Иллюзия правды

Глава 1

Одиннадцать веков человеческой истории пронеслись для меня за один удар сердца, оставив на память лишь фантомную, ноющую боль в груди – там, куда в последний миг вонзилась оперённая стрела Хаскра. Мир мечей, драккаров, ведьм и священных костров исчез, сменившись неоновым маревом Нортмея.

Прошёл манудр – то есть месяц, если мерить мерками этого безумного, ревущего мегаполиса. За это время мир перестал казаться мне сплошным ведьминским заклятием, хотя удивлять не прекращал. Я осваивалась в каменных джунглях и одновременно отчаянно искала то, что помогло бы мне вернуться назад, в моё время.

Не без помощи Эрика и Катрин я обзавелась собственным скали – небольшой комнатой, которую местные зовут «студией»: на двадцатом этаже бетонной высотки, в двух шагах от полицейского участка. Жить под одной крышей с Маром я больше не могла: одно его присутствие заставляло фантомную рану в груди ныть сильнее. Студию ребята сняли на свои документы, пообещав со временем помочь с оформлением моих собственных.

Я послушно училась жить по правилам нового века: грела еду в жужжащей печи, почти без ошибок нажимала на стеклянный экран телефона, привыкала к неумолчному гулу машин и стальных птиц-самолётов в небе. Но каждую ночь засыпала, намертво сжимая под подушкой рукоять охотничьего ножа, а любой резкий звук поднимал меня на ноги прежде, чем я успевала открыть глаза. Моя душа оставалась там – на залитой кровью земле Нидара, со стрелой Хаскра в груди. Катрин предлагала сходить к здешнему «лекарю душ», но я отказалась: забыть Нидар означало предать его.

Втайне от всего убойного отдела я часами штурмовала их «интернет», до рези в глазах вглядываясь в светящуюся пластину смартфона. Я искала ведовство, магию времени, ритуалы Вольвы. Раз руна Альгиз перебросила моё тело сквозь века, в этом мире обязана существовать обратная дорога. Разум, успевший хлебнуть здешней прагматичности, услужливо напоминал, что возвращаться мне, по сути, некуда — Нидар был сожжён дотла, а на залитой кровью земле моего рода теперь наверняка лежат лишь заросшие диким кустарником руины. Но я искала путь назад не ради мирного крова или прежнего уюта. Охотник возвращается на пепелище своего дома с одной целью — найти и вырезать тех, кто держал в руках факелы. Даже если бы мне было суждено погибнуть на тех развалинах в первую же ночь, эта смерть была бы честной, воинской, а не удушающей, как медленное увядание в неоновом мареве Нортмея. Но сеть была глуха к моим безмолвным молитвам – она выдавала лишь глупые сказки, картинки ряженых шутов и адреса лавок с копеечными камнями. Боги покинули это время, но я упрямо отказывалась терять надежду.

Моё новое имя – Селена Вайпер – медленно приживалось вместе с пластиковой карточкой-жетоном внештатного консультанта полиции, которую Мар однажды швырнул мне через стол. Я даже привыкла к этой чудной одежде: плотной, со множеством удобных карманов. Но здешние «кроссовки» и ботинки на толстой подошве до сих пор вызывали глухое раздражение – земля под ними не чувствовалась. Город был намертво закован в серый камень асфальта, и я тосковала по мягкости лесного мха.

С деньгами тоже оказалось непросто: кроны от первой продажи моего серебра быстро закончились – жизнь в мегаполисе требовала платы за каждый вздох. Пришлось расстаться ещё с несколькими монетами из Нидара. На сделку я отправилась сама и познакомилась с покупателем – пожилым нумизматом Оливером Сильвербергом, который, как выяснилось, тоже иногда помогал убойному отделу как внештатный эксперт по древностям.

Мар, делая издевательский акцент на слове «внештатный», доходчиво пояснил, что законных денег мне не видать, пока не пройду официальное оформление. Так что вся моя сыскная работа держалась на одной лишь доброй воле – и на том, что я не хотела растерять навыки следопыта. Привлекать меня к настоящей охоте Ларсен не горел желанием, ему было проще запереть меня в четырёх стенах.

Каждый раз, когда я видела его в участке, внутри всё леденело, а фантомная рана в груди ныла с удвоенной силой. Ни одна живая душа в этом веке не знала, что меня убили, и тем более – кто именно. Мне нужно было не просто привыкнуть к этому железному миру, но и вырвать у судьбы ответ: почему мой палач командует здесь убойным отделом?

С Эриком и Катрин мы виделись почти каждый день. Катрин увлечённо рассказывала о своей тяжёлой смене в больнице, а Эрик тайком делился деталями расследований, которые отдел вёл без меня. Я знала, что здешний закон строго запрещает разглашать тайну следствия, но не могла устоять перед искушением. Мне хотелось до донышка разобраться в их чудных уликах и выдвинуть свои версии. Самое забавное, что Эрик потом формулировал мои предположения, как собственные догадки на планёрках у Мара. Порой наше разделённое на двоих чутьё действительно помогало сдвинуть застрявшее следствие с мёртвой точки, и в такие моменты я чувствовала, как понемногу выигрываю свою невидимую войну против Вальдемара Ларсена.

Чтобы я быстрее понимала здешние законы, Эрик сразу помог мне подобрать нужную литературу. Он притащил из дома стопку своих старых университетских учебников и – что поразило меня больше всего – тетради с лекциями самого Мара. Почерк у Ларсена оказался ровным, красивым и удивительно понятным, но я не могла не отметить в нём некоторую небрежность, резкость линий и хищную остроту углов.

Я тоже пыталась вести свои записи в здешних бумажных свитках – блокнотах. Поначалу мои корявые буквы выглядели просто отвратительно, уверена, даже маленькие дети Нортмея писали чище и лучше. Но я упрямо, день за днём, прописывала знаки по многу раз, и дело пошло на лад. Выходило, конечно, не так аккуратно и ровно, как у Ларсена, но начало было положено.

Правда, разглядывая свои робкие успехи, я внезапно обнаружила за собой точно такую же резкость линий и острые заломы на краях букв. Вероятно, это ничего не значило, но мой воспалённый мозг мгновенно ухватился за этот нюанс, добавив ещё один тревожный пункт к размышлениям о Маре. Я даже залезла в интернет, чтобы разобраться, и убедила себя, что у многих людей бывает схожесть в начертании. Почерк всегда остаётся индивидуальным, но общие черты – не редкость. Я вычеркнула этот пункт из списка подозрений и с головой ушла в обучение. Но по вечерам, разглядывая острые заломы собственных букв, ловила себя на том, что снова и снова возвращаюсь к одной и той же мысли и прогоняю её, не додумав до конца.

***

Я сидела на кровати, буквально обложенная книгами и тетрадями с лекциями, усиленно изучая детали местного законодательства. Сколько же в этом мире оказалось нюансов, правил и параграфов, контролирующих чуть ли не каждый человеческий вздох! Как здешние люди умудряются всё это выучить?! Но мне это было необходимо, раз уж твёрдо решила занять своё место в убойном отделе. Я внимательно вчитывалась в сухие строчки учебников, затем переходила к аккуратным записям Мара, мысленно пытаясь разложить сложные схемы по полочкам. Многое оставалось загадкой, но и тут меня спасал браузер в телефоне. Я даже завела отдельную большую тетрадь, куда корявым, но уже более уверенным почерком заносила краткие пометки и важные выводы.

Я ушла в учёбу с головой, полностью перестав замечать происходящее вокруг. Поэтому, когда тишину комнаты внезапно разорвал резкий, пронзительный телефонный звонок, едва не подпрыгнула на месте и на чистых инстинктах рефлекторно схватилась за рукоять охотничьего клинка. Старый меч и мои прежние воинские вещи теперь занимали место в походной сумке и покоились в самой глубине шкафа. Я так и не нашла в себе сил с ними расстаться. Да и не смогу никогда – это была единственная осязаемая нить, связывающая меня с домом.

Переведя дыхание, я убрала руку от ножа, взяла телефон и хмуро посмотрела на светящийся экран. Номер был незнакомым, поэтому отвечать не спешила. Когда я только начинала осваиваться в городе, уже случалось, что чужаки по телефону настойчиво пытались навязать мне странные сделки, которые едва не обернулись неприятными последствиями. Но звонивший оказался упрям. Ещё несколько секунд я, не отрываясь, гипнотизировала экран, будто этот суровый взгляд мог избавить меня от необходимости говорить. В конце концов, тяжело вздохнув, сдалась и скользнула пальцем по зелёному кружку.

– Здравствуйте. Это Селена Вайпер? – раздался в трубке приятный мягкий голос мужчины почтенных лет.

Мне он сразу показался смутно знакомым. Единственным пожилым человеком, с которым я успела сойтись в этом мире, был нумизмат Оливер Сильверберг. Впрочем, я могла и ошибаться – всё ещё плохо распознавала людей по голосу, особенно когда он доносился из динамика этого плоского куска пластмассы.

– Здравствуйте. Да, это я, – ответила с лёгкой задержкой. Общение с незнакомцами до сих пор давалось мне с трудом, особенно если инициатором разговора выступала не я. – С кем говорю?

– Ох, да, простите старого человека. Это Оливер Сильверберг, – с лёгким смешком представился мужчина.

– Что-то случилось? – в мыслях сразу вспыхнул образ оставшихся в шкафу серебряных монет из Нидара. Вероятно, ценитель древностей звонил именно из-за них.

– Нет, что вы, Селена. Ничего дурного не случилось, уверяю вас, – поспешил успокоить нумизмат, уловив моё напряжение. – У меня к вам сугубо деловое, но, смею надеяться, приятное предложение.

– Слушаю.

– Вы, должно быть, уже слышали, что в нашем городе скоро распахнёт двери большой музей, посвящённый мировой истории и, непосредственно, прошлому Нортмея. Завтра по этому случаю состоится закрытый благотворительный вечер. На нём пройдёт грандиозный аукцион по приобретению ценнейших экспонатов для выставочных залов. Посетить раут в качестве почётного гостя или стать полноценным участником торга – решать только вам. Если вы согласитесь, я немедленно отправлю вам пропуск.

Предложение Сильверберга мгновенно заставило меня подобраться. Раз вечер будет целиком посвящён истории, у меня появится редкий шанс лично пообщаться с хранителями древностей. Возможно, среди старых свитков и находок я смогу нащупать хоть какую-то зацепку в своём тайном поиске дороги домой.

– Да. Я приду. Спасибо, мистер Сильверберг.

– Прекрасно! – едва ли не с восторгом отозвался нумизмат. – Я сию минуту отправлю вам приглашение на электронную почту. Мистер Лэн великодушно поделился со мной вашим номером. До встречи завтра, мисс Вайпер.

Не успела я попрощаться в ответ, как Сильверберг отключил связь. Я так и осталась сидеть на кровати, гипнотизируя потемневший экран, когда буквально через минуту гаджет утробно пикнул, оповещая о новом послании. Я послушно коснулась пальцем всплывшей строчки, и передо мной во всю ширь развернулась яркая, богато оформленная страница:

Тайны ушедших эпох: Возрождение.

Благотворительный вечер под патронажем Городского исторического музея Нортмея.

Уважаемый гость! Имеем честь пригласить Вас на закрытый вечер, посвящённый сохранению и возрождению исторического наследия. В программе мероприятия:

Торжественный благотворительный аукцион: уникальный шанс для меценатов и коллекционеров внести свой вклад в историю и приобрести редчайшие артефакты древности для пополнения экспозиции Городского музея;

Грандиозная развлекательная программа «Иллюзия и Реальность»: Вас ждут завораживающие выступления воздушных акробатов, воссоздающих трюки древних эпох, и невероятное шоу величайших иллюзионистов современности, стирающее грани между возможным и невозможным;

Главный номер вечера: легендарный и смертельно опасный трюк «Освобождение из водяного куба».

Дресс-код: Black Tie (вечерние платья в пол и смокинги).

Театр «Энигма», начало в 20:00.

Я несколько раз перечитала приглашение, буквально вгрызаясь в каждое слово. Правильно ли я всё поняла? На этом вечере действительно соберутся люди, наделённые магическими способностями? Такие же, как Вольва из моего родного Нидара, умеющая повелевать ветрами и заглядывать в чертоги мёртвых? Разум, успевший пропитаться холодным скепсисом этого века, шептал: не глупи, это лишь слова на красивой бумаге. Но я знала то, чего не знал их интернет. Руна была настоящей. А если в этом мире осталось хоть что-то настоящее, оно должно было отзываться. Внутри груди робкой птицей зашевелилась отчаянная надежда. Это был мой шанс. Если не вернуться назад, то хотя бы получить ответы на вопросы, которые выжигали мою душу каждый день.

«Дресс-код: Black Tie, вечерние платья в пол и смокинги». Слова я перевела без труда, но смысл их по-прежнему ускользал от меня. В моём скромном гардеробе из практичных брюк и свободных маек не водилось ничего даже близко похожего на праздничные наряды знатных фрау. Но я точно знала, кто именно поможет мне развязать этот узел.

Сегодня в шесть вечера у меня была запланирована встреча с Эриком и Катрин. Небольшое кафе под названием «Старый причал» располагалось всего в паре кварталов от моего дома. Его приметила Катрин по совету своей коллеги из больницы. Если просто идти мимо по шумной неоновой улице, вывеску «Старого причала» можно было легко пропустить – заведение пряталось в полуподвальном помещении старого кирпичного здания, укрывшись от городского гула массивной дубовой дверью. Но тех, кто знал о его существовании, оно встречало удивительно уютной атмосферой: приглушённым тёплым светом, ароматом свежемолотых кофейных зёрен и простым, но невероятно вкусным меню.

Я бросила короткий взгляд на настенные часы. До назначенного времени оставалось ещё достаточно, но знала по опыту: даже если выйду вовремя, мне всё равно придётся ждать ребят за столиком в одиночестве. Пунктуальность с их сумасшедшей работой в полиции и больнице всегда отходила на второй план.

Я честно попыталась снова погрузиться в изучение сухих параграфов государственного права, но уже через несколько минут поняла, что польза от этого занятия стремительно падает к нулю. Чёрные буквы расплывались перед глазами. Все мои мысли были намертво заняты предстоящим вечером и предвкушением открывающихся возможностей. Сдавшись, я закрыла тяжёлый учебник, снова взяла в руки телефон и, открыв мерцающую страницу приглашения, принялась перечитывать его по кругу, словно священный свиток.

Наконец, я решила потихоньку собираться. Всё равно Катрин и Эрика придётся ждать, но количество времени для меня значения не имело – терпением воина я обделена не была.

Из шкафа достала широкие рваные джинсы и плотную облегающую футболку, а в коридоре на полке послушно ждали кроссовки. К нынешней одежде нового века я уже успела привыкнуть, всегда выбирая для себя максимально практичные и удобные вещи. Порой в местных лавках встречались предметы гардероба, вызывавшие у меня огромные сомнения не только в своей полезности, но и вообще в здравом смысле создателя. Скинув домашние шорты и лёгкую майку, я быстро переоделась и, прихватив с кровати телефон, вышла из студии.

До «Старого причала» шла не спеша, полностью погружённая в собственные мысли. Но даже несмотря на прогулочный шаг, до заведения добралась всего за пятнадцать минут.

Наш привычный угловой столик у кирпичной стены, к счастью, оказался свободным. Я опустилась на стул и по многолетней привычке сразу заняла место, с которого лучше всего просматривалось всё пространство зала и входные двери. В этом времени носить с собой оружие обычным людям было строго запрещено законом. Без своего верного меча на поясе я до сих пор чувствовала себя уязвимой и неуверенной, словно голая перед строем врагов. Даже за обычный охотничий нож, спрятанный в сапоге, здесь можно было получить серьёзные неприятности.

Ко мне сразу подошёл официант. Я сделала свой привычный заказ, мельком взглянув на настенные часы за спиной парня. Время медленно приближалось к шести вечера.

Как и ожидалось, Катрин появилась в дверях кафе, когда стрелки часов уже уверенно перешагнули за половину седьмого. Я к этому моменту уже меланхолично допивала вторую чашку горячего капучино, разглядывая узоры из молочной пены.

– Прости, Селена! Ужасно задержалась. Смена в больнице – просто сумасшедший дом! – девушка крепко, по-родственному обняла меня в знак приветствия и шумно отодвинула тяжёлый стул рядом.

Подозвав взмахом руки официанта, она быстро заказала себе лёгкий салат и большую порцию горячего мяса.

– Ужасно голодная, просто умираю! Ты даже не представляешь, Селена, какое представление нам сегодня устроила дневная бригада скорой помощи, – Катрин сделала большой глоток принесённой воды и заговорщически подалась вперёд. – Привозят в приёмный покой парня. Весь исцарапанный, куртка в клочья, орёт как резаный и умоляет спасти его от смертельного яда. Знаешь, кто он? Вор-домушник! Залез в квартиру к какому-то богачу, а тот оказался безумным коллекционером экзотических птиц. И этот гений криминального мира попытался украсть огромного говорящего попугая какаду, который стоил кучу денег. В итоге птица устроила ему настоящую кровавую баню – прокусила палец до кости и чуть ухо не оторвала! Он так испугался, что сам вызвал себе «скорую».

Я невольно приподняла брови, отставив чашку в сторону. Мысли о воинах, павших в честных битвах с медведями или волками в лесах Нидара, никак не вязались с этой нелепостью.

– И этот... разбойник сдался в плен пернатой твари? – с искренним недоумением спросила я, сдерживая улыбку. – В моём мире над таким горе-охотником смеялся бы весь род.

Катрин прыснула от смеха, едва не поперхнувшись водой:

– Вот и мы в ординаторской еле сдерживались! Зашили ему ухо под конвоем полиции, теперь поедет в тюрьму. Боже, столько шума из-за одной глупой птицы! В общем, повеселил он нас знатно. А у тебя как день прошёл? Мучила параграфы законов?

Ответить я не успела – тяжёлая дубовая дверь кафе вновь с шумом распахнулась, и на пороге появился Эрик. Выглядел он так, словно только что вышел из затяжного боя с бумажными монстрами.

– Привет, девушки, – парень устало плюхнулся на оставшийся свободным стул и небрежным движением поправил очки на переносице. – Обычно на свидания опаздывают дамы, но в нашем отделе свои правила. Мар… вы сами прекрасно знаете, как он работает. Скорее законы физики и мироздания пойдут задом наперёд, нежели этот человек отпустит кого-то домой вовремя или позволит отложить рапорт на завтра, – со вздохом пожаловался Лэн, подзывая официанта.

– Мне жаль, – я сочувственно положила ладонь на плечо Эрика, прекрасно понимая его досаду. Сама мысль о том, чтобы безраздельно находиться в подчинении у Вальдемара Ларсена, до сих пор вызывала у меня внутреннее сопротивление. – Над чем вы сейчас работаете?

Эрик огляделся по сторонам, словно Мар мог материализоваться прямо из чашки с кофе, и на его лице расплылась довольная улыбка.

– Вообще-то, Селена, мы закрыли дело! – приглушённым голосом выдохнул он, звякнув ложкой о стакан с чаем. – Помнишь то запутанное расследование, о котором я рассказывал тебе позавчера? Когда на лесной тропе, прямо за стеной недавно открывшегося городского стрельбища, нашли тело крупного инвестора. Его породистый конь испугался внезапного эха от залпов, понёс, сбросил всадника, и тот насмерть разбился головой о выступающий валун. Коня нашли в паре километров. Дилан и все опера в один голос твердили: несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств. Дело уже шло в архив. Первичный компьютерный скрининг крови трупа пришёл абсолютно чистым – автоматика ищет лишь стандартную химию, наркотики и популярные медицинские препараты. Ларсен уже готов был подписать бумаги.

Я хитро прищурилась, сделав глоток латте:

– Но судмедэксперт Элин засомневалась?

– В точку! – Эрик едва не подпрыгнул на стуле от восторга. – Её смущали странные бледные пятна на ладонях погибшего, да и то, что руки опытного наездника так и не сомкнулись на поводьях. Элин думала на редкий инсульт или внезапный спазм сосудов, но компьютерный анализ ядов молчал. И тут я вспомнил твою подсказку. Ты ведь сразу сказала, что так действует только сок аконита – древнего «борца-зелья». Невидимый глазу, он проникает сквозь поры, а при выбросе адреналина мгновенно лишает руки силы и останавливает сердце. Прозрачный, без пятен и разводов – потому перчатки инвестора казались экспертам идеально чистыми.

Я с улыбкой кивнула. В моём времени соком аконита тайно натирали рукояти вражеских мечей и щитов перед долгими походами, и коварство этого «царь-зелья» я знала слишком хорошо.

– По твоей точной наводке, – увлечённо продолжал Эрик, – я буквально заставил Элин взять смывы с внутренней подкладки перчаток инвестора и вручную запустить редчайший растительный тест, который даже не забит в базу нашей автоматики. И бинго! Хроматограф выдал запредельную концентрацию аконитина. Ловушка была рассчитана безупречно: преступник перерыл весь интернет в поисках редких токсинов и вычитал на каком-то медицинском форуме, как именно действует концентрат аконита. Он обработал перчатки ещё на конюшне, зная, что жертва поедет мимо стрельбища. Конь понёс от грохота, а лишённый сил всадник разбился, так и не сумев удержаться в седле. Убийцей оказался его младший партнёр по бизнесу. Сегодня утром под тяжестью улик он полностью сознался.

Эрик сделал глоток чая и заговорщически хмыкнул:

– Правда, этот экзотический ручной анализ обошёлся бюджету нашего убойного отдела в кругленькую сумму с тремя нулями, отчего Ларсен остался в диком «восторге». На планёрке он, конечно, похвалил меня за «невероятную проницательность в поиске редких токсинов», но потом так пристально, странно на меня посмотрел... Его глаза стали совсем тёмными, словно произошедшее разбудило в нём личных призраков. В его голосе прорезался такой холод, какого я никогда не слышал. Но он так и не заподозрил, что эту логику следопыта мне подсказала девчонка, которая видела это дело только на снимках в моём планшете. Ты снова утёрла ему нос, Селена!

Я мысленно торжествовала. Приятно было понимать, что мой первобытный опыт преследователя оставил в дураках хвалёный технический анализ руководителя отдела.

– Ну ладно вам, Шерлоки, хватит о работе, – Катрин шумно отодвинула пустую тарелку из-под салата и с любопытством уставилась на меня. – Селена, ты так и не рассказала, как прошёл твой день. Неужели, только зубрила кодексы?

– И не только, – загадочно произнесла я, слегка прищурившись. – Мне звонил Оливер Сильверберг.

– Да? И что старик хотел? Снова выкупить монеты? – удивился Эрик, поправляя очки.

– Нет, не по поводу монет. Он сделал мне предложение…

На этих словах глаза Эрика и Катрин округлились до размеров чайных блюдец, а Катрин едва не выронила вилку. Я на секунду замерла, не понимая их бурной реакции, но затем медленно опустила чашку на стол, чувствуя, как внутри снова разгорается то самое, почти священное предвкушение чуда. Развернув экран смартфона, я лёгким касанием пальца открыла страницу с золотистым тиснением и плавно подтолкнула телефон по лакированному дереву прямо к ребятам.

– И прислал вот это, – добавила я, разрушая их двусмысленные фантазии. – Похоже, завтра мне предстоит встреча с настоящим ведовством.

Эрик и Катрин одновременно, едва не стукнувшись лбами, склонились над светящимся экраном телефона. Первые несколько секунд в нашем углу «Старого причала» стояла тишина, нарушаемая лишь тихим шипением кофемашины у барной стойки. Я внимательно следила за выражениями их лиц, ожидая благоговения перед словом «ведовство», но реакция оказалась совсем иной.

Катрин с шумным вздохом облегчения откинулась на спинку стула, прижав ладонь к груди.

– О боже, Селена! Ну ты и умеешь подбирать слова, у меня чуть сердце не остановилось! – она звонко рассмеялась, а её кудряшки забавно запрыгали вокруг лица. – Я уж подумала, что наш почтенный Оливер на старости лет решил позвать тебя под венец! Но это… Подожди, это же закрытый вечер в театре «Энигма»!

Она снова выхватила телефон, и её глаза загорелись неподдельным, чисто женским азартом, когда девушка дошла до нижних строчек.

– Дресс-код: Black Tie! Вечерние платья в пол! Эрик, ты слышал?! Завтра элита Нортмея открывает новый музей, и Сильверберг прислал Селене официальный ВИП-пропуск! Так, отставить учебники по праву. Завтра утром мы берём твои кроны, Селена, и отправляемся штурмовать лучшие бутики в центре города. Нам нужно платье, которое превратит тебя в настоящую светскую львицу высшего общества! И туфли! И макияж! Я сама займусь твоей причёской, сделаем что-нибудь грандиозное!

Я невольно поправила воротник футболки, чувствуя, как от одного слова «туфли» по спине пробежал холодок. Здешние праздничные наряды до сих пор казались мне изощрённым орудием пыток.

Пока Катрин строила планы по захвату модных магазинов мегаполиса, Эрик оставался удивительно спокойным. Он медленно снял очки, протёр стёкла краем футболки, водрузил их обратно на переносицу и скептически прищурился на экран.

– Аукцион и акробаты – это ладно, обычная программа для спонсоров, – пробормотал он, а затем перевёл на меня серьёзный взгляд. – Селена, я вижу, на какие именно слова ты так пристально смотришь. «Шоу магии и иллюзий». Слушай меня внимательно: на этом вечере не будет настоящих ведьм.

Я нахмурилась, и внутри меня шевельнулось глухое раздражение.

– Но на золотой бумаге чётко выбиты эти слова, Эрик. Сильверберг упрям, но он не стал бы лгать.

– Он и не лжёт, – мягко вздохнул Лэн, пододвигая телефон обратно ко мне. – Просто в нашем веке слово «магия» потеряло свой священный смысл. Иллюзионисты – это не ведьмы в твоём понимании, у них нет связи с богами, они не умеют проклинать врагов или открывать врата времени. Это просто очень ловкие артисты. Обманщики, если говорить прямее. Всё их шоу – это чистая механика, игра света, тайники в реквизите и долгие тренировки рук, чтобы обвести зрителей вокруг пальца. Они продают иллюзию чуда тем, кто готов за это платить. Не жди от них невозможного.

Его слова больно задели мою гордость. Для воина Нидара магия всегда была грозной, осязаемой силой, которую нельзя было подделать или купить на аукционе.

– Вы, люди будущего, слишком горды, раз думаете, что подчинили себе устройство мироздания, – хлёстко ответила я, пряча телефон в карман брюк. – Вы верите только своим датчикам и приборам. Но я знаю, что руна Альгиз перенесла моё тело сквозь одиннадцать веков не с помощью вашей механики. И если в театре «Энигма» завтра соберутся те, кто называет себя магами, я загляну им в глаза. Охотник всегда отличит дешёвого шута от того, кто действительно владеет силой.

Эрик лишь понимающе улыбнулся и поднял руки в примирительном жесте:

– Ладно, ладно, сдаюсь. Спорить с викингом – себе дороже. Но Катрин права в одном: без вечернего платья тебя туда просто не пустит охрана на входе. Так что готовься к завтрашней большой охоте за шёлком.

После этого мы ещё долго сидели за нашим угловым столиком «Старого причала», слушая, как за окнами шумит вечерний город. Катрин и Эрик увлечённо обсуждали предстоящий благотворительный вечер и буквально по минутам расписывали планы на завтрашний день. Девушка прямо во время посиделок вытащила телефон и, подмигнув нам, позвонила коллеге по больнице. Вопрос с выходным решился за пару минут, и она победно отсалютовала нам красивым бокалом с безалкогольным коктейлем: «Всё, завтра я свободна!» Эрик же лишь обречённо вздыхал – его выходной ему никто просто так выдавать не собирался, особенно Мар. Весь следующий день ему предстояло провести на службе в участке под суровым надзором Ларсена, так что помочь с покупками он физически не мог, и нам с Катрин предстояло отправиться в центр города вдвоём. Она вовсю планировала, в какие именно кварталы Нортмея и в какие бутики нам стоит заглянуть ради лучшего наряда, а сам Эрик прагматично подсчитывал тайминги, чтобы мы без опозданий добрались к открытию дверей театра. Мы расплатились за ужин и разошлись, когда сумерки окончательно затопили мегаполис, раскрасив улицы в неоновые цвета.

Вернувшись в свою студию, я не стала включать яркий верхний свет. В комнате царил полумрак, отбрасываемый гигантской рекламной вывеской со стены соседней высотки.

Я привычно подошла к шкафу, вытащила из глубины походную сумку и бережно коснулась старой, грубой кожи ножен своего меча. Оружие молчало, храня запах дыма и сырой земли Нидара. Дорога назад казалась закрытой, но завтрашний день впервые за этот манудр дарил мне осязаемую надежду. Я заставила себя лечь, по привычке сжав под подушкой рукоять охотничьего ножа.

Завтрашняя охота в театре «Энигма» должна была изменить всё.