Иллюзия перемен

Глава 1. Король умер

Я выжила только потому, что мне повезло.

Я стояла и смотрела, как Терри ведет мою Тень в белом плаще к отцу и не знала, чем всё закончится. У отца были причины желать смерти всем нам: и Терри, и Тени, и мне. Особенно мне: он не мог не разузнать, что Алишера пригласила я, и Тень за браслетом-чтецом отправила тоже я, рассчитывая, что если она не преуспеет, то попадётся. Газетчики были готовы и Терри, который работал в службе безопасности магической академии — тоже.

Всё для того, чтобы король, мой отец, больше беспокоился о своём демоне, как я тогда думала. Мне требовалось пространство для манёвра, чтобы хотя бы на какое-то время демон выглядел в глазах отца хуже, чем я. Поэтому я… совершила множество ошибок и подвела мою бедную сестру. И теперь она идёт к королю, притворяясь мной, и знает, что делает свои последние шаги на земле, а я стою в толпе и молю Святых Хранителей, чтобы хотя бы с Терри ничего не случилось, раз уж сестру я спасти не смогла…

Когда Тень упала на колени, мне показалось, что я умираю вместе с ней — прямо в сердце вонзилась невидимая игла. Но я не упала вместе с ней — меня удержал магистр Карьян и закрыл своей спиной. Ледяные глаза смотрели на меня совершенно без сочувствия.

— Что-то случилось? — спросил он холодно.

Я даже вдохнуть не могла, не то что ответить. Наверное, моё перекосившееся лицо навело магистра на какую-то мысль, и он оглянулся. Теперь только он видел, как моя тень и Терри идут навстречу королю в белом мундире и его чёрной гвардии...

Навстречу смерти.

— Он что, убил её? — удивился он и снова посмотрел на меня, как будто это я должна дать ему пояснения. — Она упала.

Я с трудом заставила себя поднять голову, но мало что видела за спинами людей в белых плащах и синих форменных куртках, которые все разом качнулись вперёд. Мне осталось смотреть на чёрный вихрь, взметнувшийся от земли до рваного подола тяжелых свинцовых туч. Кажется, этот магический ветер налетел на моего отца и сбросил с его головы белую фуражку с золотым кантом. Это мне повезло разглядеть, но я не видела, как она покатилась по мостовой. Я почти ничего не видела.

— А король?

Говорить было сложно: раскалённая спица в сердце таяла неохотно, а пока её проворачивала невидимая рука, я почти не могла дышать.

— Он короля убил, брат… самого короля убил… — обернулся к Карьяну магистр изрядного роста, который стоял по правую руку от меня. Я с досадой покосилась на него, жалея, что в этот момент, когда решается судьба двух… нет, трёх самых близких мне людей, я ничего не вижу из-за того, как сильно прихватило сердце, и из-за спин, затылков и плеч мужчин и женщин. Это было частью плана: король не должен был видеть меня — только мою тень, но сейчас, если он мёртв, то мне нужно было действовать скорее, а меня окружало все больше людей, которые понемногу двигались вперёд, чтобы лучше видеть. Они продвигались вперёд, а Карьян стоял на месте, как скала, и держал меня.

— Что происходит? Что с принцессой? Она жива? — пронёсся ропот над головами.

— Принцесса в безопасности! Она здесь! — крикнул тот высокий, который был рядом со мной.

Я бросила на него взгляд исподлобья. Вот и затеряйся в толпе, когда рядом такие добровольные информаторы оказываются с такими гулкими голосами. Небось на другом конце площади услышали.

Может, и к лучшему, если услышали.

— А там тогда кто?!

— Это точно была она, принцесса, я видела!

— Это магия крови!

— Это Риамен!

В поднявшейся суете кто-то сильно толкнул магистра Карьяна, из-за чего тот едва не уронил меня. Только в последний момент устоял сам и вцепился в воротник моего белого плаща, такого же, какой носил сам.

— Эй! Кто это сделал? — разозлился магистр и дернул меня за руку так грубо, что я прикусила губу, чтобы не вскрикнуть. Это было бы жалко. Недостойно моего положения.

Лучше бы я сейчас была там, рядом с Терри, вдали от всех мятежных магистров, плечом к плечу с тем, кого могу спасти только я. Что с ним сделают гвардейцы, убьют на месте? Я прислушивалась, не раздастся ли звук выстрела. Ждать его было так же больно, как раз и навсегда терять тень... Сестру. Беспомощной и затёртой в толпе чужих людей быть так же невыносимо, как смотреть, как отец избавляется от всех, кто тебе дорог.

— Да меня самого пихнули… — оправдывался молодой магистр, поднимая с брусчатки упавшую синюю фуражку с колючей звездой академии.

— А с принцессой что? Она поднялась? — спросил Карьян, приставив ладонь козырьком, как будто ему в глаза светило солнце. Тучи рваными темно-серыми клоками клубились над головой и вот-вот должен был начаться шторм. Может, уже и первые капли дождя летели, а может, то был чёрный пепел от сгоревшего купола, который всё никак не мог осесть, а носился в воздухе, пахнувшем гарью.

— Так вот же она стоит рядом с нами, брат, принцесса Эсстель. Верно ведь, ваше высочество?

Я молчала. Во рту стало горько от осознания, что Карьян знал: там тоже принцесса. Мало кто из магистров знал: только Терри, Карьян, сам Верховный магистр Арчер и… вроде бы всё. Пусть бы так и оставалось. Мы не можем позволить себе объявить траур по принцессе, о существовании которой знало так мало людей.

Карьян посмотрел на меня свысока. И немудрено: кажется, они все тут были выше меня.

— Выродок Риамен только что убил вашего отца и… — холодно сообщил он.

— Помогите мне, Карьян, — перебила я, тоже холодея при одной только мысли, что сейчас вслух прозвучит слово «сестра». — Подайте мне руку.

Наверное, если бы я искала союзника, который менее всех был бы расположен мне помогать, никого более походящего, чем Карьян, я бы не нашла во всем Акато-Риору. Он подставил мне локоть, но смотрел так, будто у меня отросла вторая голова, и ему это не нравится.

Но мне его помощь была просто необходима. Ноги не слушались с тех пор, как на нас с Терри напали люди короля. Ему отрезали руку, на которой он носил браслет, и сломали ногу просто потому, что могли, а мне в спину воткнули иглу, видимо, с каким-то лекарством, чтобы отбить мне охоту сбегать от отца. Так мне прошипел на ухо один из людей отца. Жаль, что я не запомнила его лицо и не узнала его имя.

Сосредоточившись на том, чтобы передвигать ватные ноги, я не поднимала глаз от мостовой. Серые камни сменяли пестрые, а потом наоборот, а я видела только темно-синие брюки магистров, черные ботинки и — изредка — полы белых плащей.

— Почему так злитесь, Карьян? — вполголоса спросила я, не поднимая головы. — Король привел гвардию, разрушил купол, чтобы подчинить академию. Мы с Терри сделали все, чтобы никто не пострадал, а вы называете его выродком. Если не так выглядит чёрная неблагодарность, то я и не знаю, как она выглядит.

Магистр молчал так долго, что я уже подумала было, что он просто оставит мой вопрос без ответа и усмехнулась про себя: как невежливо по отношению к той, кого Верховный магистр собирался использовать в качестве заряжающего кристалла, чтобы восстановить купол, а с ним — защиту от короля. Условную защиту. Отец постоянно отправлял в академию своих людей: и как соглядатаев, и как диверсантов, и просто в качестве напоминания Арчеру: «Я тебя и в постели достану, старый враг».

— Риамен вел эту девушку так, как ведут овцу на бойню. Я давно его знаю. Видел не раз, как он разменивал жизни людей ради сомнительной выгоды. Никого не осталось в живых, ни одного человека, который доверял бы ему — он всех вокруг себя сгноил, но убил-таки короля, как обещал. Небось рад, — процедил Карьян.

— Он обещал? — медленно переспросила я, думая только о том, что мне следует благодарить Хранителей за то, что до сих пор могу ходить, пусть и не очень быстро, и не очень самостоятельно; за то, что могу дышать воздухом, который пропах гарью, и от которого так сильно болело в груди. Этим ядовитым воздухом, в котором продолжал бесконечно осыпаться пепел. Быть благодарной за то, что до сих пор до моих ушей не донесся ни один выстрел.

— Да. Он был агентом короля в академии, а теперь на глазах гвардии убил принцессу, чтобы свести с ним счеты.

— И самого короля? Что с ним? Вы видите? — спросила я, бросив взгляд снизу вверх на высокого магистра. Карьян с уверенным видом прокладывая нам путь мимо взволнованных и примолкших магистров. Мелькали нашивки на груди, растерянные лица, синие глаза…

Ответил мне не он. Какая-то кудрявая женщина в темно-синем платье услышала мой вопрос и обернулась ко мне.

— Он упал и не поднимается. Кажется, Терри использовал что-то… — испуганно произнесла она.

Карьян мягко, но настойчиво отодвинул и эту женщину, чтобы уступила нам дорогу.

— Они всё это спланировали, чтобы освободить нас, Вария, — сказал он с кривой усмешкой. — Мы должны быть благодарны.

— Да, — тихо сказала я, скорее себе самой, чем кому-то из магистров. Они не понимают и сотой доли той боли, что досталась мне. Они всего лишь потеряли купол, под которым их держали, как мышей: в тепле и безопасности, а я навсегда потеряла возможность узнать сестру, которую мой отец отнял у меня, когда мы лежали в колыбели.

Если подумать, а я думала об это постоянно с тех пор, как узнала… Что мешало отцу сделать тень из меня? Хватило бы у меня сил держаться, как Тамине? Годами, десятилетиями подчиняться любому слову и знать, что тебя растят как свинью на убой — на корм демону, которого пестуют в твоем сердце? Хватило бы мне сил не сломаться и победить в итоге?

Я не чувствовала в себе и сотой доли той силы и несокрушимости, которые, очевидно, все достались Тамине. А мне достался весь страх, который Создатель отмерил на нас двоих. Я боялась, что не сумею справиться с королевством, которое упало в мои ослабевшие руки. И этот страх в моих глазах точно видел магистр Карьян, потому и говорил со мной таким тоном, какой отец никогда бы и спустил.

— А что Терри? — ещё тише спросила я.

— А что ему сделается? — удивился Карьян.

И тут я сама всё увидела. Прямо в этот момент Терри стоял на коленях над распластанным по брусчатке белым плащом. Тени не было. Совсем не было, нигде. Даже тела от неё не осталось, один только плащ…

Двое гвардейцев направляли ружья на склоненный затылок Терри, пока остальные выстроились полукругом и ждали команды.

Костыль валялся настолько далеко, что становилось понятно: его выбили пинком. Терри держал над головой единственную уцелевшую ладонь. Пустой рукав трепал ветер.

— Стойте! — что было сил крикнула я и покачнулась. Карьян удержал меня. И сжал мою руку настолько крепко, что мне стало больно.

— Это всё из-за него, — процедил магистр, явно забыв, кого он держит. — Пусть хоть минуту… прочувствует всё на себе.

Я бы хотела, чтобы этот Карьян почувствовал на себе то, что приходилось и приходится чувствовать Терри.

— Мне больно. Пусти…

Карьян медленно и нехотя разжал ладонь.

— Это всё из-за него, — упрямо повторил он, особенно выделив слово «всё».

— Я обещала, что никто не пострадает. И он тоже, — прошипела я, глядя на Карьяна с той же злостью, с какой он смотрел на Терри.

Наверное, не стоило это добавлять, но я не сумела отказать себе в желании уколоть.

— Если Терри умрёт, я не буду защищать вас, Карьян.

Гвардейцы, услышав окрик, стали оглядываться на меня, но оружие не опустили. Когда Терри повернул голову, его довольно грубо ткнули чёрным стволом в щёку, принуждая опустить взгляд.

— Быстрее, — сквозь зубы процедила я, боясь не успеть.

Только бы не потерять ещё и Терри…

Карьян подчинился приказу, и мне стало сложно так быстро переставлять непослушные ноги, чтобы успевать за его широкими шагами. Один его шаг — мои два или три. Подошвы отчётливо стучали о камни. Ветер сметал чёрные хлопья с мостовой.

— Я Эсстель Тамина Риору! Я приказываю всем остановиться! Больше никто сегодня не умрёт!

Не знаю, как мне удалось всё это сказать, ни разу ни поперхнувшись, хотя внутри всё скрипело и саднило.

Неровный камень некстати попал под каблук. Нога подвернулась, и я упала, а Карьян не помог удержать равновесие на этот раз. Больно! Я подняла дрожащую ладонь и посмотрела на новую ссадину.

— Да что ж вы так… — прошипел Карьян, довольно грубо потянув за локоть. Кажется, теперь и он жалел, что вызвался сопровождать меня.

Проклятые ноги отказывались повиноваться с тех пор, как гвардейцы короля напали на нас с Терри и отняли читающий мысли браслет. Но, может, сейчас мои колени подкашивались не только из-за порции яда. Я не могла оторвать взгляд от лежащего на тёмных камнях отца. Ни единой капли крови не пролилось на светлый парадный мундир. Тщательно уложенные белые волосы трепал ветер. Его глаза неотрывно смотрели на мрачное небо. Вот-вот повернет голову ко мне и скажет, что я разочаровала его, но…

Его рука в белоснежной перчатке лежала безвольно, и, кажется, на неё наступал чей-то каблук в суматохе — остался пыльный след.

И это убедило меня сразу и навсегда. Он мёртв. Король мёртв.

Гвардейцы в чёрном подняли на меня оружие, когда Карьян всё-таки помог мне встать.

Я уставилась на них, не веря, что они всерьёз.

— Магистр, подними руки над головой! Пять шагов в сторону, — скомандовал сотник. Паташ? Да, кажется Паташ. Или нет?

Я плохо знала королевскую гвардию, потому что отец не доверял своим людям и постоянно тасовал их, как карты в колоде. Только Риттау был сотником достаточно долго — лет пять, пожалуй, — чтобы я сумела хорошо его запомнить.

Мне требовались свои люди. Прямо сейчас я так остро нуждалась в их поддержке, но никого из них не было рядом. Хотя бы Секретарь мог же прийти сегодня на Народную площадь, чтобы помочь мне? Или он поступил правильно, что не пришел?

Я стояла напротив сотника совсем одна, и мне не на кого было рассчитывать — Карьян подчинился приказу вооруженных гвардейцев и сделал так, как ему велели. Правда, на него всё равно смотрели так кровожадно, будто мечтали только о том, чтобы убить мятежного магистра на месте. Как будто только и ждали, чтобы получить повод выпалить по живому человеку из этих новых ружей, которые мой отец покупал у жителей Нового света специально для того, чтобы объявить войну Верховному магистру Арчеру. А может, самому императору О-Диура.

Или всему миру сразу.

Великий король ставит перед собой грандиозные цели. Да, точно. Так он всегда говорил.

— Не стрелять! — хрипло сказала я. Мой голос дрожал. Я сама себе не верила и не подчинилась бы, наверное, такой жалкой оборванке с отрезанными косами. Волосы трепал ветер, и они щекотали щёку, лезли в глаза, но я не шевелилась и не пыталась убирать их.

Молчание стало мне ответом. Короткое, но всё же. В этот бесконечный миг я поняла, что чувствовал мой отец, которому всюду мерещилась измена. Заговор. Убийцы. Да вот же они, эти заговорщики и убийцы, носят чёрную униформу личной королевской гвардии!

Я поняла, что не могу доверять этим людям с черными дырами вместо глаз. Изменённым при помощи запретной магией крови людям, которые сейчас смотрели на меня так же страшно, как порой смотрела Тень. Только отец мог управлять этими мужчинами, но точно не я. Вся моя власть над изменёнными началась и закончилась на Тени и то вряд ли отец это планировал.

Хоть бы Терри нашёл способ излечить их как можно скорее! Или кто-нибудь… Хотя бы ещё один браслет контроля собрал для начала. Страшно не знать, можешь ли ты положиться на тех, кто должен тебя защищать! Страшно, когда они могут наставить на тебя оружие и выстрелить!

— Мятежный магистр убил короля, — отчеканил сотник, глядя на меня совершенно так же, как смотрел бы волк, на которого в последний миг перед прыжком на врага, надели ошейник.

Я оглянулась на Терри. Пользуясь замешательством палачей, не ожидавших, что публичную казнь остановят, он бросил на меня быстрый взгляд, безумный от потрясения и отчаянной надежды.

— Но так нельзя… — совсем по-детски пожаловалась я и стала озираться в поисках хотя бы одного знакомого лица. — Нельзя просто так казнить человека… Без суда.

— Он убил короля без суда, — скривился сотник. — И мы его убьем, как собаку. Бешеную собаку, которая загрызла хозяина, не судят.

— Я не убивал! — подал голос Терри, за что сразу же поплатился: его ударили прикладом по затылку, отчего тот упал плашмя, едва успев подставить единственную руку под лицо, чтобы сберечь зубы.

У меня сами собой сжались кулаки.

— Он говорит, что не убивал! — ткнула пальцем я. — Нельзя казнить, пока вина не доказана.

Сотник покачал головой и развел руками.

— Моя сотня подтвердит, что этот выродок убил короля, да еще и девушку Древней крови в жертву принёс для этого. Все видели?

Нестройный хор голосов подтвердил слова начальника.

— Я не видела… — Мой голос снова сорвался, и я не успела договорить, что собиралась, а там был целый список угроз разной степени глупости.

Святые Хранители, как же сложно остановить казнь без суда, если оружие держат те самые законники, которых в другом случае можно пригрозить вызвать!

— Трибунал!.. — промычал Терри, держась единственной рукой за разбитый нос. Сквозь пальцы вяло сочилась кровь.

— Трибунал может доказать его вину, — с готовностью поддакнул Карьян.

Я развернулась к нему: совсем забыла о том, что за нами наблюдает и всё слышит ещё один магистр! Он явно хотел, чтобы Терри приговорили, но я ухватилась за эту соломинку:

— Да! Никто, кроме магистров, не может судить магистра!

В наступившей тишине я слышала только хлопки вспышек камер искателей. Газетчики уже были здесь, спасибо Алпину Фареллу, что прислал людей. Захочет ли этот сотник под камерами расстреливать магистров?

— Прикажите опустить оружие, — попросила я, злясь на себя, что не могу пока говорить так же властно, как отец. Просто не получалось. Жизнь Терри зависела от моих слов, а я могла только сипеть и умолять. Жалкое зрелище.

— Опустить оружие, — после бесконечно затянувшейся паузы скомандовал сотник своим людям, и ружья вразнобой опустились.

Я наконец-то выдохнула и постаралась улыбнуться так, чтобы эти мужчины не подумали, будто их принцесса нисколько не доверяет им.

— Так лучше.

Губы плохо слушались, будто замерзли.

Я подошла к Терри и остановилась перед ним, заставив посторониться гвардейцев, которые пристально следили, чтобы он не шевелился.

Сотник обжёг меня подозрительным взглядом. Ну да, он же только что видел, как моя тень рассыпалась пеплом. Теперь я должна была убедить всех, будто им померещилось.

Убедить всех, что никакой тени никогда не было и быть не могло…

Никто из королевской семьи не владеет запретной магией и не подчиняет себе чужую волю и чужую кровь. Больше никто.

Терри поднял голову и нехотя отнял ладонь от лица.

— Спасибо, — выдохнул он и постарался улыбнуться. Я увидела кровь на зубах. Он попробовал языком передние — видимо, боялся, что шатаются, и снова прижал руку к лицу.

Не знаю, как я устояла на ногах и не бросилась его обнимать и целовать на глазах у всех. Вместо этого я на негнущихся ногах подошла к отцу и замерла.

Вспышка камеры Ракуса заставила меня ослепнуть на мгновение.

— Я сказал не снимать! Десятник Кано! Сопроводите… её в безопасное место.

Нас окружили люди в чёрных мундирах, загораживая от искателей, которых я даже не успела увидеть.

— Я не могу уйти сейчас, сотник, — попыталась я найти правильные слова. — Я должна убедиться, что никто не пострадает. Этот человек… — Я указала на Терри. — Не вино…

Сотник посмотрел на меня так, что я поняла: он прекрасно знает, что король мёртв по моей вине. Знает и, видимо, считает меня преступницей. Такой же, как Терри. Только он не может поставить меня на колени на Народной площади, как поставил его. Пока не может.

Я попятилась.

— Ваша безопасность — моя ответственность. Не надо возражать, — проскрипел он. И добавил совсем не по Протоколу, обращаясь к десятнику: — Уведите её живее. А этого… Вот как раз спроси у Риттау, стоит нам его расстрелять тихо, без глаз газетчиков, или кому-то из высокородных захочется устроить театр с судом и публичной казнью. Тогда пусть организует сам.

— Будет исполнено, — коротко, по-военному, отозвался десятник.

— Нет, подожди…

Мне не позволили договорить. Мне не заламывали руки. Мне в спину не тыкали железом, как Терри, но хромать до черной кареты самоходки в окружении солдат было невыносимо. Я предпочла бы держать его за руку сейчас, чем оглядываться, надеясь увидеть его лицо за широкими плечами гвардейцев.

И мне показалось, что я видела, как сотник обменивается с Терри короткими репликами, отдает какой-то лаконичный приказ и разворачивается… Я вытянула шею, чтобы ничего не пропустить, но… Но когда мне открыли дверь самоходки, вспыхнула ослепительно-белая вспышка камеры искателей, и я снова ослепла.

А ведь я сама пригласила их на Народную площадь, чтобы король не отдал приказ убить дочь в присутствии свидетелей с камерами… И вот теперь они скорее помешали мне спасти Терри. Кто мог предвидеть, что меня не будет слушать собственная гвардия? Никто не мог этого предвидеть!

— Серые, лучше проваливайте, пока вас не арестовали, — негромко посоветовал один из моих сопровождающих, обращаясь к кому-то за моей спиной.

— На каком основании? — дерзко поинтересовался искатель в серой шляпе.

— Прошу, — поклонился мне другой гвардеец, жестом приглашая занять место внутри кареты. Я сжала шёлк белой юбки в кулаке, заметив, что солдат не прибавил положенное Протоколом почтительное обращение. Могу ли я напомнить о вежливости или это бессмысленно?

Первый тем временем рычал на газетчика:

— Шпионаж. Не скалься, пёс, а не то упадёшь ненароком и все зубы на мостовой останутся.

Я решила промолчать. Искатель тоже засобирался, вспомнив, что у него есть другие какие-то дела. Например, сохранить камеру и зубы в целости и сохранности.

Ноги не поднимались. Больше того — без локтя Карьяна я истратила остаток сил на то, чтобы дойти до самоходки без поддержки, с разбитыми коленями-то. Так хотелось прямо сейчас лишиться чувств и упасть кому-нибудь на руки, но сознание упрямо цеплялось за реальность и не желало покидать униженную принцессу. Заложницу обстоятельств. Да, точно. Обстоятельств.

— Помогите, пожалуйста, — тихо попросила я и постаралась незаметно показать, что меня нужно как-то подсадить.

Меня не понимали. Гвардейцы смотрели на меня так, будто желали мне как можно скорее провалиться в царство Владетеля и не морочить военным людям головы своими женскими капризами.

Я обернулась и увидела, что искатель в серой шляпе после угрозы ловко, как кошка, полез на фонарный столб. Камера на болталась на ремне, перекинутом через плечо.

— Ваш-высочество! — окликнул он, чтобы я посмотрела на него. — Ваш-высочество!

Я закрыла горячие щеки рукой.

— Ваш отец мёртв! Вы считаете это победой?

«А тебя точно Алпин Фарелл послал?» — зло подумала я.

Ручка на дверце была неудобной, кованой. Ладонь соскальзывала с витых граней, которые при этом ещё и впивались в кожу, стоило надавить чуть сильнее, но я не сдавалась. Я же всё-таки принцесса. Они не увидят, как я осяду на мостовую без сил. Никто не должен видеть моих слёз.

Забравшись в карету, я немедленно прижалась щекой к стеклу, надеясь увидеть, что происходит позади, может быть, увидеть Терри ещё раз, но… Снова чуть не ослепла от вспышки. Другой искатель подкараулил меня с противоположной стороны от двери! Одним движением я нервно задёрнула чёрную шторку. И спрятала лицо в ладонях.

Напротив меня сели двое. Ещё двое расположились впереди. Один уселся на моё сиденье. Буквально на юбку моего платья. И карета, набрав достаточно энергии, мягко тронулась с места.

— Мы едем в Управление, а не во дворец? К Риттау? — хрипло спросила я у одного из них, когда поняла, что она поворачивает не налево, как я ожидала, а направо. Направо вела Монетная улица, на которой располагалось городское Управление порядка.

— Да, приказ сотника, — был ответ.

Я откинулась на спинку и устало прикрыла глаза.

Логично.

Но у меня было слишком много времени на тишину, чтобы не предпринять ещё одну попытку взять ситуацию под контроль. Хотя бы в этой отдельной карете.

— Десятник Кано, — нарочито медленно проговорила я, чтобы раз и навсегда запомнить имя моего конвоира. — Десятник Кано, вы видели, как именно умер мой отец?

— Нет, ваше высочество, — настолько быстро ответил гвардеец, что я засомневалась в правдивости его слов.

— Вы согласились, что будете свидетельствовать против магистра, но кто-нибудь из вас, господа, видел, что именно сделал или не сделал магистр? — чуть громче спросила я.

— Да понятно, что демона напустил, — после паузы сказал один. — Он его с собой под плащом привел. То не девушка была, а демон натуральный!

— Петер, закрой рот, — тут же по-свойски посоветовал ему десятник.

Я нахмурилась.

— Нет, Петер. Отвечай, когда тебя спрашивает принцесса. Что ты видел?

Тот, кого назвали Петером, сидел спиной ко мне рядом с возницей. Ему даже не пришлось отводить взгляд. Очень удобно.

— Извините, ваше высочество. Думаю, что на самом деле я ничего не видел.

Повисло гнетущее молчание.

— Как я теперь понимаю тебя, отец, — тихо вздохнула я, слегка отодвигая крашеную льняную шторку и выглядывая из окошка. Люди, мимо которых катила чёрная самоходка, смотрели на неё с тревогой и замирали или, наоборот, ускоряли шаг.

Все ли они знали, что их жизнь сегодня изменилась в одночасье?

Все ли будут рады узнать, что Безумный король мёртв, а купола над магической академией больше нет?

Глава 2. Кто виноват?

— Прямо как Рагнара, да? — вполголоса спросил у своего товарища тот гвардеец, что сидел прямо напротив меня. — Тоже тень прикончила.

Я подняла взгляд.

— Меня там не было, — сухо ответил товарищ и тоже стал смотреть в окно, показывая, что не намерен разговаривать.

— Тогда крови было — два дня оттирали, — мрачно возразил другой. — А сейчас нет.

Они переглянулись.

— Всё равно Рагнара убил тот же самый магистр, я узнал его, — продолжил рассуждать гвардеец напротив, пристально глядя на меня. Глаза у него были синие, как у многих риорцев. Нос прямой, совсем как на полотнах мастера Переседека.

Почему-то десятник этому гвардейцу не велел закрыть рот, хотя в этот раз я не стала бы возражать.

— Чёрные волосы и фиолетовые глаза. Это был выродок Риамен. Его, кстати, посадили тогда за решётку до выяснения, а той же ночью пришли «ночники» и положили всех ребят в Управлении, чтобы вытащить его оттуда. Вот так-то, принцесса. Если бы его прямо тогда на месте застрелили за Рагнара, ваш отец был бы жив сейчас.

— Замолчи! — приказал десятник.

Жаль, что он не назвал имя.

Наверное, понимал, что я запомню, вот и не назвал.

— Как твоё имя, солдат? — спросила я, понадеявшись, что он достаточно глуп или самоуверен, чтобы назваться. В конце концов, ему не хватило ума держать язык за зубами сейчас.

— Тайве Лейтен, ваше высочество.

— Спасибо, Тайве Лейтен, что не боишься отвечать на мои вопросы, — улыбнулась я.

Его товарищ, который смотрел в окно, усмехнулся и едва заметно покачал головой.

— Это он ведь во всём виноват, почему вы заступаетесь за него? — не утерпел и задал свой вопрос Тайве. Я же видела, что это мучает его.

— Это не твоего ума… — ядовито начал десятник.

— Степень его вины определит суд, — тихо ответила я, расправляя на коленях белую шёлковую юбку. — Я не хочу, чтобы объединение города и академии началось с расстрелов на Народной площади. Так мы не сможем убедить мятежных магистров, что мы не желаем им зла. Если они будут считать нас убийцами, прольётся слишком много риорской крови… Тем более что у многих мятежных магистров в городе живут родные. Я не хочу, чтобы наступили Последние времена, а вы?

Гвардейцы стали переглядываться. Кажется, они поняли, что я хочу сказать, и внутренне согласились с моей правотой. На этом разговор исчерпал сам себя. Хорошо, что хотя бы теперь они перестали смотреть на меня как на предательницу и задумались о книге Песней, в которой древние мудрецы предостерегали потомков о Последних временах, когда людей охватит настолько сильная непримиримая ненависть, что брат захочет убить брата. И не останется никого. Потому и последние.

Моя первая маленькая победа далась мне непросто. Меня укачало в карете настолько сильно, что я не смогла даже встать сама, когда она остановилась. Я попросила, чтобы меня оставили в покое и позволили просто посидеть в припаркованной самоходке хотя бы пятнадцать минут, но гвардейцы и не подумали прислушаться к моим просьбам. Мне удалось настоять только на стакане воды и минутной передышке, пока Тайве Лейтен бегал за ним в приёмную.

Меня чуть не вырвало, потому что отвратительно тёплая вода в заляпанном стакане была на вкус как зола.

А потом меня насильно вытащили из кареты и, догадавшись наконец, что ослабевшие ноги подкашиваются не из моего каприза, а сами по себе, десятник Кано поднял меня на руки и внёс в Управление порядка.

— Сегодня мы не принимаем новые обращения, приходите завтра, — заученным тоном проговорил дежурный гвардеец в синем мундире, не поднимая глаз от толстого журнала. А когда поднял, то сразу вскочил со стула, как выпрыгивает игрушка на пружинке из коробочки. — Она ранена? Лекаря?

— Не ранена, — пропыхтел десятник.

— Да, позовите, — в тот же момент попросила я, и мы уставились друг на друга, а дежурный на нас.

В это время в Управление вошли остальные «чёрные», и сразу стало поразительно тихо. Так тихо, что слышно было, как тикает механизм высоких напольных часов. Горожане, которые сидели в Управлении для решения каких-то своих вопросов, сперва просочились ближе к выходу, а потом выскользнули из дверей на улицу Медных монет.

— Это племянница Риттау, если что, — напряженным голосом пояснил Кано.

— Да, я понял, — кивнул дежурный и стал листать справочник. Я так поняла, что искал номер для связи с лекарем по браслету.

— Мы к Риттау, — зачем-то предупредил Кано. Не дожидаясь ответа, он стал подниматься по лестнице.

Он него пахло порохом и гарью, а ещё крепким потом. По лицу скатывались капли и падали на жесткий воротник. Я как можно крепче зажмурила глаза, чтобы не так тошнило.

Потом он остановился.

— Он здесь? Постучи, — прошептал кому-то Кано. Вряд ли мне.

Я приоткрыла один глаз. Один из гвардейцев постучал в дверь, на которой не оказалось положенной медной таблички с именем и должностью, а только прямоугольное пятно, чуть темнее, чем полотно из красного дерева.

Предыдущего начальника Управления порядка убили люди Старого Лиса всего несколько дней назад. И теперь его кресло занял бывший сотник личной гвардии короля, Антеро Риттау.

Верный человек короля.

— Кто? — раздался приглушенный голос из-за двери.

— Десятник Кевер Кано, господин Риттау. Позвольте войти.

Господин Риттау позволил и дверной замок щёлкнул.

Увидев меня, бывший сотник королевской гвардии вскочил на ноги. Зачем-то пригладил ладонью и без того уложенные и тщательно зачёсанные на затылок белые волосы. Наверное, по привычке.

— Что с ней? Лекаря, живо! — велел он.

— Уже вызвали, — пропыхтел десятник. Он огляделся, видимо, раздумывая, куда меня сгрузить.

— Сюда. — Антеро Риттау вынес из-за своего стола собственный стул. Когда меня усадили туда, я порадовалась, что эта пытка закончилась. А ещё тому, что у стула были обитые синим бархатом удобные подлокотники.

Начальник Управления опустился возле меня на одно колено и заглянул в глаза. Я отводила взгляд. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой. Беспомощной. Внимательные фиолетовые глаза сотника всегда видели меня насквозь.

Но была ещё одна причина, почему я не могла заставить себя смотреть ему в глаза. Гораздо хуже было бы увидеть в них ту особую пустоту сейчас, как у тех, кто целился в меня на площади.

— Ваш-ш… Посмотрите на меня.

Пришлось посмотреть. Взгляд был живым и участливым.

Хорошо, что его не изменили. Видимо, у короля были другие планы на Риттау.

— Кто это сделал с вами?

Какой хороший вопрос, если подумать. Если отвечать на него полно и честно, говорить придется долго. О разном.

— Сделал что? — глядя на собственные колени, тихо спросила я. Ну вдруг он про короткие волосы спрашивает? Это я сделала сама, своими руками. У меня, разумеется, не было никаких прав так поступать, и отец был бы в ярости, если бы узнал. Может, и Риттау тоже.

— Вы не можете ходить, я правильно понимаю?

— Пока что не очень хорошо… — задумчиво ответила я, разглаживая складки юбки на коленях.

На самом деле у меня не было никаких гарантий, что это и впрямь «пока», а не «навсегда». Это значит, у Акато-Риору будет не просто первая королева за последние несколько сотен лет, а первая в истории королева-инвалид? Нужна ли такая стране?

Может, меня станут уважать ещё меньше, чем Безумного короля? Стоит ли мне вообще показываться людям на глаза, если так? Стоит ли продолжать жить, если так будет?

А если я не спасу Терри, смогу ли я вообще жить после этого?

— Это Риамен? — процедил Риттау. Он оглянулся на окно, за которым всё ещё летел пепел от сгоревшего купола академии и валил черный дым.

Я открыла рот, чтобы возразить, но меня перебил десятник Кано:

— Да. Этот Риамен убил короля. Сотник спрашивал, стоит ли его расстрелять без суда или нет.

— Нельзя без суда, — упрямо стиснув зубы процедила я. — Я против.

Антеро Риттау выпрямился и посмотрел на бывших подчинённых оценивающе. Очень похоже на взгляд короля. Я невольно поежилась и обняла себя за плечи.

Почему я его боюсь? Он, кажется, всегда был вежлив со мной.

Но он всегда был доверенным человеком Безумного короля. И он выжил на своём месте, откуда другие отправлялись к Создателю. Именно его назначили наводить порядок в Управлении после смерти предыдущего начальника. Пожалуй, у меня в самом деле есть причины бояться.

Но могу ли я допустить, чтобы этот человек видел мой страх?

— Подождите снаружи.

— Но нам приказали не спускать глаз… — попытался возразить десятник.

— Вот и не спускайте. С двери. С окон. Займитесь делом, десятник, не мне вам объяснять. — В светлых глазах Риттау сверкнуло нетерпение. — Или у вас есть какие-то сомнения на мой счёт?

Десятник открыл было рот. Я ожидала, что он начнёт спорить на правах гвардейца короля — сейчас любой из них формально был главнее бывшего начальника, но Антеро Риттау смотрел на него так внимательно и с такой дружелюбной полуулыбкой, что Кано предпочёл не озвучивать никаких возражений. Должно быть, он решил, что два сотника: бывший и нынешний разберутся между собой как-нибудь сами.

И все ушли.

Антеро Риттау подошёл к шкафу, небольшим ключом открыл дверцу и достал оттуда пару гранёных стаканов и закрытый пробкой хрустальный графин из О-Диуры. Наполнил наполовину и протянул мне.

Я покачала головой, испугавшись, что Антеро поддался пагубной привычке, которая свела с ума моего отца.

Это значит, что он так же опасен, как Безумный король…

— Это вода, принцесса, — мягко сказал Риттау и качнул графином. — Не бойтесь.

Прохладный тяжёлый стакан лёг мне в ладони, и я задумчиво провела пальцем по гладкой кромке.

— Терри говорил, что алкоголь усугубляет безумие Древних. На время приглушает голоса и высветляет тени, и становится будто легче, но это ловушка. И алкоголя требуется всё больше, и голоса звучат всё громче, а теней всё больше, — негромко сказала я, не сводя глаз с прозрачной жидкости в стакане. — Больше и больше…

— Вам не о чем беспокоиться. Это вода. Но если вы не хотите воды, я распоряжусь, чтобы нам подали чай.

Я сделала маленький глоток из вежливости, раздумывая, как начать тяжелый разговор.

— Терри Риамен, принцесса. Вы должны понимать, что он обязан понести ответственность за всё, что натворил, — всё тем же мягким тоном произнес Антеро Риттау, наблюдая за мной.

— Ему отрезали руку и сломали ногу.

Очень хотелось говорить таким же мягким тоном, как начальник Управления порядка, но мой голос предательски дрожал, выдавая, что мне вовсе не всё равно, что было, есть и будет с Терри.

Король всегда ловил меня на этом. На неравнодушии к людям.

И люди исчезали.

Все, кроме Секретаря, который был достаточно умён, чтобы сохранить своё место и жизнь. Правда, ему приходилось несколько раз начинать новую жизнь, и я старалась не спрашивать и даже не думать о цене, которую ему приходилось платить за это.

— Кто отрезал ему руку?

«Личная гвардия короля, как я понимаю», — одними глазами ответила я, а вслух сказала совсем другое:

— Я не видела лиц. На нас напали из-за угла. Терри чуть не убили, а меня отравили… или я не знаю точно, что со мной. Я почувствовала укол, как от иглы, — медленно произнесла я, неотрывно глядя на вздрагивающую поверхность воды в стакане. Каждое слово рождало круги на воде, и это было так… глубокомысленно, что я не могла отвести взгляд.

В дверь постучали.

— Это я, Самми Уверти, господин Риттау, — прозвучало с той стороны. Начальник Управления порядка отошёл от меня, чтобы открыть двери лекарю и заодно выглянул в коридор, чтобы оценить, где расположилась чёрная гвардия. Отдал одному из них приказ принести чай.

«Как любезно с его стороны», — подумала я, но ничего не сказала, хотя следовало поблагодарить за заботу. Следовало благодарить, да…

Вошёл молодой лекарь с оттопыренными ушами, в которых просвечивались сосуды. На меня он посмотрел равнодушно, наверное, не поверил, что может встретить меня здесь и в таком виде. Я снова поправила юбку на саднящих коленях, вспомнив о том, как решительно отрезала длинную косу, сбежав из дворца. Чтобы меньше походить на себя саму.

Хотела, чтобы Тень перестала быть похожей на меня.

— Я думала, что в Управлении более... опытный лекарь, — тихо сказала я.

Антеро Риттау вздохнул.

— Да, Самми молод, но не безнадёжен. Безнадёжного я как раз отправил на заслуженный отдых, потому что далеко не все недуги можно вылечить вытяжкой из салаки и молочным чаем.

От неожиданности я не сумела удержаться от улыбки. Наверное, бледная получилась и быстро угасла.

— Вот и я так же ему сказал, — слегка улыбаясь, произнёс Антеро. — Ладно ещё чай — это куда ни шло, но прочие назначения… Мне мои люди живыми и здоровым нужны каждый день.

Самми вынул из нагрудного кармана слуховую трубку и, поставив на стол рядом со мной саквояж, извлёк из него ложечку для языка, карманные часы и лупу для проверки зрения.

— Как я могу к вам обращаться?

— Это моя племянница, Асуни, — ответил за меня Риттау.

— Что вас беспокоит, Асуни? — выученным тоном спросил Самми.

— У меня отказывают ноги. И я не могу держать спину ровно. И ещё меня тошнит, а временами просто отказывает зрение, и я вижу всё очень размытым. Не могу ничего с этим поделать… — как можно спокойнее произнесла я, стараясь не думать о том, что никакой Асуни в доме Риттау нет, и это могут заметить. Я подняла взгляд на Риттау и несчастным голосом добавила: — Представляю, какие будут снимки в «Королевском вестнике».

— Не беспокойся об этом, дорогая племянница, — мягко сказал Риттау. Он выглядел озабоченным. Кажется, в самом деле поверил, что мне гораздо хуже, чем на самом деле.

— Давно это у вас, Асуни? — поинтересовался лекарь, взяв меня за ладонь и слушая пульс. При этом яркие глаза пристально следили за стрелкой часов.

— Пару дней? — неуверенно спросила я и снова перевела взгляд на непроницаемое лицо Риттау, рассчитывая, что он подскажет. Последние дни я просто не различала, даже вчера было целую вечность назад, а во дворце я ночевала просто в другой жизни, когда всё было совершенно иначе. — После того, как меня пырнули чем-то острым люди… в подворотне. Терри сказал, что знает, как мне помочь. — Это я уже специально для Риттау сказала.

Мне казалось, что я всё рассчитала верно, но Риттау удивил меня.

— «Терри сказал», — едким тоном повторил он, скривившись как от кислого яблока. — Ну конечно. Терри Риамен знает всё лучше всех. Особенно хорошо ему удается защищать своих близких! Он подверг вас смертельной опасности! Нам всем повезло, что вы… ты сейчас сидишь здесь в безопасности, моя дорогая Асуни, живая и невредимая… Почти.

— Вы не могли бы помолчать оба? Хотя бы минуту? — капризным тоном поинтересовался лекарь. — Мне нужно провести осмотр.

— Вы поможете мне защитить его? — тихо спросила я. — Защитить Терри от… смерти?

— Я уже пытался защитить его, когда он был ещё мальчишкой, — негромко ответил Риттау, подходя к окну, чтобы выглянуть на улицу. — И теперь мы здесь. Вас отравили, короля убили, храм взорвали, а купола над академией больше нет. И это я не стремлюсь утомить вас скучными подробностями.

— Короля убили? — удивился лекарь, забыв о моем пульсе, который он начинал слушать уже три раза подряд, и о стрелке часов. — Кто?

— Хороший вопрос, Самми. Кто убил короля, как считаешь? Может, мятежный магистр, у которого есть личный мотив? Сын врага народа, который готовил месть годами, пока король оплачивал его безмятежную жизнь под куполом?

Самми пожал плечами. Я прикусила губу, чтобы ничего не сказать, но к концу обличительной речи всё же не удержалась:

— Всё было совсем не так!

— Откуда тебе знать, моя дорогая племянница, как всё было на самом деле? Со слов самого Терри?

Я забрала свою руку из тёплых ладоней лекаря, который зачем-то тщательно разминал её, сгибая и разгибая пальцы по одному.

— Довольно. Пожалуйста, давайте закончим на этом, — попросила я, глядя в большие глаза с пушистыми ресницами, хотя общалась сразу к обоим. — Позвольте мне хоть немного отдохнуть.

Я больше не могла выносить этот тон! Когда сотник стал обращаться ко мне, как к племяннице, он перенял интонации Безумного короля. Если бы я только могла сбежать сейчас, меня бы здесь уже не было!

Антеро Риттау подошёл к нам и положил ладонь на плечо растерянного лекаря.

— Прости, Самми, что гоняем тебя туда-сюда, но, кажется, ей вправду нужно отдохнуть. Как ты считаешь, Асуни не станет хуже, если ты сейчас дашь ей возможность поспать у меня в кабинете?

Самми неуверенно кивнул, потом все же порывисто ко мне наклонился, чтобы оттянуть веки и осмотреть глаза, тёплыми пальцами надавил куда-то на задней стороне шеи, покрутил голову и попросил открыть рот.

— Я не вижу внешних симптомов отравления, но её сердце бьется далеко не так, как должно в её возрасте, — услышала я его шёпот, пока Риттау выводил его из кабинета под руку.

— Сходи в лавку и купи всё, что может пригодиться, — так же шёпотом попросил Риттау, и из кармана в карман перекочевало несколько синих банковских билетов с портретом короля.

Потом Антеро Риттау вернулся ко мне и поднял на руки с такой лёгкостью, будто я совсем нисколько не весила. В его сильных руках я чувствовала себя гораздо лучше, чем в руках одышливого и потного десятника, но всё равно постоянно терять опору под ногами было слишком... Слишком.

— Можно мне домой? — жалобно попросила я, прижавшись щекой к колючему шерстяному сукну синего мундира.

— Я бы с радостью отвёз вас домой, но я боюсь за вашу безопасность после смерти короля. Останьтесь пока тут, со мной. На диванчике вам должно быть удобно. Я часто здесь ночую, у меня и одеяло на этот случай имеется.

— Хорошо, только недолго.

— Разумеется.

Глава 3. Что делать?

Я проснулась от звука сердитых голосов и вынырнула из-под полосатого шерстяного одеяла, под которым пряталась от злого света зелёной лампы. Риттау не выключил её — лишь накрыл салфеткой, когда я попросила погасить.

Голова раскалывалась. Сияние дробилось на колкие лучи, от которых мокли ресницы, и мне приходилось часто моргать и щуриться.

Я посмотрела на две пустых чашки со следами чая. Почему-то в памяти не сохранилось, как мы пили чай. Мы ведь должны были разговаривать за чаем, потому что я помнила, как Риттау сидел тут рядом со мной, долго. Свет рисовал резкой тенью то жуткие, то красивые маски на его лице с правильным длинным носом, жёсткой линией рта и такими же внимательными глазами, как у Безумного короля.

Но о чём мы могли говорить, прежде чем я уснула? Никак не получалось вспомнить ни единого слова. Память сохранила только картинки, но ни одного звука. Могла ли я выдать кого-то из заговорщиков под действием… этого чая?

А если выдала, то что предпримет начальник Управления теперь, когда король уже мёртв?

За окном было темно, как ночью.

Разве могла я так долго спать? Неужели так сильно вымоталась, что проспала весь день и до сих пор не выспалась?

— Нет, я не знаю, где она, — сказал Риттау кому-то.

— Её увезли с Народной площади в одной из ваших карет.

— Увезли в Королевскую лечебницу или в Белый дворец. Я могу только предполагать, — спокойно ответил Риттау.

— Её там нет.

— Если бы она пропала, я бы первый узнал об этом, не правда ли?

— Я вам говорю об этом, и как вы мне отвечаете? Вы просто не слушаете! — голос говорившего был смутно знаком мне.

— Вы представляете, что началось бы, если бы наследная принцесса пропала бесследно в день убийства своего отца? Ступайте. Надеюсь, завтра вы пришлете мне письмо с извинениями.

Я снова опустила голову на подушку, чувствуя себя слишком больной и слабой, чтобы посреди ночи вступать с безнадежный бой с Риттау.

И без того понятно, что чёрная гвардия держит меня в заложницах в Управлении ради моей же безопасности…

Мне следует быть благодарной хотя бы за то, что он не запер меня тут одну, а проводит ночь рядом со мной. Мне просто повезло, что ему не пришло в голову спрятать меня в одной из своих камер или что-то вроде того…

Очень хотелось есть, но не настолько, чтобы заставить себя встать.

Я повернулась на другой бок, и позволила чёрной воде, качающей мою тяжёлую лодку на своих волнах, унести меня в непроглядный мрак, где нет ни сновидений, ни боли, ни-че-го.

* * *

Потом Риттау сам разбудил меня. Он выглядел огромным синим пятном, смазанным и дрожащим. Но это точно был он, его голос я узнала сразу.

— Просыпайтесь, принцесса. Ну же!

Я открыла глаза с большим трудом. Будто песком засыпанные, веки поднимались тяжело, опускались легко, и приятные волны головокружения неудержимо уносили меня прочь. Я не могла и не хотела смотреть на Риттау, и тот, кажется, по-настоящему испугался.

— Вы должны выпить лекарство.

Мне насильно разомкнули челюсти и затолкали в рот круглую пилюлю. Сильная рука заставила сесть и придерживала за плечи, пока в рот наливалась прохладная вода.

Пить было сложно, и я захлебнулась.

Пока пыталась откашляться и не задохнуться от застрявшей где-то пилюли, проснулась окончательно. Сидеть оказалось слишком трудно, и я снова откинулась на подушку.

— Сколько я спала?

— Видимо, недостаточно, — с облечением улыбнулся Риттау. Он сел на стул, который стоял рядом с моим диванчиком, и пододвинул ближе столик на колесах. Я без восторга повернула голову и посмотрела на кашу в белоснежной чашечке с узнаваемой монограммой одной из самых дорогих равинтол Верхнего города.

Мне следует быть благодарной, но я просто не могу…

— Не хочется.

— Вы должны поесть.

— Вы должны обращаться ко мне «ваше высочество», сотник, — прошептала я, посмотрев в потолок. Искусная лепнина. Хороший вкус.

— Простите, но так не принято. Король умер… Подождём коронации и будем обращаться как подобает. Если позволите, я пока буду говорить «принцесса». Так будет достаточно почтительно? Или называть вас по имени?

— Мне всё равно. — Из уголка глаза скатилась непрошенная слезинка. Я подняла руку, чтобы стереть, и не сразу сумела совладать с ней и найти собственный глаз. — Что со мной?

— Возможно, последствия магии.

— Возможно, последствия вашего чая, — эхом прошелестела я.

— Чай был нужен, чтобы вы спокойно выспались. Его принёс наш дежурный медик.

Я не поверила, что в чашке было только снотворное. Впрочем, сейчас явно было не самое лучшее время для недоверия и неудобных вопросов. Когда я была в О-Диура с дипломатической миссией, мне рассказывали о золотом священном вине, которое развязывало язык и отбирало память. Так жрецы и дознаватели получали самые искренние признания и самую полную информацию. Почему-то я могла думать только о нём сейчас.

Но у меня в любом случае не было ни доказательств, ни сил, чтобы показать, что со мной нельзя так поступать.

Пока не было.

— Я рада, что вы на моей стороне, сотник, — задумчиво сказала я, изучая корешки папок в шкафу. Похоже, здесь хранился архив.

— Разумеется, принцесса. Вы не должны во мне сомневаться.

— Хорошо, — тяжело вздохнула я. — Не буду.

Разумеется, Риттау не выпустил меня из своего кабинета и после того, как заставил съесть всю кашу. Я не знаю, как он держался, проведя без сна такой тяжелый день и такую же непростую ночь, но он явно собирался бодрствовать до тех пор, пока не получит какой-то одному ему понятный условный сигнал.

От кого, интересно?

— А разве у вас сейчас нет более важных дел, сотник? — спустя бесконечное количество минут спросила я, с трудом заставив себя подойти к зашторенному окну и выглянуть на улицу. Вчера прошёл один из штормовых весенних ливней, а я ничего не слышала. Ну надо же, какой прекрасный чай.

Надо будет попросить рецепт.

— Я прямо сейчас занят очень важным делом, принцесса, — ответил Антеро Риттау. Он остановился рядом со мной и, бережно взяв мою ладонь, потянул за собой, чтобы вынудить отойти от окна. — Самым важным, какое только было в моей жизни.

— Вот как? — с болью в голосе отозвалась я. Молча ждать, когда же сотник устанет настолько, что ему покажется нелепой эта странная работа, было очень тяжело. Всё время хотелось подобрать какие-то слова, чтобы он отпустил меня наконец домой. — Очень жаль, что вас дома не ждёт любимая жена…

— Я бы ни за что не подверг ни одну женщину такой опасности, принцесса, — без улыбки произнёс Риттау, — стать женой сотника королевской гвардии.

— И вы никогда никого не любили, сотник?

Фиолетовые глаза смотрели совершенно непроницаемо.

— Возможно.

Мне не требовалось никаких других намёков, чтобы понять: Риттау, если любил, прятал свою женщину очень хорошо и ничего менять не планировал. По крайней мере пока что.

Я попросила поставить шахматный столик между своим диванчиком и его стулом.

— Вы, сотник, будете играть за чёрных, разумеется.

Сложно было удержаться и не уколоть его хотя бы такой жалкой булавкой. Он только улыбнулся. Его глаза выглядели страшно с залегшими вокруг тенями. Он был измучен не меньше, чем я. Но столь же терпелив, судя по всему.

Я сделала первый ход белой пешкой.

Жалкое зрелище, в самом деле.

Антеро Риттау походил черным конём.

— Это в вашем стиле, — похвалила я, поглядев на часы.

Маятник качался.

* * *

Я проснулась, услышав сердитые голоса. Опять. Выползла из-под одеяла, под которым пряталась от дневного света, пробившегося через полуоткрытую штору.

Как долго я спала на этот раз?

Сколько ещё это будет продолжаться?

— Вы не можете препятствовать мне, господин Риттау. — Баритон шефа искателей Алпина Фарелла невозможно было не узнать. Даже если он старался говорить мягко, его голос все равно звучал грубовато, а сейчас газетчик даже не пытался быть вежливым.

Диванчик для отдыха в кабинете начальника Управления скрывал шкаф с документами, и я не могла видеть, что происходит у дверей. Сев, я подтянула одеяло к подбородку и задумалась, стоит ли мне принять чью-то сторону в этом споре.

Сейчас я чувствовала себя намного лучше.

— О неужели? — В голосе Риттау явственно звучала ирония. — Думаю, только я один могу решать, кого и когда приглашать в мой кабинет.

— Здесь даже не указано, что это ваш кабинет, господин Риттау.

— А разве вы не знаете, что после смерти Тарса кресло начальника Управления порядка занимаю я? Вы не читаете «Королевский вестник»?

— Иногда читаю. Оставьте, Риттау, мы с вами взрослые люди. Почему вы не позволите мне войти? Я хочу обсудить с вами таинственное исчезновение принцессы Эсстель.

— А она исчезла? Почему я об этом ничего не знаю?

Я усмехнулась. Сложно было удержаться. Антеро Риттау умел оставаться невозмутимым в любой ситуации — сказывался опыт службы в качестве сотника королевской гвардии. Продержаться так долго мог только хладнокровный и очень умный человек.

Или очень опасный.

— Её привезли в Управление прямо с Народной площади, — холодно произнес шеф-искатель.

— Вот как? Я не готов прямо сейчас разговаривать с искателями. Составьте официальный запрос и направьте в королевскую канцелярию.

Я решительно откинула одеяло, встала и вышла из огороженного уголка для отдыха в кабинете начальника Управления. Оперлась плечом на шкаф, чтобы было проще удерживать равновесие.

— Тогда мне придется опубликовать ваш отказ от ответа. Вы хорошо всё обдумали? — спросили из-за двери.

— Я должна выслушать, что Фарелл хочет мне сказать, — как можно увереннее сказала я, стараясь вычерпать эту уверенность хоть из воздуха, если внутри меня её явно не хватало.

Риттау обернулся ко мне. На его лицо легла тень.

— Нет.

— В каком смысле нет? — удивился Фарелл.

И тут другой голос, более молодой, сказал:

— Это она, шеф.

Риттау бросил на меня раздражённый взгляд.

— Нет! — это было сказано уже запертой двери.

За то время, что я спала, Антеро Риттау, похоже, без остатка погрузился в тяжёлые мысли, и это отразилось на лице, в тоне голоса и всё-таки повлияло на способность сохранять положенное его статусу хладнокровие. Его белые волосы растрепались, и пряди падали на лоб и на уши.

— Только выслушать, — ровным голосом повторила я, не стараясь говорить тише.

— Фарелл не умеет обходиться без вопросов, — скривился сотник. — Вы не можете…

— Мы сумеем договориться, — пообещала я.

— Вы думаете, что я настолько наивен? — поднял бровь Риттау. — К чему это, принцесса? Разве вы не понимаете, почему я укрываю вас в своём кабинете?

— Почему?

Кажется, он не ожидал этого простого вопроса. Видимо, предполагал, что я гораздо умнее или что не захочу использовать против него настолько простой обезоруживающий прием.

Интересно, с чего бы это?

— Откройте дверь, — твёрдо сказала я. — Фарелл мой союзник. Доверьтесь мне.

— Что же…

Щёлкнул замок, и дверь отворилась, впуская шефа искателей, горца Алпина Фарелла и молодого незнакомого человека в круглых синих очках. Он вызывал у меня смутную тревогу, и она заставляла приглядываться к нему всё внимательнее. Высокий, худощавый, широкоплечий. Правильные черты, прямой нос. Но мне будто незримая Тень шепнула на ухо: «Это он!» Тем более он явно совсем недавно дрался не на жизнь, а на смерть. У него была забинтована правая ладонь, разбита губа и рассечена бровь. Это если не считать ссадин на лице.

— Это кто? — неприязненно спросил Риттау, закрывая за ними дверь на замок. — Кого ты сюда притащил?

— Мой лучший искатель, — невозмутимо ответил шеф «Королевского вестника» и приподнял шляпу, поклонившись мне. — Спасибо, что уговорили господина начальника впустить нас.

Он огляделся. Серо-зелёные глаза горца, казалось, подмечали и запоминали каждую деталь.

— Самое тихое и спокойное место в Акато-Риору, пожалуй. Рад, очень рад оказаться здесь.

— Ещё бы, — не очень-то любезно хмыкнул Антеро Риттау.

— Вы не могли бы снять очки ненадолго? — обратилась я к молодому человеку. У него было приятное лицо хорошо воспитанного человека, но это плохо сочеталось с его боевыми ранами. В том числе на руках, которые он тут же спрятал в карманы, заметив, как я смотрю на красные костяшки и не самый свежий бинт.

— Проштите, — с отчетливым имперским акцентом сказал он. — Я плохо видеть без очки.

— Прошу вас. Вы напомнили мне одного хорошего знакомого, я просто хочу убедиться, что ошибаюсь.

— Проштите, — ещё раз повторил молодой человек, добавляя шипящих звуков даже туда, где их не предусмотрел Создатель в великой мудрости своей. — Я приехать недавно.

Вместо того, чтобы сразу же выполнить мою просьбу, он нервно оглянулся на своего шефа.

— Делай как велит принцесса, — кивнул Алпин Фарелл.

Поколебавшись, он снял очки и посмотрел на меня, не прищурившись даже на миг. Значит, очки с цветными линзами нужны были только для того, чтобы прятать насыщенный красный цвет радужки.

— Зовите меня Игни Аркана, — сказал он уже без шипящего акцента и надел очки снова.

Я не могла оторвать взгляд от огненного человека. Они редко показывались в Белом городе, а после того, как О-Диура подавила мятеж в Долине огня и превратила её в резервацию, их и вовсе не почти не осталось.

— Аркана? — с подозрением переспросил Антеро Риттау.

Он подошёл к своему столу, открыл ящик и с хлопком швырнул на стол папку.

— Шляпу сними, — небрежно бросил он.

— Простите?

— Шляпу, говорю, сними.

Ещё один вопросительный взгляд на шефа. Ещё один кивок, и молодой человек ненадолго снял шляпу, показав очень коротко стриженные волосы. Огненно-красные волосы.

— У меня тут другое родовое имя записано с ваших слов, господин Игни-красные глаза-красные волосы. Знаете, что бывает за ложные показания?

Фарелл с досадой цыкнул языком и укоризненно посмотрел на своего человека.

— Ну как же можно допускать такую небрежность, Игни?

Риттау тонко улыбнулся.

— Спасибо, конечно, что так сразу сдали мне такую козырную карту, как вашего лучшего сотрудника. Знаете, вы его, конечно, забрали из-под ареста, используя свои связи и деньги, но я же могу настоять и прямо сейчас обвинить в нападении на патруль и подозрение на использование запретной магии. С такими обвинениями на поручительство можно не надеяться.

— Ну вот видите, как я вам доверяю, господин начальник Управления, — с добродушной улыбкой развел руками шеф-искатель Алпин Фарелл. — Считал бы я вас своим врагом, разве были бы мы сейчас здесь? Вот и вы постарайтесь не смотреть на меня волком.

Игни Аркана слушал это всё с таким невозмутимым видом, будто эта перепалка ничуть его не касается, хотя я точно поняла из сказанного, что Риттау угрожает и может не выпустить красноглазого искателя сегодня из Управления, если ему не понравится ход разговора. Даже заподозрила, что Фарелл это учёл и готов сдать своего человека в когти городской гвардии, лишь бы начальник успокоился и решил, будто он контролирует шефа искателей.

— Вы не изменяете себе, господин Фарелл, — не удержалась и произнесла я. Прозвучало излишне глубокомысленно, и мне не понравилось, каким задумчивым взглядом наградил меня горец в ответ.

— Стараемся не изменять ни себе, ни короне, — криво улыбнулся он. Наверное, и сам понимал, как двусмысленно это звучит, если вспомнить мёртвого короля на Народной площади.

— Корона будет благодарна искателям за верность, — кивнула я. Мой дурной нрав и привычка к излишней прямоте, которая досталась мне от моего отражения, от моей тени, прорвались и сейчас, когда следовало быть мудрее и говорить как можно скупее, а слушать как можно внимательнее. — Так что вы хотели сказать?

— Обсудить, моя принцесса. Обсудить, чего наша будущая королева ждёт от своих верных искателей.

«Вот ведь старый… лис», — с досадой подумала я, глядя на его смуглое лицо с большим носом.

— Это следует решать на королевском совете, который проведут, как только будет собрана вся необходимая информация, — вмешался Антеро Риттау. Вероятно, он сейчас говорил не как начальник Управления порядка и даже не как бывший сотник королевской гвардии, а как представитель королевской семьи.

Я посмотрела на него и вздохнула, жалея, что не могу принять его сторону. Ведь он не принял мою и вряд ли поменяет своё мнение относительно Терри, если продолжает держать меня под наблюдением. Это значит, что мне придётся пойти и против семьи, и против Совета, если я хочу спасти от незаслуженного наказания Терри и других магистров.

Акато-Риору не нужна война. Я сделаю всё, чтобы этого не допустить.

Глава 4. Да здравствует?..

— Совет не сумеет изменить то, что купол пал и король мёртв. Завтра мы уже не будем жить так же, как вчера, значит, вопрос искателей справедлив и задан в нужное время, — осторожно выбирая слова, проговорила я.

— Совет решит, как мы будем жить завтра, и ответы на вопросы искателей найдет также Совет, — с нажимом произнёс Риттау.

— Совет ещё не собран и неизвестно, сколько времени будет длится обсуждение, — возразила я. — Есть важная информация, которую необходимо донести до людей как можно скорее. Я бы попросила искателей привлечь продавцов газет, чтобы они кричали о том, что…

Я замолчала, когда поняла, что в кабинете повисла мёртвая тишина. Буквально звенящая. Давящая. Никогда ещё такого не было, чтобы я говорила не по листку и мои слова не оборвал бы отец или кто-то из его людей. А сейчас отец был мёртв, а листка для меня никто не подготовил. Некстати у меня перехватило горло от волнения, задрожали ноги, и я внезапно обнаружила себя сидящей на полу. Кажется, произошло какое-то помутнение, и я незаметно для себя сползла по стенке шкафа.

— Теперь видите, как вы не вовремя? — прошипел Антеро Риттау, бухнувшись передо мной на колени. — Убирайтесь, пока она совсем не лишилась сил. Ей нужно отдыхать.

— А вам нужно, чтобы решения принимали люди, лояльные Безумному королю, — спокойно парировал Фарелл.

— Вы забываетесь, искатель, — процедил Риттау. Он достал карманные часы и теперь считал пульс. Я молча ждала вердикта — эти симптомы меня тоже тревожили. Но не дождалась — Фарелл сказал то, чего никто из нас не ожидал:

— А что, если «Королевский вестник» даст слово младшему брату короля, Риттау?

— Младшему брату?..

Риттау вопросительно посмотрел на меня, как будто спрашивал, в курсе ли я, о ком говорит Фарелл.

Я была в курсе. О, ещё как! Я сама связалась с ним и устроила так, чтобы ему было где укрыться в Акато-Риору. Дальше он действовал по своему усмотрению, и вышло так, что он больше мешал мне, чем помогал.

— Вы хотите дать слово Братоубийце? Сейчас? — не поверил Риттау.

Я бы спросила то же самое, поэтому просто молча смотрела и искала на смуглом лице шефа искателей ту уверенность, которая внушала мне уважение прежде. Он всегда говорил, что у него есть отличный план, и раньше эти планы в самом деле звучали здраво, но сегодня…

— Его изгнали, чтобы скрыть страшное преступление Эриена. Интересно, как будут развиваться дальнейшие события. Вам интересно, Риттау?

— Вы этого не сделаете, Фарелл… — тихо сказала я. — Мне доложили, что он мёртв.

Шеф искателей посмотрел на меня с некоторым сочувствием.

— Алишер? Он был на пороге смерти, да, но Игни вытащил его из когтей…

Почему-то он не договорил, и я заподозрила, что он каким-то образом узнал о Тени и намекает на неё. Возможно, он знает и о том, что это был мой приказ — убить всех, кто помешает в поисках браслета-чтеца. Это напугало меня так сильно, что стало тяжело дышать. Я полагала, что Фарелл на моей стороне, но если он знает о Тени… Если знает о том, на что способна я, когда боюсь за свою жизнь… Он не станет больше мне помогать.

— Чьих когтей? — не слыша сама себя из-за громко стучащего сердца, прошептала я.

— Его буквально разорвали, — произнёс Фарелл, глядя прямо на меня. Я не выдержала и отвела взгляд. — Демон, которого создал Безумный король. Создал и натравил на младшего брата. Так же, как и на старшего двадцать лет назад.

Риттау помог мне подняться и дойти до кресла. Это было очень кстати, потому что позволило мне сделать хоть один вдох и выдох. И еще один вдох и выдох.

О Тени не должны были узнать искатели, ведь я ей твердила об этом столько раз! И даже в тот день, когда её оплошность попала на страницы «Королевского вестника», я сделала всё возможное, чтобы не допустить… Могла она сдаться искателям назло мне после того, что я сделала с ней? Могла ли преступить прямые приказы? Я же своими глазами видела, что не могла! И потом, я считала, что уж это-то она и сама понимает и никогда не станет говорить с искателями…

— Вы знаете что-нибудь об этом демоне? — шепнула я Риттау.

Тот ответил мне настолько печальным, если не сказать больным взглядом, что я поняла: знает. Создатель милостивый! Сколько же людей знали об этой страшной тайне отца? Кто в этом виноват? Что мне теперь делать?

— Не беспокойтесь об этом. Всё образуется, — вполголоса пообещал мне начальник Управления порядка, и в этот раз я очень сильно хотела ему верить. Как бы там ни было прежде, Тени больше нет, а значит, рано или поздно всё уляжется.

Главное — не допустить, чтобы всю вину переложили на Терри. Он герой и гений, я должна сохранить ему жизнь любой ценой.

— Алпин, все это время я считал вас умным человеком, — покачал головой Риттау и ослепительно улыбнулся. — Очевидно же, что магических тварей создают мятежные магистры по приказу Верховного.

Я боялась, что он так скажет. Это ведет прямо к Терри…

Риттау хочет свалить всю вину на Терри, ведь это так просто и так удобно…

У него был простой и понятный мотив: месть королю. У него был доступ ко всем современным технологиям и древней запретной магии. Если я позволю Риттау сбросить в тёмную ночную воду Терри, он утянет с собой всё, что сотворил Безумный король, включая Тень и все её выходки.

— Вы в выигрышной позиции, господин Риттау. Я не могу спорить с вами, потому что, насколько мне известно, все агенты короля в академии отчитывались лично вам, — безмятежно проговорил Фарелл, оглядывая кабинет начальница Управления таким взглядом, будто ожидал, что из каждой дверцы шкафа и письменного стола сейчас вылезет по тайному агенту. — Однако почему демон мятежных магистров не попытался убить короля? Почему жертвой стал изгой Алишер?

— Вообще-то было покушение на принцессу, — напомнил Риттау. — Прямо во дворце. Её спас ценой своей жизни один из моих друзей. Рядом оказался один из мятежных магистров, если вы не помните, Терри Риамен.

Наверное, я побледнела, потому что красноглазый молчаливый искатель опустился на одно колено рядом со мной и тихо спросил, как я себя чувствую. Я и слова в ответ вымолвить не могла, только покачала головой.

Фарелл посмотрел на нас со странным выражением сочувствия, которое не могла истолковать.

— Принцесса не пострадала. И у меня есть основания утверждать, что Риамен не позволил и волосу с её головы упасть. Может, он там как раз для этого и находился. А вот законного наследника демон не пощадил. Рядом, насколько я понимаю, не нашлось ни одного магистра, чтобы остановить казнь. Нет, сотник, я думаю, что его послал сам Эриен.

— «Законного наследника»? — медленно переспросил Антеро Риттау. — У нас есть только одна законная наследница. И потом, что значит «послал сам Эриен»? Вы уверены, что готовы настаивать на своих словах, находясь в моем кабинете?

— Знаете, Риттау, чем любой мой искатель лучше самого вышколенного гвардейца? — вопросом на вопрос ответил шеф «Королевского вестника». Такой режущей интонацией можно было бы хлеб нарезать, а не только зловещую тишину, воцарившуюся в кабинете. — Тем, что у нас поле зрения больше. Мы видим не только то, что прикажет видеть начальник Управления порядка или кто-нибудь из Совета… или, скажем, король. Демона в самом деле могли создать мятежные магистры, а Риамен запросто мог им управлять, но вам ли не знать, что этот несчастный мальчишка был агентом короля в академии и делал всё, что ему прикажет Эриен?

На лицо Антеро Риттау набежала тень. Я знала, что Фарелл говорит правду, могла подтвердить все слова разом и каждое по отдельности, но только если бы Алишера не назвали "законным", глядя прямо мне в глаза. Это я ещё не успела переварить и осмыслить.

— Этот разговор ведь не выйдет за дверь? — Я сделала вид, что улыбаюсь, хотя мне было совсем не до веселья.

Очень хорошо стала видна новая стратегия, которая уничтожит не только Терри, но ещё и меня. Я не могла понять только одного: почему Фарелл говорит мне это в лицо. Какой реакции он ждёт? Нет ли тут двойного дна? А как мы с Риттау должны действовать, чтобы не пойти на поводу искателей и не оказаться в итоге прямо в расставленной ловушке?

Фарелл качнул шляпой.

— Вы можете мне доверять, принцесса. Я сделаю так, что никто не пострадает.

Уж что-что, а улыбаться, когда нет ни единого повода, я умела. Уверена, шеф искателей опубликует на страницах своей газеты для меня отличный некролог: «Эсстель недаром носила это древнее имя. Она всегда подавала большие надежды, но её жизнь оборвалась так рано и совершенно неожиданно после того, как регентом стал её дядя, а теперь законный король Акато-Риору».

— Я ведь могу арестовать вас, Алпин, — уже без улыбки предупредил Риттау. — Вы не покинете это здание, пока в кресле начальника я. Спустя лет десять ещё раз вернемся к разговору о вашем чрезмерно широком кругозоре.

Игни, который до сих пор держал меня за руку, после этих слов встал и отступил на пару шагов к двери. Я сразу же ощутила холод и пустоту вместо тепла и поддержки, которую, кажется, принимала как должное.

— Вы, конечно, можете меня арестовать. — Алпин Фарелл даже вытянул руки, будто ожидая, что на его запястьях прямо сейчас застегнут браслеты, хотя Риттау даже не пытался привести угрозу в исполнение. — Однако это не помешает «Королевскому вестнику» дать слово Алишеру. Даже наоборот. Я отдал все необходимые распоряжения, прежде чем прийти поговорить. Вы слышите меня, Риттау? Поговорить с принцессой. Узнать её мнение. Не Совета. Вы понимаете, о чём я хочу предупредить?

— О да, я понимаю.

— Вы не допустите, чтобы решения принимал Совет? — слабым голосом уточнила я, начиная понимать, к чему клонит искатель. — Вы на что угодно пойдёте, лишь бы власть не перешла в руки советников? Даже… даже…

На смуглом лице горца расплылась широкая улыбка. Пугающая улыбка. Кажется, он и впрямь был готов развязать второй государственный переворот подряд, лишь бы поквитаться со своими врагами в Совете…

— Вы всё правильно понимаете, принцесса. Удержаться в Совете до нынешнего дня смогли лишь такие люди, которых стоило посадить на корабль и отправить в Новый Свет без права переписки. Без исключений.

— Если вы полагаете, что у них была возможность отказаться от кресла и не бояться за свою жизнь, я вас удивлю, пожалуй, — мрачно возразил Антеро Риттау.

Я закивала, подтверждая эти слова. Его брат, Энцио, вот уже несколько лет подряд занимал кресло финансового советника. Самое опасное кресло из всех. Мать Терри, Лассель Риамен, была первой жертвой Безумного короля, и все, кого я знала, это прекрасно понимали. Мой отец хладнокровно разменял её жизнь на деньги, которыми потом несколько лет оплачивал свои научные изыскания. А у Энцио было гораздо меньше денег, но гораздо больше влияния. Возможно, и принципиальности тоже было гораздо меньше, чем у Лассель.

— Господин Риттау прав, Алпин, — сказала я. — Король очень… болезненно воспринимал любые отказы. Даже если не говорить об отказе от высочайшей чести занимать кресло в Совете.

— Вы полагаете, что Эриен ни разу не пытался ни подкупить меня, ни убить? — Серо-зелёные глаза горца прищурились. Я подумала, что даже знать не хочу, какой ценой шефу искателей достались его жёсткость и прямота. — Но я жив. И не занимаю кресло в Совете.

— Держу пари, вы сейчас об этом жалеете, — бросил Риттау, разливая из графина воду по двум стаканам. Один он подал мне, и я поблагодарила его взглядом. А из второго пригубил сам.

— Только если сегодня, — не стал спорить с очевидным Фарелл.

— Принцесса может выдвинуть вашу кандидатуру, а мой брат поддержит, — предложил сотник, сверля искателей ледяным взглядом.

— Но не сегодня? — усмехнулся Фарелл.

— Как только мы будем готовы, состоится Совет, и вы займете давно заслуженное место. Вы согласны?

— Я согласен подумать.

— Подумайте прямо сейчас, не сочтите за труд.

— А если моим условием будет восстановление прав Алишера?

— Каких ещё прав, Алпин, что вы несёте? Вы хоть знаете, что он сын старого императора О-Диура? — зло переспросил Риттау.

— Зачем вам это? — прошептала я, потрясённо глядя на искателя. — Алишер отдаст ключи от города императору по первой же просьбе.

— Что Алишер вам пообещал? — прошипел Риттау и грохнул стакан о столешницу так сильно, что тот треснул. В глубокой трещине на изломе вспыхнуло отраженное солнце.

— Мир, — невозмутимо ответил Фарелл, оглянувшись на Игни, который безмолвно наблюдал за происходящим. — За Алишером стоит император О-Диура, и мы должны сделать всё так, чтобы Ар-Герчек думал, будто Акато-Риору у него в кулаке и ему незачем предпринимать что-то ещё. Что-то такое, что лишит нас сотен тысяч человеческих жизней.

Глядя на младшего искателя, я вспомнила, что Долина Огня сейчас принадлежит О-Диура. Как же логично, что он сейчас здесь и всё слушает. Наверное, он тоже думает о своей родине сейчас и с таким же отчаянием, какое охватило меня. Это так больно, когда ты даже слов не можешь найти, чтобы возразить.

— Так ты, старая облезлая лиса, работаешь на императора О-Диура? — вспылил Антеро Риттау. Он окончательно растерял и без того измочаленную бессонной ночью выдержку и, сделав шаг вперёд, грубо сгрёб искателя за воротник. Встряхнул. — Ты предатель!

Когда Риттау напал на шефа, огненный искатель приготовился драться и быстро сунул руку в карман. Я заметила в крепко сжатом кулаке острый кончик вечно пишущего пера и сразу подумала, что его можно воткнуть прямо в глаз.

— Риттау! Сзади! — крикнула я.

Сотник резко развернулся и потянул за собой Фарелла, обрушив старшего искателя на младшего. Оба с грохотом полетели на пол, а разъярённый Риттау навис над ними, одёргивая рукава мундира городской гвардии. Я подобрала ноги.

— Так… — выдохнул он. — Я услышал достаточно.

Чеканя шаг, он прошёл мимо меня через весь кабинет, открыл дверь и высунулся в коридор.

— Гвардия! Живо все сюда! Арестовать искателей!

— Это, мать твою, ничего не изменит! — неуклюже поднимаясь с пола, выругался Фарелл. Потянулся к оторванному воротнику рубашки и попытался его как-то уложить. — Ты не остановишь императора, если объявишь ему войну, Риттау!

— Остановлю. У нас вполне хватит сил, чтобы обороняться сколько потребуется. И потом, нас поддержат независимые королевства. И ружья Нового света.

— Ты такой же безумец, каким был король!

— Сам дурак.

В кабинет с топотом ворвались гвардейцы, причем не только в форме городской гвардии, среди них были и те, кто относился к десятку Кано.

— Этих по разным камерам, чтобы даже перекрикиваться не могли, — небрежно махнул ладонью Риттау, встрёпанный после короткой, но отчаянной драки.

— Мне нельзя в камеру! — внезапно испугался огненный. — Я должен спасти мать!

— Это ненадолго, Игни, — мрачно бросил Фарелл, даже не пытаясь сопротивляться, пока его руки сковывали за спиной. — Скоро нас выпустят с извинениями.

Огненный же так легко сдаваться не собирался. Он отступил к окну, затравленно озираясь и проворачивая перо в пальцах, как будто искал хват поудобнее. Или фокус показывал.

— Вы не говорить, что так будет, — не очень внятно пробормотал он.

— Игни, не будь мальчишкой! — попытался достучаться до него шеф. — Сдавайся.

— Хватит, прошу вас. Давайте спокойно поговорим, — попросила я, прочитав в красных глазах решимость дорого продать свою свободу.

— На других условиях, — скрипнул зубами Риттау. Он поймал взгляд одного из своих подчиненных и отдал новый приказ: — Взять под наблюдение Чайный домик и всех искателей. И Алишера найдите уже, ради Создателя! Он явно как-то связан с Серыми. Допросите всех, кто-то из них всё равно расколется. Возьмите под контроль и семьи, у кого есть.

Я закрыла глаза ладонью.

Всё рушилось. Всё, что я спланировала, прямо сейчас разрушал Антеро Риттау, бывший сотник королевской гвардии, нынешний начальник Управления порядка. И главное, я не могла понять, что задумал Фарелл. Я просто не могла поверить, что всё это происходит на самом деле. Мне чудился обман, многоходовая комбинация, какие мог устраивать мой отец, когда решал проверить лояльность кого-то из своих людей. Фарелл тоже хотел проверить, насколько мы с Риттау окажемся... лояльными к его идеям?

Алишер рассказал ему, что получил моё письмо и поэтому шеф искателей решил, что я не буду против его нового плана?

Возможно. Но почему так, в Управлении, напроситься на арест? В этом плане явно было что-то ещё...

— Осторожнее! — крикнул чёрный гвардеец, и я не успела поймать юркую мысль перед тем, как она, плеснув хвостом, ушла на глубину.

Огненный полоснул Риттау по скуле, но тот будто не заметил. Сотник сделал вид, что прянул вправо, а сам метнулся влево и оказался за спиной, чтобы тут же выкрутить руку. Вечное перо со стуком упало на пол.

Молодой искатель был один против десятка. Даже если у него тоже был какой-то план, он явно не сработал — окна оказались крепче, чем он рассчитывал — скорее всего, их усилили магическими экранами, какие использовались в подвалах Управления на камерах заключённых. Я невольно зажмурилась, когда он грянулся о раму плечом, но... его держали крепко. Его вынудили встать на колени, совсем как Терри на Народной площади. Гвардейцы обращались с огненным, как с мятежными магистрами — особенно грубо и с дополнительными предосторожностями.

Я молча наблюдала за тем, как его люди в чёрных и синих мундирах, скрутили обе руки искателя за спиной. Щёлкнули, замыкаясь, магические браслеты. Кто-то бросил ему дежурное пояснение прав, что он не обязан свидетельствовать против себя. Искатель в самом деле ни слова не произнёс, только бросил на меня последний взгляд, когда его выводили.

Как будто он надеялся на меня.

Я кивнула ему.

Неважно, получится у меня действительно помочь ему или нет и как скоро его выпустят, но я хотела дать искателю эту надежду. Важно убедить его, что я по-прежнему вижу в нём союзника. Несмотря на то, что сейчас говорил Фарелл, мы должны будем разбираться с этим вместе. Когда я только начала всё это планировать, Чайный домик был той силой, на которую я планировала положиться и с помощью которой рассчитывала изменить устаревший порядок вещей, устроить совсем другое общество.

Мне оставалось только ждать, когда же Риттау ошибётся.

Глава 5. Скажи мне, кто твой союзник...

Антеро Риттау стоял у зеркала, опираясь рукой о стену, и внимательно изучал длинную царапину на скуле, которая тянулась к правому глазу. Её оставил острый наконечник вечного пера огненного искателя.

— Я думаю, мы должны обсудить эту ситуацию с… дядей, — медленно, тщательно выбирая слова, произнесла я. — Я хочу сказать, кому-то следует… поговорить с ним. Выяснить, какой у него план и как на это смотрит Ар-Герчек.

Фиолетовые глаза Риттау в зеркале казались совершенно спокойными, если не равнодушными.

— Обсудим. Когда поймаем.

— Я думаю, Фарелл точно знает, где он, — мягко сказала я. — И чем больше времени пройдёт, тем меньше он будет знать…

— Вероятно, — кивнул дядя. Развернул белоснежное полотенце и, вылив из кувшина в таз немного воды, намочил его.

— Я полагаю, Фарелл согласится принять... наши извинения, — не очень уверенно продолжила я, наблюдая за тем, как начальник Управления приводит себя в порядок.

Антеро Риттау тщательно отжал мокрое полотенце и не спеша промокнул лицо. Вытер руки. Как мог, пригладил опалённые в короткой драке с огненным искателем белые волосы. Они были тщательно уложены, а теперь прядки над висками никак не желали сдаваться и слегка топорщились.

— Не исключено, — признал он.

— Я могу извиниться за вас, — предложила я, совсем уже не веря, что меня услышат и правильно поймут.

Мне казалось, что лучшей стратегией будет делать то, чего Фарелл никак не мог ожидать. Если он хотел провести какое-то время в подвалах Управления, нужно выпустить его и понаблюдать за тем, что он станет делать. Я планировала не спускать с него глаз и обезоружить его подчеркнутым доверием. Не поворачиваться к нему спиной, держать всегда рядом и щедро делиться всеми своими планами — тогда он не сможет вонзить нож исподтишка. Хотя бы по глазам или по каким-то оговоркам, но я всё же сумею понять, чего же он добивается.

Однако Риттау либо сам прекрасно представлял неочевидные для меня преимущества тюремного заключения, либо у него были совершенно иные планы насчёт того, как следует обращаться с искателями в целом и шефом искателей в отдельности.

— Спасибо, но в этом нет нужды. Единственное, что нам нужно сейчас — это выиграть время тишины. «Королевскому вестнику» придётся помолчать немного. Это необходимо, если младшие искатели имеют настолько же широкий кругозор, как у Фарелла.

— Я не ожидала, что этим всё закончится, — расстроенно проговорила я, подразумевая не столько потасовку с одним из Детей Огня в кабинете начальника Управления порядка, сколько закрытие газеты и арест людей, на которых я планировала положиться.

Конечно, это было до того момента, когда я узнала, что они хотят перевернуть ситуацию так, будто у Алишера больше прав на корону, чем у меня. Но… нужно выяснить, как давно они изменили своим обещаниям. И почему.

Это невозможно сделать, просиживая часы в кабинете Риттау, пока Фарелл в подвале. Я должна что-то придумать, чтобы нас выпустили… или хотя бы меня.

Антеро Риттау открыл ящик стола и достал связной браслет. Задумчиво покрутил его в руках, не спеша надевать и словно размышляя, стоит ли вообще им пользоваться. А потом все же нацепил и стал колдовать с набором нужной комбинации.

— Паташ? Это Риттау.

— Слушаю, — проскрипел браслет. Голос звучал как будто издалека и с жуткими помехами — должно быть, скоро и вовсе все подобные волшебные вещи перестанут работать, потому что мятежная Академия перестанет обслуживать свои вышки.

Это мы учитывали в нашем плане. Но я всё равно переживала за эту часть: любая мелочь могла подтолкнуть людей на крайние меры. Только все вместе, действуя сообща, мы могли преодолеть этот энергетический кризис. И что в итоге?

Мы разобщены.

Риттау тем временем докладывал, поглядывая на чистый лист бумаги, на котором лежало конфискованное вечное перо огненного:

— Искатели укрывают Братоубийцу. Собираются сделать из него нового короля в следующем номере «Вестника». Как понял?

Браслет некоторое время молчал и потрескивал. Я уже было подумала, что связь оборвалась, но нет.

— Понял тебя, Риттау. Мы спалим их типографию.

— Палить ничего не надо, — поморщился Риттау. — Пусть работают люди. Но каждая буква должна быть согласована с нами. Пусть твои парни контролируют всех и всё. А если кто-то будет недоволен, то у меня в подвале камеры просторные. Все поместятся. Как понял?

— Всё понял. Отправлю к тебе самых дерзких. А что насчёт ...убийцы?

— Это ты у них узнай. Если они хотят надеть на него корону, то они знают и адрес, куда её отправить. Вот и выясни. Только аккуратно. Это для их собственной безопасности, не забывай.

— Спасибо.

— Удачи.

Риттау стащил с руки браслет и бросил его обратно в ящик стола.

— Не доверяете? — понимающе спросила я, наблюдая за тем, как он запирает этот ящик на ключ.

— Нет.

— Я тоже…

Антеро Риттау посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:

— Это изобрёл Терри Риамен, знаете об этом? И на основе этих браслетов — такие, которые могут читать мысли их владельцев. Зная это, только глупец стал бы носить их постоянно.

Я опустила взгляд. Риттау ошибался в самом главном, но при этом был страшно близок к правде. Терри в самом деле создал два таких браслета-чтеца — для того, чтобы контролировать мою сестру и для того, чтобы сохранить жизнь себе и мне. Они в самом деле открывали ему мысли и намерения Тамины. А мне — даже больше того, потому что у нас была одна кровь.

Оказалось, что король при помощи браслета хотел превратить мою сестру в демона.

И мне просто повезло, что этот демон убил именно короля.

Просто повезло…

— О чём вы думаете с таким печальным лицом, ваше высочество? — участливо спросил Риттау, присев так, чтобы наши головы оказались на одном уровне.

— О том, что я не сумела всё это предотвратить. Я старалась, но… этого было недостаточно. Я всех подвела.

Риттау бережно взял мои ладони в свои.

— Вы искалечены. Ваш отец убит. Ваша страна в опасности. Это так. Но мы справимся. Мы всегда справлялись и сейчас тоже постараемся не подвести.

Я слабо улыбнулась.

— Обещаете?

— Обещаю.

— Хорошо, — вдохнула я, снова подумав, что Риттау фактически запер меня, не позволяя участвовать в происходящем, арестовал Фарелла, а с ним — огненного искателя. Приказал взять под контроль типографию, и за всё это потом придётся просить прощения именно мне.

Но мне не привыкать.

Я посмотрела в окно, за которым всё ещё летел пепел. Да что же это происходит? Что-то горит? Почему никак не потушат?

— А можно мне что-нибудь поесть? — с надеждой спросила я.

— Вы голодны? — отчего-то удивился Риттау.

— Очень, — улыбнулась я.

— Хорошо, я распоряжусь. Вы хотели бы что-то особенное?

— Да, знаете… Можно мезе? Это жареные в яичном тесте кусочки овощей. Обычно с рисом подают. Очень… вкусно. Только рис полезнее всего дикий, знаете, продолговатый такой? Он темнее обычного.

Брови Риттау поднимались всё выше с каждым моим словом. Но в итоге он молча поклонился и вышел. Я понадеялась, что он потратит как можно больше времени на объяснения задачи для своих сотрудников. Пользуясь тем, что я достаточно близко сидела к его письменному столу, поднялась на подлокотниках и легла грудью на столешницу, чтобы дотянуться до вечного пера молодого искателя. Вытянула лист бумаги из стопки и летящим почерком набросала наискосок, не очень заботясь о красоте хвостиков, просьбу о помощи. Обсыпала мелким песком, чтобы чернила быстрее высохли, сдула и помахала листом в воздухе. Сложила бумагу узким конвертом и подписала: «Секретарь, улица Трёх трактиров, дом 56».

Осталось только понять, как мне передать его адресату.

Дверной замок щёлкнул — вернулся Риттау. Я быстро сунула конверт под пояс платья и подвернула юбку, чтобы уголок не торчал. Глянула, на месте ли перо, и поняла, что на самом деле совсем не помню, как именно оно лежало на столе. Риттау точно заметит!

Может, его собьет с толку какая-нибудь неожиданная просьба?

— Я распорядился. Вам принесут мезе.

— А как быть с уборной? Вы не будете столь любезны позвать какую-нибудь девушку из приемной, которая согласится немного помочь мне? — глядя ему прямо в глаза, спросила я.

— А вам нужна такого рода помощь?

— Прошу вас.

— Ну хорошо.

Я видела, что начальник Управления порядка начинает терять терпение, и прислушивалась к чеканным шагам с улыбкой. Его раздражение мне на руку. Когда Риттау злится, он не настолько рассудителен, как тогда, когда спокоен, а спокоен он почти всегда. Одни только девичьи капризы пока что оказывают на него небольшой эффект. Пока он не привыкнет или не решит, что сделал вполне достаточно для того, чтобы обеспечить мне комфорт, а на прочее перестанет обращать внимание.

Сотник вышел — на этот раз совсем ненадолго — и привёл молодую девушку в чепце. Он представил меня как свою племянницу, что, кстати, было не так уж далеко от правды. Описал совершенно страшную болезнь и моё предсмертное состояние и попросил присмотреть, чтобы я не упала в обморок в уборной. Барышня с готовностью закивала и чуть не разрыдалась, наблюдая за тем, с каким трудом я поднимаюсь в кресле, преодолевая острую боль в спине и слабость в непослушных ногах.

Как будто сейчас стало хуже, чем было. Но именно в этот момент это даже к лучшему. Риттау не должен ничего заподозрить.

«Терри что-то обязательно придумает, — стиснув зубы, подумала я. — Терри не позволит мне остаться такой».

— Может, мне вызвать Алека Римари из Королевской лечебницы? Король считал его лучшим лекарем Акато-Риору, — предложил Риттау, глядя на мою неловкость. Самую малость преувеличенную, конечно. Все-таки он должен был мне поверить, что без помощи я не справлюсь.

— Хорошо.

Я решила, что не буду спорить с Риттау в мелочах, чтобы он не привык к моим возражениям. Лучше я буду настаивать на своём в принципиальных моментах. Пусть зовёт кого хочет. Пусть командует. Пусть держит меня взаперти. Пока. Потом мы поговорим на равных.

При первом же удобном случае, дядя Риттау. При первом же.

* * *

Девушку звали Нола, и она, кажется, очень боялась, что я помру прямо у неё на глазах, поэтому даже дышать старалась в сторону. И локоть держала на отлёте максимально далеко, насколько это возможно. Как только мы оказались в уборной, я тут же достала из складок на поясе юбки своё письмо для Секретаря.

— Послушайте, меня держат здесь против воли, — торопливым шёпотом начала я, судорожно вталкивая свернутый лист бумаги в тёплую вялую ладонь. — Прошу вас, отнесите это письмо по этому адресу как можно скорее. От этого зависит не только моя жизнь, прошу вас.

— А-а-а-э-э-э… — Нола не радовала меня осознанностью и готовностью сотрудничать.

Я крепко зажмурилась, жалея, что передо мной не Тень. Она пугала меня, это да, но при этом беспрекословно выполняла мои приказы. А эта Нола… Требовалось срочно что-то придумать, что не испугало бы её. Что-то, что будет хорошо знакомо ей…

— Меня разлучили с любимым, а он не знает, где я, и может натворить дел, если вы не поможете мне. — От отчаяния я предприняла ещё одну попытку убедить девушку, стараясь подражать своим горничным, чьи взволнованные шепотки я временами слышала за ширмой в своих покоях. — Вы ведь поможете мне?

Нола наконец оттаяла, и её пальцы сомкнулись на конверте. Она даже не взглянула на адрес!

— А как его зовут?

— Кого?

— Ну, вашего возлюбленного.

— Терри, — не подумав, ответила я, и тут же покраснела, сообразив, что сейчас надо было назвать имя Секретаря.

Кажется, вот именно этот жаркий румянец на щеках окончательно убедил Нолу, что это не фарс какой-то, а действительно важное дело. Сердечное дело. Да, кажется так.

— Но лучше назовите его Элой. Это наше секретное обращение. Чтобы он сразу понял, что вы от меня, — вдогонку попросила я, ругая себя за некстати вылетевшее «Терри».

— Хорошо!

Хотя Секретарь вряд ли удивился и такому обращению, конечно. Ему уже приходилось менять имена, потому что король не позволял одним и тем же людям задерживаться рядом со мной надолго.

Даже не верится, что всё это в прошлом…

Король мёртв. И его правила больше не имеют надо мной никакой власти. Мои люди теперь в безопасности. Им не нужно будет менять имена, документы и адреса. Мне не придётся больше просыпаться от кошмаров…

Я всё-таки не удержалась на ногах и сползла по стене. Подтянула колени к груди и осталась сидеть так, пока меня не обнаружила следующая посетительница, женщина средних лет с красивыми синими глазами на смуглом лице.

Она так хлопотала надо мной, что мне пришлось под её контролем сделать все положенные дела. Это было очень странное ощущение, к которому я вряд ли когда-то смогу привыкнуть. Хорошо ещё, что этой женщине в голову не пришло, что она встретила принцессу в подобном месте и в подобном состоянии, хотя она так внимательно разглядывала моё лицо, что...

Я предпочла об этом не думать.

Она ничего не сказала. И я тоже ограничилась только благодарностями.

В коридоре меня ждали королевские гвардейцы, которые удивились, что я вошла в уборную с одной девушкой под руку, а вышла с другой, но я убедила дежурных, что ничего в этом необычного нет.

Да, мне повезло, что Ноле удалось выскользнуть незамеченной ими. Может, они успели расслабиться за это время, что приходилось караулить кабинет начальника Управления порядка? А может, наоборот, сбросили все напряжение во время драки с искателем и больше не ждали подвоха? Уж точно не от женщин, выходящих из уборной.

Спасибо им хотя бы за это.

— Это же королевские гвардейцы! — прошептала женщина, наклонившись ко мне. — А вы не…

— Меня зовут Асуни из дома Риттау, — тут же сказала я, некстати задумавшись о том, что, быть может, Древние для риорцев кажутся похожими друг на друга. Кого-нибудь из нашей семьи не получилось бы обмануть такой глупой ложью, а эта простая черноволосая женщина сразу же поверила и закивала.

— А меня — Мика Раутани.

— Спасибо вам за помощь…

— Раутани, да. Да будет милостив Создатель к вашему дому, барышня.

Да будет милостив, да…

Риттау тоже не понравилось, что меня сопровождала другая женщина, но он ограничился тем, что задал пару уточняющих вопросов дежурным, и не стал ничего предпринимать. Я могла быть спокойна за судьбу своего послания, насколько это вообще возможно в моём положении. Сев на свой стул, стала демонстративно смотреть в окно, чтобы Риттау не заметил, что я искоса поглядываю и на то, что он пишет.

Начальник Управления порядка закрыл локтем написанное. Его не обманула моя игра.

— Почему бы вам не отдохнуть? — вежливо спросил он, и тут же его осенила мысль получше: — Может, хотите почитать что-то? Я подготовил декадные отчёты для его величества. Это, вероятно, немного развлечёт вас.

— Хорошо, — покладисто согласилась я, потому что решила, что там будет что-то про этого искателя из Долины огня. Для его величества упоминания об инородцах были очень важны. Особенно таких, которые редко показываются в Белом городе.

Некоторое время мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь вкрадчивым шорохом тяжёлых листов. Мне оказалось очень сложно сосредоточиться на сухом языке отчётов, и, вероятно, Риттау это понимал. Он тоже поглядывал на меня.

— Здесь нет ничего про огненного искателя, — наконец сказала я. На самом деле наугад. Я так и не сумела прочесть всё досконально. Внимание рассеивалось, и я постоянно думала о том, как же вытащить искателей из подвала.

Риттау закрыл колпачок на вечном пере.

— Возможно.

— Король был бы разочарован.

— Не всё, что я сообщал королю, находило место на листе бумаги, — невозмутимо парировал начальник Управления.

— Вы доложили бы ему на словах?

— Разумеется.

Я помолчала. Что-то в его тоне подсказывало мне, что ничего Риттау не сказал бы королю. Но сейчас он почему-то не хотел быть со мной откровенным.

— Я бы хотела поговорить с огненным. Это возможно?

Риттау задумчиво почесал большим пальцем свежую царапину на скуле.

— Нет. Он очень опасен.

— В комнате для допросов. Под протокол. С охраной.

— Допустим. Зачем?

Я задумалась, могу ли сказать начистоту. Если я так сделаю, он точно пойдёт со мной и может всё испортить. Опять. А может и не испортить. И в целом, он выглядел сейчас достаточно заинтересованным в допросе огненного искателя. Возможно, он уже разговаривал бы с ним прямо сейчас, если бы не досадная необходимость охранять меня.

Что ж… Нельзя лгать во всем, если я хочу, чтобы Риттау относился ко мне серьёзно.

— Фарелл упомянул, что этот искатель вытащил Алишера из царства Владетеля, хотя мне доложили, что князь точно должен быть мёртв.

— Полагаете, что этот… Игни имеет свой интерес в том, чтобы Алишер выжил?

Я кивнула. Ещё как полагаю! Если не эта информация, то мне сгодится любая. Мне нужно знать, чего Алишер хочет. Чего боится. Любая деталь может иметь значение.

— И мать, которую нужно спасти… Я думаю, что мы должны узнать больше. Мог ли Алишер взять её в заложницы, чтобы заставить Игни помогать? А если его мать держат в заложницах люди Старого Лиса?

Риттау сразу же забыл, о чем писал, и порывисто встал. Ножки его стула скрипнули, заставив меня поморщиться от неприятного звука.

— Идём!

Я только вздохнула.

* * *

Для начала Риттау зашёл к медику — взять у него костыли, чтобы «не стеснять меня». Я вздохнула снова. Люди, которым не приходилось пользоваться этими подпорками, даже не осознают, насколько это на самом деле непросто. Терри мог управляться со своим костылём, а мне не хватало сил. Я могла с ними только падать. У него-то была здоровая нога для того, чтобы держать равновесие, а у меня обе ноги не очень-то слушались. А также руки. И в целом всё тело послушно себя вело, только когда я сидела. Очень странные ощущения.

Так жаль, что магистры думали только о том, чтобы забрать у меня энергию на восстановление своего купола, а не о том, чтобы помочь мне излечиться. Один лишь Терри обещал помочь.

Но где сейчас этот Терри…

— А нет ли колёсного кресла? — спросила я, с тоской глядя на костыли.

— Я распоряжусь, — снова пообещал Риттау.

Он подошёл к дежурному гвардейцу.

— Я посылал за обедом и за лекарем. Где они?

Тот посмотрел на начальника испуганным взглядом.

— Но… прошло всего… — Он посмотрел на часы.

Риттау оборвал его.

— Хорошо, я понял. Нужно ещё кресло с колесами. Найдёте?

Гвардеец перевёл растерянный взгляд на меня и слабо кивнул. Кажется, он понятия не имел, где будет искать требуемое. Возможно, он и не понял, о чём его просят.

А я не стала ничего уточнять, хотя и знала, какие механики делают под заказ такие вещи для людей, которые больше не могут ходить. Я очень не хотела быть узнанной в таком виде и в таком состоянии. Пусть думают что угодно, лишь бы никто не сказал потом про немощную принцессу, которая даже ходить не может.

Это не про меня. Нет.

Риттау потратил какое-то время, пытаясь убедить меня, что и с костылями всё получится. Но я только молча мотала головой. Дежурный поглядывал на нас с каким-то странным выражением тревоги. Но точно не узнал, потому что я услышала, как он спросил у коллеги, не знает ли тот, кто эта Древняя девушка. На что тот только плечами пожал. У меня отлегло от сердца.

— Просто подайте мне руку, — попросила я. — Я справлюсь.

Так мы и пошли по лестнице вниз, в подземные помещения, где держали арестантов. Я не падала только потому, что вцепилась обеими руками в предплечье сотника. Но ступени были настолько высоки, что я каждый раз делала шаг как в пропасть. И сердце обрывалось тоже — каждый раз.

Тревожно было пройти под последним высоким оконцем, которое выходило на улицу ровнёхонько на уровне земли. Ниже светили холодным голубоватым светом магические светильники, заключённые в решетки. В подземной тюрьме Управления не было другого света, кроме магического, чтобы гвардейцы могли оставить заключённых в кромешной темноте просто одним движением рубильника.

— Это не помогло, когда банда Старого Лиса вломилась в Управление, — мрачно прокомментировал мою догадку Антеро Риттау. — Они убили дежурных, так что некому было отключить свет арестантам и остановить беспорядок. А надо ли рассказывать, за кем они пришли? Знаете, ради кого они убили ваших людей?

Я могла бы сказать, что в этом наверняка была замешана моя Тень, но промолчала.

— Им нужен был Терри Риамен, — с нажимом произнёс Антеро Риттау. — Да. Его вытащили отсюда и повезли к Старому Лису.

— Зачем?

— Кто знает? Может, он давно уже работает на этого подлого имперца? Он ведь и ночи тут не просидел после того, как убил начальника службы безопасности дворца. Помните Рагнара? Стоило Терри оказаться здесь, как был убит начальник Управления, мой предшественник. Знаете Тарса? За Терри тянется кровавый след, и вам следует это учитывать.

— Спасибо вам, — тихо сказала я, разглядывая швы плотно пригнанных друг к другу каменных плит.

Пока мне было больно ходить, пока приходилось кусать губы просто для того, чтобы держать спину ровно, Риттау не сможет вывести меня из равновесия, что бы он ни говорил о Терри или о чём угодно.

Всё это пройдёт.

Всё закончится.

Нужно просто потерпеть, и всё образуется.

Ступени в конце концов и вправду закончились. Внизу было намного холоднее, чем наверху. Кажется, здесь всегда стояла сырость, пробирающая до самых костей буквально за пару вдохов. Я зябко поёжилась и обхватила себя за плечи.

Риттау набросил на меня свой мундир, оставшись в одной белой рубашке. Завел в допросную, где стоял стул для арестанта и два стула для гвардейцев. Я покосилась на два ушка для цепей рядом с толстыми ножками и ещё раз поежилась. Ледяные мурашки пробежали даже по затылку. Руки покрылись гусиной кожей.

— Подождите здесь. Я сейчас приведу его, — сказал Риттау и оставил меня одну. От лязга дверного замка я вздрогнула как от удара.

Глава 6. Кому ты можешь доверять?

Искателя усадили в центре допросной и приковали цепью, пропустив её через ушко и через ножки стула, чтобы любое резкое движение опрокинуло преступника и замедлило, пока он будет вынужден бороться со стулом.

Огненный посмотрел прямо на меня. У него отняли его очки с синими линзами и шляпу, так что сейчас ничто не мешало мне с любопытством разглядывать вблизи одного из Детей совершенного другого Древнего народа. Я видела таких прежде только на картинках. Даже во время моей дипломатической миссии в О-Диура император не показал мне ни одного представителя этого народа под предлогом того, что они опасны и непредсказуемы.

— Моё имя Игни Аркана. Мой год: двадцать два. Я прибыл в Акато-Риору из О-Диура на торговом корабле. Не один, вместе с матерью. Её имя Синия Аркана. Служу в «Королевском вестнике». Стажёр, — спокойно отвечал он.

Дежурные вопросы задавал не Риттау, а другой гвардеец, который и привел искателя. Он представился родовым именем Тарс, в то время как личное прозвучало неразборчиво. Я ещё подумала, что так звали предыдущего начальника Управления порядка, но ничего не стала спрашивать. Тарс и без того поклонился мне с таким почтением, будто узнал во мне принцессу. Его брови взлетели от удивления, когда Риттау представил меня как племянницу Асуни.

Но он не задавал лишних вопросов. Кажется, Риттау тут всех хорошо вышколил за свой недолгий срок начальствования.

Интересно, какой ценой?

— Я точно слышал, как Фарелл сказал, что ты его лучший искатель, а не стажёр, — вставил Риттау. Он расхаживал по комнате из угла в угол, заложив руки за спину. Может, потому что четвертого стула не нашлось. А может, просто не смог бы усидеть на месте.

— Я не могу отвечать за его слова, — всё так же спокойно ответил Игни. — Я занимаюсь поисками в архиве. Ничего сам не пишу. Дел мне не поручают. Камеру Ракуса не доверяют.

— Опять неправда. Тебе поручали важные дела. Вроде исцеления Братоубийцы, — едко вставил Риттау.

Игни глубоко вздохнул.

— Это моё решение. Он почти умер.

— И тебе стало его жаль? Братоубийцу?

Красные глаза проводили рассерженного Риттау из одного угла в другой и обратились снова ко мне.

— Я мог помочь и помог, — сказал искатель мне таким тоном, что я сразу поняла, что могу ему доверять. Хоть он и красноглазый, но точно хороший человек. Если он вылечил Алишера, то, быть может, и мне помочь согласится? Только я должна сперва понять, как помочь ему...

Но у Риттау было своё мнение на его счёт. Такое же категоричное, как и про Терри.

— Ты знал, что пособничество Братоубийце — тяжкое преступление?

— Нет, мне никто об этом не сообщить.

Я задумалась, отчего он вдруг стал путаться в глаголах, если раньше с ними справлялся. Может, начал врать? Когда человек врёт, у него уходит слишком много внимания на это.

— Никто из искателей?

Игни покачал головой.

— Это быть неважным. Человек умирал. Я не мог смотреть.

— Он в тяжёлом состоянии сейчас?

Игни отчего-то замялся.

— Да, он всё ещё может умереть, — после непонятной паузы кивнул он.

Риттау подошёл к нему и наклонился, чтобы их лица оказались на одном уровне. Но при этом он держался на достаточно большой дистанции, чтобы арестант не смог дотянуться до него.

— Знаешь, Игни, — доверительным тоном сказал Риттау, — давай начистоту. Ты не помогаешь. Каждое слово из тебя приходится клещами тянуть. Ты, я вижу, многое скрываешь, и чтобы всё это выяснить, мне потребуется провести с тобой наедине очень… очень… очень много часов. Не думай, что это не будет для меня настоящим удовольствием. Но у нас сейчас нет на это времени.

Игни молча слушал.

— И тебе ведь тоже недосуг с нами беседовать. Твоя мать — заложница Старого Лиса.

Тут лицо арестанта исказилось как от пощечины. Я не знала, что Риттау настолько хорошо представляет себе, где находится эта женщина. Скорее всего, он понятия не имел и говорил наугад.

— Я думаю, что ты знаешь, какой особый интерес представляют для этого подлого имперца Дети Огня, — с нажимом проговорил бывший сотник королевской гвардии.

Я вспомнила об имперцах-подавителях мятежа и подумала, что нет, он говорил не наугад. Игни смотрел на него исподлобья, наклонив голову. И молча слушал, не перебивал.

— Так что если бы я был на твоём месте, то ничего не утаивал бы от гвардии. Только мы сможем помочь тебе и твоей матери.

— Только ты не быть на моё место, — криво улыбаясь, ответил Игни почти совсем не на риорском, а скорее на имперском — порядок слов был совершенно как в О-Диура. — Ты не знать, что значит быть на моё… на моём месте.

Риттау выпрямился и сложил на груди руки.

— О, неужели? Ты считаешь, что Дети Небес понятия не имеют, каково приходится Детям Огня? Позволь в таком случае предположить, а потом поправь меня, если я ошибся. Ты приехал сюда, потому что ожидал, что не встретишь здесь такой нетерпимости к Древней крови, как в О-Диура, но быстро понял, что в Акато-Риору Младшие точно так же боятся и ненавидят нас, как и везде. И ты был разочарован. Я прав?

— Да, и это ваша вина, Небесные, — процедил Игни.

— Конечно, ты бы справился гораздо лучше, чем поколения наших предков, — усмехнулся Риттау. — Я бы тоже мятеж в Долине Огня не готовил бы так долго и не сдал так бездарно, как Валор.

Игни дернул подбородком так, что я заподозрила, что укол попал прямо в цель. Риттау был слишком увлечен своей мыслью, так что даже паузу не сделал и не уточнил, чем имя Валор так задело Игни.

А может, знал и так.

— Но продолжим: ты был разочарован и работой на Фарелла. Он не давал тебе заниматься тем, что тебя было важно. Я уверен, что ты напал на мой патруль из-за того, что люди Старого Лиса жестоко убили твоего знакомого, который работал на Талли. Ночью, тайно, ты пошёл к тому трактиру сам, потому что Фарелл скорее сожрал бы свою шляпу, чем позволил бы тебе, красноглазому, лезть в это дело.

Игни молча покачал головой, но Риттау, кажется, не поверил.

— Нет? Как его звали, этого человека, об которого люди Старого Лиса сломали все стулья в трактире? — Он обернулся к дежурному по имени Тарс, но тот не успел ответить.

— Кастелл Монс, — прошептал огненный.

— Родственник твой?

— Нет.

Ритау обменялся взглядами с дежурным гвардейцем.

— Вот как? А почему тогда?.. Впрочем, это не важно. Да, Кастелл Монс. Он был таким же, как ты. Приехал с девушкой, такой же красноволосой, говорил, что сестра. Нанялся к Талли младшим помощником младшего механика ради комнаты в его доходном доме в первую очередь. Впечатлил старика своим умом, получил ссуду на обучение, а потом стал младшим помощником уже не механика, а начальника конструкторского бюро. Женился на так называемой «сестре». И казалось, всё шло хорошо, но он перешёл дорогу Старому Лису…

— Почему ты, белоголовый, всё знать так хорошо, но ничего не сделать, чтобы их защитить... до сих пор не поймать Лиса? — свистящим шепотом спросил Игни, глядя в пол.

Риттау эти вопросы не смутили. Видимо, на них слишком часто приходилось отвечать. Например, моему отцу. Король ведь тоже не любил, когда его поручения не исполнялись тотчас же. Поручил найти Старого Лиса — нужно не позднее, чем к пятичасовому чаю привести в наручниках. А иначе его величество изволил гневаться.

— Мы очень близки к цели. Мы уже выкурили его из норы, и он сейчас мечется по городу в поисках новой. Нам нужна только твоя информация. Что ты знаешь о нём?

Игни покачал головой.

— Ничего не знаю.

Риттау потёр ладонями лицо.

— Игни, ты не помогаешь, — мрачно повторил он. — Ты не хочешь сотрудничать? Ты не хочешь спасти свою мать? Ты хорошо всё взвесил?

— Хочу. Отпустите меня. Если меня держат здесь потому, что я имперский агент, то зря. Я — нет. Если из-за Алишера, то я не мог поступить иначе. Я не знать, что он малефикар, когда спасать.

— Кто? — тяжело уронил Риттау.

— Малефикар. Он пользуется своей кровью, чтобы подчинять волю Младших. Я этого не знать.

Мы с Риттау переглянулись.

— Подчинять волю, значит?

Игни насторожился.

— Вы не знать тоже? А как?.. — Он не договорил, засмотревшись на меня. Это было странно. Как будто он хотел что-то сказать, но вовремя прикусил язык из опаски сказать что-то опасное в его положении.

Интересно что?

Он чувствует что-то, связанное с моей Тенью?

— Если подумать, то это объясняет, как Алишеру удавалось столько лет водить всех за нос. Если он владеет запретной магией, — быстро сказал Риттау и посмотрел на гвардейца, который вел протокол допроса. Тот строчил, не поднимая головы.

— От этого есть какая-то защита? — спросила я. — Амулет?

Игни снова ответил не сразу.

— Есть.

И замолчал. Теперь мы все смотрели на него.

— Ну? — первым нарушил молчание Риттау.

— Я могу помочь.

— Так что это за защита?

— Я.

— Вы хотите сказать, что вы должны быть рядом лично, чтобы защитить человека от этой запретной магии? — уточнила я.

Огненный искатель, не моргая, медленно и осторожно кивнул. Я подумала, что он слишком осторожен, чтобы это было похоже на искренность, но, кажется, никакого другого ответа мы не получим. По крайней мере, не сразу.

Сколько времени потребуется на то, чтобы Риттау выманил у него правдивый ответ, и сможем ли мы воспользоваться этой правдой? А если для амулета нужно искать какие-то невероятные редкости и ждать доставки из Долины Огня? А если нужно пить какое-то зелье? А если его нужно пить годами?

Король, мой отец, тоже владел запретной магией и пил при этом очень много красного вина, с каждым годом всё больше, кажется. Я идти по этому пути всё равно не собиралась, даже если это как-то связано.

— В таком случае… я бы хотела, чтобы вы согласились больше времени проводить рядом со мной, — медленно проговорила я.

Теперь все в изумлении смотрели на меня. Антеро Риттау потёр пальцем правую бровь и отрезал:

— Нет. Это опасно.

Игни покосился на него.

— Я не быть опасен, — коротко бросил он.

— Я хочу предложить вам должность моего помощника, — настойчиво повторила я. — Я подпишу все нужные бумаги для того, чтобы оформить освобождение под залог.

— Вы не можете выступать поручителем, — вставил Риттау и посмотрел на меня так, как посмотрел бы отец, если бы я посмела ему возражать.

Но сотник не был моим отцом.

Я должна научиться вести себя не как послушная дочь, а как королева.

— Мой личный секретарь выступит поручителем, — без колебаний пообещала я. — Я ожидаю, что он скоро будет здесь, чтобы уладить все формальности.

— Ему ответят так же, как и остальным.

— Он точно знает, что я здесь, — с нажимом сказала я.

Риттау смерил меня подозрительным взглядом и сменил тему:

— Игни Аркана арестован за нападение на стража порядка. Это основание не входит в перечень допустимых для освобождения под залог.

— В таком случае я напишу свидетельские показания, что Игни Аркана просто выполнял свою работу искателя, и у стражей порядка не было законных оснований для ареста с применением… силы.

Я с вызовом задрала подбородок и не отвела глаза под прожигающим взглядом Риттау.

— Если бы вы видели, как он отделал Кевью… — стиснул кулак начальник Управления. — Я прошу не усложнять и без того сложную ситуацию. Я не могу пойти на это. Мы не знаем, на что способен этот человек.

— Даже не человек, — отчетливо пробормотал во время короткой паузы гвардеец, который вёл протокол.

На него все посмотрели. Он был единственным Младшим среди Древних, и ему потребовалась целая минута мёртвой тишины, чтобы осознать, как неуважительно прозвучало его замечание в таком обществе.

— Простите, — залившись краской, сказал гвардеец и оттянул от горла жесткий воротничок мундира.

— Я поясню. Мне нужна защита от запретной магии. — Мой голос дрогнул, но я понадеялась, что никто, даже проницательный Риттау не поймёт, насколько силён мой страх перед магией Древней крови, с помощью которой мой отец создал демона из моей сестры, рождённой со мной в один день.

На этом месте могла оказаться и я.

Мне просто повезло.

Просто повезло, что это не моё тело растворилось в вихре чёрного ветра, чтобы убить своего мучителя. Смогла бы я быть такой же стойкой, как Тамина? Смогла ли держаться столько лет, выживать во дворце, спать где придётся и жить с осознанием, что любое слово скорого на расправу Безумного короля просто остановит биение сердце? Уверена, что нет.

— Я готова на всё, чтобы рядом со мной был человек, который защитит меня от запретной магии, — мрачно сказала я. — На всё, сотник. Вы понимаете меня?

Антеро Риттау, кажется, понял то, что я не могла высказать словами. Я не могла спросить прямо, насколько хорошо он знает мою боль и может ли представить всю глубину моего страха, но зато я могла прочитать по глазам: что-то ему всё же известно.

— До сих пор я знала только одного такого человека. Это Терри Риамен.

— Терри Риамен, безусловно, разбирается в запретной магии, — с тонкой улыбкой кивнул Риттау. — Вы сейчас ставите меня перед невозможным выбором меньшего зла. И я даже не могу сказать вам, что, когда один из них погубит вас, я буду рядом, чтобы сказать: «Я же предупреждал». Я не могу доверить вашу бесценную жизнь ни одному ни другому. Они опасны оба. Разница только в том, что я не представляю, на что способен Игни Аркана. Зато Терри Риамен…

— Человек, который просто пытался выжить, — перебила я, устав терпеть обвинения в адрес магистра, который столь много сделал для меня и моего города. — Его мать оклеветали, у него отняли всё и постоянно требовали больше, чем способен дать человек.

Краем глаза я заметила, что гвардеец перестал записывать и изумлённо уставился на меня. Риттау тоже это заметил, но ничего не сказал, только поморщился, как будто висок прострелила резкая боль.

— Кто бы справился лучше на его месте? Представьте, что вы вместо того, чтобы закончить Военную школу, оказались вдруг под куполом после несправедливого суда, где от вас ждут, что вы будете постоянно изобретать сложные магические вещи. Вы бы справились? А если бы от вас потребовали, чтобы вы при этом находили время для исследования запретной магии? Ваши действия? Хватило бы вам выдержки для того, чтобы выжить и делать то, что велят?

Я заставила себя остановиться, поняв, что в сердцах наговорила слишком много про запретную магию. С другой стороны, изучать её магистры могут согласно Специальному уложению. Для этого и существует купол: чтобы защитить город в случае, если исследования магистров вдруг уничтожат целый квартал. Разумеется, только изучать, чтобы улучшить волшебные вещи, а не применять на живых людях.

Антеро Риттау молча наблюдал мной, пока я всё это говорила.

— Я понимаю это сочувствие, принцесса. Оно делает вам честь. Однако мой опыт говорит мне, что тяжёлые испытания меняют людей. Вы можете думать, что Терри Риамен сейчас тот же милый мальчик, который был оглушен приговором, но я точно знаю: это не так. С тех пор, как погиб его друг, у нас не осталось даже рычага влияния. Ваш отец понимал это намного лучше, чем вы.

— И где сейчас мой отец? — резко спросила я. — Он здоров и благополучен? Его методы принесли стране процветание и уважение соседей?

Мне никто не ответил. Даже Риттау ничего не сказал о том, что у короля были причины поступать так, как он поступает. Этот уклончивый ответ я слышала слишком часто, и была готова возразить и на него.

Король сам создавал причины и сам выбирал наихудший способ ответить на эти вызовы из всех возможных. Он создал Тень и был вынужден оплачивать исследования в неизвестных ему областях магии, чтобы держать её под контролем, пока она не станет послушным ему демоном. Он погубил мать Терри и был вынужден постоянно угрожать ему, чтобы заставить голыми руками загребать жар запретной магии и делать магические вещи для усиления контроля.

Своей неумной жаждой контроля и стремлением обзавестись беззаветно преданными людьми Безумный король сам создал из своих самых близких родственников заговорщиков и в конечном счёте цареубийц.

Да, я считала так.

Но я не имела права так говорить.

Риттау смотрел на меня очень внимательно. Кажется, он думал о том же. О том, что мне позволено произносить, а чего ни в коем случае не должна. Возможно, он и запер-то меня именно для того, чтобы мои мысли не вышли за пределы Управления порядка. Или даже этой комнаты, если точнее.

Мне следует быть благодарной за то, то он до сих пор борется с искушением запереть меня за решёткой, как поступал отец с моей сестрой?

Когда я смотрела в его фиолетовые глаза, я временами не видела никакой разницы с глазами отца, быстро темнеющими от гнева. Разве что только в том, что с губ Риттау редко сходила учтивая полуулыбка. Такие приклеивают каждому ребёнку в королевской семье в совсем юном возрасте. Так мы и носим их потом всю жизнь, не снимая.

Одному лишь королю было позволено не улыбаться, если невесело.

— Положим, у нас такой сосед, чью благосклонность можно заслужить одним способом: принеся вассальную клятву, — очень мягко, подчеркнуто ласково, произнёс сотник. — Но я не думаю, что даже в этом случае можно говорить об уважении.

Он нашёл все-таки такие слова, которые заставили меня опустить взгляд.

— Да, я понимаю это. Вы правы, безусловно…

И тут же хитро улыбнулась:

— Это ещё одна причина, почему мне нужен второй помощник, который только недавно прибыл из О-Диура. Прямо сейчас. И опыт участия в мятеже против Ар-Герчека в этом случае не недостаток, а ценное достоинство. Вы ведь согласитесь поделиться со мной своими мыслями на этот счёт, господин Аркана? — обратилась я к арестанту, который, кажется, слушал нашу перепалку, забыв дышать.

— Да, ваше высочество. Всё, что угодно, если вы позволить мне спасти мою мать. Я сделать всё.

Риттау, который в это время находился за спиной арестанта, широко мне улыбнулся и жестом показал мне, что я справилась. Судя по всему, он воспринимал происходящее как какое-то испытание. Пусть так. Мы ещё поговорим как равные, сотник. Подожди, и мы поговорим иначе.

Я отразила эту улыбку, как Тень отражала каждое моё движение.

Глава 7. Найти общий язык

Разумеется, у Риттау был какой-то свой собственный взгляд на освобождение искателя под залог. Он не сдался, у меня не было таких иллюзий. Скорее всего, он попробует использовать моего Секретаря как заложника чести при малейшей возможности.

Не просто так он продержался в Королевской гвардии так долго в наиболее тяжёлое для всех время: после изгнания Лассель Риамен и до тех пор, пока не убили Тарса. Он пережил и благосклонность короля, и высочайшее доверие, и даже разочарование сумел пережить тоже.

На самом деле я даже примерно не догадывалась, как ему это удалось. Возможно, ему тоже просто повезло, как и мне. Все, кто до сих пор жив, должны считать себя очень удачливыми людьми, вот так. Милостивый Создатель позволил нам пережить правление жадного до власти безумца, когда никто, даже его собственные дети, не мог чувствовать себя в безопасности. Да, точно. Особенно его собственные дети.

Моя просьба зайти к Фареллу, чтобы поговорить и с ним тоже, разбилась о безоговорочное «нет, ни в коем случае».

— Я знаю, чем это закончится, и не могу этого допустить. Мы с шефом искателей побеседуем с глазу на глаз.

— А я не могу допустить обострение конфликта с искателями. Отец был слишком жесток к ним, и я обещала...

Под внимательным взглядом ледяных глаз я решила не заканчивать эту фразу.

— Вы обещали что-то Фареллу?

— Я обещала себе, что буду избегать прежних ошибок.

— Это похвально. Выпустить Алпина — как раз и значит обострить конфликт с искателями. Прямо сейчас мы не можем себе позволить себе такую роскошь. Даже ради шанса поймать Братоубийцу мы не станем так рисковать. Может, позже, когда всё как следует обдумаем.

Раздосадованная этим поражением, я сидела в приёмной на узком синем диванчике для посетителей, молча наблюдая за тем, как Секретарь улаживает формальности и подписывает гарантийные письма, которые дежурный подсовывал ему с таким недоверчивым выражением на лице, что сомнений быть не могло: они грозили моему человеку тюрьмой, если вдруг огненный искатель нарушит строгие правила освобождения под залог и поручительство.

Искатель, которому по первой же просьбе вернули его очки, серую шляпу и плащ, стоял рядом с ним и подписывал свои, отдельные, бумаги. Антеро Риттау негромко втолковывал ему, на что он может рассчитывать: на какую помощь за сотрудничество и на какую кару, если не оправдает оказанного доверия.

Доверие… Это такая непростая вещь, если подумать.

Пожалуй, я всё ещё могла доверять людям. Не Риттау, разумеется, и никому из гвардейцев. Мятежным магистрам — с большой осторожностью. Искателям — тоже. И никому в Королевском Совете, потому эти люди работали с моим отцом.

Но почему-то я верила, что могу положиться на этого огненного чужака, который так отчаянно хотел спасти мать и вылечил Алишера просто потому, что не мог смотреть, как он умирает. Я ни за что не сказала бы этого вслух, но мне стало легче, когда я поняла, что его смерть не ляжет камнем на мою совесть.

Я была немного не в себе, когда отдавала этот приказ.

После нашего спора с Риттау Игни Аркана почти ничего не смог добавить к сказанному ранее. Мы узнали, что Алишер вовсе не лежит где-то в постели в при смерти, как положено человеку, которого разорвал демон Тени, а передвигается самостоятельно, при помощи тросточки. При этом Игни не отрицал, что князь может и умереть, если Создатель будет достаточно мудр, чтобы пресечь в зародыше назревающий кризис власти в Акато-Риору. Всё зависит от того, получит ли он порцию украденного у Игни лекарства.

Антеро Риттау несколько раз спрашивал, что это за лекарство такое магическое, и каждый раз получал в ответ непроницаемый взгляд красных глаз и кроткое согласие: «Магическое». Один раз уязвлённый ядовитым тоном сотника Игни добавил, что оно невероятно редкое, и сделать новую порцию у Алишера, скорее всего, не получится.

И ни у кого не получится. Это он после недолгого молчания добавил, кажется, раздумывал, не сможет ли Алишер найти имперского фармацевта.

Это уже кое-что. Значит, Алишер будет готов на всё, чтобы получить это редкое магическое лекарство, без которого всё ещё может умереть. В обмен на убедительные гарантии, что он его получит, он может и отказаться от претензий на трон.

Так и вышло, что сейчас, когда Игни дал мне надежду и ценную информацию, я доверяла ему, как лучшему другу. Конечно, я понимала, что отец тоже доверял тем, кто его ни разу не подвёл, и готов был называть этих людей друзьями, как и я. Однако я слишком хорошо знала за королём привычку испытывать верность своих «друзей» тяжёлыми испытаниями. А доверие, да и в дружба в целом — это такая вещь, которая существует до всяких испытаний.

Сначала король ломал доверие своих «друзей» ради проверки, а потом они подводили его самого. Рано или поздно, так или иначе, но они все подводили его, и Тень не исключение, хотя король опутал её паутиной лжи и запретной магии, чтобы она не могла сопротивляться его воле и верила всему, что она скажет. Из-за этого Тень была верна ему намного дольше, чем Терри… или я.

Поэтому я так хотела избавиться от неё. От своего темного двойника, который не то жил в тенях, не то не жил вовсе, а только пил мои силы и забирал себе мои сны. Я боялась её больше отца, даже смерть казалась мне не такой страшной сама по себе. Лишь бы не позволить ей занять мое место, отнять мою жизнь, отнять всё, что у меня было, есть и когда-либо будет.

Теперь, я осталась одна.

Ужасная тень больше не нависала над моей головой, и я страшно жалела о каждом своём поступке, который подвёл мою лишенную имени сестру к страшной гибели на Народной площади. Хотя… я должна быть благодарна ей за то, что она в одиночку решила невероятно сложную задачу и сама убила практически неуязвимого человека. Точнее, не человека, тот гвардеец был прав. Король Эриен, мой отец, уже давно переступил ту черту, которая отделяет демонов от людей. Намного раньше, чем моя бедная Тень.

Ко мне подошёл, убирая своё вечное перо в нагрудный карман, Секретарь. Сел рядом. Обнял одной рукой, как дядя мог бы обнять племянницу. Просто молча. И я чуть не разрыдалась, прижавшись к его широкой груди. Слушала учащённое биение сердца в груди и терпела, пока по щекам скатывались одна за другой горячие слёзы.

— Всё закончилось, — наконец прошептала я, стирая со щёк мокрые дорожки.

Секретарь посмотрел на меня с сочувствием, как он всегда смотрел, когда я жаловалась ему на произвол и абсурдные запреты короля. Сейчас даже вспоминать об этом странно: вот только вчера король был, а сегодня его уже нет, и демона его тоже нет, и осталась только… я.

И Алишер. Да, точно.

— Что-то закончилось, а что-то только начинается.

— Мы должны найти Алишера, — сказала я, отстраняясь. Как раз в этот момент к нам подошли Риттау с искателем, оба взаимно раздосадованные разговором.

— Мои люди найдут его. Обещаю.

— Ваши люди? — переспросила я, подняв бровь. — Городская гвардия или?..

— И те, и другие не просто так получают жалование. Мы найдём Братоубийцу.

Игни покосился на Риттау, но ничего не сказал.

Да и мне было тяжело слушать безосновательные обещания найти Алишера или Старого Лиса. Это ложь, даже если она во спасение, её звук ничуть не приятнее, чем скрип гвоздя по стеклу.

— А те, у которых пустые глаза тоже не просто так получают жалование? Или на них казна экономит? — не удержалась я от каверзного вопроса. В конце концов они тоже носили чёрную форму, но насколько они остались людьми после того, что с ними сделала запретная магия, я даже примерно себе не представляла.

Антеро Риттау либо сделал вид, что не понял, о чём я, либо правда не замечал того, что было очевидно для нас с Терри.

— У кого были пустые — у тех загорятся, — неловко пошутил он. — Мы подпалили хвост Старому Лису, он будет метаться по норам Нижнего города, тут-то мы его и поймаем. А с ним и Алишера.

Он стиснул кулак, как будто уже держал старую лису за хвост.

— Хотелось бы верить, что хотя бы тут обойдётся без костров, — не очень-то дружелюбно произнёс огненный искатель, и все посмотрели на него.

Я сперва подумала, что он говорит про пожар в поместье первого советника, а потом поняла, что про те костры, на которых в империи сжигали преступников.

— Если кто-то из нас допустит, чтобы Акато-Риору стал частью О-Диура, могут и разгореться, — нахмурился сотник.

— Никто не допустит, — отрезала я. И с надеждой посмотрела на огненного искателя, который поднял Алишера из мёртвых. — Игни, я до сих пор не решалась об этом заговорить, но вы так много говорили про свои лекарства… Со мной что-то сделали, из-за чего я не могу долго стоять или ходить. Вы можете меня вылечить?

— Я не лекарь, — сухо ответил Игни. — Мне просто доверили лекарство.

— Кто?

— Мой отец. Он мёртв.

— Лекарство, которого хватило только на убийцу собственного брата, изгоя и предателя, — недовольно прокомментировал Антеро Риттау, — а на молодую…

— Оставьте это, прошу вас, — перебила я, мгновенно вспомнив, как отдавала приказы Тени, как заставила её уйти за браслетом во второй раз и как она вернулась вся в крови Алишера и его желтоглазого слуги. Если он Братоубийца, то я… не лучше. — Мы не должны тратить время на то, чтбы обвинять друг друга. У нас есть и общие цели, помните? Мы должны спасти матушку Игни. — Искатель кивнул, а я продолжила: — И доказать, что претензии Алишера беспочвенны. При этом мы должны урегулировать кризис в Академии и не допустить, чтобы кто-то пострадал.

Теперь кивнул Секретарь. Он больше всех переживал именно за эту часть плана.

Если подумать, мы с Терри планировали, что он возьмет магистров на себя. Удалось ли ему встать с колен там, на Народной площади? Когда я в последний раз его видела, никто бы не сказал, будто у него всё под контролем.

— Вы выяснили, где Терри Риамен? Что с ним? — требовательно спросила я, посмотрев на начальника Управления порядка. Тот только головой покачал едва заметно.

Это можно было понимать как угодно: и «не знаю», и «он мертв, прости», и «да что с ним сделается».

— Для меня важно, чтобы он был жив и на свободе. Он обещал излечить меня. Это достаточно весомая причина не убивать магистра или мне назвать ещё дюжину?

— Достаточно. Я постараюсь сделать всё, что в моих силах, чтобы ему было удобно работать над лекарством для вас, — слегка поклонился Риттау.

Я подумала, что эти поклоны всё-таки скоро выдадут меня, и дежурные поймут, что это за встрёпанная девушка тут сидит в приемной в белом платье. А если встанет, то едва ли на ногах удержится, такая... никчёмная.

— Хорошо. Я была бы очень вам признательна. Игни, я хотела бы отправиться в Чайный домик вместе с вами. Будет ли там место для того, чтобы пообедать и переодеться?

Я положила руку на корзинку с обедом, который мне по просьбе Риттау принесли, пока длился допрос. Здесь, в Управлении, мне есть не хотелось. Лучше как можно скорее покинуть эти стены и предоставить начальнику городской гвардии возможность сделать, наконец, что-то более полезное, чем держать меня под контролем.

Искатель кивнул и поправил очки с синими линзами, готовясь к выходу в люди. За этими стёклами его глаза казались просто тёмными, может, даже тёмно-фиолетовыми. Попробовать, разве, загримировать его в одного из нас, Детей Небес? Так на него не будут смотреть как на чужака в Белом дворце.

Если он согласится, конечно.

Хотя мне следует подумать над тем, что следует сделать, чтобы никакой цвет волос или глаз не становился причиной для косых взглядов. Акато-Риору должен снова стать той страной из преданий, где Древние и Младшие дети Создателя живут в мире и согласии, доверяя друг другу.

— Чайный домик, значит? — задумчиво переспросил Риттау.

Когда он вот так тянул гласные и с подозрением смотрел, то становился особенно сильно похожим на короля. Я внезапно с досадой подумала, что так и не выиграла ни одну из партий, за которыми мы коротали часы в его кабинете.

— Там достаточно ваших людей сейчас, чтобы обеспечить моб безопасность, не так ли? — хмуро спросила я. Ещё не хватало, чтобы начальник Управления порядка устроил в приёмной сцену с категоричными запретами для своей непослушной племянницы, на глазах в тех, кому точно не стоит ничего подобного видеть.

Король бы так и сделал.

Возможно, Риттау хотел.

Но он сдержал себя.

— Вам следует отдохнуть, дорогой дядя. Я переживаю за ваше здоровье, ведь вы совсем не спали эту ночь, — произнесла я с самой доброй улыбкой, которую только смогла подарить ему сейчас.

Антеро Риттау коротко улыбнулся в ответ.

— Ты права, дорогая Асуни. Как всегда. Рад, что ты заботишься о моем самочувствии. Я отдохну и заберу тебя в более подходящее место.

— Разумеется, — не стала спорить я.

Но, разумеется, это была лишь вежливость.

* * *

К Чайному домику нас повезли двое королевских гвардейцев. Риттау, конечно, собирался послать четвёрку, но мы не поместились в одну карету, а все остальные самоходки куда-то укатили к тому часу, когда мы вышли из Управления. Мне следовало благодарить Тайве Лейтена за то, что хотя бы эту карету у нас не забрали. Он сам сел за рычаг и стал щёлкать переключателями, чтобы запертая в красных кристаллах энергия потекла к мотору, а от него к колёсам. Рядом со мной сел Секретарь, а напротив — искатель. Второй гвардеец занял место по правую руку от возницы.

— Я надеюсь на ваше благоразумие, — сказал мне на прощание Риттау и легонько пожал руку. Я кивнула, а сотник почему-то усомнился в том, что его правильно поняли, и, нахмурившись, добавил: — Если кто-то неправильно поймёт ваши слова об отце или о происходящем, вам придётся решать ещё и эти проблемы. Постарайтесь воздержаться от поспешных оценок. Мы всё обсудим на Совете.

— Я всё понимаю, правда, — терпеливо ответила я. — Благодарю вас за совет.

И карета тронулась. Мягко шелестели шины по мостовой, которой было по меньшей мере три сотни лет. Я задёрнула чёрную шторку. Конечно, я уже своими глазами видела, что простые люди не узнают меня с коротко стриженными волосами, но впитавшаяся за годы отцовская подозрительность была сильнее рассудка. Мне было сложно уложить в голове нашу с Терри победу над Безумным королём, я боялась, что меня увидит и узнает даже не кто-то из простых людей, а кто-то из его людей.

— Там почти никого нет, — заметив моё смятение, мягко сказал Секретарь. — Патрули следят за порядком на улицах так ревностно, что люди предпочитают больше пяти не собираться, не останавливаться, чтобы поглазеть, и выходят только по очень большой необходимости. Даже у меня спрашивали документы и записывали имя, время и место, куда я направляюсь.

— Полицейская страна, — бросил Игни, скрестив на груди руки.

Секретарь некоторое время молча смотрел на него, чуть покачиваясь вместе с каретой. Мечтательная расслабленная полуулыбка блуждала на его губах. Так, видимо, и не выбрав стоящий ответ на брошенную реплику искателя, он повернулся ко мне.

— Искатели будут задавать вопросы о его величестве. Вы, конечно, скорбите о его смерти и не можете отвечать. Это самые опасные вопросы, вы же понимаете. — Я кивнула, и Секретарь продолжил: — Если вы будете ссылаться на Совет и его решения, как настаивает Риттау, вы сдадите свои позиции без боя. Только уже не Алишеру, а Совету. А в Совете есть два человека, которые очень хотели бы, чтобы вы сдались без боя прямо сейчас.

— И сам Антеро Риттау, — добавила я, хмуро разглядывая свои ладони. Казалось, что они испачканы пеплом, но этого не могло быть, ведь я же их мыла уже не один раз. А чернота какая-то странная проступала пятнами. А если перевести взгляд на лицо искателя, то и на нём тоже что-то такое начинало проступать…

Я зажмурилась и откинулась на мягкую спинку сиденья, решив, что это опять Тень изматывает меня своими похождениями.

Сколько можно её просить, чтобы она хотя бы в такие важные дни, как этот, сидела спокойно!.. У меня от её приключений всегда раскалывается голова!

А потом я поняла, что её больше нет.

Совсем нет.

И стало так холодно, как будто с уходом Тени смерть подошла ко мне вплотную и встала за моей спиной.

— Да-да, вероятно, и сам Антеро Риттау при поддержке своего брата Энцио. Он слишком долго командовал королевской гвардией, и вот сейчас стал главой городской стражи. Он теперь по-настоящему опасен для вас, ваше высочество… то есть…

— Мне всё равно, как вы будете меня называть, — безучастно прошептала я, продолжая держать ладонь на лбу, чтобы усмирить нарастающую боль от осознания того, что случилось с Тенью. С Таминой. Да, с Таминой.

Она не виновата была в этих приступах, оказывается.

Так удобно было думать, что все мои страдания из-за неё…

— Наверное, лучше принцессой, потому что... Что с вами? Вам дурно?

Искатель наклонился ко мне, отнял мои руки от лица и положил свои мягкие тёплые ладони на виски. И стал нежно поглаживать, чуть надавливая пальцами в каких-то местах. От его движений злая боль быстро свернулась в клубочек и спряталась туда, откуда выбралась. Куда-то ближе к затылку.

— Омниа трансит, — успокаивающе пробормотал он. И ещё что-то добавил, но я не различала отдельные слова в этом бормотании. Главное, что мне стало заметно лучше от его осторожных прикосновений. Потом он и по затылку неожиданно тяжёлой и горячей ладонью провёл, помассировал, и сделалось совсем легко, как будто я только что проснулась.

— Так лучше? — спросил он.

— Да… Как вы поняли, что со мной?

— Что с вами? — сочувственно переспросил искатель. — С вами король, ваш отец. Вам не стоит встречаться с Алишер...

— О чём вы? — испугалась я, услышав, что со мной король. Не для того мы планировали его смерть, и не ради этого за неё заплатила страшную цену моя сестра, чтобы сейчас мне говорили, будто «со мной король».

— Алишер сейчас намного сильнее, чем прежде. И станет ещё сильнее. А вы слабы и продолжаете слабеть. Он проломить ваши границы и не заметить их. Вы будете соглашаться с каждым его словом. Вы захочете ему понравиться.

— «Захочете», — презрительно скривился Секретарь. — Вы, молодой человек, думайте, что говорите принцессе, уж будьте так любезны. Что вы можете понимать в политике…

Игни пренебрежительно фыркнул и, отодвинув шторку, стал смотреть в окошко.

Кажется, мои помощники не сошлись характерами…

— Игни, Элой, постарайтесь найти общий язык, — попросила я. Даже ладони сложила в умоляющем жесте. — Сейчас я доверяю только вам одним во всем мире, и я обещаю, что выслышаю всё, что вы посчитаете нужным мне сказать.

— Пусть сперва делом докажет, что ему можно доверять, — всё так же мягко, но заворачивая в этот бархатный тембр острое лезвие, произнёс Секретарь. — Сейчас я услышал совет сдаться на милость Алишера, потому что он сильнее. С чего бы изгнанник, чьим именем двадцать лет детей пугают, был сильнее законной наследницы?

— Да, Игни, почему ты так сказал? Алишер же только что был при смерти, и ищет лекарство… — усомнилась я, незаметно для себя обращаясь к нему с по-простому, по примеру Риттау. Как-то его лицо, согревающий взгляд и тот факт, что мы с ним едва не касались друг друга коленями в карете, располагали к тому, чтобы относиться к искателю как к своему. Как к Секретарю, которого я знала не первый год и была уверена в нём, как в себе самой.

— Дети Небес, почему вы забыть всё хуже наших детей? — утомлённо вздохнул Игни и ещё раз с силой потёр запястья, на которых до сих пор краснели полосы браслетов. — Ваша стихия воздух, его течения текучи и переменчивы, как и мысли людей, а иногда и воля... если человек не очень твёрд, но, наоборот, податлив, как глина в руках. Твой отец король научился очень хорошо проминать любую волю. Ты — как хорошо размятая глина, принцесса. Алишер не будет сильно стараться, чтобы придать тебе любую форму, какую захочет.

— Как я могу быть податливой, если я не планирую ему уступать? — задрала подборок я. Неужели мне нужно доказывать, что у меня есть гордость и голова на плечах? С чего бы мне быть податливой в руках Братоубийцы? Об этом даже подумать смешно.

И унизительно.

Разве может мой друг такое мне говорить? Чем я это заслужила?

Я посмотрела на искателя новым взглядом, и его лицо уже не показалось мне таким же приятным, как поначалу. У него оказался жёсткий взгляд и уголки губ опускались, как будто он на всё смотрел сквозь чёрное стекло и видел повсюду только худшую сторону. Что за пораженческие настроения до боя, в самом деле!

Нужен ли мне такой союзник?

— Хорошо… Я, наверное, не могу правильно объяснять, — вздохнул Игни и слабо улыбнулся. — Ты сама всё понять, как только увидишь его. Я постараться защитить тебя, принцесса, если ты обещаешь делать всё именно так, как я посоветую. Я же твой советник теперь, правильно? А теперь давай обсудим, как мы будем спасать мою мать.

Секретарь посмотрел на меня. Кажется, он считал, что отвечать лучше всего именно мне.

— Я знаю, что это для тебя важнее всего, Игни, но…

«...но ты сам виноват, что спас Алишера от смерти», — подумала я, но сказала другое:

Я тоже потеряла сестру. Не сумела её защитить…

«...но я должна в первую очередь думать о том, чтобы никто не пострадал из-за государственного переворота, как же ты не понимаешь», — подумала я, но вслух снова произнесла совершенно иное:

Но пока что я не представляю себе, как лучше действовать. Я не могу позволить тебе броситься в лапы Старого Лиса вслепую.

«Если мы потеряем тебя, Алишер выиграет», — подумала я, обменявшись понимающими взглядами с Секретарём, а сказала то, что должна была сказать в этой ситуации:

Я дам тебе все, что нужно, — людей, деньги, доступ к королевским архивам, — но только если мы все вместе проработаем наш общий план. Мы не можем позволить себе ошибиться. Хорошо?

Закончив свою осторожную речь, я выдохнула и в поисках поддержки глянула на Секретаря, который одобрительно улыбнулся. Красные глаза искателя за синими стеклами очков смотрели на меня так, будто Игни смог прочесть все мои невысказанные реплики, но возразить ему было нечем всё равно.

— Мы должны узнать, нет ли у Старого Лиса слабого места, — вставил Секретарь. — Деньги, артефакт, женщина, ребёнок. Мы можем ответить ему той же монетой и организовать обмен заложниками.

Игни покачал головой.

— Его детей убили гвардейцы Тарса. Полгода назад.

— Старый долг? — предпринял ещё одну попытку мой помощник.

— Никто даже не знает его настоящего имени.

Глядя на его убитый вид, я вздохнула. Кажется, мне повезло знать больше, чем искателю. Кто бы мог подумать, что меня это совсем не обрадует?

— Алишер прибыл из Империи не один. С ним был человек с жёлтыми глазами. Как я понимаю, это не простой шпион, верно, Элой?

Секретарь кивнул.

— Король приказывал навести справки об этом человеке, и я видел бумаги своими глазами. Он родился в Резервации и предал Валора, чтобы подавить восстание Детей Огня, за что в итоге получил место в Особом отделе.

— Особый? — хрипло переспросил Игни.

— Да. Там служат люди, которые носят с собой знак высочайшего помилования. Поэтому и особые, что на особом счету. Это значит, что император заранее простил им всё, что они делают, потому что они делают всё в интересах императора.

— Ясно, — произнес искатель и стал смотреть в окно. Таким тоном обычно говорят «я знаю, что это значит». Но вместо этого Игни сказал другое: — Почти приехали.

— Я думаю, что этот человек знает о Старом Лисе больше, чем кто-либо другой, — подытожила я. — Нам стоит подумать о том, как его найти.

— Желтоглазый? — спросил Игни.

— А? Да...

— Просто дайте ему знать, что в Акато-Риору прячется от ищеек императора младший сын Валора, — продолжая смотреть в окно, предложил Игни. — И он сам нас найдёт.

Глава 8. Будьте благоразумны

Самоходка остановилась, и возница Тайве Лейтен развернулся к нам.

— Сотник приказал глаз с вас не спускать. Сейчас с вами пойдет Петер, а я пока отгоню карету подальше. Подождите меня у дверей, хорошо?

Я равнодушно кивнула. Мои помощники помогли мне спуститься со ступеней самоходки, и проводив карету взглядом, я сразу же потянула на себя медную ручку на охряной двери. Вот ещё, будут мне указывать измененные! Давно ли пустыми глазами на меня смотрели?

Зазвенели медные трубочки, подвешенные над косяком, и старик за прилавком поднял седую голову.

— Мир вам, добрые люди, — радушно сказал он, сворачивая и откладывая в сторону газету. Вряд ли он заполучил свежий номер. Странно…

Секретарь учтиво поздоровался, Петер, после недолгой заминки, последовал его примеру, а Игни, всё ещё пребывая в глубокой задумчивости, подошёл и сел на высокий стул у прилавка.

— Мастер Ламеш, какие новости? — спросил он и, сняв серую шляпу, положил её на отполированную столешницу из дорого тёмного дерева.

— Гвардейцы в черных мундирах зачастили, и никто из них не остановился поболтать со стариком, — пожаловался тот и, подставив скамеечку-ступеньку, встал на неё, чтобы дотянуться до банки на высокой полке. Оглянулся на меня и спросил: — Предпочитаете травяной сбор или листовой чай?

Секретарь помог мне подойти, крепко придерживая за локоть. Петер молча следовал за нами, не приближаясь ближе, чем на пару шагов.

— Если в вашем чае не будет имперского зелья, я согласна на любой, — слабо улыбнулась я, узнав характерные черты лица и едва уловимый акцент. Разрез тёмных глаз выдавал в нём имперца даже лучше, чем жилет, скроенный по о-диурской моде... кажется, середины прошлого века.

— Золотое вино, как же, как же, я слышал, — понятливо покивал старик. — Говорят, от него наутро страшно голова болит.

Я только ещё приветливее улыбнулась и ничего не ответила. У меня всё равно не было никаких доказательств, что Риттау подмешивал золотое имперское вино в мой чай. А этому имперцу я пока не доверяла и собиралась наблюдать за тем, как и о чём с ним разговаривает Игни.

Тот подпёр кулаком щёку.

— Мне снова не обойтись без вашего гадания, почтенный мастер Ламеш, — с какой-то странной усмешкой сказал огненный, как будто это у них старая шутка такая. Или условный знак. Мы с Секретарём переглянулись. Кажется, он подумал о том же и нахмурился.

Старик некоторое время ничего не говорил. Его полностью поглотила чайная церемония. Я видела такую, когда ездила в О-Диура с дипломатической миссией. Горячей водой ополоснули все чашки, и сам чайник, и даже подставку, на которую водрузили дар Создателя — невысокий глиняный заварник с высокой ручкой. Даже чайный лист — и тот пролили кипятком.

— Чай раскрывается только в чистоте, и пить его следует только с чистыми помыслами, — заметила я вполголоса. —

Озеро в чашке.

Лист тонет, небо пьешь.

Тишина в сердце.

Сложно было удержаться и не процитировать мастера чайной церемонии, с которым меня познакомил лично Ар-Герчек. Почему-то мне показалось это страшно ироничным. У имперцев много красивых слов и традиций. Слишком много для страны, которая держит в страхе весь материк Эррет. Тишина в сердце императора покупается страшной головной болью всех остальных правителей.

— Так и есть, сударыня, — обрадовался старый имперец. — Я много лет не слышал ни одно из классических посвящений чаю во время чайной церемонии, а вы запомнили его просто безукоризненно и произнесли как нельзя вовремя. Спасибо, что порадовали старика, давным-давно оставившего родную страну ради того, чтобы стать верным подданным Акато-Риору.

Я обратила внимание на слова «давным-давно». Кажется, старик и правда сбежал от прежнего императора. Тогда многие имперцы оставили семьи, и им запрещали писать письма. Так что вряд ли у этого доброго лавочника остались надёжные связи с родиной.

— Мне всегда было интересно, как беженцы из империи находят возможность привезти со своей великой родины чайный лист. В Акато-Риору он не растет, увы.

— К счастью, император не препятствует честной торговле, ведь между нашими странами никогда не было войны, за что я не устаю каждодневно воздавать хвалу милосердному Небу.

Мы с Секретарём понимающе переглянулись. Он предложил мне помочь забраться на высокий стул рядом со стойкой, но я покачала головой. Не в моём состоянии покорять такие вершины — можно и шею сломать. Вопросительно посмотрела на погружённого в невесёлые мысли красноволосого искателя.

— Игни, может, поднимемся в кабинет и там всё обсудим?..

В этот момент над дверью Чайного домика зазвенели медные трубочки. Вошёл гвардеец Тайве Лейтен. Глаза у него были нехорошие.

— Магистры идут по улице. Свободы хотят.

— Они и так свободны, — прищурился Секретарь. — В Управлении столько камер нет, чтобы всех арестовать, там только Верховный магистр ждёт суда.

Я хотела было подойти к окну, но рука Секретаря удержала меня.

— Элой, — негромко произнесла я и положила ладонь поверх его пальцев. — Я хочу подойти к окну.

Пальцы Секретаря, помедлив, разжались. Тайве Лейтен проворчал:

— Они не по этой улице идут. Отсюда не увидеть. Но я не могу вас туда отпустить. Риттау запретил вам покидать Чайный домик.

— Вот как? Запретил? — задумчиво переспросила я, всё ещё глядя на окно, забранное льняной шторой соломенного цвета. Тучи заслоняли солнце, то временами оно показывалось, и по ткани скользили яркие блики.

Старик-лавочник разлил чай по маленьким чашкам и с тихим, но отчётливым стуком выставил их по одной на столешницу. Чашек было пять — на всех, кроме него самого.

— Круги на воде

от чайного листа. Мир спешит.

Я смотрю в окно, — со значением сказал он. Кажется, это было еще одно посвящение чаю из книги чайных мастеров. Да, точно. Старик-имперец просил меня не торопиться и пока что наблюдать за миром через оконное стекло.

Что же... Быть может, так и вправду будет лучше. Я была не готова ни к каким шествиям магистров, ничего подобного в нашем с Терри плане не предполагалось. Уж точно не сейчас, когда мне нужно проконтролировать первый выпуск «Королевского вестника» после переворота, если уж Фарелл решил отсидеться за решеткой Управления вместо того, чтобы помогать мне. Риттау, должно быть, возьмёт решение этой проблемы на себя — всё-таки это вопрос безопасности, всё-таки это шествие мятежных магистров. Для того и приставил ко мне и этих гвардейцев, которым дал указания держать меня взаперти. И Игни, может быть, поэтому так легко отдал. А я ещё радовалась своей небольшой и такой лёгкой победе...

Секретарь осторожно подал мне чашку, и я приняла её обеими руками.

— Спасибо… Мир в самом деле слишком спешит, не находите? — Я сперва приподняла чашку, как принято в империи, а потом поднесла к губам.

А что мне ещё оставалось? Я сделала осторожный глоток, не отрывая взгляда от окна, за которым ничего не происходило. Вкуса не почувствовала.

Всё самое важное обтекало меня стороной, даже когда я выбрала находиться в самом средоточии событий: среди искателей. Здесь было тихо и спокойно. Слишком тихо и спокойно.

— Где все искатели? — спокойно спросила я.

Игни оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж.

Старик-лавочник поймал его взгляд и печально покачал головой.

— Искатели не согласились подчиняться чёрным мундирам, поэтому их всех заперли в типографии.

* * *

В типографии мне бывать пока не приходилось. Отец держал меня как можно дальше от искателей, чтобы я не попала под их дурное влияние. И он нисколько не ошибался в своих опасениях, потому что именно шеф-искатель Алпин Фарелл помог мне собраться с силами и предпринять первые шаги, которые привели нас всех в итоге на Народную площадь.

Пока Игни искал для меня стул, я с любопытством рассматривала машину для печати газетных полос, её огромные шестерни и гладкие, прорезиненные валы, через которые должна была проходить тонкая газетная бумага. Сейчас машина молчала, рядом не было ни одного человека. И все люди, которых заперли в типографии с этой машиной, молчали тоже.

Искатели либо стояли у высоких окон, опираясь на длинный и узкий подоконник, либо сидели прямо на брошенных на пол плащах. В зале было душно — кое-кто снял серую фетровую шляпу и лениво обмахивался. Пахло типографской краской. В лучах солнца плясали пылинки.

— Принцесса Эсстель, — сказал кто-то, и все как один посмотрели на меня. Королевские гвардейцы с оружием в руках подошли ближе.

У меня была всего секунда, чтобы понять, что это имя здесь неуместно так же, как в Управлении.

— Асуни Риттау, приятно познакомиться, — широко улыбнулась я. — Племянница начальника Управления порядка. Дядя прислал меня как доверенное лицо, чтобы я проследила за печатью первого выпуска «Королевского вестника». Со мной секретарь принцессы, Элой…

Я оглянулась на Секретаря, как бы спрашивая, стоит ли озвучивать его родовое имя, и он качнул головой. Кажется, он тоже не доверял этим людям.

Игни принес стул и с лёгким стуком поставил рядом со мной. Сразу стало втрое тяжелее стоять, но я позволила себе только опереться на высокую прямоугольную спинку.

— Дядя просил меня извиниться перед вами, господа искатели, за эти временные неудобства. Однако этот номер должен выйти под контролем Управления и короны. Я надеюсь, что мы вместе поработаем над тем, чтобы он получился достаточно…

Я запнулась. Все взгляды были обращены на меня, и мне казалось, что никто не верит ни единому моему слову: ни гвардейцы, ни искатели. Как будто каждое из них взвешивают и находят если не совершенно бессмысленным, то слишком легковесным.

Мне всё-таки пришлось сесть, хотя я и не планировала так сразу показывать свою слабость. Надо было сразу и поесть, пока мы пили чай у лавочника. Или вовсе не приезжать в Чайный домик, полный умных взрослых мужчин, половину из которых вдобавок вооружил мой отец ружьями из Нового света.

— Рыжий, а где шеф? — после недолгого молчания спросил высокий искатель с неприятным вытянутым лицом и тщательно уложенными чёрными волосами. Они даже блестели под лучами солнца — этот человек явно набрал лишнего воска для укладки.

Я поспешила схватить Игни за руку и одними губами беззвучно подсказала: «У него де-ла!», но огненный посмотрел на меня так, что у меня упало сердце. С таким решительным и честным лицом люди обычно говорят только правду или глупости. А в нашем случае разница невелика.

— Шеф-искатель сейчас обсуждает с дядей, как найти Старого Лиса, — быстро ответила я. Очень боялась того, что начнется, если искатели узнают, что Фарелл арестован по подозрению в измене.

Пока что ещё не поздно всё исправить и заставить искателей честно работать над газетой под нашим надзором.

Я посмотрела на Игни и требовательно подняла брови. Должен же он понять, что мы обязаны постараться, чтобы не испортить всё окончательно. Хотя бы ради одного номера можно ведь немного поступиться своими принципами!

— Да, Доурелл, — неохотно подтвердил Огненный. — У них свои дела, а времени мало. Шеф нам доверяет.

— И гвардии? — неприязненно спросил кто-то.

— И гвардии, — тяжело вздохнул Игни.

Он притащил ещё один стул и сел на него верхом, положив локти на спинку, а подбородок на локти.

— Есть хоть какие-то зацепки насчёт Старого Лиса? — спросил он мрачно.

— Он отсиживался в поместье Первого советника, но его оттуда выкурили. В буквальном смысле. Поместье сгорело, — сказал Доурелл.

Игни определённо знал об этом, но этого ему было недостаточно.

— А Тиро здесь? Бродэк?

— Не знаю, о ком ты говоришь, — нахмурился Доурелл и сложил на груди руки.

Я смотрела прямо ему в глаза, поэтому поймала короткий взгляд, брошенный на гвардейцев с дубинками-парализаторами и ружьями за плечами. Этого было слишком мало, чтобы утверждать наверняка, но я заподозрила, что об этом Тиро, кто бы он ни был, здесь откажутся говорить, чтобы не выдать товарища, которого пока не заперли в этой душной мышеловке.

Игни, например, понял намёк правильно и поспешно сменил тему разговора, задавшись вопросом, сколько есть в запасе бумаги и краски. Его увели, чтобы показать. Я проводила внимательным взглядом его спину, жестом отправила следом Секретаря и осталась в окружении гвардейцев.

— Вы должны нам помочь, госпожа Риттау, — негромко сказал один из них, подойдя ещё ближе. — Искатели отказываются разговаривать и работать тоже не хотят. Вам придётся найти слова, чтобы убедить их сотрудничать. Ради их же блага.

— Не беспокойтесь об этом. Дядя именно для этого и отправил меня сюда. Я знаю, что сказать.

Гвардеец достал из кармана листок бумаги, на котором от руки был написан список имён, пробежал его глазами, и посмотрел на меня со значением.

— Тиро Риамен упоминается на доске дежурств, а табличка с именем Матьяса Бродэка висит на двери отдельного кабинета. Возможно, именно эти люди, которых искатели покрывают, знают что-то о местонахождении Алишера?

— Риамен? — растерянно переспросила я, чувствуя, как щёки заливает предательская краска.

Гвардеец ещё раз сверился со списком.

— Так точно. Странно, да? Кажется, у Лассель Риамен был ведь всего один сын, и его заперли под куполом, да? — Он оглянулся, ища поддержки у своих товарищей, но они лишь пожали плечами.

— Так и есть, — задумчиво произнесла я и жестом попросила показать мне листок. Там действительно был список искателей с пометками. Напротив имени Риамен стоял знак вопроса.

— Много ли вообще высокородных среди искателей? В основном тут потомки горцев во главе с горским шефом, — пробурчал гвардеец, складывая листок пополам и пряча его в карман. — Он не пускал к себе белоголовых… Простите, госпожа Риттау.

— Ну, выродок Риамен вообще-то не белоголовый, я его вчера так же близко, как тебя, видел, — вклинился Тайве Лейтен, который до этого молча стоял за моей спиной. — Может, это ещё один такой же. Выродок.

Я внимательно посмотрела на Лейтена, но так ничего и не сказала. Первым же королевским указом запрещу называть выродками детей от смешанных браков. При этом я бы ещё поняла, почему так говорят Дети Небес — всё-таки тяжело смотреть в фиолетовые глаза на лице Младшего. Мне всегда было страшно жаль Терри, которому не повезло иметь отца низкого происхождения и такое же простое имя. Однако вот эти люди, как Тайве, какое право они имеют пренебрежительно относиться к тому, кто отмечен Небесами? У нет ни единой причины презирать Терри за низкое происхождение.

— Не зря в Книге песен говорится, что дитя смешения кровей несет погибель. Терри Риамен убил короля, — продолжил делиться впечатлениями Тайве Лейтен.

— Тайве! — шикнула я, но было уже поздно. Его услышали искатели и подошли ближе.

Вернулся Игни и Доурелл.

— Мятежный магистр-выродок убил короля, — повторил Тайве, глядя прямо мне в глаза. А потом посмотрел на искателей. — А вы укрываете его родственника. Значит, вы все в сговоре. Это измена.

— Тайве Лейтен, я отстраняю вас. Вернитесь к дяде.

— Вы не можете меня отстранить, принцесса. Ваш дядя приказал глаз с вас не спускать. И я не спущу, — с вызовом ответил гвардеец.

— Он сказал «принцесса»? — переспросил Доурелл и посмотрел на меня как горный кот на голубя.

— Так и сказал, — откликнулись другие искатели.

Губы Игни тронула усмешка. Он скрестил руки на груди.

— Так что произошло на площади, принцесса?

— Как мятежный магистр убил короля?

— Почему именно сейчас?

— Где наши люди, которые были на Народной площади в этот момент? Они арестованы?

— Верховный магистр взял вас в заложницы?

Меня завалили вопросами, но я молчала, и этот шквал иссяк. А я в это время обдумывала, что можно сказать, а что нельзя говорить ни в коем случае. Гвардейцы окружили меня, готовясь защищать, но это не понадобилось. Ко мне никто не пытался приблизиться, даже Игни стоял поодаль, наблюдая за мной со стороны.

Я была одна против всех, и только Секретарь был на моей стороне. Он положил ладонь на моё плечо и терпеливо ждал знака, чтобы прийти на помощь, как всегда.

— Я здесь для того, чтобы прочитать первый номер «Королевского вестника», господа, как я уже сказала, — стараясь говорить как можно спокойнее, произнесла я, глядя не на требовательные лица искателей, а куда-то над их головами. — Пожалуйста, возвращайтесь к работе, чтобы он всё-таки вышел.

— Нас заперли здесь, чтобы издать газету, в которой не будет ни слова правды? — раздражённо выкрикнул кто-то. Я постаралась найти его взглядом, но натолкнулась на колючие, неприязненные взгляды. Это мог быть любой из них.

— Давайте нарежем чистые листы? — предложил другой, ещё более молодой и злой голос.

— И подпишем, что здесь могла бы быть правда, но все искатели арестованы.

— Людям понравится!

— Нам ничего другого не остаётся!

— А ну тихо! — не выдержал гвардеец. Он сорвал с пояса парализатор и угрожающе надвинулся на искателей, сжимая магический жезл в кулаке. — Кто тут не хочет работать?

— Пошёл ты!

— Мне жаль, что до этого дошло, — признала я, про себя ругая самыми последними словами Антеро Риттау, который запер Фарелла именно в тот момент, когда он мне так нужен. С шефом искателей было бы гораздо проще договориться, чем с его разозлёнными людьми. Даже если он собирался дать полосу Алишеру, это всего лишь полбеды.

Что мне делать, если искатели не напишут ни слова? Сидеть с ними в типографии и пить имперский чай до тех пор, пока Риттау не проведет Совет по своему разумению? Может, он именно на это и рассчитывал, когда отправлял меня в Чайный домик с гвардейцами, которым приказал ни в коем случае не выпускать меня?

Игни, судя по его несчастному лицу, думал примерно о том же. О том, что даже сейчас он не свободен, чтобы спасти мать.

— Я бы хотела, чтобы всё было иначе, это правда. Но обстоятельства сложились именно таким образом, и лучшее, что мы можем сделать — это выпустить номер, в котором объясним простым людям, что произошло.

— А что произошло по мнению принцессы Эсстель? — спросил Доурелл.

Я глубоко вдохнула. Всё-таки сложно понять, как отзовётся правда, и сколько правды мне позволено отмерить прямо сейчас. У меня было такое чувство, будто я не могу себе позволить ни грана искренности, но ничего, кроме правды, я не знала пока.

— Король мёртв, я видела это собственными глазами.

— Это мы знаем, но кто убил его?

— И как?

— Вам придётся назвать имя, — шепнул Секретарь, видя моё замешательство.

Он был прав, конечно, и я отлично знала, кто и за что убил короля, моего отца, но не могла об этом сказать. Ни слова, ни полслова не могла вымолвить в присутствии искателей. Мне вспомнилось, как я запрещала Тени говорить. Сейчас я ощутила на себе, каково ей приходилось.

Ни слова, ни полслова…

— Будет расследование, — слабым голосом ответила я, ругая себя за слабость и Риттау — за то, что избавил Фарелла от необходимости сейчас разговаривать с этим искателем на своём языке. — Виновные будут примерно наказаны.

— Вы были там и не знаете, кто и почему это сделал? — изогнул бровь искатель.

Секретарь посмотрел на меня с беспокойством.

— Это была запретная магия. Я не могу указать на виновника, потому что не разбираюсь в этом.

— Такая запретная магия, которой владеет Верховный магистр Арчер?

— Это Терри Риамен, — вставил своё веское слово неугомонный Тайве Лейтен. — Тут двух мнений быть не может.

— Это решит суд, — повысила голос я, стараясь даже не смотреть на негодяя, чтобы не выдать себя взглядом.

— Риамен? — растерянно переспросил Игни.

Я заметила, как Доурелл пихнул рыжего локтем и наградил многозначительным взглядом. Это не укрылось и от гвардейца. Повинуясь его взгляду, двое в чёрных мундирах подошли и встали рядом, достав жезлы-парализаторы.

— Отойдём, поговорим? — негромко предложил гвардеец, обращаясь не то к Игни, не то к его старшему коллеге.

Доурелл с вызовом посмотрел на меня.

— И вы это не остановите? Меня сейчас уведут, и у вас будет ещё на одного старшего искателя меньше. Кто будет выпускать «Королевский вестник», если нас всех посадят в подвалы Управления?

Я понимала, на что он рассчитывает, и даже сочувствовала ему, но «старший искатель» в самом деле раскачивал лодку и мешал мне убеждать остальных Серых. Поэтому я покачала головой.

— Простите, господин Доурелл, это вопрос государственной безопасности. Не отказывайтесь сотрудничать с королевской гвардией, и я гарантирую вам безопасность. И вашей семье, — вспомнив слова Риттау, добавила я после паузы, но, судя по взглядам искателей, это прозвучало совсем не так, как я рассчитывала. Это прозвучало как угроза.

Кажется, напрягся даже Секретарь. Я оглянулась на него, пытаясь безмолвно сказать, что это случайно так прозвучало, будто я в полной мере научилась у отца вести переговоры с забастовщиками. Переняв его риторику.

Доурелл не стал больше пререкаться и, скривив кислую гримасу, ушёл с парой гвардейцев. Я понадеялась, что он вскоре вернётся в целости и сохранности и гнетущая атмосфера, воцарившаяся в типографии с его уходом, развеется сама собой.

Мы же не людоеды какие-то.

— Игни, — позвала я, надеясь на то, что Огненный искатель наконец поймёт, что я не просто так взяла его с собой в Чайный домик, и встанет на мою сторону. Мне требовался союзник среди Серых, и я полагала, что могу на него рассчитывать, ведь ему тоже не с руки ни промедление, ни, упаси Хранители, стачка. Каждый потраченный на пустые препирательства час отнимает у его матери шанс на спасение.

Он понял.

— Давайте просто сделаем этот номер, — вздохнул он. — Может, хоть тогда нам позволят уйти отсюда.

— Я прошу только об одном, господа. Будьте благоразумны. И тогда всё обойдётся.

Искатели молча разошлись. Некоторые подошли к машине. Эти определённо согласились работать. Игни был среди них. Он что-то негромко говорил и внимательно слушал то, что ему так же, вполголоса, отвечали.

Секретарь наклонился к моему уху. Его тёплое дыхание защекотало мою шею.

— Хороший совет. Будем надеяться, что так и будет.

— По крайней мере, дело сдвинулось с мёртвой точки. Я думала, что мы так и будем три декады тут сидеть и друг на друга смотреть.

— Вы правы. Бездействие в данной ситуации хуже всего. Кто-то вас поддержит, кто-то неизбежно осудит, это обязательно произойдёт, но главное, чтобы вы продолжали делать то, что должны.

— А там будь что будет? — слабо улыбнулась я.

— Именно так. Ваш отец не во всем был неправ. Даже не так. Если бы у нас была возможность слушать только его слова и никогда не знать о его делах, то он казался бы не безумцем, а мудрецом.

— Я бы тоже предпочла никогда не знать о том, что он сделал, — прошептала я, наблюдая за методичной работой наборщиков. Мне нравилось, как мерно щёлкали металлические литеры, которые укладывали в гранки. — Насколько было бы проще стать наследницей мудрого и справедливого короля… лет через тридцать.

— Вам выпала тяжкая ноша, но вы справитесь.

Я разгладила складки юбки на коленях, думая не столько даже о физической слабости после укола какой-то дрянью, сколько о том, как у меня только что вырвалась угроза в духе отца и... мне поверили.

Как будто я впрямь способна на то же, на что был способен отец.

Но это ведь не так?

— Спасибо, что веришь в меня, Элой. Спасибо, потому что сейчас я сама в себя не очень-то верю.

— Пока вы сомневаетесь, я в вас уверен, — загадочно ответил Секретарь, и я надолго задумалась над его словами.

Было в них что-то тревожное, что прозвучало как предвестник измены. Или мне показалось? Имеет ли право мой человек говорить мне такие слова, будто его вера в меня может зависеть от моей слабости?

Вообще-то я планировала как можно скорее вытравить из себя все сомнения, пока они не помешали мне бороться за мир и порядок в Акато-Риору после государственного переворота. Вряд ли Риттау и Совет станут поддерживать сомневающуюся в себе королеву.

Глава 9. Не хватает только искры

Мне организовали какое-то подобие кровати из квадратных мешков имперской газетной бумаги, которые накрыли красной скатертью, позаимствованной из лавки старика Ламеша. Некоторое время я действительно дремала, завернувшись в ткань, как гусеница, и мне снился Терри, который был очень встревожен тем, что случилось с моей сестрой. Не успев выяснить, что именно его беспокоит, я проснулась от нарастающего шума ротора: в печать пошли первые гранки. Рядом со мной клевал носом в обнимку с ружьём Тайве Лейтен, а Секретарь прислонился спиной к стене, скрестив руки на груди, и поглядывал на искателей, которые о чем-то вполголоса спорили между собой.

Я села и подтянула колени к груди, укрыв их юбкой.

— Что-то серьёзное? — спросила я тихо.

Тайве Лейтен встрепенулся и с подозрением покосился на меня. Секретарь покачал головой.

— Ничего, что стоило бы вашего внимания, принцесса. Отдыхайте.

— Доурелл так и не вернулся?

— Нет.

— Жаль.

— Да, в самом деле. Но у меня нет гарантий, что его возвращение не усилило бы напряжение. Посмотрите, принцесса, они на пределе. Вот-вот взорвутся. Не хватает только искры.

Я не видела ничего такого, но послушно присмотрелась — Секретарь просто так ничего говорить не будет. А ведь и в самом деле Игни едва держал себя в руках. Он постоянно зачем-то потирал ладони, хлопал себя по карманам, будто что-то потерял, горбился, смотрел на коллег исподлобья, и говорил отрывисто и явно грубо. А коллеги, заразившись его раздражением, передавали его дальше. Гвардейцы прямо у меня на глазах несколько раз останавливали искателей и делали им строгие внушения, указывая на меня. Не то просили вести себя тише, не то напоминали, что я тут трачу время на ожидание готовой к публикации газеты. Эти меры никак не способствовали спокойствию в такой нервный день, как сегодняшний.

— Я могу отозвать его. Пусть посидит с нами, поговорим, — предложила я. — Мы ведь обещали ему обсудить план спасения матери, а как будто забыли об этом. Нехорошо.

— Без него работа встанет. Он потому и вспыхивает, что видит — слишком медленно всё идёт. Искатели саботируют выпуск номера без шефа, — безмятежно ответил Секретарь.

— Это Риттау оставил нас без Фарелла в такое время, — с досадой напомнила я.

— И у него были основания, насколько я понимаю. Фарелл настолько боится войны с империей, что готов на всё, лишь бы её предотвратить.

— Я тоже боюсь. Но нельзя позволить Братоубийце стать королём только потому, что мы боимся императора. Двадцать лет в изгнании! Кем он стал за эти годы? Да и потом, пока я жива, его власть будет под угрозой.

Тайве Лейтен, который внимательно прислушивался к нашему разговору, не выдержал:

— Братоубийца же выродок! Он не может иметь никаких прав!

Я задумчиво посмотрела на него.

— Да, это тоже, — мягко улыбнулся Советник. — Мы можем это использовать, если напомним людям о Слове Создателя.

— Мой прадед сделал всё возможное, чтобы детей от смешения кровей перестали убивать, и я не могу позволить себе «это использовать», — расстроенно проговорила я. — А вы, Тайве, сходите вниз за чаем, прошу вас.

— Мне приказано охранять вас.

— Здесь достаточно гвардейцев, чтобы защитить меня, Тайве. Если вы будете игнорировать мои приказы, ваш контракт будет разорван.

Гвардеец не стал больше ничего возражать. Подхватил ружье за ремень, перекинул через плечо и ушёл, не оглядываясь.

— Терри рождён таким же, как Алишер, — негромко напомнила я Секретарю. — Я не хочу, чтобы его тоже это коснулось.

— А жаль, потому что это очень простой выход. «Дитя смешения кровей несет погибель» — это звучит достаточно убедительно для простых людей. Они, как видите, об этом до сих пор не забыли. Чтобы усилить собственные позиции, вы сможете опереться на Храм Создателя. Я уверен, что отец-настоятель будет очень благодарен вам за поддержку. К тому же император…

— …выражал отцу обеспокоенность из-за того, что ремонт в Храме Создателя длится чересчур долго. Да, Элой, я всё это понимаю. Дети Небес прожили десять веков под дланью Создателя, смирившись с его Законом и отказавшись от магии Предтечь. Сейчас у нас есть академия, есть магистры, мы создаем волшебные вещи, чтобы сделать жизнь людей лучше. Нужно слишком многое запретить и разрушить, чтобы вернуться к прежнему укладу. Даже если люди согласятся.

— Это только вам решать, разумеется.

— Простые решения — это всегда ловушка, — вздохнула я и посмотрела на искателей. — К слову, Риттау выбрал самое простое решение, когда запер Фарелла и устроил мышеловку в Чайном домике. В стиле моего отца.

— У начальника Управления порядка отношения с Чайным домиком всегда очень напряжённые. Мы все думали, что это из-за характера Тарса, но, очевидно, это передается с должностью, — улыбнулся Секретарь.

— Ты прав, как всегда. Ему, может, и предначертано с ними ссориться, а мне потом придётся просить прощения за этот день, за все аресты…

— Это на ваше усмотрение. Вряд ли кто-то будет всерьёз ожидать такого.

— Уверена, что будут, — вздохнула я. Перевела взгляд на подошедшего к нам гвардейца, которого звали, кажется, Петер, и его тоже попросила сходить за чаем к мастеру Ламешу.

Как и Тайве, этот попробовал возразить, но в итоге уступил, когда Секретарь терпеливо напомнил ему о некоторые положения об обязанностях сопровождающих королевских особ гвардейцев, включая пункты и параграфы соответствующего уложения.

Проводив взглядом обтянутую мундиром спину, выражающую скорее негодование из-за поручения, чем послушание монаршей воле, Секретарь удручённо покачал головой.

— На самом деле сейчас все ждут от вас только одного. Все знают, что вы были там, на Народной площади, и знаете имя цареубийцы. Если вы откажетесь его называть, это неизбежно вызовет вопросы. Ненужные и опасные вопросы. Князь не упустит возможности назвать имена и выдвинуть обвинения, вот уж в чём не стоит сомневаться.

Я опустила глаза. Чтобы занять руки, сдвинула бордовую скатерть с бумажного мешка и стала изучать имперские надписи. Надо же, не знала, что даже для газеты у нас нет собственной бумаги! Всё приходится покупать в Империи! Разве это разумно и безопасно — такая зависимость от внешней торговли? Тем более с таким кровожадным соседом, как Ар-Герчек?

— Я не считаю возможным выдвигать какие-либо обвинения. Не сейчас, — тщательно обдумав каждое слово, ответила я. — Я не копила ненависть двадцать лет, чтобы сыпать обвинениями и именами, как Братоубийца. Люди поймут меня.

— Возможно, вы правы, принцесса.

— А, может быть, и нет? — грустно усмехнулась я. Это была одна из наших старых общих шуток с Секретарём. Он кивнул без улыбки.

— Меня там не было, но я догадываюсь, что дело совсем не в ненависти, которой у вас нет, а в противоположных чувствах… Терри Риамен оказался ближе всех к королю, когда его убили, я прав? Он и есть главный подозреваемый?

— Да.

— И он использовал запретную магию?

— Терри не поступил бы так. Но я думаю, что запретную магию использовал мой отец, чтобы каким-то образом убить Тень. Она его и погубила, — шёпотом сказала я, наблюдая за тем, как Игни подхватывает готовые гранки и поворачивается ко мне. — Кажется, черновой вариант газеты готов. Или какая-то её часть.

— Тем более важно назвать другое имя, чтобы как можно меньше шансов оставить таким, как этот Лейтен, разнести на всех перекрёстках, будто виноват только Терри.

— Другое? — переспросила я. — Чьё, например? Верховного магистра Арчера?

— Почему нет? Люди знают, что он держал вас в заложниках.

— Да, его можно, — поморщилась я. — Он хотел использовать мою кровь, чтобы восстановить купол и вернуть всё к началу. Выживший из ума старик...

— Как сказать. Восстановление купола решило бы все наши проблемы с академией и мятежными магистрами… — задумался Секретарь. Как-то слишком серьёзно задумался, без тени иронии. Или мне так показалось?

Мои брови сами собой поползли вверх.

— Если бы Арчер решил проблемы академии этим способом, я бы здесь не сидела сейчас, а королю никто не помешал бы построить новую машину.

— Проблемы академии? Интересно, — не слишком заинтересованным тоном сказал Игни, остановившись рядом с нами. Он протянул мне листы с непривычными типографскими отметками. Две пахнущие едкой краской полосы будущего выпуска «Королевского вестника».

«Король Эриен убит на Народной площади!»

«Мятежные магистры разрушили купол над академией!»

Я вздохнула. Над формулировками стоит ещё подумать. Для начала нужно как-то сместить фокус внимания на принцессу, которая до сих пор жива, совершенно здорова и всё обязательно уладит. Уже начала.

— Игни, у вас есть художник?

Искатель задумчиво кивнул.

— Я правильно поняла, что тот человек, который снимал меня на Народной площади, был арестован и его фотографий у вас нет?

Игни помедлил, но кивнул ещё раз.

— Так даже лучше. Мне нужно, чтобы никто не знал, что я обрезала волосы. И чтобы меня изобразили рядом с одним из магистров, которые нам не враги… Давайте на первой же полосе... Кто-нибудь из искателей знает, как выглядит Терри Риамен?

— Тиро Риамен? — рассеянно переспросил Игни. Его мысли явно бродили где-то далеко отсюда.

— Нет, именно Терри, — с досадой на чужака, который не всегда правильно слышит и произносит наши имена, ответила я и беспомощно оглянулась на Секретаря. Он немного умел рисовать и откликнулся бы на мою просьбу без возражений и ненужной скромности, но у него получилась бы карикатура. Я не могла себе позволить выглядеть смешной.

В типографию вошёл Тайве Лейтен и не один. Он подталкивал в спину молодого человека с черными волосами, который сперва показался мне до боли похожим на Терри, такого, каким я его увидела пять лет назад, с прямым и решительным взглядом. Сердце моё заколотилось быстрее от тревоги и радости, и я даже спустила ноги со своей импровизированной кушетки, но потом поняла, что этот человек не может быть Терри.

Если бы их поставили спина к спине, этот молодой человек оказался бы ниже. У него был совершенно не наш нос и подвижное, красноречивое лицо, которое выдавало любую мысль или эмоцию. Синие глаза говорили о его риорском происхождении, а самое главное — руки. Обеими руками он нёс белую чашку и следил внимательно, чтобы не пролить чай. Видимо, гвардеец был настолько унижен просьбой принцессы, что нашёл другого исполнителя в лавке Ламеша. За ними шагал Петер вовсе без чая и с очень сердитым лицом.

— Кто это, Игни?

Игни обернулся и вскочил со стула, который успел по своей привычке оседлать, как только подал мне гранки.

— Тиро! — просиял он. — Хвала Предвечному Огню, ты жив! И ты здесь!

— Игни? А ты почему здесь? — Похожий на Терри молодой человек обрадовался не так сильно.

— Одна проблема точно решена, Элой. Вот этот человек может позировать рядом со мной вместо Терри, — пробормотала я, поймав задумчивый взгляд Секретаря. — Но... как это возможно? У Терри есть младший брат? Младшей... крови?

— Похоже на то.

— Мне сложно поверить своим глазам. Почему ты ничего мне об этом не говорил?

— Простите, принцесса. Никаких записей или документов на этот счёт я не видел.

— А ведь это... Вот как раз это можно будет использовать, как думаешь? — прищурилась я, наблюдая за тем, как Огненный искатель осторожно обнимает Младшего, чтобы не облиться чаем, и неловко хлопает юношу по плечу. — Мы сразу же начнём стирать вековые барьеры между Древней и Младшей кровью, а эти двое станут примером отсутствия предубеждений у нового правительства. У правительства, которое будет разделять мои идеи о равенстве и справедливости вне зависимости от происхождения.

— Тиро тоже станет вашим конфидентом, как Игни? — с прохладцей и подчеркнуто деловым тоном поинтересовался Секретарь.

— Да. По крайней мере, до тех пор, пока Фарелл сидит в подвале Управления. Я пообещаю Тиро защиту, и он не сможет мне отказать, особенно если поймёт, что гвардейцы подозревают его в связях с Алишером, — негромко пояснила я.

— Это гораздо более рискованная политика, принцесса.

— Чем то, что предложил ты? Из-за того, что таким образом я открою двери Алишеру?

— Именно. И потом, вы фактически доверяете свою судьбу изгоям.

— Уверена, что Алишер, у которого смесь кровей на лице написана, тоже пообещает риорцам стереть все границы между людьми и оставить предубеждения в прошлом. Это звучит революционно и вдохновляюще, разве нет? Если мы начнём первыми, оставим его без единого козыря, — улыбнулась я. — И он тоже изгой, кстати.

— Мы как будто отвечаем на удар, которого не было, — укоризненно покачал головой Секретарь.

— Тебя не было рядом со мной, когда Фарелл утверждал, что законный король — это Алишер. Если бы ты видел его глаза, то понимал бы, что удар нам уже нанесли. В спину, — пожаловалась я, невольно поёжившись, вспоминая тот пронизывающий взгляд шефа-искателя.

Тем временем Игни, его друг и Лейтен с кислой физиономией подошли к нам. Тиро Риамен передал мне чашку, едва не выплеснув её содержимое на моё платье и на голову Секретаря. Тот встал и прислонился спиной к стене. Я отложила пока листы с черновым вариантом «Королевского вестника» и улыбнулась Тиро. Внутри всё сжималось от щемящей нежности к этому юноше, который был так похож на Терри, которого я полюбила. Хотя у него были совсем другие глаза, синие и совсем другие волосы, в которых не было ни единой серебряной нити.

Гражданский костюм-тройка с белой рубашкой был ему очень к лицу. Гораздо больше, чем синий форменный китель магистра. Это был Терри, которого никогда не ломал король, мой отец. Это был Терри, который никогда никого не терял навсегда. Которому не отрезали руку в подворотне прямо у меня на глазах.

— Вы Тиро Риамен, правильно? — Я постаралась подарить ему самую тёплую улыбку, на какую только была способна сквозь пелену непрошенных слёз.

Юноша поклонился мне так же, как когда-то давно поклонился приглашённый на королевский завтрак Терри.

— Вы знаете, что у вас есть старший брат в Академии?

— Да, теперь знаю, ваше величество. У нас общий отец, но разные матери.

— Это многое объясняет, — всё еще улыбаясь, мягко проговорила я.

Секретарь смотрел на Тиро так, будто он в полной мере заслуживал расплачиваться за грехи своего отца-двоежёнца.

Надо же, значит, когда Лассель судили за растрату казны, этот Тиро уже носил имя её благородного рода!

Игни нетерпеливо развернул к себе смущённого молодого искателя и несильно встряхнул за плечи.

— Тиро, ты и Бродэк остаться с моей мати, когда Фарелл забрал нас с Доуреллом на совещание. Я потом вернуться. Вас нигде нет, а соседи говорят, что там быть люди Старого Лиса! Что произошло? Где моя мати?

Тиро отводил взгляд, как бы Игни ни пытался заглянуть ему в глаза.

— Прости, брат, я ушёл. Бродэк спал на кухне как убитый, его не добудишься, а твоя мать и Алишер о чём-то говорили в комнате у камина. А я должен был… тот парень, Риамен, просил меня помочь, так что я всё обдумал и просто ушёл. Получается, что оставил их всех. Но я не знал! Думаешь, их забрал Старый Лис?

— Брат, — раздражённо прошипел Огненный. Один в один, как шипит залитый водой факел. — Брат бы так не поступил. Не тогда, когда речь идёт о малефикаре в бегах и охотниках императора из Особого отдела. Ты совсем ничего не знаешь? О чём Алишер говорил с мати? Неужели тебе было неинтересно?

— Он говорил про лекарство, которое ему нужно.

Глаза Игни сузились, и он тряхнул друга ещё сильнее, чем до этого.

— Что именно он говорить про лекарство, Тиро? А что говорила мати? Мне важно каждое слово. Вспомни, прошу!

Мне было непросто сохранять спокойствие рядом с ним. Секретарь смотрел на обоих с осуждением, а Тайве Лейтен с большим интересом. Остальные искатели на время забыли о своих делах и подошли ближе.

— Тише-тише, брат, я же говорю, что мне жаль. Если бы я знал, что этим всё закончится, то разузнал бы для тебя всё. Но вообще я так понял, что твоя мать сказала, что для создания этого лекарства нужна Древняя кровь и Младшая и что только её сын знает, что с этой кровью нужно делать, чтобы создать эту… как её… какую-то уксусную эссенцию.

— Квинтэссенцию… — прошептал Игни, разжав кулаки и отпуская Тиро.

— А я как сказал? — удивился юноша, одёргивая и отряхивая помятый пиджак.

— А где ты последний раз видел Алишера, парень? — вмешался Тайве Лейтен, терпеливо дожидавшийся, когда наступит его очередь вести допрос. Он даже заботливо помог расправить лацканы.

— На улице Каменщиков, тридцатый дом. Там не ошибётесь, когда увидите. Всё разнесено какой-то демоновой запретной магией. Окна разбиты, всё в копоти или типа того. Мрак, короче.

— Когда?

— Вчера вроде. Утром я ушёл. Даже подумать не мог, что этим закончится. Но время сейчас такое, что не знаешь, чего ожидать. А где Фарелл, кстати? — оглядываясь, поинтересовался Тиро.

— Арестован, — мрачно буркнул Игни.

Я даже выдохнуть не успела, как он подвел меня!

Глаза Тиро округлились.

— А Бродэк? Данно? Доурелл? — сыпал именами он, а Игни отрицательно качал головой на каждое. — Кто вообще газету выпускает? Зачем? Чей приказ?

— Мой, — коротко сказала я. Тиро перевёл на меня потрясённый взгляд.

— Он быть сам виноват, — проворчал Игни. — Стелить под императора на глазах чиновника высшего ранга может только старая хитрая лиса с каким-то слишком сложным планом. Или вовсе без чести. Меня не заботит его судьба, потому что это из-за него мати осталась одна с Алишером. Из-за него я не знаю, где её искать сейчас.

— У меня есть идея, — влез неугомонный Тайве Лейтен. Я подняла взгляд к небу, призывая Святых Хранителей полюбоваться таким назойливым человеком. — Если Старый Лис знает, что рыжий будет искать мать, надо отправить его туда, на улицу Каменщиков. Его будут там ждать.

Лицо Игни враз потемнело, как у Тени, когда она получила приказ пойти за браслетом во второй раз. Даже его подбородок будто стал массивнее, когда он стиснул зубы и нахмурился. Я встревожилась, что он сейчас скажет «как вам будет угодно» или что-то в этом духе, и я останусь без его помощи.

— Нет, — только и смогла вымолвить я. Разве для того я вытащила Игни из Управления, чтобы он почти сразу бросил меня?

— Нет, так не пойдёт, — вмешался Секретарь, видя моё замешательство. — Во-первых, Игни нужен нам живым, во-вторых, если бы его там ждали, его взяли бы ещё в тот момент, когда он обнаружил исчезновение матери и опрашивал соседей. Мы зря потеряем время, а у нас его нет.

— Если Алишер знает, что только рыжий сможет приготовить лекарство, вряд ли его жизни что-то угрожает, — возразил надоедливый Тайве Лейтен и как-то нехорошо ухмыльнулся.

Я почему-то подумала, что он обожает рыбалку. Не зря же он сейчас смотрит на Игни как на превосходную наживку: живую, но беспомощную. Едва ли руки не потирает от предвкушения лучшего улова в своей карьере.

— Я уточню, что Игни нужен нам живым и здесь, рядом с принцессой. — В голосе Секретаря зазвучали металлические нотки. Кажется, этот надоедливый гвардеец извёл до последней капли не только моё терпение. — Нет никакой необходимости отправлять именно его. Нацепите на любого из своих людей серую шляпу и синие очки и отправьте его играть любую роль, какую вам захочется.

Игни снял очки с носа и сложил дужки, опустил в карман. На его побледневшее лицо было страшно смотреть. Он будто едва очнулся от кошмара и все никак не может отстраниться от увиденного, от того, что пугало его больше смерти.

— Это всё? — спросил и посмотрел на меня, а потом на Секретаря. — Или будут другие варианты?

— Будут. Да, пока что у нас нет хорошего плана, это правда. Но для начала мы должны сделать газету, Игни. Для этого мы здесь. — Я взяла листы и сделала вид, что смотрю на них, но буквы и строчки расплывались, словно залитые дождём. Если бы я была на месте Игни, хватило бы мне таких уклончивых обещаний? Я сама себе не верила.

Так может... стоило позволить ему делать то, что он считает нужным?

Отец на моём месте держал бы его рядом насильно и ломал бы его доверие. Я должна поступать иначе, если не хочу закончить так же, как он.

— Это я виноват, что спас Алишера от смерти и потерял последнюю ампулу. Я оставил мати одну. С ним. Он силен и может убедить кого угодно в чем угодно. Она ушла с ним, а он и впрямь ждёт, что я пойду следом. Ведь кроме неё у меня никого не осталось.

— Ты должен пообещать мне, что вернёшься, — попросила я.

Он едва заметно улыбнулся, быстро кивнул и попятился. Бросил взгляд на высокое окно, возле которого дежурили гвардейцы с парализаторами. Я понадеялась, что они остановят Огненного искателя, если он решит прыгать со второго этажа. Ещё не хватало, чтобы мой защитник тоже нуждался в колёсном кресле. Что это за команда инвалидов в итоге соберется? Кто доверит таким управление страной?

— Игни, послушай, ты слишком важен, чтобы быть наживкой. Газета и принцесса… — начал Секретарь, но Тайве Лейтен перебил его:

— Вообще-то мы говорим про его мать!

Секретарь поджал губы и неприязненно уставился на гвардейца. Как и я.

— У Алишера так мало времени, что он способен на всё, — сказал Игни, глядя на меня.

Я кивнула, потому что прекрасно представляла себе, на что способен мой дядя. Он убил собственного брата, когда был в моём возрасте, — вот на что.

— Тут всё оцеплено, ты не сможешь, — вставил Секретарь, и по его тону было ясно, что это его последний и решающий довод, а дальше он ничего обсуждать не станет.

Игни задумчиво кивнул, наклонился, упёрся ладонями в колени, и мне даже показалось, что вот сейчас он выдохнет и успокоится, но я ошиблась.

Огненный внезапно выхватил у меня из рук листы с черновой версией «Королевского вестника», которые я не успела прочитать, и рванул к окну! На бегу разорвал пополам и скомкал. Ему наперерез бросились гвардейцы с парализаторами, и мне показалось, что они успели остановить мятежного искателя. Набалдашник толкнул Игни в спину, тот едва не потерял равновесие, но не упал! Отмахнулся огненными шарами, в которые превратились в его руках листы бумаги. Ошеломлённые гвардейцы шарахнулись в разные стороны, закрывая лица локтями, чтобы защитить лица от ожогов.

Звонко зазвенело разбитое стекло, и Игни исчез, прежде чем кто-либо успел опомниться.

— Стреляйте! — скомандовал кто-то из гвардейцев, кончив затаптывать огонь, перекинувшийся на листы бумаги, разбросанные на полу. — Стреляйте, пока паршивец не ушёл!

— Нет! Не стрелять! — тут же закричала я, испугавшись, что вот сейчас точно раз и навсегда потеряю возможного союзника. — Это приказ!

Окна находились достаточно высоко, чтобы мне ничего не было видно, тем более за спинами искателей и гвардейцев. Я вздохнула и сказала себе, что пора бы уже привыкнуть к тому, что решительно ничего не идёт как надо с тех самых пор, как я отправила Тень за браслетом в самый первый раз.

Помещение типографии затягивал дым. Искатели были заняты тем, чтобы погасить и затоптать малейшую искру.

Тайве Лейтен с невозмутимым видом почесал нос.

— Ну… мы по крайней мере знаем, куда он направляется.

Тиро Риамен помешкал немного, раздумывая, как поступить, и побежал следом. Только по лестнице.

— Так и теряешь своих людей, — грустно сказала я, провожая его взглядом. — Из-за их эмоций. Зачем вы спровоцировали его, Тайве?

— Тиро не выпустят, принцесса. Его сейчас вернут, — пообещал гвардеец, и я вспомнила, что в самом деле мы все тут в мышеловке. Входить могут все, а выходить… Ну, вот неуязвимые к парализаторам и осенённые благословением Предвечного Огня Древние Дети Огня могут выйти в окно, если очень захотят.

— Я не о Тиро переживаю, — вздохнула я.

— Этот рыжий тоже не пропадёт, — уверенно заявил Тайве. — Видали, как он газету поджёг и швырялся?

— От Старого Лиса горящими газетами не отобьёшься, — скривился Секретарь, и тут я была с ним согласна.

Внутри меня разъедало сожаление, что я не нашла нужных слов, чтобы предотвратить этот взрыв и побег загнанного в ловушку Игни, но я не хотела показывать свои настоящие чувства. Какой в этом прок?

— Элой, пусть искатели напечатают новую версию «Королевского вестника», чтобы я могла прочитать то, что они уже подготовили. Но сперва надо обсудить заголовки. Насчёт портрета нашего с Тиро я не шутила, это важная часть моего плана. А вы, Тайве… Вы с этой минуты в ответе за жизнь Игни, так и знайте. Отправьте гвардейцев вдогонку или сами за ним следите. Делайте всё, что считаете нужным, чтобы Игни не пострадал в когтях Старого Лиса.

— Риттау приказал мне охранять не рыжего, а вас. Я не могу ослушаться его приказа.

— Риттау не король, Тайве. Риттау никогда не будет королём. Я вам обещаю, если Игни пострадает из-за вас, вы пострадаете тоже.