в ноздри.

— Ты же знаешь, ей не особо нравится подобная литература, — сказал юноша, наслаждаясь своим напитком.

— А я не только ей интересуюсь, но и могу иметь представление о слабых местах в обороне, — задумавшись, Эдвард переложил книгу из одной руки в другую.

Из-за непредвиденного стука в дверь ответить Артус не успел.

— Войдите, — юноша решил не заставлять очередного гостя ждать.

Получив разрешение, порог покоев переступил необычный рыцарь: в его глазах стоял ужас, а тело было напряжено.

— Милорд… Герцог хочет видеть вас в совещательной, — солдат только сейчас заметил Эдварда и обратился уже к нему: — Принц, вас это тоже касается.

Подобная картина вызывала шок, поэтому Артус, надеясь узнать подробности, отставил чашу и напрямую спросил:

— Что случилось? Почему такая спешка?

— Империя… Империя Фиделис объявила нам войну…

***

В совещательной было многолюдно: помимо самого Ривала и стоящего подле него Джорона Голдберга, здесь находились четверо главных вассалов герцога — графы Микон и Листон, устроившие перепалку на недавней свадьбе; граф Кумбрийский, поклявшийся после Третьей Южной войны в вечной верности Баглернам; а также старший брат Эрика — граф Кесонис Бисгард. Сам капитан рыцарей, само собой, тоже присутствовал.

Когда Артус и Эдвард появились в дверях — взгляды дворян сразу обратились к ним, а точнее — к принцу.

— Выходит, остался лишь Зелвас, — герцог неодобрительно помотал головой: — То, что он теперь должен уделять внимание своей жене, не является оправданием для пропуска таких важных совещаний.

— Ладно… Пора начинать, Ривал, — Джорон проскользнул мимо Артуса, и, подойдя к двери, жестом выгнал двоих рыцарей из помещения. — Потом Эрик расскажет ему детали.

Капитан рыцарей, услышав своё имя, отвлёкся от разглядывания карты и коротко кивнул в ответ.

— Хорошо, — герцог смягчился, но продлилось это недолго: — За исключением присутствующих, моего старшего сына и нескольких рыцарей более никто не должен знать о положении дел.

Все молча внимали словам Ривала, ожидая продолжения.

— Не забывайте, что королевству нужны солдаты. Стоит кому-то одному начать распространять слухи — дезертирство приобретёт массовый характер, — мужчина закончил с введением в курс дела и теперь ждал вопросов.

— Я полностью поддерживаю ваше решение, — тишину прервал отец Лира — граф Микон, — но неужели силы Империи насколько велики, что информация способна привести к подобным последствиям?

— Не сомневайтесь, — вставил слово Джорон, — подобной армады мы ещё не видели.

Герцог Баглерн бросил косой взгляд на друга и пояснил:

— Согласно докладам разведчиков, сто тысяч солдат направляются к границам Аспера и Юсландии.

Тревога физически начала ощущаться в помещении, однако нужно отдать должное — дворяне смогли сдержать свои эмоции.

— Войско поделено на три армии. Для простоты мы назвали их Северной, Центральной и Южной, — пояснил Эрик, размещая деревянные фигуры на столе. — Самая большая — Центральная — в ней сорок тысяч человек. В остальных же по тридцать тысяч.

— Что мы можем им противопоставить? — задал вопрос граф Кумбрийский.

— Королева Элиза способна собрать двадцать пять тысяч, Турия и Юсландия выставят по двадцать, — ответил Джорон, помогая Эрику с фигурками. — Поскольку владения герцога Голдберга и герцогини Виндор граничат с Империей — они вынуждены постоянно защищать свои земли, а потому не смогут принять участие в сражениях на территории Юсландии.

Ветеран немного задумался и, оглядывая присутствующих, закончил мысль:

— Земли Баглернов дальше всех от конфликта, поэтому именно здешняя армия обязана войти в состав главных сил.

— Хорошо, — отрезал возможные препирательства герцог. — Теперь о другом. Согласно полученной от Эдварда и разведчиков информации, отец принца — Таллер де Грюм — скорее смириться со смертью старшего сына, нежели поможет нам в будущей гражданской войне, поэтому ранее разработанный план обречён на провал. Однако не всё кончено, надо просто изменить наше мышление: теперь главная задача — взять войну под контроль и сделать так, чтобы потери Турии и Юсландии в конфликте с Империей оказались выше, чем у Асперов — тогда соседи не посмеют вмешиваться.

Слова герцога сопровождались неуверенным взглядом и лёгкой дрожью Джорона, но, похоже, кроме Артуса этого никто не заметил.

— И как мы провернём подобное? — граф Бисгард не мог уловить суть.

— Через две недели в крепости Констанс пройдёт собрание королей наших стран. На нём будет избран полководец, что поведёт объединённое войско в бой, — Ривал облокотился о стол и, глядя Кесонису прямо в глаза, добавил: — Им обязан стать один из нас.

Насколько Артус помнил, Констанс — это пустующий замок, расположенный в месте, где Турия и Юсландия пересекаются с Аспером. Все три страны поровну вложили сил и средств в эту постройку, но только один человек имел право занимать её и командовать обороной — коннетабль, назначенный советом королей. Даже во времена междоусобных войн никто не нарушал договорённостей, стараясь избегать эту крепость, — настолько она была важна в качестве ставки командующего.

— Что насчёт престола? — собравшись с мыслями, Артус решил принять участие в обсуждении.

Ривал одобрительно кивнул сыну, указывая всем на важность его вопроса.

— Пока Асперу грозит опасность с востока, надо забыть о разногласиях, — герцог прикусил нижнюю губу, погрузившись в свои мысли. — Разберёмся с королевой после войны, но не раньше.

— Элиза может иметь иное мнение, — дополнил Джорон слова шурина. — Внимательнее относитесь к её людям и не забывайте: осторожность превыше всего.

Глава II

Ривал Баглерн

Всадники выехали в Констанс не сразу. Сперва они дождались Малика, сына Телрата Голдберга, которого дворянин отправил на собрание вместо себя. Ривал, желавший обсудить с другом несколько вопросов, разочаровался, но вскоре успокоился, поскольку понимал: без хозяина границы герцогства не будут в безопасности. Когда же Малик прибыл в Стрэнтон, тяжёлая кавалерия, отделившись от остальной армии, незамедлительно покинула город. Безусловно, в её составе были не одни только чёрные рыцари: Ривал, Джорон, Эрик — все оседлали своих лошадей. Что уж говорить, даже Артус, последовав приказу отца, к ним присоединился.

‹Он уже достаточно взрослый и смелый, чтобы увидеть настоящую войну›, — вот о чём думал Ривал, забирая младшего сына с собой. Будь у герцога возможность, он бы, вероятно, прихватил и Зелваса, однако это не могло произойти ни при каких обстоятельствах — наследник в отсутствие отца должен оставаться в Стрэнтоне и править от его имени.

Таким образом, возглавив небольшое конное войско, Ривал за каких-то четыре дня добрался до нужного места, и уже тогда все смогли по достоинству оценить такую важную для обороны страны крепость: Констанс окружал ров с водой, помимо этого, она имела две башни и выглядела почти новой — судя по всему, за стенами не переставали следить. Сам же замок оказался не то чтобы массивным, но при необходимости разместить здесь небольшую армию было возможно.

Когда, налюбовавшись крепостью, рыцари подошли ближе, Ривалу удалось заметить людей на стенах, а поскольку мост через ров оказался поднят, правитель Стрэнтона испытал некоторое недоумение.

— Это герцог Баглерн! — вынужденно перешёл на крик гость. — Открывайте!

Будто только и ждали команды — солдаты на стенах забегали в панике, и уже через несколько секунд мост опустился, а перед глазами всадников предстал немолодой рыцарь, который тотчас упал на одно колено.

— Гарольд, смотритель этого замка, — представился он. — Простите меня за излишнюю осторожность, глубокоуважаемый герцог, — говорившему было под шестьдесят, но хорошая форма и повадки выдавали в нём ветерана, прошедшего не одно сражение.

— Разве крепость не должна пустовать? — задал вопрос Ривал, жестом позволяя солдату подняться.

— Так и было, пока банда разбойников не сделала её своим логовом, — вставая, ответил Гарольд. — Поэтому три сотни человек с разных королевств назначили сюда для поддержания порядка.

— И сколько лет вы несёте здесь свою службу?

— Уже почти двенадцать, милорд. До этого я командовал отрядом на службе в армии Аспера, — на секунду в глазах рыцаря появился едва заметный огонёк, однако он почти сразу же потух, оставив после себя лишь застарелую печаль.

‹Похоже, гонец к ним ещё не прибыл›, — герцог обдумывал про себя вероятность такого исхода, произнёс же он другое:

— Скоро представится возможность сразиться и, возможно, умереть славной смертью, Гарольд.

После слов Ривала уголки губ смотрителя поползли вверх:

— Добро пожаловать в Констанс! — ответил он, и пять сотен рыцарей в чёрном заполонили двор крепости.

***

После тёплого и уютного дворца всем было сложно привыкнуть к холоду старого замка. Благо терпеть это пришлось недолго: уже на вторые сутки прибыла процессия де Зольгеров во главе со стариком Сазгардом и его младшим сыном Авилом — они оказались на удивление дружелюбными. Сложно сказать, была это маскировка на время войны или их настоящее поведение, но факт остаётся фактом — появление королевской семьи Юсландии не пошатнуло боевого духа солдат.

Ривал последний раз видел Сазгарда более двадцати лет назад, и уже тогда правителю было около сорока, а сейчас и вовсе полностью седой, весь в морщинах, государь скорее напоминал ходячий труп, нежели великого когда-то воина, что в одиночку мог выстоять против троих лучших гвардейцев Асперов. Его сын, однако, сильно напоминал своего отца в молодости: крепко сложенный, с длинной косой мужчина шёл, напрягая мышцы ног и держась за рукоять меча, готовый к сражению в любой момент. Авил был неплох, и всё-таки не подготовка, а одежда де Зольгеров перетянула на себя бо́льшую часть внимания: жёлтые ткани, богато украшенные драгоценными, напоминающими ягоды камнями, были прекрасны, а герб, представлявший собой крупную виноградную ветвь, узнавался издалека — юсландское вино ещё до распада Малидийской Империи считалось лучшим на континенте.

Следующими Констанс встретил Асперов, а вечером того же дня — де Грюмов. Элиза и Таллер любили большие процессии, и к приезду последнего места внутри на всех уже не хватало. По этой причине часть кавалерии решили разместить снаружи — на такой случай вокруг крепости имелось множество деревянных домиков. Солдатам повезло, что те неплохо сохранились, но благодарить воинам стоило не стечение обстоятельств, а смотрителя — старик знал своё дело: помимо замка, гарнизон следил и за этими постройками.

Элизу сопровождали Призраки во главе со своим командиром, лицо которого, скрытое под шлемом, продолжало оставаться загадкой. Среди же сотен серебристых доспехов герцогу удалось разглядеть зелёное сюрко и копьё с голубым наконечником.

‹Рыцарей было вполне достаточно, но она взяла с собой сэра Вастрога. Неужели королева так сильно нас опасается? — Ривал погрузился в себя, наблюдая за войском со стен замка. — Только полный идиот станет сводить счёты, когда под угрозой существование всего Аспера›.

В карете с королевой горделиво ехали двое: её мать — Мариэль Виндор — и один из младших братьев — Дреус. Хоть сыновья герцогини Виндор и были близнецами, предпочтение вдова всегда отдавала Дреусу, готовя его в качестве своего преемника. Кстати говоря, Дерек — муж Мариэль скончавшийся пять лет назад — носил фамилию де Зольгер и являлся вторым братом нынешнего короля Юсландии. Будучи юношей, он много путешествовал, а встретив в соседней стране прекрасную девушку, и вовсе не захотел возвращаться. Отец, пообещавший одному из вассалов объединить их дома, долго проклинал Дерека, после чего и вовсе отрёкся от него. Но время летит быстро, оставляя старые обиды в прошлом — через десяток лет, лёжа на смертном одре, король даровал непутёвому сыну прощение. Теперь же и на троне Аспера восседает мальчик, в жилах которого течёт кровь де Зольгеров.

В отличие от Сазгарда и Элизы, взявших с собой родичей, Таллер де Грюм прибыл один, конечно, если не брать в счёт сотни тяжело бронированных всадников. Насколько герцог Баглерн знал, у его давнего противника имелся ещё младший сын, которого тот, судя по всему, оставил дома. Что же до внешности: король Турии не сильно изменился за пятнадцать лет — лишь густая растительность украсила лицо правителя. Если быть честным, после Третьей Южной войны Ривал опасался их с Таллером встречи, но, как оказалось, напрасно — мужчина не выказал обиды, а лишь отстранённо кивнул на лёгкий приветственный поклон герцога…

Поздно вечером, при зажжённых свечах, правители трёх стран собрались в просторном зале, основную часть которого занимал круглый стол с нарисованной на нём разноцветными красками картой. В отличие от резного собрата из Стрэнтона, здесь карта не ограничивалась лишь территорией распавшейся Империи, а охватывала и другие известные земли: континенты Вискония и Каладия, океаны и даже Альянс Западных Островов — на ней можно было рассмотреть всё. К сожалению, по мере отдаления от трёх королевств количество деталей становилось меньше, практически исчезая на дальнем востоке — в землях кочевников.

— По нашим подсчётам, полноценное наступление начнётся через месяц, — тишину развеял голос Элизы. — Нам пора избрать главнокомандующего.

— У вас есть кто-нибудь на примете? — Таллер поднял взгляд с карты и посмотрел на регента.

— Сперва хочу заявить, — голова королевы Аспера неожиданно повернулась в сторону герцога Баглерна, — я не приму кандидатуру Ривала.

— Каждый из нас троих может запретить выдвижение только одного человека. Вы хорошо подумали? — переспросил Сазгард де Зольгер.

— Не сомневайтесь, — на лице женщины появилась победоносная ухмылка.

Хоть такое развитие событий и опечалило герцога, он мог поклясться — после слов Элизы глаза Джорона и Таллера де Грюма встретились, а затем последний, выпрямившись, громко произнёс:

— Помимо текущего, лишь один крупный конфликт выдался на нашем веку — Третья Южная война. Многие люди показали себя отличными стратегами в те дни, но поскольку Империя Фиделис угрожает самому нашему существованию, нужен не просто хороший командир — самый лучший.

Три десятка человек внимали словам правителя Турии, не смея его перебивать, а тот всё продолжал вспоминать прошлое, ещё сильнее повышая голос, почти переходя на крик:

— Соглашусь, Турия тогда проиграла, но случилось это лишь благодаря двум людям, — Таллер вытянул руку, указывая в сторону Баглернов и Голдбергов. — Все признаю́т лидерские навыки герцога Ривала, но королева Элиза, похоже, хочет угробить нас, запрещая его выдвижение. Не бывать этому! — пальцы правой руки короля сомкнулись в кулак, и мужчина ударил по разрисованному столу. — Я уважаю традиции и не буду настаивать на изменении решения Асперов, поэтому предлагаю Джорона Голдберга — такого же героя сражения под Альтауном — в качестве командующего объединённой армией.

Слова правителя отдавали излишней наигранностью, но люди приняли их всерьёз: ответом послужила гробовая тишина — около пяти минут собравшиеся молча обдумывали предложение де Грюма.

— В основном с Империей граничит моя страна, — первым слово взял король Сазгард. — Если Голдберг лучше всего подходит на роль командующего — так тому и быть.

— Да вы все с ума посходили! — Ривал впервые видел, как королева кричит во всё горло.

— Большинство уже выбрало своего кандидата, — Таллер исподлобья посмотрел на женщину. — Элиза, разве вы не должны радоваться, что войско возглавит лорд из Аспера?

— Мне нужно отдохнуть, — обронив короткую фразу, королева направилась к выходу. — Райнард, потом расскажешь мне детали плана.

— Будет исполнено, Ваше Величество, — покорно ответил капитан Малидийских Призраков.

Наконец, когда женская фигура окончательно растворилась в дверях, Джорон подошёл ближе к столу и спокойным, уверенным голосом, словно иного решения и быть не могло, произнёс:

— Господа, пора придумать стратегию, которая принесёт всем нам победу.

Глава III

Артус Баглерн

Артусу редко удавалось лицезреть королевских особ. Конечно, он и сам являлся сыном одной и будущим мужем другой принцессы, однако, в отличие от правителей, Эла с Фелисией не обладали всепожирающей гордыней.

‹Удалось ли им избежать порчи королевского двора? А может, некоторая простота стала отражением тяжести избранного принцессами пути?..› — Артус не мог дать точного ответа, но одно парню было ясно наверняка: эти двое, а точнее, если прибавить к ним Эдварда — трое, были лишь исключением из правил.

Вот и сейчас собравшиеся в совещательной государи прямо-таки излучали благородство, всем видом стараясь показать свою важность: даже простое движение по направлению к кубку с вином в исполнении королей выглядело отточенным — иногда Артусу начинало казаться, словно правители брали уроки у одних и тех же мастеров. В большей степени это относилось к Элизе, Таллер и Сазгард в свой черёд немного отличались — пусть они преимущественно и вели себя, подражая Богу, но, выпив, менялись к лучшему. В те недолгие моменты короли отбрасывали этикет в сторону, показывая своё истинное лицо: они бывалые воины, которых мало волнуют придворные интриги и дипломатия, а возможность ещё раз принять хоть и косвенное, но участие в сражении греет душу.

‹Может, дворцовая рутина так сильно надоела правителям, что те даже рады наступлению Империи?..›

Когда стало ясно, кто будет командовать объединённым войском, Артус искренне обрадовался за Джорона: граф был одним из победителей прошлой войны, но так и остался просто братом герцога. Теперь же он получил возможность ещё раз доказать, чего стоит — в зависимости от исхода, Джорона ждёт либо слава, либо всеобщая ненависть, поскольку именно графу припишут вину в случае проигрыша.

— Говорите, командующий, — важным тоном сказал Таллер де Грюм, отставляя кубок в сторону.

— Мы тоже обязаны разделить армию, если не хотим спровоцировать восстания на территории, что будет занята врагами, — хоть Джорон и верил в свои слова, он всё ещё оглядывал зал в поиске поддержки.

— Но без численного преимущества нам не победить, — Сазгард вслух начал критиковать человека, которого сам недавно одобрил в качестве лидера. Когда же король понял, что делает — он почти сразу замолк.

‹Если так и дальше пойдёт, Юсландией будет править маразматик›, — про себя усмехнулся Артус.

— Ударной силой выступит армия де Грюмов, объединившись с людьми Баглернов, — не беря во внимание замечание Сазгарда, граф продолжал свою речь. — Остальные должны только обороняться и тянуть время, ожидая подкрепление, — дядя Артуса ткнул пальцем в юсландский замок Рез, — здесь мы разобьём Центральную имперскую армию, а затем двинемся в сторону крепости, которая окажется в наиболее трудном положении.

— Почему основные риски возьмут на себя мои люди? — спросил Таллер, начиная жалеть о решении назначить Джорона главным.

— Асперы и де Зольгеры лучше знают свои земли, поэтому смогут эффективнее на них обороняться, — вместо графа Голдберга ответил Эрик Бисгард.

— Выходит, люди Элизы направятся на север, а моё войско встретит Южную армию? — зевая, уточнил Сазгард.

— Именно так, — кивнул Джорон. — Ещё раз напомню: вы не должны нападать — только держать оборону.

Оторвав взгляд от приграничных земель, герцог Баглерн уточнил у друга:

— Ты будешь контролировать ситуацию отсюда?

— Я бы хотел отправиться с вами и отдавать приказы по ходу сражения, — слегка смутившись, ответил командующий.

— Тогда я доверю войско Турии вам с Ривалом, а сам останусь в крепости Констанс. Буду принимать гонцов с севера и собирать ополчение на случай непредвиденных обстоятельств, — не показывая разочарования, заявил король Таллер.

— Кто примет командование оставшимися двумя армиями? — голос подал младший сын Сазгарда.

Джорон скользнул взглядом по королю Юсландии и капитану Малидийских Призраков, но оба покачали головой:

— Я уже стар для сражений, — устав от долгого обсуждения, проговорил первый. — Пусть Авил представляет нашу семью на поле боя, — хоть сын государя и являлся младшим — он был на целых пять лет старше Эрика и вполне подходил в качестве полководца.

Согласившись с кандидатурой, Джорон кивнул Сазгарду, а затем повернулся к Призраку:

— Какова же ваша причина?

— Я командир личной армии Асперов — армии, что не будет принимать участие в этой войне, — произнёс человек, которого Элиза назвала Райнардом. — Согласно приказу королевы, в первый черёд против Империи выступят ополченцы и добровольцы вассалов — в сумме около пятнадцати тысяч. Мы же присоединимся, только если враг разобьёт наши основные силы.

— Можно узнать почему? — попытался уточнить Эрик.

— Это государственная тайна, — капитан рыцарей Чёрной Розы не получил ответа, а воин, что ходил с опущенным забралом даже в помещении, продолжил: — И не делайте вид, будто остальные правители выставят всех своих солдат.

Собравшиеся сразу же замолкли, словно кто-то умер. Тишина продолжалась около минуты — ровно до того момента, пока не прозвучал голос Ривала Баглерна.

— Победить Центральную армию, в которой сорок тысяч, когда нас в полтора раза меньше, будет невероятно трудно, — сказал герцог, изучая местность у замка Рез.

— Это ещё не главная проблема, — протёр глаза король Турии. — Я слышал, Империя начала массовое производство неких арбалетов, которые якобы точнее и мощнее луков, — Таллер повернулся к Джорону: — Что будем с этим делать?

— Даже если такое оружие окажется в два раза лучше — с тяжёлой кавалерией имперцам не совладать, — уверенно ответил командующий.

— Главное — продержаться до зимы, — прокомментировал Артус, не сумев удержаться.

— Продолжай, — дядя одарил племянника выразительным взглядом.

Немного поколебавшись, Артус протиснулся между лордами и, активно жестикулируя, высказался:

— Если крепости до зимы не окажутся взяты, то имперцы отступят — их армии уже не будут так эффективны на холоде, да и у осаждённых появится дополнительный источник воды.

— Это верно, но мы должны продержаться около пяти месяцев, — Джорон почесал голову, решая, что делать. — Замкам должно хватить запасов еды с лета, но если враги пойдут на штурм или предпримут какие-нибудь уловки — всё может обернуться иначе.

Ривал похлопал сына по плечу и взял слово:

— Люди в Империи превозносят своего правителя как Бога. Ежели им поступит приказ отдать жизни, штурмуя стены, или продолжить осаду, замерзая насмерть, — они его исполнят.

— Ты прав, Ривал, но и слова моего племянника не лишены смысла, — рядом были посторонние, иначе Артус был уверен: Джорон начал бы рвать на себе волосы — так сложно оказалось принимать решения, когда от тебя зависят сразу три страны. — Хорошо, выберем нечто среднее — постараемся продержаться до зимы, а в это время главная армия сойдётся с Империей в бою — в зависимости от исхода сражения и решим, как нам поступать дальше.

— Интересно, что ты собираешься предпринять в прямом столкновении с сорока тысячами вражеских солдат? — Таллер де Грюм воспроизвёл мысль герцога Баглерна.

— Ещё никто не придумал силу, способную сокрушить грамотный клин тяжёлой кавалерии, — улыбаясь во весь рот, повторился Джорон.

С самого начала обсуждения Артус старался придумать план этого сражения, и к концу некоторые мысли начали приходить в голову юноши:

— Можно использовать более сложную, но эффективную тактику, — всего одна фраза сорвалась с его губ.

Ветераны, в том числе и Ривал с Джороном, подозрительно посмотрели в сторону Артуса. Один лишь Эрик серьёзно отнёсся к словам парня.

— Простите за грубость, но я считаю, нам всем необходимо выслушать предложение лорда Артуса, — проговорил капитан рыцарей, и дворяне нехотя последовали его примеру.

Глава IV

Месяц спустя…

— Милорд, вы в порядке? — верный оруженосец обеспокоенно окликнул рыцаря.

— Да, всё идёт по плану, — ответил Артус, окинув взглядом окрестности. — Возвращаемся в лагерь.

Двое всадников развернули лошадей и, не став задерживаться, ускакали вглубь леса. Узкие извилистые тропинки, обширные поля и громадные холмы — рыцарь с оруженосцем преодолевали всё на своём пути, непреклонно уходя на запад, а в это время далеко за их спинами развивались сотни, если не тысячи алых знамён с изображением солнца, зажатого в кулаке…

Обратный путь к лагерю занял три часа. Хоть это и было крайне опасно, сын герцога сам вызвался провести разведку, поскольку чувствовал ответственность за судьбу солдат, ставших заложниками предложенного им плана. По правде говоря, помимо всего этого, в поездке был скрыт ещё один смысл — отдых от шумного лагеря. Именно тишина безлюдного леса помогла Артусу собраться с мыслями, и юноша начал приходить в себя, попутно примеряя подаренную дядей должность пусть и вре́менного, но главного стратега.

Когда разведчики вернулись — тьма уже начала опускаться на землю. Однако ни она, ни окружавшие лагерь холмы не сумели помешать Артусу отыскать богато освещённый, представленный тысячами шатров палаточный город. Только разведчики приблизились к цели и, устав с дороги, расслабились, как спереди послышался топот копыт, а вслед за ним из темноты появился патруль рыцарей Чёрной Розы. Сперва, не признав сына герцога, воины начали окружать гостей, но стоило лидеру группы разглядеть черты лиц «имперцев» — всё сразу же прекратилось.

— Сэр главный стратег, простите за это недоразумение, — мужчина громко отдал честь, тем самым подавая пример подчинённым. — За вами никто не гонится?

— Всё хорошо. Спасибо за вопрос, Вискар, — приветливо улыбнувшись, кивнул Артус. — Как настроение солдат? Они готовы?

Немного помявшись, заместитель Эрика всё-таки ответил:

— Большинство сомневается, но они выполнят приказ, даже если ценой станут их жизни.

— Хотелось бы избежать подобного исхода, — проговорил юный стратег, не сумев полностью избавиться от печали в голосе. — Мы с отцом и дядей верим в наш сильнейший рыцарский орден — от вас зависит исход этой битвы. Не подведите.

— Мы погибнем, но исполним долг, — на эмоциях Вискар снова ударил себя в грудь, а его подчинённые повторили жест и слова вслед за командиром.

— Не сомневаюсь, — Артус уважительно отдал честь и затем, позвав Лира за собой, удалился. Обычно только младший по должности здоровался и прощался подобным образом, но главный стратег был другим — иногда он старался отвечать, тем самым придавая вес своему заявлению и поднимая боевой дух.

Оставив рыцарей позади, юноша направился к самому большому шатру, желая отчитаться перед Джороном — граф, ко всеобщему удивлению, уже полностью вжился в роль главнокомандующего, начав требовать от остальных строгого соблюдения правил. Артус не ожидал, что его дядя так сильно изменится — он перестал неудачно шутить и даже бросил напиваться, однако полностью убирать вино из своей жизни Джорон не стал.

‹Интересно, смог бы мой отец так безукоризненно управлять не просто одним войском, а всей войной?› — подумал молодой стратег, но углубляться в своё предположение он не стал.

Спешившись, всадники передали лошадей конюху и, пройдя мимо двух рыцарей, зашли в шатёр. Обстановка внутри, мягко говоря, была неоднозначной: дюжина небольших столов, заваленных свитками и книгами, создавала иллюзию некой разорённой библиотеки, а населявшие её чтецы больше походили на не спавших всю ночь рыцарей. Всего согнувшихся над тканевой картой оказалось четверо — в центре стоял Джорон, рядом с ним держался назначенный лидером ударной армии Ривал, чуть правее — повышенный до командующего всей кавалерией Эрик, а между герцогом Баглерном и капитаном Бисгардом почёсывал подбородок немногословный Озрин. Когда же общество мужчин пополнилось ещё двумя членами, граф Голдберг спросил, обращаясь к Артусу:

— Всё, как ты и предполагал?

— Да. Если ничего не случится — они выйдут к реке послезавтра утром, — поведал юноша.

Успех плана зависел от многих факторов, но самым трудным оказалось подобрать подходящее место: как в несмешной шутке, удобная позиция нашлась на территории врага. По этой причине объединённому двадцати восьми тысячному войску де Грюмов и Баглернов пришлось продвинуться вглубь Империи на добрых тридцать километров, с трудом опередив покинувшую крепость Святого Ортиза Центральную имперскую армию.

Ранее почти половина нынешней Юсландии входила в состав Империи Фиделис, а затем была захвачена малидийцами — в ответ проигравшая сторона возвела два барьера: крепость Святого Ортиза и замок Святого Луара. Новые постройки были призваны стать основой обороны Империи, что и произошло — сотни лет войны между гигантами шли не переставая, но две крепости, названные в честь вражеских религиозных деятелей, не пали ни разу. С момента захвата Юсландии произошло много всего, и текущие границы, изменившись в пользу Империи, давно перестали отражать прошлые — в результате крепость святого Ортиза оказалась на семьдесят километров восточнее непримиримых соседей. Тем не менее строить ещё один замок имперцы не стали — для них историческая значимость этого места оказалась важнее десятка незащищённых приграничных деревень…

— Можете отдыхать, — голос Джорона вывел Артуса из забытья, и юноша, в шутку поклонившись, поплёлся к выходу. Сам же командующий, потеряв к разведчикам интерес, повернулся к Эрику.

— Езжайте на рассвете, — прозвучало за спиной стратега, и тот, не став слушать детали собственного плана, уверенным шагом вышел наружу.

Покинув импровизированную совещательную, сын герцога отпустил Лира, а после направился к своему тканевому жилищу — одному из самых просторных шатров, что стал приятным дополнением к должности главного стратега. Отыскав ставшее домом временное укрытие, Артус прошёл внутрь и, как обычно это бывало, поморщился.

«Надо бы позаимствовать у дяди ещё пару столов», — стратег переступил кучку валявшихся под ногами свитков, после чего, стараясь не обращать внимания на творческий хаос, отправился в самый конец шатра.

Поскольку съеденное два часа назад вяленое мясо ещё продолжало отдаваться тяжестью в животе, Артус решил пропустить ужин и принялся сразу раздеваться: бригантина цвета застывшей крови и барбют отправились на стойку для брони, а ножны с мечом юноша положил на одинокий стол, поверх бумаг. И всё-таки полностью разоружаться рыцарь не стал — с трудом добытый кинжал отправился под подушку.

«Никогда нельзя забывать о собственной безопасности», — прошептал стратег, прежде чем закрыть прятавшую кровать синюю занавесь.

Хоть лето и подходило к концу — ещё было достаточно тепло, по этой причине Артус скинул второе одеяло на стул и, улёгшись, начал обдумывать предстоящую битву.

«Я хотел бы выступить вместе с Эриком, возглавляя авангард, — мечтательно проговорил парень. — К сожалению, задача главного стратега — наблюдать за боем со стороны, корректируя войска».

Найдя удобное положение и скрестив руки под головой, юноша высказал ещё одну мысль:

«Интересно, что чувствуешь, убивая человека? Молодые солдаты обычно хвастаются первым убийством, но почему, пройдя множество сражений и став ветеранами, они лишь угрюмо глядят вдаль, вспоминая прошлое…»

Устав за почти семь часов езды, рыцарь вскоре заснул, так и оставив свой вопрос без ответа.

Глава V

— Пора?

— Лучше подпустить их ближе, — уверенно ответил Артус на вопрос отца.

На горизонте начинали появляться солдаты: словно кровавая река, имперская армия плыла по соседнему холму. Усеянная красками потускневших, но ещё густых крон, возвышенность, на которой, прячась среди многочисленных деревьев, расположилась ударная армия, не уступала в размерах своему собрату — разделяла же их только низина и текущий по ней ручей. Последний скорее походил на небольшую реку, пусть и не глубокую, но зато достаточно широкую, чтобы задумка увенчалась успехом.

На самом деле это исток Сканалии — одного из притоков величественной Пенезии. Именно из-за такой удачной местности объединённое войско, предупреждая вражескую атаку, и вторглось в Империю Фиделис.

— Начали! — дал команду молодой рыцарь, видя, что алая кавалерия показалась на холме.

Услышав приказ, барабанщики заиграли специально придуманные для этого сражения мелодии — раньше трудно было представить подобное на поле боя, но за последние десять лет практика использования музыкальных инструментов для управления армией показала результаты, в разы превосходящие тактику с флагами. А сегодня музыка и вовсе оказалась жизненно необходима: флаги в любом случае были малополезны в густом лесу.

По сигналу барабанщиков пехота высыпалась из зарослей, тем самым открывая свою позицию имперцам. Враги, сориентировавшись, почти сразу начали выстраиваться на границе эффективной дальности стрельбы из лука, однако они не могли знать, что все их действия давно были предугаданы: по плану Артуса пехота специально обозначила себя, и произошло это в момент, когда даже треть вражеского войска ещё не появилась.

— Мы все умрём! — прокричал один из солдат, когда соседняя возвышенность целиком окрасилась в кроваво-красный.

— Уходим! Их слишком много! — вторили в ответ остальные.

Паника, словно чума, захватила умы: нервы пехотинцев не выдержали, и центр рассы́пался — почти половина войска побежала обратно к лесу. Солдаты прошли более двух сотен метров, приблизившись к ручью, а отступать в полной экипировке, ещё и поднимаясь по склону вверх, оказалось неимоверно трудно — они просто не могли успеть, а имперцы не стали отпускать такую лакомую добычу…

Топот копыт перекрыл крики воинов: пять тысяч всадников рванули за отступающими, поднимая облака пыли.

— Играйте! — голос Артуса дрожал, когда он, стараясь донести приказ до барабанщиков, кричал во всё горло.

В одно мгновение мелодия изменилась, а солдаты, что всего секунду назад убегали, вопя от ужаса, развернулись и с двойным усилием бросились обратно к ручью. Вражеская кавалерия в это время немного замедлилась, пересекая водную преграду, но её скорость всё ещё оставалась довольно внушительной, поэтому пехотинцы, что не нарушили строй, изображая побег, быстро закрыли центр и, подняв припрятанные в воде пики, упёрли древки в землю. Сами пики отличались по размеру: они удлинялись к задним рядам, где достигали аж шести метров — проще говоря, подобное построение было крайне эффективно против всадников.

Лошади — умные животные: видя стену копий, они не несутся вперёд на верную смерть, а начинают тормозить. Именно этот факт и стал для кавалеристов фатальным. Будь животные глупее или являйся сами солдаты прирождёнными всадниками, способными успокоить скакуна и продолжить атаку, бой оказался бы выигран имперской армией — многие в такой ситуации, вне всяких сомнений, лишатся жизней, но зато прорвут ряды пехоты. К радости Артуса, почти все вражеские кавалеристы слишком любили верных животных, чтобы отправлять их на пики…

Копья приняли натиск замедлившихся скакунов, убив их на месте, — в итоге весь имперский авангард спустя десяток секунд безуспешно барахтался в ручье. Умирая, животные сбивали своих сородичей, что следовали за ними, и к моменту, когда отступившие пехотинцы вернулись на позицию, укрепив фланги, половина кавалерии оказалась спешенной.

Тактика главного стратега не ограничивалась одним лишь побоищем по колено в воде: как только сражение перешло в активную фазу — четыре тысячи лучников вышли из леса, занимая позицию на холме — их задачей было отрезать градом стрел кавалерию от подкрепления в лице имперской пехоты. Помимо пустой территории, досталось и задним рядам всадников — там, в отличие от авангарда, находились солдаты в лёгких доспехах, что не спасали от стрел — воины, разочарованные защитой кольчуги, один за одним падали замертво вместе со своими лошадьми.

Благодаря детально продуманному плану самая грозная сила врага оказалась в своеобразном окружении: спереди пехотинцы стаскивали всадников, добивая ударом кинжала в сочленения доспехов; в центре упавшие умирали из-за давки; а задним рядам отступить мешали лучники и трупы товарищей с их животными. Но тут произошло неожиданное — часть кавалеристов с нечеловеческими усилиями смогла пробиться через ряды пехоты на правом фланге. Смертники уже приняли свою судьбу, они хотели лишь одного — голову вражеского командира. Таким образом, дюжина обезумевших от выходки стратега воинов направилась к наблюдавшим за ходом боя Артусу, Джорону и Ривалу.

Лучники, занятые обстрелом, не обратили должного внимания — на появление врага отреагировало менее трёх десятков человек, которые оказались почти бессильны, ведь даже с расстояния в пятьдесят метров доспехи надёжно защищали всадников от стрел — часть из них отскакивала от кирасы, а единицы пробивали, но не наносили существенного вреда тяжёлой кавалерии. Однако имперцам несколько не повезло: те немногие лучники хорошо знали своё дело, поэтому даже против таких бронированных монстров им удалось выступить достойно — шестеро всадников оказались на земле, когда их лошади, поражённые умелыми солдатами, испустили последний вздох. В этот момент небольшая группа рыцарей Чёрной Розы, защищавшая командование, направилась на перехват — половина из оставшихся кавалеристов в алом не смогла пробиться через людей Баглернов, но трое избежали атаки — резко потянув поводья на себя и направив лошадь в сторону, они умело объехали препятствие, начав приближаться к своей цели.

— Не забыл, как держать меч? — прыснул со смеху Джорон, обращаясь к Ривалу.

— Уж точно не уступлю тебе! — ответил герцог, и оба друга поскакали на врага, жестикулируя Артусу ехать за ними.

Молодой рыцарь поправил барбют, одновременно крича оруженосцу:

— Лир, оставайся здесь! — затем, обращаясь к верному коню, Артус завопил, начав набирать скорость: — Вперёд, Фармид!

Когда юноша приблизился, его отец с дядей уже во всю сражались с имперской конницей: Ривал выбрал противника слева, а Джорон — справа. Стили командиров ударной армии отличались кардинально — герцог наносил размашистые удары, полагаясь на силу своих рук и подавляя соперника, а граф бил точечно, целясь в незащищённые места. Конечно, синие мечи, которые оба использовали, могли при желании чуть ли не насквозь пробить вражеские доспехи, но товарищи хотели показать друг другу, чего стоят, поэтому поставили во главу угла технику владения оружием, а не его свойства.

Вдруг Артус словил себя на мысли, что его дядя с отцом остановили только двоих рыцарей, тогда-то парень и понял, что просчитался — имперец напал первым, однако, ослеплённый злостью, он нанёс обычный размашистый удар, совсем не подходящий умелому воину. Стратег безо всяких проблем встретил атаку противника Последним Шипом, и враг вынужден был отступить. В этот момент мужчина смог оглядеться, и искра сознания проступила в налившихся кровью глазах — помимо него на этом треклятом холме живых имперских всадников больше не осталось.

Потеряв остатки хладнокровия, имперец снова рванул на Артуса. Он наносил удар за ударом, и стратег ничего не мог с этим поделать: его стиль боя подразумевал использование ног и молниеносные атаки — сейчас же юноша словно был скован цепями.

— Фармид, держись! — не найдя лучшего решения, Артус вложил меч в ножны и, дождавшись, когда алый рыцарь начнёт разворачивать лошадь, сделал свой ход: опустив поводья, юноша вынул стопы из стремян, после чего, держась руками за шею верного товарища, подмял ноги под себя, садясь на корточки. Хоть манёвр и занял секунду — имперец уже почти развернулся. Ему оставалось всего ничего — если Артус не хотел увидеть меч в своём боку, надо было действовать.

И он действовал.

Оттолкнувшись обеими ногами, юноша прыгнул. Даже расстояние меньше метра из такого неудобного положения, ещё и будучи в тяжёлой бригантине, оказалось преодолеть крайне сложно — стратег не сорвался лишь благодаря подвернувшемуся под руку плечу противника. Лошадь повело в сторону, едва на ней появился ещё один наездник, но Артус не мешкал — держась за рыцаря, он, желая закончить бой, стал на колени. Алый воин не собирался проигрывать и попытался проколоть надоедливого парня, направив меч над своим левым плечом — атака могла увенчаться успехом, если бы мужчине не помешала правая рука юноши, заранее схватившая запястье врага. Воин не уступал в навыках рыцарям Чёрной Розы и вполне мог стать членом ордена, созданного Баглернами задолго до распада Малидийской Империи: поняв, что последует дальше, он бросил зажатый во второй руке щит на землю и, используя освободившуюся конечность, попытался помешать плану Артуса. К сожалению, было уже поздно — в левой руке стратег сжимал инкрустированный камнями кинжал, что относительно недавно выиграл на турнире, и целился он в самое незащищённое место.

Хоть топфхельм и ограничивает обзор, в целом он замечательный кавалерийский шлем, жаль только, его прорези для глаз не способны останавливать оружие: обезумев от сражения, Артус нанёс целых шесть ударов, целясь имперцу в глаза, когда же юноша убрал руку — бездыханное тело рыцаря наклонилось вправо и соскользнуло наземь.

Сердце неистово билось, а руки, державшие окровавленный кинжал, дрожали — стратег избавился от второго всадника и уже один восседал на его лошади.

— Артус! Ты в порядке? — прокричал Ривал, приближаясь на своём скакуне к сыну.

— Д-да, — едва смог выдавить из себя юный рыцарь, пытаясь слезть с коня — это был первый раз, когда человек лишился жизни от его руки, и сын герцога никак не мог собраться с мыслями.

— Слава Витусу! — Джорон тоже появился рядом: граф спешился и помог Артусу спуститься, после чего они с Ривалом крепко обняли парня.

— Не стоило оставлять тебя с ним наедине — он не похож навыками на простого рыцаря, — небольшая влага проступила в глазах вечно серьёзного и часто сурового отца.

— В-всё нормально, — юноша обессиленно ответил на их объятия.

— Надо возвращаться. Кто знает, что сейчас творится на поле боя, — проговорил Джорон. Отцу с сыном же оставалось только кивнуть в ответ.

Артус вытер куском ткани кинжал, убрал оружие в ножны на пояснице, после чего пересел на Фармида и, ласково потрепав того по холке, направил друга в сторону позиции, с которой лучше был виден ход сражения.

На голом поле, поодаль от остальных, остался лежать только одинокий всадник, одетый в алое. Его плащ, подобно парусу, развевался на ветру, а на ткани красовалась жёлтая двенадцатиконечная звезда…

Рыцари и лучники, видевшие сражение, косо поглядывали на вернувшегося Артуса — в их глазах читалось уважение, но в то же время и едва заметный страх. Прошли лишь минуты, и на поле боя всё было по-прежнему: ряды вражеской конницы с каждой секундой редели под натиском двадцати тысяч пехотинцев, а имперские арбалетчики продолжали бездействовать — они не стали обстреливать свою конницу в надежде перебить атакующих. До вражеских лучников же оружие солдат, судя по всему, достать не могло. В отличие от арбалетчиков, бо́льшая часть алой пехоты уже наступала — воины закрылись в стене щитов и продолжали приближаться под градом стрел к ручью.

— Половина стрел уже закончилась, — сообщил Джорон.

— Пора перейти этот ручей, — Артус ещё немного запинался, но, к собственному удивлению, мыслил трезво. — Начинаем вторую часть плана! — приказал юноша, и барабанщики заиграли более интенсивную мелодию.

Оставив горстки выжившей кавалерии сражаться за право существования с водной стихией, пехота бросила длинные пики и покинула красную от крови реку: обходя побоище по флангам, солдаты разделились на две группы, приняв такую же формацию, как и противники.

Поняв, что от имперской кавалерии уже не осталось и следа, арбалетчики, наконец, присоединились к битве. Артус обратил внимание, что хоть били точнее и дальше — они были в разы медленнее лучников, тем не менее различие частично компенсировалось числом: врагов оказалось вдвое больше. И всё-таки оружие имперцев не смогло нанести существенного вреда закрытой щитами пехоте — от взаимного обстрела погибло максимум по сотне солдат с обеих сторон, но воины, идущие следом, быстро заняли позиции павших товарищей.

Когда пехотинцы схлестнулись в ближнем бою, Артус повернулся к застывшему рядом знаменосцу и проговорил только одно слово:

— Давай.

Солдат кивнул и начал интенсивно размахивать флагом. В ответ ему вторили другие воины: через каждые триста метров, удаляясь к горизонту, синяя ткань пришла в движение…

Глава VI

Озрин

‹С восьми лет я мечтал стать великим воином, но это было почти так же далеко, как желание несметных богатств и жизнь во дворце. Третий сын простого крестьянина мог рассчитывать разве что на бесконечную работу и смерть лет в тридцать под палящим солнцем на пашне, но судьба оказалась ко мне благосклонна.

Один раз в нашей деревне на ночь остановился барон, который спешил в Стрэнтон — столицу герцогства Баглерн. Живя в глуши, я только изредка слышал название, но никогда не бывал в городе, который считают чуть ли не культурным центром Аспера. Самый богатый и воинственный после королевской семьи род являлся скорее сказкой для детей, нежели чем-то реальным: поговаривали, что Баглерны — побочная ветвь династии, основавшей и правившей Малидийской Империей, а императорской крови в их жилах даже больше, чем у нынешнего государя.

Дворяне редко ночевали у нас в деревне, а настоящие воины ещё реже. Впрочем, тогда мне посчастливилось встретить такого человека: барон возвышался на огромной лошади, одетый в чёрные, поглощающие весь падающий на них свет доспехи — он походил на солдата Витуса, посланного на землю вершить божественное правосудие. Мы жили в разных мирах и ни при каких обстоятельствах не должны были пересечься, однако это произошло…

Будучи обычным восемнадцатилетним парнем, в свободное от работы время я любил представлять себя солдатом и часто приходил на холм, желая потренироваться с вырезанным втайне от родителей деревянным мечом. Хоть крестьяне и могли по приказу герцога выступить в качестве ополчения — они скорее массовка, основной же силой выступали всадники, а после них — тяжёлая пехота, которую набирали из подающих надежды простолюдинов. Подобным образом везло единицам, но они кровью и потом прокладывали себе путь. Если же новобранец мог приобрести лошадь, то он и вовсе имел шанс попасть в ряды лёгкой кавалерии…

— Ноги шире и спину ровнее. Ровнее держи! — в памяти Озрина всплыл момент, когда позади него появился рыцарь с накинутым поверх доспехов угольным сюрко.

— Ми-милорд, — парень упал на колени, прижимая голову к земле.

— Хочешь стать воином? — забрало было поднято, и крестьянскому сыну удалось увидеть, как мужчина щедро улыбнулся. — Я сейчас уезжаю. Бери самое необходимое и беги сюда — целый день ждать не буду.

Как я позже узнал, бароном оказался младший сын графа Бисгарда, Генри, который двадцать пять лет назад возглавлял рыцарей Чёрной Розы. Он разрешил мне взобраться на своего боевого скакуна, что было также невозможно, как солнце посреди ночи, а когда мы добрались до города — представил инструктору и определил в казарму, где жили будущие тяжёлые пехотинцы.

Обучение выдалось неимоверно трудным, а затем пошли сражения: одна битва малочисленных армий за другой; когда же мне стукнуло двадцать восемь — началась Третья Южная война, на которой, показав свою доблесть, я заслужил повышение и уже стал командовать парой сотен новобранцев. К сожалению, пять лет назад мой друг и наставник Генри Бисгард умер в схватке с имперскими рыцарями, когда произошла стычка на границе. Место доброго и справедливого капитана занял племянник покойного — Эрик — такой же достойный человек, как и его дядя.

Я всегда хотел одеть чёрное и оседлать боевого коня, но простолюдину стать рыцарем почти невозможно — остаётся надеяться, что мой сын, Фаргот, окажется более достойным угольных доспехов, чем его отец. Зато мне удалось добиться других высот: уже семь лет я командую всей пехотой Баглернов, а сейчас и вовсе получил под своё руководство двадцать тысяч пехотинцев объединённой армии›.

«Видимо, я слишком самоуверен, раз погрузился в воспоминания во время боя», — усмехнулся Озрин, добивая очередного имперского всадника.

Только ветеран собирался выловить из воды ещё одного полумёртвого рыцаря, как барабанщики сменили ритм, передавая приказ к атаке.

— Так быстро? Даже не удалось вдоволь насладиться битвой! — командир цокнул языком. — А ну-ка, делимся на две части и в обход через фланги, только щиты поднять не забудьте!

Сотни голосов повторили приказ, распространяя его от центра к краям — войско начало перестраиваться. Это было необходимо, ибо пройти напрямик не вышло бы при всём желании: трупы, заполнившие ручей, смогли даже перекрыть ток воды, создав импровизированную плотину, а река затопила прибрежные районы, превратив их в настоящее болото.

Солдат выбрал путь по правую руку, придав своим присутствием уверенности подчинённым: из-за плотины дорога слева выдалась легче. Конечно, по грязи идти тоже не особо удобно, но намного приятнее, чем по образовавшемуся озеру.

Вдруг поле боя наполнилось тысячами глухих стуков, словно начался град, ну или кто-то горстями кидал горох в сухое дерево.

— Сомкнуть строй! Не сметь умирать здесь! — отдал приказ мужчина, в ту же секунду словив три арбалетных болта в свой щит — воина покачнуло от удара, но он устоял и выругался: — Чёрт! Мощная штука.

Пики давно остались лежать в воде, теперь же первые три ряда использовали толстые ростовые павезы, обитые железом, остальные — круглые щиты, которые хорошо защищали голову от летящих с холма снарядов. Такая формация сильно повышала шансы остаться в живых.

— Ааа! — пехотинец, идущий слева от командира, вскрикнул и упал на одно колено — болт попал ему в левую голень. Тут же место раненого занял воин со второго ряда.

— Держите ненависть в себе, пока мы не дойдём до этих сволочей! — Озрин старался подбодрить солдат, после каждого залпа перекрикивая их отчаянные вопли.

Когда до строя вражеской пехоты оставалось менее пятидесяти метров, ветеран поднял меч над головой и завопил, набирая скорость:

— В атаку! За Аспер! За Баглернов!

— За герцога Ривала! — тысячи голосов ответили командиру, и оба отряда, объединившись в один, без тени сомнения рванули на имперцев. Хоть на поле боя помимо людей Баглернов находилось многочисленное войско Турии — их солдаты даже не вспомнили своего короля, повторив клич, с которым Озрин уже не один десяток раз бежал на стену щитов.

Пехотинцы сошлись в ближнем бою: двадцать тысяч воинов ударной армии и примерно столько же имперцев. На первый взгляд силы были равны, но на стороне противника ещё осталось четырнадцать тысяч в резерве против четырёх тысяч лучников объединённой армии…

Когда командир приблизился к врагам, то смог лучше их рассмотреть: в отличие от тяжёлой кавалерии, которая поголовно была облачена в латы с кроваво-красными плащами, авангард пехоты ограничивался кольчугой и алыми гамбезонами — лишь редкие счастливчики имели кирасу, которая уже десять лет являлась стандартной экипировкой тяжёлой пехоты герцога.

Озрин отметил про себя этот факт но зацикливаться на нём не стал, ибо командира попытались убить сразу двое — мужчина ловко закрылся щитом от первого копья, одновременно отбивая мечом второе — хоть он и рождён простолюдином, ветеран в бою превосходил большинство отдельно взятых рыцарей Чёрной Розы. На самом деле ему были бы рады в королевской гвардии, но со слов самого Озрина, тот хотел сражаться, а не «подтирать задницу младенцу на троне». За подобные речи солдат мог лишиться не только языка, но и жизни, однако подчинённые никогда не сдавали своего любимого командира.

Острию меча удалось пробить кольчугу имперца, что находился справа, и тот с коротким воплем осел на землю. Затем ветеран приподнял щит, отталкивая второго пехотинца — мужчина сильно пошатнулся, однако сохранил равновесие. Озрин же за короткую передышку успел осмотреть своих солдат.

Тактика основного сражения была такова: пехотинцы объединённой армии, стоявшие в первом ряду, пытались удерживать врага, а остальные в это время наносили удары небольшими копьями из-за их спин. Когда в кураже сражения красные начинали наседать — командир отдавал приказ, и стена щитов открывалась в нескольких местах, впуская часть имперцев вглубь формирования, после чего солдаты отрезали их от своих и расправлялись с окружённой пехотой.

Благодаря тактике, ударная армия одерживала верх с каждой минутой, однако невозможно предугадать всё: центр оказался продавлен, и алые знамёна стали преобладать над синими, продвигаясь вглубь строя.

— Срочно! Отрезаем их! — отчаянно кричал Озрин, понимая: если войско окажется разделено надвое — их просто по очереди уничтожат.

‹Время пришло. Где же ты, Эрик?›, — командир сглотнул слюну, принимая окончательное решение.

— За мной! — оставив свою позицию, отряд в пять сотен солдат пошёл в атаку, оттесняя имперцев и пытаясь закрыть брешь. Ветеран наступал первым: он лично повёл солдат в бой, скоро перейдя условную границу двух армий.

Сломав руку грубым размашистым ударом, Озрин толкнул покалеченного пехотинца в сторону своих верных солдат, после чего, остановив щитом меч, ветеран достал уколом сердце очередного неудавшегося воина — бывший крестьянин чувствовал своё превосходство, но он сохранял разум холодным, желая отбросить или хотя бы задержать противника. Вдруг командир почувствовал резкую боль в левом боку — повернув голову, он увидел юношу лет шестнадцати от роду, который слегка пробил кирасу своим копьём и с ненавистью в глазах смотрел на ветерана.

‹Звери, они даже детей на войну отправляют…› — солдату было горько, но он не дрогнул: вынув наконечник из раны, Озрин бросил щит и схватил парня за горло освободившейся рукой, одновременно протыкая его мечом.

Боковое зрение засекло движение, и командир развернулся, пытаясь остановить очередное копьё, но то лишь скользнуло по доспеху, уйдя в сторону. Нанеся рубящий удар, разрезавший шею неудавшегося пехотинца, ветеран оглянулся, и страшная мысль, наконец, дошла до него: шестеро имперцев успели окружить старого вояку, а своих нигде видно не было.

— Вот оно как, — Озрин радостно улыбнулся, поняв, что его солдаты смогли восстановить строй.

Через секунду правую голень обожгло, словно ногу засунули в костёр — настолько сильной оказалась боль. Солдат не мог теперь нормально двигаться, но всё-таки умудрился присесть, уворачиваясь почти от всего — лишь одна булава нашла цель, сломав правое плечо.

— За тебя, Генри! — командир из последних сил направил оружие в лицо человека с булавой — покалеченная конечность почти не слушалась, но атака достигла имперца, и тот упал замертво с застрявшим в черепе мечом. Левая рука уже нащупала кинжал, но удар копья в спину нарушил планы ветерана, и тот, не пытаясь достать наконечник из своей лопатки, атаковал наотмашь, целясь во врага с топором, что вот-вот собирался снести ему голову. План удался, и, захлёбываясь собственной кровью, пехотинец упал на колени, сжимая шею руками. Озрин уже готовился к следующему шагу, но не успел: сразу трое навалились на него сверху, придавливая к земле и выкручивая левое запястье. Командир смог переложить кинжал в ревущую от боли правую руку и, не видя, куда бьёт, нанёс четыре удара, три из которых пришлись в плоть, но успех на этом закончился, и мужчина неистово завыл: враги нащупали сочленения доспехов.

Глаза закрывались, тело охватила смертельная усталость, и всё-таки угасающие сознание зацепилось за шум, что заполнил всё поле боя.

— Я смог. Задержал их… Теперь дело за тобой, Эрик… — жизнь с последним вздохом покинула тело. Нет, не рыцаря, — более доблестного воина.

Глава VII

Эрик Бисгард

Задача кавалерии была предельно проста: обойти оставшихся разведчиков, сделав большой круг, и ударить имперцам в спины — когда флаг на ближайшем холме затрясся, словно обрёл собственное сознание, Эрик скомандовал движение. Четыре тысячи всадников под его началом не спеша выдвинулись в направлении разразившегося ужаса — пехота кричала так громко, что даже на расстоянии километра ориентирование не составило труда. Как всегда, авангард представляли лучшие — рыцари Чёрной Розы — среди всей кавалерии они единственные походили на цельный кусок металла. Остальные три с половиной тысячи — это лёгкая конница: кто-то из личной армии Баглернов, кто-то из людей де Грюма. Прискорбно, но Райнард оказался прав — ни одного турийского тяжёлого кавалериста в доверенном войске не было.

‹Неужели Таллер боится смерти своих подданных, пока теми командует Джорон, или, возможно, он хочет сохранить главные силы для новых войн? — Эрик надеялся на первое, но всё его существо говорило, что это не так. — Командующий хранит много тайн. Вероятно, между ним и де Грюмом есть что-то общее… Иначе зачем королю Турии делать дворянина из Аспера главной фигурой в этой войне?›

Капитана рыцарей день за днём посещали всё более страшные мысли — на одни он не мог найти ответа, а на другие и вовсе не хотел, но ситуация изменилась в день сражения — голова, наконец, перестала болеть, оставив только холодную решимость. И всё благодаря одному человеку — Артусу. Хоть номинально Эрик и являлся его наставником по военной стратегии, на практике всё было не так однозначно: капитан походил скорее на учителя истории, рассказывавшего юноше о свершениях правителей, умерших задолго до его рождения. Когда же речь заходила о сражениях — сын герцога перехватывал инициативу, указывая на глупость полководцев и допущенные ими ошибки. В словах молодого стратега не было изъянов, а Эрику лишь оставалось сидеть с открытым ртом и внимательно его слушать, изредка задавая вопросы в надежде узнать, откуда у парня в голове такие интересные мысли. Артус же, в свою очередь, лишь отшучивался, говоря, что читал в книгах о похожих ситуациях…

На первый взгляд капитан рыцарей и девятнадцатилетний парень не могут иметь ничего общего, однако это не совсем так: они оба — лишь вторые сыновья своих знаменитых отцов и, в отличие от первенцев, должны сами добиваться незримых высот.

— Наверное, происхождение и сделало нас такими близкими друзьями, — Эрик сосредоточился, крепче сжав копьё: на пути кавалерии начала формироваться стена из оставшихся защищать арбалетчиков пехотинцев.

К счастью, сами стрелки растерялись — они никак не ожидали увидеть свою смерть на расстоянии в сто метров. Обычно конница несётся на всех порах, да так, что топот копыт слышен задолго до её появления. Сейчас же всё было иначе: крупные отряды из лучников и лёгкой пехоты заранее выследили имперских разведчиков во вражеском тылу — сперва убивая лошадей с расстояния, они приближались и заканчивали мучения раненых уже на земле. Помимо этого манёвра, кавалерия не перешла на галоп сразу после получения приказа — войско подошло лёгкой рысью под самый холм и начало разгоняться только там. Таким образом, всего два простых манёвра принесли союзникам уверенную победу.

Некоторые пехотинцы успели направить копья в надежде остановить атаку, но эта попытка выглядела жалко — даже объединённой армии удалось прервать наступление конницы лишь используя реку и войско, в четыре раза превосходившее по численности кавалерию. Сейчас же пехоты было чуть больше, чем всадников, а рыцари Чёрной Розы управлялись со скакунами намного лучше имперцев: солдаты учились держаться в седле с раннего детства, и у каждого воина имелось минимум две лошади — основная и запасная, на случай гибели первой. С обеими большинство мужчин несло службу около семи лет, тем самым добиваясь полного доверия — это и сделало людей Баглернов такой страшной силой. Теперь, в отличие от вражеской конницы, рыцари герцога не останавливались перед смертью, а лишь набирали скорость.

Кавалерия, придерживаясь клиновидного строя, словно буря, пронеслась сквозь ряды пехоты, разбрасывая людей в стороны. К сожалению, в атаке погибло около дюжины бесстрашных рыцарей, что не затормозили перед пиками, однако, даже умирая, их лошади, словно тараны, налетали на имперцев, сминая до семи рядов и расчищая путь остальным воинам.

Как командир, Эрик возглавлял войско, но строй пехоты ещё не успел полностью сформироваться в месте, где он прорывал оборону. Первый удар кавалерист нанёс солдату, который истерично пытался убежать — его трясущиеся руки даже не могли держать щит, и тот давно выскользнул, оставшись лежать далеко позади. Ланец всадника был особенным — их делали специально для рыцарей Чёрной Розы: тонкий, но острый и длинный, около сорока сантиметров в длину, наконечник легко пробивал доспехи. Что и говорить, даже Малидийские Призраки вряд ли бы смогли защититься от подобного оружия…

На скаку, рассекая ветер, Эрик направил копьё в спину врага, и пехотинец умер ещё до того, как его тело упало на землю. Хоть он и имел столь редкую среди имперцев кирасу — даже несколько миллиметров стали не спасли жизнь солдата. Как обычно и бывает, такой замечательный во всех смыслах ланец из чёрного дерева треснул в центре, сохранив руку всадника в полном порядке — возможно, создавать подобное оружие для одной атаки и кажется расточительным, но набирать новых рыцарей куда дороже.

Потеряв древковое оружие, Эрик выхватил меч, доставшийся от его родного дяди и служивший племяннику верой и правдой последние пять лет. «Слеза Радости» — один из самых знаменитых «синих» мечей, украшенный вдоль клинка узорами в виде молодых девичьих лиц, улыбающихся, но одновременно и плачущих. Неудивительно, что у Эрика имелось подобное оружие: Бисгарды — потомственные воины, поэтому, показывая великолепные навыки, чаще всего именно один из них становился главой рыцарского ордена и командовал тяжёлой кавалерией, а капитану на поле боя необходимо самое лучшее, чем и стал этот меч. Старики рассказывали, что давным-давно, за несколько сотен лет до развала Малидийской Империи, предок Эрика продал четверть своих земель, желая заполучить Слезу Радости, а необычное название оружие получило в честь герба Бисгардов, на котором изображён рыцарь в латах, стоящий на коленях перед плакучей ивой.

— Пора уже заканчивать, — пробубнил капитан себе под нос, лишая руки пятого имперца — кавалерия неслась сквозь рассыпающийся строй пехоты, всё уменьшая и уменьшая её численность. Однако капитан рыцарей почти не убивал имперцев — он очень любил свой меч, а потому старался не отнимать им жизни, боясь запятнать Слезу Радости смертью.

‹Иначе какая может быть радость?›

Всего за две минуты от шести тысяч не осталось и следа: погибла лишь треть — остальные упали ранеными или выкинули оружие, сдаваясь в плен.

Когда пехота пала, пришло время арбалетчиков:

— Растоптать их всех! — отдал команду Эрик, стряхивая кровь с клинка.

Без копий у имперцев не было и шанса, потому, вопреки рассказам о сопротивлении до са́мой смерти, немногие из них пытались защищаться — большинство отчаянно убегало в сторону леса. Но даже так, кавалерия не стала отпускать врага: почувствовавшие вкус крови рыцари догоняли и убивали отстающих арбалетчиков — подобное зрелище никогда не нравилось капитану, но, понимая, что выжившие могут присоединится к Северной или Южной армии, Эрик решил не останавливать всадников.

Основная часть имперского войска, сражающаяся с людьми Озрина, видя, как умирают резервы, побросала оружие: некоторые сдались на милость победителя, но нашлись и те, кто, взяв пример с арбалетчиков, попытался убежать… Что уж говорить, большинству из них удача и правда улыбнулась.

В конце концов, благодаря тактике, предложенной главным стратегом, объединённая армия одержала сокрушительную победу над основными силами Империи Фиделис. Поговаривают, что даже спустя месяц после окончания битвы жители Юсландии продолжали жаловаться на странный привкус металла в воде, взятой из Сканалии.

Глава VIII

Артус Баглерн

‹За вычетом нескольких моментов, сражение прошло в точности, как я и планировал. Раньше считалось, что человеческий ум непостижим, что нельзя детально предугадать действия оппонента. Оказывается, можно, и мне это удалось, но, — Артус оглядел поле боя, — погибло столько солдат…› — руки юноши дрожали, однако волнение понемногу спадало, оставляя за собой лишь усталость.

Потери Империи Фиделис были огромными: двенадцать тысяч пленными и чуть меньше убитыми — Баглерны и де Грюмы же отделались всего тремя тысячами. К сожалению, остальные имперцы сбежали и могли в будущем присоединиться к двум другим армиям, однако сейчас, после тяжёлой битвы, победителей это не волновало.

Только Артус подумал обратиться к Джорону с отцом, как сотни голосов заставили его покраснеть:

— Слава лорду Артусу! Слава сэру стратегу! — пехотинцы, вернувшиеся с передовой, громко восхваляли юношу, крича и нанося удары навершием меча по щиту.

Смутившись, молодой рыцарь неловко помахал измазанным в крови и грязи солдатам, а те в ответ стали кричать ещё сильнее.

— Не отворачивайся и прими похвалу достойно, ведь именно благодаря тебе все эти люди остались живы, — гордясь сыном, Ривал положил руку на плечо Артуса и, сняв шлем, искренне улыбнулся.

‹За последние месяцы он улыбается чаще, чем когда-либо. Неужели отец так любит войну?› — страшная мысль посетила голову юноши, но проговорил стратег другое:

— План был не идеален. Будь я умнее — смог бы сохранить больше солдат…

Артус не успел высказаться, как рука герцога сильнее сжала его плечо — даже сквозь бригантину парню удалось почувствовать давление.

— Мы обычные люди, а не боги, чтобы всегда принимать верные решения. Глупо корить себя за это, — в мгновение ока улыбка исчезла с лица мужчины, и тот пристально посмотрел в изумрудные глаза сына.

— Ривал прав, — встряв в разговор, Джорон поддержал друга. — Будь к себе строг, когда проигрываешь, а не побеждаешь. Пусть ты и планировал лучший исход.

Даже Лир, хоть и не принимал участия в обсуждении, активно закивал на слова старших — уж тогда Артусу пришлось согласиться: он выпрямился и, восседая верхо́м на лошади, отдал честь собравшимся пехотинцам.

***

Прошло около четырёх часов, пока в поисках раненых солдаты не осмотрели все тела. Когда это произошло — герцог Баглерн, желая произнести речь, собрал воинов на холме рядом с лагерем.

— Наши силы разгромили Центральную армию Империи и, хоть война ещё далеко не окончена, сегодня мы будем отдыхать и вспоминать погибших, — мужчина горько вздохнул, глядя в сторону недавнего сражения. — Многие из наших друзей, братьев, отцов и даже сыновей приняли смерть от рук захватчиков, защищая свой родной дом. В память о них — настоящих героях, я прошу вас о минуте молчания.

Ещё недавно весёлые солдаты стояли поникшими, не найдя среди живых многих своих друзей — у некоторых даже можно было рассмотреть в глазах слёзы, но мужчины стойко выдержали суровое испытание жизни и уже готовы были двигаться дальше, неся в сердцах имена погибших товарищей.

По истечении минуты герцог продолжил:

— Мне больнее всего от смерти давнего соратника и друга — Озрина, — Ривал подошёл к погребальному костру, где поверх брёвен лежало тело ещё не старого, но наполовину седого длинноволосого мужчины, на лице которого застыла гримаса счастья. — Вы его знаете как храброго командира и замечательного воина, что погиб, сдерживая имперский натиск. Так давайте же воздадим Озрину последние почести!

Все присутствующие, в том числе и Артус с оруженосцем, как один ударили себя по груди, проговаривая знакомые любому ветерану слова:

— Да скачет он в войске Витуса.

— Пусть Озрин и погиб простолюдином, он — воплощение рыцарских добродетелей, поэтому я, Ривал Баглерн, посвящаю теперь уже сэра Озрина в рыцари и нарекаю его членом ордена Чёрной Розы посмертно.

— Поднять мечи за сэра Озрина! — прокричал Эрик, срывая голос и направляя Слезу Радости в небеса — все солдаты, кроме тяжёлых кавалеристов, упали на одно колено, а рыцари последовали приказу и примеру своего капитана, пронзив вместе с ним облака.

Пока мужчины стояли в одном положении, Ривал подошёл с факелом к телу соратника и поджёг брёвна. Стоило ему это сделать — пламя погребального костра поднялось высоко вверх, на целых пять метров, провожая ветерана в последний путь треском сухого дерева. Лишь когда огонь погас, герцог вновь взял слово:

— В этом сражении погибли пятнадцать рыцарей, гордо носивших чёрное. Как вы знаете, в ордене всегда пять сотен человек — ни больше, ни меньше. Поэтому сейчас начнётся посвящение оруженосцев, показавших свою доблесть в последнем сражении.

По мнению Артуса, никто из новоиспечённых тяжёлых кавалеристов не выглядел особо сильным. Конечно, через пару лет, пройдя тяжёлые тренировки под руководством Эрика, эти люди начнут вселять страх в сердца врагов, но пока они походили скорее на избалованных дворянских детей, чем на солдат, — все, кроме одного: темноволосый, перепачканный после боя в первых рядах юноша, с глаз которого всё ещё капали слёзы, стал на колени перед герцогом.

— Фаргот, единственный сын сэра Озрина, — оповестил мелкий дворянин, назначенный исполнять обязанности привязанного к армии герольда.

Держа Дикую Розу в правой руке, Ривал коснулся плоской стороной клинка плеча будущего рыцаря:

— Повторяй за мной: «Я, Фаргот, торжественно клянусь».

— Я, Фаргот, торжественно клянусь, — раздалось из уст парня.

— Преданно служить дому Баглерн.

— Преданно служить дому Баглерн, — юноша слегка шмыгнул носом, но Артусу показалось, что тот сейчас не выдержит и сорвёт голос.

— Не поднимать руку на невиновных, — герцог переместил меч на левое плечо Фаргота.

— Не поднимать руку на невиновных.

— И даже в самый тёмный час быть той тенью, что отдаст свою жизнь, но остановит зло, ждущее нас в ночи.

— И даже в самый тёмный час быть той тенью, что отдаст свою жизнь, но остановит зло, ждущее нас в ночи, — закончил клятву молодой рыцарь.

Убрав меч в ножны, Ривал подал руку, помогая парню встать:

— Добро пожаловать в орден, сэр Фаргот! — пробасил герцог, и со всех сторон раздались одобрительные крики.

‹Возможно, и я когда-нибудь возглавлю рыцарей Чёрной Розы›, — мечтательно вздохнул Артус, глядя на отца, его угольные, с золотой розой на груди, доспехи и не менее элегантный шлем с забралом в виде двух лепестков, соединяющихся в центре.

Как бы юноша ни хотел — он не мог войти в отцовский орден, поскольку только один человек из рода Баглернов имел право одеться в чёрное, тем самым пожизненно становясь гроссмейстером: сейчас рыцарями командовал Ривал, после же его смерти место лидера перейдёт к лучшему на тот момент воину в роду.

По окончании церемонии Артус отпустил Лира отдыхать и уже собирался сам направиться к палатке, как заметил одинокую фигуру на самой вершине холма.

— Эрик? — спросил юноша, подходя ближе к капитану рыцарей.

— Мои мать с сестрой умерли двадцать лет назад из-за неудачных родов — тогда отец сломался и начал пить, — лицо друга походило на каменную маску, которую тот заблаговременно надел, пряча свои настоящие эмоции от окружающих. — За наше с Кесонисом обучение взялись двое других мужчин — лишь благодаря им я сейчас возглавляю кавалерию, а не прожигаю жизнь, путешествуя по трактирам.

— Им?..

— Да… Эти двое всегда поддерживали меня, — проследив за взглядом капитана, сын герцога обратил взор на угли и пепел, оставшиеся от погребального костра. — Дядя Генри и сэр Озрин — они обучили меня всему, что знали сами, — кулаки рыцаря сжались, издав едва уловимый металлический скрежет. — Прошло восемь лет, как отец окончательно спился и покинул этот мир, а я не испытал ничего, но когда имперские сволочи забрали у меня дядю, а теперь ещё и Озрина, моё сердце словно разрывается на части. Почему именно они?..

— Я не знал, что вы были так близки… — юноша оказался не готов к подобным откровениям, и у него никак не получалось отыскать нужные слова.

— Прошлого не вернуть, а будущего не миновать. Наш Бог жесток: он забирает одни жизни, даруя другие, но я не собираюсь ориентироваться на его свет — я тёмный рыцарь, и мой путь лежит через тьму, — Эрик повернулся к Артусу, протягивая тому руку: — Ты всегда был умелым стратегом и воином для своего возраста, друг мой. Меня даже частенько это пугало, — капитану удалось слегка улыбнуться сквозь маску горечи. — Прошу, погрузись со мной в эту пучину ярости, помоги пройти скользкой дорогой — если твой ум и сила будут рядом, я уверен… Нет! — солдат помахал головой. — Я знаю! Всю верхушку Империи постигнет кара, а моя душа, освободившись от бремени, найдёт путь обратно к свету.

— Как можно отказать, видя тебя таким? — улыбнулся Артус, отвечая на рукопожатие. — Даже если у нас не получится, и мы навсегда останемся зверьми, блуждающими во тьме, — ты можешь положиться на меня и мой клинок.

— Спасибо…

Юноша перевёл взгляд с Эрика обратно на сгоревшие брёвна, рядом с которыми на коленях сидел его ровесник:

— Как и ты, Фаргот тоже потерял отца. Вырасти из него человека, достойного сэра Озрина.

— Раньше мне не доводилось общаться с этим парнем, но ты прав — теперь он мой подчинённый, и в память о Озрине я сделаю из него настоящего рыцаря Чёрной Розы.

Глава IX

Эдвард де Грюм

В тронном зале собрались все, кто не отправился на войну — в основном женщины и подростки, если не считать принца Турии, Зелваса, Райка и сэра Деанита. Эдвард не являлся хорошим воином, да и появление наследника Турии на глазах свидетелей могло привести и без того нестабильную ситуацию к ещё более плачевному сценарию, поэтому его решили оставить в Стрэнтоне. В отличие же от принца, остальные мужчины в зале не нуждались в отговорке: Зелвас исполнял обязанности герцога, покуда тот возглавлял ударную армию, Райк остался с матерью, пока отец семьи ушёл на войну, а Деанит обязался защищать принцессу Фелисию и сопровождал девушку ежеминутно. Вот даже сейчас фигура немолодого гвардейца, словно ходячая крепость, возвышалась позади Её Высочества.

— Вы все пришли по моему зову… Спасибо, — выказал благодарность первенец герцога, восседая на напоминавшем терновый куст троне.

— Что-то случилось? С ударной армией всё хорошо? — принцесса Фелисия, прикусив нижнюю губу, ломала руки — она так сильно переживала, что даже сидя рядом с Зелвасом, продолжала кричать тому в правое ухо.

‹Я и представить не мог, как много для неё значит Артус›, — зависть захватила разум Эдварда, пусть и продлилось это всего секунду.

— Мы и правда собрались из-за новостей с границы, — хищно оглядев зал, Зелвас изменился в лице, засияв подобно королевскому престолу: — Отец с дядей, не понеся серьёзных потерь, разбили Центральную имперскую армию!

Никто не ожидал таких хороших вестей, а потому многие женщины с облегчением упали на колени, глядя куда-то вдаль — два тонких ручейка, не встречая препятствий, потекли из их глаз, слившись под ногами в небольшие озёра, прозрачности которых могли позавидовать самые быстрые родники.

— Отца на тебя нет! Как можно быть таким бессердечным? — Ансиель пристально посмотрела на брата, и тот съёжился под её взглядом: Зелвас рефлекторно убрал руку с подлокотника и ненароком укололся о шип. — Ты мог сказать, что они победили ещё раньше, когда отправлял за всеми нами!

— Ансиель права. Что ты творишь? — ранее поднявшаяся и не находившая себе места от напряжения герцогиня, наконец, расслабилась, сев обратно, по левую руку от сына.

— Про-простите… Я не подумал, — Зелвас заикнулся, не сумев сохранить самообладание под напором родственников. Ансиель, в свою очередь, как маленькое пёрышко, взлетела по ступеням к трону и нежно обняла Фелисию — принцесса раз за разом всхлипывала, прикрывая лицо руками.

Взяв себя в руки, наследник продолжил:

— Ещё мне доложили о брате: именно Артус предложил план, принёсший нам такую желанную победу. Говорят, дядя Джорон до самого конца войны назначил его главным стратегом.

‹Всего одно сражение, и он уже герой? Мой новоиспечённый друг не перестаёт удивлять…› — Эдвард почесал голову, пытаясь осознать последние слова.

Пока никто не видел, сын герцога усмехнулся, вернув контроль над ситуацией. Он давно перестал думать о ране и начал походить на кровавого правителя, из руки которого понемногу, с каждой каплей, вытекала человечность.

— Может... О! Давайте устроим небольшой пир в честь успехов моего брата, — Зелвас обратился к девушкам.

— Не думай, что мы тебя так легко простим, — несколько смягчившись, ответила Ансиель, и собравшиеся принялись обсуждать будущий праздник…

***

Новостей оказалось не то чтобы много, а потому разговоры вскоре подошли к концу. Когда это произошло — Эдвард, выйдя из тронного зала, отправился на задний двор, попутно любуясь красотами местного дворца. Пусть принц и находился в Стрэнтоне уже почти три месяца, архитектура не переставала его удивлять: парень покинул Турию, когда ему было всего пять лет — он не мог вспомнить свой дом, но, сравнивая со скучным, населённым вечно холодными к нему людьми дворцом в Круидоне, резиденция Баглернов куда сильнее напоминала королевский двор — мраморные статуи, выполненные в человеческий рост сами по себе были произведением искусства, а разноцветный сад и звериные кусты сделали это место по-настоящему волшебным.

— Ты всё-таки пришёл, — заметил Эдвард, встретив на тренировочной площадке мужчину в серебристом доспехе.

— Принцессе понравилась идея с пиром, — ответил сэр Деанит, выбирая тренировочный меч. — Сегодня она решила не отправляться на прогулку и полностью посвятила себя этой затее, дав мне короткий отдых.

Когда Фелисия исполнила просьбу друга, взяв с собой королевского гвардейца, Эдвард, наконец, почувствовал, что полностью освободился от оков и в столице его больше ничего не держит. Воссоединившись пусть и не с родным, но настоящим отцом, принц Турии посвятил компании Деанита треть своего свободного времени — вторую юный любовник тратил на беседы с Ансиель, а последняя пролетала за работой над просьбой Артуса.

— Пусть ты и забыл чуть ли не всё, чему я тебя учил, но за месяцы, проведённые здесь, можно было и вспомнить, — покачав головой, лысый рыцарь кинул Эдварду тупой меч. — Или принц потерял сноровку, утопая в сотнях книг местной библиотеки? А может, все твои мысли захватила юная леди Баглерн?

— Ну, держись! — краснея, Эдвард крепче сжал пойманное оружие и бросился в сторону гвардейца.

— Ты так ничему и не научился, — разочарованно протянул Деанит, обезоружив парня первым же ударом. — В бою разум должен быть ясным — не думай о женщинах и уж тем более не принимай колкости всерьёз.

— Извини…

— Ну ничего, поднимай оружие. Ещё пару недель, и мы вернём твою былую форму!

Тренировка завершилась только через три часа — из-за неё принцу даже пришлось пропустить обед и урезать досуг. Как бы Эдварду ни хотелось прогуляться с Ансиель, после боя он чувствовал себя ужасно: одни лишь мышцы, отдающие неистовой болью, указывали на его связь с миром живых.

Едва доковыляв до покоев Артуса, принц открыл дверь, украшенную резными цветами, расположенными внутри деревянных квадратов, и с важным видом уселся за столом — всё это было нормальным поведением, поскольку перед отъездом сын герцога разрешил другу использовать помещение по прямому назначению. Тем не менее Эдвард, привыкший к небольшим комнатам, не стал злоупотреблять гостеприимством, решив приходить сюда только ради работы.

Наконец, заняв удобное положение и открыв «Три тысячи мёртвых строителей» юноша обмакнул перо в чернила, а затем, внимательно вчитываясь в текст, продолжил выводить точную схему королевского замка со всеми его тайными ходами и оборонительными сооружениями.

Глава X

Артус Баглерн

На вторые сутки после сражения от герцога Голдберга прибыл посыльный, сообщивший недобрые вести: на севере имперская армия неожиданно атаковала деревню, в которой остановилось войско Асперов, — Телрат едва сумел отбиться, потеряв значительное количество солдат; в противовес этому гонец с юга заверил, что у них всё гладко. Немного поразмыслив, Джорон отправил разными путями шестерых человек, в верности которых не сомневался: у них имелась всего одна задача — удостовериться, насколько слова юсландского посла соответствуют действительности. Сам же командующий, хоть опасения и имелись, развернул людей в направлении замка Шанбу — туда, где сейчас находилась разношёрстная армия, состоявшая из Асперов, Голдбергов и Виндоров.

Стараясь добраться как можно быстрее, Ривал приказал увеличить темп ходьбы и на час снизить время сна. В подобных условиях солдаты теряли способность сражаться также эффективно, как раньше, но поскольку вероятность встретить противника на территории союзной страны была минимальной, риск оказался полностью оправдан. Кроме того, загоняя коней, тянущих повозки, и нагружая скакунов лёгкой кавалерии вторыми всадниками из числа перенапрягшихся пехотинцев, скорость удалось повысить ещё больше. В итоге, используя бесчеловечную тактику с передвижением, войско преодолело путь за три недели, проходя более двадцати трёх километров в сутки, — это был абсолютный рекорд среди армий бывшей Малидийской Империи, тем не менее даже он не являлся предельным: без пленников герцог Баглерн сумел бы добраться до цели на несколько дней раньше. Конечно, в любой момент от «груза» можно было избавиться, однако Джорон с Ривалом не стали проявлять слепую жестокость — может, битва и выдалась кровавой, но сдавшихся имперцев никто не тронул — вместо этого ударная армия заполнила замки, что находились по пути: Рез и Такай в Юсландии, а также крепость Тистэд в герцогстве Голдберг. Вот только затея выдалась глупой и не принесла никаких плодов — все пленники оказались простыми солдатами, а потому ничего дельного они поведать не смогли…

Наконец, когда до замка оставалось менее суток, ударная армия остановилась на возвышенности — герцог хотел, чтобы солдаты с лошадьми перевели дух и в первый раз за долгое время выспались. В самых уязвимых местах лагерь наспех укрепили частоколом, между делом разместив вокруг патрули — сделали всё, чтобы незваные гости никак не смогли нарушить созданную идиллию.

— Что вы собираетесь делать, сэр Артус? — молодой оруженосец с любопытством уставился на стратега, крутящего в руках один из арбалетов, захваченных в недавнем сражении.

— Я пока не смог детально продумать тактику следующей битвы, поэтому обязан сделать это в ближайшие пять часов, до наступления темноты, — посмотрев на небо, Артус приметил множество грозовых тучек, собирающихся в единое целое. — Как думаешь, Лир, сегодня будет дождь?

Вместо парня ответил старый солдат, случайно подслушавший их разговор:

— Не просто дождь — самый настоящий ливень обрушится на нас этим вечером, — проговорил сэр Гарольд, ещё недавно бывший смотрителем крепости Констанс. — Колени ломит с утра, а они никогда не лгут! — ветеран утвердительно поднял указательный палец, и Артусу сразу захотелось ему довериться.

‹Вероятно, бывший смотритель знает, о чём говорит, — подумал юноша. — Старик достаточно умел, да и, как оказалось, он успел повоевать на Третьей Южной войне… — стратег мысленно нахмурился: — Интересно, почему Гарольд оставил Констанс и отправился на передовую вместе с нами? Неужели соскучился?..›

— Спасибо за информацию. Буду с нетерпением ждать обещанный ливень, — Артус натянуто улыбнулся новому командиру пехоты, после чего, повернувшись к собеседникам спиной, вернулся в свой шатёр.

Оказавшись внутри, стратег, не снимая доспехов, уселся за столом — он положил арбалет напротив себя и принялся думать. Юноша уже долго пытался найти решение, как он сам её прозвал, «имперской» загадки, но пока ничего не выходило. Дело было вот в чём: за все столетия войн с Империей Фиделис пленники оказывались настолько фанатичны, что скорее заканчивали жизнь самоубийством. Сейчас же многие пытались отвечать, но из их рассказов получалась какая-то каша, а некоторые слова лишь отдалённо напоминали известный всему континенту общий язык. Кроме того, часть имперцев имела более смуглую кожу, чем остальные — согласно же рассказам, противники никогда не отличались от жителей Аспера…

— Я не могу придумать другого объяснения, как бы этого не хотел, — парень опустошённо опустил голову на стол. Движение вышло резким — только благодаря барбюту молодой рыцарь избежал шишки. — Ты должен молчать, Артус, сейчас не время. Если рассказать об этом остальным — солдаты потеряют всякую волю к сопротивлению.

— Какая жалость. Мой сын сходит с ума — он уже начал разговаривать сам с собой, — герцог Ривал, стоя у входа в шатёр, последние полминуты наблюдал за стратегом: в его глазах виднелась печаль, а подбородок продолжал неудобно опираться на левую руку.

— Отец… — промямлил юноша, пытаясь осознать, как так вышло, что он не заметил присутствия другого человека. — Ты и Эрика обучил подобному трюку?

— У него были другие, не менее умелые наставники, — ответил мужчина, заходя внутрь.

— Что-то случилось? — спросил Артус, так и не подняв голову со стола.

— Я зашёл проведать главного стратега и узнать, как обстоят дела с планом к следующему сражению, — постучав по шлему юного рыцаря, словно это было ведро, герцог закончил мысль: — А обнаружил здесь тело, что засыпает, даже сидя на стуле.

— Я не спал, — с самого появления отца голова парня была повёрнута вправо — в результате придавленная щека исказила голос, сделав его сонным. — На улице ещё не начался дождь?

— Пока только морось, — подозрительно глядя на сына, ответил Ривал. — Это имеет значение?

— От дождя зависит исход битвы, — юноша зевнул и слегка потянулся. — Отец, расскажешь, откуда у Джорона взялся шрам? Ты грозился поведать, если он проиграет, но дядя выложился на полную.

— А-а, это… — почесав переносицу, герцог улыбнулся, вспоминая прошлое. — Сразу после победы в Третьей Южной войне Джорон отправился на встречу со своим отцом. К несчастью, тот не дождался сына: герцога Голдберга зарезали подосланные Империей убийцы, желавшие подставить Таллера де Грюма — продолжающийся конфликт мог сыграть им на руку, однако твой дядя не пошёл на поводу алых безбожников, и война всё-таки прекратилась. Горечь из-за смерти отца привела Джорона к куртизанкам, но он вовремя опомнился и попытался удалиться, однако женщина, потерявшая возможность содрать с дворянина три шкуры в ярости набросилась на того с ножом. В ходе кратковременной потасовки твой дядя едва не лишился глаза.

— Вот оно как… А распространяться Джорон не хочет, потому что моя тётка даже сейчас может устроить скандал из-за куртизанки?

— Ты правильно всё понял, — ответил Ривал, поворачиваясь к выходу. — Кстати, кажется, он ждал тебя на вечернюю тренировку.

— Точно! Уже бегу! — воскликнул стратег, вскакивая со стула.

Герцог уже собирался покинуть шатёр, но успел перед этим бросить последнюю фразу:

— Ты молодец. Я горжусь тобой, сын.

От неожиданности Артус окаменел, а когда решился ответить — отца уже не было. Следуя порыву, юноша хотел побежать за ним следом, но остановился, вспомнив про брошенный на столе арбалет…

Тренировка выдалась трудной. Однако, даже устав, стратег никак не мог заснуть, ведь его мучили вопросы касательно Джорона.

‹Может ли быть такое, чтобы дядю порезала простая женщина? Даже я до сих пор не могу коснуться мечом его тела… — словно непроглядный туман, сомнение овладевало разумом юноши. — Скорее всего, он был пьян›, — рыцарь решил загадку и вскоре, сумев разогнать мысли, погрузился в сон.

Глава XI

Ривал Баглерн

— А он вырос… — удовлетворённо прошептал дворянин, покидая шатёр. — Я рад, что война не сломила мальчишеский ум, и мои опасения оказались излишними, — вдохнув прохладный воздух всей грудью, Ривал закончил: — Из него получится замечательный герцог.

Ночь выдалась тихой, и впервые за последний месяц командиру приснился сон: их было тринадцать, и они маршировали в одной узкой колонне. Там, где ступала нога — трава умирала, оставляя за собой лишь чёрную липкую массу.

‹Кто эти гиганты?› — Ривал не мог даже двинуться: его словно держали цепи, и ветерану оставалось только наблюдать. Силуэты и впрямь напоминали очень высоких, под три метра, людей, но когда герцог присмотрелся, его объял ужас — руки и ноги отсутствовали, а на их месте были толстые когтистые лапы и копыта. Каждый из монстров походил друг на друга, различаясь только цветом шерсти и длиной рогов — последние достигали полуметра у командира.

Сердце наблюдателя заныло, когда огромные фигуры приблизились к деревне: плач детей и предсмертные крики женщин длились недолго, ведь стоило хоть одному монстру приблизиться — всё, включая дома и людей, превращалось в гниль, мгновенно расплывающуюся по округе.

Вдруг раздался громовой свист, и Ривал увидел, как из-за горизонта, на скаку обходя стекающую жижу, к деревне приблизились сотни людей: на белоснежных, не запятнанных тьмой доспехах всадников радугой отразилось рассветное солнце, вернувшее герцогу душевный покой.

— Это… Это правда, — голос солдата дрожал, а сердце перестало болеть и забилось сильнее. — Всадники Витуса — лучшие из воинов, что и после смерти служат нашему Богу…

Клин возглавлял светловолосый мужчина: его длинные, ещё недавно спадающие на плечи локоны развивались на ветру, словно это было не реальностью, а картиной гениального художника. К сожалению, творение мастера было не окончено — как герцог ни пытался разглядеть, лицо командира оставалось размытым…

Увидав божественную кавалерию, монстры, ещё мгновение назад бушевавшие в деревне, ринулись навстречу появившейся угрозе. Командир рыцарей не дрогнул ни на секунду: достав из молочно-белых ножен свой сияющий меч, он вонзил ближайшему зверю остриё прямо в глаз, мгновенно лишив того жизни. Сразу после этого третий по размеру рогов монстр, завыв от потери собрата, за два прыжка достиг цели и первым же ударом скинул белокурого мужчину с лошади, да так, что тот, пролетев десять метров, приземлился прямо в гнилостную массу.

Ривал, сам того не понимая, ощутил неистовый страх. Наконец, от внезапного прилива сил, сдерживающие герцога невидимые цепи не выдержали, и воин, не жалея ног, пустился к монстру. Время словно замедлилось, чем солдат, решив отрубить противнику лапу, и воспользовался. Однако попытка выдалась никчёмной: отразив меч когтями, зверь насквозь пробил грудь Ривала, вырвав ещё бьющееся сердце — глаза герцога закрывались, но он успел заметить, как недавно упавший, вывалявшийся в чёрной жиже рыцарь уверенно поднял свой меч.

***

— Какой странный сон, — пробормотал герцог, очнувшись в холодном поту.

Как оказалось, уже было утро: обычно в такое время солдаты давно бодрствовали, но сейчас Ривал отдал приказ не будить воинов и дать отдохнуть им ещё пару часов — только ближе к обеду войско покинуло временный лагерь и двинулось в направлении замка Шанбу.

Путь пролегал по низине между двух холмов, и войско сильно растянулось. Место выдалось очень открытым, поэтому герцог настоял, чтобы вперёд отправили больше разведчиков, и всё-таки в момент, когда те вот-вот должны были вернуться, с вершины одного из холмов раздался крик, тут же перешедший в глухой чавкающий звук:

— Имперцы! В лесу им!..

Заметив алые силуэты, мелькавшие между деревьями, солдаты растерялись, ведь атаку на своей территории никто не ожидал. Благо армии повезло с командирами — Ривал и Джорон среагировали мгновенно:

— Рассыпаться! Всем отступать! — выкрикивал приказы герцог, разворачивая своих людей в обратном направлении.

Попытка почти увенчалась успехом, но было слишком поздно: с трёх сторон на солдат посыпался арбалетный град — пехота умирала сотнями, и даже некоторые воины в кирасах на близкой дистанции оказались беззащитны против вражеского оружия. Впрочем, и в подобной обстановке нашлись трезвые головы — наспех собранная из пехотинцев стена щитов черепахой попятилась назад, а лёгкая кавалерия, надеясь обогнуть холм, скрылась за недавним поворотом — на импровизированном поле боя осталась только половина пеших солдат, лучники и рыцари Чёрной Розы.

— Артус! Где? Где мой сын?! — панический голос герцога оказался направлен в сторону ближайшего всадника.

— Ми-милорд… Сэр стратег был с четвёртым отрядом… — со страхом в глазах ответил рыцарь, вжимаясь в седло.

— Четвёртым?! — чудом защищаясь от врезавшихся в крепкий дубовый щит болтов, Ривал поскакал на передовую, командуя коннице: — Орден, за мной!

Четвёртый отряд маршировал в голове колонны и к моменту появления герцога уже принял бой с ожидавшей в засаде вражеской армией. Самое многочисленное пехотное объединение целиком состояло из солдат де Грюмов, представляя собой солидное пятитысячное войско — за несколько месяцев добиться полного боевого взаимопонимания между ними и людьми Баглернов было невозможно, но, оставшись плечом к плечу только со своими друзьями, воины Турии показали, чего стоят: вдвое большая по численности имперская армия даже под прикрытием арбалетчиков не могла пробиться сквозь ряды пехотинцев, словно крепкая стена, защищавших каждый клочок земли. Вне всяких сомнений, будь на поле боя странствующий менестрель — он бы восхвалил в своих балладах каменную башню, украшавшую герб де Грюмов.

— Артус! — прогремел бас герцога, на секунду заставив замереть солдат по обе стороны: гнев и страх властвовали над разумом бывалого воина, и тот был готов бросить на убой хоть всю армию, но уверенности, что это поможет спасти дорогого сына, не было.

— Вижу! Сэр стратег спешен — он в первом ряду! — прокричал один из рыцарей в чёрном, сразу же потеряв скакуна. Воин прошёл множество битв, но не смог выстоять при этой неразберихе: мёртвая лошадь упала на него сверху, сломав солдату ногу.

— Кавалерия, в атаку! — неистовый рык, походивший скорее на звериный, придал армии уверенности: Джорон, руководивший отступлением, обогнул холм и, приведя с собой лёгкую конницу, ударил врагам в спины.

Повторив приказ для орденских рыцарей и набрав разгон, герцог Баглерн обнажил Дикую Розу — вражеские пехотинцы начали падать под натиском кавалерии словно переспелые яблоки, и всё же в этот раз удача повернулась лицом к имперцам…

— У них на подходе подкрепление, — среди множества то ли предсмертных воплей, то ли боевых кличей Ривал, едва успевший настигнуть врагов и войти в кураж битвы, смог разобрать столь важное донесение — он сразу же повернулся на голос, но увиденное заставило сердце ветерана дрогнуть: подобно кровавому закату, вся тридцатитысячная Северная армия спускалась с холма.

— Вот так невезение… — горько улыбнувшись самому себе, герцог принял окончательное решение: — Джорон, прошу тебя, защити моих детей! Сделай это ради нашей дружбы! — стараясь перекричать солдат, ветеран высказал свою просьбу.

Заметив уверенность в глазах названого брата, находившийся в пяти метрах командующий кивнул, а затем, напоследок подведя свою лошадь к соратнику, коснулся плеча Ривала и сказал:

— Береги себя, старый болван…

— Разумеется…

Когда Джорона уже было не разобрать среди врагов, герцог отдал последний приказ:

— Рэндалл! Ты и твои люди — за мной! Задержим вместе с четвёртым отрядом этих алых безбожников!

— Есть, сэр! — преданный рыцарь ответил без тени сомнения.

— Милорд, разрешите и мне… — Эрик попытался изменить решение командира, но получил мгновенный отказ.

— Нет! Остальным — помогать Джорону. Выведите Артуса живым! — приказал Ривал перед тем, как направить своего коня прямо навстречу вражеской кавалерии.

Глава XII

Артус Баглерн

Всё произошло внезапно: Артус ехал, обсуждая с офицерами четвёртого отряда их место в следующей битве, как вдруг его левое плечо пронзила резкая боль, и всё пространство вокруг заполонили крики солдат, умирающих под имперским обстрелом. Попытавшись покинуть открытое место, стратег начал разворачивать лошадь, в последний момент заметив опасность — боковое зрение засекло блик, и юноша инстинктивно поднял меч, что уже несколько секунд лежал в его правой руке — кавалерийское копьё тотчас встретилось с Последним Шипом, вот только клинок оказался недостаточно широким, чтобы полностью остановить атаку, и вражеский наконечник, соскользнув, ударил Артуса в живот. Бригантина защитила плоть, однако удар огромного оскалившегося всадника вышел настолько сильным, что юношу выбило из седла. Упав на головы своих солдат, стратег чудом остался не затоптанным до смерти, и то благодаря Лиру — мальчик спешился: разгоняя воинов, он помог своему наставнику подняться и даже подал тому оброненный меч.

Оказавшись на ногах, Артус огляделся в поисках противника, но, к удивлению рыцаря, так неожиданно напавший всадник уже успел скрыться. На всякий случай парень запечатлел в своей памяти необычный шлем с тремя длинными красными перьями и быстро вернулся к действительности, в которой появившаяся из-за холма имперская пехота давила на четвёртый отряд: турийские солдаты первое время продолжали отбиваться, но поскольку силы воинов не являлись безграничными, сопротивление вскоре захлебнулось — спустя всего несколько минут первые ряды ударной армии уже приняли славную смерть, и стратег очутился в самом разгаре ближнего боя.

Даже находясь в полнейшей панике, Артус не забыл об оруженосце: молодой рыцарь отвёл Лира за свою спину, и, пусть левая рука болела при каждом движении, юноша поднял один из щитов, что лежал на земле рядом с трупами товарищей. Имперцы же, завидев богатые доспехи с гербом Баглернов, стали наседать на сына герцога целыми группами — взять в плен дворянина для них было сродни маленькой победе. Стараясь выжить и вместе с тем защитить своего подопечного, стратег сосредоточился на обороне: он раз за разом отбивал круглым щитом мечи и временами наносил в ответ быстрые уколы. Казалось, этот ужас длился вечность, и вот, когда дыхание Артуса окончательно сбилось, юноша услышал душераздирающий крик отца, что никак не мог найти своего сына…

Голос Ривала придал рыцарю сил, и тот, разодрав горло нечеловеческим воплем, продолжил сражение — тогда-то под копытами появившихся орденских лошадей вражеская формация и начала рассыпаться, а сотни имперцев попадали на окровавленную землю. Однако, несмотря на помощь со стороны, в первых рядах всё осталось по-прежнему: разбить здесь имперский строй, не навредив при этом своим, оказалось невозможным. Только через долгие две минуты, оттолкнув щитом очередного пехотинца, Артус заметил за спинами врагов настоящий результат — размахивая своими мечами, подобно ветряным мельницам, спешенные воины в чёрном прорвались через круговую оборону и начали сближаться с четвёртым отрядом.

Продержаться до подхода рыцарей было тяжело, но тренировки с дядей оказали заметный эффект: юноша успел одолеть троих солдат, пробив двоим кольчуги и ранив последнего в бедро. Он уже занёс меч для решающего удара, как вдруг понял, что не успевает защититься от очередного имперца — мужчина успел прицелиться своим копьём в грудь юноши и, передумав брать молодого дворянина в плен, решил отомстить за свой выколотый глаз и потерянный шлем. В отчаянной попытке спастись стратег прыгнул прямо на пехотинца, однако принимать удар парню не пришлось — лезвие Слезы Радости пробило незащищённый затылок имперца, выйдя наружу через рот, подобно второму языку.

— Артус! — прокричал из-за спины оседающего трупа Эрик: чёрные доспехи рыцаря блестели от крови, а в глазах стояла смешанная со страхом злоба.

— Эрик!.. Спасибо… — благодарная улыбка начала появляться на лице стратега, но трогательный момент оказался прерван голосом Джорона.

— Потом будете болтать! Солдаты не смогут долго отвлекать арбалетчиков! — сражающийся граф, подобно рыбе в воде, маневрировал между имперцами, отбирая жизни десятками и умудряясь попутно раздавать приказы. — Срочно к лошадям! Мы отступаем!

Следуя примеру Джорона, все направились вглубь прорубленного коридора: Артус и Лир в середине, а молодой капитан — замыкающим. К счастью, предосторожность оказалась лишней — люди Эрика легко справились с имперской пехотой, и отряд добрался до обороняющей лошадей второй половины орденских рыцарей. Оказавшись вне боя, Артус в один прыжок забрался на лошадь Джорона, а Лир, оторванный от земли неведомой силой, разместился позади капитана Бисгарда.

— Уходим! — дождавшись остальных всадников, лидер рыцарей отдал приказ к отступлению, и чёрно-кровавая туча, топча вражеское подкрепление, на всех парах ринулась прочь из этого могильника.

Скача по низине, стратег не побрезговал осмотреть всё поле боя, и увиденное заставило его поёжиться: тысячи тел остались лежать позади — в основном это была пехота, но среди неё можно было заметить единичных лошадей. Что же до живых — главное войско успело отступить, и между холмов, если не брать в счёт сотню чёрных рыцарей, остался только четвёртый отряд, потерявший почти половину от своей первоначальной численности.

— Почему солдаты не отступают вслед за нами? — заметив несоответствие, спросил у командующего Артус.

— Их главная задача — задержать имперцев, дав нам возможность отвести караваны и остальных людей, — холодно ответил Джорон, загоняя лошадь.

По мере отдаления от поля боя усталость накатывала с новой силой — вскоре юноша во всех красках ощутил пронзающую боль в плече. Осмотрев конечность, Артус заметил арбалетный болт, вошедший вглубь на два пальца: рука сама потянулись к древку, и когда они встретились, стратег завопил так громко, что заставил командующего обернуться.

— Эй! Оставь это на потом. Не хватало только, чтобы сейчас ты потерял сознание, — держа поводья левой рукой, Джорон потрепал молодого рыцаря за здоровое плечо.

Стараясь забыть о ране, Артус стал обдумывать их положение, что было не лучшей идеей — от осознания потерь и шока битвы в стене щитов всё тело юноши задрожало. Но не успел он начать самобичевание, как страшная мысль ударила в голову:

— Отец! Где отец? Он с отступающими?

Ответом стала тишина. Джорон и скачущий рядом Эрик лишь слегка опустили головы.

— Вы?.. Только не говорите… Он… Он ведь жив?..

— Твой старик немного задержится, но обязательно нас догонит. Ты же его знаешь, — командующий горько усмехнулся на вопрос племянника, но уверенности от его слов ни у кого не прибавилось.

Часть Вторая: «Восток в огне» Главы XIII-XXIV

Глава XIII

Войско прождало в старом лагере целые сутки, однако никто больше не вернулся — погиб герцог Ривал с остальными солдатами или его взяли в плен, оставалось неясным. Во всяком случае, назначать нового командующего ударной армией Джорон пока не стал. К сожалению, хорошее забывается, а плохое накапливается: вскоре настроение выживших пало так низко, что некоторые стали обсуждать возможность дезертирства, но попытки вынужденно пресекали рыцари Чёрной Розы…

Рана Артуса оказалось достаточно глубокой, чтобы поразить кость, единственная радость — это была трещина, а не перелом. Привязанные к армии врачеватели достали болт и прижгли дыру, после чего туго перевязали её тканью со странной мазью, напоминающей запахом несвежую рыбу: во время прижигания юноша не издал ни звука, стойко вытерпев лечение, что ещё сильнее подняло его авторитет в глазах подчинённых. По итогу, подвязав левую руку к шее, Артус оказался готов продолжить путь.

Дальше ждать было глупо, поэтому к обеду Джорон приказал армии выступать вновь, выбрав самую трудную для засады дорогу — это увеличило путь на целых двое суток…

Все три последующие дня Артус выглядел очень подавленным: он не мог есть и, даже будучи достаточно худым, умудрился потерять в весе. Единственной отрадой было возвращение Фармида — умная лошадь сама нашла лагерь и тем самым удивила не только стратега, но и всех солдат. Это произошло вечером первого дня. Воины уже отдыхали — лишь дозорные остались следить за местностью. Однако они не смогли выполнить свою задачу — прорвавшись сквозь патруль, боевой скакун приблизился к шатру хозяина и, остановившись рядом, громко заржал. Артус сперва не поверил своим глазам, но, потрепав друга за гриву, убедился — это не сон. К счастью, Фармид оказался цел, а потому уже с самого утра он гордо повёз упрямившегося ехать в повозке стратега в сторону крепости. Держать поводья одной рукой юноше было совсем нелегко, поэтому он временами помогал себе травмированной конечностью и всё-таки смог справиться.

Когда замок появился на горизонте, по направлению к армии выдвинулся небольшой отряд во главе с тощим русым юношей.

— Дядя, Артус. Добро пожаловать в замок Шанбу, — приблизившись, проговорил Малик Голдберг.

— Спасибо, что встретил нас, племянник, — ответил Джорон, оглядывая собеседника. — Неужели ты решил отрастить бороду? — улыбнулся ветеран, заметив рыжую щетину.

Закатив глаза, Малик проигнорировал заданный вопрос:

— Давайте продолжим в замке. С учётом ваших и наших потерь ситуация резко изменилась.

Став серьёзным, Джорон нахмурил брови и отдал войску приказ:

— Выдвигаемся! Разобьём лагерь рядом с крепостными стенами.

Замок Шанбу был стандартных размеров: в лучшие времена его гарнизон составлял около двух с половиной тысяч, максимум же внутри могло разместиться в два раза больше солдат, но исходный смысл тогда терялся, ведь еда конечна, а голодные люди противиться осаде неспособны. Расположение башен являлось типичным для бывшей Малидийской Империи — четыре крупные по краям и две небольшие у подъёмного моста. Как и в крепости Констанс, перед стенами имелся ров, разве что уровень воды в нём был немного выше. Интересных деталей, вроде горящих на верхушках костров, здесь, однако, не нашлось, и Артус несколько разочаровался.

Замок Шанбу возвели с одной целью: предотвращать вторжения со стороны Империи Фиделис, но вот наступать отсюда на восток было самоубийством — как и его близнец на границе с Юсландией, замок Святого Луара с гарнизоном в шесть тысяч солдат и полными погребами провизии считался неприступным.

Войдя внутрь, стратег увидел множество разношёрстных людей: на одного воина с гербом Голдбергов приходилось по три с гербами Виндоров и Асперов. Что не удивительно, ведь именно Мариэль Виндор принадлежали здешние земли — пусть герцогиня и согласилась с кандидатурой Телрата в качестве командира армии, она не собиралась ослаблять бдительность.

Малик провёл гостей в совещательную, где их уже ждали. Только Артус переступил порог — к нему подошёл грустный седой мужчина. Он выглядел встревоженным и сразу же заключил юношу в свои объятия.

— Мы слышали о засаде… Это я виноват, что подобное случилось на доверенной мне территории, — герцог Голдберг плакал, и стратег оказался ошеломлён: он ни при каких обстоятельствах не мог представить этого человека настолько разбитым. — Надеюсь, с твоим отцом всё хорошо…

— Мне некого винить. Спасибо за ваши слова, — ответил юноша, слегка похлопав мужчину по спине.

— Ривал вернётся, не переживайте, — прекратил разговор Джорон, отведя брата в сторону. — Он ещё всех нас переживёт. Знаю я этого чертяку.

— Давайте лучше обсудим, что нам теперь делать, — вклинилась герцогиня Виндор, попивая красное вино из богато украшенного кубка: она походила на старую, но хищную львицу, желавшую откусить кусок побольше.

Кивнув, Джорон подошёл к тканевой карте.

— Расскажи им детали, — проговорил он, коротко глянув на племянника.

— Стоп, неужели план продумывал этот мальчишка?! — удивлённо воскликнула герцогиня.

— Как вам уже известно, этот «мальчишка» уничтожил Центральную имперскую армию, — строго ответил Джорон. — Не стоит сомневаться в моей компетентности, Мариэль.

Поняв, что ни от кого не добьётся поддержки, герцогиня виновато поклонилась:

— Извините, командующий.

Хоть и было видно, что искренности в её словах чуть больше, чем ноль, Джорон решил не продолжать спор.

— Можешь начинать, — вновь проговорил ветеран, давая слово Артусу.

Обсуждение заняло несколько часов, но по итогу было решено: ударная армия, укрепившись солдатами Асперов, направится на место будущего сражения, в то время как Голдберги и Виндоры дождутся прибытия дополнительных караванов с продовольствием и выступят вслед за основными силами через три дня — в этот раз план стратега строился не на использовании местности, а вокруг более масштабных факторов…

Сегодня Артус впервые поужинал. Стало ему легче от слов герцога Голдберга или больше голодать было невозможно — факт остаётся фактом: две порции луковой похлёбки сделали жизнь стратега немного легче. До ночи ещё оставалось порядочно времени, и юноша, наполнив желудок, решил пройтись по крепостной стене. Высота сооружения достигала таковой в Стрэнтоне, но, в отличие от городской стражи, здешние караульные добросовестно выполняли возложенную на них работу, а воины, что ждали своей очереди, не бродили без дела по кабакам — они точили мечи и до блеска натирали кирасы.

Помимо солдат в замке можно было отыскать и некоторых гражданских: в основном попадались кузнецы, помогавшие рыцарям с их помятым снаряжением. Беря в расчёт то, что ранивший стратега болт повредил и доспехи, они требовали ремонта — этим юноша и занялся, отдав их мастеру — старик держал молот лучше, чем большинство ветеранов свои мечи, и Артус не сомневался в его навыках. Чутьё не подвело рыцаря — всего через час он получил бригантину, похожую скорее на новый доспех, — она не имела даже намёка на заплатку.

Радуясь такой удаче, юноша направился в отведённые ему покои, но вдруг на стенах началась какая-то суета, и по ту сторону ворот раздался могучий крик:

— Именем всесильного Бога нашего Витуса, я — архиепископ Фирентис — требую опустить мост!

Глава XIV

— Прошу прощения, Ваше Святейшество. Нам не доложили о визите, — извинился Джорон перед неожиданным гостем.

— По́лно вам. Я отправлял гонцов, но их, похоже, перехватили, — ответил мужчина, покидая позолоченную, в полтора человеческих роста карету. — В этом целиком и полностью моя вина.

Архиепископ выглядел необычно: длинные усы свисали ниже подбородка, в то же время старческие морщины и выступающие из-под головного убора густые волосы придавали человеку шарма. Он был полностью седым и по состоянию кожи походил на восьмидесятилетнего, но то, как визитёр говорил и двигался, напоминало Артусу молодого рыцаря, нацепившего на себя чужое лицо.

Одежда Его Святейшества оказалась отдельным произведением искусства: длинную белую тунику украшали накидка и пояс — вдоль всего одеяния серебристые нити выводили однотипные узоры — три расположенных друг в друге круга, соединённые тонкой линией; на голове, в свою очередь, возвышался овальный убор, напоминавший скорее золотую императорскую корону с выводящими аналогичный символ жемчужинами. Согласно поверью: большой круг узора — это сам Витус, средний — его верные последователи, маленький — остальные люди. Таким образом — Бог защищает всех, а священники обязаны опекать простой народ. Линия же, соединяющая круги, символизирует архиепископа — доверенное лицо Витуса — человека, несущего божественное слово.

Помимо Фирентиса вскоре во дворе появились и другие гости: рыцари в полных латных доспехах с холодными серыми плащами и монахи в одеяниях, напоминавших тунику архиепископа. Лица первых скрывали закрытые шлемы, а вторые походили на безэмоциональные статуи, покинувшие чью-то мраморную коллекцию…

Осматривая внутренний двор, архиепископ остановил взгляд на Артусе — юноша уже отдал бригантину появившемуся рядом оруженосцу и почёсывал ноющую руку.

— Мальчик, ты ранен? — удивлённо спросил старик.

— Это Артус — младший сын герцога Ривала Баглерна, — представил племянника Джорон. — Внешность обманчива: он наш главный стратег и один из лучших воинов.

— Интересно, интересно, — задумчиво протянул мужчина, — такой молодой и уже главный стратег… — подойдя к юноше, Фирентис положил мозолистую ладонь на раненое плечо: — У Витуса на тебя большие планы.

— Архиепископ, как же ваше здоровье?! — один из «мраморных» людей неожиданно воскликнул, растеряв всю свою серьёзность.

— Всё нормально. Такую маленькую ранку моё старое тело ещё способно выдержать, — засмеялся мужчина, со всех сил сжимая место ожога.

— Аааа!!! — волна нестерпимой боли нахлынула на стратега, и тот, оттолкнувшись обеими ногами, попытался сбежать, но хватка старика оказалась настолько крепкой, что Артус только упал на колени в тщетных попытках освободиться.

Как и юный мученик, архиепископ выглядел не лучшим образом: от напряжения на его морщинистом лбу выступили скрытые ранее вены, а лицо Фирентиса покрылось липким потом. Едва всё началось — десятки людей обступили старика, но помогать ему никто и не думал — священники и рыцари принялись внимательно наблюдать за происходящим — некоторых из них охватывала дрожь, другие же и вовсе предпочитали отводить взгляд.

— Держись! Ещё немного! — прорычал старик, сейчас походивший скорее на загнанного зверя, нежели на человека.

Вдруг боль исчезла. Совсем. Ещё секунду назад Артус желал смерти, а теперь всё его тело ощущало лишь приятное тепло. Фирентис тоже расслабился: пошатываясь, старик сделал несколько шагов, но верные люди вовремя подхватили своего лидера, помогая тому сохранить равновесие.

— Что произошло?.. Рука... Она больше не болит… — размотав ткань, Артус удивился ещё сильнее: на месте прижигания сейчас блестела свежая розовая кожа. — Кость и ожог — всё зажило…

— Такова божественная сила: архиепископ может исцелять даже самые трудные случаи, но при этом и он, и раненный испытывают дикую боль — гордо заявил монах. — А сейчас, Его Святейшеству нужно отдохнуть. К сожалению, больше одного раза в день использовать дар никто не способен.

— Да. Пожалуй, я пока удалюсь, — потирая виски, старик засеменил к крепости.

— Позвольте показать ваши покои, — с тревожной улыбкой проговорила герцогиня Мариэль, удаляясь вместе с гостями.

Когда архиепископ, наконец, пришёл в себя, уже был поздний вечер, но повторное собрание решили не откладывать и провели в тот же момент. На нём, убедившись, что безбожники собрали крупное войско, Фирентис принял решение помочь объединённой армии и выступить против Империи Фиделис. Поскольку бо́льшая часть людей архиепископа сейчас занималась распространением религии в соседних странах — некоторые силой, а некоторые словом — старику удалось привести с собой всего три тысячи кавалеристов и около двух сотен монахов — достаточно грозную силу. Казалось бы, для Аспера всё складывалось удачно, но и здесь не обошлось без сложностей: главная из них была в подчинённости — священники выполняли приказы только самого Фирентиса. Тем не менее, стоило архиепископу заявить, что на время войны все должны относиться к словам Джорона, словно это воля самого́ Витуса — споры мгновенно затихли.

В очередной раз поведав о своём плане, Артус дождался окончания собрания и вместе с архиепископом вышел за ворота крепости: старик предпочёл провести ночь в палаточном лагере, а юноша, желая побольше узнать о божественной силе, напросился сопроводить гостя.

В один момент на улице повеяло холодом, и под влиянием вечерней тоски тревожные мысли вновь наполнили буйную голову… Вечерний ветер, изменивший настрой юноши, не был чем-то экстраординарным — лето закончилось месяц назад, и теперь в мире вовсю властвовала осень: привыкшие к солнцу люди разочарованно вздыхали, а темнота с каждыми прожитыми сутками начинала забирать своё раньше и длилась всё дольше.

— Тебя что-то тревожит? — поинтересовался у Артуса архиепископ, заметив его подавленное состояние.

— Мой отец. Мне неведомо, что с ним…

— Мальчик мой, не дай дурным мыслям захватить твой разум, — уверенный тон старика подействовал на стратега не слабее крепкого чая. — Незнание даже хуже плохих вестей, но если ты во что-то веришь — это обязательно случится. Поэтому лучше верь в хорошее.

Забыв, что хотел расспросить архиепископа, Артус рефлекторно продолжил путь, погрузившись в себя...

— Мне нужно поведать о принятом относительно еретиков решении, — остановившись у высокого шатра, заявил Фирентис. — Можешь пока осмотреться здесь, а после спросишь обо всём, что тебя интересует, — от широкой улыбки седые усы старика отклонились так сильно, что легонько дотронулись мочек ушей. — Я люблю беседы перед сном.

— Спасибо, Ваше Святейшество, — поклонившись, Артус повернул направо — в сторону импровизированной тренировочной площадки.

По пути юноша принялся оценивать лагерь священников, и увиденное сильно его удивило: здесь не нашлось длинных шатров, рассчитанных на целую дюжину солдат — у каждого из людей архиепископа имелось своё маленькое пристанище.

‹Со стен замка это место наверняка походит на грибную поляну›, — улыбнувшись собственным мыслям, Артус глубоко вдохнул прохладный воздух. Вдруг нос юноши уловил необычный горьковато-сладкий запах, и тот, не отдавая себе отчёта, направился в сторону странного аромата.

Заглянув в приоткрытый шатёр, стратег увидел лишь тускло горящую свечу, освещающую крохотный, походивший на приставную тумбочку стол. В шатре никого не оказалось, и Артус, оглядевшись по сторонам, зашёл внутрь. Когда это случилось — терпкий запах волной наполнил ноздри, спровоцировав у юноши лёгкое головокружение: стратег ненадолго потерялся, но продолжил путь к столу, вскоре найдя источник аромата — им оказалась густая белая жидкость, застывшая на дне глубокой деревянной миски. Юноша только потянулся указательным пальцем, желая попробовать содержимое, как внезапный грохот доспехов вернул его к реальности.

— Сэру стратегу не стоит здесь находиться, — из-под шлема вошедшего рыцаря донёсся грубый голос. — Вас ожидает архиепископ.

Поняв, что он узнал страшную тайну, Артус низко опустил голову и покинул шатёр: в ушах нарастал шум, а виски ломило от боли — волнение юноши ощущалось чуть ли не физически. Но поскольку оставался шанс, что стратег понял всё неправильно, парень нашёл в себе силы выпрямиться и в таком состоянии дойти до самого большого шатра.

Хоть и выглядела огромной, палатка архиепископа не отличалась богатым убранством: взору юноши открылся лишь круглый деревянный стол с четырьмя стульями и стопка каких-то книг. Оказавшись внутри, сопровождающий стратега воин извинился перед хозяином и, подойдя к Фирентису вплотную, что-то тому прошептал — из всех слов Артус смог разобрать только «проник» и «видел».

— Я разберусь. Можешь идти, — лёгким движением руки архиепископ отпустил ви́туна и исподлобья посмотрел на юношу. — Да, в миске было именно то, о чём ты подумал, — честно признался старик. Хоть ситуация и оказалась сложной, выражение его лица осталось спокойным.

— Но... Вы же служители Бога…

Встав со стула, Фирентис сомкнул руки за своей спиной и принялся расхаживать вокруг стола.

— Несколько веков назад всё было в точности, как тебе известно: каждый служитель получал частичку божественной силы — рыцари быстрее обучались и переставали ощущать боль — главную причину дезертирства, неуверенности и страха. Что по поводу монахов, — мужчина указал на исцелённое плечо стратега, — ты и сам сегодня ощутил их возможности.

— А потом вы начали выращивать мак?..

— Не совсем так, — ответил архиепископ, вызывая у Артуса недоумение, — это растение использовалось ещё задолго до распада нашей Империи, — подойдя к стопке книг, Фирентис протянул руку к той стороне, что была скрыта от взора юноши. — Пусть благодаря божественной силе люди и избавлялись от своих страхов — они были не единственными, кто шёл в бой, — показав лежащую на ладони небольшую деревянную фигурку, старик грустно поджал губы: — Лошади тоже умеют бояться, и, дабы очистить их разум, тем самым усилив наше войско, животным в пищу стали добавлять лекарство.

— Вам их не жалко?.. — вспоминая недавнее возвращение верного Фармида, Артус не мог согласиться со словами архиепископа.

— Они умные животные, но мой давний предшественник предпочёл сохранение жизней людей, и я его полностью понимаю.

— Вы говорили — раньше воины получали благословение Витуса. Что же случилось после?

Поставив деревянную лошадку на место, Фирентис закатал рукава, открыв глазам юноши страшное зрелище: до са́мого локтя руки старика были в синих пятнах — они походили на спелые сливы, созревшие от ежедневных избиений.

— Цена высока, и не всякий может безукоризненно её платить: помогая, монах всем телом ощущает нестерпимую боль, а рыцари, лишавшиеся этого чувства по воле Божьей, со временем теряли возможность ощущать хоть что-то — они становились нелюдимыми, жестокими и больше никогда не радовались, — немного помолчав в раздумьях, архиепископ продолжил: — Не желая превращаться в человекоподобные статуи, новые воины, наблюдая за изменениями старших товарищей, начинали сомневаться, и их вера надламывалась — Витус лишал благословения одного за другим.

— И в итоге…

— В итоге, боясь потерять место в элитном войске, многие рыцари стали использовать плоды мака вкупе с некоторыми другими растениями, лишаясь тем самым болевых ощущений и очищая разум.

— Неужели вы это поддерживаете? — к горлу Артуса подступил ком, но он, обязавшись держать себя в руках, обошёлся без резких выражений.

— Конечно же, нет. Однако, сохранивших силу людей осталось всего три сотни, и то большинство — монахи, — прикусывая нижнюю губу, поведал старик. — Изгони я остальных — божественного войска не станет, а безбожники с востока заполонят эти земли.

Пусть перед ним и стоял сам архиепископ, стратегу удалось получить доминирующее положение в этом разговоре, и теперь Артус мог навязать свою волю: он являлся хорошим воином, и замок с солдатами был рядом, кроме того, большинство священников уже отправилось спать — прорыв бы не оказался особо трудной задачей, но юноша успел проникнуться сочувствием к этому старику и не хотел тому зла.

— Действительно… Сложная ситуация… — протянул стратег, переминаясь с ноги на ногу. — Даже когда большинство солдат забыли о Боге — ваша вера не пошатнулась. Я глубоко вас уважаю, а потому никому не расскажу об увиденном.

— Ты хороший человек с изумительным будущим, мальчик, — проговорил старик. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь — смело обращайся. Архиепископ Фирентис привык возвращать долги.

— Спасибо. Я это учту, — Артус повернулся к выходу, но тут в его голове созрел новый вопрос: — Архиепископ, можно спросить вас ещё кое о чём?

— Конечно. Спрашивай что угодно, — без тени сомнения произнёс Фирентис.

— Почему вы не помогаете королю Конраду излечиться, хотя от моей раны избавились в два счёта?

— Ты не первый, кто об этом спрашивает, — глухо ответил архиепископ. — Причина проста: Витус — Бог жизни и смерти. Раны, нанесённые людьми, противоестественны, а вот болезни — это божественная воля. Кто я такой, чтобы вмешиваться в планы Витуса?

— Вот как… Теперь понятно... — задумавшись о своём, юноша наконец-то вышел наружу.

Глава XV

План изменился.

Герцогиня Мариэль настояла, чтобы армии Виндоров и Голдбергов задержались в замке Шанбу более чем на трое суток — всё, чтобы «предотвратить возможную осаду и последующую потерю главной приграничной крепости». С одной стороны, это имело смысл — генерал Северной имперской армии был выдающимся человеком, что умудрился пустить в бегство уже два войска и легко мог придумать план по атаке замка, но с другой, когда вероятность нападения приблизится к нулю и Телрат отправится на помощь — герцог может не успеть, а то и вовсе потерять своих людей в очередной засаде.

Как бы то ни было, скрипя зубами, Джорон согласился с предложением Виндоров, и, спустя неделю, ударная армия выдвинулась на позицию. Укрепившись людьми Асперов и священниками, она выглядела даже солиднее войска, с которым сражалась в «Битве на багряной реке»: пусть солдат и было около тридцати пяти тысяч, зато количество тяжёлой конницы давало уверенность в скорой победе — подкрепление прибудет через несколько дней, и тогда громадная, чуть ли не пятидесятитысячная армия, превосходящая имперцев более чем в полтора раза, с лёгкостью закончит эту войну, а последнее алое войско, находящееся у южных границ Юсландии, поймёт тщетность своего нападения и капитулирует, принеся желанный мир…

Враги расположились на краю обширного пастбища: оно принадлежало семье Виндоров и размерами напоминало скорее заросшую жёлто-зелёной травой королевскую пашню, чем поле для выгула скота — пусть обзор и был неплохим, но в отсутствие холмов разглядеть весь лагерь являлось невыполнимой задачей. Исходя из этого, выжившие солдаты Центральной армии уже могли присоединиться к новому войску, однако узнать правдивость предположения разведчики пока не могли.

Неожиданным стало и отсутствие подкрепления из замка Шанбу — Телрат и Мариэль к назначенному сроку так и не появились. Правда, это не сыграло роли: Джорон, не собиравшийся ещё сильнее отклоняться от первоначального плана, решил провести сражение без них — может, при этом потери и выйдут солиднее — сейчас ударная армия располагала огромными шансами на победу. Тем не менее не все беспрекословно соглашались со словами ветерана — многие офицеры пытались отговорить командующего, но тот всегда отвечал одно и то же: «Если сегодня мы не вступим в бой — погибнут тысячи, если не десятки тысяч жителей из ближайших городов и деревень. Готовы ли вы взять на себя ответственность за их жизни?» — на подобное солдатам ответить было нечего…

Остановив коня, Артус поглядел на синее небо: время приближалось к полудню, а предсказанный дождь всё не начинался.

— Скоро, сэр стратег, — позади раздался старческий голос — обернувшись на звук, рыцарь увидел бывшего смотрителя крепости Констанс — Гарольда. — Час-два и можно начинать, — уверенный тон ветерана подействовал ободряюще, и юноша, благодарно кивнув, принялся раздавать приказы…

Предсказание оказалось верным: не прошло и сорока минут, как мелкие капли начали своё выступление, забарабанив по доспехам, щитам и листьям.

— Всё готово, — доложил командующему Артус.

— Выступаем! — немедленно отдал приказ Джорон, указав Рекой Крови в сторону имперского лагеря. Едва это произошло — стратег, наученный прошлыми сражениями, сразу же открыл рот, предотвращая временную глухоту: боевой клич солдат не просто сотряс воздух — небольшое землетрясение волной пробежало по пастбищу, оставив за собой длительное эхо.

Пусть ненастье и закончилось относительно скоро, дождь вышел интенсивным. Артус, заранее рассчитывавший на ливень, приказал солдатам расположиться в растущем рядом с полем густом берёзовом лесу, но набравшая в силе ударная армия не смогла целиком там спрятаться — в результате около четверти воинов серьёзно промокли. Однако это не шло ни в какое сравнение с потерями врага: имперские разведчики давно заметили наступающих, и осторожность сыграла с ними злую шутку — выведя людей из шатров наружу, командиры потеряли значительную часть силы — несъёмные тетивы намокли, и преимущество на дальней дистанции вновь перешло к объединённой армии, лучники которой, отвязав столь важный компонент, заранее позаботились о своём оружии.

Поскольку главная сила имперцев — это количество стрелков, обходившихся в разы дешевле средних лучников, предложенная главным стратегом тактика была направлена именно на них. Теперь же, когда план сработал, имперцам оставалось только сближаться — так они и поступили: промокшее, растерявшее боевой настрой войско выдвинулось в направлении ударной армии.

До начала сражения оставалось не более десяти минут, как Артус понял, что раз за разом предугадывать действия оппонента нереально, ведь человек не всегда мыслит рационально.

— Разве такое возможно?.. — проговорил ошарашенный стратег, наблюдая уже не армию, а наступающий на них целый город — пятьдесят тысяч имперских солдат уверенным маршем двигались на запад.

— Здесь не только Северная, но и Южная армия?! — не сумев сдержать панические нотки, выкрикнул кто-то из офицеров.

— Разведчики ничего мне не доложили. По их словам, юсландцы откинули врагов и держат оборону, — задумчиво высказался Джорон.

— Ваши люди видели это собственными глазами или получили информацию от кого-то другого? — спросил мрачный мужчина, стоявший во главе ви́тунов — именно этот человек отвечал за силы архиепископа. Сам же Фирентис поддался уговорам священников и сейчас находился в безопасном замке Шанбу.

— Не делайте из меня дурака, — огрызнулся граф Голдберг, даже не посмотрев в сторону говорившего. — Их задачей было удостовериться в словах гонцов.

— Выходит, Юсландия не заметила исчезновения имперцев? — вклинился в разговор Эрик. — Не думаю, что это возможно. Скорее всего, они проиграли, пусть мы и не знаем, как враги провернули подобный манёвр.

Алые солдаты подошли достаточно близко, чтобы их можно было разглядеть, и это стало началом конца: в рядах ударной армии началась возня, послышались отчаянные вскрики, а Лир, восседавший на своей новой лошади, и вовсе заплакал.

— По... Почему?.. — прошептал парень, закрывая глаза руками.

Большинство воинов ещё не поняли, в чём дело. Они предполагали, что соратники испугались численности имперцев, но это было не так: оставив основное войско позади, вперёд вышли четыре тысячи солдат, несущие длинные пики с насаженными на них головами, — это не было похоже на атаку, а потому приказа стрелять лучникам никто не отдал. В результате, подойдя на дистанцию около шестидесяти метров, алые воины воткнули пики в землю и быстро ретировались — только когда имперцы вернулись к своим, солдаты ударной армии смогли разглядеть лица: некоторые уже начали гнить, однако шок вызвали не сами головы, а факт того, кому они принадлежали — сверху вниз на бывших товарищей смотрели две безжизненные пары глаз, и окружало их то, что осталось от четвёртого отряда и сотни рыцарей Чёрной Розы.

— Герцог Баглерн, Рэндалл… Нет… — Эрик посинел, но это было не от ненависти — капитан никак не мог сделать желанный вдох.

— Друг мой… — не веря в происходящее, выдавил из себя Джорон. — Как?..

Вспомнив о племяннике, командующий приблизился к замершему верхо́м на коне юноше — тот до сих пор не издал даже слова, и это пугало дядю.

— Артус! — положив руку на плечо, Джорон намеревался заглянуть в лицо стратега, но случиться этому было не суждено: от лёгкого прикосновения парень наклонился влево и мешком упал на пожухлую осеннюю траву…

Глава XVI

Джеремус ван де Рол. Тридцать семь дней назад. Окрестности юсландской крепости Аталония.

‹Мы с товарищами пережили не один конфликт и хорошо умеем использовать человеческий ресурс. Для нашей Империи войны — это лишь ступеньки на высокой лестнице власти. Конечно, объединить весь мир под началом одного государства сложно, но не невозможно: десятки правителей должны посвятить себя этой общей цели — поколения сменятся, и люди забудут, что когда-то были свободны, имели собственную страну…

Так Империя и существовала. Родившись из маленькой гордой страны в центре материка, всего за несколько веков она разрослась в огромное государство, охватившее пятую часть всех известных ныне земель. Но глобального доминирования всё-таки не случилось: настоящей костью в горле стали западные соседи, что раз за разом держали наш удар, отвечая, словно загнанные звери, однако сейчас история пойдёт иначе — мой младший брат, император Аделарт, взошёл на престол, и теперь восток вновь ждёт эра процветания›.

— Генерал, — упав на одно колено, проговорил молодой всадник, — среди выживших оказался сын местного короля. Прикажете привести его?

Солдат был крайне юн, но он уже успел заслужить прославленные имперские латы, которые, вне зависимости от статуса, доставались каждому рыцарю: пусть из-за цвета их и прозвали «алыми», на деле красными являлись только наплечники, набедренные щитки и плащи, но никак не весь доспех.

— Какая удача, — ответил Джеремус, улыбнувшись во весь рот. — Тащите его сюда, и пусть явятся остальные братья с сёстрами.

— Будет исполнено, — заявил всадник, забираясь обратно на боевую лошадь.

Не прошло и пяти минут, как перед Джеремусом предстали четверо человек — трое боевых товарищей и перепачканный в грязи мужчина, чья тёмная коса и украшенные драгоценными камнями доспехи утратили весь шарм, оставив за собой лишь тень былой красоты.

— Рэймунд, Лиамина, Бертан, — генерал поприветствовал друзей короткими кивками, — я рад, что вы пришли.

— Поскольку на время этой войны император назначил тебя генералом, мы не станем пренебрегать подобными просьбами, — ответила симпатичная рыжеволосая девушка. Может, повадками она и напоминала мужчину, милое личико вкупе с тонкой талией позволяли ей вести себя властно, а грубо ответить такой красотке не мог позволить себе никто, кроме разве что Аделарта.

Иерархия в Империи сложна: на самом верху, разумеется, стоит император — пусть теоретически он и обладает неограниченной властью, его решения могут быть отменены орденом двенадцати: в него входят самые выдающиеся люди страны — лучшие стратеги и воины. При необходимости среди членов ордена проводится голосование, на котором слово императора считается за волю троих человек. В случае если из пятнадцати голосов большинство будет против — указ правителя отменяется, а совет предлагает более выгодные решения проблемы, пока не будет найден компромисс.

Престиж ордена трудно переоценить, ведь после смерти императора титул не отходит по наследству, а передаётся одному из двенадцати соратников, что поддерживали прошлого правителя. К счастью, и их количество неизменно: если число рыцарей уменьшается по любой причине — остальные выбирают себе нового члена.

Многие страны недолюбливают Империю Фиделис, называя подобную политику сущим злом, однако это лишь наговоры завистников: в отличие от соседей, добиться успеха своим умом в Империи могут не только взрослые мужчины, но и женщины, а иногда дети. Если человек достоин — его принимают в орден двенадцати, и новоиспечённый брат тратит всю свою оставшуюся жизнь на благо государства. Однако даже членство в ордене не даёт той власти, которую получают генералы — в трудные для страны дни правитель назначает троих военачальников, которые на время кризиса становятся выше остальных братьев и получают право отдавать тем приказы.

Разумеется, при такой сложной системе очерёдность власти должна быть видна издалека, но на деле двенадцать высокопоставленных рыцарей почти не отличаются от остальных алых всадников — поскольку жизни орденцев важнее гордости, их доспехи полностью копируют типичные латы тяжёлой кавалерии. Имеется всего два отличительных знака: первый — это плащи, отмеченные двенадцатиконечной звездой, — их носят все члены ордена; второй же — украшенные алыми перьями шлемы — они достаются лишь генералам. Таким образом, оба знака можно легко снять, тем самым смешавшись с обычными кавалеристами.

— Ты Джонатан или Авил? — оставив перебранки с товарищами на потом, генерал обратился к измождённому мужчине — его голова безвольно висела, а глаза хоть и горели злобой, но моментально опускались, стоило Джеремусу стать на их пути.

Ответа не последовало.

Рэймунд и Бертан, державшие принца под руки, уже собирались сломать тому пару костей, как вдруг Джеремус остановил их:

— Не стоит тратить на это силы, — сказал генерал, подходя к гостю. — Он нужен нам живым и внешне здоровым, поэтому придётся использовать более изощрённые методы, — остановившись перед пленником, мужчина наклонился к его уху и слащаво прошептал: — Доброй ночи, Ваше Высочество…

Юсландская крепость Аталония находилась в дне пути, но генерал решил не спешить и дал своим людям неделю отдыха. К сожалению, такой длинный перерыв оказался простым наваждением: пленник сдался на четвёртые сутки.

— Наш гость запросил аудиенцию? — театрально начал генерал, подходя к клетке.

Внутри, привязанный к стальным прутьям, стоял юсландский принц. Его ноги, руки, голова и туловище плотно фиксировались верёвками и тканью к импровизированной тюрьме — пленник не мог даже шевельнуться, не говоря уже о возможности сесть или лечь. Но главной пыткой было не это, а отсутствие сна — каждую минуту солдаты били по клетке, кричали человеку на ухо и всячески не давали тому погрузиться в небытие…

Чтобы мужчина не умер раньше времени, рядом с ним всегда разводили костры и даже накрывали обнажённое тело тёплыми одеялами. Кроме того, пленника кормили, и делали это целых три раза в день, хотя называть сие действие «кормлением» никто не решался: рыцарю давали только жидкий бульон, что заливался тому прямо в глотку. Подобные методы были необходимы, ведь плотно прилегающая к нижним зубам и подвязанная к подбородку металлическая пластина не давала принцу насытиться иной пищей, а поскольку её выковали достаточно длинной, чтобы не позволить языку попасть в верхнюю часть рта, по всей поверхности пластины пришлось сделать множество небольших, пропускающих бульон дырочек. Когда вечером первого дня Джеремус увидел результат — он был доволен: пленник не мог откусить себе язык, но и умереть с голоду или замёрзнуть ночью шанса ему не предоставили.

Генерал даже не успел закончить приветствие, как юсландский принц интенсивно замычал, показывая своё согласие. Ранее суровый воин сейчас был бледен, словно снег, однако лицо отличалось: мешки не просто выступили под глазами — они оккупировали бо́льшую часть щёк. Тем не менее одной кожей дело не ограничилось: досталось и зрению — зрачки пленника постоянно бегали, делая и без того неприглядную картину по-настоящему жуткой.

Видя готовность принца, генерал сделал шаг вперёд, словно заботливая мать, вытерев подбородок гостя алым, украшенным золотым солнцем платком — Джеремус так сильно обрадовался, что даже не обратил внимание на диарейную лужу под своими ногами. После этого, передав обслюнявленную ткань одному из сопровождавших его солдат, мужчина широко улыбнулся и проговорил:

— Дайте нашему гостю сегодня выспаться. Уложите его на кровать, но конечности не развязывайте и уздечку до утра не снимайте, — глядя в бешеные глаза, генерал закончил свою мысль: — Мало ли что он может учудить в таком состоянии.

***

Спустя двое суток, не встретив после разгрома королевского войска Юсландии больше никого сопротивления, Южная армия осадила Аталонию — крупный замок на юсландско-имперской границе.

— Брат, прошу тебя! Они казнят всех нас! — прокричал Авил — младший сын Сазгарда де Зольгера.

— Я хочу тебе помочь, Авил, но что тогда будет с людьми внутри? — спросил мужчина с крепостной стены — говорившие были похожи как две капли воды, хоть они и не являлись близнецами.

— Брат, наша армия разгромлена, а союзники далеко. Сейчас никто не придёт на помощь, но пока есть шанс спасти жизни людей — им надо воспользоваться! — уверенно ответил младший, показывая рукой на десять тысяч связанных жителей и солдат, что стояли перед имперской армией и в любой момент могли в прямом смысле потерять голову.

Защитник крепости обсудил ситуацию с советниками и через две минуты ответил:

— Я сдам Аталонию. Но сперва нужны гарантии, что мой сын, Агат, будет отпущен к своему деду.

— Даю слово. Ваш сын не пострадает! — без колебаний выкрикнул генерал Джеремус.

— Сейчас мы откроем ворота, и он ускачет на лошади. Вы согласны? — обратился к имперцу Джонатан.

— Согласен.

Как только ворота начали подниматься, генерал невзначай поправил шлем. На самом же деле — он отдал приказ группе перехвата.

‹Никто не должен покинуть Аталонию. Никто›.

Джеремус добивался этой цели с огромным трудом: ещё до сражения с юсландской армией он расставил сотни небольших отрядов, переодетых во вражеские, сохранившиеся ещё с прошлых войн, доспехи — солдаты должны были перехватывать гонцов, узнавать у них места встречи со следующими посыльными и передавать информацию дальше, но уже ложную.

Одна из переодетых групп и схватила королевского отпрыска, едва тот отъехал от замка на добрый километр. Ничего не подозревающий Джонатан же капитулировал, совершив огромнейшую ошибку: только юсландские воины сдали мечи — их всех, как и десять тысяч приведённых сюда пленников, казнили. Кары не избежали даже отец с сыном — Джонатан и Агат де Зольгры так никогда и не примерили корону.

Авил, однако, не последовал за родственниками: он, потерявший сострадание и часть других чувств после бесчеловечных пыток, поклялся в верности Империи и почти сразу умудрился доказать свои слова, разыграв очередной спектакль с переодеванием имперцев в юсландские доспехи — благодаря этой уловке предателю удалось обмануть гонцов Джорона Голдберга, внушив им ложную информацию относительно южной границы. В свою очередь, генерал Джеремус, преисполненный уверенности, направился на помощь Северной армии, предварительно оставив в Аталонии две тысячи солдат во главе с завербованным соратником.

Глава XVII

Артус Баглерн

‹Правда ли, что лучшие уходят первыми?

После смерти родственников все вспоминают только хорошее, забывая про моменты эгоизма и лицемерия, в результате — усиливается горечь утраты и ностальгия по прожитым вместе дням. Но приносит ли такой подход плоды?

Конечно, светлый образ вызывает положительные эмоции, когда думаешь о погибшем, но что изменится, если мнение о родственниках будет серым? Мы станем реже размышлять о них и избранном ими пути или, наоборот, чаще? Так или иначе, я считаю, что вырезать часть чей-то жизни из своих воспоминаний низко, ведь от полноценного человека остаётся всего лишь огрызок, пусть и сладкий…

Все люди в какой-то мере эгоисты, даже те, кто безвозмездно помогают другим. Благие дела приносят таким личностям радость, и в погоне за этими чувствами они совершают всё новые и новые поступки. Одни интуитивно хотят всеобщей любви, другим нравится быть полезными. Если с первыми всё понятно, то вторые восторгаются своими свершениями, словно красуются перед зеркалами.

Я признаю́ свои эгоистичные наклонности и поэтому не презираю эгоизм других.

Да, мой отец ничем не отличался от остальных людей — в нём было и хорошее, и плохое. Ривал Баглерн — потомственный солдат, что своими руками забрал не один десяток человеческих жизней. Конечно, многие скажут, что убивать ради защиты граждан твоей страны — это благое дело и будут правы. Но имеют ли право на существование те, кто лишает его других?..

Ривал Баглерн прожил долгую жизнь, создав крепкую и дружную семью. Он всегда заботился о нас — даже порицая детей за проступки, герцог лишь старался воспитать из них достойных людей. Я знал его разным: и в гневе, и в радости, но отец всегда ставил семью превыше других, он даже остался командовать четвёртым отрядом, зная, что наверняка умрёт, — ринулся в бой, чтобы мы смогли отступить…

Однако, несмотря на это, всё существо герцога было пропитано эгоизмом и алчностью: начать гражданскую войну, чтобы ты и твои потомки улучшили своё положение? — Не проблема.

Я не закрываю глаза на плохие поступки своего отца, но всё равно его люблю и поэтому не успокоюсь, пока виновные в смерти Ривала Баглерна топчут эту землю›.

— Артус! Артус!

В один момент нарастающий гул начал появляться в глубинах сознания, подобно звенящему колоколу, что будит человека ранним утром.

— Ты слышишь меня? — раздался мужской голос откуда-то из-под воды. По крайней мере, на это намекала глухота и прохладная влага.

В один момент волной стратега выбросило на сушу — по мокрому лицу пробежал едва отдающий теплом, но такой желанный луч света: он напоминал заботливого товарища, приглашавшего посетить уютные владения Витуса.

— Смотрите! Он моргает! — справа от юноши кто-то облегчённо выдохнул.

— Дай-ка я, — сказал второй мужчина, и в то же мгновение густая тень закрыла солнце — не успел Артус возразить, как лёгкая боль обожгла щёки.

— Поздно учить племянника уму такими методами, — кисло ответил стратег, оглядывая собравшихся ещё не полностью видящими глазами: две фигуры странно смотрелись на фоне синего неба — их клеймённые шрамами лица показались юноше жуткими, но оба человека выглядели скорее взволнованными, чем злыми.

— Я помогу тебе подняться, — проговорил Эрик, хватая Артуса за руку.

Каким бы сильным ни было желание продолжить лежать на влажной, но такой мягкой и уютной земле, сейчас стратег не мог себе этого позволить. Приняв помощь, юноша в мгновение ока оказался на ногах и смог лучше осмотреться. Войско стояло неподвижно: многие опустили глаза в землю, остальные же молча наблюдали за происходящим. Рядом с Артусом стояли Джорон и Эрик, а чуть поодаль обеспокоенно переминался с ноги на ногу Лир — по-видимому, оруженосец спешился, желая помочь своему рыцарю, но не решился приблизиться из-за присутствия командиров.

— Ты в порядке? — мягко спросил командующий. Было заметно, что смерть близкого друга давит на него ничуть не меньше, чем на племянника, однако мужчина сдерживал эмоции, не желая проявить слабину перед своими людьми. Они с Артусом были похожи, разве что стратег не подавил, а отодвинул горечь утраты на второй план, выставив на первый ненависть к врагам и обиду на собственное бессилие.

— Можно? — вопросом на вопрос ответил юноша, указав на левую руку Джорона, которой командующий держал барбют, слетевший с головы рыцаря при падении.

Осторожно забрав шлем, парень забрался на Фармида и подождал, пока остальные сделают то же самое. Когда ранее спешившиеся всадники вновь оказались на лошадях, Артус приблизился к рыцарям в чёрном и произнёс свою речь:

— Как единственный Баглерн на этом поле боя, я беру вас под своё командование, — пусть голос стратега и не был громким, в абсолютной тишине он показался ветеранам оглушающим. — Мой отец и сотня ваших товарищей погибли, — начал давить юноша. — Как результат — орден потерял слишком многих за последние дни… — парень набрал в лёгкие воздуха и что есть силы прокричал: — Пора нам показать имперцам, чего на самом деле стоят рыцари Чёрной Розы! Вы со мной?

Раздумье не заняло много времени, и поле наполнилось целым хором суровых кличей:

— Отомстим за герцога Ривала! — заявляли одни голоса.

— Слава сэру Артусу! — раз за разом повторяли другие.

Но, несмотря на уверенность рыцарей, только их командир мог принять окончательное решение, и Эрик не подвёл: мужчина приблизился к коннице, после чего, не успев толком забраться на лошадь, спешился — жест не остался без должного внимания, и все солдаты спустились на землю.

— Орден остался без лидера, однако тёмные временя длились недолго, — проговорил Эрик, повернувшись лицом к рыцарям. — Мы не забудем жертву герцога Ривала, но войдём в чертоги Витуса не с ним, — указав пальцем на Артуса, командир повысил голос, едва его не сорвав: — Вот наш новый лидер! Да проведёт он нас сквозь тьму к свету!

— Сквозь тьму к свету! — повторили воины, обнажая своё оружие, — каждый рыцарь Чёрной Розы, включая Эрика, упал на одно колено, втыкая меч в землю и опуская голову.

Артус не знал, что ответить, а потому подъехал к Эрику и протянул мужчине руку.

— Теперь мы оба звери во тьме, — проговорил новый гроссмейстер. — Так пошли же на охоту, мой друг.

— Жду не дождусь возможности разрезать имперскую плоть, — ответил капитан рыцарей, жутко улыбнувшись.

— Отправляйтесь, — уверенно сказал появившийся рядом Джорон, и Артус, коротко кивнув, отдал приказ к атаке — чёрная волна галопом бросилась на занявшего оборону врага.

— Почему остальные стоят? — вопросительно воскликнул Джорон, обращаясь к оставшимся на месте не орденским кавалеристам. — Теперь Артус будет командовать ударной армией, а потому вся конница, включая священников, — в бой!

Молодые рыцари приближались к имперцам, а ветеран лишь следил за спинами удаляющихся всадников: он вспоминал битвы, что прошёл вместе с недавно почившим другом.

— Как же они похожи на нас с тобой, Ривал, — прошептал Джорон, убирая со щеки одинокую слезу…

Глава XVIII

В рядах имперцев нарастал ужас.

Артус не оборачивался, но этого и не требовалось — топот тысяч копыт говорил всё за себя. Бывший стратег слышал лишь об одном сражении, в котором использовалось такое количество тяжёлой конницы — битве у Слареса. Сларес — столица Империи, а соответственно, самый богатый и крупный город на всём континенте. Лишь единожды малидийцы смогли добраться до вражеской обители, но самое сложное было впереди: солдат встретило семидесятитысячное войско, возглавляемое самим императором. Говорят, тогда на поле брани сошлись двадцать тысяч всадников, две трети которых сражались на стороне алых захватчиков, а победить предкам Артуса удалось лишь благодаря самоотверженности графа Голдберга, что сразил вражеского командира и тем самым посеял в рядах противника панику.

В этот раз ситуация оказалась противоположной: хоть ударная армия и проигрывала врагам в численности, имея всего тридцать пять тысяч солдат против пятидесяти, она выигрывала в количестве конницы. Тяжёлой конницы.

Благодаря архиепископу, Артус получил невиданную ранее мощь. Солдаты, что не чувствуют боли, закованы в латы с ног до головы и восседают на бесстрашных лошадях — это сила, способная сломить вражеский строй, подобно ураганному ветру, играющему с молодым деревцем. Но каково бы ни было преимущество, новоиспечённый командир старался придерживаться своего первоначального плана, слегка изменённого с учётом тяжелобронированного подкрепления.

Предполагая перестрелку, имперцы выставили вперёд многочисленных арбалетчиков. У них была одна простая задача: постараться подавить лучников и понизить моральный дух остальных солдат. Однако, сегодня была очередь ударной армии диктовать условия сражения.

Удивившись мчащейся на них кавалерии, вражеские командиры решили увести арбалетчиков в тыл, а вперёд выставить вооружённую длинными пиками пехоту, которая обязалась замедлить, а то и вовсе остановить лошадей. Затея выглядела неплохо, но она имела и существенный минус: поскольку стрелки отступали, кавалерия двигалась вольно, не встречая по пути никакого сопротивления. И вот когда до имперских рядов осталось менее полусотни метров, молодой рыцарь начал заворачивать вправо — хоть шансы и были высоки, он не решился нарушать стратегию. Артус не мог точно сказать, чего боялся больше — ненужных потерь или же уловок талантливых имперских генералов, но факт остаётся фактом — юноша отдал приказ к отступлению…

Кавалерия двигалась единым клином: рыцари Чёрной Розы и священники в авангарде, а лёгкая конница в хвосте строя. Только Артус поднял кулак над головой и начал описывать в воздухе круги — формация мгновенно, словно по воле невидимого кукловода, разделилась на две линии. Первый отряд возглавил Руно — тот самый священник, что обнаружил, а затем привёл лицезревшего тайну юношу к архиепископу. Как парень узнал после аудиенции с Фирентисом, этот человек был одним из немногих рыцарей, сохранивших толику божественной силы, поэтому молодой командир не переживал, доверяя часть солдат ударной армии немногословному, но умелому, со слов архиепископа, воину. Управление же второй половиной конницы Артус с Эриком взяли на себя. Они оба потеряли отцов, и это сблизило мужчин сильнее, чем когда-либо: бывший стратег, к собственному удивлению, был готов отдать жизнь за друга и трезво понимал, что капитан рыцарей в случае опасности поступит точно так же.

В конце концов, первая часть плана удалась. Пусть это и было чуть сложнее первоначальной тактики — действия имперцев стали залогом небольшой победы ударной армии: создав видимость атаки, кавалерия заставила врага отвести арбалетчиков. Делалось это только ради того, чтобы лучники смогли беспрепятственно подойти поближе и изготовиться к стрельбе, нивелируя тем самым преимущество выгодной позиции имперцев.

Алые генералы, уловив коварный ход противника, приказали горстке отставших воинов обстрелять конницу, но было слишком поздно, и желаемого эффекта этот ход не принёс — почти вся кавалерия вернулась к остальной армии, а лучники, желая поразить открывшихся арбалетчиков, уже натянули тетивы. Поскольку последние, завидев тяжёлую конницу, ретировались в спешке — многие побросали свои павезы и стали лёгкой мишенью для стрелков ударной армии — они убивали имперцев сотнями, чего нельзя сказать об арбалетчиках: промокшее оружие стреляло реже, а треть болтов не пролетала даже сотни метров. Те же, что достигали врагов, в большинстве своём были не в состоянии убить хоть кого-то.

Поскольку сражение проходило односторонне, перестрелка продлилась всего минут десять, после чего, не желая бессмысленных потерь, враги решились на атаку.

‹Они пытаются исполнить наш манёвр, — осознал Артус, наблюдая семь тысяч всадников, готовившихся к скорому наступлению. — Сейчас конница отвлечёт нас ложной атакой, а за это время приблизится пехота›.

Проведя рукой по холке Фармида, юноша на секунду задумался, но тут же отмёл всю свою нерешительность:

‹А вот здесь вы не угадали. Наш орден готов к рискам не меньше вашего›, — усмехнулся парень про себя, после чего повернулся к Джорону.

— Мы на перехват. Пусть солдаты перестроятся для ближнего боя, а лучники займут фланги, — повторил свой план юноша, попутно забирая с рук оруженосца обитый железом круглый щит.

— Я прекрасно понимаю ситуацию, племянник, — ответил Джорон, переключая своё внимание на Эрика с Руно. — Как командующий, доверяю вам ещё одно задание, — времени почти не оставалось, а потому ветеран обошёлся без длинных речей: — Защита Артуса — ваша главная цель, даже если он будет говорить обратное. Почувствуете опасность — сразу же уводите его из гущи битвы.

— Но... — юноша собирался возразить, однако, заметив сведённые брови дяди, сразу же осёкся.

— Никаких «но». Если я поступлю иначе — твой старик никогда меня не простит, — погрузившись в воспоминания, Джорон прикрыл глаза рукой, а затем и вовсе опустил очерченное тёмно-бордовыми линиями забрало. — Скачите, — всего одно слово, сопровождаемое необычным для солдата всхлипыванием, донеслось из-под шлема. К счастью, даже короткой команды было достаточно: всадники, словно только того и ждали, резко развернулись и двинулись навстречу имперской коннице, кровавыми ручейками вытекающей из брешей в строе вражеской пехоты.

Глава XIX

Джеремус ван де Рол

— Теперь я понимаю, почему бедный Кастор проиграл, пусть и имел численное преимущество, — задумчиво протянул южный генерал, наблюдая разразившуюся между конницей схватку. — На стороне врага замечательные командиры.

— Ты, должно быть, шутишь, Джеремус, — засмеялся в ответ широкоплечий мужчина. — Не думаю, что существует хоть один человек, способный тебя переиграть.

Говоривший своими габаритами походил скорее на гориллу, нежели на человека: мышечной массы у него хватило бы сразу на троих крепких мужчин, но гладко выбритый темноволосый рыцарь гордился своей мускулатурой и лишь презрительно смотрел в сторону «тощих лентяев», которые усмехались, раз за разом спрашивая: «Чем тот кормит свою лошадь, что она до сих пор не издохла от такой нагрузки?».

Часто о подобных экземплярах говорят, что они потеряли всякий ум, зациклившись на теле, но в отношении этого гиганта данное правило давало сбой: рыцарь был почти так же хорош, как и Джеремус, на голову превосходя в тактике остальных членов ордена. Именно планы столь необычно во всех смыслах мужчины привели к значительным потерям среди армий Асперов и де Грюмов.

— Я бы не был так уверен, Вентибот, — проговорил Джеремус, обращаясь к командующему Северной армией. — Может, им и далеко до нас с тобой — лучше держать ухо востро.

— Благо вся эта война, по сути своей, всего лишь фикция, — заявил собеседник, высматривая кого-то в рядах сражающейся кавалерии. — Когда наступит время — мы, наконец, раздавим этих недомалицийцев, словно червей под ногами.

— Черви довольно живучи, мой друг, — добавил Джеремус, сверкая глазами. — А эти даже умудряются кусаться: вспомни о брате Голгесе.

— Я и не забывал, — моментально изменившись в лице, генерал Вентибот стал похож на серую стену развалившегося замка, вынужденную безрадостно доживать свои последние годы в полном одиночестве.

— Солдаты поговаривают, что его нашли с выколотыми глазами и пробитым в нескольких местах черепом, — продолжал рыцарь, не обращая внимания на печаль в голосе товарища. — Какой монстр мог сотворить подобное с Голгесом?

— Хочешь, чтобы я снова потерял самообладание и рванул мстить? — спросил напоминавший массивный дуб мужчина. — Твои люди наверняка знают даже часы, по которым я хожу справлять нужду. Не говори так, словно хоть что-то могло ускользнуть от твоего слуха.

— Ты прав. Как правая рука императора, я обязан следить за всеми, но не считай меня бесчувственным, — смягчившись, сказал Джеремус. — Мы все волнуемся за тебя, в том числе и сам Аделарт.

— Десять лет… Я обучал парня целых десять лет. Понимаешь?.. — Вентибот сжал поводья в кулаке и завыл от переполнявшей его злости. — Из юнца, подающего надежды, в умелого воина. А этот мальчишка… Он лишил меня близкого друга! Нет… — в глазах мужчины проступило осознание. — Он забрал у меня наследника!

— Я чувствую твою боль и правда хочу помочь, — проговорил командующий Южной армией, опустив крепкую ладонь на плечо второго генерала. — У тебя сейчас есть возможность отомстить — так воспользуйся же ею.

— Император, правда, не против?

— Не против, однако он не желает потерять свою левую руку, поэтому ты обязан взять с собой нескольких братьев.

После слов друга злость в глазах рыцаря сменилась лёгкой меланхолией, обусловленной ожиданием скорой расправы.

— Спасибо, Джеремус, — мужчина коротко поблагодарил товарища перед тем, как подозвать доверенную ему троицу братьев. — В таком случае я пошёл.

— Удачи. И да направит тебя истинный свет.

Когда силуэты соратников отдалились на приличное расстояние, остальные члены ордена появились рядом с южным генералом: пусть и преодолели за последний месяц трудный путь, трое рыцарей выглядели не уставшими, а скорее возбуждёнными.

‹Они излишне жестоки›, — разочарованно покачал головой Джеремус, заметив, как Бертан открыл было рот, намереваясь что-то спросить, но вовремя передумал.

— Разрешите задать вопрос, — официально начал Рэймунд, не обращая внимания на попытки своего приятеля связать несколько слов.

— Что тебя тревожит? — холодно спросил генерал.

— Почему мы не отправляем пехоту в ближний бой? Враги определённо собираются окружить нас и начать обстрел.

Нисколько не удивившись, Джеремус ответил:

— Надо дать шанс Кастору. Если наш брат сейчас не исправится — император больше никогда не назначит его командиром.

Вдруг Бертан вклинился в диалог — рыцаря не интересовала судьба третьего генерала, а поскольку он был крайне нетерпеливым человеком, то решил всё-таки высказать свою просьбу:

— Разрешите присоединиться к остальным? У меня уже руки чешутся от желания проверить, насколько сильны малидийские священники и эти чёрные рыцари.

— Словно дети… — болезненно протянул Джеремус. — Скачите, только не заиграйтесь и прикрывайте Вентибота, — закончил генерал, отведя взгляд в сторону из-за лёгкого стыда.

Дважды повторять не пришлось, и уже через несколько секунд командир остался один, если не считать окружавших его арбалетчиков и дюжину конных воинов: семеро членов ордена изъявили желание принять участие в сражении, но останавливать их Джеремус не собирался — он считал, что человек, идущий против собственных желаний, теряет способность самостоятельно принимать решения, а люди, которые не могут действовать в отсутствие приказа — это просто мусор, что не принесёт пользы Империи. Может, генералу и нравилась инициативность других членов ордена — их желание убивать без какой-либо причины, просто ради тренировки и удовлетворения собственного эго, казалось ему животным, недостойным рыцаря.

— Из них всех лишь Вентибот преследует праведную цель в этом сражении, — одними губами прошептал южный генерал, возвращая своё внимание к замертво падающим с лошадей солдатам. — Только его я могу назвать другом…

Правая рука сама достала меч. Это была великолепная работа — лучшая из тех, что генералу доводилось когда-либо держать — второе сокровище его страны — «Лунный Свет». История создания этого меча уходит далеко в прошлое: старые кузницы говорят, что это оружие, как и клинок императора — «Полуденное Солнце», было выковано из доспехов, столетия назад принадлежавших пленённому западному правителю. Необычные латы являлись единственными в своём роде, но желание выковать четыре уникальных меча оказалось сильнее сохранения непробиваемого и лёгкого доспеха. К сожалению, даже лучшие умы страны не смогли полностью разобраться в сплаве, и из предполагаемых четырёх вышло всего два меча. С тех самых пор один из них всегда находился при императоре, а второй даровался его заместителю — так Джеремус и стал счастливым обладателем Лунного Света.

Генерал часто слышал о «синих» мечах и их блеске, но все мастера утверждают, что это оружие выглядит подобным образом только днём, теряя всякую необычность в сумерках, чего нельзя сказать об имперских реликвиях: кузнецы задали себе цель выделиться на фоне соседней страны — в результате экспериментов они слегка дополнили первоначальный сплав. Не нарушив прочность, но израсходовав в результате экспериментов половину всего материала, старики добились успеха — постоянного тусклого свечения, что было заметно даже в кромешной тьме. Изменённое оружие потеряло синий оттенок и стало беловато-серым, однако это уже мало кого волновало — полуторные мечи с гардами в форме полумесяца и сияющего солнца начали притягивать к себе завистливые взгляды, а остриё, казавшееся несколько размытым и потому мешавшее противникам определить точную длину клинка, стало восхваляться в песнях.

Проведя пальцами по лезвию, Джеремус лишь горько вздохнул и, не раздумывая, убрал оружие обратно в ножны:

— Нет… Как бы в глубине души я ни хотел принять участие, преисполниться презрением к самому себе — это худшее, что может случиться с человеком.

Глава XX

Артус Баглерн

Раньше ни стратегу, ни остальным рыцарям не доводилось слышать о масштабных, полностью кавалерийских битвах, ибо они бессмысленны: зачем стравливать конницу, если от этого проиграют обе стороны?

Всё начнётся с гибели авангарда: рыцари просто расшибутся на скаку, после чего сражение застопорится, превратившись в локальные стычки, каждая из которых будет не особо плодотворной, ведь лишить жизни тяжелобронированного всадника со щитом — крайне трудная задача, пусть и выполнимая при должном усилии. Такой битве подошло бы древковое оружие с крюками на конце для массового спешивания врагов, однако эта часть сражения выходила за рамки плана и являлась чистой импровизацией. Соответственно, воинам пришлось довольствоваться одними только мечами, булавами и копьями.

Артус не воспринимал конное сражение всерьёз: он хотел лишь выиграть время для перестройки лучников и пехоты. К сожалению, судьба имела своё мнение на этот счёт…

Сильнее сжав бёдра и переложив поводья в руку со щитом, бывший стратег достал из ножен Последний Шип, готовясь встретиться с имперцами лицом к лицу — он держался в голове клина, придавая остальным всадникам уверенности в победе, а потому должен был принять основной удар, но юношу в очередной раз спасли. Следуя за Руно, отряд с серыми, развивающимися на скаку плащами покинул формацию — обогнав командующего армией, священники пробились едва ли не до центра вражеского клина — витуны раскидали имперскую конницу, словно алые рыцари на самом деле являлись лёгкими соломенными куклами, а не умелыми воинами. Жаль, но продолжалось притягательное зрелище недолго: союзники не смогли закрепить свой успех и вскоре тоже начали падать на землю.

Крики боли огласили начало ближнего боя. Тем не менее, кроме воплей умирающих, были ещё две неприятные слуху детали: звук удара металла о металл и чавкающее ржание лошадей. Однако всё это меркло перед реакцией священников — они смеялись. Придавленные животными, с руками и ногами под неестественным углом, витуны просто смеялись. В ответ на такую неестественную реакцию по телу Артуса пробежала волна дрожи — он не мог понять этих людей, не мог трезво мыслить…

Рыцари уже вовсю сражались, но их командир остановился в пяти метрах от сечи, объятый ужасом. Юноша думал, что его разум достаточно окреп за последние месяцы, но это оказалось далеко от истины: стояние могло продолжаться минутами, если бы рядом не появился Эрик.

— Помни, почему мы сражаемся, Артус! Помни свою цель, — сказал капитан, стряхнув кровь со Слезы Радости.

— Отец… Я должен отомстить… — сознание парня прояснилось, и он хотел было поблагодарить друга, но Эрик к тому моменту уже успел вернуться на передовую.

Тряхнув головой, чтобы отогнать ненужные мысли, Артус направил коня в гущу сражения. Ум юноши оставался холодным, но почему-то скача к ближайшему имперскому всаднику, сам того не осознавая, бывший стратег всё время продолжал смеяться…

Прошло десять минут с начала боя, однако Артус справился всего лишь с тремя воинами. Будь он на земле — это число оказалось бы вдвое больше: имперская конница не представляла из себя ничего серьёзного, но и навыки сражения верхом у юноши оставляли желать лучшего.

Первого солдата удалось оглушить ударом по шлему, после чего добить в незащищённую подмышку. Второй тоже не вызвал особых трудностей: мужчина словно впервые держал щит, а нагрузка на руку при постоянных блоках долгой обороне не способствовала — потеряв средство защиты, рыцарь попытался парировать выпад своим мечом. К сожалению, сделать этого у него не вышло — Последний Шип пробил грудную пластину, а за ней и лёгкое неудавшегося всадника. Может, Артус и целился в сердце, не желая своему врагу мучительной и долгой смерти, вышло иначе — воин упал под копыта лошадей и некоторое время корчился от боли, извергая наружу кровавую пену.

Словно извиняясь за неопытность своих товарищей, третий кавалерист дал юноше достойный отпор: ветеран с лёгкостью отразил щитом все удары и даже умудрился провести свою атаку, что вызвало у парня неописуемое удивление, хоть меч и соскользнул с бригантины, не нанеся Артусу никакого ущерба. Победить командир смог только благодаря тренировкам Джорона и его излюбленному обезоруживанию — проведя небольшой финт, рыцарь выбил меч из руки противника, после чего беспрепятственно пробил шею. Конечно, он мог взять солдата в плен, однако, помня отрубленную голову отца, Артус решил поступать с имперцами такими же жестокими методами.

Казалось, что сражение идёт как нельзя лучше и кавалерию вот-вот можно будет отозвать, но случилось неожиданное: командира попытались достать быстрым и мощным ударом, который в мгновение ока оставил рыцаря без щита. Артусу едва удалось удержаться — он наклонился так сильно, что выпустил поводья, а остаться в седле сумел, лишь схватившись за гриву Фармида. Пусть был спокойным и натренированным, верный товарищ всё равно дико завертелся, когда часть его волос оказалась вырвана юным всадником. Командир хотел извиниться, но не успел — очередной удар уже приближался к его скрытой, но такой хрупкой молочно-белой шее.

Поскольку шанса заблокировать атаку не оставалось, а думать было некогда — сработали инстинкты. Вынув правую ногу из стремени, рыцарь начал заваливаться на левый бок, опередив лезвие имперского меча, что через долю секунды просвистело над ухом. Перекатившись в мокрой грязи, Артус избежал попадания под копыта вражеской лошади, а затем, вопреки колотящемуся сердцу и одышке, смог подняться, поворачиваясь к своему сопернику.

Огромный широкоплечий мужчина возвышался над удачливым парнем. Точно определить рост человека, сидящего верхом, не представлялось возможным, но командир был уверен — гигант минимум на голову выше Эрика. Стандартные, пусть и выкованные лично для массивного воина, доспехи выдавали в нём имперского кавалериста, если не считать одну броскую деталь: шлем с тремя алыми перьями.

Прошлое сражение мигом всплыло в памяти Артуса:

‹Именно он напал тогда. Именно этот рыцарь спешил меня, когда армия попала в засаду›, — пусть сейчас лицо мужчины было скрыто от глаз забралом, парень не сомневался — он встретил этого всадника не в первый раз.

— Хочешь продолжить бой на земле? — пробасил противник, принявшись слезать с лошади. — Я не против.

Артус не обращал внимания на изречения врага — всё его существо захватило оружие имперского конника. Такой знакомый и одновременно такой чужой в руках противника меч выглядел в точности как раньше: розы продолжали цвести вдоль всего лезвия, распускаясь в районе гарды, которую всё ещё охраняли доблестные рыцари, протягивающие свои клинки.

— Откуда. Он. У. Тебя? — едва выдавил юноша, крепче сжав собственное оружие и изготовившись к атаке.

Непонимающий взгляд опустился на Артуса, но мужчина быстро сообразил, в чём дело: оглядев молодого рыцаря с ног до головы, имперец остановился на мече врага, после чего поднёс к глазам свой клинок.

— Вот как, — задумчиво протянул воин, сравнив два экземпляра. Сын герцога предполагал, что противник начнёт смеяться и злорадствовать, однако тот поступил иначе — низко поклонившись, солдат извинился: — Похоже, это был твой родственник, может даже отец, — начал тот, не реагируя на напряжение в движениях Артуса. — Он сражался неистово, в одиночку перебив более дюжины моих людей, — на мгновение погрузившись в собственные воспоминания, гигант горько усмехнулся. — К сожалению, этот человек не собирался сдаваться, а потому, когда он выдохся, мне пришлось проткнуть сердце воина, что превосходил меня во всём. Подобное недостойно рыцаря, и поэтому я прошу у тебя прощения.

Слёзы начали течь из глаз, но злоба юноши взяла своё — сократив дистанцию, он ударил врага в живот.

— Если ты его так уважаешь, зачем тогда было обезглавливать труп? Все вы грёбаные лицемеры!

Дуэль началась, и Артус не мог слышать, как его враг печально прошептал себе под нос:

— У меня тоже есть причина мстить.

Рыцарь легко отбил снизу вверх направленный на него меч, сразу перейдя в атаку: его правый локоть обязался встретиться с глазом молодого воина, но тот вовремя успел отпрыгнуть в сторону.

— Артус! Уходи! — неожиданно раздался крик за спиной.

Обернувшись, юноша увидел Эрика с десятком рыцарей Чёрной Розы — все они хотели прийти на помощь своему командиру, однако шестеро имперских всадников мешали им это сделать. Враги напоминали обычную имперскую кавалерию, и всё-таки в конном бою они были намного искуснее Артуса, а алые плащи с двенадцатиконечной звездой выдавали в этих людях элитных воинов.

Шлем скрывал лицо Эрика, но резкие, слегка неряшливые удары показывали, что капитан рыцарей на пределе — он сражался сразу с тремя противниками, которые, по-видимому, привыкли к совместным битвам и действовали очень грамотно, без особых проблем защищая друг друга от атак прославленного воина.

Артус отвлёкся всего на секунду — враг же успел за это время провести атаку, что, почти достигнув цели, в последний момент встретилась с мечом юноши — размеры имперца позволяли наносить тому мощные удары, словно его руки были осадными таранами, — даже заблокировав Дикую Розу, парень не удержался на ногах и, пролетев два метра, снова плюхнулся на землю.

— Не смей отвлекаться — это меня оскорбляет, — крайне спокойно для сражающегося произнёс, приближаясь к лежащему противнику, алый рыцарь.

Изящные доспехи командира ударной армии были полностью перепачканы в грязи и крови, в достатке успевшей окропить траву за время конного сражения, по лицу бывшего стратега стекали целые ручьи, но даже вспотевший и липкий юноша не собирался уступать убийце своего отца — Артус отдышался и, быстро вскочив на ноги, в очередной раз кинулся на врага.

Шансы на победу таяли, тем не менее бывший стратег кое-что заметил: может, дуэль и длилась всего ничего — слабые навыки обращения врага с Дикой Розой стали для юноши очевидными.

‹Полуторный меч на его фоне выглядит коротким одноручным, но тогда почему этот рыцарь использует в основном размашистые удары? Он явно привык к более длинному оружию — двуручнику либо же глефе. А это значит — что-то я ещё могу ему противопоставить›.

Пользуясь своим ростом, юноша пригнулся, пропуская вражеский клинок над барбютом, после чего, приблизившись к противнику, ударил. Артус почувствовал, что остриё пробило латы и начало впиваться в плоть, как вдруг сильная рука обхватила лезвие. Молодой рыцарь пытался всем телом проталкивать Последний Шип, но это оказалось бессмысленно: не обращая внимания на сопротивление, имперский воин вытащил меч из доспехов, а затем, отпустив клинок, пнул парня ногой.

Скользкая трава не способствовала сохранению равновесия — командир ударной армии упал на одно колено. Дуэль была проиграна, но имперец не стал добивать Артуса — он застыл на месте, глядя куда-то за спину поверженного противника.

— Давно не виделись, брат, — выдавил из себя громадный воин.

— Я много лет не являюсь одним из вас, — отрезал появившийся мужчина, в котором, даже не оборачиваясь, юноша смог узнать Руно — человека архиепископа.

— Уверен, что хочешь этого? — спросил гигант, поднимая забрало и делая несколько шагов по направлению к собеседнику. — Предателю не победить рыцаря двенадцатиконечной звезды.

— Не путай, Вентибот. Теперь я последователь Витуса, — ответил священник, переходная на бег.

Юноша не мог поверить своим глазам: Руно увернулся от колющего и последовавшего за ним рубящего удара. Человек, которого назвали Вентиботом, вопреки своим габаритам двигался в два раза быстрее, чем во время схватки с Артусом, но всё это было бесполезно — его новый противник оказался слишком изворотливым. Ученик Джорона временами не мог и уследить за Руно, чья техника боя не подходила для человека, напоминая скоростью прыжки голодного гепарда, настигшего газель.

— Так вот каковы витуны… — прошептал парень, наблюдая брызнувшую из носа Вентибота кровь — латный кулак священника достал имперца, едва не повалив того на землю.

Схватка могла закончиться в следующее мгновение, если бы не троица всадников, появившаяся рядом с гигантом: внимательно следя за оставшимся стоять в паре метров Руно, один человек спешился и, подойдя к Вентиботу, произнёс что-то с заметным почтением.

— Это слова Джеремуса? — переспросил алый рыцарь, вытирая своим плащом стекающую по лицу кровь.

Получив утвердительный кивок, он забыл о сражении и направился к скакуну, оседлав которого проехал мимо недавних врагов, попутно бросив Артусу ножны с Дикой Розой.

— Я на самом деле уважаю того воина, — проговорил солдат перед тем, как окончательно покинуть поле боя.

Глава XXI

‹Что они задумали? — спросил у себя юноша, не понимая смысла происходящего. — Вражеские офицеры ушли, но имперскую конницу оставили здесь, словно на убой, — поглаживая такие же угольно-чёрные, как и для второго меча, ножны, размышлял Артус. — Повода задерживать нашу кавалерию нет, если только…›

Руно безмолвно возвышался над парнем, замершим в позе вассала, дающего клятву, — священник уже успел поднять забрало и угрюмо смотрел вдаль, пока пальцы растирали кровь противника, несколько капель которой остались на стальной перчатке. В пятнадцати метрах всё ещё шёл бой, однако сейчас это был другой мир, оставшийся где-то там, за невидимой для глаз стеной, словно заботливая мать державшей двоих воинов в стороне от опасности.

Не обращая внимания на полные боли вопли, уставший физически, но бодрый духом, Артус пустил оставшиеся силы на распутывание змеиного клубка и справился с задачей: осознание ударило рыцаря подобно молнии, опалившей верхушку зелёного деревца, — парень вскочил, принимая на себя всю мощь небесной стихии.

— У них есть ещё люди! Срочно перебрасываем конницу в тыл! — прокричал командир в пустоту. К несчастью, слышать его мог только Руно, а потому приказ на время остался лишь несбыточной мечтой, ради исполнения которой юноша рывком преодолел расстояние до Фармида и, оседлав скакуна, направился к месту, откуда в последний раз доносился голос Эрика.

Не успел Артус толком разогнаться — боковое зрение засекло помощника архиепископа, скачущего слегка позади. В другой момент рыцаря бы смутил этот факт, однако сейчас он искренне верил, что для Руно нет ничего невозможного — за время конного сражения мнение парня о священниках успело измениться с «невменяемых извергов» на «жутких, но смелых ветеранов».

Буквально сразу командир разглядел и самого Эрика: измотанный капитан рыцарей, не замечая боль в висящей плетью ведущей руке, продолжал сражаться с тремя имперцами, по-видимому, представлявшими тех самых рыцарей двенадцатиконечной звезды, так любезно раскрытых Артусу Вентиботом. К удивлению юноши, соперники Эрика, наоборот, вели себя довольно бодро, а ран и травм у них попусту не было.

К моменту, когда подкрепление приблизилось на расстояние удара, замахи рыцаря Чёрной Розы стали слишком медленными, чтобы достать врагов, а бреши в защите мог бы заметить даже новичок. Укол самого худощавого из троицы обязался проткнуть воину шею, и Эрик был не в состоянии избежать такого исхода…

Меч имперского офицера отлетел в сторону, мастерски выбитый священником — всадник не ожидал нападения со стороны, и в его голубых глазах отразился страх, смешанный с недоумением. Артус мог поспорить, что следующим ударом из «ордена двенадцати» Руно сделает «братство одиннадцати», однако имперец успел пришпорить лошадь и избежать бесславной кончины.

Потеряв численное преимущество, алые воины решили не рисковать и беспрепятственно покинули сражение. Удаляясь, они походили на бесчувственных кукол, точно исполняющих приказы — подобное поведение разочаровывало. К счастью, один из всадников — тот, что потерял своё оружие, обернулся. Он несколько мгновений оглядывал подкрепление, после чего поднял руку и… дружелюбно помахал недавним противникам…

Артус ощутил, как его зелёные глаза округляются: парень верил, что это лишь наваждение, однако реакция Руно свела на нет все надежды — очевидно, священнику были знакомы эти люди, и сейчас он, покачав головой, широко улыбнулся.

Оставив расспросы на потом, юноша попытался окликнуть Эрика, но ответа не получил. Нервно сглотнув слюну, Артус подвёл своего коня вплотную к спине молчаливого товарища и, наконец, смог лицезреть его состояние: мужчина всё ещё восседал на лошади, однако голова воина была опущена, а левая рука, ранее державшая меч, сейчас безвольно лежала на коленях. Сама же Слеза Радости лишь чудом не упала, зацепившись за набедренник.

— Эрик… Он?.. — выдавил из себя командир, не желая верить в происходящее.

— Он просто вымотался и заснул, — своевременно успокоил парня Руно. — Я возьму поводья и доставлю рыцаря в безопасное место, а вы пока уведите кавалерию, как и собирались.

Артус даже не успел сообразить, не говоря о том, чтобы ответить — священник уже во весь опор нёсся вместе с Эриком в сторону ударной армии.

Оставшись в одиночестве, сын герцога окинул взглядом место сражения: основная битва перетянулась на полсотни метров севернее, оставив позади более тысячи тел. Большинство погибших представляли имперские всадники, однако и тут, и там среди трупов мелькала кавалерия ударной армии — в основном она была лёгкой, если не брать в счёт священников, принявших главный удар и погибших в самом начале битвы.

Когда во время дуэли к Вентиботу приблизились те трое имперцев, Артус уже понял, что их не стало, но всё равно, наблюдая десять рыцарей, защищавших своего командира, лежащими на земле, юноша с горечью поджал губы.

— Беспомощен. Все спасают меня, отдавая свои жизни… Ради чего?.. — промямлил всадник. — Нужно больше тренироваться — стать сильнее, чтобы защищали не меня, а я, — слегка подсунув руку под седло, парень достал синюю ткань с вышитым на ней мечом и обвивающими его кроваво-красными розами. Водрузив флаг на полутораметровый прут, который стратег с начала войны держал под боком, подвязав к конному доспеху, Артус поднял руку и начал махать импровизированным знаменем.

Отвлечь солдат от битвы таким образом было невозможно, но рыцарь рассчитывал на другое: жест предназначался вовсе не кавалерии, а барабанщикам — в ответ на старания командира грохот огласил поле, донося коннице приказ об отступлении. Кавалерия сразу же начала стягиваться в одно место, и всё-таки Артус не стал дожидаться всех солдат, ведь быстро покинуть давку — это проблемная задача, а попасть под контратаку имперских всадников рыцарю не хотелось — парень повёл в тыл первые сотни выбравшихся из сражения людей, показав своим примером путь остальному войску.

Во время ближнего боя конники ударной армии старались не углубляться внутрь вражеской формации, сохраняя подобие организованной группы, и теперь их верность плану принесла плоды: подобно ручейку, всадники просочились сквозь широкие бреши в рядах пехоты, вернувшись на исходную позицию. Там же, где поток отступающих прекращался — вырастал лес копий, стремившийся остановить вражеское преследование. Тем не менее не всё шло гладко: в некоторых местах строй закрывался раньше, не давая части воинов оказаться в безопасности. Этот факт сильно давил на Артуса, усиливая боли в и так нездоровом сердце, однако рисковать победой ради спасения нескольких жизней он не мог, хоть и хотел.

Когда ряды окончательно сомкнулись — перед ощетинившейся пехотой оказалось около двух сотен их товарищей, настигнутых пятитысячной имперской конницей. Командир знал, что должен был сделать, но он медлил. Благо на этом поле боя нашёлся хоть один человек, готовый на всё ради победы.

— Залп! — отдал приказ Джорон, ставя точку в противостоянии кавалерий.

В отличие от перепачканного в грязи племянника, дядя выглядел великолепно: тёмно-бордовая бригантина с заклёпками, которые, группируясь, формировали маленькие розы, осталась чистой, будто её только что тщательно протёрли от дорожной пыли; на левой же половине груди продолжал красоваться личный герб Джорона — ростовой щит, расколотый надвое Рекой Крови. Если не брать в счёт герб, доспехи Артуса были точной копией снаряжения командующего — их не путали лишь благодаря шлемам: пока юноша носил барбют, его учитель предпочитал плоский бацинет.

Что до снаряжения врагов — имперская армия сделала себе имя как «алое войско», наводящее ужас на соседние страны, и юноша представлял их рыцарей одетыми с ног до головы в красное, но реальность разочаровывала — солдаты походили скорее на божьих коровок, нежели на грозных воинов из легенд. В противовес жукам, Джорон, восседающий на укрытой вишнёвой попоной лошади и вооружённый Рекой Крови, всем своим существом показывал, что именно он — живое воплощение рыцаря из детских сказок.

— Когда война закончится — я с тройной силой возьмусь не только за тренировки тела, но и за твой разум, — высказался командующий, приподнимая левой рукой забрало. — Руно успел рассказать о дуэли, — помедлив, ветеран с горечью продолжил: — Слабые инструкторы за последние годы оставили свой след, но ты должен перебороть себя и научиться двигаться, а не стоять на месте, — пусть он и говорил серьёзно, мужчина не выглядел злым, походя скорее на заботливого родителя, взволнованного состоянием своего чада.

Пока Артус размышлял, лучники успели сделать уже шесть залпов, и это был далеко не предел: имперская конница не смогла пробиться сквозь пики и пыталась ретироваться, но с каждой секундой таяла на глазах, благодаря стоящей полукругом ударной армии и атакующим с трёх сторон стрелкам. Хоть противники умело отступали, попутно закрывая друг друга щитами, — быстро спастись они не могли, терпя сокрушительное поражение.

— Прости, я буду стараться. Но давай обсудим это после битвы, — извинился Артус перед тем, как перейти к главному: — У Империи есть подкрепление — надо послать кавалерию в тыл.

— Выходит, ты тоже заметил, — произнёс Джорон, вновь опустив забрало, — враги имеют численное преимущество, а ведут себя очень странно, словно ждут чего-то, — казалось, командующий закончил, однако не прошло и трёх секунд, как он добавил: — Или кого-то.

— Разреши проверить…

Джорон потянулся к шлему, словно жалея, что успел прикрыть лицо и не может вновь показать племяннику свою ухмылку. Рука приближалась к забралу с каждым мгновением, однако остановилась у подбородка — мужчина уже успел дотронуться указательным пальцем до холодной стали, но так и замер, смирившись с желанием юноши.

— Раз Эрик ещё не до конца пришёл в себя — с тобой отправится Руно. Теперь мы знаем, что у врага есть сильные воины, а ты ещё недостаточно опытен, поэтому держи священника рядом и не пренебрегай защитой своих чёрных рыцарей.

— Спасибо, дядя.

Артус вот-вот собирался отдать приказ к выступлению, но Джорон перебил его:

— Я продолжу сражение, однако без конницы мы не сможем победить, поэтому оставь мне половину лёгкой кавалерии и… — граф ненадолго примолк, наблюдая за ходом битвы, — поспеши.

Демонстративно ударив себя по груди и тем самым осыпав часть засохшей грязи, молодой рыцарь рысью поспешил к ожидавшим его всадникам…

Глава XXII

Джорон Голдберг

Не дожидаясь ухода кавалерии, командующий отдал приказ к атаке, хотя сложно назвать атакой простые повторяющиеся залпы. Поскольку солидная часть вражеской конницы уже была разбита совместной работой пикинёров и лучников, а выжившие вернулись за ряды имперских войск — обстрелу алой пехоты теперь ничего не мешало, кроме разве что арбалетчиков. Джорон хотел возобновить с ними дальний бой, но, по-видимому, это шло вразрез с планами противника: Империя начала своё наступление.

С уходом тяжёлых всадников первоначальная тактика потерпела крах, и граф Голдберг вынужден был действовать по ситуации.

— Разделить кавалерию поровну, пусть защищает фланги! — прокричал ветеран всадникам. — Гарольд, если имперцы подойдут ближе, чем на пятьдесят метров — отправляй тяжёлую пехоту вперёд, закрывать наших стрелков, но не забудь и про пикинёров — пусть они готовятся отражать натиск вражеской конницы, — сказал Джорон бывшему смотрителю крепости Констанс. — Лучники! — наконец командующий переключился на свою последнюю пешку. — Когда стрелы закончатся — берите мечи со щитами и ждите дальнейших указаний.

Разобравшись с раздачей приказов, мужчина смог сосредоточиться на действиях имперцев: солдаты приближались в среднем темпе, сохраняя силы для рывка. Как и всегда, их формация представляла собой стену щитов, хорошо закрывающую от обстрела. Пусть лучники и не могли нанести пехоте серьёзных повреждений — постоянные залпы неплохо рушили желание сражаться до конца, облегчая ударной армии будущий ближний бой.

Войско наступало пятью крупными отрядами, каждый из которых мог похвастаться шестью — семью тысячами обученных солдат, уверовавших в своё превосходство благодаря недавним битвам и забывших о разгромном поражении на Сканалии. В умелых руках такая мощь гарантирует вам триумфальное сражение, но либо имперские офицеры были дилетантами, либо вовсе не хотели побеждать, раз допустили потерю большей части кавалерии в простой ловушке, тем самым сравняв шансы на победу.

Дилемма, однако, длилась недолго: когда Джорон окончательно удостоверился, что на помощь Северной армии пришли не резервы, а Южные товарищи, он понял — вражеские командующие — самые настоящие гении. Разбить войско и целый месяц скрывать не только итог, но и сам факт сражения — такое не было подвластно разуму графа.

‹Пока мне неизвестны детали, остаётся вероятность, что армия Юсландии цела. Возможно, де Зольгеров просто обвели, словно детей, разыграв какую-нибудь сценку, — попытался переубедить себя мужчина, но быстро спохватился. — Нет… Их точно всех перебили, — вспомнив слова вернувшихся с юга разведчиков, командующий легонько стукнул кулаком по ладони. — Парни доложили, что видели только Авила, а его старший брат и племянник будто бы уехали по приказу Сазгарда в столицу, не сумев встретиться с солдатами, — Джорон ударил себя ещё раз, уже сильнее: — Вот почему ребят попросили уехать на рассвете — чтобы случайно не разрушить театральную постановку, — сфокусировав взгляд на вышедшей вперёд пехоте, ветеран, наконец, сделал выводы: — Я отправлял верных людей, но этого мало. Разведчик должен быть наглым, должен настаивать на своём. Да и я хорош. Даже не задумался над их донесением раньше…›

Командир сильно растянул строй, сделав формацию тонкой и неустойчивой: если враги пробьются в одном месте — они легко смогут окружить целые отряды. Такое построение было эффективно во время обстрела конницы, но сейчас только мешало обороне. Видя, что в одном месте численность имперцев стала резко увеличиваться, Джорон крикнул лучникам:

— Ступайте на правый фланг. Не допустите его прорыва, после чего контратакуйте вместе с пехотой.

Глядя, как испуганные и не привыкшие к ближнему бою мужчины идут в атаку, командующий не испытывал угрызений совести:

‹Это война, а на войне гибнут люди›.

Имперцы, сражающиеся в стене щитов, превосходили числом даже объединённые силы пехоты и лучников, а потому медлить с принятием решений было смертельно опасно. Остальные дворяне даже в подобной ситуации ни за что бы не стали рисковать жизнями таких дорогих в обучении воинов, но Джорон отличался от них — граф всегда использовал все имеющиеся у него ресурсы.

‹Авил… Значит, ты предал нас, предал даже свою собственную страну и семью›, — ветеран отдавал приказы на выработанных за годы сражений рефлексах, не отвлекаясь от мыслей, будь они плохими, или же хорошими.

— Эти звери что-то с тобой сделали? Или ты всегда хотел быть больше, чем просто вторым сыном короля? — представляя силуэт тренированного рыцаря, проговорил Джорон. — В любом случае старик Сазгард мне не поверит, а потому стоит держать язык за зубами, чтобы не втянуть Аспер в очередную войну.

На горизонте появились остатки имперской конницы, навстречу которой в тот же миг рванула кавалерия ударной армии. Лёгкие всадники не могли победить рыцарей в ближнем бою, но им этого и не требовалось: перегруженные лошади не поспевали за противниками, а те, в свою очередь, закидывали врага небольшими метательными копьями, не столько убивая, сколько раня и отвлекая одетых в тяжёлые латные доспехи воинов…

Битва без изменений продолжалась около получаса. Пехота с переменным успехом сражалась в стене щитов, пока конница играла с врагами в салки, но хорошему пришёл конец: поняв, что правый фланг слишком устойчив, враги усилили натиск слева и смогли пробиться раньше, чем туда перетянулись лучники. Формация с каждой секундой сыпалась, но особых проблем это не принесло — бо́льшая часть солдат, отколовшихся от основной армии, уже отступила, оставив полтысячи воинов умирать, сдерживая натиск имперцев. Остальные должные были преодолеть приличное расстояние, чтобы вернуться к своим, однако в их компетентности граф не сомневался: под командованием Гарольда воины быстро закруглили строй, тем самым предотвратив удар в тыл.

‹На первое время это исключит вероятность полного окружения, но без тяжёлой кавалерии победить будет крайне сложно. — оценил ситуацию Джорон. — Остаётся надеяться, что Артус со священниками успеют вернуться…›

Пока враги сосредоточились на атаке левого фланга — они сами потеряли правый, и теперь битва наконец-то начала приближаться к завершению: пусть медленно, пусть с большими потерями, но ударная армия с каждой минутой побеждала, подобно ручью, год за годом точащему камень.

Глава XXIII

Артус Баглерн

Кавалерия нашла имперцев довольно быстро. Оно и понятно: алое подкрепление даже не думало скрываться, спеша на помощь своим товарищам.

‹Кто в здравом уме покинет поле боя, начав прочёсывать тыл?› — именно так считал командир десятитысячного войска, и он был абсолютно прав. Но сегодня уверенность генерала должна была вновь пошатнуться.

По отсутствию у врага кавалерии и относительно большому количеству арбалетчиков юноша предположил, что это остатки Центральной армии, а значит, необходимость выдумывать сложные тактики отсутствовала: подкрепление однажды уже прочувствовало разгромное поражение и вряд ли будет сражаться до последнего солдата. Артус же обязан был вернуться как можно быстрее, ибо задержка здесь могла приравниваться к поражению во всей войне.

— Руно, пусть твои люди займутся центром и левым флангом! Мы с чёрными рыцарями возьмём на себя правый! — раздав указания священникам, бывший стратег обратил свой взор на офицеров лёгкой конницы: — Преследуйте отступающих и разбирайтесь с лёгкой пехотой.

Удостоверившись, что все поняли свои задачи, Артус направил полученный от Вентибота отцовский меч вперёд и прокричал: «Пошли!»

Пересекая поле, пять тысяч всадников помчались на врага, вызвав в рядах противника суматоху и хаос: имперцы, удивлённые появлением кавалерии, разместились полукругом и подняли пики, надеясь остановить конную атаку, а арбалетчики, идущие позади пехоты, изготовились к стрельбе поверх голов соратников. Вражеская формация была хороша, очень хороша: она могла противостоять даже такой многочисленной коннице, однако всё решили витуны, которые, не страшась копий, влетели на скорости, словно массивный оползень, придавив алых солдат трупами своих лошадей. И всё-таки среди священников нашёл необычный экземпляр — Руно, вопреки надеждам Артуса, не рванул в бой со своими людьми — он продолжил держаться рядом с юношей, фактически на расстоянии вытянутой руки.

Битва закончилась очень быстро: молодой рыцарь даже не успел толком сразиться, как враги принялись бежать. Первым порывом Артуса было остановить преследование, однако, вспомнив о тысячах отрубленных голов, рыцарь растерял последнюю жалость, и сам принялся добивать отступающих. Первый, второй, пятый — имперцы один за другим падали от ударов Дикой Розы — к моменту, когда живые враги закончились, командир успел навечно усыпить двенадцать человек, надеявшихся на спасение…

Под конец, охваченный первобытной жестокостью, Артус остановил Фармида — юноша часто дышал, однако, как ни старался, не мог восстановить дыхание. Коричневый от засохшей грязи, сжимавший окровавленный меч рыцарь выглядел словно выходец из кошмара, хотя частично это и было правдой — для убитых имперцев он стал тем самым ночным ужасом.

— Командир, — обратился к юноше встревоженный Руно.

Артус, едва вышедший из транса, бешеными глазами посмотрел на своего защитника, даже не пытаясь ответить.

— Я заметил троих вражеских офицеров. Они не участвовали в битве, но до сих пор наблюдают за нами из леса, — проговорил священник, игнорируя состояние молодого рыцаря.

Немного успокоившись после резни, юноша, наконец, смог трезво оценить ситуацию. Глядя в направлении, указанном Руно, Артус спросил:

— Твои друзья?

Командир надеялся услышать в голосе мужчины удивлённые нотки, однако получил лишь выражение отвращения на его лице.

— Я родился в Империи Фиделис, но уже давно не являюсь её гражданином. Поэтому нет, они мне не друзья.

— Это хорошо, — кивнул юноша, оттирая лезвие от крови. — Мы и так потеряли много времени, поэтому пора возвращаться к Джорону. О твоих же знакомых позаботимся в следующий раз.

***

Кавалерия вернулась в нужный момент: левый фланг куда-то делся, а в центре, ближе к правой стороне, союзная пехота смогла пробиться сквозь строй имперцев и теперь пыталась окружить солидную часть вражеской армии, но было видно — без поддержки они не справятся.

Не дожидаясь отчёта, Артус ринулся в бой — решив, что солдаты сумеют немного продержаться, командир захотел лишить Империю арбалетчиков, которые успели перегруппироваться и ждали возможности осыпать прорвавшуюся пехоту болтами. К подкреплению присоединились даже оставленные с Джороном лёгкие всадники, однако была в этом и одна неприятная деталь: две тысячи тяжёлых имперских конников следовали за ними, как разъярённый родитель за набедокурившим ребёнком. К счастью, такая малочисленная кавалерия не смогла помешать Артусу — рыцари ударной армии без проблем проехали сквозь врагов, что даже не успели развернуть своих лошадей, поздно заметив новую угрозу.

Имперские пикинёры тоже сплоховали, не сумев закрыть арбалетчиков от конницы. Как итог — алые воины начали разбегаться, подобно муравьям, лишившимся своего жилья. Первыми сечу покинули выжившие всадники, следующими — потерявшие боевой дух арбалетчики. К удивлению юноши, алые воины не дезертировали: каждый солдат отступал в конкретное место, расположенное в самом конце пастбища — туда, где, по-видимому, собрались офицеры.

В отличие от сбежавших товарищей, пехота врага держалась достойно: ряды не дрогнули и на секунду, а тылы закрыли исправившиеся пикинёры. Ситуация оказалась патовая — имперцев на поле было всё ещё больше, чем солдат в ударной армии, а кавалерия теперь не могла помочь. Первая причина — шестиметровые пики, расположенные в пять рядов — ранее враги ограничивались лишь тремя рядами, а теперь, в случае атаки, потери конницы можно было смело удваивать, а то и вовсе утраивать. Вторая причина — близость союзных войск: прорыв и последующая попытка окружения смешали солдат по обе стороны, как результат — ни один стратег не мог в случае кавалерийской атаки гарантировать безопасность своей же пехоты.

Артус всеми силами пытался решить новую головоломку, однако произошло неожиданное: со стороны имперского лагеря выдвинулся отряд в полсотни людей, а возглавил их рыцарь, вооружённый белым флагом.

Глава XXIV

Командир было удивился такому красноречивому жесту:

‹Чтобы имперцы да и предлагали переговоры?›

Подобного никогда раньше не случалось во всей практике войн с восточным государством. Обычно бои шли годами, пока одна из сторон не посылала к другой гонца, тем самым начиная переговоры о новых границах. Сейчас же всё было иначе: отряд рыцарей горделиво трусил к своим врагам, желая остановить сражение.

Артус не задумывался о таком исходе, а потому замер, не понимая, что ему делать — юноша находился в тылу имперской пехоты, ближе всех остальных солдат, но желание закончить битву у него отсутствовало напрочь. Сейчас парень мог развернуть кавалерию и одним махом отомстить всем тем, кто был повинен в смерти его отца, и это чувство завладело неокрепшим разумом. До незваных гостей оставалось менее двадцати метров, когда едва не случилась трагедия: порыв оказался настолько сильным, что рыцарь уже поднял руку с мечом, но опрометчиво поступить командиру не дали — грохот барабанов замедлился, сигнализируя о прекращении схватки.

Союзная пехота завершила натиск, уйдя в глухую оборону, после чего последовал приказ и для имперской армии:

— Прекратить кровопролитие! — прокричал один из алых всадников, в чьём низком голосе Артус узнал Вентибота.

— Прекратить кровопролитие! — волной, текущей от последних рядов к первым, повторили тысячи солдат — через несколько секунд, словно и не было здесь никакой сечи, враги вложили оружие в ножны и вытянулись, подражая струнам.

‹Остановить сражение такой огромной армии одной только командой? Без использования барабанов или рога? Это... Это невероятно!› — вытаращил глаза юноша, отказываясь верить в происходящее.

Приблизившись, мужчина в голове отряда передал флаг одному из подчинённых и уже хотел начать с Артусом диалог, как вдруг к собранию присоединился Джорон — главнокомандующий едва успел к началу, по итогу загнав свою лошадь: ветеран ехал настолько быстро, что рыцари, охранявшие его, появились только спустя полминуты.

— Представьтесь, — перебил граф открывшего было рот имперца.

— Генерал Кастор. Говорю от имени императора нашего, Аделарта, — ответил ближайший рыцарь недовольным тоном. — А вы?

— Граф Джорон Голдберг — командующий объединёнными силами западных королевств.

— Понятно, — промямлил собеседник, — Хотел бы сказать, что рад встретить прославленного фехтовальщика, но это не так, — солдат держался достойно, однако ломание рук выдавало его волнение.

— Не могу сказать того же о вас, поскольку я никогда не слышал о «генерале Касторе», — сдержанно проговорил Джорон, после чего перешёл к делу: — Зачем этот фарс с белым флагом?

Пока дядя вёл разговор, Артус успел осмотреть имперцев. Враги почти не отличались друг от друга, если не брать в счёт троих всадников, чьи закрытые шлема украшали алые перья. Остальные выглядели одинаково: человек со стороны принял бы их за простых рыцарей, но не Артус — помимо троих генералов, ещё восемь воинов заставили юношу испытать странное чувство. Будь то рука, скрывавшаяся за спиной и наверняка державшая наготове кинжал, или взгляд, устремлённый на ножны Джорона — детали выдавали в неприметных людях опытных воинов, прошедших не одну дюжину сражений.

‹Я более чем уверен — плащи этих солдат украшены жёлтой звездой›, — подумал Артус, неосознанно переведя взгляд на одного из имперских генералов.

Заинтересовавший юношу рыцарь держался позади широкоплечего Вентибота и неуверенного в себе Кастора. Он не выделялся на фоне остальных: вёл себя спокойно, смотрел немного в сторону, будто думал о чём-то своём — на самом же деле мужчина внимательно слушал разговор, подмечая некоторые детали. На это указывало одно небольшое движение: когда Джорон назвал своё имя — генерал слегка шевельнулся, едва не посмотрев на командующего, но вовремя взял себя в руки и продолжил делать вид, точно оказался здесь абсолютно случайно.

— Вы сами видите, какая сложилась ситуация. Поэтому мы хотим предложить…

— Пусть говорит тот отрешённый мужчина — ему явно есть о чём поведать, — проигнорировав речь Кастора, Артус кивком указал на третьего «пернатого» всадника.

Взявший слово генерал оказался в замешательстве: он взглядом искал поддержки, но никто из его товарищей не проронил ни звука. Никто, кроме настоящего лидера.

— А вы проницательны, молодой человек, — мужчина обогнал Кастора, большим пальцем показав тому вернуться. — Моё имя Джеремус. Джеремус ван де Рол, — представился рыцарь, снимая шлем. — Если сэр Артус настаивает — я с радостью продолжу переговоры не скрываясь.

Кроме юноши, барбют которого не предусматривал забрала, и Джорона, заранее его поднявшего, все остальные предпочли не открывать лиц, словно боялись выставить напоказ своё мнение, отражённое мимикой. Артус успел смириться, что не сумеет понять, врут ли его собеседники, однако имперский генерал, назвавшийся Джеремусом, удивил юного командира — он не просто заговорил, а, последовав их с дядей примеру, открыл лицо. Мужчина словно кричал: «Мои руки и мысли чисты — так удостоверьтесь же в этом». Ход рыцаря был необычайно хитрым, рассчитанным на ответную реакцию: уважение или хотя бы мимолётный порыв доверия — человек хотел сблизиться со своими врагами, пусть и ради достижения небольшой выгоды...

Если Артуса спросить, что особенного во внешности Джеремуса, он не сможет ответить ничего стоящего. Воин совершенно не выделялся: тридцать пять — сорок лет, густые чёрные волосы, трёхдневная щетина вкупе с редкими, но симпатичными усами, серые глаза — всё было абсолютно неприглядным. Заметь Артус этого человека в черте города — прошёл бы мимо, но одна деталь всё-таки привлекла внимание командира: голос. Если Вентибот поражал своим басом, Кастор говорил быстро, время от времени проглатывая гласные, то Джеремус картавил. Это не было особо заметно, однако улавливалось чутким слухом молодого рыцаря.

— Повторюсь. Чего вы хотите добиться от переговоров? — устав от всей ситуации, Джорон продолжил давить.

Джеремус, выискивающий кого-то за спиной Артуса, нехотя повернулся к командующему и тихим, но уверенным тоном заявил:

— Сейчас мы завершим это сражение, а вместе с ним и войну. Если вы откажетесь от такого щедрого предложения, то погибните. Всё предельно просто.

Пусть алый рыцарь и снял шлем — по его лицу не удавалось понять, блефует генерал или же нет. Подобное настораживало Артуса: он был в гневе и желал рассечь своим мечом эту безэмоциональную маску, но сделать сие действие юноше не дали — Джорон внезапно согласился.

— Хорошо. Но мне необходимо уточнить некоторые моменты, — ответил граф, подняв три пальца. — Первое: что случилось с де Зольгерами и их армией?

— Все погибли, включая принимавших участие в войне членов королевской семьи, — холодно проговорил имперец, смотря Джорону прямо в глаза. — Крепость Аталония под нашим контролем, но мы щедры, а потому вернём её старику Сазгарду в качестве извинения за смерти его сыновей и внука.

‹Стоп. Разве Джорону не докладывали о живом Авиле?›, — Артус удивился, но вставлять своё слово не стал.

Пропустив провокацию мимо ушей, граф Голдберг продолжил:

— Второе: сколько продлится перемирие?

— Мы предлагаем семь лет.

— Нас это устраивает, — командующий решил не торговаться. — И последнее: мы хотим забрать головы товарищей, чтобы похоронить их по традициям Аспера.

— Да будет так, — повеселев, Джеремус подвёл лошадь к Джорону и схватил ладонь ветерана, закрепляя договор рукопожатием. — Можете не переживать, мы с вами просто люди, но слово нашего императора — божественная истина, а будучи его доверенным помощником, я лишь доношу волю великого правителя, что никогда не нарушает своих обещаний.

— До встречи, — сквозь зубы прорычал Джорон, убирая свободной рукой конечность имперца.

— О! Не сомневайтесь, мы с вами ещё обязательно встретимся, — водрузив на голову шлем, мужчина развернул лошадь и прокричал: — Уходим!

Пока алое войско плелось к лагерю, Артуса настиг один из имперских генералов. Руно уже потянулся за мечом, собираясь защитить парня, но этого не потребовалось: Вентибот лишь объехал юношу, обронив одну фразу.

— Тела захоронены на холме, где вы попали в засаду.

Артус хотел поблагодарить врага за полученную информацию, но крупный генерал не стал задерживаться, галопом догнав своих соратников.

Когда недавнее поле боя опустело, Джорон повернулся к Артусу:

— Вот война и закончилась, племянник, — произнёс он.

— Почему мы не могли просто избавиться от них? — недоумевал юноша, потирая рукоять Дикой Розы.

— В молодости мне доводилось слышать историю о картавом имперском пареньке, в одиночку перебившем сотню солдат, восставших против своего командира. Это было более двадцати лет назад, но представь, каких высот мог достичь подобный воин, если бы тренировался на протяжении столь долгого времени? — вопрос походил на риторический, а потому юноша промолчал, позволив дяде продолжить. — Я не верю в совпадения: если этот мужчина — тот самый рыцарь, мы с Руно могли и не успеть спасти тебя. Вынести же смерть ещё одного близкого человека мне не под силу.

Артус от слов командующего едва не пустил слезу, но вовремя отвернулся и прошептал:

— Спасибо…

— Ты всегда можешь на меня положиться, — сперва потрепав за плечо, Джорон вскоре приобнял восседающего на лошади племянника. — Ладно. Давай, наконец, навестим погибших, — сказал граф, устремляя взгляд обратно на запад.

Часть Третья: «Мудрость, сравнимая с невежеством»

Если до власти добирается безумец — народ живёт в страхе, даже когда ничего кардинально не меняется. Если могущество достаётся глупцу — рушатся целые миры, но это остаётся незамеченным.

Глава I

Артус Баглерн

Пришёл злой час,

И свет забрал

Того, кого долго ждал.

Ты вёл нас в зной,

Ты вёл нас в град,

Но пал, сражаясь за отряд.

Продолжим есть, продолжим пить,

Продолжим ужас наводить!

Но не забудем никогда,

Как клятву верности хранить!

Пройдут года — поляжем все,

И встретишь нас глубокой ночью:

Живой, всесильный на коне

Предстанет командир пред очи.

Ну а пока, пройдя сквозь тьму,

Почувствуй жар на бледной коже.

Сожми свой меч, не верь бельму

И жди соратников по ноше.

Артусу казалось, что горечь ушла, оставив за собой одну лишь пустоту, но это было не так: он посадил печаль на цепь, скрыл её глубоко внутри, однако свирепый волк не хотел становиться домашней собачкой, и, перегрызая всё на своём пути, не различая металл и собственную плоть, невольник вырвался наружу…

Имперцы не закапали герцога с остальными, а соорудили ему собственную гробницу, обложив туловище камнями. Обычно Баглерны заканчивали свой путь в огне, в глубине высоченного костра, и Ривал не стал исключением: солдаты срубили десятки деревьев, возложив сверху разлучённые ранее части тела. Сейчас же гроссмейстер ордена горел, провожаемый чувственной песней Эрика и его рыцарей, а Артус даже не мог петь вместе с остальными — он стоял на коленях рядом с костром и ревел, не обращая внимания ни на что, кроме своей печали. Это был первый и последний раз, когда сына герцога нисколько не волновало мнение окружающих.

Шли секунды, минуты, а песня всё не кончалась — выжившие рыцари продолжали оплакивать погибших. Их было меньше: на целых сто тридцать человек меньше, чем месяц назад, но сейчас никто не собирался пополнять ряды прославленных воинов — печаль лилась рекой, и их командир, заплаканный юноша, полностью отдался своим чувствам.

— Что ещё за чертовщина? Мы тут прощаемся с другом! Разве нельзя подождать?! — сорвался Джорон.

Артус продолжал сидеть спиной к остальным и не мог видеть, кто довёл дядю, однако он предположил, что это один из посыльных какого-нибудь королька, желавшего поскорее услышать об итогах битвы.

Позади раздался едва различимый шёпот, после чего командующий буквально заревел:

— Да как они посмели! Я самолично выпотрошу этих свиней!

Подобное эмоциональное заявление юноша слышал от Джорона впервые, а потому просто не мог остаться в стороне. Кое-как протерев красные от слёз глаза, Артус обернулся и вопросительно уставился на двух мужчин.

— Ну вот... Не мог ты заявиться позднее? — бросил ветеран разведчику перед тем, как мягко обратиться к племяннику: — Мы можем обсудить это потом, если хочешь.

Юноша отрицательно покачал головой.

Набрав воздуха, словно готовясь к тяжёлому разговору, Джорон махнул солдату, и тот объявил:

— Король Конрад скончался две недели назад, — только разведчик произнёс эти слова — по рядам воинов пронеслась волна ругательств. — Три дня спустя его мать заявила о своих правах на престол и без ведома церкви короновалась как Элиза I.

— Где такое видано? — раздалось со стороны пехоты.

— Она нарушает традиции! — поддержал чёрный рыцарь.

— Это ещё не всё, — командующий жестом приостановил подчинённых.

Прокашлявшись, разведчик закончил:

— Первым указом королева направила своё двадцатитысячное войско на подавление возможных восстаний и беспорядков. Кроме того, по её инициативе люди герцогини Виндор атаковали солдат герцога Голдберга, вынудив последнего отступить. Сейчас он с остатками своей армии стоит лагерем на восемнадцать километров севернее Аленберга.

Глупцов в войске не держали, а потому каждый понял, что означает этот жест: их всех бросили.

— По-видимому, королеву не волновал исход сражения, — проговорил Артус, сидя на земле и обнимая колени руками. — Сейчас она попытается нас уничтожить, раз ударная армия выжила и представляет серьёзную опасность. Но проиграй мы — Элиза бы самолично выступила против истощённых имперцев, надеясь стать героиней, победившей в войне.

— Всё верно. Нас лишили подкрепления и оставили здесь умирать, — без волнения в голосе огласил мысли Джорон. — А теперь под угрозой смерти потребуют принести клятву этой пиявке.

— Не знаю, что будете делать вы, но нам нужно возвращаться в Турию, — высказался тощий мужчина, командовавший солдатами соседнего королевства. — Простите, пусть мы и бились бок о бок — вмешиваться в войну соседней страны мне не дозволено. Единственное, о чём я могу попросить Его Величество Таллера — это не нападать на Аспер. По крайней мере, пока.

— И на том спасибо, — буркнул Джорон в спины удаляющимся турийцам, которых, несмотря на потери, всё ещё было около десяти тысяч.

— Может, архиепископ и остался под защитой нескольких сотен витунов — он находится в замке Шанбу, среди людей Виндоров. А значит, Его Светлости может грозить опасность, — присоединился Руно. — Чтобы не спровоцировать герцогиню, мы вынуждены сохранить нейтральную позицию. Пусть Элиза и короновалась в обход нас.

— Что ты собираешься делать? — спросил у священника граф Голдберг.

— Дам слово, что рыцари не встанут ни на чью сторону. После этого мы с архиепископом примемся наблюдать за всем со стороны.

— Вот оно как… — разочарованно отвернулся командующий. — Тогда береги себя, воин.

— Я буду молиться за вашу победу, — глухо ответил лидер священников, уводя своих людей с широкого, словно недавняя пашня, холма.

Людей у братской могилы осталось менее пятнадцати тысяч, и каждый, будь то солдат Баглернов; ветеран, десятки лет служивший дворянину; или крестьянин, что жил в какой-нибудь далёкой деревеньке и был отправлен в «оборонительную армию Аспера», думал лишь об одном: ‹Как мне вернуться к семье?›

Многие мужчины уже сговаривались о дезертирстве, даже не зная, спасёт ли это от людей Элизы: кто-то мечтал вступить в войско королевы, надеясь так смягчить наказание, а некоторые хотели восстать против своих командиров, преподнеся их головы как знак верности. Но даже в такой ситуации тысяча человек собиралась биться до конца — верными оставались лишь чёрные рыцари да горстка тяжёлых пехотинцев. Конечно, этого было мало, однако именно командир пехоты дал отчаявшимся новую надежду.

— Пусть их двадцать тысяч, ну и что с того? Кто, если не вы, уже дважды побеждал огромные армии — в разы большие, чем скудное войско Асперов? — выйдя вперёд, Гарольд кричал, словно в последний раз, желая, чтобы каждый солдат внимал его словам. — Пусть вы давали клятву, но разве не Элиза нарушила её первой, оставив нас умирать без подкрепления? — интенсивно жестикулируя, будто отгоняет птиц, мужчина набирал обороты, переходя к самой сути. — За кого вы хотите биться? Неужели за женщину, узурпировавшую трон? Сперва подумайте! Где была королева, когда мы рисковали жизнями на поле брани? А я вам скажу — она попивала изысканное вино в столице! А кто же бился рядом с нами? Кто проливал кровь и пот? Кто раз за разом падал в грязь, но поднимался, сражаясь за нас, сражаясь за наши семьи? — указав пальцем на перепачканного юношу, что до сих пор сидел в тени погребального костра, ветеран объявил: — Вот он, наш король. И по рождению, и по сути.

Речь оказала влияние, и перепуганные люди вновь поверили в свои силы: каждый солдат, включая Гарольда, Лира, чёрных рыцарей и даже Джорона, упал на одно колено, прижав кулак к своему сердцу. Конечно, по правилам простолюдины должны были становиться в позу покорности, однако сейчас формальности никого не заботили. В прошедших сражениях эти люди зависели друг от друга: будь то пехота или кавалерия — все боролись за общее дело, а потому преисполнились подобием братских чувств. В результате крестьяне машинально последовали примеру тяжёлых всадников, пусть всего на мгновение, но став рыцарями.

— Да здравствует король Артус! — объявил Гарольд.

— Да здравствует король Артус! — повторили присутствующие.

Юноша поднялся, и каждый воин охнул — командир походил на воплощение Витуса, вышедшее из огня: языки пламени вздымались за спиной парня, однако не смели коснуться его тела, словно боясь обжечься. В этот момент Артус стал для солдат символом — тем самым мессией, за которым они, не страшась, пойдут в бой и сложат головы, лишь бы стать свидетелями его свершений.

— Ваши слова очень много для меня значат, но я не вправе принять такую ответственность, — говорил рыцарь, доставая из ножен отцовский меч. — Ривал Баглерн никогда не мечтал о короне для себя, однако он хотел увидеть на троне свою кровь. Я всего лишь второй сын, а потому не смею отбирать это право у первенца — именно Зелвас должен возглавить нас, в то время как новый герцог Баглерн продолжит дело отца, поддержав притязания брата, — отойдя от костра, Артус указал Дикой Розой в сторону столицы и взревел:

— Свергнем узурпатора во имя короля Зелваса Первого!

Глава II

Эдвард де Грюм

Звон металла стал преобладающим в Стрэнтоне. Пусть конфликт с Империей подошёл к концу — теперь наступили времена куда суровее. Любой лорд мог переметнуться к другому претенденту на трон и предать доверие сюзерена. Благо, если это произойдёт заранее, но вдруг вассал восстанет, пока находится в твоём доме или когда командует отрядом в битве?..

Что тогда? Убить прошлого товарища? А может, сдаться и умереть самому?

Сплошные вопросы без ответов.

‹Хорошо, что я не король›, — подумал Эдвард, проходя по коридорам дворца.

Обстановка внутри успела измениться, и каждый этаж патрулировала минимум дюжина солдат, разделившихся на четыре отряда. Это напоминало принцу дни заключения в столице, с одним лишь исключением: теперь он был не пленником, а желанным гостем. После того как до Стрэнтона добралась весть о смерти Ривала Баглерна и Артус заявил о поддержке старшего брата в битве за престол, положение Эдварда при дворе выросло в разы — теперь он являлся другом новоиспечённого герцога, а не второго сына великого отца. Подобное было необычно, поскольку даже статус принца Турии значил для дворян Аспера намного меньше.

В один момент парень сам не заметил, как оказался в крыле с вечно запертыми покоями хозяев: с прибытия гонца прошло целых три дня — три дня с тех пор, как герцогиня с дочерью лишились надежды на будущее, а Эдвард потерял счастье видеться с Ансиель. Зелвас, в свою очередь, оставшись без присмотра матери и сестры, разошёлся на полную — он привыкал к роли короля, а потому изменился, став более чёрствым и подозрительным. Все думали, что парень предпочтёт праздный досуг, даже несмотря на гражданскую войну, однако эти мысли оказались беспочвенны — молодой монарх отказался от выпивки и собрался с мыслями, перестав прожигать жизнь и, наконец, занявшись делом. Последние дни Зелвас либо отправлял послания различным лордам, обещая власть в обмен на поддержку, либо придумывал новые способы казни, которые в будущем намеревался применить к имперским «ублюдкам»…

‹Поскорее бы всё это закончилось›, — проведя кончиками пальцев по двери Ансиель, принц, не смея беспокоить девушку, продолжил свой путь.

Поднявшись по лестнице, он направился к библиотеке: книг на полках здесь оказалось в разы меньше, чем в столице, но место всё равно выглядело величественно — в целом, принц хорошо знал помещение. Эдвард уже посещал третий этаж, хоть и делал это довольно редко, предпочитая встречи в покоях Артуса — такое поведение было обусловлено вовсе не одержимостью парня, а страхом наткнуться на подругу детства. Не потому, что они поссорились или ещё чего, просто юноше не хотелось вводить принцессу в курс дела, снова заставляя её переживать — Фелисия, в отличие от остальных, не была сломлена. Девушка, конечно, испытывала горечь из-за смерти герцога Баглерна, но она не успела достаточно хорошо с ним познакомиться, а новости о выжившем Артусе перекрыли всё остальное, вернув красавице уверенность в завтрашнем дне.

Подойдя к небольшому столу, спрятанному от лишних глаз за самым дальним шкафом, Эдвард придвинул деревянную табуретку и сел, коротко здороваясь с конопатым юношей:

— Привет, Райк.

— Ты опоздал, Эд, — устало протянул собеседник, листая толстую книгу.

— Извини. Зелвас попросил рассказать ему о Турии, поэтому пришлось немного задержаться, — поведал принц, опустив голову на сложенные в замок руки.

— Понятно, — отложив книгу в сторону, проговорил сын Джорона. — Артус с отцом прибудут послезавтра. Пора бы обсудить всё, что удалось узнать про оборону столицы. Если мы дадим недостоверную информацию — сражение может затянуться, а то и вовсе обернуться для нас трагедией.

Перед отъездом друга Эдвард получил от него задание: найти лазейку в обороне Круидона и нарисовать карту. Сам принц плохо обращался с пером, да и одному справиться со всем оказалось почти невозможно, а потому юноша попросил о помощи Райка — кузена Артуса. За последние месяцы парни перерыли десятки, если не сотни книг. Конечно, ранее все они уже побывали в руках молодого герцога, оказавшись отметёнными как бесполезные, и это было верно, поскольку информации про столицу там не нашлось. К счастью для друзей, они интересовались не Круидоном, а особенностями ранних имперских замков — «Три тысячи мёртвых строителей» замечательная книга, однако это не значит, что полностью правдивая. Она не только писалась сразу несколькими людьми, каждый из которых брал на себя определённые главы, но и вышла чуть ли не сказочной — даже само название, судя по другим источникам, было враньём. Что уж говорить про толщину стен, сеть тоннелей, якобы охватывающую весь город, и явно вымышленные пятые ворота, сделанные из камня.

Слабости дворца и второй линии обороны давно были известны Эдварду, как и методы борьбы с ними: ранее священники сжигали резиденцию короля, а происходило это на глазах простого народа — принцу удалось найти людей, предки которых видели те события собственными глазами и передали ставшую легендой историю своим потомкам. Верить легендам ещё опаснее, чем книгам, однако, сравнив доклады разведчиков с рассказами горожан, Эдвард нашёл множество совпадений и смог продумать неплохой на первый взгляд план. Оставалось лишь разобраться с главными стенами, стражниками и тайными ходами — именно по этой причине юноши неделями продолжали пересматривать записи в книгах.

По итогу им удалось отыскать вход. Друзья обратили внимание на моменты, «случайно» упущенные или недосказанные авторами «мёртвых строителей». Кроме них, под зоркий глаз попали также книги о типовом строительстве в Малидийской Империи и осадах замков — последнее принесло наибольшую пользу. Турийские и юсландские крепости считались вражескими, а потому подробности их архитектуры без зазрений совести выставляли на всеобщее обозрение, давая будущим полководцам Аспера мнимое преимущество. Благо историки не задумывались, что оба соседних королевства ранее входили в состав Империи, а соответственно, и их крепости своей архитектурой напоминали северо-западных собратьев.

— Вот. Пора сделать из этих рисунков что-то похожее на правду, — положив шесть листов на стол, Райк потянулся за чернилами. — Если объединить чертежи в одну карту, она хоть и не получится идеальной — часть моментов наверняка окажется упущена, да и помимо описанного в книгах может найтись что-то ещё — но в девяти из десяти случаях мы сможем перехитрить обороняющихся.

— Райк, вы с графиней?.. — перед тем как взяться за дело, Эдвард хотел удостовериться, всё ли хорошо. Последние три дня он не спрашивал о состоянии друга, позволив тому погрузиться в свои мысли, но теперь молчать было уже невозможно.

Прикусив перо, вечно весёлый парень изменился в лице, слегка побледнев.

— Я справлюсь. Мой дядя, он… — не выдержав давления, Райк опустил глаза и позволил слезам приземлиться на стол. — Он был хорошим человеком, но надо продолжать жить дальше. Мать сейчас совсем плоха: проводит день за днём в покоях герцогини Элы, пытаясь утешить подругу, хотя сама едва ли выглядит лучше. Я должен оставаться сильным ради неё, хотя бы до приезда отца.

— Если захочешь выговориться — помни: я всегда к твоим услугам.

— Да... Конечно, — улыбнувшись сквозь слёзы, Райк благодарно кивнул. — А пока давай закончим с картой.

Спустя некоторое время юноша оторвался от работы и снова посмотрел на успевшего забыть о разговоре принца.

— Эд… — сказал он, немного смутившись. — Спасибо, что спросил.

Глава III

Артус Баглерн

— Как твоя рука?

— Немного ноет при нагрузке, но я уже могу сражаться.

Ранее используемый Джороном, а ныне перешедший к Артусу шатёр был довольно просторным, но даже так размещение пары десятков солдат внутри оказалось трудной задачей. Сейчас, усевшись на скромные табуретки, двое мужчин вели между собой привычную беседу, нисколько не отвлекаясь на косящихся дворян и офицеров. Ещё полгода назад друзья ни за что не рискнули бы общаться так свободно: в те времена они старались держаться достойно при других людях, чтобы не увидеть раздражённого Ривала. Тогда герцог Баглерн не хотел упасть в глазах вассалов, щеголяя идеальными манерами своих детей направо и налево, теперь же его сын, самопровозглашённый принц, был достаточно влиятелен, чтобы с чистой совестью игнорировать взгляды присутствующих.

Эрик, с которым только что говорил юноша, пролежал почти пять суток, не приходя в сознание, а очнулся всего несколько часов назад, сразу проследовав за остальными на собрание. Как сказали Артусу, состояние рыцаря было вызвано сильнейшим перенапряжением, ещё и сопровождалось опасной лихорадкой вкупе со сломанной в нескольких местах правой рукой — ситуация выдалась не шуточной, однако всё обошлось: Руно увёл не всех священников, одолжив силу сотни монахов, которым пришлось каждодневно исцелять раненых солдат. Именно благодаря этим людям, не страшащимся дикой, испытываемой при работе боли, Эрик и пришёл в себя.

У Артуса словно камень с души упал, когда он увидел друга в сознании, однако юноша решил ограничиться лишь несколькими короткими вопросами, желая продолжить разговор после совещания. Которое, к слову, обещало быть интересным, ведь оно проходило рядом с лагерем Голдбергов: остатки ударной армии преодолели путь без особых проблем, и сейчас, в ожидании Телрата, каждый солдат взволнованно перешёптывался, надеясь на благополучный исход и подтверждение преданности герцога. Конечно, мало кто верил, что союзники переметнутся к людям, нанёсшим им удар в спину, но написанная кровью история Малидийской Империи знавала и не такие случаи.

— Герцог Голдберг со своим сыном — лордом Маликом, — оповестил один из солдат, временно исполнявших роль стражников.

При появлении гостей юноша, не задумываясь, поднялся, выражая тем самым своё глубочайшее уважение; остальные же, спохватившись, вскочили следом — они не посмели сидеть, когда их принц стоит. Артус последний раз видел Голдбергов ещё в замке Шанбу: тогда мужчины не использовали доспехи, оставаясь в привычных дорогих нарядах. Сейчас дворяне наконец-то стали похожи на рыцарей, облачившись в латы, покрытые тёмно-бордовым сюрко, с вышитым щитом, через который, как и полагалось, шла глубокая трещина. Сам щит не имел опознавательных знаков, ведь, исходя из баек стариков, принадлежал имперскому воину, а сжатое в кулаке солнце на гербе солдат Аспера могло создать лишнюю путаницу во время сражения.

Судя по новым морщинам на и так немолодом лице, герцог был очень подавлен — Артусу даже показалось, что его седые волосы стали на несколько тонов белее. Малик, однако, на контрасте с отцом, можно сказать, не изменился: он отделался опухшими глазами и впалыми щеками.

Только гости оказались в людном шатре — напряжение значительно снизилось, окончательно исчезнув после красноречивого жеста: мужчины преклонили колено.

— Я, Телрат Голдберг, клянусь в вечной верности королю Зелвасу I и обязуюсь сражаться, пока последние враги государя не встретят виселицу, — сказал ветеран под одобрительные кивки забивших шатёр дворян.

— Спасибо за вашу верность, герцог. Прошу, займите места за столом, — проговорил Артус, присаживаясь и тем самым позволяя остальным вновь расслабиться на стуле.

Когда с приветствием было покончено и все тревоги испарились, подошёл черёд военных вопросов: зима приближалась с каждым днём, а враги могли напасть как с запада, так и с севера — ситуация явно не походила на выигрышную, даже если не брать в счёт закоренелую усталость солдат, едва переживших одну войну и теперь вступающих во вторую.

— Каждый присутствующий здесь понимает, что мы в плачевном состоянии, словно кусок проржавевшего железа между молотом и наковальней, — произнёс Артус, стараясь выглядеть как можно серьёзнее. — Герцог Голдберг, сколько у вас погибших?

— В результате имперской атаки и предательства Виндоров мы потеряли почти две тысячи человек, — удручённо ответил «старик».

— Выходит, ваши с Мариэль армии теперь приблизительно равны, — принц с усилием надавил на свои сонные глаза. — Вы сможете справиться с предателями?

— Мы должны разбить Виндоров?

— Не обязательно. Достаточно их задержать. — Артус убрал руки от лица и ткнул пальцем в крупный город: — Герцогиня не рискнёт двигаться на запад, пока ваши солдаты находятся в этих землях. Иначе она подвергнет риску родовое гнездо.

Юноша дождался уверенного кивка Телрата, после чего обратился к остальным:

— Мы с Джороном возьмём рыцарей и утром отправимся в Стрэнтон.

— Извините за мои слова, но это неразумно, — высказался граф Микон.

Мужчина переживал, что и неудивительно: его судьба напрямую зависела от здоровья молодого принца. Волнение же выражалось не столько в словах, сколько в нервном поглаживании густой чёрной бороды.

— Мне нужно забрать одну вещь, без которой наша победа может оказаться лишь мечтой, — парировал Артус.

Пока новые вопросы не успели родиться, юноша переключился на другого дворянина:

— Вильям, ты остаёшься командовать армией в наше отсутствие.

— Я? — брови графа Кумбрийского поползли на лоб, в то же время остальные вассалы и вовсе потеряли дар речи.

— Слух тебя не подвёл. Постарайся не предать моё доверие.

— Раз такова ваша воля, — Вильям смиренно опустил голову.

Кумбрия вошла в состав Аспера всего пятнадцать лет назад, и тридцатидвухлетний граф был самым молодым из крупных вассалов Баглернов — это и стало решающим фактором.

‹Вильям почти не зависит от нас. Его верность может пошатнуться, если оставить заслуги графа без должного внимания›, — так думал принц, а потому, желая снизить риск восстания, юноша сделал несколько противоречивый, но не менее гениальный шаг, временно назначив Вильяма командиром.

— Разрешите спросить? — подал голос граф Листон. — Мы опять не будем использовать флот?

— Раньше мы не трогали корабли, поскольку Империя со всей её морской силой сочла нужным ограничиться лишь сухопутными сражениями. Тогда нам было невыгодно провоцировать конфликт на воде — сейчас ситуация аналогичная: Голдберги не имеют выхода к морю. Соответственно, объединённый флот Асперов и Виндоров легко сокрушит нас. Постараемся защищать порт и всё на этом.

Не услышав новых вопросов, Артус закончил собрание:

— Можете отдыхать. Остальное я расскажу после возвращения, — лорды один за другим начали вставать, и шатёр наполнился скрипом табуреток.

Заметив, что Телрат с сыном тоже собираются уйти, Артус запоздало остановил мужчину:

— Герцог Голдберг, лорд Малик, прошу вас, останьтесь.

Когда вассалы покинули шатёр, внутри, помимо принца и двоих названных, задержались лишь Джорон с Эриком — последние являлись ближайшими советниками, а потому и отношение к ним было особое: рыцари даже не шелохнулись после слов юноши, продолжив восседать по правую и левую руку от Артуса соответственно.

— Извините, что строю из себя невесть кого, — сказал принц, расслабившись после морально тяжёлого совещания.

— Всё нормально, племянник. Ты должен выглядеть грозным, иначе кто-то может переметнуться: по мнению дворян, мягкий человек не способен победить в войне, — успокоил юношу Джорон.

— Артус… — извиняющимся тоном к принцу обратился герцог Голдберг. — Твой отец погиб из-за моей недальновидности как полководца. Лучше передай командование этими тысячами кому-нибудь другому.

— Перестаньте. Я виню в случившемся только Империю, да и лучше вас с этой задачей никто справиться не сможет.

Опустившаяся тишина продлилась недолго: принц всё ещё переживал за Эрика, и теперь, оставшись в компании друзей и родственников, он смог со спокойной душой возобновить разговор.

— Ты столько времени провёл без сознания. Может, останешься с армией, а Вискар возглавит чёрных рыцарей в твоё отсутствие? — спросил Артус, схватив правую руку товарища и проверяя её подвижность.

— Пару дней, и я полностью восстановлюсь — священники хорошо знают своё дело…

Жуткий смех прервал разговор, и все мгновенно повернулись в сторону шума.

— Не просто восстановишься, а станешь лучше, — заявил Джорон. — Вы оба показали себя слабыми в последнем сражении, поэтому, когда мы прибудем в Стрэнтон, можете начинать молиться, ведь усиленные тренировки продлятся до тех самых пор, пока я не решу, что с вас достаточно.

Эрик непонимающе открыл рот, а Артус, напротив, даже не смог шевельнуться: он мгновенно вспотел, несколько раз прогнав в голове слово «усиленные».

Глава IV

Принц стоял на высоком лысом холме. Холодный ветерок пробирал до костей, но юношу это не волновало — лёгким движением руки он снял уже ставший родным шлем и подвязал тонкой верёвкой отросшие за месяцы войны волосы. Оформив симпатичный белокурый хвостик, рыцарь провёл ладонью по недельной щетине и недовольно цокнул языком.

«Идиот… Надо было думать об этом раньше», — вслух выругался парень, и тут его осенило: отдав Лиру барбют, Артус нащупал рукой Дикую Розу, после чего слегка потянул из ножен острое, словно бритва, лезвие.

*Хлоп*

— Я тебе дам. Сейчас совсем без ушей останешься, — треснув племянника по затылку, буркнул Джорон. — Успеешь ещё покрасоваться перед невестой.

— Ты прав, дядя…

С сожалением убрав пальцы с рукояти меча, принц окинул взглядом город: праздничные торговые палатки, бегающие суетливые горожане, огни, горящие на высоких крепостных башнях, — всё казалось таким близким, таким знакомым…

Юноше хотелось кричать от счастья, но верные рыцари ещё не успели отойти от вида недавней затрещины, а сильнее разочаровывать их в лидере Артус не решился. Потому он ограничился лишь простой фразой:

— Поздравляю, друзья. Вот мы и вернулись домой.

Процессия двигалась по широкому, вмещавшему до трёх телег разом, тракту. Однако, пусть места и хватало, простой народ, направлявшийся в город, сходил с дороги в ту же секунду, как замечал знаменитых всадников. Наблюдая спины чёрных рыцарей, люди замирали, но когда приходили в себя, начинали аплодировать, попутно заливаясь радостным смехом. Принц удивился такому приветствию, тем не менее это было далеко не всё: едва воины добрались до ворот — Артус растерянно сглотнул слюну, заметив живую, выстроенную вдоль всего города колонну.

Первые ряды занимала городская стража, одетая в свои неизменные кольчуги и синие плащи. Помимо покоящихся в ножнах мечей, каждый из них имел при себе качественные, около двух с половиной метров в длину, копья, которые сейчас в унисон отбивали заученный ритм. Десятки тысяч горожан расположились за спинами стражников — кто-то махал рукой, кто-то скандировал: «Да здравствует герцог Артус!» и «Слава спасителям Аспера!», а остальные лишь затаив дыхание наблюдали за чёрными рыцарями.

‹Это точно не сон? — удивлялся происходящему принц. — Они так рады нашему возвращению…›

Но не слова произвели на юношу самое сильное впечатление: по команде начальника стражи люди начали кидать лепестки роз — настоящая радуга опустилась на мрачных всадников, и те, подняв забрала, одарили собравшихся широкой улыбкой. Командир тоже не смог сдержаться: вложив поводья в правую руку, принц приветливо помахал горожанам, усилив и без того необычайно громкие крики.

Колонна протянулась до дворца, у позолоченных ворот которого рыцарей встретили дорогие Артусу люди. Впереди всех стоял старший брат — Зелвас выглядел счастливым, да до такой степени, что Артус не сразу признал родича, ибо тот, сколько юноша себя помнил, на людях предпочитал оставаться серьёзным. Новоиспечённый король приоделся в соответствии со статусом, выбрав богато украшенную золотистыми бутонами тунику цвета морской волны и тёмно-зелёную мантию с прекрасной застёжкой из чёрного серебра. Украшение состояло из двух частей и было поистине мастерской работой: миниатюрная роза с закрученным стеблем держалась на левой половине мантии, в то время как сверху вставлялся закреплённый на противоположном плече меч, который, занимая пространство внутри стебля, плотно фиксировался при повороте гарды под лепесток.

Остальные стояли позади короля: Эла, тётя Лилия и Саманта устало выдохнули, с облегчением разглядывая вернувшихся мужчин; в свою очередь, Фелисия с Ансиель легко улыбнулись юноше, открыв взору небольшие ямочки на покрасневших щеках. Друзья тоже не остались в стороне — Эдвард и Райк, сложив руки на груди, наблюдали за развивающейся сценкой, попутно перешёптываясь с сэром Деанитом.

Принц остановил лошадь за десять метров до ворот и, передав поводья заранее спрыгнувшему Лиру, направился в компании Джорона к родственникам. Он собирался преклонить колено, но за пару секунд до этого Зелвас сорвался со своего места и, мгновенно сократив дистанцию, обнял прошедшего войну брата.

— Я рад, что ты вернулся живым, — прошептал король, скрывая за плечом принца свои слезящиеся глаза.

— Мне не стоило уезжать, — горько ответил Артус. — Останься я дома — наш отец бы не погиб, защищая сына.

— О нет... Нет… — смахнув рукой влагу, Зелвас отрицательно замотал головой. — Останься ты дома — мы вполне могли проиграть войну. Тогда бы смерть настигла и остальных.

Молодой герцог собирался опять возразить, но ладонь короля крепко прикрыла его рот, предотвратив дальнейшее препирательство.

— Сегодня мы празднуем триумфальное возвращение моего брата, а потому давайте всю ночь пить и веселиться, восхваляя Артуса и его людей за подаренные нам дни! — объявил Зелвас под одобрительные возгласы толпы.

Глава V

— Надеюсь, ты рад вернуться домой, если, конечно, Стрэнтон, а не поле боя было для тебя настоящим домом…

Высказавшись, Эла оставила урну с прахом в руке скульптуры, один взгляд на которую вызывал сильнейшее желание упасть на колени и захлебнуться собственными слезами. Стоя среди таких же каменных, как и он сам, цветов, суровый мужчина невидящими глазами смотрел на своих родственников и друзей: вертикальные складки на гладком лбу вкупе с острыми бровями отражали сосредоточенность, в то же время правая рука, сжимавшая меч, свидетельствовала о воинственности и силе.

‹Именно таким, уверенным и готовым сражаться, его запомнят будущие поколения›, — размышлял удовлетворённый видом Артус.

Опустив взгляд на каменную плиту, юноша прочитал следующее:

«Великий герцог Ривал Баглерн, герой Третьей Южной и Двенадцатой Имперской войн. Погиб в возрасте сорока пяти лет, самолично сразив в последнем бою дюжину имперских воинов».

— Пожалуйста, оставьте нас наедине, — едва вымолвила вдова. Эла старалась держаться, но не смогла вытерпеть подобного зрелища и теперь раз за разом всхлипывала, поглаживая каменные пальцы мужа.

Отвернувшись, Артус направился к выходу, а остальные последовали за ним, справедливо решив не мешать супругам. Фамильный склеп был огромным по меркам знати: делясь на четыре части, соединённые длинным коридором, он напоминал необычную казарму, разве что солдат не хватало. Первые два помещения редко кто навещал, ибо там покоились Баглерны, покинувшие этот мир сотни лет назад. Остальные, напротив, посещались довольно часто: третье предназначалось для урн с прахом — именно в нём минуту назад родственники и прощались с герцогом, а последнее использовалось для захоронения лордов, не желавших посмертного сожжения. Склеп построили в те времена, когда всюду превалировала простая каменная архитектура, а потому, помимо холодных статуй, ничего больше взгляд не притягивало — голые серые стены создавали жуткую атмосферу, а сырость, частично скрытая под запахом благовоний, её поддерживала.

Пока родственники остановились обсудить работу каменщика, Артус поднялся по многоступенчатой лестнице и вышел наружу. У ворот склепа принца встретили двое человек, одетые в лёгкие чёрные доспехи из толстой кожи: их лица скрывали тканевые полумаски, а волосы были спрятаны под капюшонами.

— Пусть Старший навестит меня после полуночи, — юноша отдал приказ, ответом на который стали скупые покорные кивки.

Поскольку Ривал решил-таки сражаться за корону, а вместе с ней Зелвас обязался получить и титул герцога Позфурта, отец начал готовить в качестве своего преемника Артуса, ещё до битвы на Сканалии рассказав сыну о «Шипах». В какой-то степени это рыцарский орден внутри рыцарского ордена, представленный всего пятью людьми, которые, пусть номинально и являются рыцарями Чёрной Розы, никогда не контактируют с остальными. На самом деле, кроме принца, один лишь Эрик знает об их существовании, а потому ни о каких разговорах с другими солдатами речи идти не может. Да и сам Эрик, хоть и слышал от герцога про этих ночных воинов — он никогда их не видел, поскольку те получают приказы непосредственно от гроссмейстера ордена, коим теперь стал Артус.

— Ты с кем-то говорил? — спросила покинувшая родовой склеп Ансиель — девушка надеялась встретить кого-нибудь знакомого, однако на улице, к её удивлению, помимо близнеца больше людей не оказалось.

— Сам с собой. Не обращай внимания, — ответил юноша, неловко почесав висок.

— Всегда знала, что ты ненормальный…

Усыпальница располагалась в черте города, на небольшой, огороженной забором территории, в паре сотен метров позади дальних ворот дворца. Сюда имели доступ только члены семьи герцога, а от возможных воров место охраняли стражники, которые неведомым принцу образом умудрились пропустить Шипов незамеченными.

Рыцари приехали в Стрэнтон ближе к вечеру. Когда же прощание с Ривалом подошло к концу — на землю успела опуститься непроглядная тьма: гулянки всё ещё продолжались, но уже не на улице, а внутри домов и трактиров. Благо дворяне могли позволить себе чуть больше, чем простые жители — их встретили подготовленные к ночи стражники, взявшие с собой свечные фонари.

Дойдя с эскортом до дворца, люди переоделись после посещения пыльного склепа и теперь собрались за обеденным столом, желая поговорить во время ужина.

— Хорошо снова видеть всех вас, — сказал Артус, усевшись на кажущийся неимоверно удобным после жёстких деревянных табуреток стул.

— Вы как, быстро добрались? — поддержал разговор Зелвас, отправив в рот кусок вяленой оленины.

— Навестили по пути герцога Голдберга, а затем прямиком двинулись сюда, — разъяснил принц. — В целом путешествие без пехоты и телег выдалось в разы быстрее, чем могло бы.

— Как там мой отец? — вклинилась молодая королева.

— Держится. Готов дать отпор Виндорам, — взял слово Джорон. — Малик тоже в порядке, хотя по его лишённому эмоций лицу трудно определить, так это или нет.

Все по горло были сыты войной с Империей, а потому её договорись не обсуждать. Возможно, тем для разговора знатно поубавилось от такого решения, но зато горькие слёзы больше не окропляли стол.

— А вы как? Что произошло нового? — Артус оглядел родственников.

— А... Эм… — Эдвард с Зелвасом неуверенно посмотрели друг на друга, в то же время Райк с Ансиель безучастно отвернулись.

— Вы чего? — недоумевал принц.

— Понимаешь, — проиграв королю в гляделки, робко начал Эдвард, — мы с твоим братом договорились собрать небольшую охоту, — юноша, оправдываясь, принялся махать ладонями: — Но ты не подумай, всего-то на пару дней.

— И?

— И тем же вечером сэр Грикун, подгадав момент, сбежал…

— Как такое возможно?..

— Артус, это целиком и полностью моя вина, — поддержал турийского принца Зелвас. — Нужны были люди, чтобы загнать оленя, поэтому мне пришлось взять с собой стражу.

— Из темницы?! — не справившись с эмоциями, герцог повысил голос.

— Ну... некоторые из них и правда охраняли темницу, однако я чист! Мне никто об этом не сказал!

— Да кто тебе станет перечить?! Ты же король! — устало проведя ладонью по лицу, Артус нервно засмеялся от нелепости ситуации. — Кто-нибудь погиб? — спросил он, немного успокоившись.

— Двое стражников были найдены без сознания, ещё двое — запертыми в клетке, — ответил стоявший рядом с Фелисией Деанит.

— Уже хорошо.

Повернувшись к Эрику, Артус произнёс:

— Распредели людей. Чёрные рыцари должны помочь с охраной дворца, по крайней мере, пока мы здесь.

Глава VI

— Они не смогут справиться без тебя? — нежный и сладковатый, словно топлёное молоко, вопрошал девичий голос.

— Я бы хотел остаться здесь, с тобой, но…

Юноша собирался сказать, что при отсутствии лидера на поле боя солдаты могут начать дезертировать или даже перейти на сторону королевы при малейшей трудности, однако его перебили.

— Какие могут быть «но»? — возмутилась красавица.

После слов принцессы в воздухе повисла тишина, смешанная с напряжением: перемены в настроении невесты застали Артуса врасплох, поэтому он неосознанно погрузился в свои мысли, стараясь отвлечься.

Сейчас юноша стоял на балконе, одной рукой опираясь на мраморные перила, а второй поглаживая тонкие девичьи пальцы. Вокруг было ни души, а раз в разговоре выдалась пауза, рыцарь зацепился за единственное, что притягивало взгляд помимо принцессы.

Просторный главный балкон выглядел величественно, будто был спроектирован для обращения короля к народу, а не ради мимолётных вечерних бесед и чтения под лучами утреннего солнца. Отец рассказывал Артусу, что резиденция строилась тремя поколениями Баглернов, ведь накопить такую бешеную сумму за одну жизнь — задача за гранью разумного. Конечно, посвятить всего себя определённой цели достойно похвалы, тем не менее принцу казалось глупым желание слыть в памяти потомков человеком, отстроившим богатый дворец и не совершившим больше ничего великого. С одной стороны, не каждый может добиться высот на поле брани, точно как не каждый способен грамотно лавировать внутри денежной системы или политики, но пусть Артус и понимал это, он перестал признавать стремление предков. Даже пройдя всего парочку сражений, юноша уверился: дорогая резиденция — это бесполезное приобретение, чего нельзя сказать о солдатах. Большое войско и сделает вас грозной силой в глазах других дворян, заставив их испытывать должное уважение вкупе с завистью, и в случае конфликтов поможет выйти сухим из воды.

Спустя минуту ситуация с обоюдным молчанием начала верный марш в разряд неловких, поэтому Фелисия, заметив задумчивость принца, поспешно смягчилась:

— Прости за резкость, — извинилась девушка, отведя взгляд. — Знаешь, я каждый день молилась Витусу, просила его не забирать твою жизнь. Теперь же, Артус, не успел ты приехать, как собираешься вновь отправиться на войну. Что мне делать, если это произойдёт? Снова ждать? Снова гадать, вернёшься ли?..

— Сейчас всё будет иначе. Я обещаю, — заверил юноша, взяв ручку принцессы в замок и сложив губы в подобие лёгкой улыбки.

— Иначе?

— Да. Мы готовы к битве лучше Элизы, так что проблем не возникнет, — прошептал Артус, потянувшись ладонью к румяной щеке. — Я вернусь до конца года, и мы наконец-то поженимся.

— Только попробуй опоздать…

Приблизившись к лицу принцессы, юноша легко прикоснулся своими губами к нежным губам Фелисии, которые, привыкнув к ежедневным поцелуям за лето, проведённое в компании Артуса, теперь перестали робеть, научившись отвечать с завидной регулярностью.

Секунды растянулись в минуты, а минуты, в свою очередь, почти собрались в час. Герцогу начинало казаться, что они стоят под тусклым лунным светом уже целую вечность, но сейчас Артус был счастлив как никогда, и потраченное время имело для него нулевое значение. Возможно, пара простояла бы на балконе целую ночь, забыв о заботах и вместе встретив поздний рассвет, однако у судьбы оказались другие планы на этот счёт.

*Звяк*

Этажом выше раздался металлический звон, сменившийся минутной вознёй, после чего наступила тишина.

— Что это было? — немного отстранившись, спросила Фелисия.

— Давай я проведу тебя до комнаты и проверю, — подозрительно глядя на окно третьего этажа, предложил Артус.

— Хорошо. Только, пожалуйста, возьми с собой солдат.

— Как скажете, Ваше Высочество, — играючи поклонившись, герцог крепче сжал руку кузины и вместе с ней покинул балкон…

Поднявшись по центральной лестнице, принц вышел на третий и одновременно самый пустой во всём дворце этаж. Относилось это, конечно же, не к убранству, а к количеству человек: в то время как на первом располагались гостиные, тронный, обеденный залы и различные мелкие помещения; а на втором проживали герцог со своей семьёй; последний этаж населяли лишь часто пустующие покои для прибывавших по зову лордов, совещательная и библиотека.

Отойдя от лестницы на пару шагов, Артус остановился, прислушиваясь к малейшим звукам. Вокруг было довольно тихо и малолюдно, если не брать в счёт отряды, представленные стражей и укреплённые рыцарями Чёрной Розы: сейчас оба патруля находились в дальних концах этажа, разворачиваясь для очередного обхода. Юноша, желавший в одиночку войти в крупнейшие, предназначенные для изредка посещавшего Стрэнтон короля покои, не стал дожидаться солдат — он быстро преодолел остаток расстояния до узорчатой деревянной двери, аналогичной таковым на втором этаже, и потянул кольцо на себя. Кому-то может показаться, что Артус пренебрегал просьбой невесты, отказываясь от помощи патрулей, но это было абсолютно не так — юноша точно знал, что другие, не менее верные, люди продолжают приглядывать за ним.

‹Звук определённо был отсюда. Насколько я помню, Зелвас решил остаться в своих покоях, а значит, здесь должно быть пусто›, — подумал принц, переступая порог.

Когда же молодой герцог оказался внутри, сразу стало ясно — его опасения оправдались. Помимо разбросанных стульев, в помещении обнаружились двое человек, возвышающиеся над телом. Артус собирался достать меч, но, признав в силуэтах недавно представших перед его лицом подчинённых, успокоился, ослабив хватку.

— Розы прекрасны, особенно их лепестки, — произнёс принц, желая удостовериться в своей правоте.

— Но лишь шипы отражают жестокую суть самого́ растения, — ответили воины, низко поклонившись командиру.

— Кто этот человек? — пройдя вглубь комнаты, Артус остановился рядом с тёплым телом, чей издалека походивший на одежду Шипов балахон на самом деле оказался дешёвым плащом.

Не став дожидаться ответа, принц стянул капюшон с трупа, открыв своему взору знакомое лицо.

— Сэр Эврат, — задумчиво протянул он, разглядывая стеклянные глаза.

— Мы избавились ещё от троих убийц, замеченных рядом с дворцом, — поведал один из Шипов. — К сожалению, пятому удалось скрыться.

— Среди них был Грикун?

— Нет. Те трое оказались Малидийскими Призраками, а личность последнего осталась неизвестна.

— Ладно, вы постарались на славу, — вытерев прилипшую к пальцам кровь об одежду Эврата, Артус выпрямился, озвучивая новый приказ: — Старшему есть чем заняться, поэтому я отменяю ночную встречу. Что же до следующего задания… — достав из-за пазухи сложенное пополам письмо, юноша молча передал бумагу разведчикам.

Глава VII

Имберт Голдберг

Берёзовый лес прекрасен в любое время года. Даже сейчас, в последние дни осени, сбросившие листву деревья напоминали женщине о городе, где она родилась и выросла — Ласеке. Дома всегда нечем было заняться: любые шалости тут же прекращала строгая мать, а любящий отец каждый день старался до изнеможения, пытаясь увеличить благополучие беднейшего из герцогств Аспера. Ладно, если бы всё ограничилось лишь родителями, так ситуацию усугубила ещё и старшая сестра — вечные издёвки раз за разом доводили маленькую Имберт, и та, надеясь забыться, начала ежедневно сбегать из дома. Свежесть берёзового леса стала для девочки спасением от городской вони и домашней жестокости — её не останавливали даже крики и удары матери, ведь Имберт знала, что там, за каменной стеной, находится прекрасный мир. В тринадцать лет будущая герцогиня, наконец, поняла, что мать с сестрой всё это время просто завидовали ей — одарённой девочке — с самого детства отличавшейся красотой и умом. Она приняла это и попыталась жить дальше, найдя утешение в обществе приветливого, начавшего посвящать дочурке чуть больше своего времени отца.

К сожалению, длилось это недолго — до наступления того рокового дня. Перед пятнадцатыми именинами младшей дочери отец скоропостижно скончался из-за недоедания и полного отсутствия сна: герцог настолько погрузился в работу, что принялся отказываться от пищи и отдыха — это и сыграло с ним злую шутку. Девушка не собиралась оставаться с искренне ненавидящими её людьми — она часто думала о побеге, но уже не на один вечер, а насовсем. Однако, даже будучи презираемым, мало кто совершит подобное, не желая потерять своё место под солнцем — утверждение касалось и Имберт. Девочка могла откладывать побег до последнего, если бы не ситуация с Дереком — третий сын короля Юсландии сильно поругался с родителями и теперь блуждал по соседним странам, пропивая последние деньги в кабаках. Он был чем-то похож на Имберт: такой же подавленный жизнью, подавленный волей родителей, выбравших ему невесту без ведома самого Дерека…

Однажды принца нашли люди герцогини и пригласили во дворец. Мужчина принял заботу за обычную доброту, но это оказалось лишь хитрой уловкой: Виндоры обеспечили принцу временный кров, а сами забрали всё остальное. В один день герцогиня приказала подать гостю вино — напиток не отличался по вкусу от обычного, однако сильно влиял на разум и волю. Той ночью мать подложила мужчине свою старшую дочь, которая уже четыре года после совершеннолетия оставалась в девках. Утром бедного Дерека обвинили в обесчещивании Мариэль и вынудили взять змею в жёны — оставшийся без поддержки семьи третий принц ничего не смог с этим поделать, с горечью в сердце приняв уготованную ему судьбу. По сей день все в Аспере считают, что этот брак случился из-за чистейшей любви, к сожалению, правда всегда оказывается суровее любых слухов.

Именно история Дерека показала Имберт её возможное будущее, если та останется покорно сидеть дома, а потому девушка окончательно решилась и одной ночью бесследно исчезла. Путешествующая из города в город, она, прямо как в сказке, встретила своего принца, пусть не на белом, но на породистом коне. Тем самым юношей оказался её будущий супруг — Телрат Голдберг — человек с большим и поистине любящим её сердцем. Беглянку тепло встретили в доме герцога и, даже несмотря на отсутствие приданного, охотно сделали частью семьи, стоило повзрослевшей, семнадцатилетней Имберт ответить согласием на предложение Телрата стать его женой…

С тех пор как девочка покинула родовой дом, прошло почти тридцать лет, за которые она всего трижды видела родственников, хотя с радостью убрала бы из жизни и эти моменты. Как ни прискорбно, от судьбы никуда не скроешься — сегодня Имберт согласилась встретиться со своей родной сестрой в четвёртый раз.

Открыв смятое в комок письмо, герцогиня ещё раз пробежала взглядом по выведенным на бумаге буквам. Конечно, даже при свете фонаря разглядеть слова в кромешной тьме было невозможно, поэтому жест имел символический характер.

‹Дорогая сестра, мне очень больно от происходящего. Война разделила связанные кровью дома, но это поправимо. Прошу, давай встретимся через час в ближайшем прилеске и обсудим возможный выход из ситуации.

Герцогиня Мариэль Виндор›.

Вспомнив заученное наизусть содержание письма, женщина лишь закатила глаза из-за сконцентрированного в буквах лицемерия: её называли «дорогой сестрой», впервые в жизни… Тем не менее трогательностью тут и не пахло — скорее веяло отчаяньем и неуверенностью. В другой ситуации Имберт без зазрения совести проигнорировала бы предложение, однако она не хотела брать ответственность за жизни, спасти которые была пусть и мнимая, но возможность.

— Ты всё-таки пришла, — донеслось из-за спины.

Обернувшись, герцогиня увидела состарившуюся женщину, державшую в дрожащей на холоде руке свечной фонарь, аналогичный таковому у Имберт. Сейчас эта безобидная, утратившая даже те немногие капли красоты старуха вызывала одну только жалость.

— Что ты хотела предложить? — спросила Имберт, осматриваясь в поиске посторонних.

— Королева не хочет твоей смерти — все мы урождённые Виндоры и должны оставаться единым целым.

— Необычно слышать это от бездушной сестры, — хмыкнула в ответ Имберт. — Мне кажется, ты утрируешь.

— Утрирую?

— Именно так. Вы просто не уверены в победе, а потому ищите способы получить любое преимущество.

— Ты знала, что я предложу присоединиться к нам, не так ли?

— Знала.

— Тогда зачем явилась на эту встречу?

Растянув губы в победоносной ухмылке, Имберт прошептала, проходя мимо старшей сестры:

— Хотела посмотреть на твоё отчаянье. И я полностью удовлетворена увиденным.

Мариэль успела что-то ответить, но её слова остались незамеченными…

Быстро дойдя до кареты, Имберт залезла внутрь и, опасаясь возможных действий оскорблённой сестры, отдала распоряжение возвращаться. Прилесок находился всего в километре от первых шатров, потому спустя считаные минуты женщина уже вернулась в лагерь. Герцогиня Имберт прибыла сюда три дня назад: решение далось непросто, но оставаться одной во дворце, когда твои муж и сын сражаются на передовой, было в разы сложнее. И всё-таки нахождение рядом с семьёй сейчас приравнивалось к жизни в холодной палатке, что оказалось не совсем удачной затеей — удобство дворянского шатра даже близко не могло сравниться с бархатной кроватью, а отсутствие ежедневных еловых ванн позволяло накапливаться лишней усталости и стрессу.

Виндоры тоже покинули родовое гнездо: не желая терпеть врага на своей территории, они привели войско для решающего сражения, расположив солдат на холме в десяти километрах от лагеря Голдбергов. Звучало страшно, однако, ввиду отсутствия очевидного победителя, битву никто начинать не собирался — армии были сопоставимы, разве что конницы под командованием Телрата всё ещё оставалось довольно много.

Проехав мимо солдатских палаток, экипаж приблизился к центру лагеря — именно здесь по указу герцога воины соорудили коновязи. В условиях, когда кавалерия остаётся грозной силой, защита скакунов является главной задачей: ради победы дворяне соглашались даже терпеть вечную вонь, только бы лошади не погибли при возможном поджоге. Помимо общей коновязи, предназначенной для везущих повозки животных, чуть дальше находились и шатры всадников — рыцари привязывали лошадей отдельно, рядом со своими палатками, чтобы быстро вступить в бой в случае внезапного нападения. Таким образом, реалии войны, помимо обычных, потребовали наличия специальных «конных» патрулей с одной лишь обязанностью: охраной центра.

Когда карета остановилась — рядом с ней тут же оказался конюх, без лишних слов занявшийся своей работой. Ступив на землю, герцогиня собиралась отправиться к мужу, но голос, донёсшийся из-за кареты, скорректировал её планы.

— Хорошо там, на свежем-то воздухе? — спросил Телрат, выходя к супруге.

— Я как раз хотела поговорить об этом, — ответила герцогиня, нисколько не смутившись.

Опешив, седой дворянин только махнул рукой на слова жены, и они с Имберт прошли внутрь своего шатра.

Разговор продолжился не сразу: первым делом мужчина взял кувшин дорогого юсландского вина и задал вопрос только после того, как наполнил кубки.

— Ты ведь виделась с ней, не так ли? — поинтересовался Телрат, сидя на кровати и смакуя сладковатый напиток.

— Да, виделась.

— Но почему не сообщила о своём решении раньше?

— Дорогой муж слишком сильно меня оберегает, поэтому встреча бы не состоялась.

— Тут не поспоришь.

Взяв второй кубок, Имберт уселась рядом с герцогом и, словно лёгкое пёрышко, опустила голову на его крепкое плечо.

— Мне было приятно видеть её сломленной, — горько прошептала женщина. — Я ужасный человек…

— Ты терпела мать с сестрой всё своё детство. Нет нужды корить себя за подобное.

— Не хочу становиться похожей на них, — вымолвила герцогиня, подняв на Телрата мокрые от слёз глаза.

— Ты похожа на богиню, — поцеловав жену в лоб, герцог нежно провёл рукой по шелковистым волосам.

— Как же мне повезло встретить тогда именно тебя…

— Вы кто такие? Трево!.. — донеслось снаружи.

Реагируя на захлебнувшийся крик дежурившего пехотинца, Телрат вскочил с кровати и, бросив кубок, выхватил освободившейся рукой верный меч.

Проскочив внутрь шатра, две тёмные фигуры не стали тратить время на разговоры, сразу же перейдя в атаку. Оба человека оказались вооружены короткими одноручными мечами, использовать которые внутри шатра было намного легче, чем длинный полуторный клинок, но герцог не собирался сдаваться: сократив дистанцию, Телрат оказался прямо между убийцами. Не ожидавшие такого невыгодного на первый взгляд манёвра противники на секунду замешкались — это герцогу и было нужно.

Проткнув живот левого убийцы, Телрат отпихнул плечом правого, после чего забрал короткий меч из руки оседающего на землю врага. Казалось бы, всё идёт довольно неплохо, однако второй противник умудрился откатиться, избегая смертельной атаки. Когда же он поднялся на ноги, то заметил умирающего товарища.

— Арнауд! Нет!..

Потеряв самообладание, убийца выкрикнул имя, и тогда герцог всё понял: оно было знакомо Телрату так же хорошо, как и голос кричавшего.

— Сэр Вастрог, — проговорил мужчина, вернувшись к Имберт и заслонив её от королевского гвардейца.

— Вы об этом пожалеете, — сухо бросил рыцарь, переходя в атаку.

Телрат, в отличие от Джорона и Ривала, никогда не мог похвастаться идеальными навыками фехтования, но во время сражения с Вастрогом, защищая себя и жену, он преодолел барьер, отделяющий любителя от мастера: парируя каждый удар гвардейца, герцог продолжал оттеснять убийцу, пока внезапно не раздался женский вскрик, что поставил точку в этом противостоянии.

Обернувшись, Телрат увидел то, чего изо всех сил пытался не допустить: истекающую кровью жену. Брошенный лежащим рыцарем кинжал попал герцогине прямо в шею, чуть выше грудины, и жизнь любимой сейчас покидала тело с каждой секундой.

Воспользовавшись случаем, Вастрог проткнул живот Телрата своим мечом, подражая удару, который герцог нанёс второму гвардейцу. Как бы то ни было, одной раны оказалось мало: даже потерявший всякую волю к жизни дворянин нашёл в себе силы, чтобы ответить. Игнорируя боль в расширяющейся ране, он подтянул убийцу к себе и, направив лезвие вперёд и вверх, пробил ладонь врага, выставленную в попытке защититься, вместе с подбородком и затылком.

Бой был окончен, но какой ценой…

Оттолкнув тело Вастрога в сторону, герцог едва сделал нужные ему три шага и, с неимоверным усилием вытянув из живота мешавший обнять жену меч, упал на кровать, в последний раз почувствовав нежное прикосновение любимой.

Глава VIII

Артус Баглерн

Юноша не стал задерживаться на третьем этаже: раздав приказы слугам и солдатам, рыцарь спустился по лестнице, проследовав к покоям Джорона — скоро ожидалось собрание, начать которое без графа не представлялось возможным.

— Дядя внутри? — спросил Артус у стражников, несущих пост рядом с дверью.

— Извините, мой принц. Граф Голдберг сейчас не у себя, — сказал солдат, стоявший справа.

— А где он?

После вопроса стражники переглянулись, боясь, что их отчитают. Однако воины нашли в себе силы собраться с мыслями и ответить:

— Ваш дядя отозвал охрану и в полном одиночестве двинулся в сторону родовой усыпальницы.

Артус не смог сопоставить услышанное с образом Джорона, но при этом он всё равно отбросил сомнения, молча повернулся к лестнице и, оставив солдат размышлять о своей судьбе, вышел на задний двор.

Полночь приближалась, и Артус, не желавший задерживать друзей, вынужденно ускорился: проследовав мимо тренировочной площадки, герцог ступил на каменную дорогу, ведущую сквозь пустые клумбы, чья изысканная красота пропала с наступлением поздней осени. Там он перешёл на полноценный бег и, преодолев несколько сотен метров, добрался до дальних ворот, около которых едва не пришлось замедлиться — стража, охранявшая выход, опешила из-за появления герцога, с опозданием начав докладывать о ситуации. К их счастью, Артус сейчас был занят: не останавливаясь, юноша приказал усилить дозоры сменщиками и скрылся в глубине ночи.

Добравшись до места, он повторил распоряжение для солдат, рассредоточенных вокруг склепа, и успокоился, только подойдя к самой усыпальнице.

— Фух, — устало выдохнул принц, — с тобой всё в порядке.

— А должно быть иначе? — пробубнил под нос сидящий рядом со входом в склеп граф.

— Во дворец проникли убийцы.

Услышав о врагах, Джорон схватил было рукоять меча, но, посмотрев на племянника, понял, что с ними уже разобрались. Огорчённо хлопнув ладонью по колену, ветеран потянулся к кувшину и, сделав три глотка, проговорил:

— Тебе не нужно за меня волноваться.

— От ножа в спину может погибнуть даже великий воин, — проводив вино взглядом, ответил Артус.

— Хочешь что-то спросить? — уперев свободную руку в холодный камень, граф вновь поднял на юношу свои тяжёлые глаза, но теперь это был не мимолётный, а пронзительный взгляд, направленный принцу прямо в душу.

— Что ты делаешь?

— Разве не видно? — взмахнув кувшином, чтобы племянник мог услышать характерный булькающий звук, Джорон просто сказал: — Пью.

— У склепа?

— Здесь мой друг.

Слова задели юношу за живое, и тот, опустившись рядом с дядей, обнял колени.

— Будешь? — понимающе протянув вино, предложил граф.

Осторожно перехватив кувшин, Артус поднёс его ко рту и сделал маленький глоток. Юноша редко пил, поскольку ставил ясный ум превыше фальшивого счастья, но сейчас, насмотревшись на блуждающие в темноте, точно беззаботные светлячки, огни фонарей стражников, он отказался от трезвых мыслей в угоду своей утрате. Лёгкое движение — и сладковатая, с нотками ежевики жидкость приятно обожгла рот. Смочив горло, молодой герцог собирался отдать вино, однако пальцы его не послушались: пока правая рука крепко держала сам кувшин, левая начала приподнимать дно, заставляя принца делать всё новые и новые глотки.

— Не думаю, что это хорошая идея, — резко отобрав у Артуса сосуд, Джорон залпом допил содержимое, тем самым «сберегая здоровье племянника».

— Кто бы говорил, — недовольно сказал принц, вытирая мокрый от пролившегося вина рот.

— Зачем ты искал меня? Не думаю, что ключевую роль сыграло нападение, — перестав жалеть об отсутствии второго кувшина, поинтересовался граф трезвым голосом.

— Мы приехали сюда с определённой целью: пора обсудить взятие столицы.

— Да, точно… Ты упоминал, что просил Эдварда поработать над картой. И всё же, к чему такая спешка?

— Они с Райком проделали много работы в наше отсутствие — я обязан проявить должное внимание к их труду.

Удивлённо подняв брови, Джорон переспросил:

— А мой сын здесь каким боком?

— Эдвард сказал, что ему понадобился взгляд со стороны, и потому он попросил помощи у Райка.

— Необычно… — предался размышлениям граф. — Райка трудно чем-нибудь завлечь. Кроме стрельбы из лука, разумеется, — вернувшись к реальности, ветеран неловко прочистил горло, а затем уточнил: — Когда вы договорились собраться?

— У нас есть ещё полчаса, — ёрзая в поисках удобной позы, поведал Артус. — Можешь пока рассказать о своей юности?

— Что именно ты хочешь знать?

Множество мыслей вмиг пронеслось в голове юноши — выбрать одну было сложно, однако принц справился:

— Как так получилось, что ты почти всю жизнь прожил в Стрэнтоне?

— О, это хороший вопрос, — усмехнувшись, Джорон направил взор к пустым небесам и начал свой рассказ…

«Сейчас Аспер успел измениться. Раньше знатные лорды часто отдавали вторых, а иногда и первых сыновей на воспитание в другие дома, налаживая дружеские отношения и создавая союзы. Так было и со мной. Восьмилетний мальчик в доме другого герцога…

Все приняли меня довольно приветливо, кроме твоего отца. Оно и понятно: сына вынудили делить внимание родителей не только с сестрой, но и с приезжим ребёнком, что сказалось на отношении ко мне. Первое время Ривал игнорировал присутствие чужака, однако через месяц, когда твой дед, Андреус, взялся за наше обучение, парню пришлось смириться. Нет, — граф покачал головой, — он не стал моим другом сразу, словно по щелчку пальцев, но решился заговорить, что уже было неслыханным прогрессом.

Недели за неделями, тренировки за тренировками, терпя синяки и разделяя общие успехи, мы сближались. И вот, спустя почти год после приезда, я обзавёлся товарищем, на которого спокойно мог положиться.

Пока мы с Ривалом учились держать мечи и перья, рядом всегда находилась твоя тётка. Когда я приехал в Стрэнтон, ей было шесть лет, но уже тогда эта непоседливая девчонка вечно крутилась рядом. То наблюдая за нашим обучением, держа наготове целебные мази от синяков, то пытаясь принять участие — она стала неотъемлемой частью моей жизни.

Конечно, в те времена я не испытывал к ней любовного интереса. Мы трое просто проводили свободное время за играми и различными шалостями, если же в гости приезжал Телрат — наше трио превращалось в квартет.

Так минуло целых девять лет.

После моего совершеннолетия в Стрэнтон прибыл отец, забравший сына домой — обученный Андреусом Баглерном — первым мечом Аспера — юноша достиг определённых высот в дуэлях, и теперь Майнус Голдберг хотел сделать из него сурового воина. Четыре года мы отражали имперские набеги: отец — командиром, а я — в голове кавалерии. Его не особо волновала судьба младшего: “Телрат займёт моё место, ты же либо добьёшься высот на поле боя, либо умрёшь”, — таковы были слова Майнуса. Он даже радушно принял Имберт Виндор, когда брат попросил об этом, но меня отец продолжал ненавидеть. Раньше это казалось ненормальным, пока не стало ясно — чадо напоминало Майнусу Андреуса — великого воина, мастерства которого старик никак не мог достичь.

Второй сын мирился со своей судьбой, но однажды вскрылась тайна: пока я сражался, Ривал успел взять в жёны Элу Аспер. Свадьба проходила по-королевски, а лучший друг жениха должен был стать одним из главных гостей…

Увы, мой отец скрыл эту информацию, что стало началом конца: разругавшись, я приехал в Стрэнтон — город, навсегда ставший моим домом. Ривал был рад возвращению товарища, а повзрослевшая за эти четыре года Лилия и вовсе поразила каменное сердце молодого солдата. С тех пор я больше не видел Майнуса. Ровно до того самого дня, как откликнулся на просьбу прибыть ко двору, но обнаружил старика уже остывшим».

Глава IX

Эдвард де Грюм

‹Я долго искал, в чём хорош. Сперва думал, что в прочтении и переписывании книг, потом, с подачи сэра Деанита, поверил, что во владении мечом, но сейчас, стоя перед другими заговорщиками, наконец-то понял: создание замысловатых стратегий и их воплощение в жизнь — вот моё призвание. Очень грубо называть войну игрой, однако...

Политическая карта — это и есть моя шахматная доска, а я всегда играю белыми›.

Совещательная казалась необъятной: намереваясь лучше осветить резную карту, мужчины разместили имеющиеся свечи и лампы на столе, оставив остальное помещение без внимания, и это создало иллюзию, словно стол — небольшой островок безопасности, а вокруг него господствует пустота.

— Раз нам не известно количество обороняющихся, то и говорить о штурме рано.

После слов Джорона совещательную заполнили протестующие голоса.

— Не лучше ли обдумать все варианты? — спросил у отца Райк.

— Решим детали на месте, но основной план надо составить сейчас: если будем медлить во время осады — лояльные королеве дворяне успеют привести подкрепление, — Эрик поддержал конопатого парня.

— А если их окажется тысяч десять, что делать в таком случае? Отправлять наших людей на убой?

Глотнув из вновь наполненного вином кувшина, граф Голдберг, не мигая, уставился на племянника.

— Вы все по-своему правы, тем не менее, — сжав двумя пальцами стебель деревянной розы, Артус поднёс фигурку к резным башням, — штурм будет стоить многих жизней. Я же не хочу, чтобы брат правил горой золы и ямой костей, — едва коснувшись основанием фигурки скрещённых мечей, обозначающих Асперов, герцог повалил копию королевского герба, поставив рядом с Круидоном цветок своего рода. — Достаточно пленить Элизу. Без лидера вассалы не смогут долго продержаться и сдадутся.

— Постой… Разве ты не хотел отправить людей, чтобы открыть ворота осаждающим? — недоумевал рыжий лучник.

— Эта часть уже устарела. Извини, Эдварда просили не говорить никому о настоящем плане… Конечно, мне и в голову не приходило, что ты решишь помочь, иначе сделал бы исключение, — протараторил Артус, неловко отвернувшись от кузена. — Так вот, — немного успокоившись, юноша продолжил, — пока мы сражались с Империей, Эдвард смог разработать неплохую стратегию. Я уже ознакомился с деталями и считаю, что подобное можно провернуть. Конечно, здесь не всё идеально, ибо придётся полагаться на случай, поэтому не стесняйтесь высказывать свои мысли — в случае чего мы исправим возможные оплошности.

Дождавшись, пока присутствующие ответят кивком, Артус обратился к турийскому принцу:

— Эдвард, будь добр.

Получив разрешение, юноша отошёл в дальний угол комнаты и достал длинную палку, которая на деле оказалась картой Круидона.

Возвращаясь обратно к столу, принц нервно теребил край желтоватой бумаги, но никто особого значения этому не предал, ведь каждый понимал: от гениальности плана зависят жизни тысяч людей — подобный груз тяжело нести даже повидавшим жизнь взрослым, что уж говорить о двадцатилетнем парнишке.

Судьба граждан, несомненно, заботила Эдварда, но не это было главным фактором — тревога успела захватить молодой ум, так горячо жаждущий найти своё место. И теперь, разложив напоминающую чертёж карту, парень до дрожи боялся критики, боялся потерять уверенность в себе...

Пять пар глаз больше минуты выжидающе следили за прятавшим под столом трясущиеся руки Эдвардом, однако все как один терпеливо молчали, не желая ещё сильнее сконфузить стратега.

— Как вы можете заметить, — наконец-то произнёс юноша, со свистом выпустив воздух, — подземная сеть тоннелей напоминает разрезанную пополам луковицу, но не стоит удивляться простоте — от каждой крупной ветви отходят десятки ответвлений, о которых, к сожалению, без посещения столицы мы с Райком разузнать не смогли, а потому, чтобы не навредить догадками, решили не рисовать.

— Знание катакомб необходимо, если мы хотим проникнуть внутрь, — заметил Эрик, склонившись над картой.

Вопреки ожиданиям, услышав слова рыцаря, Эдвард не растерялся, а наоборот — победоносно улыбнулся:

— И мы ими обладаем.

— Разве ты только что не поведал об их отсутствии? — переспросил Джорон.

— Дайте ему объяснить.

Остановив волну вопросов, Артус шагнул к графу. Тот лишь разочарованно цокнул, когда племянник забрал кувшин с ежевичным вином и буднично унёс сосуд на дальний край стола.

— Круидон не такой неприступный, как вам кажется. Достаточно отправить лазутчиков, а те сами проложат путь, — продолжил Эдвард после представления.

— Даже подняться на шестнадцатиметрую стену будет проще, — усмехнулся Джорон.

— Мы думали об этом, но риск потерпеть крах слишком велик, — проигнорировав насмешки, ответил принц Турции с серьёзным видом. — Лезть по верёвке крайне опасно и долго, а спрятать такую длинную лестницу мы не в силах, поэтому я предложил иной план действий.

— Ну так посвяти нас в детали, — отойдя от стола, граф начал выжидательно ходить по совещательной из стороны в сторону.

— Больше всего сведений о северных катакомбах: мы знаем, где расположены вход и выход. Направленная внутрь группа избавится от патрулей, освободив дорогу.

— Даже если разберёмся с патрулями — станет только хуже: сменщики поднимут шум, когда не застанут своих, — не переставал сомневаться Джорон.

— Сэр Деанит, сколько времени занимает обход патрулей? — спросил у рыцаря Артус.

Молчавший до этого момента гвардеец сразу ответил, словно только и ждал вопроса:

— Обычно пять минут на внешней стене, три минуты вокруг дворца и семь в остальных частях города. Когда идёт война — вдвое чаще. Смены проходят раз в полчаса.

— Как много патрулей привязано к северным катакомбам? — уточнил Эрик.

— Не менее пяти следят за главной ветвью, плюс два находятся снаружи — итого, считая сменщиков, двадцать восемь стражников, — поведал Артус. — Не так уж и мало. Благо мы способны устранить эту проблему, — юноша выпрямился. — А теперь давайте перейдём к главному: только стемнеет, и лазутчики зачистят катакомбы — я сразу проберусь внутрь. Один. Большой отряд лишь привлечёт внимание, поэтому рыцарей брать не стану.

— Что ты там забыл? Может лучше оставить всё лазутчикам, раз не собираешься отправлять подкрепление? Один человек ничего не изменит, — вернувшийся к столу Джорон непонимающе уставился на племянника.

— Так нужно. Прости, но большего сказать не могу, — загадочно ответил принц.

— Глупость какая-то, — вены выступили на лбу нахмурившего брови графа: — Я пойду с тобой.

— Это исключено. Вы с Эриком нужны мне на поле боя.

— Каком ещё поле боя? Разве ты не намеревался просто схватить королеву?

— Без запасного плана не обойтись. Если Артус не справится — плюнем на принципы и будем штурмовать ворота, — сказал Эдвард, переместив половину фигур, обозначающих армию, к восточной части столицы. — Прорвёмся внутрь, подожжём ближайшие казармы и конюшни, попутно вызвав панику, а затем метр за метром отвоюем весь город.

— Сражаться будет проблематично: люди устанут, а в темноте отличить своих от врагов никто попросту не сможет, — озадаченно проговорил Эрик.

— Вы не обязаны нападать ночью. Штурмуйте на рассвете, и только если группа не подаст сигнал, — Эдвард стоял на своём.

— Помните: это план действий на случай нашей неудачи с захватом. Будем надеяться, что всё получится, — приободрил Артус.

— Хорошо, — Джорон всё-таки согласился. — Выходит, мы нужны лишь для запасного плана?

— Ещё необходимо закрыть королеве пути к отступлению: кроме северного имеются и другие выходы из катакомб — их необходимо контролировать, — Эдвард поочерёдно ткнул пальцем в три точки на карте.

— Ладно. С этим разобрались, — граф поднял глаза на юного герцога. — Теперь самый важный вопрос: кого ты отправишь в качестве лазутчиков?

— Как бы это сказать… Я уже распорядился, — улыбнулся парень. — Можешь не сомневаться, они мастера своего дела.

Глава X

Старший

На улицах Правена было малолюдно. Большинство жителей, узнав о начале гражданской войны, своевременно покинули город, благоразумно решив, что армия восставших может неожиданно двинуться к их порогу. Каждый день мог стать для местных последним, поэтому на фоне вечных переживаний они потеряли возможность трезво мыслить: в умах горожан превалировал страх, который обещал усилиться к завтрашнему утру.

Идущий мимо пустых прилавков и заколоченных домов приезжий незнакомец вызывал в голодных глазах интерес. Замечая его, люди ненароком начинали гадать: почему этот беженец семенит, когда должен поскорее отсюда убираться?

Вопрос оставался невысказанным, а жаждущие ответов горожане жадно впивались в странную, любезно одаривавшую десятки любознательных жителей сухим хмурым взглядом фигуру. Кормящие женщины, немощные старики, заплаканные дети — лишь их встречал на своём пути незнакомец. Всех тех, кто не смог покинуть город...

Кроме этих несчастных были и солдаты: более двух тысяч воинов охраняли покой лорда Лайера. Из них только пару сотен являлись регулярными, остальные же к разочарованию гостя оказались горсткой крестьян, купившихся на сладкие речи и обещание гор золота, что им «выплатят» после войны.

‹С такой посредственной обороной я бы и в одиночку мог схватить эту свинью, графа Лайера. Жаль, но сегодня у меня другое задание›.

Обычно попасть в объятый ужасом город трудно, однако простаки на воротах сделали это возможным: выслушав слезливую историю о тяжёлой деревенской жизни и надвигающихся войсках, капитан стражи без лишних вопросов впустил фигуру в пыльном дырявом балахоне внутрь Правена. Впустил внутрь волка, укравшего себе овечью шкуру…

Пройдя мимо группы попрошаек, мужчина приблизился к ветхому трактиру с покосившейся кровлей. Здание походило на конюшню, и всё-таки за неимением другого выбора незнакомец вынужден был им воспользоваться. По правде говоря, выбор у человека имелся, но оставаться во втором, прилично выглядящем даже в условиях войны, трактире он не рискнул — лишнее внимание выходило за рамки задания.

Внутреннее убранство «конюшни» оказалось под стать названию: десяток подгнивших столов и три дюжины шатающихся стульев не испугали гостя — напротив, он был удовлетворён.

— Новый посетитель! Здравствуйте!

Едва беженец успел переступить порог — к нему подбежала улыбчивая тучная женщина, призывающая жестами занять какой-нибудь столик. Одетая в салатовую с жирным жёлтым пятном одежду, она внушала чувство дискомфорта и потому пыталась перебить первое впечатление приветливой манерой речи.

— Я могу здесь поесть и снять комнату? — спросил человек, отходя на полшага от настойчивой работницы.

— Постойте... — боясь потерять клиента, женщина протянула вперёд руку. Когда же стало ясно, что тот просто переметнулся с ноги на ногу — её толстая ладонь на удивление ловко изменила траекторию, сбив дорожную пыль с одежды гостя. — Ужин ещё тёплый, не сомневайтесь! И свободные комнаты тоже имеются! — кивнула работница.

— Тогда прошу, порцию местной похлёбки и кровать на одну ночь.

— Конечно! С вас четыре медяка.

Порывшись в карманах, незнакомец отыскал лишь три монеты, но не успел он сказать и слова — медяки, словно по волшебству, испарились с раскрытой ладони.

— Как же я могла забыть! Для новых посетителей на одну монету дешевле! — заявила женщина, пряча заработок между грудей. — Ваша комната на третьем этаже, дальняя справа. А пока присаживайтесь.

Быстро удалившись, работница дала команду одинокому старику, что наблюдал за посетителем с кухни.

‹Похоже, она хозяйка. Семейное дело?› — хмыкнул про себя гость, усаживаясь за столик в самом углу трактира.

Заняв удобное для обзора место, незнакомец ещё раз огляделся.

Со входа были видны всего двое человек, однако их оказалось на одного больше: парочка горожан, громко критикующих очередную войну, сидела в двух столах от стражника, ранее не замеченного из-за широкой деревянной балки. По икающим голосам говоривших и храпу блюстителя закона стало ясно, что посетители успели вдоволь напиться, и это сыграло приезжему на руку.

— Ваша говяжья похлёбка! — ступая на носок, чтобы не провоцировать скрип гнилых досок, хозяйка приблизилась к гостю, опустив на стол миску с жидким супом, кружку мутной воды и ломтик хлеба.

— Спасибо, — промямлил путник, с усердием начав опустошать миску.

Мужчина никогда не считал себя привередливым в еде, но «говяжья» похлёбка без единого куска мяса его откровенно разочаровала. Незнакомец легко мог позволить себе пищу, подобную той, что украшает стол местного лорда, однако сейчас он работал, а частью работы был отыгрыш беженца-бедняка, едва добравшегося до Правена.

Управившись с едой, гость дождался, пока хозяйка вновь удалится на кухню, затем поднялся и, зевая, направился к лестнице. Нет, он не боялся вопросов или чего-то подобного — в каждом движении и действии мужчины был смысл: проходя мимо спящего стражника, человек, казалось бы, ненароком поправил свой балахон — на самом же деле мужчина подтянул двумя пальцами гарду кинжала, опустошая ножны солдата. Спрятав клинок в длинном рукаве, незнакомец прислушался к сопящему ритму своей жертвы и, убедившись в её монотонности, лёгкой поступью поднялся на третий этаж.

Нужная дверь нашлась довольно быстро, оставалось только открыть её, что путник, с надеждой вздохнув, и сделал. Свыкнувшись с убранством таверны, мужчина приготовился к ужасным условиям, однако выделенная комната приятно его удивила: чистая кровать и сменная одежда создавали домашнюю атмосферу, хотя всё внимание оказалось сосредоточено на другом. Этим другим было окно — выходившее на крышу пристройки, оно значительно облегчало задание. Спать же гость здесь изначально и не планировал.

— Ковали на скорую руку, — проведя пальцем по лезвию кинжала, незнакомец тихо выругался. — Жаль, нормальное снаряжение пришлось оставить за стенами. Хотя… Лучше уж пользоваться этим, чем рисковать, пытаясь пронести что-нибудь в город.

Гость отменно разбирался в оружии, как и в способах его применения — само собой разумеющиеся навыки для лидера Шипов. Старший треть своей жизни возглавляет тайный отряд, и его умения достигли завидных высот даже среди подчинённых. Конечно, в открытом бою против, допустим, Эрика он явно не выйдет победителем, однако, разве Шипы нужны, чтобы сражаться открыто?..

В тавернах Аспера практиковалось трёхразовое питание, а беря в счёт прошедший ужин, хозяйка вряд ли решилась бы нарушить покой гостей до утра, но мужчина всё равно перестраховался: соорудив из одежды подобие куклы, он оценивающе оглядел «спящего постояльца». Получившаяся фигура на самом деле напоминала человека, поэтому Старший решил не подпирать дверь, пусть замков в комнатах здесь и не водилось. Может, и выглядело решение непритязательно — лучше так, чем менять доски после каждого обедневшего путника, что не захочет расставаться с мягкой постелью.

— Мало ли у них какие-нибудь вечерние ванны есть, — вслух размышлял Старший. — Придёт ещё хозяйка, а здесь заперто — начнёт стучать или вовсе позовёт стражу. Оставлять комнату пустой слишком опасно.

В очередной раз проверив куклу, Старший приблизился к окну и открыл ставни. Встретив лицом слабый ветерок, мужчина подвязал тканевую полумаску и, накинув капюшон, спрыгнул на крышу пристройки.

Скакать по домам очень непросто, особенно в кромешной, слегка развеянной фонарями темноте. Это касается любого человека, кроме Шипов: годами практикующие лазанье, скрытность и тихий шаг, они представляли собой идеальных разведчиков или, в зависимости от ситуации, убийц.

Тем не менее Старшему никогда не приказывали проникать в чужие дома с целью забрать чью-то жизнь — обычно задания ограничивались разведкой и защитой семьи герцога. Безусловно, убивать подосланных другими дворянами солдат приходилось не один десяток раз, однако лидер Шипов считал, что это заслуженная участь.

‹Разве вор, крадущий у другого вора, не совершает акт справедливости?›

Вот и сейчас работа не создавала моральных дилемм. На бумаге Грикун являлся королевским гвардейцем, а до этого — наёмником. Однако старые «заслуги» бесследно не исчезают — они остаются на поверхности, подобно зарубцевавшимся шрамам, и никакая мазь не способна скрыть их от пристального взора судьи: убийства товарищей ради наживы, насилие над жёнами своих врагов, попытки возобновить нелегальное рабство — все моменты недостойной жизни гвардейца были хорошо известны Старшему, и он не собирался закрывать на это свои глаза.

Дом графа Лайера, как водится, находился в центре города, окружённый низким железным забором. Эвран Лайер гордо называл эту постройку дворцом, но напоминала она скорее богатый особняк, чем что-то поистине величественное. Стоя на крыше крайнего здания, Старший осматривал стометровое пустое поле: в летние деньки этот участок населяли густые кусты, среди которых легко можно было затаиться, но к зиме от зелени остались лишь тонкие ветки, из-за чего пришлось импровизировать.

Дождавшись, пока патруль повернётся спиной к восточной части города, Старший одолжил фонарь, привязанный над входом в дом, и, разложив сухую солому среди досок, поджёг крышу пламенем свечи. Сонным солдатам понадобилось целых четыре минуты, чтобы заметить возгорание — лазутчик в свой черёд был несколько быстрее: он оказался у западных ворот дворца через три минуты.

В условиях войны стража должна быть бдительной, но люди Эврана, к сожалению, не обладали таким качеством. Старший рассчитывал, что на пожар отреагируют только ближайшие к горящему дому солдаты, а остальные всего на мгновение отвлекутся, однако вышло намного лучше: приметив переходящее на соседние дома пламя, стражники подняли целую бучу, сбежавшись на огонь, подобно мотылькам, стремящимся к свету — какая-то часть воинов, конечно, осталась патрулировать территорию, но таких было меньшинство.

Пробежав половину расстояния до забора, Старший упал лицом в землю. По его подсчётам, солдаты должны были пройти рядом ещё через сорок секунд, однако время, выигранное за счёт поджога, действовало и в обратную сторону: остальные патрули ускорились. Поэтому, уловив вдалеке движение, лазутчик решил преодолеть остаток пути ползком. Полутораметровый забор тоже мало походил на достойное препятствие — одним ловким движением, комбинирующим прыжок и подтягивание, Старший в мгновение ока оказался на территории дворца. Оглядевшись в поисках стражи, он подтвердил свои расчёты, после чего, более не опасаясь обнаружения, приблизился к стене.

Некоторое время назад граф Лайер принимал у себя Баглернов, и размещение комнат было хорошо известно Старшему. Это направление лазутчик выбрал неспроста: прямо над ним, на третьем этаже, располагались самые богатые, помимо графских, покои. Здесь Эвран позволял останавливаться только членам герцогских семей и важным сторонникам королевы. Например, гвардейцам.

С разбега Старший оттолкнулся ногами от стены и зацепился за нижний край не закрытого ставнями окна. Подтянувшись внутрь, мужчина ступил на боковую лестницу, соединяющую все три этажа — оставалось только попасть в покои графского гостя, желательно незамеченным — воин помнил, что помимо патрулирующих территорию, у Эврана имеются и «домашние» стражники. К счастью, дежурить их заставляли только у занятых в данный момент покоев.

Поднявшись на третий этаж, Старший мягко опустился на колени, краем глаза осмотрев коридор — соседствующие с лестницей комнаты сегодня пустовали, но чуть поодаль в тусклом свете чётко виднелась человеческая тень. Шанс закончить работу тихо начинал испаряться, но лазутчик не растерялся: коротко выругавшись, он поднялся на ноги и двинулся медленным шагом к ближайшей двери. В то время как коридоры в Стрэнтоне строили прямыми, осложняя работу подосланным убийцам, дворец Правенского графа, напротив, в угоду кажущейся красоте сделали «овальным». По этой причине находившийся в узкой части дворца стражник мог видеть лишь парочку соседних помещений, тем самым оставляя Старшему место для манёвра.

Приоткрыв дубовую дверь, лазутчик отчётливо услышал шаги. Это могло означать только одно: худшие опасения мужчины сбылись, и солдат пришёл в движение. Стараясь скрыть своё присутствие, Старший ускорился — скользнув внутрь комнаты, он сразу направился к балкону. Ранее воин намеревался беззвучно перелезть в покои гвардейца, но от первоначального плана пришлось отказаться: прикинув расстояние до соседних комнат, лазутчик поднялся на перила и, не страшась высоты, прыгнул.

Вытягивая правую стопу вперёд, отталкиваясь от перил и затем меняя направляющую ногу на левую, Старший за пять прыжков преодолел два соседних балкона, закончив на третьем. Лазутчик сам не до конца понял, было всё это совпадением или же сработала интуиция, но, добравшись до третьего от отправной точки балкона, он стал как вкопанный: может, со слов информаторов, Грикуну и достались пятые от лестницы покои — гвардеец неожиданно обнаружился в четвёртых.

Глянув через левое плечо, Старший заметил два крохотных рубина — из темноты помещения на незваного гостя в оба горящих огнями глаза пялился мрачный мужчина. По одной расслабленной позе лазутчик сразу понял: жертва не проснулась от шума — она всё это время ждала своего убийцу.

— За мной всё-таки пришли. Досадно, — проговорил гвардеец, окинув Старшего взглядом. — Я предполагал, что пожар не взялся на ровном месте, поэтому отозвал стражника и перелез сюда. Теперь нам никто не помешает.

— Глупое решение, — ответил лидер Шипов, доставая кинжал.

— Возможно. Однако он мог нарушить нашу рыцарскую дуэль, — сказал Грикун, поднимаясь с кровати и тянясь за лежащим на прикроватном столе коротким мечом. — Поскольку моя булава осталась в Стрэнтоне, придётся подарить тебе быструю смерть.

Сорвавшись с места, Старший мгновенно сократил дистанцию и, не давая противнику вооружиться, атаковал правое запястье гвардейца.

— Что ты тво...

Увернувшись от ответного удара здоровой рукой, лазутчик зашёл врагу за спину и вторым быстрым взмахом перерезал Грикуну пяточное сухожилие, переведя удивлённый вскрик в болезненный визг.

Враг оказался повержен, но Старший уже был не судьёй, а палачом. Сжав пальцами подбородок неудавшегося соперника, он поднёс кинжал к небритой шее и, разрезая плоть, ответил на прерванный вопрос:

— Сейчас я не рыцарь. Ты же им никогда и не был...

Смерть Грикуна ознаменовала конец старой королевской гвардии, из членов которой остался только сэр Деанит, поклявшийся сражаться за истинного короля. Каждый рыцарь, носивший зелёное сюрко Асперов, был неимоверно силён по меркам остальных воинов, но уверенность в собственной силе сделала их уязвимыми: привыкшие к защите тяжёлых доспехов, они впервые облачились в балахоны и, вопреки ожиданиям, стали заложниками вновь обретённой прыти, проиграв в ловкости людям, редко обременяющим себя лишним грузом.

Глава XI

Артус Баглерн

— Доставайте свои мечи.

Услышав команду Джорона, Артус остановился, не смея даже пошевелиться. Юноша был на полпути к стойке с тренировочным оружием, когда в один момент все его надежды рассыпались в прах. Герцог прекрасно знал: если дядя собирается использовать настоящие мечи, то и десятки всевозможных синяков и ушибов тоже станут реальными.

Заметив неуверенность мгновенно оглохшего племянника, рыцарь пояснил:

— Именно с этим мечом ты раз за разом будешь вступать в бой. Тренировка не принесёт толку, если привыкнешь к балансу другого клинка.

— Граф Голдберг говорит правильные вещи, — поддержал учителя Эрик. — Это будет действеннее всего.

Косо глянув на товарища, Артус, не разделяя энтузиазма, ответил:

— Ты его плохо знаешь...

— По́лно тебе! Эрик не раз наблюдал за твоими тренировками — он прекрасно всё понимает, — поигрывая кубиками рельефного, усеянного шрамами пресса, одними глазами улыбнулся Джорон.

— Ну-ну.

Вновь окинув партнёров тревожным взглядом, Артус подошёл к пустующей зрительской лавочке и, оголившись до пояса, достал из ножен Дикую Розу. Эрик тоже не остался в стороне: последовав примеру друга, он в считаные секунды снял тунику и вооружился Слезой Радости.

— Отлично, — пробасил Джорон, обнажая Реку Крови. — Руно поведал мне о ваших ошибках, но я не особо доверяю этим святошам, поэтому хочу убедиться сам, — направив лезвие на молодых рыцарей, граф прочертил в воздухе длинную дугу. — Нападайте разом.

Дважды повторять не пришлось — мужчины пришли в движение почти одновременно, что несколько удивило учителя:

‹Начали неплохо. Ещё и чувствуют темп друг друга, словно каждый день сражаются бок о бок›.

Первым графа настиг Эрик. Рыцарь целился в левую подмышку — крайне неприятный и в тоже время действенный удар. Таким легко можно лишить жизни опытного рыцаря, облачённого в латы с ног до головы, только вот Эрик в последний момент изменил направление меча, переведя атаку из положения «проткну сердце» в «отрублю руку».

Крутанувшись всем корпусом, Джорон легко избежал коварного удара, однако следом последовала атака племянника. Юный плут целился в ноги, собираясь обездвижить дядю, но не тут-то было: поворот на девяносто градусов предназначался не только для Эрика, но и для Артуса. Клинок уже шёл мимо, тем не менее Джорон решил не останавливаться на достигнутом, осадив пыл юноши лёгким ударом в челюсть.

— Акх! — Артус вскрикнул от боли в прокусанном языке, но быстро пришёл в себя, отойдя от угрозы на пару шагов.

— Эрик, с тобой всё понятно. Можешь пока понаблюдать, — отозвав командира рыцарей, Джорон повернулся к племяннику: — Постарайся защититься.

Обычно подобной фразы хватало, чтобы у ученика выступил холодный пот, но теперь всё было иначе: боль и привкус крови несколько отрезвили юношу, однако продлилось это недолго — скоро молодой ум захватила ярость. Бой напомнил Артусу его сражение с Вентиботом и то, каким беспомощным герцог оказался против двухметровой горы мышц — принц не хотел оставаться слабым, не хотел терять своих друзей и близких…

Парень начал блокировать атаки одну за другой, делая это со звериной ненавистью. Нет, она не была направлена ни на строгого учителя, ни на убийцу отца: её удостоился единственный виновник всех неудач — сам Артус.

— Достаточно.

Вложив меч в ножны, Джорон перелез через ограждение и уселся на ближайшую лавку.

Кровь всё ещё била в висках молодого рыцаря, но тот довольно скоро сумел справиться с наваждением и покинул площадку в компании Эрика.

— И каков вердикт? — подойдя к дяде, спросил Артус.

— Руно был прав: у вас есть определённые проблемы. Начнём с тебя, «Отсекатель», — схватив ладонь Эрика, Джорон постучал пальцем по окаменевшим мозолям, — силы и умений тебе не занимать, это правда.

— Но? — переспросил рыцарь, удивлённый тактильным контактом.

— Но использовать свои навыки ты отказываешься. Вот скажи мне, — обхватив большой палец мужчины своими пятью, Джорон резко потянул конечность Эрика вперёд и вниз. — Зачем ограничиваться только несмертельными ударами? Хочешь прослыть милосердным?

— Н-нет, — прохрипел ученик, скрипя зубами от невыносимой боли, — палец рыцаря горел, словно по нему били кузнечным молотом. Подобные ощущения сломят любого, однако Эрик терпел, изо всех сил стараясь удержаться на ногах.

— Когда близким грозит смертельная опасность, ты плюёшь на свои убеждения. Взять, например, недавнюю засаду: тогда тебе ничего не помешало спасти Артуса.

— Откуда вы?..

В округлившихся глазах Эрика отразилось удивление, почти сразу же уступившее место новой волне боли.

— Я всё знаю! — отрезал Джорон. — Так что же. Не считаешь себя достойным спасения? Или, возможно, редко встречаешь сильных соперников?

Ответом графу послужила тишина. Эрик, может, и хотел объясниться, однако почти оторванный палец перетягивал на себя всё внимание.

— Ладно, — отпустив бедного рыцаря, граф дал тому своё наставление: — Отрубай конечности хоть сотнями, как-никак это стало твоей отличительной чертой. Но помни, — Джорон ткнул себя в грудь, — если сражаешься с кем-то серьёзным — бей наповал.

— Я... Я понял...

Дядя вот-вот собирался перейти к ошибкам племянника, но вдруг снова посмотрел в сторону Эрика.

— И ещё, — сказал он. — Не ограничивай себя рыцарской честью. Ты бы мог дать более достойный отпор той троице, стоило только переключиться на их лошадей.

Окончательно разобравшись с командиром рыцарей, Джорон протянул руку Артусу — юноша хорошо знал учителя, а потому вместо покорного подчинения отошёл от графа на пару шагов.

— Вот же бестолочь, — примирительно убрав кисть за спину, Джорон умудрился достать крупный камень, что тотчас полетел в голову племянника. — Научись слушать старших!

Артус не успел увернуться, и пятисантиметровая глыба, прочертив в воздухе дугу, с глухим звуком ударила его прямо в лоб.

— Итак, — насытившись полученным зрелищем, сказал граф, — с тобой всё ещё проще. Не знаю, кто удостоился такой ненависти, но эта пелена закрывает весь твой взор. Во время битвы нет места переживаниям — ты хорошо должен это понимать.

— Да, дядя.

Артус не был глуп: он осознавал свои ошибки, хоть пока и не мог ничего с ними поделать.

— Разобраться с собственными мыслями бывает крайне непросто. С такой проблемой я помочь не смогу — ты сам должен прийти к верному решению.

‹А как ты справляешься с этим, дядя? Твой разум всегда чист. Даже отец говорил, что часто терял над собой контроль и оставался цел лишь благодаря тебе. Как ты смог этого достичь? Возможно, именного тогда...›

В разговоре возникла заминка, и задумавшийся Артус только открыл рот, чтобы задать учителю личный вопрос, как вдруг...

— Чуть не забыл, — стукнув себя по ноге, граф указал на Реку Крови: — Ты слишком часто стал блокировать. Вспомни наши давние тренировки и начни уже уклоняться от ударов людей, что превосходят тебя по чистой силе. Может, тогда не будешь после каждого блока летать по полю боя, как горячая картошка.

Поднявшись с лавки, Джорон широко зевнул и, положив руки на плечи подопечных, громко сказал:

— Ну всё, разбор ошибок окончен. Теперь время для практики!

***

Тренировка длилась до самой ночи. Под конец в Артусе проявилось даже немного мазохизма, и происходящее начало доставлять ему искреннее удовольствие. Это был хороший, спокойный день среди верных друзей, которым только предстояло узнать об очередных смертях.

Глава XII

Артус стоял на том самом балконе, на котором недавно общался с Фелисией. Воспоминания их с принцессой поцелуя наполняли уставшее тело приятным теплом, но долго длиться блаженство не могло: мысли, омрачённые новыми известиями, начинали вызывать жалость и тоску по старым временам — тем дням, когда все были живы.

Обычно за хорошей тренировкой следуют долгий сон и последующий продуктивный день, разбавленный приятной болью в каменеющих мышцах. Тем не менее этой ночью Артус не спал вовсе: он едва успел одеться после тёплой ванны, как в Стрэнтон прибыл гонец — запыхавшийся, теряющий дар речи после каждого второго слова, рыцарь сам не мог поверить в то, что говорил...

Рассказ о нападении переодетых королевских гвардейцев и героической смерти герцога и герцогини Голдберг оказался неожиданным и очень болезненным: сердце парня, ещё не отошедшего после гибели отца, разорвалось. Принц плохо знал Телрата и его жену — Имберт, однако он прекрасно помнил об их с Ривалом дружеских, чуть ли не братских отношениях. Ещё во времена расцвета Малидийской Империи Голдберги были ближайшим соратниками Беглернов, а теперь, поддержав восстание, они погибли, и вина за это легла на Артуса и его семью.

До побелевших костяшек сжав кулак, принц направил свои эмоции на мрамор. Дважды ударив стену, Артус замахнулся в третий раз, но, остановившись на полпути, обессиленно опустил конечность.

— Здесь нет твоей вины.

Повернувшись на нежный голос, юноша увидел свою мать — одетая в голубое, не по погоде лёгкое платье, Эла вышла на холод поддержать сына.

— Не могу с этим согласиться.

Ступая по обагрённому рассветными лучами балкону, женщина подошла к принцу и, мягко дотронувшись до кровоточащих пальцев, повязала поверх свежей раны белоснежный платок.

— Что собираешься делать теперь?

— Не стану задерживаться и вернусь к войску. Солдатам нужен лидер в такое трудное время, иначе они совсем разуверятся, — наблюдая за впитывающей малиновые краски тканью, парень благодарно сжал тонкие пальцы матери.

— Артус… — на лицо Элы опустилась тревожная маска, — не стоит спешить. Ты нужен не только армии — мы нуждаемся в тебе не меньше, особенно Зелвас.

— Зелвас? — удивился принц.

Приблизившись к краю балкона, Эла отстранённо посмотрела вдаль — туда, где поднявшийся из-за восточных гор жёлтый шар начинал очередное арочное путешествие.

— Пусть он и родился первым — ты повзрослел куда быстрее. Успел покомандовать армией и даже победить в войне... — герцогиня опустила на сына печальный взгляд: — Как же я не хотела отпускать тебя с отцом, не хотела, чтобы ты прочувствовал все те ужасы, — не противясь проявившейся влаге, женщина прикрыла рот гладкой, словно атласная ткань, ладонью. — Ривал настоял на обратном… Мне остаётся только уважать его выбор.

— Хоть война оставила свой отпечаток, я всё тот же, матушка…

— Я знаю, Артус, — Эла одарила сына чистой материнской улыбкой. — Именно поэтому прошу: направь Зелваса. Все те месяцы он тихо восхищался подвигами брата, не показывая это остальным, но моё сердце видит его насквозь — переживания, страх потеряться в твоей славе и постоянная неуверенность в себе. Именно ты стал объектом его подражания, поэтому, умоляю, держись рядом с Зелвасом — с братской поддержкой он станет хорошим королём.

— Да… Я обязан сделать всё возможное, — криво улыбнувшись, ответил молодой герцог. — Быть может, этот день не самый подходящий для семейных посиделок и всё-таки давайте проведём его вместе.

— Спасибо, сынок, — проговорила Эла, промокнув новым платком крохотные солёные капли.

***

Вечером того же дня Баглерны и Голдберги в который раз собрались за одним столом. Раньше каждый ужин с важными гостями проходил шумно, с нескончаемыми шутками и весёлым гулом, но сегодня все были мрачными и необычайно тихими. Прошло около десяти минут, пока не прозвучали первые слова:

— Они бы не хотели таких проводов, — коря общую замкнутость, высказался Джорон.

— Они хотели бы сидеть рядом с нами, — парировала Саманта.

Девушка с трудом сдерживалась, стараясь сохранять мнимое спокойствие: проплакав несколько часов подряд, она лишилась всей имеющейся влаги, что оставила после себя только покрасневшие глаза и нос. В приличном обществе неопрятный внешний вид делал из человека изгоя, но Саманты это, конечно же, не касалось — молодая королева за сутки потеряла обоих родителей, и винить её за лишнюю сентиментальность мог только изверг.

Минуты молчания текли дальше… Первый кувшин уже давно опустел, но звать виночерпия никто не решался.

— Проклятье! — громко выругавшись, Джорон поднялся со своего места и, не беря в счёт попытки слуг помочь, налил себе кроваво-красного напитка.

Как по команде, две руки подняли свои кубки и беззвучно поставили их рядом с графом, который, смерив взглядом обоих племянников, без лишних вопросов плеснул вина и им.

— Надеюсь, они обретут покой, — закрыв глаза, Джорон тремя глотками выпил содержимое.

— Я не могу... Простите, — издав необычный хлюпающий звук, Саманта закрыла глаза руками и, поднявшись из-за стола, шатаясь, направилась к выходу.

Зелвас даже не успел прикоснуться к поданному кубку: резко вскочив, он догнал жену и, поддерживая ту под локоть, покинул помещение.

— Это неправильно! — прорычал Джорон, едва супруги удалились. — Каким зверем нужно быть, чтобы отправить убийц к своей тётке?

— Прошу меня простить, — донёсся низкий голос. — Не хочу их защищать, но...

Все взгляды устремились на застывшего позади Фелисии рыцаря — несколько месяцев назад этот грозный облысевший воин носил зелёное сюрко, однако оно давно отправилось в костёр, уступив место синим цветам.

— Продолжайте, сэр Деанит, — Артус уважительно посмотрел на стареющего воина.

— Спасибо, достопочтенный герцог, — поклонившись хозяину дворца, гвардеец продолжил: — Среди нас выделялся лишь Грикун — жестокий и безжалостный. Остальные же всегда были неплохими людьми: Вастрог, например, всё свободное время тратил в приюте, обучая сирот владению копьём и грамоте, дабы те, став взрослыми, получили место в армии и не начали разбойничать.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила у рыцаря Ансиель.

— Пожалуйста, не называйте их убийцами, — проговорил Деанит под общее удивление. — Гвардейцы — преданные солдаты, без вопросов исполняющие приказы королевы. Они просто оружие, которое Элиза использовала для своих недостойных целей.

— А ты, выходит, бракованный клинок? — колко заметил Джорон, однако реакции от рыцаря не последовало.

— Вы правы, сэр Деанит, — сказал Артус после короткой паузы. — Это вина Элизы, и я клянусь: королева ответит за свои прегрешения.

Граф Голдберг собирался опровергнуть часть про правоту Деанита, но тут в обеденный зал вернулся Зелвас, перетянувший внимание на себя.

— Саманта заснула, — поведал он. — Я так и не смог её полностью успокоить...

— Молодец, что пошёл следом — ей как никогда нужна твоя поддержка, — выдохнула Лилия. — Старайся быть всегда рядом — помогать, может, не словом, но своим присутствием.

‹Тётя Лилия так сильно напоминает матушку — не только характером, но и речами. Они и правда хорошие подруги›, — отметил про себя Артус.

Благодарно улыбнувшись, Зелвас поклонился собравшимся:

— Ваше присутствие греет мне душу. Раньше я и подумать не мог, что столько прекрасных людей могут в меня поверить, — сказал юноша, подняв голову. — Надеюсь, мы сумеем собраться тем же составом при лучших обстоятельствах, а пока прошу меня простить — я нужен супруге.

После возвращения в Стрэнтон Артус многое узнал о своём старшем брате. Раньше Зелвас горел желанием носить золотую корону, но теперь он воспринимал эту обязанность не как дар, а как вынужденную меру, в какой-то степени даже проклятье: с начала гражданской войны успело пройти достаточно времени, но принц наотрез отказывался короноваться. Он говорил, что примет корону лишь после того, как сядет на трон в Круидоне, но каждый приближённый прекрасно понимал — Зелвас боится ответственности за других.

Слова матери придали Артусу решимости взять старшего брата с собой, однако теперь, видя состояние Саманты, он просто не мог оторвать мужа от жены в самый трудный для последней час. Бесспорно, решение оставить Зелваса морально нестойким могло сыграть с герцогом злую шутку, впрочем, решать проблемы по мере их поступления стало для Артуса обыденным делом.

Глава XIII

Рыцари покинули Стрэнтон утром следующего дня — настроения родственников оставляли желать лучшего, поэтому Артус с Джороном приняли решение выехать раньше запланированного срока.

Необходимость такого скорого отъезда неподъёмным камнем легла на сердце принца, не сумевшего остаться дома на подольше. Расставаться с невестой было трудно, ведь они провели наедине всего-то пару часов, но ненавидел Артус себя из-за другой девушки: добрая и понимающая сестра вообще не смогла за эти недолгие три дня пробиться к собственному брату. Общение с Фелисией, ночное нападение, обсуждение будущей стратегии, изматывающая тренировка и, наконец, отсыпной день с тихим семейным ужином — на Ансиель просто не осталось времени...

Артус обещал посвятить сестре целые сутки своего пребывания в Стрэнтоне, однако весть о смерти Голдбергов сделала это невозможным. Принц всегда выполнял свои обещания, и всё-таки одно из них, крайне близкое и трепетное для самого Артуса, сгинуло пустынным миражом... Ансиель понимающе отнеслась к ситуации и даже смогла улыбнуться в ответ на братские извинения, сказав, что они наверстают упущенное после войны, однако юноша прекрасно понимал: в нём разочаровались.

— Не отвлекайся! Здесь может быть опасно! — прокричал Джорон, и Артус, повернувшись на голос дяди, виновато опустил голову.

Дорога затянулась, и к середине шестого дня всадники окончательно вымотались. Ехать налегке без караванов и спать на холоде, где придётся, рискуя заболеть, невыносимо даже для привыкших к подобным трудностям воинов. Принц не был исключением и тоже успел прочувствовать тяготы дороги, а потому разделил настроение дяди, не став с ним пререкаться.

Первые трое суток прошли гладко — отряд останавливался в каждой деревне, пополняя припасы и отдыхая в дворянских или, на худой конец, крестьянских домах. К сожалению, хорошее закончилось довольно быстро: только орден пересёк границу герцогства Баглерн, ступив на временно вражескую территорию, — комфорту пришёл конец. Основной причиной было отсутствие нормальных дорог, но покинутые, иногда сожжённые перед самым приходом отряда деревни; группы мародёров, отвлекавшие рыцарей, и перекрытые срубленными деревьями тропинки снижали скорость не меньше.

И всё-таки, несмотря на появившиеся трудности, отряд достиг своей цели: пока Артус посещал Стрэнтон и проживал сутки верхом на лошади, оставленное во главе с графом Кумбрийским войско успело углубиться на территорию герцогства Позфурт и соорудить лагерь, выбрав для него пологую возвышенность между Гануцией и Дровером. Рассказавший про это гонец поведал ещё об одной детали. С его слов, солдаты Асперов тоже не сидели сложа руки, а, став на пути захватчиков, возвели вре́менные укрепления в пятидесяти километрах от столицы. Артусу с дядей показалось странным, что королева оставляет города и замки своих вассалов на произвол судьбы, пытаясь защитить один только Круидон, но, прочувствовав её натуру, рыцари пришли к мнению, что Элиза идёт на крупные жертвы, стараясь разделить силы врагов, и другого замысла за этими действиями не стоит.

— Отлично. Мы успели, — расслабленно выдохнул Джорон.

Проследив за взглядом дяди, Артус приметил вдалеке громоздкий каменный мост — единственное на десятки километров вокруг связующее звено между берегами Пенезии: разведчики докладывали, что в этом месте была замечена странная активность лоялистов, которая указывала на попытки разрушения переправы — в случае их успеха кавалерии пришлось бы возвращаться назад, теряя несколько дней. Этого нельзя было допустить никоим образом.

— Кажется, они не смогли закончить и ретировались до нашего прихода, — высказал общие мысли Эрик.

— Возможно, они всё-таки успели его повредить, — пробормотал Артус и, подозвав к себе двоих рыцарей, отдал приказ: — Проверьте состояние опор и удостоверьтесь, выдержит ли нас этот мост.

Будь здесь вся армия — солдаты смогли бы соорудить надёжную переправу, однако нынешний отряд был не способен на подобное — среди четырёх сотен человек, составлявших его, только две дюжины использовали небольшие боевые топоры. Такое скудное количество инструментов, созданных для сражений, а не рубки леса, при всём желании всадников не изменило бы ситуацию к лучшему. Оставалось надеяться, что каменный гигант сохранился относительно невредимым.

— Если он разрушится — можно поискать мелководье, хотя это довольно рискованное занятие, — предложил решение появившийся рядом Эдвард.

Турийский принц, как и его недавний помощник — Райк, к изумлению рыцарей, изъявили желание отправиться вместе с отрядом. Артус сперва помялся, но не стал отказывать, обрадовавшись усилению костяка стратегов. Среди офицеров один только Эрик встретил эту информацию с волнением, боясь развязывания новой войны в случае гибели Эдварда. К радости принцев, вопрос быстро решили: стоило Джорону взять безопасность иностранного «гостя» на себя — капитан чёрных рыцарей сразу же согласился. Мотивация дяди тоже была понятна: его сын впервые захотел принять участие в сражении, лишать же юношу напарника во время столь важно события граф не собирался.

— Похоже, в этом нет необходимости, — уловив интенсивные взмахи со стороны моста, Артус повернулся к рыцарям: — Давайте ускоримся. Надо достичь лагеря до наступления темноты, чтобы пропустить очередную ночь на мёрзлой земле...

***

Величественный палаточный город встретил командира тихим воем ветра, гуляющего по земле и редким древесным кронам. Измотанные рыцари, преодолев последние километры сжимая горящие, разрывающие густую темноту факелы, было напряглись, готовясь дать бой, но все опасения оказались напрасными.

— Отставить! Это свои! — раздалось из-за ближайшей палатки.

Вдруг, откликаясь на прозвучавшую команду, сотни голосов вторили друг другу — одни солдаты искренне радовались возвращению рыцарей, в то время как другие облегчённо вздыхали, сумев избежать лишнего сражения.

— Простите мою глупость, Ваше Высочество, — упав на одного колено, извинился кричавший мужчина. — Мы приняли вас за Малидийских Призраков.

— Вильям?.. — признав голос графа Кумбрийского, Артус махнул рыцарям, разрешая тем вложить мечи обратно в ножны. — Хотите сказать, враги уже рядом?

Не получив команды подняться, дворянин опустил голову ещё ниже, полностью теряя приезжих из виду.

— Вчера в часе езды разведчики приметили крупный отряд, облачённый в серебристые доспехи, — начал Вильям, изо всех сил пряча волнение, — поэтому, заметив вдалеке факелы, мы решили перестраховаться, погасив костры и спрятавшись в засаде.

Помолчав чуть дольше положенного, Артус спешился и, дойдя до графа, протянул тому руку:

— Всегда надо оставаться настороже. Вы поступили должным образом.

— Благодарю вас, мой принц.

‹Чувствую себя пожилым королём, когда так разговариваю...›

Артус никак не мог привыкнуть к новым обязанностям и статусу, предполагавшему крайне смущающую манеру речи при общении с подчинёнными, поэтому, решив дать себе передышку, принц осмотрел внешний вид графа, вместо встречи глаза в глаза…

Каждый дворянин хочет выделиться на фоне остальных. Часто из-за красивых дорогущих доспехов знатные рыцари становятся целью номер один на поле боя, но обратная сторона монеты, наоборот, поощряет расточительство: герцоги, графы, бароны — это настоящие золотые жилы. Пленишь такого — сможешь обеспечить себе безбедное существование на долгие годы. Из-за вышесказанного дворяне поделились на две касты: тех, кто боится лишних затрат и трудностей, и тех, кто готов расстаться с богатствами, но почти наверняка сохранить нечто более ценное.

Вильям относился к последним.

Непревзойдённые рифлёные латы с многочисленными узорами и крупным каплевидным рубином в центре кирасы гарантировали графу добротную защиту как от оружия, так и от казни на поле боя. Это правило не абсолютно, однако ещё не родился человек, готовый проигнорировать лёгкие деньги.

Помимо доспехов, у Вильяма имелся довольно дорогой меч с позолоченной гардой и щит с нанесённым на него гербом Кумбрии — затуманенными вершинами гор. Сотни лет назад предки графа владели поистине прекрасным оружием: одноручным мечом, не уступавшим своим великолепием Дикой Розе и Последнему Шипу. В те далёкие времена из-за характерного свистящего звука, возникающего при взмахе и обусловленного конструкцией лезвия, его называли «Горным Ветром». Сейчас же потерянный в потоках истории Горный Ветер лишь отдавался болью в сердце каждого Кумбрийского графа, желавшего во что бы то ни стало заполучить новую родовую реликвию.

— Вильям, мы спали где попало и ели, когда придётся. Может, наконец, накормишь нас, а не будешь держать у входа в лагерь? — сказал Джорон, спешившись и передав поводья конюху.

— Да... Насчёт этого...

— Что-то не так? — граф Голдберг грозно уставился на бедного графа.

— Мы ожидали рыцарей только завтра, а поскольку сейчас уже ночь — еды не осталось.

— Разве верный слуга не должен в первую очередь думать о своём принце и всегда быть готовым к любым неожиданностям? — Джорон направился к Вильяму словно кобра, атакующая свою жертву.

— А... Я-я...

— Ладно, дядя. Хватит, — Артус немного повысил голос. — Сперва обсудим обстановку, а к тому моменту, глядишь, повара что-нибудь и придумают.

— Как скажешь.

Потеряв интерес к присутствующим, Джорон отвёл взгляд от дворянина и, пройдя мимо, направился в сторону крупнейшего шатра.

‹Почему я терплю такое поведение? Наши положения с ним равны!› — Вильям выругался про себя, а затем, вспомнив войну пятнадцатилетней давности, мгновенно успокоился и, поджав хвост, поплёлся следом за остальными.

Глава XIV

— Падаю я с лошади и шлемом о камень «хрясь». В ушах звенит, будто бочку вина выпил, а перед глазами холмы плывут. Думаю всё, не дождутся молодые вдовы своего утешителя.

— А дальше, дальше что? — поинтересовался звонкий голос.

— Ну так ты слушай, а не перебивай! — воскликнул рассказчик. — Имперец этот со своего скакуна спрыгивает и идёт ко мне, ругаясь, словно крестьянин на непогоду. Высокий, как дерево, с пробитого копьём плеча кровь капает, конец носа голым хрящом смотрит, а он ни в какую! О боли даже и не думает, лишь хочет за свои увечья отомстить.

— Я эту историю уже который раз слышу и всегда у него то носа нет, то глаза. Хватит сказки рассказывать!

— Да что ты знаешь! — до Артуса донёсся звук сильного удара по дереву. — Можете не верить, но я видел! С двадцати метров, аккурат между глаз кинул! Свою Слезу Радости! Командир Генри ни на секунду не задумался, метая меч, эквивалентный целому дворцу! А всё, чтобы спасти простого воина...

— Да... Похоже на моего дядю. Хорошая история! Даже если немного приукрашенная.

— Вот такой командир был! И Эрик весь в него пошёл! Я вам говорю, скоро будем обсуждать похожие истории и о нём!

Подслушав увлекательный рассказ, доносившийся из командирской палатки, Артус махнул сопровождающим, призывая идти за ним, и сам шагнул внутрь. В просторном шатре, помимо четырёх прилично одетых мужчин, обнаружился лишь длинный пятиметровый стол, заваленный разнообразными письмами, и приставленные к нему стулья.

‹Какое скудное убранство. Похоже, Вильям не рискнул останавливаться в этой палатке, а припас её для меня›, — отметил принц.

— Ваше Высочество! — радостно воскликнул недавний рассказчик, перебивая превосходящих его по титулу собеседников. — Просим прощения, что не ждали снаружи: нас просили оставаться здесь, дабы не потерять всё командование в случае неудачной обороны.

— Не ожидал встретить инструктора в этом лагере, — Артус несколько приподнял левую бровь.

— Не могу отсиживаться, пока мои братья по оружию гибнут, — Врен досадно развёл руками.

Взлохмаченные волосы и улыбчивая физиономия полностью подходили манере речи инструктора, ставшего более разговорчивым со времён давних тренировок. Раньше Артус не замечал, но внешне инструктор сильно походил на Райка, если не брать в счёт отсутствие веснушек, скромности кузена и фирменных зелёных глаз. Хотя стоит отметить, что серо-голубые бездонные глаза Врена были не так привычны, а потому нравились принцу куда сильнее.

‹На людях ведёт себя совершенно иначе, — ухмыльнулся принц. — Мог бы и в театре играть с такими навыками. Какой талант пропадает…›

— Мы с нетерпением ждали вашего возвращения, — взял слово возглавлявший остальную троицу Кесонис Бисгард. — Теперь дела пойдут в гору.

— Больно вы весёлые в такое время. Хватит льстить, пора начинать обсуждение, — подойдя к столу, Джорон прервал графа.

‹Он стал каким-то жёстким. Все эти смерти его сильно изменили...›

Волнуясь о состоянии дяди, Артус задумчиво почесал затылок, после чего, вспомнив о своих обязанностях, обратился к вассалам:

— Поведайте нам об обстановке.

— Я начну, если никто не против, — дождавшись, пока все, включая гостей, займут свои места, Вильям стал слева от принца и разложил карту. — Как только мы объявили о признании прав вашего брата на корону — войско Элизы разместилось неподалёку от столицы. Они даже соорудили деревянные укрепления.

— Ближе к сути, — надавил Джорон.

Граф Кумбрийский злобно сверкнул глазами, но немного ускорился:

— Первое время солдаты стояли неподвижно, однако трое суток назад пришли в движение.

— Хотите сказать, войско направляется сюда? — переспросил Артус.

— Это так. Наши люди часто замечали разведчиков и рыцарей, однако те никогда не горели желанием приближаться на расстояние стрельбы из лука, — перехватил инициативу граф Бисгард. — Сперва мы решили, что враги предпримут попытку поджога или ночной атаки, но с вашим приездом шансов на такой манёвр у них не осталось.

— Как вы могли спутать нас с Призраками? — спросил у брата Эрик.

— Для них эта ночь была последней возможностью совершить какую-нибудь диверсию. Уверен, они знали, что вы должны прибыть завтра днём.

— Что же могло склонить их к решению покинуть укреплённую позицию?.. — Артус внимательно посмотрел на карту.

— Возможно, — подал голос Эдвард, — они рискнули занять более удобное для обороны место.

— Более удобное, говоришь… — герцог Баглерн провёл пальцем по шершавой бумаге. — Стоп! Неужели?..

Глава XV

Райнард — командующий первой королевской армией.

— Какое прекрасное утро, — произнёс рыцарь, разглядывая укрытые мягким белым снегом холмы. — Даже жаль красить это великолепие в красный цвет, — на фоне неописуемых пейзажей, облачённый в изящные серебряно-золотистые доспехи, мужчина напоминал небесную звезду, настолько яркую, что та не исчезла с восходом солнца, а сама стала новым солнцем...

Войско Асперов прибыло сюда два дня назад, однако Райнард не переставал любоваться красотой здешней природы. Холмы были прекрасны, но не одни они ослепляли своим видом: еловый лес и морозное болото притягивали взгляд не меньше. В подобных местах нужно отдыхать душой и телом, оставляя все заботы городской суете. К сожалению, то самое болото, надёжно прикрывающее две трети крупнейшего холма одним своим существованием, привлекло внимание рыцаря, став будущим полем боя.

— Сэр, разведчики только что вернулись. Желаете выслушать их отчёт? — раздалось за спиной командира Малидийских Призраков.

— Отчёт? — переспросил рыцарь, глядя куда-то вдаль. — Но всё и так понятно, — мужчина пожал плечами.

— По их информации, вражеские силы уже объединились и скоро будут здесь.

— А я о чём? — Райнард замолчал, взвешивая слова подчинённого, после чего повернулся на голос своего заместителя: — Ладно, только ради тебя, Габриэль, — произнёс командир, уставившись на воина сквозь опущенное забрало. — Пошли. Послушаем, чего они там разведали.

Воздвигнутый на сложной местности лагерь Асперов сильно отличался от палаточного города Баглернов. Конечно, без сотен шатров здесь тоже не обошлось, тем не менее ограничиваться одним местом Райнард не стал — рыцарь разделил солдат на три части, каждая из которых скрылась за своим холмом. Какой-никакой смысл в этом имелся: здешняя местность была настолько необычной, что стандартная тактика совершенно не принесла бы пользы — заболоченная территория обнимала сразу два холма, притом, если меньший из них мог не волноваться лишь о восточной стороне — больший был защищён и с востока, и с севера.

Стратегия Асперов оказалась крайне ситуативной: разместить основные войска на юге, в районе меньшего из заболоченных холмов, и, дождавшись атаки Баглернов, отразить их никчёмную попытку совместными силами лучников и пехоты. В случае же прорыва — использовать конницу. Ради исполнения этого плана на юг решили отправить сразу две армии: Первую и Вторую, соответственно занимаемым высотам. Третья армия, возглавляемая лично Райнардом, должна была оставаться в тылу, ожидая часа, когда ей выпадет шанс совершить контратаку.

На первый взгляд может показаться, что стратегия Асперов несуразна и обречена на провал, ведь врагам почти ничего не мешает пройти мимо или вовсе, обогнув холмы, ударить лоялистам прямо в спины. Но любой более-менее разбирающийся тактик скажет, что это не так. Безусловно, если атака начнётся не с востока, а с запада, солдаты Асперов окажутся зажаты между воинами Баглернов и болотом, однако для недопущения такого исхода Третья армия и существует. Задача кавалерии состоит не столько в наблюдении за тылом, сколько в его защите: с холмов вся территория на километры вокруг — словно линии на ладони. Только разведчики засекут противника — всадники сразу пойдут в атаку, тем самым выиграв время для перетягивания одной из восточных армий на западную сторону.

‹Я слышал новости о сражениях с Империей: среди них и правда есть выдающиеся люди, — Райнард в предвкушении сглотнул вязкую слюну. — Хотя даже они здесь бессильны. Единственное возможное решение — пройти мимо и попытаться взять Круидон штурмом до того, как мы их нагоним, но и эта попытка — лишь оттягивание неминуемого поражения›.

За весь путь заместитель дважды пытался завязать с командиром диалог, но оба раза потерпел неудачу. Другой мог бы обидеться на товарища, однако Габриэль не относил себя к подобным личностям — он знал командира около двух лет и, не беря в счёт относительно молодой голос последнего, безукоризненно выполнял все отданные им приказы, считая неразговорчивого Райнарда глубоко ценящим силу слова.

— Вот и они, — Габриэль кивком указал на толпившихся рядом с командирской палаткой людей. — Прослушав кусок отчёта, я сразу направился к вам, не успев уведомить дворян. Позволите откланяться и позвать их?

— Я не стану задерживаться ради людей, совершенно не разбирающихся в военном деле, — Райнард отрицательно мотнул шлемом. — Они послушают разведчиков потом. Самостоятельно.

Приняв к сведению ответ командира, Габриэль занял место справа от входа и прошёл внутрь, только услышав соответствующее разрешение.

— Вы трое — садитесь, — махнул рукой капитан Призраков, когда вслед за заместителем в шатёр проскользнули и разведчики.

Пропустив подчинённых вперёд, Габриэль хотел было сесть вслед за ними, однако, заметив недовольство в карих глазах Райнарда, вовремя опомнился, оставшись стоять позади стульев. Поведение заместителя несколько разозлило командира, и тот, с силой хлопнув по колену, поднял глаза, проведя воображаемую линию от макушек сидящих к переносице Габриэля.

Шансов избежать выговора почти не оставалось, и провинившийся, не думая о последствиях, пошёл на риск. Габриэль хорошо изучил Райнарда, в особенности его быструю утрату интереса к мелочам, потому, якобы не заметив повисшего в воздухе напряжения, он обратился к тройке рыцарей:

— Рассказывайте.

Услышав приказ, разведчики переглянулись, словно решая, с чего начать. Если бы эта часть затянулась надолго — Габриэль легко мог получить добавку в виде нескольких ночных дежурств, к счастью, среди замерших солдат нашёлся герой.

— Позвольте, я начну, — поднялся мужчина, сидевший по центру. Он сильно выделялся на фоне остальных: в отличие от товарищей, рыцарь был далеко не молодым, около сорока пяти лет от роду, тем не менее в его движениях ощущалась некая незримая сила.

‹Это Гефран, один из старших офицеров›, — вспомнил подчинённого Райнард.

— Сэр, — Гефран уважительно поклонился, — враги начали свой путь позавчера утром. Их войско насчитывает около пятнадцати тысяч, состоит в основном из пехоты. Кроме этого, среди малочисленной кавалерии удалось заметить чёрных рыцарей, которые, судя по всему, прибыли в лагерь ночью.

— Ладно, — без видимого интереса ответил Райнард. — А что с курсом? Они идут прямо на нашу ловушку?

— Так точно, — офицер сильнее выпрямился. — Они должны...

— Разрешите дополнить доклад своими наблюдениями, — к удивлению Призраков, один из молодых разведчиков — двадцатипятилетний юноша — прервал рассказ старшего товарища.

— Ну давай, дополняй, — Райнард жестом предостерёг попытки заместителя и офицера показать солдату его место.

— Вечером, когда мы уезжали, не было похоже, чтобы враги готовились к скорой битве. Люди в здравом уме не начнут возводить долговременные коновязи и частокол в убежище на одну ночь, если, конечно, не собираются остаться в лагере на более длительный срок.

— Частокол… — командир помассировал виски. — Что же они задумали?..

Глава XVI

Вилан, лёгкий всадник армии Асперов. Две недели спустя.

— Тьфу ты! И угораздило же попасть на дежурство именно сегодня!..

— И не говори, Вилан. Как надоел этот треклятый ветер, прямо до костей пробирает. Кольчуга уже от слоёв одежды мала стала, а эффекта никакого...

— Меня не столько от ветра, сколько от несправедливости трясёт. Вечно эти рыцари сваливают на нас свою работу, едва их что-то не устроит. Малидийские Призраки, как же! Щеголяют тут и там своими титулами, а на деле меч только по праздникам достают.

— Ну, тут ты прав, — собеседник удобнее перехватил копьё. — Когда там Каладия с Лонадой воевала? Лет шесть назад? Мы-то своё наёмниками успели отбегать, кое-чему обучены. А Призраки что? Толком и не сражались никогда.

— Да-а… — Вилан ненадолго задумался, вспоминая прошлое. — Тяжёлое было время. Мне тех дней на всю жизнь хватило. Я же потому сюда и подался, чтобы больше войны не видеть, все же знают — регулярная королевская армия участия в сражениях не принимает. Думал, посижу тут, поднакоплю ещё немного и куплю личный клочок земли, да вот как судьба повернулась.

— Ты это, не грусти. На лучше хлебни для храбрости, — рука товарища потянулась за сосудом. — Может нормальных воинов здесь и нет, зато командир вроде толковый. Вон какой план придумал.

— И то верно. Надеюсь, пронесёт благодаря ему, — мужчина сделал глоток жгущего горло напитка. — Ух, забористая!

— Конечно, забористая, как-никак сам делал! — самовлюблённо усмехнулся собеседник на реакцию товарища.

— И всё-таки, — чувствуя расходящееся по телу тепло, Вилан посмотрел сквозь метель, — уже второй день метёт, пора бы и кончать. Дальше сорока метров рассмотреть что-либо нереально — так и лазутчики проникнуть могут, а отвечать потом нам с тобой.

— Я тебя умоляю, — засмеялся второй солдат, пригубив своего напитка, — это же больным быть надо, чтобы в такую пургу проникнуть пытаться. Пусть снега не так много, как могло бы, да вот только ветер никто не отменял: нам ведь даже лошадей в лагере оставить пришлось.

— Наверное, ты прав.

— Ещё как прав! — воин весело стукнул товарища локтем. — Хватит переживать.

Вдруг, разорвав белую стену, на границу видимости выскочили трое всадников.

— А вот и те, кому ещё хуже, чем нам, — кисло заметил собеседник. — Привет, мужики! Как прошла разведка?

— Постой, это не...

Вилан так и не успел договорить: острое копьё легко прошло сквозь старую кольчугу, прервав удивлённый возглас. Лёжа на мёрзлой, покрытой тонким слоем снега земле, солдат мог лишь судорожно сжимать свою пробитую грудь, гулким хрипом, перекрывшим голос, зовя по имени распластавшегося рядом друга...

***

Райнард. Десятью минутами позже.

— Габриэль, бери первый и четвёртый отряды — дуйте на запад. Постарайтесь укрепиться. Если не получится — отзывай Призраков и отступай ко второму отряду. На судьбу остальных плевать.

— Вас понял, сэр.

Заместитель резво вскочил на породистого коня с серебристой попоной и скрылся в метели.

— Теперь вы двое, — Райнард уставился на старших офицеров. — Гоните к остальным частям войска. Любой ценой донесите приказ: пусть двигают на юг и занимают круговую оборону в низине, — не давая подчинённым опомниться, мужчина вытянул два пальца, схватив одного из рыцарей за прорезь в забрале и подтянув к себе. — Всё ясно?!

— Т-так точно, — дрожащим голосом ответил Призрак.

— Тогда почему вы ещё стоите здесь?! А ну… Исчезли! — не справившись с эмоциональной нагрузкой, командир перешёл на крик, второй рукой оттолкнув офицера на добрых полтора метра.

«Так, надо успокоиться и подумать, — проследив за удаляющимися рыцарями, Райнард выдохнул тяжёлый воздух: — Бо́льшая часть всадников погибла, даже не забравшись на лошадь, — ошибка. Нельзя было формировать третью армию из одной только кавалерии, но что же делать теперь? Отступить к Круидону? Или постараться перейти в наступление?»

Размышления длились недолго: коррективы внёс чёрный всадник, неожиданно появившийся из бушующей вьюги. Враг был хорош — даже в такую непогоду, глядя сквозь узкую щель, он смог заметить замысловатые золотые узоры на доспехах Райнарда — деталь, отличающую лидера от остальных Малидийских Призраков…

Подчинённые рыцари, как ни старались, не могли успеть на помощь командиру. Им оставалось только наблюдать за ситуацией, что становилась плачевнее с каждым исчезающим под копытами лошади метром. И вот в момент, когда все Призраки отчаянно закричали, произошло непредвиденное: Райнард увернулся. Отпрыгнув влево, он твёрдой хваткой поймал просвистевшее рядом с головой копьё, а затем, слегка присев, развернулся всем телом. Мышцы ныли, преодолевая сопротивление и грозя порваться, тем не менее, описав руками широкий полукруг, Райнард смог победить в этом непреднамеренном соревновании — смертельной хваткой сжимавший своё оружие чёрный рыцарь сорвался с лошади.

Скинув противника, командир не задумался ни на секунду: победоносно поставив ногу поверх копья, он отточенным движением достал меч, взмах которого мгновенно оборвал жизнь всадника.

Когда с коротким сражением было покончено, Райнард наклонился над телом поверженного врага, посвятив себя тщательному осмотру. К удивлению победителя, детали снаряжения погибшего несколько не соответствовали стандартам рыцарей Чёрной Розы: доспехи были всё теми же, вот только алая ткань, завязанная вокруг шеи, выделялась на фоне всего остального.

— Понятно, так и правда можно распознавать своих — даже метель им теперь не помеха. Сообразительные гады… — Райнард тихо выругался. — И всё-таки, где можно было достать столько красного?..

Глава XVII

Артус Баглерн

Как обычно, Артус построил стратегию на погоде — самом непредсказуемом, однако крайне действенном факторе. Умелый командир предпочтёт что-то более стабильное, ведь погоду трудно предугадать, сложно использовать и почти невозможно контролировать. Безусловно, юноша бы мог поспорить с любым из известных полководцев, защищая свой план, но он не станет, поскольку хорошо знает: правы именно они.

Избежать ненужного риска, пресечь неразбериху и панику среди солдат — вот главная цель командира. Если твоя армия разбежится, а то и вовсе предаст, что делать в таком случае? Сражаться одному против двадцати тысяч, довольствуясь своим гениальным планом? Или, может, убить вражеских лидеров под покровом ночи? Последний вариант звучит, конечно, неплохо, и всё же, если за твоей спиной один только ветер, плодов такая тактика не принесёт.

Хороший полководец способен сплотить людей вокруг себя, вымуштровать и дать им уверенность в победе — накрепко поселить преданность и самоотверженность в сознании воинов, чтобы те были готовы даже реку переплыть, одевшись в латы. Именно такой, поистине непоколебимой и должна быть вера в своего лидера, ведь сомнения подобны сорнякам, захватывающим новые клочки земли с удивительной скоростью.

Война — сложная конструкция. Она состоит из множества частей, правда, две из них превосходят остальные: армии и полководцы. Оба этих компонента должны работать слаженно, подобно лошади и колёсам, иначе «телега» не сдвинется с места.

— Кхм, — Артус мотнул головой, прогоняя наваждение. — Можете повторить ещё раз?

Даже не видя лица собеседника, юноша готов был поклясться, что тот проглотил язык.

— А… Эмм… Мой принц, — неуверенно пробубнил мужчина, — я говорил, что наши всадники теснят вражескую кавалерию в сторону болота. Командующий Бисгард предполагает полную победу через два часа.

— Отлично… Мы постараемся успеть за ними. Так и передай.

— Будет исполнено, Ваше Величество; граф Голдберг, — рыцарь поочерёдно поклонился, насколько позволяла лошадь, а затем рысью двинулся обратно на запад.

— Ну и что это было? — раздражённо спросил Джорон.

— Я немного задумался…

— Думать надо до битвы! — рявкнул дядя. — Ну и во время битвы тоже, однако… — граф замолчал, а заметив на лице племянника очертания слабой улыбки, обиженно добавил: — Ой, да пошёл ты.

— Здесь не поспоришь, — Артус довольно хихикнул. — Метель понемногу заканчивается — надо бы приблизиться и своими глазами увидеть, что там происходит, а то с этой «вершины» даже силуэтов не разобрать, — юноша окинул рукой трёхметровый холмик.

— Ладно, — всё ещё скрипя зубами, Джорон махнул сопровождению и пришпорил коня.

С начала сражения прошло немногим более часа — за это время пехота и остатки лучников, вооружённые короткими мечами, успели серьёзно навредить основным силам Асперов, сравнив численность обеих армий. Артус изначально не планировал нападать во время метели, поскольку не ожидал её появления в первые дни зимы: мятежники ждали более-менее сносного тумана, чтобы, разделив войско, одновременно ударить с двух сторон. Когда же спустя две недели простоя погода резко испортилась, командиры приняли решение дать бой незамедлительно.

Было довольно рискованно, но остальные дворяне не стали противиться: после известия о разгроме и пленении Виндоров Маликом Голдбергом боевой дух был на высоте, поэтому все с энтузиазмом взялись за, казалось бы, невыполнимую миссию, желая переплюнуть достижения союзников и запечатлеть своё имя на страницах истории.

— Ты посмотри! Вроде справляется, — сказал Джорон, поднявшись на высокий пригорок.

— Последний час сражение представляло собой небольшие стычки, — пояснил Артус. — Поскольку наши солдаты смелее и опытнее, а враги сконфужены из-за внезапного нападения, в результатах нет ничего удивительного.

— Да я не про это, — дядя кивком указал на спину одного из дворян. — Когда метель ослабла, Вильяму таки удалось взять ситуацию под контроль. Даже как-то не по себе оттого, что критиковал его кандидатуру в качестве командующего этим сражением.

— Надо поднатаскать дворян в стратегии. Я не могу всегда оставаться в роли командира, — ответил принц, следом за Джороном взглянув на графа Кумбрийского. — Если получу ранение или попаду в плен, кто тогда возьмёт на себя ответственность за жизни солдат?

Ветеран непонимающе уставился на племянника:

— Как это кто? Конечно же, герой двух прошлых войн, твой дядя — Джорон Голдберг!

— Не могу представить обстоятельства, при которых я окажусь при смерти раньше учителя, — принц в очередной раз улыбнулся, однако теперь в его глазах не осталось и следа от былого ехидства. — Ты всегда рядом, всегда стараешься защитить. Если я получу травму, уверен, великий граф Голдберг будет горделиво лежать рядом.

— Я уж подумал, что ты серьёзен.

— Извини, не смог удержаться. Но остальное — чистая правда, — произнёс Артус, окончательно погрузившись в происходящее на поле боя.

Беснующаяся со вчерашнего дня метель, словно по велению высшего существа исчезала прямо на глазах, оставляя после себя блестящий белый снег, перемешанный с кровью — создавалось впечатление, словно кто-то сговорился с силами природы. На деле же всё происходящее было не более чем везением: волшебство длилось около десяти минут, по истечении которых буря превратилась в простой ветер, а принц смог разглядеть сражение во всей красе.

Войска Баглернов и Асперов всё ещё оставались солидными, насчитывая по двенадцать тысяч солдат с обеих сторон, вот только людей Артуса здесь изначально было менее четырнадцати тысяч, а их противников — около семнадцати. Как бы то ни было, главную роль сейчас играла не численность армий, а тактика: пока враги тщетно пытались защищаться, пехота мятежников усиленно атаковала фланги, замыкая кольцо вокруг основных сил королевы.

— Зная тебя, не думал, что решишься отправить оруженосца на поле боя в одиночку. Ещё и в такую погоду, — произнёс Джорон, заметив юркого мальчишку в рядах немногочисленных, оставленных с основной армией, всадников.

— И это ты говоришь? — Артус поднял брови. — Почему разрешил Райку принять участие? Ты же прекрасно знаешь, что он предпочитает лук, а не меч. Про коня я вообще молчу.

— Он уже взрослый. Пусть поступает, как считает нужным.

‹Ты не обязан всегда выглядеть таким суровым…›

Принц даже сквозь латные рукавицы видел, как сильно трясутся руки его самоуверенного учителя, но решил промолчать и не усугублять ситуацию.

‹Ладно. Кольцо почти закрылось, поэтому волноваться не о чем. Скоро они поймут, что сопротивление бесполезно, и сдадутся›.

Глава XVIII

Райнард

— Второй отряд, укрепить правый фланг! Третий — отходите на пригорок!

Команды Райнарда долетали до солдат вовремя, но их исполнение было крайне посредственным. Пусть битва длилась всего ничего, потери оказались колоссальными: от изначальной тысячи тяжёлых и двух с половиной тысяч лёгких кавалеристов осталось чуть больше половины, да и те, мягко говоря, сомневались в словах лидера. Враги, однако, действовали с куда большей эффективностью: их было не особо много, в районе полутора тысяч, но каждый всадник, будь то чёрный рыцарь или лёгкий кавалерист, работал слаженно, став со своими товарищами единым целым.

Райнард допустил непростительную ошибку, прозевав нападение: из-за его недальновидности королевскую конницу вынудили отбиваться от воинов Баглернов не восседая на породистых скакунах, как могло бы быть, а стоя по щиколотку в снегу и сжимая в руках кавалерийские копья — поистине ужасный финал для гордых рыцарей.

— Сэр… Кажется, их натиск слабеет… — донёсся болезненный голос Габриэля из-за правого плеча.

— Нам удалось подняться выше — теперь лошадям будет непросто преодолеть стену копий, хотя и мы больше не сможем отступать из-за этого болота… — командир перевёл взгляд на своего заместителя: — Сам-то ты как?

— Не переживайте… Отдохну немного и снова в бой… — вымолвил Габриэль и тяжело закашлялся.

Вид добротных, но помятых в районе груди доспехов вызывал у Райнарда неприятное чувство, поэтому, не сумев долго поддерживать зрительный контакт с их носителем, командир отвернулся.

‹Несколько рёбер точно сломано. Возможно, одно из них пробило лёгкое, судя по одышке и этому кашлю. Долго он так не протянет…›

— Хорошо, не переусердствуй.

Заместитель и командир — они оба играли друг с другом: когда первый старался скрыть своё состояние, второй делал вид, что верит ему, и их обоих это устраивало.

Вдруг в полусотне метров к югу появился рыцарь. Державшийся за бок, из которого тонким ручейком вытекала кровь, он бежал к Райнарду, стараясь перекричать сотни сражающихся людей.

— Сэр! Чёрные рыцари! Они… Они перегруппировались и атакуют левый фланг!

— Где капитан четвёртого отряда?! Почему он не доложил раньше?! — завопил, подобно бешеному зверю, командир Призраков.

— Он погиб, сэр… — ответил рыцарь, медленно садясь на снег.

— Габриэль! Я скачу на левый фланг. Если со мной что-то случится — ты за главного, — Райнард резво развернул добытую у побеждённого врага лошадь.

— Исключено! Я пойду с вами! — заместитель попытался взобраться на того же коня, однако соскользнул и свалился на снег — накатившая волна боли оказала непосильное давление, заставив мужчину вскрикнуть: — Ааа!

— Лучше помоги раненому. Спасти чью-то жизнь намного благороднее, чем отнять! Запомни это! — бросил Райнард перед тем, как скрыться в остатках метели.

Заместитель в сердцах ударил стальным кулаком по мокрому снегу: ‹Хватит об этом думать, Габриэль! Ты должен выполнить приказ›, — рыцарь подполз к раненому товарищу и попытался дотянуться до его раны, но остановил руку на полпути.

«Но… Он уже мёртв…»

***

Левый фланг, представший перед глазами Райнарда, оказался разбит до самого основания. Строй уже не представлял собой прочную стену — его просто не было: рассыпанная подобно зерну, лежащему на земле, боевая формация доживала свои последние минуты.

Всё выглядело в разы хуже, чем описывал раненый: от тысячи сосредоточенной в этой стороне до приезда командира продержалось менее сотни воинов — зажатые, они становились на трупы товарищей, сражались и умирали один за одним, показывая настоящую доблесть. Райнард искренне гордился их самоотверженностью: будучи окружёнными превосходящими силами, солдаты цеплялись за жизнь и собственную гордость до последнего.

‹Простите, я вам уже ничем не смогу помочь, — Райнард направил лошадь назад, стараясь покинуть левый фланг, пока его не заметили. — Радует, что послал сюда меньше всего Призраков — даже с оставшимися силами ещё есть шанс на победу. Главное — успеть перестроиться›.

— Вы куда-то спешите?

Райнард никогда не считал себя трусом, но в этот момент его сердце неистово заколотилось.

— Может, развлечёте меня немного, капитан? — продолжал мужской голос.

‹Когда он успел?!›

Лидер Призраков, не веря своим глазам, осмотрел появившуюся перед ним фигуру. Пусть лицо рыцаря и было скрыто, Райнард хорошо помнил эти доспехи: закрытый тёмный шлем с дюжиной маленьких шипиков на макушке и кираса со стальным цветком на всю грудь выдавали в человеке командира рыцарей Чёрной Розы.

— Сэр Эрик, — сдержанно кивнул Райнард, — вы ждали моего появления и преградили путь к отступлению?

— Прошу прощения, я повёл себя некрасиво, однако в другой ситуации вы бы ни за что не приняли дуэль.

— Как самонадеянно. Думаете, что способны меня одолеть? — Райнард демонстративно сжал пальцы на рукояти меча.

— Давайте проверим. Справитесь — забирайте остатки армии и идите, куда вам угодно — мои люди не сдвинутся с места. Если же проиграете, — глаза Эрика злобно сверкнули сквозь щель в забрале, — поклянётесь в верности истинному королю — Его Величеству Зелвасу Баглерну.

Командир Призраков только сейчас заметил, что на поле боя стало необычайно тихо. Сражение завершилось не только на левом фланге: вся кавалерийская армия прекратила тщетные попытки сопротивления.

‹Стоят в стороне и наблюдают за нами: рыцари и лёгкие всадники, свои и чужие — все замерли в ожидании. Тьфу. Зря оставил его в столице — не хотел светиться раньше времени… Как бы теперь не помереть из-за собственной глупости›.

— Я согласен, — пришпорив коня, Райнард резво набросился на Эрика, попутно доставая меч.

Капитан Призраков не желал убивать своего оппонента, поскольку мало верил в исполнительность его подчинённых, не понаслышке зная о своевольности воинов в стрессовых ситуациях: Райнард намеревался лишь разоружить врага, в крайнем случае повредить ему руку, но не более. Атака была точной — остриё меча быстро приближалось к локтю Эрика, грозя положить конец дуэли, только вот враг оказался не так прост — чёрный рыцарь изменил положение конечности ещё до удара Райнарда, и холодная сталь оставила лишь едва заметную царапину на наручах.

— А вы не из тех, кто сражается честно, — Эрик ловко достал свой меч.

‹Вот как выглядит Слеза Радости, — Райнард внимательно осмотрел голубоватый металл. — Жаль, не могу разглядеть узоры с такого расстояния›.

Эрик дал противнику немного времени, чтобы тот вдоволь налюбовался мечом, а затем играючи рубанул сверху. Удар был любительским, но рыцарь и не собирался сиять: он хотел просто оценить Райнарда.

Призрак легко поставил блок и собирался атаковать в ответ, вот только его оружие было иного мнения: стальные мечи хрупки в сравнении с «синими», тем не менее они способны выдержать пару десятков блоков против подобного оружия, прежде чем сломаются. Райнард прекрасно знал об этой особенности, но вид дрожащего от одного удара клинка смог-таки напугать его.

‹Почему я трясусь? Нет, надо отбросить волнение и показать свою силу. Это вызовет всеобщее недоумение, но я хотя бы спасу своих людей, — Райнард почувствовал, как его лицо скривилось в отвращении. — Ха? Разве я когда-нибудь думал о них?›

— Командир, бегите! Я задержу его! — появившись из-за холма, прокричал скачущий на помощь всадник.

— Габриэль! Нет! — Райнард поднял руку, пытаясь остановить подчинённого, но было поздно: заместитель уже всё для себя решил — он подвёл трофейную лошадь в упор к Эрику и слишком шустро для раненого прыгнул, забирая капитана чёрных рыцарей с собой на землю.

В тот момент Райнард полностью перестал соображать. Он видел сорвавшихся с места врагов, каждый из которых желал его смерти, видел заместителя, сражающегося на земле, но не мог что-либо предпринять. Командир больше не хотел быть здесь, не хотел умирать на полпути к своей цели…

Понадобилось менее пяти секунд, чтобы Райнард до боли сжал зубы и, не отдавая себе отчёта, поскакал прочь.

Глава XIX

Артус Баглерн

Как бы юноша ни хотел заявить, что исход сражения был предопределён заранее, это не так. Враги держались достойно, иногда преодолевая самих себя, и всё ради одного человека — ради Райнарда…

Когда битва подошла к концу, на всех опустилась смертельная усталость, однако командиры не расслабились, решив первым делом допросить пленных. Почти каждый из них заявлял, что проникся уважением к Райнарду, хотел идти за ним хоть на край света: воинов не интересовали ни политика, ни кандидатура короля — они просто держались рядом с молчаливым лидером, желая разделить его мечты и амбиции, даже близко о них не догадываясь.

Артусу было сложно понять, как всего за два года солдаты успели так сильно привязаться к капитану Призраков — это казалось невозможным. Юноша мог долго раздумывать над подобным феноменом, если бы не Джорон.

«Попробуй посмотреть со стороны. Разве ты не видишь нечто похожее? Да, Райнарду потребовалось каких-то два года, но ты достиг не меньшего за сущие месяцы», — сказал он.

Слова дяди сильно подняли самооценку принца, к сожалению, скоро она вернулась на прежний уровень. Хорошее связано с плохим теснее чего бы то ни было: верность и уверенность лоялистов оказались твёрже любого камня, только вот неразрывно с твёрдостью стоит и хрупкость. Когда воины услышали о бегстве командира — их мир треснул. Каждый первый отбросил глупые надежды и поклялся в верности Зелвасу. И всё же там, где есть правило, обязательно имеется и исключение: Малидийские Призраки, возможно, и не могли сравниться с рыцарями Чёрной Розы в мастерстве, однако они не уступали им в преданности — даже зная о позорном поведении Райнарда, эти доблестные воины остались верны до самого конца…

С поддержкой новых товарищей армия Артуса имела шанс увеличиться вдвое, в то же время принц слабо верил недавним врагам, а потому не пожалел выделить людей для конвоирования пленных в ближайший союзный замок.

‹Настанут дни, когда эти несчастные будут сражаться бок о бок с нами, пока же я обойдусь без их помощи›.

***

Каждое сражение — это тяжёлый труд: для кого-то физический, для кого-то умственный, но труд. А, как известно, после работы людям требуется отдых — много времени на простой выделять было опасно, поэтому Артус ограничился двумя сутками. Мало? — Определённо. В любом случае солдаты оказались рады и такому скромному поощрению.

Вечером второго дня, накануне отправления, в лагерь прибыл посланник Голдбергов, принеся с собой письмо Малика — в нём новоиспечённый герцог детально описывал состояние своей армии и сообщал примерные сроки: две недели со дня получения письма, спустя которые он во главе четырёхтысячного войска обязался присоединиться к осаде Круидона. Артус находился в десяти днях от столицы, а поскольку разрыв в четверо суток — сущая мелочь, принц сперва подумал изменить планы и подождать Малика, предоставив своим людям дополнительный отдых, но вскоре отмёл эту идею, испугавшись присоединения третьей стороны. Большинство лордов герцогства Позфурт оставались нейтральными, номинально выказав поддержку Элизе, однако не отправив личные армии — их вмешательство могло поставить крест на всех достижениях принца. Одно дело, если они нападут на равнине, и совсем другое, если присоединятся к защите Круидона. В столице достаточно еды, чтобы прокормить и двадцать тысяч солдат, а вот провизия мятежников ограничена: стоит проникновению провалиться — придётся идти на приступ. Сейчас воины Артуса способны на это, пусть и с натяжкой, но появись у Элизы ещё люди — трагедии не миновать.

Юноше было непросто принять конкретный план действий, и он решил посоветоваться с дворянами. Как ни странно, те единогласно поддержали лидера: по результатам обсуждения войско незамедлительно направилось к Круидону…

Столица встретила Артуса всё теми же толстыми стенами и тремя величественными башнями. Чуть более полугода назад Баглерны были одними из самых желанных гостей в этом лицемерном городе, а сейчас мельтешащие тут и там солдаты испытывали к приезжим лишь ненависть и страх.

— Вы посмотрите, сразу масло на стены потащили, — сказал Джорон, приставив руку ко лбу.

— Неужели думают, что мы сразу атакуем? Без предварительных переговоров и даже без отдыха? — удивился Эрик.

— Да перестань, просто пугают — показывают, что готовы. Не более того, — уверенно ответил граф Голдберг.

Пока товарищи делились своими мыслями относительно защиты столицы, Артус успел раздать приказы. Согласно плану, армия делилась на четыре части, соответственно количеству врат: покуда дело не дошло до сражения, три отряда, исключая главный — восточный, оставались маленькими, можно сказать, символическими — на плечи их лидеров-офицеров ложилось пресечение попыток побега жителей и только. Сперва командирами отрядов Артус хотел назначить троих графов, но передумал, решив не рисковать пленением таких важных союзников.

Закончив с распределением сил, принц взялся за организацию лагеря: шатры за последние месяцы успели тесно войти в жизнь каждого солдата, поэтому проблем с этим тоже не возникло. Кто-то может сказать, что осадный лагерь мало похож на обычный, и будет прав. Между ними имеется два существенных отличия: дополнительные постройки вроде таранов, высоких деревянных щитов и требушетов, а также само слово «осадный».

Звучит грубо и неотёсанно? — Да.

Правдиво? — Ещё как.

На возведение лагеря ушло много сил и времени, зато после этого каждый смог вдохнуть полной грудью, не считая дворян. Им не терпелось узнать, что будет дальше, поэтому Артус согласился не откладывать совещание на следующий день, а провести его тем же вечером.

— Надеюсь, после стольких совместных сражений вы перестали видеть во мне девятнадцатилетнего парня. Даже если кто-то всё ещё сомневается, прошу, взгляните на вещи рационально и прислушайтесь к сказанному сегодня, — Артус поочерёдно встретился взглядом с каждым воином.

В командирском шатре собралась целая куча народу. Помимо привычных глазу Эрика, Джорона, Эдварда и Райка, здесь также находилась четвёрка вассальных графов и десяток дворян помельче. Зрительный контакт с таким огромным количеством человек отнял достаточно драгоценного времени, но Артусу это было необходимо, чтобы донести до солдат одну простую истину: он не собирается проигрывать. Только не в самом конце.

— Я не стану говорить, что все испытанные нами трудности предшествовали именно этому дню. Безусловно, Элиза сильно насолила каждому из присутствующих здесь, однако Империя сделала куда больше. И я обещаю, — впервые в жизни юноша испытал желание со всех сил ударить кулаком по столу, — они не останутся в стороне. Через семь лет конфликт разгорится вновь, но тогда мы будем готовы куда лучше. Лишь стоя на пепелище, бывшем некогда Сларесом, я смогу, наконец, заявить, что наша работа окончена.

По удивлённым лицам дворян Артус осознал свою ошибку: он стал намного влиятельнее, и всё-таки для подобных заявлений его авторитета было явно недостаточно.

— Кхм, — принц прочистил горло. — Проще говоря, взятие Круидона лишь промежуточная цель. Совершенствуйтесь, не останавливайтесь на достигнутом, и страна, которую мы собираемся изменить, станет предметом подражания для всех остальных.

С последними словами с дворян спало и наваждение — эти взрослые сердитые мужчины в кои-то веки смягчились и одновременно зааплодировали. По реакции присутствующих, красный от напряжения и смущения принц удостоверился: отныне и впредь в глазах вассалов он — достойный лидер.

‹Как тяжело строить из себя сильного человека… Интересно, когда отец вёл за собой людей пятнадцать лет назад, он испытывал то же самое?..›

— Раз принц закончил приветственную речь, возьму на себя смелость рассказать детали, — давая Артусу возможность передохнуть, со своего места поднялся Джорон. — Согласно плану, войско не будет вступать с Круидоном в открытую конфронтацию. Специально подготовленная группа выкрадет королеву, а нам останется лишь наблюдать за развитием событий.

— Извините за вопрос, — проговорил граф Бисгард, поклонившись Артусу. — Разве мы не готовимся к штурму? Вы раздали приказы о возведении таранов и требушетов. Это тактический ход, чтобы запутать обороняющихся?

— Скорее запасной план. Если группа провалится — вы незамедлительно атакуете, — пояснил принц.

— Уже второй раз заходит речь о «группе». Поясните, пожалуйста, кто эти люди и как они собираются проникнуть внутрь? — включился в разговор граф Микон.

‹Как же сложно с этими графами. Теперь все четверо будут задавать вопросы? Я ведь не выдержу… Иногда завидую остальным герцогам: у них-то всего двое-трое таких могущественных вассалов — можно угодить каждому›, — подумал Артус, но вслух сказал другое:

— Это мои подчинённые. Все недавно прошли подготовку и имеют большие шансы на успех. Относительно второго вопроса — они уже внутри.

После ответа принца по шатру разлетелись одобрительные возгласы.

‹Прошли подготовку «недавно»… Ага, как же›, — Артус удивился тому, как легко смог соврать.

— Ещё есть вопросы? — громко спросил Джорон.

— Только один, если позволите, — скромно выглядящий граф Кумбрийский поднял руку.

— Задавайте, — не стал медлить дядя Артуса.

— Почему Его Высочество сказал «вы» поведав о штурме, — Вильям отвёл взгляд от Джорона и посмотрел на принца. — Командовать приступом будет кто-то другой?

— Я уж было подумал, что никто не придал этому значения, — уважительно произнёс принц. — Граф верно заметил: командовать атакой будет мой дядя.

— Но… Почему?.. — растерянно промямлил Вильям.

— Потому что я войду в группу захвата.

***

Дворяне любят причитать по поводу и без. Сегодняшний день не был исключением: только Артус вышел проветриться — они тут же начали жаркое обсуждение стратегии.

‹Так сильно за меня волнуются? Или продолжают видеть перед собой простого ребёнка?›

— Ваше Величество, — послышался мальчишеский голос.

— А, это ты, Лир, — проследив за звуком, Артус обнаружил своего оруженосца охранявшим вход в шатёр вместе с парой чёрных рыцарей.

Лицо парня наполовину закрывали взлохмаченные волосы, но даже сквозь препятствие принц заметил серьёзное волнение.

— Хочешь о чём-то поговорить?

— Да! — Лир резко оживился, мотнув головой с такой силой, что мешавшие обзору кудри подпрыгнули и заняли место сверху, на макушке. Немая сцена продлилась всего пару секунд: поняв по насмешливому взгляду Артуса, как он сейчас выглядит, оруженосец пригладил волосы рукой и виновато промямлил: — Если можно...

— Пошли, поговорим по пути. Я как раз хотел немного прогуляться.

В компании Лира Артус обошёл добрую треть лагеря. Принц предполагал, что уставшие с дороги солдаты наплюют на дисциплину и постараются отдохнуть, но всё оказалось куда интереснее: несмотря на позднее время, вокруг было слишком оживлённо — кто-то старательно проверял свои доспехи, а кто-то громко разглагольствовал по поводу необходимых осадных орудий. Что и говорить, принцу даже посчастливилось застать два десятка воинов, которые, оголившись по пояс, тренировались на морозе.

— Ну, рассказывай, — Артус подтолкнул парня, поняв, что во второй раз тот не осмелиться заговорить первым.

— Простите… Я случайно подслушал разговор в шатре...

— Ничего страшного, думаю, много кто это слышал — я в один момент стал слишком громким, — края губ принца поползли вверх, отразив мысли хозяина лёгкой улыбкой.

Видя, как после его слов Лир понуро опустил голову, Артус спросил:

— Ты хотел узнать, возьмут ли тебя на это задание?

— Да...

‹Бедный парень. Последнее время я почти не уделял ему внимания, а стоило бы. Он не только верный, но и довольно полезный. Не знаю, как бы я выкручивался во время той засады, не будь Лира рядом. Вполне возможно, что никак…› — принц мысленно поблагодарил оруженосца, но выполнить его просьбу не мог при всём своём желании.

— Это невозможно, — отрезал Артус. — Дело вовсе не в твоих навыках, а в самом плане: возьми я ещё кого-нибудь — придётся кардинально менять тактику. На это времени у нас не осталось.

— Я понимаю...

Со стороны показалось, что из-за резкости мальчик вот-вот расплачется, потому принц поспешил выразиться яснее:

— Может, мои действия слабо это показывали, тем не менее я очень благодарен тебе за своё спасение, и в качестве хоть какого-то подтверждения моих слов клянусь: отныне ты будешь рядом со мной на большей части совещаний — наберёшься стратегического опыта, а дальше, кто знает, возможно, настанет день, когда мы с тобой будем сражаться в первых рядах, но уже не как рыцарь и оруженосец, а как гроссмейстер и член ордена, — слова Артуса произвели на Лира огромное впечатление — он стал просто светиться от счастья.

К концу диалога парочка вернулась аккурат к командирскому шатру, но теперь принц не отдал привычного приказа ожидать снаружи, а, остановившись у самого входа, поманил оруженосца за собой.

Глава XX

Самое молодое — северное подземелье, в отличие от остальных, строили не в качестве средства побега, а как меру защиты. Узких малоизвестных путей из Круидона целое множество, но этот должен был использоваться людьми, сохранившими надежду на лучшее: предполагалось, что при осаде солдаты смогут проникать через подземелье наружу, всячески вредить врагам и скрываться от них в глубинах соснового леса.

Северные катакомбы так ни разу и не были использованы по назначению: под конец стройки начался очередной конфликт, а тратить золото на что-то, не приносящее пользу сиюминутно, сочли неразумным. После небольшой войны проект хотели продолжить, но новый король, Майнус II, принял сторону купцов, молящих об увеличении торгового флота. Какой же тогда начался скандал! Офицеры кричали о предательстве на каждом шагу, а купцы в это время набивали карманы — каждый хотел доказать свою правоту, но, думая о будущем, они забыли про настоящее. Слухи о подземелье разлетелись быстро: пусть вход и выход хранились в тайне — катакомбы стали нуждаться в постоянной охране. Контрабандисты, лазутчики, гулящие стражники — каждый пытался найти лазейку, однако стоило любому из них подойти слишком близко — человека тут же заковывали в кандалы. Спустя год ажиотаж исчез так же внезапно, как и начался, вот только оставлять северное подземелье без надёжной охраны теперь было слишком опасно, а заваливать — жалко. Потому для защиты столицы от врагов король Майнус создал «Отряд пресечения проникновений», прозванный в простонародье «Северными крысами».

Таким образом, из всех путей Эдвард предложил этот вовсе не из-за «слабой» охраны. Настоящая причина — неожиданность. Враги ведь не будут пытаться проникнуть через самое охраняемое подземелье, не так ли?

— Давай! Тяни сильнее! — простонал Джорон. — И-и взяли!

Артус поднажал, помогая поднять конструкцию и одновременно стараясь не поскользнуться на снегу. Только доски, прикрывающие вход, перевалились на обратную сторону — юноша облегчённо выдохнул:

— У-ух, стоило взять ещё кого-нибудь в помощь.

— Откуда мы могли знать, что здесь такой слой земли сверху? Сантиметров десять, не меньше. Про снег я даже заикаться не хочу.

— Хорошо хоть отыскать вход смогли — раньше половины деревьев и в помине не было. Пусть бы какой-никакой ориентир оставили, а то описали в книге, где какая сосна растёт, и всё на этом, — Артус ударил носком сапога по обитым железом доскам.

— Отсюда же люди выходить должны, а не наоборот — ты головой-то думай! Армией командовать научился, и больше ум не нужен? — Джорон оскалился в улыбке.

Принц решил промолчать. Лишь закатанные глаза выдали его настоящие мысли.

— Ну ладно, хватит медлить. Фармида заберу с собой, как ты и просил, — граф с надеждой глянул на племянника: — И всё-таки, может, передумаешь?

— Не могу, извини…

— Не хочешь дать старику развлечься? Негодяй, — Джорон снял рукавицы и обнял юношу: — Береги себя, Артус. Если станет слишком опасно — не стесняйся отступить. Понял?

— Да, дядя…

— Всё, — расслабив хватку, граф быстро отвернулся, — иди.

Как Джорон ни старался, Артус заметил, что под ноги дяди упало нечто прозрачное.

— Я скоро вернусь, — пообещал принц, и, подойдя ко входу, начал свой спуск.

***

Запах в подземелье был очень специфичным: сильнее прослеживалась сырость, но каменная пыль тоже давала о себе знать, пытаясь спровоцировать кашель.

‹В семейном склепе этот запах выражен намного слабее, даже если убрать благовония, — задержав дыхание, Артус натянул на нос серую полумаску. — Не представляю, как стража день за днём следит за подобным местом›.

Полумаска была не единственным нововведением в образе герцога: излюбленную бригантину юноша и вовсе оставил в лагере, облачившись в полный комплект тёмных кожаных доспехов, отличительной чертой которых были четыре ремня — расположенные по два с каждой стороны, они начинались на лопатках и, проходя ниже подмышек, скрещивались на груди — подобные доспехи носит Джорон в мирное время, правда, его экземпляр коричневый. В одной коже Артус имел неплохие шансы замёрзнуть насмерть, поэтому в довесок он решил накинуть угольный плащ, утеплённый изнутри мехом и снабжённый капюшоном.

— Теперь вы больше похожи на нашего командира, мой принц.

Не успел Артус пройти и пяти метров, как из-за ближайшего угла навстречу ему вышла тёмная фигура.

— Рад тебя видеть, Старший, — кивнул подчинённому юноша. — Как обстановка?

— Подземная стража устранена, ребята же на всякий случай проверяют окрестности.

Одеяние лидера Шипов походило на одежду Артуса, за одним исключением: капюшон плаща Старшего был очень длинным — он прятал под собой не только лоб, но и глаза. Принц первое время недоумевал, как человек может видеть с подобным капюшоном, но скоро перестал искать во всём этом смысл.

— Хорошо. Вы молодцы, — Артус искренне похвалил товарищей. — Пора найти Элизу: разведчики следили за Круидоном последние пять дней — по их словам, королева не покидала столицу. Безусловно, есть вероятность, что мы не знаем о ещё каком-нибудь тайном проходе, но я так не думаю.

— Не переживайте, мы её найдём, — Старший достал из-под плаща обмотанную тканью палку: — Следуйте за мной.

Когда мужчина зажёг факел, Артус наконец-то смог осмотреться: подземелье оказалось глубокой, три на три метра, норой, большинство стен которой давно покрылось мхом. На первый взгляд ничего необычного принц не заметил — северные катакомбы выглядели вполне себе цельными, но скоро мнение о них изменилось — изредка на глаза стали попадаться недостроенные участки, и тогда лазутчикам приходилось снижать темп, чтобы не подвернуть ногу. К счастью, подземелье оказалось не слишком длинным, и через пятнадцать минут ходьбы Старший остановился у толстых ворот.

— Вот мы и пришли, — сказал он по прибытии.

— А что это за место? — сквозь полуметровую щель Артус мог видеть освещённое помещение. — В записях упоминались развалины.

— Это подвал старой тюрьмы. Лет сто назад её пытались переоборудовать в очередную казарму, но направленные сюда стражники взбунтовались. Им не повезло: проект давно был в разработке, а терять золото никто не хотел. Мятеж подавили, сдавшихся пощадили, но приказали следить за окрестностями и контролировать строительство. Вы думали, почему в составе Северных крыс двадцать восемь человек? Именно столько мятежников выжило в том бунте. Уже больше века двадцать восемь самых ненавистных стражников отправляют служить сюда — такая вот у местных властителей сложилась традиция...

— Странно, я подобной истории не слышал, — Артус задумался, пытаясь вспомнить нечто похожее.

— Неудивительно, — ответил Старший, протискиваясь сквозь щель. — Подземелье имело большое значение, поэтому все упоминания о мятеже убрали.

Принц внимательно выслушал рассказ, а затем ловко проскользнул между створок. Помещение, в котором оказался Артус, выглядело пустым: сперва юноша отметил лишь четверых человек, одетых подобно Старшему, и треснувшую каменную лестницу в дальнем углу, но, приглядевшись, смог найти полдюжины кровавых пятен и десятки дырок в стенах, некогда заполненных концами железной решётки.

— Раз все на месте, пора распределиться, — Старший указал пальцем на низкую, чуть более полутора метров ростом фигуру. — Первый, берёшь Четвёртого, ваша цель — королевская башня.

Человек, которого назвали Первым, кивнул и, щёлкнув пальцами, подозвал к себе товарища.

— Второй, Третий, — вы идёте с нами во дворец, — Старший повернулся к оставшимся Шипам. — Мы с командиром проверим тронный зал и первые два этажа — за вами остальное.

— Будет сделано, — Второй уважительно поклонился.

Артус ещё не до конца разобрался в прозвищах подчинённых, но теперь, застав перекличку, понял, что Второй и Третий — это та пара, встретившая его у склепа, а после отразившая нападение убийц.

— Главное помните: если обнаружите Элизу — сразу зовите меня. Она не поверит незнакомцам, зато мои слова должны её убедить. Всё, начинаем, — разъяснив план, Артус поправил капюшон и вслед за Старшим поднялся по лестнице.

Глава XXI

Покуда лазутчики двигались к выходу, Артус, не удержавшись из-за разрывавшего его любопытства, вновь завёл разговор об этом месте. Старший был уверен в отсутствии живых врагов, а потому с радостью поделился частью своих знаний.

Из его рассказа стало ясно: старая тюрьма находится в северо-западной части города, в четырёх домах от крепостной башни, но так было не всегда. Первоначально её возвели снаружи, на значительном отдалении. Это произошло около девяти веков назад, когда Круидон и близко не походил на столицу великой Империи. Согласно летописям, в те дни он являлся вольным городом — местом, где люди могли спрятаться от войн. Круидон построили беженцы, и он из мелкой деревушки, возникшей на границе двух стран, начал своё превращение в прекрасную жемчужину всего континента.

Крупные соседи вечно сражались друг с другом — им не было никакого дела до “свободных” горожан. Обе страны могли в любой момент заполучить контроль над Круидоном, однако горящий подобно вечному факелу конфликт перетягивал на себя всё внимание. Со временем ресурсы гигантов начали истощаться, но Круидон, на зависть всем, процветал: всё больше и больше людей начало приходить в город, надеясь остаться жить в нём. К несчастью, столица оказалась к этому не готова — она просто не имела шансов вместить всех желающих. Начались массовые драки: жители не жаловали приезжих, ибо те забирали у них рабочие места и кров, а беженцам и дезертирам, в свою очередь, некуда было идти. Ситуация стала критической, и тогдашний мэр приказал начать глобальное расширение. Таким образом, в результате перестройки города тюрьма, находившаяся далеко за стенами, оказалась внутри них, а бурно растущая столица превратилась в центр торговли, шаг за шагом, армия за армией, подчинив великие страны…

Кроме истории Круидона, из рассказа Старшего Артус узнал несколько интересных особенностей самой тюрьмы и прилегающей к ней территории: первая — это отсутствие нормализованной структуры. Когда поднялся мятеж и большинство солдат погибло, а выжившие превратились в «Отряд пресечения проникновений», северо-западную часть города стало некому охранять. Майнус II «Старый» считается величайшим королём Аспера: он правил сорок девять лет — дольше любого преемника и потомка, добившись при этом второй волны процветания, что вернула утерянное наследие «свободного города Круидона». Принц всегда считал его примером для подражания, но сегодня Старший открыл юноше глаза — король Майнус II оказался не великим, а скорее скупым. Даже если взять в качестве примера ситуацию с тюрьмой, можно заметить одну неприятную деталь: правитель и не шелохнулся, чтобы решить проблему — он просто расширил обязанности остальных казарм, пожалев средства на найм новых воинов и увеличив нагрузку на старых.

Вторая особенность плавно вытекает из первой. Поскольку северо-западная часть города не имеет собственной стражи, а солдаты, номинально поставленные сюда, предпочитают проводить время, патрулируя рядом со своими казармами, — тюрьма и окрестности слабо охраняются. Такой вот парадокс: прекрасная защита подземелья соседствует с никудышной защитой на поверхности.

‹Интересно, Эдвард знал обо всём этом во время планирования? Надо обязательно спросить у него после войны. Судя по всему, мне ещё многому предстоит научиться›.

— Вы очень осведомлены в истории нашей страны, капитан, — сказал Артус после монолога Старшего.

— Знать слабые места — это моя обязанность, Ваше Высочество. Будь целью город или же человек.

— Давайте чаще беседовать на исторические темы — даже когда вы снимаете маскировку.

Услышав просьбу принца, Старший от неожиданности оглянулся. Движение вышло резким, и капюшон лидера Шипов сильно дёрнулся, показав глаза. В этот момент, хоть всего и на долю секунды, Артус смог лицезреть туман, гуляющий по водной глади.

— Это будет для меня честью, — почтительно ответил Старший.

К окончанию разговора группа успела подняться по лестнице и вплотную подойти к выходу из здания. Встреченные по пути помещения тюрьмы оказались однообразными и пустыми. Единственным, не считая редких столов и грязных кроватей, что притянуло взгляд принца, была совокупность длинных кровавых ручейков, образующих алую лужу у входа в одно из помещений.

‹Похоже, сюда Шипы стаскивали тела стражников. Какое же я чудовище, раз отдал подобный приказ...›

— Первый, Четвёртый, — оглядев округу с помощью окошка в тяжёлой, обитой железом двери, Старший подозвал к себе двоих подчинённых, — идите вперёд. Надеюсь, вы помните кратчайший путь до нужного дома.

Стараясь не шуметь, Четвёртый потянул металлическое кольцо на себя. Когда дверь распахнулась наполовину — Первый осторожно вышел на улицу и, убедившись в отсутствии стражи, повернул за угол. Товарищ тоже не собирался отставать: мягко опустив дверное кольцо, он, пригнувшись, юркнул за коротышкой.

— Извините, сперва я должен был уточнить, — сказал Старший, как только Шипы покинули здание, — в плане ничего не поменялось за время моего отсутствия?

— Не переживайте, мы действуем, как и планировали. В противном случае я бы давно поведал об изменениях, — заверил Артус.

Бесцельное стояние длилось минут десять. Принц предполагал, что Старший ждёт возвращения разведчиков — в действительности всё оказалось иначе: в один момент, словно по замеченному лишь им одним сигналу, лидер Шипов шагнул наружу, дав остальным команду двигаться следом. Покинув здание старой тюрьмы, Артус шустро глянул по сторонам: сперва юноше показалось, что он очутился в обычном жилом квартале, но, приглядевшись, принц не увидел ни одного нормального дома — все здания были в плачевном состоянии — они гнили, казалось бы, на глазах.

Словно почувствовав за своей спиной недоумение, Старший ответил на немой вопрос:

— Не удивляйтесь их состоянию — большинство жителей давно отсюда переселили из-за близости сами знаете какого объекта. Тех же, кто не хотел покидать дом, выкинули силой. Со временем это место обрело дурную репутацию: даже обосновавшиеся в черте города бедняки стараются не забредать сюда.

— Дурную репутацию? — переспросил Артус.

— Именно так. «Северные крысы» очень любили мучать нарушителей.

Стоило группе пройти мимо десятка заброшенных домов — началась самая трудная часть пути. Шипы продолжали держать курс на юго-восток, а как известно, чем ближе ты к центру столицы — тем богаче её ночная жизнь. С этого момента Артус перестал даже пытаться задавать подчинённым вопросы, боясь попасться из-за своей любознательности.

Старший и его люди были профессионалами: отряд двигался по заранее продуманному маршруту, который, помимо всего прочего, недавно перепроверили двое разведчиков. И даже так, полностью избежать неприятностей не вышло — порой, когда лазутчики перебегали от одного дома к другому или проходили недалеко от таверн, рядом с ними оказывались блуждающие вопреки военному положению горожане. В такие моменты сердце Артуса сжималось, но каждый раз Шипы вырубали зазевавшихся бедолаг быстрее, чем те успевали отреагировать.

‹Они хорошие люди, — подумал принц, наблюдая, как Старший связывает очередного жителя. — Отец не ошибся в кандидатах. Могу поспорить, Шипы не убьют гражданского, даже если им приказать. Зная характер Старшего, я сразу так и подумал, однако увидеть это своими глазами куда приятнее›.

Целью группы был небольшой дом, расположенный в пятидесяти метрах от двурядных крепостных стен, отгораживающих от остального города центральные казармы и королевский дворец. Эдвард обнаружил множество упоминаний о появлении рядом с этим местом членов правящей семьи и предположил, что где-то здесь должен находиться тайный проход, которым они все эти годы пользовались. Поначалу это может показаться глупым домыслом, но стоит учесть: в книгах описано девять похожих случаев, а разница между первым и последним составляет сто четырнадцать лет.

‹Если мы ошиблись — придётся лезть на стену. Надеюсь, Эдвард ничего не перепутал›.

Подкравшись к зданию вместе с остальными, Артус разглядел слабое свечение сквозь небольшие щели между досками, составляющими ставни. Горящий свет в такое время мог указывать только на неприятности, а они меньше всего были нужны принцу: юноша собирался дотронуться до плеча Старшего и обговорить план на случай засады, но не успел — лидер Шипов, ни капли не сомневаясь в отправленных вперёд товарищах, трижды ударил по двери.

Стоило кулаку мужчины коснуться двери в последний раз — внутри дома началась странная возня. Артус даже успел достать Дикую Розу, однако появившийся перед группой Четвёртый развеял все тревоги принца, и необходимость в оружии отпала. Тем не менее, переступив через порог, принц понял, о чём кричало его шестое чувство: внутри здания обнаружились следы битвы — стол был перевёрнут, ранее стоявшая на нём кухонная утварь лежала на полу, а по стенке стекала ещё тёплая похлёбка.

К радости Артуса, признаков волнения двое товарищей не проявляли, а значить это могло лишь одно: проблемы определённо были, но лазутчики смогли с ними справиться.

— Что здесь произошло? — обратился Старший к парочке разведчиков.

— Мы быстро скрутили жильцов, вот только сюда решили наведаться гости, патрулировавшие неподалёку, — получив от Первого немую команду, начал свой рассказ Четвёртый. — Из-за этого пришлось слегка подебоширить...

— Неужели они видели, как вы вошли? — продолжал выпытывать Старший.

— О нет, капитан, — замахал руками Четвёртый. — Хозяин сказал, что стражники приходят каждые сутки, осматривают дом под видом простой проверки и уходят. Услышать же версию патрульных пока не представляется возможным: они сильно приложились, и мы затащили их на второй этаж вслед за хозяином и его женой...

‹Остаётся надеяться, что у них нет сменщиков›.

Кивнув на слова подчинённого, лидер Шипов перевёл взгляд на Первого.

— Ты ведь нашёл вход, не так ли?

Артусу показалось, что он услышал тихий смешок, после которого коротышка поднял вверх большой палец.

— Тьфу! Вечно он пытается выставить меня недалёким, — злобно зыркнув на Первого, Четвёртый направился к спуску в подвал.

— Я вас догоню, — проигнорировав оклик Старшего, принц подошёл к узкой лестнице и, в отличие от остальных, выбрал путь наверх, а не вниз.

Ближняя комната второго этажа оказалась пуста, зато в дальней Артус обнаружил сразу четверых человек: руки и ноги каждого из них были накрепко связаны какой-то одеждой, а рты лазутчики заткнули импровизированными кляпами и укрепили несколькими верёвками, чтобы жертвы не смогли самостоятельно освободиться и позвать на помощь. Привыкнув к полумраку, принц смог рассмотреть людей чуть лучше — бессознательных стражников двое Шипов раздели до нижнего белья и бросили в самом центре комнаты, хозяева же, напротив, остались в своей повседневной одежде, и внешне невредимые сидели спина к спине около стены.

— Простите неподобающее поведение моих людей, — Артус низко поклонился жильцам. — В подвале этого дома имеется очень важный проход, который поможет нам завершить гражданскую войну. Из-за него я не могу освободить вас прямо сейчас, поскольку рискую поставить под удар всех своих товарищей. Надеюсь, вы понимаете...

***

Спустившись в подвал к остальным, Артус лицезрел замаскированный под каменную стену проход. Удивительным было не столько его наличие, сколько скрытность: с какой бы стороны ни находился источник света — на проход падала широкая тень, защищавшая от посторонних глаз. Кроме того, на полу отсутствовали любые царапины, присущие часто используемым тайным дверям, а щели в стенах скорее напоминали старые трещины.

Отметив эти детали, все члены отряда, включая Старшего, искренне удивились мастерству строителей, но задерживаться в подвале не стали, страшась последствий, — вопрос о наличии у избитых стражников сменщиков накрепко засел в умах лазутчиков, заставив их двигаться с завидной скоростью. Принц хорошо понимал подчинённых: со слов сэра Деанита он знал, что патрули должны меняться раз в полчаса, а значит, у группы оставалось максимум двадцать минут до поднятия тревоги, и то, если стража посетила этот дом в самом начале обхода, а не под конец…

Подземный коридор, соединяющий территорию дворца и город, напоминал северные катакомбы только темнотой и сыростью — на этом схожесть между ними заканчивалась. Тайный проход был очень узким и низким: менее метра в ширину и около ста восьмидесяти сантиметром в высоту — Артусу даже пришлось сгорбиться и всю дорогу смотреть вниз, ведь идти в полный рост он попросту не мог. Эти сотни, если не тысячи шагов стали для юноши и его товарищей кошмаром наяву. Единственным человеком, преодолевшим путь без сучка, без задоринки, оказался Первый, и сейчас впервые за всё время ни один из Шипов не усмехнулся из-за его низкого роста.

— Похоже, пришли, — стоически сказал Старший, когда упёрся в каменную стену.

— Капитан... — жалостливо промычал Третий. — Пожалуйста, отройте её. Мы все вас про...

— Тц, — повернувшись к напарнику, Второй крепко сжал скрытую под полумаской челюсть. — Думай, что делаешь. Там ведь и враги могут быть, — сказал он шёпотом.

Поскольку Третий был самым высоким из членов отряда, ему досталось сильнее остальных, однако пусть все и понимали боль напарника, умирать не хотел никто.

Убедившись, что проблема решена, Старший развернулся и боком налёг на серый камень: звук отодвигающейся стены, как и полагалось, вышел довольно противным, зато крайне тихим, благодаря лёгким методичным толчкам. Вопреки ожиданиям, стражников за дверью не обнаружилось, и уставшая после пытки группа поочерёдно вывалилась в усеянное множеством мешков помещение.

— Кажется, мы на месте, — произнёс Второй, засунув руку в один из мешков и достав оттуда длинную морковь.

— Я не видел лестницы на нулевой этаж во время недавнего визита, но, судя по пройденному расстоянию, мы и впрямь достигли дворца, — предположил принц.

— Здесь может быть опасно, — погасив факел, Старший поднёс указательный палец к полумаске и в полной тишине прильнул ухом к хлипкой деревянной двери.

Капитан застыл в одном положении на целую минуту, выслушивая обстановку. Благо за дверью не раздалось даже звуков падающих на пол капель — поманив остальных за собой, Старший осторожно распахнул дверь и, держась рукой за левую стену, начал поиски лестницы в полной темноте.

Долго бродить не пришлось: подъём нашёлся совсем близко — в небольшом каменном кармане. Лестница, в отличие от привычных Артусу, была обычной деревянной, да ещё и повреждённой в нескольких местах — принц успел не раз усомниться, правда ли это место находится под дворцом, а сейчас, оценив архитектуру, полностью отбросил свои прошлые догадки.

Переставляя ноги, Старший быстро, но тихо взмыл по лестнице. Снизу Артус имел возможность видеть, как капитан слегка приподнял горизонтальную дверцу и огляделся через узкую щель. Юноша не мог знать, что такого снаружи увидел его подчинённый, однако тот осторожно открыл люк и в мгновение ока скрылся от любопытных глаз. Остальные Шипы лишь переглянулись, ожидая от принца приказов, но Артусу ничего говорить не пришлось: через несколько мгновений в открытом люке появилась рука, интенсивными взмахами звавшая остальных за собой.

Когда принц поднялся наружу, то сразу понял, где оказался — этот сарай, как и остальные хозяйственные постройки, во время прошлого визита находился чуть поодаль от дворца, спрятанный от гостей за раскинувшими ветви ивами. Сделав полшага, юноша заметил ещё одну любопытную деталь: двоих лежащих на земле стражников и Старшего, склонившегося над ними с толстой, напоминавшей миниатюрную копию корабельной, верёвкой.

— Сейчас мы позади дворца, — сказал Артус, дождавшись замыкающего отряд Четвёртого. — Башни на том же уровне, только значительно левее.

— Значит, расходимся здесь, — приказал Старший, переведя внимание с пленников на подчинённых. — Делимся, как я говорил ранее.

— Мы с вами тоже разделяемся, капитан? — уточнил Второй.

— Да. Нельзя, чтобы нас поймали всех разом.

После инструктажа Артус со Старшим дождались, пока остальные скроются из виду, и только потом взяли курс на дворец.

Везению лазутчиков не было предела: стоило паре обойти потерявшие листву деревья — орлиные глаза капитана Шипов заметили стражников, патрулирующих территорию вокруг дворца. Товарищи смиренно дождались удобного момента и по уходу солдат со всех сил рванули с места. По мере того, как юноша бежал, стараясь удержаться на мокром снегу, в его голове одна за одной проносились цифры: семь, двадцать, сорок четыре — каждая секунда была необходима, словно воздух утопающему.

Проникнув внутрь дворца через предназначенную для прислуги заднюю дверь, оба воина не поверили, что смогли-таки это провернуть, ещё и под конец счёта. От переполнявшего его счастья Артус даже умудрился забыть, где находиться, но Старший был непоколебим — мужчина понимал, что время для радости сейчас неподходящее. По этой причине, едва пятки оказались внутри — он прикрыл за собой дверь и огляделся: помещение, в которое ворвались рыцари, было складским.

‹По-видимому, сюда в течение дня заносят продукты, из которых готовят королевские блюда›, — решил про себя Артус.

Под конец осмотра соседствующей кухни в разум юноши закрались сомнения, но Старший высказал мысль быстрее, чем она успела окончательно сформироваться в голове принца:

— Подобные места должны охраняться и днём, и ночью, ведь всегда есть вероятность, что недоброжелатель проникнет внутрь и отравит пищу, — сказал мужчина, заглянув под подозрительный стол. — Нас будто кто-то ждал — даже дверь с улицы оставили открытой. Нужно быть предельно осторожными.

— Если такой человек и правда есть — он очень самоуверен, а значит, наверняка сейчас в тронном зале. Нужно проверить его в первую очередь.

— Да, нельзя пренебрегать тем местом, а то рискуем оставить врага в спине, — выглянув в коридор, Старший посмотрел по сторонам и, убедившись, что вокруг безопасно, добавил: — Мой принц, прошу вас, держитесь позади.

Первый этаж, к изумлению лазутчиков, оказался таким же пустым, как и кухня: за весь путь воины не встретили ни единой живой души. Стоит добавить, что и трупов в коридорах не обнаружилось — единственной замеченной Артусом особенностью стала ненормальная, казалось бы, осязаемая тишина.

Из-за медленного шага на преодоление парочки коридоров товарищам потребовалось более семи минут, спустя которые перед их глазами предстал тронный зал Асперов. Честно говоря, он был крайне посредственным: длинные колонны, выстроенные вдоль стен, и свисающие между ними зелёные знамёна выглядели скучно в сравнении с аналогичным помещением в Стрэнтоне. Ситуацию не исправили даже золотой трон со спинкой из тупых скрещённых мечей и высокие канделябры, освещавшие весь зал.

‹Здесь никого. Неужели мы ошиблись?›

Сердце Артуса с каждым шагом набирало обороты из-за напряжения, но он продолжал методично семенить за Старшим. Капитан в то же время не позволял себе отвлекаться: он поочерёдно подходил к знамёнам и проверял, не скрывается ли за ними неприятель.

Вдруг, когда Старший подошёл к четвёртому знамени, ткань резко откинулась, и дождавшийся своего часа хищник прыгнул на жертву. Человек был быстр, почти так же быстр, как Вентибот, сражавшийся с Руно, но что важнее, он был до невозможности силён.

Старший ожидал чего-то подобного и сумел нанести удар первым: кинжал Шипа попал врагу в левый бок, однако этого оказалось недостаточно — фигура схватила его за голову и, не церемонясь, приложила об колонну. Через доли секунды клубы пыли осели — стоило юноше отметить, что от удара в мраморе образовалась вмятина, как по его спине пробежал холодок. Глаза Артуса начала застилать пелена отчаянья, но максимальный оборот она набрала чуть позже, когда он увидел лежащее на полу тело Старшего и знакомого мужчину, одетого в лёгкий кожаный доспех вкупе с неизменным закрытым шлемом.

— Сэр Райнард?..

— Знаешь, ты мне уже наскучил, — сказал рыцарь немного охрипшим голосом, обхватывая пальцами кинжал Старшего. — В который раз мы видимся за последний год? В четвёртый?

— О чём вы?..

Юноша отчётливо помнил только о двух встречах: под Круидоном, когда Баглерны вывозили Эдварда, и на собрании в крепости Констанс.

— Так ты не понял? — даже сквозь шлем, одними глазами, Райнард смог донести до юноши своё разочарование. — Мы ведь уже сражались тогда, на турнире.

Небрежно обронив последние слова, мужчина шустрым движением достал из своего бока окровавленный кинжал.

— Вот, значит, как... — припомнив свою победу в финале, Артус тяжело вздохнул: — Неужели желаете реванша?

— Я детей не трогаю — ты можешь идти, правда… — Райнард указал на потерявшего сознание Старшего, — этот человек останется со мной.

Не дожидаясь ответа, рыцарь зажал рукой рану и болезненно замычал, словно его режут. Продлилось представление секунд десять, однако, когда враг убрал руку — принц не поверил своим глазам: кровь из бока перестала капать, а сам Райнард расслабленно потянулся, словно только что встал с кровати.

— Вы священник?..

— Разве похож? И вообще, хватит вопросов, — сделав шаг, мужчина ударил Старшего ногой в живот. — Получишь ответы, если победишь. Такой себе бонус к жизни этого ничтожества.

Большего принцу и не требовалось — отбросив всякие сомнения, он обнажил Дикую Розу и прыгнул, пытаясь копировать движения Джорона. Райнард словно этого и ждал: отведя меч в сторону тыльной стороной кисти, он вытянул правую руку и двинул принцу кулаком прямо по лицу — от сильного удара Артус пошатнулся, чудом сумев устоять на ногах, хотя за состояние своей челюсти он уже не мог ручаться.

Показав, что может одолеть врага даже голыми руками, Райнард перестал выделываться и достал меч. Оружие в руках рыцаря было фантастическим: его голубоватое волнистое лезвие завораживало, а украшенная тремя крупными жёлтыми сапфирами гарда переливалась при свете канделябров.

‹“Королевское Правосудие”? Никто, кроме членов правящей семьи, не должен к нему прикасаться! Почему Элиза разрешила Райнарду взять такой драгоценный меч?›

Артус не успел всё обдумать, поскольку оппонент уже был рядом. Призрак поочерёдно нанёс три укола: в правое бедро, в правое плечо и последний — снова в правое бедро. От первых двух принц заблаговременно уклонился, но вот крайнего он никак не мог ожидать — ногу обожгла резка боль, заставившая юношу вскрикнуть.

— Защищайся, парень, иначе умрёшь ведь. Я не шучу.

Отступая от кровожадного рыцаря, Артус пытался найти его слабое место, однако поняв, что их нет, на мгновение погрузился в воспоминания. Перед его глазами пролетели тренировки с дядей, месяцы долгих, изнурительных походов и масштабные битвы. Принц уже сражался с двумя людьми, которых не мог одолеть. Первым, само собой, был Джорон — человек, рождённый с мечом в руке. Вторым, как ни странно, оказался Вентибот — имперский генерал, забавлявшийся во время битвы и показавший истинную силу только Руно.

‹Райнард... Он слаб. Он намного слабее этих монстров. Я должен. Нет. Обязан победить. Иначе как я могу называться учеником великого Джорона Голдберга?›

Пока Артус отступал, противник нанёс ещё два точных удара: в левую ключицу и кисть. Привыкший к хвату двумя руками принц оказался в затруднительном положении, но теперь переживать было не о чем.

‹Я уже обесценил одно наставление дяди, рванув в бой полным ненависти. Похоже, придётся поступить так и со вторым. Ну ничего, потом извинюсь. Думаю, после нескольких усиленных тренировок он всё-таки меня простит›.

Стараясь повторить движение, которым Руно избежал атаки Вентибота, Артус кувыркнулся, проскакивая под мечом. Как бы принц ни старался, Райнард был вовсе не глуп: остановив взмах на середине, он изменил положение рук и ударом спереди назад попытался проткнуть голову сидящего принца, однако тот ожидал, что враг поступит именно таким образом. Сжав зубы, юноша подставил Дикую Розу и заблокировал удар — меч врага остановился, но долго тягаться с животной силой Райнарда Артус не мог. Пусть его мышцы слабели с каждой секундой, а тело продолжало ныть — принц всё-таки совершил задуманное. Терпя жуткую боль, он вытянул вперёд левую руку и ударил оппонента в живот полученным за победу в турнире кинжалом. В этот момент ненадолго отступившая ненависть вновь взяла над парнем верх: он отбросил все мысли и просто бил. Удар за ударом, укол за уколом, пока их число не достигло полдюжины, прямо как тогда, в самом первом бою...

— Ладно, хватит на сегодня насилия, — схватив принца за кисть, Райнард разжал онемевшие пальцы, роняя кинжал на пол. — Достал его, пока кувыркался? Хороший манёвр.

На удивление, недавний враг не ударил Артуса в ответ — он просто буднично сел на пол, прямо напортив трона, и положил оружие на колени.

— Почему... Почему вы сразу же не отомстили? — недоумевал принц, осматривая свои окровавленные руки.

— Хах, — Райнард грустно усмехнулся. — Я не настолько жесток, чтобы лишать жизни своего кузена.

— Кузена?..

Дрожащими руками мужчина снял шлем, открывая взору юноши шелковые светлые волосы и карие глаза, напомнившие Артусу о ждущей его в Стрэнтоне невесте.

— Король Бассиан?.. — прошептал лазутчик, не веря своим глазам.

— Давно не виделись, Артус, — истинный правитель легко улыбнулся, но скоро скривился из-за новой волны боли.

— Как вы...

— Как я выжил, хотя меня отравили и похоронили? — продолжил мысль кузена Бассиан. — Просто моя смерть была нужнее гражданам Аспера, чем жизнь, — заметив непонимание на лице Артуса, король пояснил: — Я позвал Сазгарда и Таллера на переговоры, однако они провалились. При всём этом Сазгард назвал меня недостойным трона трусом. Останься я жив — Турия и Юсландия сплотились бы против нас. Архиепископ мог изменить ситуацию, но он слабо меня жаловал из-за повышения налогов — ждать его помощи, полагаясь на авось, что-то не хотелось.

— Простите, я не совсем понимаю, — сжав кулаки, Артус посмотрел королю прямо в глаза. — Если учесть, что вы хотели только лучшего для страны, тогда почему предали нас во время войны с Империей? Почему приказали Виндорам напасть на Голдбергов?

— Знаешь, я долго думал, — Бассиан мечтательно посмотрел в потолок, — у меня была возможность закончить войну аналогичным образом, даже если последняя битва оказалась бы проиграна. Но вот что делать с солдатами — это другой вопрос. В мире без войн им нет места: они прошли через множество сражений и давно стали убийцами, а убийцы не должны населять Аспер, который я хотел построить. Страна без войн и конфликтов — луч надежды для остального жестокого мира. Вот каким он должен был стать.

— Как можно называть людей убийцами, когда вы сами...

— Убийца? — Бассиан вновь посмотрел на кузена. — Это правда. Кто-то должен взять на себя все грехи. Если это поможет Асперу переродиться — меня уговаривать не придётся: я сам стану таким нужным гражданам монстром.

— Вы фанатик, — ошарашенно помотав головой, Артус подобрал свой кинжал и, шатаясь, направился к Старшему.

— Не вините Элизу. Она обычная влюблённая девушка, поддерживавшая мужа до самого конца и потерявшая контроль из-за неизлечимой болезни маленького сына, — произнёс мужчина вслед удаляющемуся кузену.

Юноша приподнял Старшего, и хоть сам был сильно изранен, сумел взвалить на себя его бессознательное тело.

— Покойтесь с миром, король Бассиан, — попрощавшись с кузеном, Артус пошёл прочь из тронного зала.

— Король Бассиан умер более двух лет назад, отравленный соседними королями, — прошептал воин, потянувшись за шлемом. — Сейчас смерть придёт за Райнардом — капитаном Малидийских Призраков, — скрыв лицо, мужчина приставил лезвие Королевского Правосудия к своей шее и резким движением дёрнул меч вниз...

Глава XXII

Джорон Голдберг

С момента возвращения в лагерь прошло больше часа. До полуночи оставалось ещё порядочно времени, что уж говорить о рассвете, тем не менее граф сильно волновался. По его подсчётам, миссия должна была подойти к концу, вот только сигнала всё не поступало, а это могло означать лишь одно:

— Непредвиденные трудности...

— Вы это нам? — спросил прилизанный седоватый мужичок, стоявший рядом.

— Не берите в голову, граф Ховер, — Джорон фальшиво улыбнулся. — Лучше расслабьтесь и выпейте чего-нибудь горячительного.

— Надеюсь, дело выгорит. Не хотелось бы проливать кровь товарищей, — развернувшись, дворянин пошёл обратно в сторону лагеря, напевая под нос песню о безответной любви рыцаря к принцессе.

‹Раздражает. Прибежал, поджав хвост, а строит из себя невесть что›.

Пока Джорон с Артусом искали вход в северное подземелье, к лагерю успело приблизиться разношёрстное десятитысячное войско. В верности четырёх тысяч, находившихся под командованием Малика, сомневаться не приходилось, однако остальные люди были личными воинами дворян королевского домена. Когда до сохранявших нейтралитет местных лордов дошли слухи о разгромном поражении войска Элизы, они быстро отказались от клятв и выбрали сторону победителей, а чтобы не выглядеть в глазах новой власти предателями, поставили во главе армии самого знатного из них — графа Ховера — и поспешили присоединиться к осаде столицы.

— Он противный человек, это правда, — произнёс Малик, уловив настроение дяди. — И всё-таки лучше держать его в друзьях — мы и так потеряли слишком многих.

— Слишком многих... — перед глазами Джорона всплыли образы его брата и невестки.

‹После их гибели Малик быстро повзрослел. Взял ответственность за солдат и разбил армию Виндоров. Но я прекрасно вижу: ему от этого легче не стало. Он и раньше был худощавым, а теперь ещё сильнее потерял в весе. Надо бы обсудить всё начистоту, — граф осмотрел застывшее, словно вырезанное из мрамора лицо племянника. — Нет... Лучше потом, после войны. Ещё полчаса назад он предлагал мне «побеседовать» с пленёнными Виндорами, пусть немного успокоится›.

— Смотрите! Что это там?!

— Башня! Башня горит!

Услышав крики солдат, Джорон снова посмотрел на город: там, вдалеке, около самого дворца, прожигающим ночь пламенем светился верхний этаж центральной королевской башни.

— Центральная?.. О нет...

— Дядя? — каменное лицо Малика исказилось в удивлении. — Ты, кажется, говорил, что должна загореться дальняя, самая высокая башня.

— Я на это надеялся, — Набрав в лёгкие как можно больше воздуха, граф Голдберг заорал: — Коня мне! Быстро!

— Что ты собираешься делать?

— Постараюсь выиграть максимум из сложившейся ситуации. — Вскочив на поданную лошадь, Джорон добавил: — Если меня не послушают — бери командование на себя и штурмуй столицу на рассвете.

Не прощаясь с племянником, граф поднял свечной фонарь и, пришпорив коня, двинул к главным воротам Круидона.

Вершины столичных стен оказались хорошо освещены, и Джорон мог видеть десятки, если не сотни суетящихся людей — они бегали как ошпаренные. Но были и исключения: солдаты, замечавшие переговорщика, останавливались, не зная, смотреть им на горящую башню или на идиота, в одиночку скачущего прямо на них.

— Эй, ты, назовись! Иначе лучники не пожалеют своих стрел! — раздалось со стены, когда граф подъехал достаточно близко.

— Граф Джорон Голдберг! Хочу обсудить условия капитуляции с командующим обороной! — ответил ветеран, надеясь, что его услышат.

— Какие ещё усло...

Мужчина не успел договорить: судя по проглоченным буквам, его пыл быстро осадили. К счастью, командующие не приказали лучникам избавиться от дерзкого дворянина — наоборот, они показались на глаза, готовые его выслушать.

— Граф Дернир, — тяжёлым металлическим голосом представился первый. — Рядом со мной — граф Лайер.

Хоть Джорон совсем не любил светские вечера и политику, он хорошо помнил второго человека: Эвран Лайер приезжал в Стрэнтон с посланием королевы Элизы. Слегка полный, излишне жадный и хитрый мужчина ему сразу не понравился, но выбирать не приходилось.

— Полагаю, вам что-то известно о пожаре? — напрямую спросил граф Дернир.

‹А о нём я почти ничего не знаю. Кажется, когда-то ходили слухи о ребёнке, покинувшем благородный дом Дернир и сыскавшим славу в качестве наёмника. Это было более двадцати лет назад — мог ли мальчик вырасти и занять место отца?.. Вот же гадство! Стоит хоть изредка узнавать новости за пределами двух наших герцогств›.

— А вы за словом в карман не лезете, граф, — Джорон улыбнулся, хоть никто этого и не заметил.

— Говорите или проваливайте! Я не собираюсь выслушивать подобные выражения.

‹Какой грубый. Тебя бы ко мне на тренировку — быстро станешь ласковым›.

— В столицу проникли наши люди, — ветеран старался говорить медленно, следя, насколько это было возможно в темноте, за реакцией дворян. — Они хотели выкрасть королеву и закончить эту войну. — Заметив, как граф Дернир повернулся к солдатам и что-то тихо скомандовал, Джорон своевременно пояснил: — Только выкрасть. Никто не собирался вредить ей.

— Горящая башня — это знак? — впервые за весь разговор промолвил Эвран Лайер.

— Да, только вот загореться должна была другая, самая высокая башня.

— И почему же загорелась центральная? — по голосу графа Дернира Джорон почувствовал, что тот еле сдерживается, желая прикончить переговорщика здесь и сейчас.

— Судя по всему, королева Элиза покончила с собой...

— Да как ты смеешь?! Лучники! — граф Дернир уже поднял руку, но вдруг Эвран схватил его кисть и что-то прошептал.

Разговор занял всего нечего, но, кажется, дворянин смог-таки успокоить своего товарища.

— Все! Опустите луки! — распорядился граф Лайер. — Вы хотите узнать, сдадимся мы или продолжим сражаться, даже узнав о гибели королевы?

Джорон понимал, что вопрос риторический, а потому промолчал, лишь коротко кивнув.

— Ситуация непростая, — сказал Эвран. — Это вполне может быть блефом, но… — мужчина почесал гладкий подбородок, — если всё сказанное вами правда — мы обречены. Ваших людей внутри может быть несчётное количество, а снаружи итого более двадцати тысяч против наших-то трёх с половиной.

— Граф Лайер! — завопил граф Дернир.

— Я согласен. Мы откроем ворота, — продолжил Эвран, игнорируя товарища.

— Граф Лайер! Это измена! — бывший наёмник вытащил свой меч, однако его больше никто не поддержал: все солдаты, слышавшие разговор, вступились за Эврана, направив своё оружие на оставшегося верным дворянина.

— Уведите его, — приказал командующий, после чего перевёл своё внимание обратно на Джорона: — Граф Голдберг! Круидон с превеликой радостью приветствует дядю нового короля!

Глава XXIII

Артус Баглерн. Королевский дворец. Два месяца спустя.

‹Последнее время я постоянно вспоминаю тот день. Вспоминаю, как тащил на себе раненого Старшего, вспоминаю, как приказал похоронить своего кузена под личиной Райнарда, но чаще всего во снах ко мне является образ королевы Элизы. Может, мы и не обнаружили ничего необычного — мне до сих пор не даёт покоя один вопрос: сама она спрыгнула с башни или кто-то ей помог? Прибывшие за королевой Первый и Четвёртый даже не успели проникнуть внутрь, заметив у подножия, рядом с телом правительницы, скопление стражи. Мы получили возможность осмотреть труп значительно позже, только после сдачи Круидона — это определённо была королева, пусть и обезображенная из-за падения. С ней и до просьбы Бассиана никто не собирался поступать по-свински, а услышав правду, я начал желать Элизе только спокойной мирной жизни. Тем не менее судьба снова совершила крутой поворот, и теперь, как бы мне не хотелось узнать обстоятельства её смерти, стоит признать — это вряд ли когда-нибудь случится.

Из всех, кто знал о настоящей личности Райнарда, уцелел лишь я один. Наверное, лучше оставить прошлое в прошлом…›

— Кто это здесь прячется? — Артуса настойчиво схватили за руку, и тот вынужденно посмотрел на гостя: брови девушки, одетой в изящное салатовое кружевное платье, были нахмурены, а разгневанные глаза вызывали у юноши неприятное чувство в животе.

— Фелисия?.. — промычал принц извиняющимся тоном.

— И не только Фелисия! — прозвучал ехидный голос Ансиель, когда та взяла брата под вторую руку. Девушка была одета подобно подруге, только цвет её платья был под стать Баглернам — небесно-голубым.

— С каких пор я притягиваю таких прекрасных дам? — бесхитростно улыбнулся Артус.

— Комплименты сейчас не помогут! — уши Фелисии покрылись румянцем, и та ненадолго отвернулась. — Все одного тебя ждут. Зелвас уже с ума сходит!

— Мог хотя бы на коронацию брата явиться вовремя? — добавила Ансиель.

— Упс… Похоже, я зачитался…

Встав со стула и выйдя из столичной библиотеки, Артус в компании принцесс двинулся на первый этаж, по пути поправляя свой тёмно-синий, закрывающий только левое плечо плащ — подобная одежда была юноше в новинку, но он мужественно терпел, стараясь к ней привыкнуть.

— Артус! Артус! — стоило принцу спуститься на первый этаж — к нему сразу же подбежал брат. — Как я выгляжу с этой штукой? Она не сильно прижимает волосы? — Зелвас дотронулся пальцами до короны, которая, в отличие от таковой у Конрада, была сделана не из золота, а из чернёного серебра и крупных морских сапфиров.

— Сколько раз тебе говорила! Не трогай её! — отпустив левую руку Артуса, Ансиель подбежала к Зелвасу, намереваясь снять регалию.

Пока выдалась свободная минутка, принц огляделся по сторонам. На первом этаже оказалось довольно оживлённо: десятки слуг бегали туда-сюда, проверяя, всё ли готово; Эла с тётей Лилией и другими дамами стояли полукругом, что-то обсуждая; а Райк с Маликом донимали Эдварда вопросами коронации, пока сэр Деанит пытался объяснить, что его подопечный слабо осведомлён в этом.

‹А вон, кажется, спина дяди. Неужели снова хлещет вино в одиночку?›

Артус осмотрел всех знакомых, но, не приметив среди них одну девушку, обратился к брату:

— Саманта не спустится к нам?

— Королева должна присутствовать подле мужа, но ей всё ещё трудно находиться в скоплении людей, — помрачнев, ответил Зелвас. — Когда это пройдёт — соберу отдельный приём и представлю её, как положено.

— Архиепископ только что прибыл! Давайте все в тронный зал! — прозвучал голос матери Артуса, знаменуя о начале коронации.

‹Выходит, не я опаздывал, а Фирентис. Мог почитать ещё пару минут...›

Когда все приглашённые дворяне собрались в тронном зале, Зелвас занял своё место на престоле, а архиепископ, став рядом с ним, произнёс речь:

— Наш великий Бог направляет и дворян, и простолюдинов. Но, как это ни прискорбно, он не успевает уделять достаточно внимания каждому верующему, — старик двумя руками перенял корону у помощника. — Для этого Бог благословляет других: священников и королей. Потому, по воле Витуса, сегодня я торжественно хочу представить вам нового короля Аспера — Зелваса Баглерна, первого своего имени — человека, который защитит эту страну в такое тяжёлое для всех нас время! Слава королю Зелвасу!

— Слава королю! — закричали дворяне в ответ, стоило Фирентису опустить корону на голову правителя…

***

После коронации люди пили и ели до отвала, словно это был последний день в их жизни. Артус тоже знатно наполнил желудок различными вкусностями и, когда выход из-за праздничного стола перестал выглядеть как нечто неприемлемое, подошёл к завязавшему разговор с дворянами Фирентису.

— Вы хорошо выступили, архиепископ.

— О! Мой дорогой друг! — обрадовался старик, повернувшись на голос. — Давно не виделись.

Артус немного наклонился, так, чтобы дворяне не смогли услышать, и прошептал:

— Нам нужно поговорить наедине.

Архиепископ не стал задавать лишних вопросов, а, попросив у лордов прощения и махнув Руно, чтобы тот погулял где-нибудь, отошёл с настойчивым принцем на десяток шагов.

— Во время последней битвы я сошёлся с одним рыцарем. Он ограниченно мог исцелять себя, как вы излечили меня при первой встрече, и был силён физически, словно не являлся человеком. Я хотел спросить: не было ли похожего воина среди ваших солдат?

— Это невозможно... — побледнев, ответил Фирентис. — Я никогда не встречал человека, способного вылечить самого себя. К тому же монах, обладающий чертами силы витуна... Подобное просто не укладывается в голове.

— Выходит, вы такого человека не знали?

— Нет, я никогда о нём не слышал, — без утайки произнёс Фирентис.

— Ладно. Спасибо, что не посчитали мои слова бредом.

Артус собирался уйти, но вдруг архиепископ остановил его.

— Только не говори никому об увиденном — твои слова могут пошатнуть веру людей в Витуса. Надеюсь, ты понимаешь.

— Конечно, архиепископ. Я никому не скажу.

Закончив разговор, юноша отошёл в дальний угол, надеясь обдумать услышанное, однако его уединению помешали.

— Кажется, старик не смог рассказать ничего нового. Если желаете — я с радостью поведаю вам, откуда у Бассиана взялась такая сила.

— Что? — услышав настоящее имя Райнарда, Артус ошарашенно уставился на попивающего вино пожилого мужчину. — Откуда вы?..

Приложение

Малидийская Империя

Последний император — Годруэл III «Слабый».

Его старший сын, Эдерус I — первый король Аспера.

Его младший сын, Аргон — первый король Турии.

Его дочь, Имберт — первая королева Юсландии.

Королевство Аспер

Короли Аспера (1—214г. после развала Малидийской Империи):

Эдерус I Аспер (1—24г.) «Новый свет», умер в возрасте 49 лет.

Майнус I Аспер (24—37г.) «Миротворец», умер в возрасте 42 лет.

Ривал I Аспер (37—68г.) «Торговец», умер в возрасте 55 лет.

Эдерус II Аспер (68—98г.) «Богохульник», умер в возрасте 65 лет.

Кателл Аспер (98—102г.) «Добрый», умер в возрасте 66 лет.

Эдерус III Аспер (102—104г.) «Солдат», умер в возрасте 49 лет.

Майнус II Аспер (104—153г.) «Старый», умер в возрасте 79 лет.

Ривал II Аспер (153—168г.) «Завоеватель», умер в возрасте 47 лет.

Капоир Аспер (168—189г.) «Книжник», умер в возрасте 47 лет.

Эдерус IV Аспер (189—202г.) «Мудрый», умер в возрасте 38 лет.

Бассиан Аспер (202—212г.) «Юный», умер в возрасте 27 лет.

Конрад Аспер (212—...) мальчик 9 лет.

Дом Аспер

Герб: пара скрещённых мечей — целый и сломанный.

Правящий дом. Владеет крупнейшим герцогством Позфурт. Столица — Круидон.

Король Конрад Аспер, мальчик 9 лет.

Королева-мать Элиза, 29 лет. Урождённая Виндор, дочь Мариэль

Принцесса Фелисия, 18 лет. Дочь короля Эдеруса IV, сестра короля Бассиана, тётка короля Конрада.

Принцесса Эмилия, дочь короля Эдеруса IV, умерла в возрасте 6 лет.

Великие вассалы герцогства Позфурт:

Граф Эвран Лайер.

Граф Дернир.

Граф Ховер.

Гвардия короля:

Сэр Деанит, дворянин, выходец из герцогства Виндор.

Сэр Вастрог, дворянин, выходец из герцогства Позфурт.

Сэр Эврат, странствующий рыцарь.

Сэр Арнауд, бывший офицер «Малидийских Призраков».

Сэр Грикун, бывший наёмник.

Бывшие гвардейцы:

Сэр Висмонт.

«Малидийские Призраки» — рыцарский орден, подконтрольный короне:

Райнард, капитан рыцарей.

Габриэль, его заместитель.

Гефран, старший офицер.

Барон Телли, офицер. Герб: вставшая на дыбы белая лошадь.

Бывшие члены ордена:

Сэр Каспонд.

Солдаты, не входящие в орден:

Вилан, лёгкий всадник Асперов.

Дом Баглерн

Герб: меч, оплетённым красной розой.

Второй по силе дом Аспера. Имеет больше вассальных графов, чем остальные герцогства. Столица — Стрэнтон.

Андреус Баглерн, прошлый герцог, отец Ривала. Первый меч Аспера до Джорона. Погиб в бою.

Герцог Ривал Баглерн, 45 лет. Глава дома, прославленный герой III Южной войны.

Эла, 40 лет, его жена. Урождённая Аспер (дочь короля Капоира).

Их дети:

Зелвас, старший сын, 22 года.

Артус, младший сын, 19 лет. Любимый ученик Джорона Голдберга.

Ансиель, дочь, 19 лет. Сестра-близнец Артуса.

Великие вассалы герцогства Баглерн:

Граф Микон.

Граф Листон.

Граф Вильям Кумбрийский. Герб: затуманенные горные вершины.

Граф Кесонис Бисгард. Герб: рыцарь на коленях перед плакучей ивой.

Рыцари «Чёрной Розы» — рыцарский орден Баглернов:

Генри Бисгар, прошлый капитан, дядя и учитель Эрика. Погиб в 209 году.

Эрик Бисгард, прозванный «Отсекателем», 29 лет. Нынешний капитан, брат графа Кесониса, лучший друг Артуса.

Вискар, его заместитель.

Рэндалл, старший офицер.

Барон Врен, инструктор.

«Шипы» — тайный отряд:

Старший, капитан отряда.

Первый.

Второй.

Третий.

Четвёртый.

Солдаты, не входящие в орден:

Озрин, командующий пехотой, учитель Эрика.

Фаргот, сын Озрина.

Лир, пятнадцатилетний оруженосец Артуса, сын графа Микона.

Прислуга:

Лия, служанка Артуса.

Смотритель крепости Констанс — Гарольд.

Дом Голдберг

Герб: треснувший ростовой щит.

Третий по силе дом Аспера. Столица — Кланс.

Майнус Голдберг, прошлый герцог, отец Телрата и Джорона, убитый солдатами Империи Фиделис.

Герцог Телрат Голдберг, 47 лет. Глава дома.

Имберт, его жена, 44 года. Урождённая Виндор, сестра Мариэль.

Их дети:

Малик, 24 года.

Саманта, 21 год.

Граф Джорон Голдберг, 43 года, брат Телрата. Герой III Южной войны, «Странствующий граф», сильнейший воин Аспера, лучший друг Ривала Баглерна и учитель Артуса. Личный герб: ростовой щит, расколотый Рекой Крови.

Лилия, его жена, 41 год. Урождённая Баглерн, сестра герцога Ривала.

Райк, их сын, 19 лет.

Дом Виндор

Герб: корабль на волнах.

Четвёртый по силе дом Аспера. Столица — Ласека.

Герцогиня Мариэль Виндор, 50 лет. Глава дома.

Дерек де Зольгер, её муж, умер в 209 году. Третий сын прошлого короля Юсландии.

Их дети:

Линнет, умер в 17 лет на III Южной войне.

Элиза Аспер, 29 лет. Королева-мать.

Дреус, 20 лет.

Бернард, 20 лет, близнец Дреуса.

Королевство Турия

Герб: каменная башня. Столица — Раовелл.

Таллер де Грюм, 41 год. Правитель Турии.

Беантин, его жена, 38 лет.

Их дети:

Эдвард, 20 лет, воспитанник Асперов.

Кателл, 19 лет.

Известные вассалы:

Герцог Борк.

Граф Санерс.

Королевство Юсландия

Герб: виноградная ветвь. Столица — Требрард.

Сазгард де Зольгер, 58 лет. Правитель Юсландии.

Арвизал де Зольгер, его младший брат, умер в 23 года от болезни.

Дерек де Зольгер, их младший брат, умер в 47 лет от болезни.

Джонатан, 36 лет, старший сын Сазгарда.

Кантата, 32 года, его жена.

Агат, 14 лет, их сын.

Авил, 33 года, младший сын Сазгарда.

Сесилия, его жена, умерла при родах.

Амелия, 10 лет, их дочь.

Церковь Витуса

Символ: три расположенных друг в друге круга, соединённые тонкой линией.

Архиепископ Фирентис, 78 лет.

Руно, капитан витунов, правая рука архиепископа.

Сарат, настоятель церкви в Стрэнтоне.

Империя Фиделис

Герб: солнце, сжатое в кулаке. Символ рыцарей ордена — жёлтая двенадцатиконечная звезда. Столица — Сларес.

Император — Аделарт ван де Рол.

Его генералы:

Джеремус ван де Рол, старший брат императора.

Вентибот.

Кастор.

Остальные члены ордена «двенадцати»:

Рэймунд.

Бертан.

Лиамина.

Крарсин.

Орвинс.

Сцерлогс.

Грисель.

Рузан.

Голгес.