Иллюзия несокрушимости

Пролог

Прим.: справочная информация по миру Хэйтума будет выложена в последней главе; карта и буктрейлер находятся в "дополнительных материалах" на странице книги.

Вражда между светом и тьмой вечна, как сама вселенная. Там, где гаснет свет, наступает тьма. А разлившаяся тьма лучший предвестник рассвета. Без одного нет другого. И нет самой жизни.

Но противостояние на континенте Тум-ма, где сошлись в ожесточённой схватке два соседних государства, давным-давно не измеряется лишь понятиями света и тьмы, добра и зла. Здесь дерутся за власть, считая её наивысшим благом. А победитель сам называет себя наследником света.

Однажды Рейрик, что лежит на Западе, взял верх. Уничтожил башню магов на Востоке, гордо зовущуюся в Хэйтуме светлой. Однако маленькая ошибка решила тогда исход боя, шедшего ни на жизнь, а на смерть. Чаша весов качнулась в пользу Хэйтума. Самый надёжный союзник Рейрика, известный, как великий дом Унглар, пал.

Казалось, наступило долгожданное благоденствие и покой. Но через двести лет на Тум-ма всё повторилось. Потому что противостояние между светом и тьмой воистину бесконечно.

***

Глупец всякий, поверивший в постоянство и надёжность этого мира! Безопасный город здесь – пустое обещание. Крепкие стены – ловушка. Верность подданных – обман. Искренность друга – лицемерие. Улыбка близких – кривое зеркало, маскирующее холодное сердце. А забота семьи – жалкая попытка унять собственный страх.

Нет причин для беспокойства о будущем у того, кто доверяет миру вокруг и людям, находящимся рядом. Он слеп до тех пор, пока не разразится настоящая буря и злые ветра не толкнут в бездну, из которой нет возврата.

Тогда приходит горькое осознание – всё, что дарило покой и казалось вечным, лишь иллюзия несокрушимости. На самом деле у всего есть конец. У беспечной жизни, счастливой семьи, детской дружбы и... мирного времени.

Я, Сэлла – младшая ксая великого дома Танмай, посвящаю тело и бессмертный дух Сокэмской башне, с покорностью судьбе принимая венец её главного хранителя. Отныне я меч в правой руке Хэйтума и его щит. А мои глаза обращены на всех предателей. Да не увидит мятежный род своего продолжения!

Глава 1: Пожар в имении Андалин

1

Третий дом на Цветочной улице славной Артаки пылал. Мирная и тихая окраина столицы Хэйтума давно не видела такого пожара. Толпа зевак, собравшихся перед воротами скромного имения, шумно подбадривала суетящихся внутри тонатов. Те выглядели настоящими демонами, по призыву тёмного мага покинувшими бездонные глубины преисподней. Измазанные в саже лица, обгоревшие края одежд, сильные руки с вздувшимися от тяжёлых вёдер сухожилиями. Со стороны казалось – эти демоны обязательно справятся! Ведь их природа неразрывно связана с контролем четырёх стихий. Но вода помогала мало. Неужели внутри действительно разгоралось негасимое пламя?

Главное здание походило на свечу, упёршуюся чадящим фитилём в низкие осенние тучи. Алые языки равномерно охватывали строение со всех сторон, постепенно забираясь по деревянным стенам на крышу. Та разлеталась по двору смертельными фейерверками разогретой черепицы – несколько тонатов уже пострадало от осколков. Остальные с упорством ослиц продолжали таскать воду из маленького пруда, покрытого увядающими лотосами. А пламя всё не сдавалось.

Напряжение в толпе росло. Кто-то громко призывал неведомого бога. Но в основном люди беспокоились о соседних домах. Погода сегодня безветренная. Однако кто из смертных в состоянии угадать мысли вольного ветра, что приходит по желанию небес и улетает вдаль по собственной прихоти?

Первыми не выдержали балки – с треском прогнулись и обвалились внутрь дома, взметнув целое облако ярко-красных искр. Вторым сдался навес над крыльцом. И в это мгновение гомон толпы перекрыл топот копыт. В сторону скромного имения на Цветочной улице во весь опор нёсся всадник на белом коне. Его короткий угольно-чёрный плащ походил на вороновы крылья. А распущенные волосы с тонкими косицами вдоль висков указывали на принадлежность к местной аристократии.

Толпа бросилась врассыпную. Место перед воротами очистилось само по себе. Всадник, оказавшийся миловидным юношей с тёмно-карими глазами, покинул седло, вручив поводья первому встречному. Толкнул двух зазевавшихся мужчин и побежал к дому. Окинув набирающее силу пламя оценивающим взглядом, он в одно движение снял плащ, макнул его в ведро, чтобы прикрыть голову.

--Не ходите туда, младший ксай Иршаф! – крикнул один из тонатов, перекрывая юноше дорогу, - Потолочное перекрытие едва держится!

--Пошёл прочь! – зло выдохнул тот, пнув тоната ногой по колену.

Мужчина упал на землю с болезненным вскриком. Остальные тонаты почтительно расступились. Юноша на мгновение замер, собираясь с духом.

--Помоги мне, небесный отец… Я должен войти… - тихо прошептал он, впиваясь взглядом в дверь перед собой.

Полуразрушенное крыльцо, ещё объятое пламенем, казалось вратами в преисподнюю. Но за этой вполне осязаемой чертой между безопасной жизнью и вероятной смертью находилась та, которой он обязан всем. Юноша шагнул вперёд под испуганные крики людей на улице, выбивая ногой покосившуюся дверь. Как ни странно, внутри пламя не выглядело таким яростным, как снаружи. Оно ютилось по углам и жадно лизало стены, поглощая драпировку из расшитого бисером шёлка, но при этом избегало открытого пространства.

А посреди огненного хаоса сидела на полу женщина в светло-голубой накидке. Рядом с ней лежал затушенный факел. Ксай Иршаф в удивлении приподнял тонкую бровь – не только факел, но и глиняный сосуд опрокинутый на бок! С узкой горловины всё ещё капала тягучая жидкость. Масло для светильников...

--Мама! – воскликнул юный ксай, забывая об этикете, - Что ты делаешь?!

Он подбежал к женщине, пытаясь взять за руку. Та отмахнулась от сына и неожиданно рассмеялась. Ксай Иршаф вгляделся в её блестящие глаза и непроизвольно вздрогнул. В расширенных зрачках матери плясали не только отблески пламени, но и уверенность в правильности собственного поступка. Пламя преисподней, отразившееся в прекрасных миндалевидных глазах, так сильно походило на безумие, что становилось тошно от внезапно накатившегося страха.

--Мама… - повторил он, решительно хватая её под локоть.

--Изволь обращаться ко мне, как подобает ксаю из великого дома Рейрика! Что скажут знатные люди Хэйтума, когда увидят твоё неподобающее высокому статусу поведение?

--Где ты видишь здесь хэйтумских вельмож? Вставай же! Нужно немедленно уходить, иначе этот дом станет нашей могилой! Ты слышишь меня?

--Могилой… - нараспев повторила женщина, - Нет-нет! Мой сын не должен умирать таким молодым!

Она тяжело поднялась на ноги, опираясь на руку сына. Тот обнял её за плечи и увлёк к дверному проёму.

--Жива! – всколыхнулась толпа за воротами, когда сын с матерью вышли во двор из всё больше разгорающегося дома, - Ксая Фола жива…

Ксай Иршаф обвёл толпу невидящим взглядом. Сердце в его груди всё ещё ускоренно билось от пережитого страха. Жмущееся к стенам пламя внутри дома никак не шло из головы. Такое возможно лишь в одном случае – огонь специально удерживали заклинанием. Не зря потолок рухнул, стоило им переступить порог! Но разве его мать владеет тёмной магией? Он вгляделся в бледное лицо стоящей рядом женщины. Та уловила взгляд сына и мрачно улыбнулась.

--Ты довольна, Фола-идо? – тихо поинтересовался ксай Иршаф, на этот раз употребив подобающую его статусу почтительную приставку «идо» при обращении к матери.

--С чего мне быть недовольной? - так же тихо ответила ксая Фола Андалин, - Надеюсь, это пламя увидели не только сбежавшиеся сюда люди.

--Чего ты добиваешься?! – ксай Иршаф непочтительно сжал руку матери, - Ты едва не погибла! Если бы я опоздал…

--Я знала – мой сын прибудет вовремя, - ксая Фола выдернула руку из сильных пальцев юноши, - Одно меня печалит… В тебе всё ещё нет амбиций.

Ксай Иршаф тяжело вздохнул и осмотрел приведённый в беспорядок двор имения. Грязные от пролитой воды и пепла гранитные плиты, осушенный пруд с безжалостно выброшенными на берег побегами лотосов, обгоревшие молодые клёны у полуразрушенной стены дома. Неужели всего этого хотела его мать?!

--Фола-идо, ты смерти моей желаешь? – не удержался он от прямого укора, - Наше имение разорено! Сколько средств нам понадобится на восстановление? Ты подумала об этом?

--Не волнуйся, мой почтительный сын, - ксая Фола легонько похлопала его по щеке, как охотник гончего пса, - Если у тебя нет амбиций, то во мне их с избытком.

--Я разочарован твоим поступком!

--Вот увидишь, - она пропустила его слова мимо ушей, - скоро нас позовут туда, где нам самое место – во дворец. На окраинах Артаки становится неспокойно. Правитель не будет рисковать собственным сыном.

Ксай Иршаф покачал головой. Мать неисправима! Из года в год она ставит перед собой единственную цель – с почётом, как супруга великого ксая, войти во дворцовый город Хэйтума. Ради этого ксая Фола не побоялась сжечь собственный дом, использовав для контроля бушующего огня тёмную магию.

Если правитель узнает об истинной причине пожара в имении на Цветочной улице… Ксай Иршаф болезненно поморщился. Пусть неведомый бог закроет глаза рехумам, которых пошлют расследовать произошедшее! Насколько он знал, двор великого ксая ныне оскудел на хранителей, чувствительных к магии стихий. А сам ксай всячески сторонится навыков Сокэмской башни, хотя является главой великого дома Танмай.

--Распорядись, чтобы тонаты прекратили эту нелепую возню, - строгий голос матери вырвал его из цепкой хватки невесёлых мыслей, - Сегодня мы заночуем в летнем павильоне. Пусть всё подготовят там, как следует.

--Эй! – ксай Иршаф поднял руку, привлекая внимание тонатов, - Разве пожар в моём имении -- уличное представление? Поскорее разгоните зевак. И хватит носить воду! Не видите, все усилия напрасны? Лучше приготовьте нам летний павильон, как велела ксая Фола.

2

Случай явление непредсказуемое. Поэтому первым о пожаре на Цветочной улице волею этого самого случая узнал ксай Лаис – единственный наследник великого дома Ханнар, подающий большие надежды придворный и близкий друг сына правителя Хэйтума. Проезжая мимо горящего имения юноша придержал вороного коня. Дорогу ему преграждали чумазые тонаты, криками разгоняющие зевак.

Мазнув взглядом по распахнутым воротам, ксай Лаис отметил для себя, что дела в этом имении отныне пойдут неважно – хозяйский дом сгорел полностью. Следовательно в их распоряжении остался лишь небольшой павильон, сиротливо жмущийся глухой стеной к осушенному пруду. Жить в таком поздней осенью и тем паче зимой невозможно.

Он ударил коня пяткой и натянул поводья, заставив обойти быстро рассеивающуюся толпу по обочине. Шагах в пятидесяти от пострадавшего имения начинались цветочные ряды, давшие название этой окраинной улочке столицы. Розовощекие девушки бойко предлагали здесь небольшие пучки желтоглазых астр прохожим. Не обошли вниманием и проезжающего мимо юношу.

--Уважаемый! Эй, уважаемый! Посмотри, какие цветы. Умытые росой в первый день осени. Они принесут счастье. Купи букет – порадуй свою любимую! – крикнула одна из них, махнув рукой.

Ксай Лаис даже не взглянул в сторону молодой цветочницы. Ещё на подъезде он заметил оценивающий взгляд этой девицы и её крупные зубы, напоминающие скалящуюся лошадь. Сколько ещё таких глупышек будет на его пути? Наверняка узнала и пытается привлечь внимание!

--Это младший ксай Лаис Ханнар… - раздался громкий шепот, едва он проехал мимо.

--Тот самый? – с придыханием ответил кто-то из торгующих женщин, - Ох, неведомый боже, какой красавчик!

--Да, - ответила девица, предлагавшая астры, - глаз не отвести, настолько хорош. У него самые настоящие белокурые волосы. Такое чудо! Но говорят, ему в жены сосватали первую красавицу Рейрика... Разве это справедливо?

--Бедный ксай Лаис! Зачем ему иноземка? Неужели в Хэйтуме не сыщется достойной девицы высоких кровей?

Ксай Лаис хлопнул коня ладонью по крупу, вынудив быстро разорвать дистанцию с цветочными рядами. Он привык к сплетням, делавшим из него самого известного сердцееда столицы. Но сегодня слышать такое особенно неприятно. И не потому, что большинство слухов сплошная ложь. Ему не понравилось упоминание о невесте из Рейрика. Это была не просто ложь, а гнусная клевета. Жениться на ком-либо, да и в принципе искать невесту в ближайший год, он не собирался.

Сегодня из родного имения на улицы празднующего города его вывела совсем иная причина, а не глупое желание развлечься или присмотреть среди гуляющих вдоль набережной аристократок подходящую в жены девушку. Ксай Лаис встречал лучшего друга, наследного ксая Хэйтума – Ардиса Танмай. Тот обещал вернуться с западной границы к первому дню осени.

Миновав городские ворота, ксай Лаис придержал вороного коня и приложил ладонь ко лбу. День выдался пасмурным, но сейчас острые солнечные лучи вдруг прорезали тяжелый покров синеватых туч и вырвались наружу слепя глаза.

На оживленной дороге он сразу же обнаружил всадника в чёрном плаще. Привстав в седле, тот гнал коня вперед, подбадривая и без того быстрое животное резкими криками. Тёмно-каштановые волосы спешащего в город мужчины торчали непослушной копной. А тренированный слух ксая Лаиса улавливал знакомый голос с едва заметной хрипотцой. Он мог узнать его из десятков иных голосов с закрытыми глазами. Ведь вместе с Ардисом Танмай он провёл во дворце всё детство.

Спешившись ксай Лаис с мягкой улыбкой наблюдал, как друг осаживает коня и буквально вылетает из седла легкокрылым коршуном. А потом бросается к нему, заключая в медвежьи объятия.

--С возвращением домой, наследник великого дома Танмай! – юноша сдержанно потрепал прибывшего по спине.

Ксай Ардис разомкнул объятия и с хитрым видом заглянул ему в лицо.

--Тебя намедни покусал великий наставник? Чего стал таким вежливым?

--Да упаси неведомый боже, - рассмеялся ксай Лаис, - Обычно он кусает исключительно твою младшую сестру.

--Правда? – вид у ксая Ардиса вмиг стал озабоченным, - Как она? И как моя ненаглядная Эдора?

--Давнира Эдора вся в предвкушении встречи с супругом. Ждёт тебя на обед. Я виделся с нею этим утром. Что касается твоей неугомонной сестры, знай -- великий наставник посадил её за изучение каких-то философских трактатов. Пробиться к ней сегодня не смог, прости.

--Неужели Сэлла в праздничный день сидит взаперти? Что она опять натворила, почему великий наставник разозлился?

Ксай Лаис отвел глаза.

--Да не молчи ты! – Ардис опустил ему на плечо тяжелую ладонь.

--Она… кхм... как бы это сказать? Твоя сестра пробралась в мужские купальни.

--Что? Вот же глупая утка! – воскликнул ксай Ардис.

Но, несмотря на кажущееся возмущение, выглядел он вполне довольным. Ксай Лаис вздохнул и покачал головой. Гордиться сестрой похвально. А вот распускать её преступно. Двор не прощает ошибок. Неужели ксай Ардис забыл это правило?

--Ты зря балуешь Сэллу, - он бесцеремонно сбросил с плеча руку друга, - Девочке шестнадцатый год пошёл. Великий ксай скоро перестанет игнорировать её совсем недетские шалости.

--Да знаю я! Отец будет ворчать. Но это же Сэлла... Она не может сидеть на месте. Ей скучно.

Карие глаза наследника стали серьезными. Да и улыбаться он перестал.

--Дай ей насладиться детством, Лаис.

--Что там на западной границе? – ксай Лаис благоразумно перевел разговор на менее скользкую тему.

--Всё подтвердилось…

--И правда рехбяне?

--Да, они самые. Набеги участились. Приходят, засыпают колодцы и вспаханные поля камнями, жгут зернохранилища, наводят порчу на скот и исчезают, как дым.

Ксай Лаис нахмурил высокий лоб. Так уж повелось, что дикое племя играет на руку правящему дому Рейрика. Разоряя и опустошая поселения на западной границе, рехбяне лишают Хэйтум покоя, а его народ мирной жизни.

--Может, поедем ко мне? Я велел приготовить купальни и позвал музыкантов.

--Прости, мой друг, - ксай Ардис вежливо поклонился, - Но я не смогу насладиться твоим гостеприимством. Спешу с докладом к отцу.

--Хорошо. Тогда жду тебя на ужин вместе с давнирой Эдорой.

--Договорились! Будем у тебя вечером.

Ксай Ардис вернулся в седло вовремя. Его как раз догнал немногочисленный отряд парсинов, сопровождавший наследника на западную границу. Даже на вид те выглядели уставшими – запыленные доспехи и плащи, осунувшиеся лица. Сколько они не спали, спеша в столицу? Ксай Лаис поморщился, как от зубной боли. Наследник совсем не заботится о своем здоровье!

Он печально взглянул на друга. Скольких усилий тому стоит выглядеть настолько бодро? Внутренние силы не бесконечны. Даже у представителей великого дома Танмай есть предел физических возможностей.

--Кстати! - Лаис повысил голос, - Забыл тебе сказать... Имение Андалин пострадало, - наследный ксай бросил в его сторону цепкий взгляд, - Пожар у них приключился. Хозяйский дом выгорел почти до самого фундамента. Я как раз ехал по Цветочной улице. Всё видел сам.

--Никак не угомонится… - процедил сквозь зубы ксай Ардис и больно стегнул коня плеткой, принуждая перейти с места в галоп.

Да, эта женщина никак не угомонится. Наследник прав. Настроение резко испортилось. Ксай Лаис бережно провёл ладонью по мягкой гриве вороного, смирно застывшего рядом. Одна ошибка может стоит жизни. Особенно, когда ты принадлежишь к великим домам Хэйтума. И великий ксай её допустил – на время приблизил к себе Фолу Андалин из враждебного Рейрика.

Что из этой интрижки получилось уже всем понятно. Незаконнорожденный сын правителя сейчас как огромный валун, что встал на пути наследного ксая Ардиса к трону. Власть слишком капризный инструмент, на котором не следует играть небрежно. Неужели Рихон Танмай этого не знал? Лаис мысленно пожалел наследника правящего дома Хэйтума. Отец-сластолюбец -- это, бесспорно, наказание небес. Бедняга Ардис. Сколько ещё унижений ему предстоит вынести?

Глава 2: Игра в волан

-- Добродетель – вот путь, проводящий через любые трудности. Без неё твоё дело будет обречено.

Сэлла прикрыла рот ладонью и непочтительно зевнула. Обучение такая скука! Она покосилась на стоящую у двери тонату. Её вышитое по рукавам и вороту платье говорило об одном – Амми собралась в город.

Сегодня в столице с размахом отмечают первый день осени. Там ярмарка, шумные выступления бродячих артистов и соревнования молодых давниров по стрельбе из лука. Каждый желающий может присоединиться к общему веселью. А вечером у реки, пересекающей Артаку с запада на восток, зажгутся сотни бумажных фонариков. На их пёстрых боках люди напишут самые заветные желания, чередуя их с призывами благословения неведомого бога на своих близких.

Весь народ празднует, а она здесь! И винить в том некого. Ну, разве что немного великого наставника. В этот раз тот проявил строгость. Интересно, в чём люди увидели постыдный поступок, который она якобы совершила? Всего лишь поискала младшего ксая Лаиса у ворот мужской купальни! Разве это преступление и посягательство на чью-либо добродетель? Она, что же, не вправе искать там лучшего друга?

Неведомые «доброжелатели» с особым прилежанием распустили слухи о нескромном поведении дочери правителя. Теперь слово добродетель приобрело для неё осязаемые формы – древний трактат в несколько десятков страниц занимал половину стола.

Сэлла ещё раз зевнула. Сколько же можно учиться?! Никаких сил уже не осталось.

--Амми!

--Да, младшая ксая? – встрепенулась тоната, подходя к столу.

--Скажи, ты когда-нибудь видела в Хэйтуме добродетельного чиновника или советника великого ксая?

--Я… - тоната растерялась, явно не зная, что сказать в ответ, - Ксайя, а мне точно нужно отвечать?

Любой младенец, ещё не отличающий правой руки от левой, скажет – среди аристократов блистательной Артаки найти добродетель так же сложно, как среди ила обнаружить крупицу золота. Впрочем, дела с этим плохи не только в столице. От беспокойного запада до самых восточных границ Хэйтума добродетельного давнира или рехума днём с лучиной не сыскать! Такова печальная реальность, что бы там не вещали самые умные книги.

--Ладно! Забудь, - Сэлла отправила тонату взмахом руки на прежнее место, а потом вытащила из стопки коричневатый лист бумаги и сняла с пояса небольшой стилет, подаренный старшим братом.

Если кто-то там решил, что она будет сидеть в павильоне смирно в такой день, он явно ошибся!

Свернув лист пополам, Сэлла сделала посередине небольшой надрез, а затем уложила сверху золотую монету и свернула бумагу в трубочку. Прижав её пальцами, чтобы та стала совсем плоской, горе-ученица великого наставника расширила дырочку стилетом и протянула через неё один из концов бумажной трубочки – монета оказалась по центру вместо грузила. Ловко разрезав концы бумаги на тонкие полосы и разлохматив их рукой, Сэлла удовлетворённо улыбнулась.

Самодельный волан выглядел вполне прилично. Да, это не яркий «петух», которого гоняют снимая усталость дворцовые парсины, но развлечься с ним тоже можно.

Она потянулась до хруста в позвоночнике, схватила волан со стола и выбежала на улицу.

--Ксая! – жалобно понесся вслед тонкий голосок Амми, - Вас опять накажут!

Верной тонате пришлось выйти на улицу, нарушая приказ великого наставника – следить за дочерью правителя в оба глаза, не позволяя строптивой девице отлынивать от урока о добродетели.

--Оставайся здесь! – властно приказала Сэлла, копируя манеру брата, - Если что, я всю вину возьму на себя. А ты посиди в павильоне. Поняла?

Вприпрыжку она пересекла мост через широкий пруд, отделяющий летний павильон дочери правителя от более важных строений дворцового города. Опытный глаз уже нашёл подходящую для игры площадку – широкую террасу у Дворца советов. Сегодня здесь дежурило несколько облачённых в доспехи парсинов. Значит, великий ксай внутри?

Она прислушалась – из полуоткрытых окон доносился размеренный гул. Говорили достаточно громко. Кажется, сегодня великий наставник представляет своего новорожденного сына двору?

Сэлла замедлила шаг. Придётся играть на самом краю террасы, чтобы никого не беспокоить. Погода, вроде бы, подходящая – ветра почти нет. Она подбросила волан в воздух и тут же подхватила его острым носком кожаного ботинка, чтобы вернуть в свободный полёт.

--Ксая! Младшая ксая! - её, наконец, догнала запыхавшаяся тоната, - Давайте уйдём отсюда?

--Ты нарушила мой приказ? – холодно поинтересовалась Сэлла, ловко подхватила волан пяткой и отправила в очередной раз вверх, - Возвращайся в павильон сейчас же.

--Но…

--Довольно! У меня от сидения за книгами скоро зад к стулу прирастёт.

--Давайте уйдём от Дворца советов, - упрямо повторила Амми, с умоляющим видом сложив руки на груди, - Прошу вас, младшая ксая! Меня, ведь, прикажут выпороть, если увидят нас здесь.

--Нас? Разве я не отправила тебя назад? Совсем меня не боишься?

Амми тяжело вздохнула и поплелась в сторону павильона, понурив голову.

--Кто осмелится бить мою тонату? Хочу посмотреть на этого человека... - проворчала под нос Сэлла.

Из окна донесся звонкий женский смех. Сэлла на мгновение потеряла контроль над воланом – тот благополучно повис на длинной бахроме шелковой шторы, которую игривый сквозняк вытащил наружу из ближайшего окна.

--Кабинет отца… - с досадой прошептала Сэлла, - И за что мне это? Опять добродетель пострадает! Но как мне кажется, нет никого опаснее для добродетели, чем находящиеся внутри этого дворца люди.

Её взгляд растерянно заметался между окном и спинами парсинов, замерших у входа во дворец. Мужчины со всяческим старанием изображали глухих и слепых истуканов. Кто захочет без уважительной причины связываться с дочерью правителя? Нужно немедленно забрать волан! Не то увидев эту поделку, отец и правда отходить палками прикажет.

Сэлла решительно запихнула край платья за пояс, выставив напоказ узкие штаны из крашеного шелка, и аккуратно поставила ботинок на выступ фундамента.

Окна первого этажа во Дворце советов находились выше обычного. До наружного подоконника доставали только ладони. Поэтому пришлось подтягиваться, ухватившись за край занавески. Она мысленно взмолилась неведомому богу, прося только одного – чтобы эта тонкая с виду ткань выдержала её вполне приличный вес.

--Народ на границе недоволен…

Этот голос был ей хорошо знаком. Тихий, с мягким переходом на низкие грудные тона. Говоривший больше всего не любил спорить, но судя по сказанному, она попала внутрь дворца в самый разгар неприятного разговора.

--И что ксай Ониз предлагает? Отправить туда армию? – поинтересовался кто-то.

Сэлла замерла на подоконнике, придерживаясь рукой за оконную раму. О чём это они? Хэйтум вот уже десятый год живёт совсем мирно. Что случилось на границе?

Осторожно подёргав занавеску свободной рукой, она нахмурилась. Проклятый волан не хотел падать! Разлохмаченные полоски бумаги намертво запутались в бахроме.

--Есть более разумное решение, - вновь раздался спокойный голос ксая Ониза, - Правитель может обратиться к Сокэмской башне.

--Исключено!

Отец ответил настолько резко, что Сэлла непроизвольно вздрогнула и покосилась на открытую дверь кабинета. Тяжёлая штора, висевшая там, полностью скрывала соседнюю комнату от её глаз, но она хорошо представляла себе зал советов. Наверняка там собрались высшие давниры. Двенадцать вельмож, избранных по числу крупных городов и провинций Хэйтума. Отец представляет Древний Сокэм, родину великого дома Танмай, где раскинулись таинственные земли магов.

--Да простит меня великий ксай, - вновь отозвался ксай Ониз, - Но разве соблюдение древнего договора важнее безопасности Хэйтума? И к тому же рехбяне досаждают не только Хэйтуму, но и всему востоку Рейрика. Усмири мы это непокорное племя, правитель Рейрика будет обязан Хэйтуму.

Сэлла предприняла ещё одну попытку снять волан с занавески. Тщетные усилия! Её роста не хватало, чтобы дотянуться до нужного места. Вздохнув, она встала на цыпочки. Но пальцы лишь коснулись нижней части волана.

--Все мы помним, к чему двести лет назад привело вмешательство Сокэмской башни, - в этот раз голос отца выглядел спокойным, - Я против обращения к хранителям.

Лучше бы она этого не делала, не вставала на цыпочки! Подошва ботинок слишком толстая, как у всякой добротной обуви из кожи. А сама она неуклюжая. Не зря старший брат называет неповоротливой уткой, когда сердится. Вполне ожидаемо нога соскользнула с подоконника.

Нелепо взмахнув руками, Сэлла вцепилась в занавеску, но та сорвалась вниз вместе с дубовым карнизом. Ей показалось, что грохот разнесся по всей Артаке! Погладив ушибленное колено, она поднялась на ноги и... на мгновение забыла, как дышать.

В кабинет вошел отец, а с ним ксай Ониз и ещё несколько озадаченных столь неожиданным вторжением давниров. Остальные придворные выглядывали из-за чужих спин, брезгливо осматривая её, как плешивую зверушку, внезапно выпрыгнувшую из клетки под ноги. Их взгляды казались Сэлле зажжёнными стрелами! Да и ранили они почти так же, больно задевая самолюбие.

--Дочь почтительно приветствует великого ксая Хэйтума! – наконец, собралась с духом Сэлла, отвешивая глубокий поклон.

--Правда? – насмешливо бросил отец, - А ты всё изобретательнее становишься! От набега на мужские купальни до проникновения во Дворец советов без приглашения всего три дня прошло.

--Великий ксай… - начала оправдываться Сэлла, но отец прервал её взмахом руки.

--Доволен ли великий наставник своей ученицей?

Последняя фраза предназначалась Онизу Унглару, главе третьего великого дома Хэйтума и по совместительству наставнику дочери нынешнего правителя. Таков древний уговор, прервавший многолетнюю междоусобицу, -- допустить представителей мятежного дома в совет и к наставничеству в столице. Это знак доброй воли от правящего дома Танмай.

Выражение лица Рихона Танмая, великого ксая Хэйтума, при этом не сулило ничего хорошего родной дочери. Холодность пополам с презрением, от которых мороз по коже! Сэлла почувствовала, как сердце внутри неприятно дрогнуло. Всякий раз при виде отца она теряет спокойствие духа. Это плохо. Брат говорит, что бояться нужно лишь собственной совести, а не чужого мнения. А она верит брату. Он дурного не посоветует.

Ксай Ониз поклонился великому ксаю, не удостоив ученицу даже беглого взгляда. Они сегодня сговорились, что ли, – игнорировать её, как пустое место?

--Великий ксай позволит вразумить мою ученицу?

--Как пожелает наставник, - в голосе отца не обнаруживалось ни единой крупицы тепла.

А это значит только одно – неприятностей сегодня не избежать.

--Сэлла Танмай! – строго обратился к ней ксай Унглар, - Ты признаешь свою вину?

--Я? – она отыскала взглядом глаза наставника.

Глубокий тёмный цвет не позволял уловить их выражение. Будто в бездну заглядываешь, в которой нет дна. О чём он сейчас думает?

Ксай Унглар никогда не был жесток с ней. Они часто беседовали по душам, уединившись в летней беседке за чашкой лучшего во дворце чая. Сэлла втайне считала его не только наставником, но и одним из друзей. Поэтому привыкла спорить, высказывая собственное мнение без всякой утайки.

--На колени… - устало произнес ксай Унглар и едва заметно качнул головой – мол, не стоит даже начинать.

Но у самой Сэллы было иное мнение. Виноватой она себя не чувствовала.

--Я не понимаю, в чём провинилась!

--На колени, - повторил наставник, - И одежду в порядок приведи.

Сэлла с недовольным видом выдернула подол из-за пояса и отряхнула ладонями низ платья. А потом осторожно опустилась на пол, скривившись от резкой боли – ушибленное место ощутимо заныло.

--Если не осознаёшь вину, тогда я возьму на себя заботу объяснить тебе, - продолжил ксай Унглар, - Ты покинула свою комнату без спроса, прервав обучение. Затем пришла ко Дворцу советов, нарушив запрет великого ксая. Мало того! Ты влезла внутрь через окно, как уличный хулиган. Как думаешь, какое наказание ты заслужила?

--Я залезла внутрь по единственной причине, - упрямо гнула свою линию Сэлла, - Мне нужно было забрать вот это!

Она выдернула злополучный волан из бахромы и сердито отбросила занавеску в сторону.

--Отец… то есть великий ксай не любит беспорядок. По этой причине я рискнула убрать мусор из его кабинета.

Великий ксай холодно улыбнулся.

--Выходит, я должен ещё и наградить тебя? Моей дочери идет шестнадцатый год, но она до сих пор не понимает, как следует вести себя девушке из правящей семьи!

--Простите меня, великий ксай! – наставник ещё раз поклонился, - Это в последний раз…

--Хорошо, если в последний.

--Сэлла Танмай, непочтительная дочь и ученица, будет размышлять в своей комнате. Ей запрещены изысканные яства и прогулки.

--Как прикажет великий наставник, - наконец, согласилась Сэлла, пряча злой огонёк в глазах.

Всякий раз, когда она искала внимания отца, получала в ответ лишь очередной выговор или наказание. Неужели этот человек и вправду когда-то любил её мать?

--Допустившим это возмутительное нарушение дворцовых правил приказываю дать по десять палок, - дополнив распоряжение ксая Унглара собственным приказом, правитель развернулся, намериваясь выйти из кабинета.

--Дочь просит разрешения обратиться к великому ксаю Хэйтума!

--Не разрешаю, - оборвал её великий наставник, - Поднимись и иди в свою комнату.

Сэлла вскочила на ноги и попыталась броситься вслед отцу. Но ксай Унглар тут же ухватил её за рукав, не позволив сдвинуться с места. Откуда у этого тщедушного мужчины столько сил? Всё время жалуется на здоровье и ездит на горячие источники за город... Говорят, с детства слаб телом. А хватает почище рассерженного волкодава.

--Отец! – с отчаянием крикнула Сэлла, - Это несправедливо! Пусть лучше побьют меня. Это же я нарушила твой покой, не так ли?

Тяжёлая занавеска опустилась на место, скрывая широкую спину правителя.

--Даже его спине нет до меня никакого дела… - проворчала она под нос.

--Ты не права, - так же тихо заметил наставник, - Великий ксай мог лишить всех виновных головы, но он не сделал этого. Будь благодарна отцу.

--Но… разве кто-то виновен в том, что я пробралась сюда?

--Об этом стоило подумать заранее. До того, как решила прийти во Дворец советов вопреки моему распоряжению и запрету правителя, - с укором произнес ксай Унглар, - Ступай к себе, Сэлла! И хорошенько обдумай всё, что сегодня произошло.

Сэлла настороженно взглянула на великого наставника. В отсутствие отца и вельмож черты его худого лица заметно смягчились. Тонкие губы тронула мягкая улыбка, а тёмные глаза источали заметное тепло. То тепло, которого ей так не хватало в отце.

Да, она ошиблась! Наставник прав. Нужно с достоинством понести наказание. Вот только Амми жалко. Девица явно собиралась на праздник первого дня осени. Но после десяти ударов палкой она ещё неделю нормально ходить не сможет. Как жесток отец... Разве его можно вообще называть отцом после такого?

Сэлла с досадой покусала губу и вдруг вспомнила о приличиях. Если уж пришла сюда, то почему не продемонстрировать вежливость?

--Поздравляю сына великого наставника с первым выходом в свет! Да благословит неведомый бог наследника дома Унглар своим долголетием.

--Иди уже… - ксай Унглар вздохнул и осторожно подтолкнул её к выходу, - Не вздумай даже нос из павильона высовывать! Ты меня поняла?

--Я всё поняла, великий наставник. Отныне моё второе имя Добродетель...

Глава 3: Родные люди

1

Он всегда входил в дворцовый город, как в пещеру со львами. За каждым углом здесь кроется недобрый взгляд и хищный оскал. Обитатели дворца не умеют улыбаться искренне. Они скалятся, утаивая настоящий звериный рык. Потому что город правителя – это дикий лес, окруженный высокими стенами. Не сбежать из него просто так, не вырваться по собственному желанию.

Но ещё больше наследный ксай Хэйтума не любил покои отца. Если в дворцовом городе жили голодные львы, то здесь приходилось встречаться лицом к лицу с настоящим драконом. Внешне медлительным, но скорым на неожиданные решения. А ещё изощренным в хитрости и недоверчивым.

Именно великого ксая следует благодарить за то, что дом Танмай до сих главенствует среди трёх великих домов Хэйтума. Потеряв связь с Сокэмской башней, правитель долгие годы успешно изображал главного хранителя. Ксай Ардис сам догадался об этом совсем недавно, находясь на западной границе и наблюдая, как безбоязненно рехбяне покоряют земли Хэйтума.

Дело не в дерзости их набегов, а в проявляемой жестокости. За месяц, проведённый на беспокойной границе, наследный ксай увидел собственными глазами, чем наполнено изнутри невзрачное слово тьма. Это изнасилованные дети и жёны земледельцев, а также их головы, сложенные аккуратными холмиками на окраинах селений. Это воды рек и колодцев, вскипевшие кровью под запретными заклинаниями. И гнойные язвы на выживших, насланные заклинателями кочевого племени.

А также... немое молчание хранителей. Их полное отсутствие на западной границе. Сокэмская башня впервые за всю историю континента игнорировала кровь невинных жертв, павших от рук и тёмной магии рехбян. Свет однажды погас и, похоже, возвращаться в Хэйтум не собирался.

Если главный хранитель жив, его глаза принадлежат башне. Его сердце бьется с её дыханием в унисон. Башня знает всё об этом мире и о беззаконии, творящемся на западе. Двести лет после ухода в тень светлые маги невидимо помогали народу, ни разу не предав Хэйтум. Но теперь вместо света воцарилась тьма.

Всего два вывода приходило наследному ксаю в голову: Сокэмская башня не слушается великого ксая или же у этого правителя, названного старшим в Сокэме, больше нет связи с остальными магами. Оба предположения походили на бред выжившего из ума человека. Ксай Ардис не хотел в это верить, но увиденное говорило само за себя. Тьме дали возможность бесчинствовать. Единственное, на что решился правитель – это послать собственного сына с инспекцией на западную границу, сплошь залитую кровью и преисполненную стонами умирающих.

А он мог лишь смотреть. Наблюдать, как горят дома, а земли становятся бесплодными. У наследного ксая нет власти над Сокэмом. Он не в силах призвать хранителей. Ему не подвластны стихии и ключи к светлой магии, ведь главный артефакт Сокэма до сих пор не найден!

Даже армия не в его руках. Лучшие парсины отданы в распоряжение ксая Ханнар, отца лучшего друга – Лаиса. Но все знают, второй великий дом Хэйтума традиционно ни во что не вмешивается без особой нужды. Пока правитель молчит, а он упорно молчит, армия находится в казармах. Никому нет дела до поселенцев на западе! Столица утонула в роскоши и неге, а Бешефу – городу военачальника на северной границе, ничего не грозит. Ксай Ханнар может жить там спокойно, окружив себя обученными парсинами. И тоже отмалчиваться годами.

Поэтому, вернувшись в Артаку, с размахом празднующую первый день осени, ксай Ардис ощутил невероятную горечь. Горечь человека, лишенного возможности что-либо изменить, как в собственной судьбе, так и в судьбах сотен жителей западного приграничья.

Он шел по дворцовому городу, почти опустевшему в дневные часы, с горькой ухмылкой на губах. Позолоченные коньки крыш и колонны, уютно обвитые плющом. Тщательно выметенные гранитные плиты дворов и садовых дорожек. Кристально чистые пруды, покрытые отцветающими лотосами. Для кого создан этот обманчивый покой и порядок? Чье сердце ищет себе оправдания, укрываясь за толстыми стенами? Неужели, отец настолько слаб?

Ксай Ардис на мгновение замер перед высокими ступенями, ведущими в главный дворец города. Здесь золото выстелено не только на крыше и колоннах. Позолотой украсили весь фасад: окна, двери и перила лестниц. Дворец сиял в лучах полуденного солнца, подобно венцу какой-нибудь легкомысленной столичной модницы.

Наследный ксай нервным движением пригладил непослушные волосы и стал подниматься к главной двери. Два парсина, стоящих по бокам от входа, почтительно поклонились и открыли перед ним тяжелые створки.

Внутреннее убранство дворца выглядело так же роскошно, как и фасад, – позолоченные своды, дорогие картины на стенах, покрытый мрамором пол. Только света здесь намного меньше. В дальних углах притаился загадочный полумрак.

Отец небрежно возлежал на троне, больше напоминающем место для сна из-за обилия подушек и лёгкой занавеси, окружающей седалище правителя с трёх сторон. Он лениво ковырял в зубах тонкой палочкой из дерева, листая какую-то книгу. На округлом столе подле трона стояло блюдо, ещё испускающее густой ароматный пар. А рядом с троном стоял глухонемой тонат. Беднягу лишили языка и слуха ещё в раннем детстве ради служения правителю.

Ксай Ардис замер в десяти шагах от трона и отвесил низкий поклон. Отец продолжил чтение, словно не заметил сына. Его высокий лоб был нахмурен, а глаза прищурены – у наружного края век тоже залегли глубокие складки.

--Почтительный сын приветствует великого ксая Хэйтума!

Звонкий голос наследного ксая отбился от высокого потолка и облетев зал по кругу, замер где-то в тёмном углу. Правитель нехотя отложил книгу и окинул наследника тяжелым взглядом.

--Кто заставлял тебя приходить сюда в пыльном плаще и нечищеной обуви?

--Отец... – ксай Ардис в удивлении приподнял густую бровь, - Неужели тебя волнуют подобные мелочи?

--Нет в молодом поколении ни мудрости, ни уважения к старшим!

Великий ксай в раздражении отбросил на стол палочку для чистки зубов и напоказ громко вздохнул.

--Весь обед испортил.

--Прошу великого ксая простить своего бестолкового подданного! Но нам больше нельзя медлить. Западная граница залита кровью...

--Довольно, - Рихан Танмай поднял руку, прерывая доклад наследника, - Я уже знаю, что творится на границе. Ты опоздал с плохими вестями.

--Опоздал?

--Да, но это не столь важно сейчас, – великий ксай покосился на неподвижного тоната и продолжил, чуть повысив голос, - Неужели будем говорить о таком в светлый праздник?

Ксай Ардис перевел взгляд на шумно плавящуюся на подсвечнике свечу. Та плевалась мелкими брызгами воска, трепеща высоким огоньком на случайном сквозняке. Всё внутри него сейчас выглядит точно так же. Сердце вместо огня, а чувства в нём как этот неспокойный фитилек. Чего хочет отец на самом деле?

--Ну, чего встал там? – великий ксай поманил наследника пальцем, - Сядь рядом, если уж вошел.

Ксай Ардис молча приблизился и опустился на ступеньку возле трона. Рихан Танмай оторвал кусок мяса и передал его сыну. Тому ничего не оставалось, как принять угощение. Правитель макнул руку в миску с лимонной водой и обтер пальцы холщовым полотенцем.

--И куда весь напор подевался? – голос великого ксая сочился насмешкой, - Весь в мать! Быстро теряешься.

О супруге Рихан Танмай говорил пренебрежительно. Ардис непроизвольно поморщился, вспоминая мать. Эта красивая женщина всегда была спокойна и сдержанна в словах. Даже узнав о любовнице мужа, она предпочла молчание. Не её заслуга, что ненавистная женщина из Рейрика осталась вне пределов дворцового города. Просто советники отца высказались против и он нехотя согласился на их условия.

Ксай Ардис с некоторой брезгливостью покосился на кусок мяса в руке, обильно сочащийся жиром. Как собаке подачку бросил! Но отказываться нельзя. Он вгрызся в сочную мякоть, чувствуя, как в животе заурчало. Когда последний раз ел? Кажется вчера вечером... После было некогда останавливаться – спешил в столицу с докладом. И зачем спешил? Отцу нет до границы никакого дела.

--И за собой не следишь, - тут же укорил его великий ксай, - Хэйтуму не нужен больной наследник правителя.

Ксай Ардис перехватил цепкий взгляд отца и отвел глаза. Куда он клонит?

--Как жил отец в моё отсутствие?

--Ты точно хочешь послушать, что я ел и как спал? – Рихан Танмай широко улыбнулся, - Спроси о чем-то более интересном для себя.

--Кхм… Ну тогда спрошу, как моя супруга и сестра?

--Из тебя никакой придворный, Ардис! – правитель сердито хлопнул себя по колену, - Так похож на мать…

Прозвучало словно укор. С отцом всегда так, не предугадаешь реакцию.

--Тогда… о чём желает беседовать великий ксай?

--Хм… например, об этом оленёнке, что попал на мой стол.

Глаза великого ксая источали холод, хотя губы продолжали улыбаться.

--Он считал себя быстрым и умным, но охотник оказался сильнее. Ты понимаешь, о чём я?

--Если гонишься за быстротой, не достигнешь желаемого?

Великий ксай плеснул красного вина в серебряную чашу и протянул сыну.

--Я о том, что не стоит затевать игры с охотником.

Ксай Ардис принял чашу и осушил её до дна, аккуратно поставив на край столешницы.

--Приведи себя в порядок и повидайся с супругой, - продолжил великий ксай.

--Сначала я наведаюсь к сестре, - наследный ксай положил на стол недоеденный кусок оленины.

--К сестре? Она сейчас наказана. Но можешь навестить и её ради праздничного дня.

--Что опять натворила эта глупышка? – слова сами сорвались с языка.

Ксай Ардис тотчас нахмурился. Слишком уж нетерпеливо прозвучал его вопрос. Нужно сдерживать себя.

--Спроси у неё сам.

--Тогда я ухожу с позволения великого ксая, - Ардис тщательно вытер руку о предложенное тонатом полотенце, встал и низко поклонился, - Да благословит неведомый бог дни правителя своей мудростью!

Он неспеша пошел к выходу, чувствуя на себе тяжелый взгляд отца.

--Невозможно убежать от собственной тени, Ардис. Она всегда рядом.

Слова, сказанные полушепотом, догнали наследного ксая у самой двери. Но Ардис сделал вид, что не расслышал. Неужели он спешил в столицу, загоняя коня, чтобы вести здесь беседы о пустом? На границе гибнут их люди! О чём только думает отец?

2

Уединение состояние полезное, но лишь в одном случае. Когда оно достигнуто по доброй воле. А её заперли принудительно. Любые запоры, как реальные, так и воображаемые вызывали у Сэллы только одно желание – немедленно сбежать. Вырваться на свободу подобно вольному ветру, который невозможно поймать.

Целый день проведён в одиночестве! Собеседника и того нет. Амми где-то отлёживается после порки. А тонаты, приносящие самую простую на вид и вкус еду, упорно молчат. Впасть в немилость у великого ксая их самый большой страх в этой жизни. Презренные люди…

Сэлла оторвала взгляд от страницы, исписанной убористым почерком. Добродетель, добродетель, добродетель. Везде про одно и то же. Великий наставник воистину знает, как наказать. Учитывая непоседливость ученицы, выдал ей один из самых объемных трактатов, да ещё на такую неинтересную тему. Она зевнула, почесала кончик носа, тяжело вздохнула и положила голову прямо на лист бумаги.

От книги несло старыми чернилами и немного пылью. Запах лежалой древности сразу же защекотал в ноздрях. Сэлла чихнула и по-детски шмыгнула носом, прозевав тихие шаги за спиной. И только лёгкое касание вывело её из печально-задумчивого состояния. Кто-то посмел дотронуться до плеча!

Сэлла резко обернулась, норовя поймать наглеца за руку. Тот ловко увернулся от цепких пальцев. Она перевела взгляд с тёмного рукава, перетянутого кожаными наручами, и удивленно ахнула. На неё внимательно смотрел старший брат. Скуластое лицо, миндалевидные карие глаза, милая точка родинки над правой бровью и, конечно же, «гнездо» из непослушных волос. Всё в этом облике такое родное!

--Ардис-дзо! – радостно воскликнула Сэлла, вскакивая с места и повисая на шее брата.

Снова пыль! Его одежда насквозь ею пропиталась. Правда запах этой пыли немного другой. Он свежий и менее изысканный. Нет в нём многозначительной затхлости, присущей времени, как на страницах трактата. Дорожная пыль не такая выдержанная и совсем не благородная. Смесь глины, песка, растворившегося в дождях конского навоза. И чего-то ещё, неуловимого и потому кажущегося опасным.

А ещё явственно пахло мужским потом. Крепким и резким, словно прокисшее вино. Неужели прямо с дороги к ней пожаловал?

Ксай Ардис осторожно разорвал кольцо сестринских рук, отступил на шаг и мягко улыбнулся.

--Не обнимай, мэ. Я в пыли от кончиков волос до носков ботинок. Испачкаешь платье.

--И что с того? – с вызовом произнесла Сэлла, - Это же твоя пыль! А я люблю тебя целиком, без исключений.

--Глупая… – касай Ардис шутливо щелкнул её по носу, - Какая же ты глупая, моя маленькая шалунья.

--Я уже выросла, - с самым серьезным видом возразила Сэлла и покрутилась перед братом, демонстрируя платье, - Разве не видишь? Амми сшила мне взрослую одежду.

Старший брат окинул её оценивающим взглядом. Он так пристально ещё никогда не смотрел! Карие глаза словно пригладили длинное платье, проведя невидимым касанием по плечам, груди, талии. Сэлла немного смутилась, опуская глаза.

А ксай Ардис весело хмыкнул и принялся наводить порядок на столе. Он всегда так делал – убирал за ней, опережая прислугу. Из них двоих только брату удавалось демонстрировать благородство во всём – внешнем виде, речи, поведении, одежде и даже убранстве личных покоев. Наследный ксай был примером для подражания, которому она почему-то не следовала, тем самым огорчая отца и великого наставника.

Она с улыбкой наблюдала, как под сильными пальцами брата всё занимает положенные места: чернильница, кисти для письма, чистые листы чуть желтоватой бумаги.

Закончив с уборкой на столе, старший брат незамедлительно перешёл к ещё не застеленной постели. Поправил шёлковое покрывало, подбитое рысьей шкурой. Водрузил на место круглую подушку, набитую лебединым пухом. А затем, встав на одно колено, соединил два ботинка так, чтобы загнутые кверху носки выстроились в ровную линию.

--Ардис-дзо, прекрати, - смущенно пролепетала Сэлла, касаясь его плеча, - Я сама это сделаю.

--Сама? – брат повел густой бровью и криво ухмыльнулся, - Вот что я тебе скажу, мэ. Пожелай ты убрать здесь, в комнате не царил бы такой беспорядок. Ты же сестра наследника великого престола Хэйтума. Не пора ли взяться за ум?

Он распрямился, вмиг став выше Сэллы на целых две головы. Сама она не могла похвастаться ни высоким ростом, ни стройным телосложением. Брат напоминал волка – поджарого, с хорошо развитыми мышцами вожака стаи. Хищника, готового броситься на врага, чтобы перегрызть горло. А она всего лишь неуклюжая утка, что умеет глупо крякать, раз за разом пытаясь взлететь.

--Почему улыбаешься? – строго поинтересовался ксай Ардис, - Откуда такая непочтительность к старшим? Отец прав, наказывая тебя.

Сэлла вскинула на брата умоляющий взгляд. Только не он! Когда Ардис ругается, ей не по себе становится.

--Стыдно? – понимающе добавил он.

--Угу… - Сэлла кивнула.

--Так что ты натворила в этот раз? – наследный ксай присел на уголок стола, опершись рукой о колено, и смерил её ещё одним пристальным взглядом.

--Ничего! – с запалом огрызнулась она.

--Правда?

--Да.

--Ты уже врешь родному брату не краснея?

--Но… Ардис-дзо, я и вправду ничего плохого не сделала. Просто немного развеялась…

--Я тут заходил к Амми по пути к тебе, так что не старайся зря! Тебе запретили покидать этот павильон. А ты посмела залезть в кабинет отца через окно Дворца советов. Что это, как не самое глупое в Хэйтуме ребячество?

--Дзо!

--Не перебивай, я ещё не закончил, - ксай Ардис нахмурился, - Такая высокородная девица не может вести себя безрассудно – понимаешь? В твою сторону уже смотрят придворные давниры. Возможно среди них отец выберет твоего будущего мужа.

--Не хочу я замуж… - Сэлла опустила голову, но всё равно не думала сдаваться.

Спорить со всеми подряд её любимое занятие. Но только три человека в столице могут спокойно вытерпеть это. Великий наставник, старший брат и его друг – ксай Лаис Ханнар. Вспомнив широкую улыбку Лаиса, Сэлла мечтательно прикрыла глаза. В Артаке его считают первым красавцем и сердцеедом. Но она-то знает – верный друг брата смотрит только на неё.

--Сэлла! – тихо позвал брат, выдергивая её из приятных во всех смыслах мечтаний.

--Да? – она нехотя открыла глаза.

--Тебе пора взрослеть. Это не шутка. Я всегда покрывал тебе перед отцом, считая маленькой шалуньей, которая сама вырастет в прекрасную благородную ксаю. Но сейчас почти раскаиваюсь в этом.

--Ардис-дзо! – с укором в голосе отозвалась Сэлла, - За что ты так со мной?

--Не за что, а для чего. Лаис тоже считает, что я вконец избаловал тебя.

Сэлла перевела взгляд на окно и непочтительно фыркнула. Ещё и Лаис к воспитанию подключился? Очень «мило»!

--Дворец опасное место, мэ. Здесь не прощают ошибок. А ты совершаешь их раз за разом. Однажды отец перестанет закрывать глаза на твои выходки. Тогда даже я не смогу защитить тебя от его гнева. А я не хочу, чтобы этот день наступил. Поэтому сделаю всё, зависящее от меня, чтобы ты стала взрослой.

--Пф… Ардис!

--Прошу обращаться ко мне согласно дворцовому этикету! – строго оборвал её старший брат, отрываясь от уголка стола.

--Будто сидеть на столе – это по дворцовым правилам, - тихо проворчала Сэлла.

Но как бы тихо она не говорила, ксай Ардис всё расслышал. Больно подцепив пальцем за подбородок, он заставил её посмотреть ему прямо в глаза.

--Я питаю надежду, что моя младшая сестра всё поняла. Ведь я не смогу защищать её вечно.

--Не будь таким пугливым, Ардис-дзо! Меня защитит великий наставник.

Ардис резко убрал руку. Выглядело это так, словно ксай обжегся о подбородок сестры.

--Великий наставник? – он хмыкнул и отошёл в сторону.

Сэлла окинула его лицо встревоженным взглядом. Нахмуренный лоб, сведенные к переносице густые брови, прищуренные глаза и вдруг ставшая тонкой линия губ. Пожалуй, стоит прекратить этот нелепый спор.

--Прости, дзо… - примирительно шепнула она, осторожно касаясь его рукава, - Я обязательно исправлюсь, чтобы не разочаровать тебя.

--Дело не во мне, Сэлла, - старший брат глубоко вздохнул и погладил её по щеке, - Я не хотел повышать голос. Но я хочу, чтобы ты знала – великий наставник для тебя, как пустота. Нельзя опереться на пустое место, чтобы устоять. Человек пустое место всегда обманет твои ожидания.

--Дзо, - Сэлла заглянула ксаю Ардису в глаза, - Мы знаем великого наставника с раннего детства. Разве он хотя бы раз обидел кого-то?

--Мэ, он глава мятежного дома Унглар. Этого достаточно, чтобы опасаться.

--Но он защитил меня перед отцом… Отец мог распорядиться, чтобы меня выпороли вместе с Амми.

--Это выглядело, как защита с его стороны. Но ты не заметила по неопытности, что Ониз Унглар сделал из тебя избалованную дочь великого ксая, думающую лишь об играх и шалостях.

--Я не понимаю…

--Ты поймёшь, обязательно поймёшь. А сейчас просто слушайся меня, не доверяй великому наставнику столь слепо. И не шали больше!

Ксай Ардис ласково поправил ей волосы, убрав под шпильку выбившийся из прически локон.

--Не хмурься так, мэ. Ты же помнишь, да? – он склонился к ней и шепнул в самое ухо, - Помнишь, что я твой старший брат и очень люблю тебя?

У Сэллы на миг перехватило дыхание. Брат, действительно, вожак стаи. Его уверенность и сила чувствуется в каждом движении и каждом звуке голоса. Ему хочется подчиниться. И он беззастенчиво пользуется этой властью над людьми. Она улыбнулась краешками губ, доверчиво вглядываясь в лицо Ардиса.

--Позволь угостить тебя чаем, дзо. Больше у меня ничего нет. Меня заставили соблюдать умеренность в еде и питье.

--Чай это хорошо, - ксай Ардис ответил на улыбку, накрывая её пальцы сразу двумя ладонями, - Потерпи, мэ. Я обязательно вытащу тебя из этой комнаты до истечения срока наказания. Просто посиди здесь денек-другой тихо, хорошо?

--Как скажешь, дзо.

И всё-таки хорошо иметь брата. Особенно такого, как Ардис. Сэлла доверчиво прижалась к широкой груди, пахнущей дорожной пылью и потом, закрыла глаза и медленно выдохнула. Его сердце билось ровно, даря ей уверенность в себе. Пусть весь мир останется за дверью этого павильона! Честное слово, она не захочет уходить отсюда, если он будет всегда рядом.

Глава 4: Вечер в купальне

1

Под вечер стало прохладно. По-осеннему резкий ветер качал за окном разлапистый клён, загоревшийся ярким багрянцем. Налегал на оконные створки, бился в закрытую дверь и неистово шумел на высокой крыше.

Но в купальне царило лето. Лёгкий пар поднимался к деревянному потолку и медленно спускался вдоль стен, наполняя комнату молочной дымкой. Из-за высокой ширмы, затянутой расшитым шелком, доносилось плаксивое дребезжание струнных инструментов. Невидимые музыканты играли со всяким прилежанием -- мелодия звучала безостановочно уже долгое время, превратившись для постороннего уха в однообразный шум, почти не улавливаемый сознанием.

Лаис Ханнар с ленивым видом пил вино из широкой чаши, наблюдая за хмурящимся наследным ксаем. Тот сидел напротив, упершись спиной в бортик округлого бассейна. По его груди, покрытой редкими чёрными волосками, стекали мелкие капли. Огибая старый шрам, вода возвращалась к первоисточнику. Она походила на слёзы вдовы, украдкой выпущенные на свободу.

Подумав об этом, Лаис тоже нахмурился. Нельзя призывать несчастье, пусть и мысленно! Граница на западе погрузилась в затяжную агонию. Только слепец не заметит приближающегося оттуда зла. Скоро мирная Артака всколыхнётся от очередных недобрых вестей. Или однажды ранним утром её разбудит враг. Потому что всякий бездействующий перед лицом опасности обречён на поражение. А столица злостно бездействует вопреки здравому смыслу.

--Ты не проронил за вечер ни слова, - наконец, не вытерпел Лаис, - Беседа с великим ксаем не задалась?

Ардис зачерпнул ладонью воду, позволив той просочиться наружу покинув ловушку. В его руке осталось только несколько вялых лепестков тепличных роз. Он раздраженно отбросил их в сторону и поднял на ксая Лаиса тяжёлый взгляд.

--Отец меня не услышал.

--Но он сам послал тебя на запад! Если не хотел узнать правду, то…

--Именно. Не вижу причин удалять меня из Артаки на целый месяц. Или не там их ищу, эти проклятые причины.

Лаис поставил чашу с недопитым вином на бортик бассейна и переместился ближе к другу. Похлопав того по плечу, он не убрал руку, выражая безмолвную поддержку. Единственный сын дома Ханнар искренне сочувствовал наследному ксаю. Иметь такого отца, как Рихан Танмай, настоящее испытание.

У Ардиса не было ни единого спокойного дня лет с пяти. Сначала он наблюдал, как родители ссорятся. Потом по столице и дворцу поползли слухи о любовнице великого ксая. Лишь чудом эта женщина не перебралась во дворец в качестве второй супруги – давниры, входившие в высший совет, выразили недоверие происхождению ксаи Фолы. Родина этой женщины находилась в Рейрике, враждебном Хэйтуму государстве. Что заставило правителя совершить такую ошибку, не понятно, но он действительно привязался к чужестранке.

А потом у Фолы Андалин родился сын и слухи поползли по столице во второй раз. К тому времени мать Ардиса уже умерла от оспы. И появление второй супруги во дворце стало почти реальным. Однако тут она сама преподнесла большой сюрприз – отказалась от предложения переехать. Что послужило причиной отказа тоже не ясно. Неприятие со стороны давниров смутило коварную женщину или же Рихан Танмай предлагал место супруги с недостаточной искренностью? Как бы то ни было, всё осталось на положенных местах – любовница за пределами дворцового города, а законнорожденный сын внутри него.

Ардис добивался уважения отца годами. Но стал наследным ксаем Хэйтума только после усмирения бунтовщиков в южных провинциях. Вернувшись в столицу победителем, он наконец стал преемником великого ксая. И с тех пор словно ходил по лесу, полному капканов, где любой ошибочный шаг равен увечью или смерти. Не заслуживает ли это искреннего уважения?

--Как поступишь? – поинтересовался Лаис.

--Поеду на священную охоту.

Ксай Лаис даже заглянул в лицо друга, чтобы убедиться – не шутит ли он? Такое решение выглядело по-настоящему странным. Терпеть лишения на границе целый месяц, рискуя жизнью, чтобы вернувшись в столицу предаться обычным развлечениям вельмож? Это не в характере наследного ксая.

--Ты же хотел помочь людям на западе?

Ардис посмотрел на него в упор и Лаис непроизвольно вздрогнул, убирая руку с плеча друга, – где-то на самом дне темно-карих глаз наследного ксая плескалась невысказанная боль, которую он ни за что не выпустит наружу.

--Я ничего не могу для них сделать… прямо сейчас я бессилен, - голос тоже звучал напряжённо, в нём едва уловимо сквозило разочарование, - Но сестре я могу помочь. И сделаю это.

--Уже что-то придумал?

--Попрошу отца отпустить её с нами на охоту.

--Уверен? Юной ксае будет тяжело…

--Ей куда тяжелее сидеть взаперти. Охота прекрасный повод. Отец сохранит лицо. Ну а я добьюсь желаемого – выпущу нашу птичку из клетки.

Ксай Ардис резко встал и, подтянувшись на бортике, выбрался из бассейна.

--Как всегда находчив! Уважаю, – Лаис покинул бассейн традиционно – по узкой лесенке, - Но это не сделает Сэллу выносливей. Она вымотается на охоте.

Ардис ухмыльнулся и покосился на друга.

--Потому и беру с собой няньку. Ты ведь не окажешь в любезности присмотреть за моей сестрой?

Лаис представил блестящие любопытством глаза Сэллы, чуть вздернутый нос, румяные щёки, отливающие медью волосы, и мягко улыбнулся. Непоседливая крошка превращается в симпатичную девицу, такую же неугомонную, как в детстве, и потому не похожую на других юных особ женского пола. Способную взбалмошным нравом вывести из себя любого мужчину. Кроме, пожалуй, его самого и её родного брата. Они оба давным-давно привыкли к живости характера младшей ксайи Танмай.

2

Что может сравниться с вечером, проведённым в доме лучшего друга? Тихая беседа под выдержанное вино. Умиротворяющий отблеск восковых свечей, медленно плавящихся в бронзовых подсвечниках. Потрескивающие в жаровне угли. Тонкие струйки дыма, причудливо извивающиеся над курильницами. Стойкий запах прожаренного мяса, пряностей, подогретого вина. Этот аромат простого, но сытного стола повсюду! Причудливо разбавленный чуть сладковатой ноткой благовоний. Не это ли зовётся домашним уютом?

Наследный ксай с благодарностью рассматривал сидящих напротив людей, самых близких ему во всём необъятном Хэйтуме. Ксай Лаис Ханнар казался немного задумчивым. Но зато Эдора улыбалась открыто и непринуждённо. Супруга радовалась возвращению мужа и не скрывала своих чувств.

Этот подарок небес лучший для него за последние полгода. И уж точно превосходит по значимости целый месяц, проведённый на охваченной предвестниками войны границе.

--Ксай, выпей ещё вина, - Эдора взялась за кувшин, едва заметив в его руках опустевшую чашу.

Супруге нет равных в столице по благородству и добродетели. Тихий голос, скромный взгляд, застенчивый румянец на щеках, сдержанность в движениях и словах. Вот кого следует поставить в пример для непоседливой сестры. Но Эдора всегда защищала Сэллу. Сколько раз она покрывала проделки младшей ксайи, беря чужую вину на себя?

Ардис Танмай приветливо улыбнулся, принимая полную чашу из рук супруги. Эта женщина действительно любящая и преданная. Она с открытым сердцем принимает от его родни не только добро, но и любые испытания. Чего ещё может пожелать сердце мужчины?

--Давнира Эдора, не переусердствуй там с вином, – ксай Лаис, наконец, оставил тяжёлые размышления, возвращаясь к ужину, - Наследный ксай с дороги.

--С каких пор тебе жалко вина для друга? – хмыкнул Ардис, хитро прищуриваясь.

--Друг мой, это неправда! Я всего лишь беспокоюсь о твоём здоровье. Если хочешь выпить больше, останьтесь в моём доме с давнирой Эдорой на ночь. Я велел приготовить для вас гостевой дом.

Ардис с улыбкой наблюдал, как быстро краснеют щёки супруги. Скрыть её смущение от внимательного взгляда не могло даже приглушенное освещение. Эдора, заметив его внимание, покраснела ещё больше и опустила глаза.

--Не откажу себе в удовольствии воспользоваться твоим гостеприимством, Лаис. Дорогая, давай переночуем сегодня у наследника дома Ханнар?

--Я приму волю супруга с радостью, - тихо ответила Эдора, - Жаль младшая ксая Сэлла сегодня не с нами. Этот вечер прекрасен.

Ардис взглянул на друга. Тот с сосредоточенным видом резал сочный кусок жаркого, предпочитая не вмешиваться в семейные дела дома Танмай. Вечер прекрасный. Эдора права. Таким его делает Лаис Ханнар. Но тревога, засевшая глубоко внутри, никуда не делась. Она ждёт своего часа, чтобы выйти из тьмы.

Будто уловив мимолётное напряжение супруга, Эдора легко коснулась его руки.

--Дорогой, я уйду первой, - она поднялась с места и вежливо поклонилась хозяину дома, - Желаю ксаю Лаису доброй ночи.

--Дождись меня, - наследный ксай провел Эдору заинтересованным взглядом, - Я скоро буду.

--Угощайся, друг мой, - Лаис подложил ему несколько кусочков мяса, - Твоя супруга не меняется с годами. Всё та же нежная красавица, способная вскружить мужскую голову своей скромностью.

--Неужели завидуешь?

--Меня всегда радовали пары, умеющие жить счастливо. А вы с Эдорой, как свет на вершине холма. Думаю, есть много завистников вокруг. Но я не в их числе, друг мой. Я просто рад за вас. Искренне рад.

Несколько смущенный тон Лаиса наводил на мысль, что тот оправдывается.

--Женись поскорее. Будешь так же счастлив.

Острый на язык и обычно скорый на ответ Лаис немного замялся. Наследному ксаю показалось, что друг обескуражен прозвучавшим советом. Но потом младший из дома Ханнар одарил Ардиса характерной улыбкой, игривой и чуть высокомерной. Выглядел он при этом весьма обычно - так, как подобает наследнику богатого дома, что проматывает состояние отца в столице.

--Я не шучу, Лаис.

--Друг мой, - вздохнул Лаис Ханнар, по-кошачьи прищуриваясь, - Ты же знаешь, чего хочет моё сердце! Зачем даёшь такие советы?

--Поверь, стремление к иным целям не принесёт и доли того удовлетворения, которое найдешь в удачном браке.

--Удачном… Вот именно, что удачном! - запальчиво ответил Лаис, - Друг мой, я не стану жениться на первой встречной. Мой отец хочет этого, но я не девица, чтобы меня кто-то принуждал к браку. Кстати, о моём отце. Скажи мне, какая помощь нужна на границе, и я поговорю с ним.

Ардис тут же опустил чашу с вином на стол. И сделал это напоказ громко, чем прервал пламенную речь друга.

--Запрещаю тебе говорить с генералом Ханнар.

--Но, Ардис!

--Дай мне слово ни во что не вмешиваться.

--По твоему хмурому виду я уже всё понял. Великий ксай поставил свои интересы выше нужд народа…

--Следи за языком, Лаис.

--Сам знаешь – правду говорю.

Ардис убрал руку со столешницы и отвернулся. Иногда говорить правду всё равно, что дрова в огонь во время тушения пожара бросать. Пользы никакой. Всё вокруг сожжешь и сам пострадаешь. Он вздрогнул, когда друг подошёл ближе, схватил его ладонь и с усилием притянул к своей груди.

--Ты знаешь, ради чего бьется моё сердце, - торопливые слова, слетающие с губ Лаиса, делали его речь болезненно-разгоряченной, как у одержимого, - Помнишь, что я обещал тебе? Как могу отступиться, скажи?!

--Помню. Поэтому обещай мне ни во что не вмешиваться, - Ардис пристально вглядывался в лихорадочно блестящие глаза друга.

Глубокая синева, как небо ранней осенью. За взгляд этих глаз столичные девы готовы поединки между собой устраивать. Однако Лаис всегда смотрел лишь в одну сторону. Он готов быть ступенью под чужими ногами ради благоденствия двух великих домов Хэйтума. И это откровенно пугало. Одержимость лишает здравого рассудка, не позволяя маневрировать на пути к поставленной цели.

--Не понимаю тебя… - голос Лаиса исподволь наполнился разочарованием, - Только слепой не заметит, к чему ведёт бойня на западе. Уже сейчас в столице ходят недобрые слухи о твоём отце. Что будет, если ситуацией воспользуются шпионы Рейрика? А тут ещё Фола Андалин со своим ублюдком под ногами путается…

--Хватит, Лаис, - наследный ксай осторожно высвободил руку из крепких пальцев друга, - Не сходи с ума. У нас слишком серьёзный противник, чтобы действовать опрометчиво.

--Тогда… чего ты хочешь?

--Хочу, чтобы ты зря не тревожил ксая Ханнар. Пусть всё выглядит так, словно тебя ничего не интересует в столице кроме вина, танцовщиц и предстоящей священной охоты.

Лаис горько ухмыльнулся, но упрямо продолжил спорить.

--Тогда ты будешь выглядеть одиноким в своей позиции касательно границы!

--Да! Я должен казаться слабым, чтобы вынудить врага действовать. Даже ожиревший лев выберется из логова ради отбившегося от стада барашка. Ведь он уверен в собственных силах.

--Мне стыдно оставлять тебя в такое время без поддержки.

--Ты ведь будущий великий генерал Хэйтума, - наследный ксай ободряюще похлопал друга по плечу, - Должен кое-что понимать в стратегии и тактике. Отступление не всегда равняется поражению. Я верю, что однажды ты станешь надёжной опорой. Но до тех пор ты должен умело притворяться. Дай слово не вмешиваться в эти игры при дворе!

--Ладно… - Лаис с обиженным видом уклонился от его руки, - Даю слово наследника дома Ханнар молчать о беде на западной границе. О крови, пролитой там простыми людьми. О том, что тебе не дают поступить по совести... Я… я разочарован, друг мой!

--Разочарование не убивает, Лаис. Впрочем, ты поймёшь меня со временем, - наследный ксай покинул место за столом и тщательно расправил все складки на одежде.

Лаис Ханнар тоже встал со стула. Он смотрел на гостя точно так же, как верующие на статую своего бога, - с затаённой надеждой. Словно маленький ребёнок! Ардис качнул головой и едва уловимо вздохнул.

--Благодарю за мирный вечер, друг мой.

--Желаю наследному ксаю спокойной ночи, - сухо ответил Лаис, отвешивая церемонный поклон.

Слишком импульсивен для придворного! С таким нравом быстро наживают врагов. Нет, нынешняя столица не для него. Лаису нужно вернуться к генералу Ханнар. Следует отослать гонца в Бешеф немедленно. Пусть ксай второго великого дома спасает единственного сына.

Ардис обвёл прощальным взглядом уютную комнату. Пожалуй, этот вечер в купальне лучшее времяпровождение за последний месяц. А может быть, это последнее из того хорошего, что должно случиться с ним в текущем году?

Он отчасти понимал, какую игру затеял великий ксай. Однако не был уверен в роли, отведённой лично ему. Поэтому несдержанность Лаиса Ханнар опасна, как никогда. Одно лишнее слово или необдуманное действие… Последствия невозможно представить.

Неудержимый характер в эти дни уместнее показывать в другом месте. В Бешефе. Великий генерал должен увидеть в сыне преемника, а не только столичного гуляку, который не в состоянии выбрать себе достойную девицу для семейной жизни.

Представив гнев друга, Ардис мысленно пожалел его домашних тонатов и всех парсинов вместе взятых. Лаис им точно покоя не даст, вымещая недовольство. Но, как бы то ни было, наследнику Ханнар пора стать ответственным человеком, тщательно взвешивающим все слова и поступки. А первый шаг на этом пути -- военный лагерь. Без него никак не обойтись.

Глава 5: Неспокойная ночь

1

В эту ночь столица засыпала неспокойно. Отголоски первого дня осени всё ещё навязчиво звучали по всему городу. Шуршали в переулках обрывки бумажных украшений, гонимые неприветливым ветром. Тихо шептались между собой усыхающие цветочные гирлянды, что накрывали улицы густой пёстрой сетью. Мерно позвякивали треугольные колокольчики для отпугивания злых духов. Ими хозяева щедро увешали входные двери и оконные рамы вперемешку с заклинаниями, нанесёнными на красный шёлк ритуальных лент.

Но никакой праздник или молитвы к неведомому владыке небес были не в состоянии остановить то, что как ядовитый дым надвигалось на столицу.

Призрачные тени вошли в город с запада. Просочились сквозь узкие переулки, не привлекая внимания ночной стражи. Облепили один из мирно засыпающих домов на окраинной улочке.Дом какое-то время сопротивлялся вторжению, но потом несколько теней перемахнуло через забор и узкие деревянные ворота распахнулись изнутри. Вскоре захваченное место ярко вспыхнуло.

Отблески быстро разгорающегося огня почти сразу привлекли внимание ещё не спящих соседей. Но тени уже убрались прочь, оставив позади испуганные человеческие крики и нарастающую суету. Их не трогало чужое горе. Они пришли, чтобы сеять здесь хаос.

2

Эдора сидела перед зеркалом в гостевом доме столичного имения Ханнар и медленно расчёсывала длинные волосы. Мелкозубчатый костяной гребень раз за разом погружался в шелковистую глубину прядей, чтобы с едва уловим шелестом вынырнуть на самых кончиках. Она ждала супруга, как тот и велел. Но Ардис Танмай задерживался.

Не вытерпев, давнира набросила на плечи тёплую накидку и вышла на порог, всматриваясь в уже сгустившуюся тьму. Только вблизи строений всё ещё продолжали борьбу с наступающей ночью зажжённые фонари. Покачиваясь на ветру, они бросали желтоватые пятна на устланный гранитными плитами двор и деревянные стены зданий.

В глубине двора ей почудилось какое-то движение. Приблизившись к ступеням, Эдора заметила высокого мужчину, что направлялся к воротам имения Ханнар. Она прищурилась, напрягая зрение, но так и не смогла узнать его. Пляшущий свет мешал рассмотреть лицо, а широкий плащ незнакомца надёжно маскировал фигуру. Возможно, это Ардис? Супруг часто встречался с людьми, тайно работающими на него, под покровом ночи.

Решив не привлекать к себе внимания, она вернулась в дом и плотно притворила за собой дверь. Игривый сквозняк едва не задул одинокую свечу на столе. Эдора подбежала к ней, бережно прикрывая трепещущий огонёк ладонью.

Сколько ещё ждать супруга? Давнира легонько вздохнула и направилась к постели. Забравшись под одеяло, зябко поёжилась. Сегодня заметно похолодало, словно праздник первого дня осени, как по щелчку пальцев неведомого волшебника запустил смену погоды. Так бывает ранней осенью в Артаке. Лето стыдливо убегает прочь вместе с кучевыми облачками и ласковым солнцем. На тёмно-синем небе селятся тяжёлые дождевые тучи, а в гости к жителям столицы заглядывают злые ветра.

В такие дни хочется одного – тепла. И немножечко близости родного человека. Ардиса слишком долго не было дома. Она уже успела забыть, как пахнут его волосы.

Эдора испуганно вскрикнула, почувствовав на одеяле чужие руки.

--Это я, - раздался знакомый голос, - Не бойся, дорогая.

Когда он вошёл? Только Ардис умеет ходить вот так, почти незаметно и тихо словно кошка. Даже дверь не хлопнула, хотя здесь сильно сквозит.

--Ты когда пришёл?

--Только что.

Она смущённо наблюдала, как супруг сбрасывает плащ. Следом на пол улетела шёлковая рубашка. Ардис медленно стянул высокие сапоги и поставил их у кровати. Эдора представила, как он аккуратно выстроил носки обуви в идеально ровную линию, и с гордостью улыбнулась. Так делает, только её супруг! Он помешан на порядке. А она любит его, в том числе, и за это.

Ардис приподнял одеяло и ловко нырнул в постель, прижавшись к ней всем телом. Эдора почувствовала, как краснеют уши.

--Не смущайся, - тут же прошептал Ардис, наваливаясь на неё всем телом.

--Откуда ты… - растерялась она, чувствуя, как родные губы властно прерывают смущённую речь.

Ардис всегда целуется слишком откровенно. От его касаний горят не только уши, но и всё лицо. Потому что сильные пальцы уверенно задирают ночную рубашку выше колен. А ещё супруг умело чередует поцелуи – в губы, шею, плечо, снова в губы.

--Ардис… подожди…

--Не могу… - его голос сейчас прерывистый, как после бега или поединка на мечах, - Я… соскучился…

Правда, руки Ардиса потеряли смелость вопреки его решительным словам. Рубаха была тотчас оставлена в покое. Супруг никогда не пересекал черту, щадя её скромность. За это он тоже достоин любви. За нехарактерное для мужчин умение понимать и слышать.

Эдора вспомнила, как едва не умерла со стыда в первую, совместно проведенную ночь. И как он остановился, дав возможность привыкнуть. Разве ещё где-нибудь есть настолько внимательный мужчина?

Она вновь улыбнулась, зарывшись носом в его взъерошенные волосы. Ардис в эту ночь пах изысканной свежестью купальни дома Ханнар. Тонкий запах мяты со шлейфом аромата из нескольких трав, въевшихся в кожу и тёмные пряди волос. Кажется, полынь и ромашка, или ей показалось? Лаис Ханнар мог соперничать в умении ухаживать за собой с любой из красавиц столицы. И щедро делился лучшими находками с другом.

Эдора вздрогнула от неожиданности, когда супруг резко прижал её к постели. Он бы обиделся, если б знал, куда сейчас убегали её мысли! Она всем телом ощущала напористые движения. Даже сейчас Ардис продолжал осторожничать – переносил вес тела на локти.

Поцеловав его разгоряченное плечо, она уловила хриплый стон, что звучал почти на грани изнеможения. Затем Ардис рухнул сверху, вышибая из лёгких весь воздух. Казалось, что у неё затрещали рёбра. Несколько последних, неистовых движений – и вот он уже лежит рядом, забыв об одеяле. Дышит глубоко и неровно, как выброшенная на берег огромная рыбина.

Эдора приподнялась на локте и осторожно провела пальцами по мускулистой груди супруга, покрытой мелким потом. В приглушенном свете смуглая кожа походила на пергамент высшего качества, случайно попавший под первые капли дождя.

--Всё хорошо? – робко поинтересовалась она.

--Да… Как ты?

Ардис бережно поправил ей волосы, заложив упавшую на лицо прядь за ухо.

--Каждый день просила неведомого бога вернуть тебя в столицу живым, - Эдора на мгновение замялась, - А ещё я умоляла Сэллу не сердить великого ксая, но она… она всё равно пошла к мужским купальням. Прости… я виновата…

Ардис шумно вздохнул и сел.

--За что просишь прощения? Угомонить Сэллу невозможно. Эта девица любимая дочь своего отца, пусть он и скрывает свою любовь за показной холодностью. Я тоже её избаловал. Поэтому не вини себя. Мне не в чем тебя укорить.

Он потянулся к ней, оставив на лбу нежный поцелуй. А затем встал и, набросив на себя домашнюю одежду, отправился к столу.

--Ты не будешь спать? – заволновалась Эдора.

-- Пришли важные сообщения, - Ардис добавил на подсвечник ещё несколько свечей, в комнате сразу посветлело, - Так что, не жди меня, дорогая. Засыпай первой.

Эдора послушно укрылась, но продолжила украдкой наблюдать за любимым супругом. У того в руках оказалась узкая деревянная коробочка. Немного повозившись с ней, Ардис добился резкого щелчка – крышка отлетела вверх, обнажив нутро. Он вынул несколько скрученных листков бумаги и, нахмурившись, принялся за чтение.

Ознакомившись с очередным докладом, наследный ксай поджигал его и клал на чайное блюдце, которое Эдора забыла на столе. А потом некоторое время наблюдал за ровным пламенем и, дождавшись сгорания, тщательно растирал остатки бумаги пальцами.

Значит, во дворе она все-таки видела Ардиса? Супруг так удачно подобрал плащ с глубоким капюшоном и бесформенными широкими полами, что в ночной темноте совсем не походил на самого себя.

Эдора тихонько вздохнула. Когда его жизнь станет легче? День за днём она видела только одно – тайные встречи, тайные послания, тайные переговоры. Ардис часто покидал родной дворец, оставляя её одну в окружении молодых тонат. А когда был дома, его мысли постоянно ускользали за дворцовые стены. Она ставила свой «диагноз» безошибочно, как опытный лекарь, лишь завидев его нахмуренный лоб и отсутствующий взгляд.

Эдора знала, что Ардис солгал насчёт сестры. Он не баловал её, а всего лишь защищал от всего зла вокруг, как умел. Пока у Сэллы есть детство с беззаботными шалостями, девочка удалена от дворцовых тайн и никогда не прекращающейся борьбы между двумя великими домами. Её считают наивной и маленькой, не представляющей угрозы. Вот, чего на самом деле добивался Ардис Танмай. Чтобы его сестру исключили из дворцовых интриг хотя бы на некоторое время.

Давнира ещё раз с теплотой взглянула на сидящего за столом супруга. Он ничем не делится и с нею тоже. Потому что защищает. Стоит непоколебимо, словно каменная стена, укрывая ото всех бурь. Уловив её взгляд, Ардис повернул голову.

--Не спится?

--Прости, дорогой! Я отвлекла тебя.

Эдора повернулась на бок, укрывшись одеялом с головой. Снаружи остался лишь кончик носа. Она постаралась вслушаться в собственное дыхание. Ардис прав – оно убаюкивает. Давнира сладко зевнула. Утром нужно встать пораньше, приготовить ему чай.

3

В последнее время его сны походили на пустоту. Вязкую и безликую, из которой трудно выбраться. А сегодня он едва смежил веки, как в сознание ворвался навязчивый стук. Пустота отпустила сама. Ардис Танмай резко сел на постели, по привычке окидывая настороженным взглядом комнату – не притаился ли где-нибудь в тёмном углу враг?

Но спальня выглядела мирно. И лишь догоревшая одинокая свеча напоминала о бессонной ночи. Стук в дверь повторился.

--Наследный ксай, - следом раздался знакомый голос, - открой!

Ардис поморщился. С таким рвением друга и до пробуждения супруги недалеко. Он поправил одеяло, сползшее с Эдоры, быстро набросил халат и решительно направился к двери. К счастью та отворилась без скрипа. Выбравшись на улицу, Ардис первым делом щелкнул Лаиса, опешившего от такого приветствия, по лбу. И только после этого плотно прикрыл за собой дверь.

--Ты чего? – возмутился тот.

--Едва Эдору не разбудил. Тоже мне гостеприимный хозяин.

--Думаешь, стал бы тревожить вас по пустякам? – Лаис надул губы, как обиженный ребёнок.

--Ну? – с нетерпением бросил Ардис.

--В столице очередной пожар. Вновь дом на окраине. Огонь не могли потушить, пока имение не выгорело дотла.

Ардис нахмурился. Событие, случившееся дважды, перестаёт быть случайностью.

--И кто в этот раз?

--Имение принадлежало мелкому торговцу. Он местный житель. Никакой связи с западной границей или Рейриком. Я успел отправить туда верных тонатов. Так что, новости свежие.

Похоже, с мирным утром придётся попрощаться?

--Пусть подадут лошадей. Хочу осмотреть пожарище и поговорить с жителями.

Лаис многозначительно покосился на быстро светлеющее небо.

--Мы опоздали, наследный ксай. Там уже рехумы собрались.

--Уверен? – Ардис хмыкнул, окинув друга ироничным взглядом, - Если я увижу там хотя бы одного из них до восхода, сильно удивлюсь. Выезжаем немедленно.

Добравшись до места, Ардис ещё раз убедился – рехумы в Артаке спят непозволительно долго. Им нет дела до простых жителей. Никого из следственного двора или городской стражи здесь не было.

Сгоревшее имение походило на уродливое пятно, разделившее всё еще по-праздничному украшенную улицу на две части – до и после пожарища. Цветочные гирлянды у соседних домов, измазанные копотью, казались погребальными венками. Жизнь, яркая и беззаботная, соседствовала с чьим-то погребальным костром. Противоестественное зрелище… Наследный ксай непроизвольно поёжился.

Покинув седло, он приблизился к небольшой группке жителей. Те увлечённо рассматривали на земле что-то, ещё скрытое от его глаз. Ардис решительно вклинился между двумя небогато одетыми юношами и мазнул взглядом по земле. Увиденное заставило вздрогнуть.

В этом районе не поскупились на каменные плиты. Пусть и неровные, они довольно аккуратно выстилали центральную часть улицы. На одной из плит, расположенной перед тем местом, где раньше стояли ворота, появился особый знак.

Ардис моргнул, чтобы отогнать наваждение. Нет, не показалось. Западная граница сама добралась до столицы. Запылённый городской камень теперь нёс отпечаток дикого племени рехумов. Две простых фигуры, нарисованные чьей-то кровью, символизировали ритуальное убийство. Полукружье внизу, а над ним две одинаковых по длине черты, острых, словно рога.

Это и есть бычий череп. Родовой знак рехумов, приносящих молодых тельцов Ваали. Их богиня тоже носит шлем с изогнутыми бычьими рогами.

--Как только вернулся в столицу, сразу смерть за ним пришла.

Ардис покосился на шепчущихся юношей, которых он растолкал мгновение назад.

--Проклятый дом… - ещё тише ответила немолодая женщина из толпы, что бережно прижимала к мокрому подолу уже пустое ведро, - Мой дед говорил – пока они у власти, добра не жди.

Холодок, до этого пробежавший по спине, сменился внезапным жаром. Неужели они не о пострадавшем здесь строении? Взгляд этой неряшливой женщины показался наследному ксаю обжигающим. Она смотрела на него с презрением, будто знала о высоком происхождении.

--Эй! Рот дважды прополощи, старуха, прежде, чем упоминать правящий дом! – вполне ожидаемо вмешался ксай Лаис, до этого молча державший под уздцы лошадей.

Ардис оглянулся на друга. Тот всем своим видом выражал презрение к женщине. Надменно изогнутая бровь, кривая ухмылка, дерзкий взгляд синих глаз. Ну и само собой ладонь, красноречиво опущенная на рукоять меча.

Женщина воззрилась на эту рукоять, щедро усеянную мелкими изумрудами, как на пупырчатую жабу – со страхом и брезгливостью. Но промолчала. Попятившись, она нырнула в толпу, чтобы через некоторое время показаться на противоположной стороне улицы. Ардис отметил, что женщина плюнула себе под ноги и ещё раз недобро покосилась в их с Лаисом сторону. А потом заметно сгорбившись побрела вверх по улице.

Он перевёл удивлённый взгляд на ксая Лаиса. Неужели этот блистательный юноша мог вызывать такое отвращение у женщин? Несмотря на утро, тот выглядел сошедшим с официального портрета. Тщательно вычищенные сапоги с витиеватой вышивкой на высоких голенищах, штаны из лучшей шерсти, шёлковая рубаха, что нескромно выделяется под тёмным плащом своим драгоценным бисером на воротнике. И ко всему этому в дополнение прекрасное лицо божества, перед которым не могут устоять самые взыскательные красавицы Артаки. Златокудрый бог войны – вот, как его зовут между собой девицы, втайне питая надежду стать супругой младшего ксая Ханнар.

Ардис вернулся к лошадям. В этот раз люди сами пропустили его, толкаться не пришлось. Пусть он и не выглядел, как Лаис, но знатное происхождение всё равно не спрячешь. Пора убираться отсюда. Неприязнь здесь витала в самом воздухе. И это не нравилось наследному ксаю куда больше кровавого знака на уличной плите.

--Что скажешь? – Лаис нарушил молчание только на подъезде к имению.

--Та женщина…

--Ай, брось! – тут же перебил его ксай Лаис, - Глупая женщина из народа. Какое нам дело до её слов?

--Не думаю, что глупая, - Ардис не разделял лёгкого отношения друга к миру вокруг, - Она говорила, выбрав подходящее время. Ты не заметил? Слова отозвались в людях. Я почувствовал их неприязнь.

--Ты погляди на них! – со смехом заметил Лаис, невежливо указав пальцем в сторону встречной повозки, - Но справедливости ради надо отметить, они не сильно задержались после восхода.

С плотных занавесок казённой повозки на них гордо косил глазом оскалившийся золотой дракон. Герб Хэйтума. Рехумы пожаловали, не прошло и полдня. Ардис скупо улыбнулся, провожая повозку взглядом. Не трудно предугадать, что будет дальше. Расследование породит слухи. Слухи перетекут в страх. А народ не будет долго бояться. Поэтому начнёт искать виновных в собственном страхе, чтобы на них выместить все тёмные чувства.

Он не ошибся – дух западной границы, дух убийства и ненависти, пожаловал в столицу.

Глава 6: Великий наставник

1

Погода испортилась. Ещё по-летнему яркое солнце к полудню затянуло тяжеловесными тучами. Игривый ветер окреп и принялся беспощадно терзать уже желтеющие кроны деревьев. А следом пришёл дождь. Застучал по черепичной крыше, плеснул косыми струями в потемневшие окна.

Дождевая туча зависла прямо над островерхими башенками имения великого наставника, зацепившись раздутым брюхом за выступы крыш. Молодая женщина, что качала на руках завёрнутого в шелка ребёнка, испуганно оглянулась на резкий звук. Казалось, ещё чуть-чуть и оконные рамы выдавит внутрь стараниями разыгравшегося на улице ливня.

--В небо огненным драконом взмыл огней весёлых рой, - несмело затянула она, поглаживая малыша по голове, - Пляшут стены башен, дома, пляшут звёздочки с луной…

Дождь за окном превратился в сплошную стену. В комнате стало совсем темно.

--Пляшут девы и давниры… Шёлк, нефрит, зелёный блеск… - женский голос несмело дрожал, следуя простой мелодии, - засыпай, дружок, скорее под негромкий угля треск…

На этих словах женщину отвлекла дверь, распахнувшаяся во внутренних покоях. Она умолкла и прижала ребёнка к себе. В проёме показалась немолодая тоната, несущая стопку детской одежды.

--Что же вы, давнира, в темноте здесь сидите? - с укором заметила вошедшая, опуская стопку на застеленную кровать хозяйки.

--Ничего! – ответила женщина, - Он почти уснул.

--Я принесла вещи молодому ксаю, - тоната для большей наглядности указала рукой на детские одежды, - Позвольте мне переодеть его?

--Нет! – женщина ответила слишком резко, но сразу же застенчиво улыбнулась, - Я сама… Сама могу.

--Как можно, давнира? – сокрушённо покачала головой тоната, - Великий наставник велит наказать меня, если я пренебрегу обязанностями. Вы недавно родили. Нельзя так уставать! День и ночь с малышом. Поспите. Я сама посижу с молодым ксаем.

--Я не устала.

--Как скажете, давнира. Тогда зажгу светильник. Не нужно сидеть в темноте, - не получив возражений от молодой матери, тоната чиркнула кресалом.

Тонкий фитилёк в деревянной плошке с маслом весело блеснул огоньком, рассеивая полуденный мрак. Желтоватое свечение отразилось в широко распахнутых глазах женщины с ребёнком. Веки у давниры казались припухшими.

--Сяду с вышивкой в соседней комнате. Если понадоблюсь, зовите, - тоната направилась к двери.

--Что за нужда вышивать по ливню?

Тоната обернулась в дверном проеме и вежливо поклонилась.

--Простите, давнира! Не могу сидеть без дела, - с этими словами прислужница закрыла за собой дверь, оставив молодую мать наедине с сыном.

Та облегченно вздохнула и вновь принялась покачивать засыпающего малыша, вполголоса напевая колыбельную.

Вскоре она переложила сына на кровать и легла рядом. Сон, действительно, сморил её. Ведь даже львицы, охраняющие выводок, должны когда-нибудь отдыхать. Почувствовав, что его выпустили из рук, ребёнок недовольно закряхтел и шевельнулся. А потом тихонько хныкнул. Уставшая мать никак не отреагировала. Зато детский голос услышала тоната.

Дверь снова отворилась, и малыш оказался в заботливых женских руках. Окинув спящую мать внимательным взглядом, тоната вышла из комнаты с младенцем на руках.

--Дай маме немножечко поспать, - сказала тоната, укладывая ребёнка на застеленный покрывалом стол, - Я сама тебя переодену.

Она ловко развернула дорогой шёлк детского одеяльца.

--Видишь, уже мокрый… Сейчас тебе сухое принесу, только не плачь!

Тоната сбегала в комнату хозяйки, вернувшись с пелёнкой из тонкого полотна. Но склонившись над младенцем, она вдруг замерла, а затем покосилась в сторону двери.

--Неведомый боже… - прошептала тоната, - Бедняжка!

С этими словами прислужница быстро укутала молодого касая. Сбоку раздался шорох. Она перевела взгляд на дверь и ахнула. В её сторону шла только что проснувшаяся давнира. В руках молодой женщины недобро блестел нож для резки фруктов.

--Д-давнира?

--Ты видела? – зло выдохнула та, замахиваясь ножом.

Тоната успела отскочить в сторону. Нож с почти болезненным свистом рассёк воздух.

--Давнира должна знать, обман раскроется! Не доложу я, расскажут другие!

Будто чувствуя материнский гнев, маленький ксай залился визгливым плачем. Молодая мать на миг растерялась, не зная, что делать – кидаться к сыну или бежать за бросившейся наутёк прислужницей.

Тоната оказалась быстрой, несмотря на возраст. Через мгновение хлопнула входная дверь.

Давнира отшвырнула нож, схватила дёргающийся шелковый свёрток, крепко прижала его к себе и без сил рухнула на пол. Дрожащие ноги не смогли удержать её вдруг обессилевшее тело. По щекам солёным дождем хлынули беззвучные слёзы. Она стала неистово целовать покрасневшее от плача личико младенца. Так, словно прощалась с ним навсегда.

2

Ветер неистово бился в окна, бросая тяжёлые дождевые капли. Свистел над крышей, сердито дергая её за острые выступы. То и дело ломился в дверь.

Ониз Унглар устало прикрыл веки. Ветер сегодня, как разбушевавшийся хулиган! Но какое ему дело до непогоды, если внутри него огненная буря не прекращается не на один день? По тонким губам великого наставника скользнула мимолётная ухмылка.

Эта узкая бадья, доверху наполненная ледяной водой, должна погасить бушующее пламя. Но вода бессильна. Он чувствовал, как сотни леденящих жал впиваются в беспомощно откинувшееся на бортик тело. Как ядовитые травы, бережно собранные для него по лесам и степям Хэйтума, атакуют пламя, что пожирает изнутри. Атакуют безуспешно, оставляя после себя саднящую за грудиной боль. Он проиграл эту битву ещё сорок лет назад, родившись в третьем великом доме Хэйтума. Исцеления не будет. Его судьба – выгореть, уничтожив собственный дух.

Проклятие Сокэмской башни преследует всех наследников Унглар. За двести лет после того, как башня ушла в тень, в его великом доме не родилось ни одного здорового ребёнка. И он сам не исключение. Слабость тела его проклятие, а невещественный огонь внутри напоминание о том, кто он есть на самом деле. О том, какая перед ним поставлена цель.

Ониз Унглар с трудом разлепил веки. Казалось, в глаза щедро насыпали мелкого речного песка. И этот песок облепил все глазные яблоки, мешая смотреть на окружающий мир. Он с трудом взглянул на посиневшие от холода руки и прислушался к себе. В груди по-прежнему жгло. Но великий наставник уже чувствовал собственное дыхание и биение сердца. Огненная болезнь на время отступила. Удивительно, что он до сих пор жив!

Во дворце его всегда считали изнеженным вельможей, боящимся непогоды и сквозняков. Он тщательно поддерживал такое мнение о себе. Посещение тёплых источников великим наставником – повод для сплетен во всей столице. Он не скупился на музыкантов и танцовщиц, а поехавшие с ним на источники вельможи упивались вином и объедались до полного изнеможения за его счёт.

Расплата за ложь не так уж мала. После горячей воды ему становилось хуже. И тогда он погружался в свежую родниковую воду, смешанную с отварами ядовитых трав, чтобы внутреннее пламя немного отступило.

Тихий стук в дверь вырвал Ониза Унглара из полудрёмы. Он выбрался из бадьи и набросил тёплый халат, не заботясь о полотенце. Хорошо, эта часть комнаты отделена бумажной ширмой. Никто не должен видеть его таким – с посиневшими губами, покрытым гусиной кожей телом и блестящими от внутреннего жара глазами.

--Войди, - приказал великий наставник.

Дверь легонько скрипнула, и он уловил резкий запах лаванды. Тоната наложницы. Это она носит в мешочке для благовоний траву, успокаивающую младенцев. Что ей нужно в разгар непогоды?

--Ксай Ониз, у меня плохие новости, - женщина сама ответила на невысказанный вопрос.

Великий наставник вышел из-за ширмы, окинув тонату внимательным взглядом. Женщина отводила глаза и беспорядочно кланялась. Что же, не соврала. Новости, действительно, плохие.

--Говори.

--У молодого ксая… простите, великий наставник! – пожилая тоната рухнула на колени, касаясь лбом деревянного пола.

Раздался глухой стук. Великий наставник поморщился. Глупая женщина!

--Долго я буду ждать? Что с моим наследником?

Тоната с видимым усилием оторвала лоб от пола и посмотрела ему прямо в глаза.

--Молодой ксай… он… он… У него несовершенство! – тоната выпалила последние слова заметно дрогнувшим голосом и вновь бухнулась ему в ноги.

Сердце пропустило один удар, а потом заколотилось быстро-быстро. Внутри снова болезненно запылал огонь. Но Ониз Унглар не позволил волнению вырваться наружу. Он знал – его вид сейчас отражает полное равнодушие. Нет ни капли сочувствия в тёмных, словно бездна глазах. Ему нечему удивляться. Не на что злится. Нечего ожидать. Он сам приговорён, едва родившись.

Разве это не ожидаемая новость? Все дети третьего великого дома Хэйтума рождаются с изъяном. У одних он больше, у других менее заметен. Но все умирают, не дожив до пятидесяти лет.

Он с неприязнью взглянул на сгорбленную спину тонаты.

--Поднимись.

Женщина вскочила на ноги. Её маленькие глаза испуганно забегали.

-- Почему не доложила сразу?

--Великий наставник, помилуйте! Я сама только сегодня узнала!

--Неужели? – холодная улыбка зазмеилась на тонких губах Ониза Унглара.

Женщина восприняла это, как приговор. И снова растянулась на полу. Он почти беззвучно рассмеялся. Чужой страх выглядел забавно. Женщина дрожала всем телом. Она лишена свободы и права выбирать жить ей или умирать. Какая жалкая!

--Великий наставник… - донесся до него прерывающийся от страха женский голос, - Она… давнира… ваша наложница не позволяла ухаживать за молодым ксаем. Я не… я не посмела настаивать. Простите! Я бесполезна!

Давнира… Великий наставник скривился. Эта глупая наложница всегда поступала по-своему! Мнила себя хозяйкой дома. А он даже не помнил её имени. Но прощения ей не будет по другой причине. Обман ксая Унглар непростительный грех.

--Что ты там бормочешь? – великий наставник легонько пнул коленопреклонённую тонату ногой, - Подымись немедленно.

Смерив вставшую на ноги тонату неприязненным взглядом, он снова ухмыльнулся. У бедняжки от страха даже зубы стучали. Мозги хоть работают?

--Ты понимаешь, о чём я говорю сейчас?

Тоната неистово закивала головой. Ещё немного и шею свернет! Великий наставник погрозил ей пальцем и нахмурился.

--Хватит головой мотать. Дурочка… Иди к своей давнире и передай ей… - Ониз Унглар сделал паузу, строго всматриваясь в побледневшее лицо женщины, - Передай ей, что я пожаловал два метра белого шёлка.

Тоната зажала рот рукой, перехватывая рвущийся наружу крик. Сейчас её глаза напоминали загнанную лошадь. Такие же глупо вытаращенные и немного обезумевшие от услышанного.

--После можешь работать на кухне. Я забуду твою оплошность.

Он равнодушно наблюдал, как женщина снова ползает перед ним на коленях, покрывая робкими поцелуями босые ноги. Истинное рабство не в ограничениях. Оно в неумении подавить страх. Тоната боялась и это чувство делало её несвободной.

В отличие от него, умеющего действовать вопреки страху.

На днях почтовый голубь принёс в имение клочок бумаги, на котором Ониз Унглар обнаружил всего четыре слова – «стрела выпущена, помоги нам». Красивый ровный почерк, с небольшим наклоном вправо. Он узнает его из сотен других. Старый друг просил о помощи. Как можно отказать другу, если их интересы совпадают? В таких случаях отсутствие страха решает всё.

3

Великий совет Хэйтума только зовётся великим. На самом деле это жалкое сборище крыс, трясущихся за собственную жизнь. Как только амбар опустеет, все бросятся врассыпную. Позабыв обо всех клятвах верности трону.

Великий наставник зябко кутался в подбитый рысьим мехом плащ, из-под ресниц наблюдая за собирающимися в широком зале давнирами. Двенадцать человек, возомнивших себя великими. Смешно!

Из по-настоящему великих здесь всего двое, не считая его самого. И то у одного подбиты крылья. Дракон больше не парит в небе. Он мазнул взглядом по сгорбленной фигуре великого ксая. Правитель восседал на троне, со скучающим видом то и дело оглаживая редкую бороду.

Великий наставник знал, Рихон Танмай оставил без внимания доклад наследного ксая. Амбициозный юноша получил болезненный щелчок по носу. И потому сейчас выглядел вконец расстроенным. Нахмуренный лоб Ардиса Танмай был для великого наставника, как прекрасная картина, приносящая удовлетворение уму и сердцу.

Легко свалить в пропасть камень, потерявший устойчивость. А у Ардиса Танмай опоры больше нет. Родной отец посчитал его усилия нестоящими внимания. Будь он скалой в тысячи локтей высотой, рано или поздно дожди и ветра сделают своё дело – низвергнут на самое дно ущелья.

--Великий советник! Скажите, наконец, с чем вы сегодня обращаетесь к совету? – правитель Хэйтума небрежно поманил Ониза Унглара пальцем, вызывая в центр комнаты.

Тот незамедлительно стал перед великим ксаем и поклонился ему в пояс.

--Прошу прощения! Я взял на себя смелость доложить великому ксаю о пожарах в столице.

--О пожарах?

Правитель выглядел разочарованным. Любопытно, чего он ждал? Новостей о нападении Рейрика?

--Да, великий ксай. Не знаю, сообщили об этом рехумы или нет, но уже два имения в Артаке сожжены рехбянами.

Ониз Унглар уловил на себе неприязненный взгляд наследного ксая. Тот стоял по правую руку от отца, небрежно облокотившись о спинку трона.

--С чего вы взяли, что это рехбяне? – холодно поинтересовался он.

--Я думал, вы уже видели знак их племени. Вы же были на последнем пожарище прошлым утром. Или я ошибся?

Слова великого наставника выглядели безобидно, но правитель встрепенулся, как пёс взявший след. Взгляд, брошенный на сына, не сулил последнему ничего хорошего.

--Ардис! Как ты объяснишь это?

Наследный ксай нехотя отлепился от спинки трона и вышел в центр комнаты, остановившись слева от великого наставника.

--Отвечаю великому ксаю. Я посчитал эту новость ничтожной. У меня нет доказательств, принадлежит ли найденный знак рехбянам или же это чей-то злой розыгрыш.

--Розыгрыш? – Ониз Унглар ещё раз поклонился великому ксаю, - Да простит мою дерзость наш правитель, но разве не вам поручено блюсти мир в столице?

--Я только вернулся с запада, а вы уже обвиняете меня в пренебрежении своими обязанностями?

--Довольно! – великий ксай в сердцах ударил кулаком по подлокотнику, - Не желаю слышать ваши препирательства. Великий наставник, каковы ваши предложения?

--Отвечаю великому ксаю. Я думаю, цель врага очевидна. Первым пострадало имение Андалин. В связи с чем у меня вопрос. Почему наследный ксай не уделил внимания и этому пожару?

Правитель исподлобья смерил сына тяжелым взглядом.

--О чём вы, великий наставник? – Ардис Танмай медленно повернулся к Унглару, - Меня ещё не было в столице, когда горело имение Андалин! Как могу уделить этому внимание?

Ониз Унглар с самым смиренным видом поклонился великому ксаю.

--Простите меня за грубость, великий ксай! И в мыслях не было обвинять кого-либо. Единственная моя забота – это безопасность столицы. Я вижу в случившемся нечто большее, чем пожары. Я вижу в этом вызов, брошенный правителю Хэйтума. Ведь в имении Андалин живёт ваш сын. Пусть и непризнанный вами, но он тоже притягивает взгляды недругов из Рейрика.

--Вы опять за своё? Ищите подвох там, где его нет? – полюбопытствовал кто-то из советников.

Не оборачиваясь, Ониз Унглар узнал говорившего по хриплому голосу. Представитель Бешефа… Верный пёс генерала Ханнар! Только он мог позволить себе лаять в присутствии великого ксая. Ведь округ Бешеф поставляет армии Хэйтума лучших парсинов. Это земли великого дома Ханнар. А Рихон Танмай никогда не противодействует второму дому, предпочитая закрывать глаза на их выходки.

Ониз Унглар преклонил колено, выражая абсолютную покорность воле правителя, и с расстановкой произнес:

--Готов ответить за мою дерзость! Но повторяю – помыслы мои чисты, а все заботы исключительно о благополучии Хэйтума. Позволь мы убить сына правителя, что скажут о нас враги? Кто станет их следующей целью? Дворец самого великого ксая?

--И что вы советуете? – устало произнес великий ксай.

Ониз Унглар отметил, что правитель выглядит напряженным. Прикрытые веки, поджатые губы, нахмуренный лоб. Скорее, он раздражён, что приходится возвращаться к давнему спору. Совет никогда не благоволил Фоле Андалин. Единственное, что смог дать ей великий ксай это небольшое имение на окраине столицы. Большего давниры не позволили.

--Смею ли произнести это вслух?

--Говорите, если начали.

--Я советую взять вашего младшего сына под защиту. Пусть ксай Иршаф Андалин и его мать войдут во дворец, как гости правителя.

Давниры загалдели, словно гуси получившие пригоршню зерна. Великий ксай молчал. Он смотрел на Ониза Унгла в упор, не моргая. И великий наставник прекрасно понимал его молчаливое недовольство. Рихон Танмай чувствовал себя обложенным со всех сторон зверем, которому нельзя бросаться на копья охотников.

--Я подумаю над вашими словами, великий наставник, - наконец, вымолвил правитель, отводя глаза, - Если советникам больше нечего мне сказать, разойдемся с благословения неведомого бога.

--Подождите! Я хочу доложить о беспорядках на западной границе, - молодой голос разрезал повисшую тишину, как острый кинжал шёлковую ленту невесты.

И почти с тем же успехом! Глаза всех устремились к сказавшему эти слова. Ониз Унглар тоже украдкой покосился на Ардиса Танмай. Более неудачного времени, чтобы произнести такое, даже представить трудно. Зачем наследный ксай добровольно напрашивается на словесную порку?

--Наследный ксай может написать доклад…

Сухой голос великого ксая, почти лишенный эмоций, действительно походил на щелчок кожаной плети. Онизу Унглару даже почудилось, как наследный ксай вздрогнул.

--…и подать его согласно дворцовым правилам через великого наставника.

А этот удар был добивающим. Ониз Унглар заметил, как Ардис Танмай сжал зубы. Желваки заходили по впалым щекам. Однако нужно отдать юноше должное – ответ прозвучал спокойно.

--Как пожелает великий ксай.

Ни единой нотки недовольства или обиды в голосе! Правда, голова у наследного ксая оказалась склонённой слишком низко для его статуса.

Великий ксай удалился, больше не проронив ни слова.

Ониз Унглар с удовлетворением отметил, как от строптивого юноши шарахаются вельможи. Тот покидал Дворец советов в одиночестве, сопровождаемый лишь вежливыми кивками давниров. Исход этой небольшой партии, безусловно, не в пользу Ардиса Танмай.

Великий наставник набросил глубокий капюшон плаща, скрывая от посторонних выражение лица. Улыбка сама просилась на обескровленные губы. Сейчас он ощущал внутри не столько огнь древнего проклятия, сколько приятно согревающее волнение.

За порогом Дворца советов его встретил тонат из имения Унглар.

--Великий наставник, - прислужник поклонился ниже, чем обычно, - младшая наложница повесилась в своей комнате.

--Когда?

--Едва ваша повозка отъехала в дворцовый город.

--Что с моим наследником?

--Молодой ксай цел. Он спит.

--Хорошо… это хорошо.

Похоже, обнадёживающих событий сегодня больше, чем казалось вначале? Ему повезло увидеть не только унижение наследного ксая, но и услышать о свершившейся расплате за грехи против дома Унглар.

--Я навещу свою ученицу. Жди меня у повозки, - распорядился великий наставник, направляясь к мостику.

Большой пруд в дворцовом городе всё ещё зеленел крупными листьями отцветающих лотосов. Такой же упрямый, как хозяйка небольшого павильона, что виднелся напротив! Всё пытается спорить с первыми холодами. Но конец будет, как у всего, что нарушает порядок вещей в этом мире. Несовершенство исчезнет.

Глава 7: Накануне охоты

1

Свобода пришла неожиданно. Совсем, как первый снег по осени. Утром к ней явился один из младших прислужников отцовского дворца и вежливо сообщил, что отныне младшая ксая Танмай может выходить из павильона по своему усмотрению.

Выслушав его, Сэлла по привычке сладко зевнула и стала загибать пальцы. Один, два, три, четыре… Всего четыре дня из обещанных двух недель взаперти? Отец поистине великодушен. Или это великий наставник постарался? Заходил вчера, спрашивал, как настроение.

Такого снисхождения она не ожидала. Но и особой радости оно не вызывало. Сэлла распахнула двери, прищурилась в первых лучах солнца и поправила меховую накидку. Прохладно после недавнего ливня! Охота в постели валяться, а не по дворцовому городу бродить.

Она решительно шагнула через порог. Самое время навестить ту, которая больше всего пострадала из-за её безрассудства.

Брат всегда говорил – в Хэйтуме нет незначительных для правящего дома людей. Самый простой человек так же важен, как и влиятельный давнир. Она не понимала до конца слов Ардиса, но всё равно верила его опыту. Поэтому спешила ранним прохладным утром к отдалённому павильону для дворцовых тонат.

Это строение окружал отдельный забор. А перед открытыми воротами замерло два стражника. Парсины дружно поклонились юной ксае, не препятствуя той войти в павильон.

Внутри маленького дворика уже суетились девицы из прислуги. Кто-то стирал, другие развешивали бельё. Сэлла обошла худенькую тонату, размашисто сметающую опавшие кленовые листья.

--Приветствую младшую ксаю Танмай! – звонко произнесла та, опуская метлу.

Сэлла молча кивнула и отметила боковым зрением – в её сторону повернулись все, находящиеся сейчас во дворе.

--Приветствуем ксаю! Безоблачного дня! Гладких дорог и добрых встречных! – дружно защебетали девичьи голоса.

Как потревоженные ласточки! Такие милые. Сэлла приветливо улыбнулась и по-дружески помахала тонатам рукой, ловя ответные улыбки.

--Где Амми?

--Она ещё в постели, младшая ксая.

Её провели в комнату, служившую здесь спальней. Узкие кровати разделяли занавески из небелёного полотна, делая помещение до странности тесным и мрачным. В дальнем углу, за одной из занавесок, располагалась кровать Амми.

Верная тоната попыталась встать, едва завидев свою ксаю.

--До сих пор спишь? – Сэлла подхватила её за руку, помогая обрести равновесие, – Так-то ты служишь дворцу!

Амми опустила глаза долу и вздохнула.

--Простите, младшая ксая!

Сэлла громко рассмеялась.

--Глупая! Разве я ругаю тебя? – Амми робко заглянула ей в глаза, - Ну чего ты? Я же шучу!

Она погладила тонату по бледной щеке, с удовлетворением наблюдая, как та смущенно улыбается.

--Простите…

--Мне нужно просить прощения! Это я виновата в том, что с тобой случилось. Покажи раны.

--О, ксая, не нужно этого делать! - Амми замотала головой, выражая протест настойчивой хозяйке, - Что со мной станется? У меня кожа, как на военном барабане. Крепкая… Несколько ударов палкой мне не навредят. Я уже здорова.

--Угу… - Сэлла недоверчиво прищурилась, - Я вижу, как ты здорова! Еле на ноги встала. Оставайся тогда здесь. Я распоряжусь, чтобы тебя не тревожили, пока не поправишься.

--А как же вы? Кто будет служить вам, младшая ксая?

--Меня не будет в дворцовом городе несколько дней. Наследный ксай берёт с собой на охоту. Представляешь? Он сделал это! Позвал с собой в священный лес. Мне утром записку от него передали.

--Вы столько лет хотели попасть на первую осеннюю охоту. Да благословит наследного ксая небо!

Сэлла не задумываясь обняла тонату. Если здесь есть посторонние, пусть смотрят! Амми долгие годы была рядом. Она почти подруга, а друзей не принято стесняться.

--Выздоровей только до моего возвращения, хорошо? – шепнула она в ухо покрасневшей девице.

--Я выздоровею, младшая ксайя. Обязательно выздоровею. Не посмею разочаровать вас.

2

С открытого балкона известной среди вельмож закусочной «Палео» дневная Артака выглядела мирно. По ближайшей улице пёстрой рекой текли жители и гости, ещё не успевшие покинуть город после праздника. Торговцы с трудом катили тяжёлые тележки со свежей выпечкой и засахаренным боярышником, хриплыми голосами зазывая покупателей. Где-то в переулке монотонно тявкала собака и громко вопил чей-то ребёнок.

Наследный ксай не спешил снимать капюшон. Лучше ограничить себе обзор, чем привлечь внимание соглядатаев. Их острые взгляды Ардис Танмай чувствовал всю дорогу от дворца. И только парсины смогли «отцепить хвост», что накрепко привязался к нему по чужой воле. Небольшая потасовка в лавке тканей, и вот он уже совершенно один.

Соглядатаи увязли в лавке, выясняя отношения с его личной охраной. Хозяин хорошо сработал. С полувзгляда понял, чего от него хотят – потасовка получилась знатная. Крики, перевёрнутые столы, сброшенные на пол тугие рулоны шёлка. Будет, чем столичным рехумам заняться.

Ардис с ухмылкой пригубил белое вино и окинул взглядом стол. «Палео» не зря носила такое громкое название. Закуски здесь всегда горячие и довольно изысканные для уличной торговой точки. Он подцепил острием ножа куриное крылышко в кисло-сладком соусе, почти прозевав появление гостя.

Перед наследным ксаем объявился стройный мужчина в тёмном замызганном плаще, такой же невзрачной рубашке и потёртых на коленях штанах. Спереди его длинные волосы были небрежно стянуты в небольшой хвост. А в левом ухе бесстыдно поблескивала крупная золотая серьга – единственная дорогая вещь.

Он вежливо поклонился, сложив ладони перед собой. Ардис мимоходом отметил, что этот человек носит несколько крупных перстней из чернёного серебра с тёмным обсидианом в отделке. Амулеты светлых магов для защиты от сглаза и порчи. Но самое интересное кольцо на большом пальце правой руки. Пожиратель хвоста с тёмно-синими опалами вместо глаз.

Правая рука? Ардис прищурился, изучая невозмутимого гостя внимательным взглядом. Надо же, помощник главы сокэмской разведки! Сам пожаловал. Говорят, выдающийся во всех смыслах мужчина. А вот лицо ничем не примечательное у него. Быстрее всего, личина. Таких у разведчиков несколько в запасе. Для маскировки.

--Всё готово? – наследный ксай перевёл взгляд на гомонящую улицу.

--Да, наследный ксай, - голос мужчины звучал глухо.

Точно личина. Даже голос изменён. Он задумчиво ковырнул ножом куриное крылышко. Цвет соуса неожиданно вызвал приступ тошноты. Мясо… Скоро он будет точно таким же мясом для всех, принесённым в жертву, если ничего не сделает.

--Не беспокойтесь, наследный ксай. Мы не подведём вас.

Только дурак покорится судьбе. Ардис вышел из-за стола. Сцепив руки за спиной, он некоторое время наблюдал за бурлением людских голов внизу. Толпа страшное оружие. Пользоваться им нужно с большой осторожностью, иначе оружие обратится против тебя.

--Пошумите для меня немного, - тихо бросил он, не оборачиваясь.

--Чего именно вы хотите?

--В Артаке недавно были пожары.

--Я понял вас, наследный ксай, - невозмутимо прозвучало из-за спины, - Мы всё сделаем.

--Кстати, имение Андалин…

Проклятое имя будто жгло язык пламенем самой глубокой преисподней! Ардис поморщился, но, всё же, продолжил:

--…его тоже сожгли рехбяне?

--Нет. Ксая Фола сама виновница пожара. Мы наблюдали за имением в тот день, следуя вашему приказу.

--Не спускайте с ведьмы глаз.

--Да.

--И ещё. Берегите мою сестру.

--Не беспокойтесь, наследный ксай. Мы будем следовать вашему плану.

Снова он о беспокойстве? Ардис, наконец, обернулся, сразу же напоровшись на острый взгляд мужчины с кольцом в форме Пожирателя хвоста. Тяжёлый взгляд… Этого человека стоит бояться. Только врагам дома Танмай. Ему-то зачем беспокоиться?

--Не подведите меня, - Ардис поставил точку в немногословной беседе и вновь отвернулся.

Сзади раздался мягкий шелест плаща. Нет нужды проверять, наследный ксай был уверен – гость в чёрной одежде сейчас будто растворился в прогретом ленивым осенним солнцем воздухе. Тени Сокэмской башни потому и называются тенями. Они быстры и почти неуловимы.

3

--Ксай Лаис, удачной охоты вам!

--Да благословит неведомый бог ваши стрелы!

--Ксай Лаис, мой отец велел передать вам этот охотничий нож. Вам нравится?

--Ксай Лаис, ксай Лаис! Возьмите с собой меховую накидку. Мы с матушкой шили её специально для вас! Вы были на юге? Этот шелк так похож на морские волны.

--Да, прекрасный цвет! Он идёт вам.

--Что ты такое говоришь? Ксай Лаис очарователен в любом наряде!

Размашисто идущая Сэлла замедлила шаг. На широкой площадке перед главными воротами дворцового города собрались не только парсины в блестящих на солнце доспехах – личная гвардия наследного ксая. Здесь ещё столпилось около десятка разряженных в пёстрые шелка девиц из знатных семей. Молодые давниры осадили улыбающегося ксая Лаиса Ханнар, безостановочно болтая и стараясь выделиться в глазах первого красавца столицы.

Что здесь делают эти сороки? Она презрительно скривилась. Зачем Лаису охотничий нож, если в его родном Бешефе работают лучшие оружейники? Сын генерала не может быть плохо вооружён. А меховая накидка? Нелепость! Общайся они с Лаисом ближе, знали бы – молодой ксай дома Ханнар лишь выглядит изнеженным. Однажды он на спор переплывал горную реку по зимним холодам. И выиграл мешочек с золотом у её брата.

Глупые, глупые девы! В их мечтах только одно – удачный брак. Но цель они выбрали неудачно. Лаис явно не горел желанием свести знакомство с такими пустышками. Сэлла поправила широкий пояс – сегодня на ней мужской охотничий наряд – и двинулась дальше.

У Лаиса звериное чутьё. Вот и сейчас он уловил её приближение едва ли не спиной. Обернулся и с широкой улыбкой пошёл навстречу, оставив щебечущих давнир позади. Сэлла уловила на себе несколько возмущённых девичьих взглядов и тоже улыбнулась в ответ наследнику дома Ханнар.

--Приветствую младшую ксаю Танмай, - Лаис низко поклонился, изобразив преданного слугу правящего дома.

Но в синеве его не по-мужски красивых глаз искрилась задорная хитринка. Ах ты ж, плут! Сэлла с готовностью поддержала игру.

--И я приветствую младшего ксая Ханнар, - она старательно скрестила ладони, приложив их к правому бедру, и слегка кивнула.

--Рад видеть тебя, - уже безо всякого намёка на шутку ответил тот, - Где твой брат? Всё уже готово к отъезду.

--Не знаю, - честно призналась Сэлла, - я всё утро провела с Амми. Бедняжке сильно досталось из-за меня. Чувствую себя самой бестолковой ксаей в Хэйтуме!

--Пф… - весело фыркнул Лаис,- Ушам своим не верю! Сэлла Танмай признаёт ошибку. Воистину наступает священная охота.

--Смеешься над сестрой друга?

--Как я посмею?

Сэлла покосилась на оружие в руке Лаиса. Ножны были из кожи с металлическим наконечником и глубоким теснением в виде фигурок оленей.

-- Доволен подарком?

--Нравится? – Лаис извлек клинок из ножен.

Сэлла провела пальцем по полированной круглой рукояти из дерева. Её венчало навершие из серебра в форме конской головы. Сам нож выглядел традиционно – длина клинка равнялась рукояти, а рукоять соответствовала ширине мужской ладони. И только гравировка вдоль лезвия да клеймо мастера указывало на стоимость подарка.

--Красивый.

--Тогда бери! – Лаис вложил клинок в ножны и протянул Сэлле.

--А как же девица, подарившая его тебе? Не обидится?

Лаис внимательно заглянул ей в глаза. Безмятежная синь! Глубокая, как осеннее небо. Сэлла непроизвольно залюбовалась. Эти глаза, действительно, прекрасны. Как и светлые волосы, тщательно заплетённые на висках в мелкие косицы. Северяне вообще сильно отличаются от центральных жителей, а тем более знойных южан. Она сама помесь южной и восточной крови. Обычная дева, в отличие от Лаиса Ханнар, сияющего среди смуглолицых и черноволосых жителей столицы подобно утончённой северной луне.

--Мне нет дела до её обид, - голос Лаиса звучал спокойно.

--Правда? Тогда я хочу ту накидку цвета морской волны!

Лаис оглянулся через плечо. Накидка всё ещё находилась в руках пухленькой девицы, разряженной южным попугаем – красные перья в прическе, розовые и красные шелка платья, нелепо яркая накидка из лисьего меха.

Сэлла едва успела остановить младшего ксая Ханнар, грубо схватив того за полу широкого плаща.

--Я пошутила! – поспешила объяснить она.

--Но я не шутил. Если ты хочешь накидку, я сейчас же принесу её.

--Не хочу, - Лаис удивленно приподнял тонкую, как у девы, бровь, - Я лучше возьму этот нож.

Она выхватила ножны у опешившего Лаиса и попыталась приладить их на пояс.

--Благодарю младшего ксая Ханнар за подарок! Надеюсь, научишь им пользоваться?

По губам Лаиса скользнула загадочная улыбка. Он перехватил её пальцы, уверенно затянув ремешки крепления.

--Самое главное не забудь ей сказать, если потеряет нож, расстанется и с жизнью, - раздался сбоку знакомый голос.

Подкрался незаметно? В этом весь брат! Сэлла повернулась к наследному ксаю одновременно с Лаисом, приветствуя того глубоким поклоном. Брат сегодня был весь в чёрном. Откуда эта странная любовь к столь невыразительному цвету? Надо будет спросить на досуге…

--Угрожаешь сестре? – не удержался Лаис.

--Зачем мне это? – Ардис поправил на ней ножны и удовлетворённо кивнул, - Неплохо смотрится. Но любое оружие ко многому обязывает.

--Я покажу ей несколько приёмов, не переживай.

Сэлла с благодарностью взглянула на младшего ксая Ханнар. Он всегда на её стороне! Лаис незаметно подмигнул.

--Ладно. Хватит пустой болтовни. В путь! – Ардис дал знак рукой.

К ним подвели оседланных резвых коней. А Сэлле тонаты приготовили смирную лошадку редкого окраса. Белая грива животного плавно перетекала в пятнистую спину. Ближе к хвосту серые яблоки сливались в один цвет, словно короткую шёрстку здесь обильно измазало пеплом кострища.

Она ощутила сильные руки на талии. Кто-то подхватил её, как ребёнка, легко забросив в седло. А затем подал кожаные поводья.

--Держись крепко.

Сэлла с удивлением обнаружила, что это Лаис. Глаза младшего ксая Ханнар вновь отражали едва сдерживаемый смех. Она покосилась на девиц во дворе. Все, как одна, смотрели в их сторону. Какие же дурочки! Сэлла невзначай коснулась руки Лаиса, пряча лукавую улыбку. Пусть придворные давниры от зависти слюной подавятся. Этот кусок пирога не для их жадного рта.

Лаис с готовностью поддержал эту невинную игру – на мгновение прикрыл её пальцы тёплой ладонью. Уверенная рука, немного шершавая там, где выступают мозоли… Она мимо воли покраснела. Младший ксай Ханнар много тренируется с мечом. Брат говорил, из него получится хороший генерал.

--Будь осторожна, - шепнул Лаис, - И не переживай, я рядом.

--Выступаем! – зычно крикнул командир парсинов.

В груди у Сэллы приятно дрогнуло. Впереди священный лес и долгожданная охота!

Узкая змейка, поблёскивая доспехами парсинов на голове, медленно выползла сквозь отворённые ворота дворцового города. За личной гвардией наследного ксая ехали ловчие с помощниками, везущими соколов. А следом двигались они, вельможи, ради которых организована эта священная охота. Хвост колонны замыкали обычные дворцовые парсины вперемешку с тонатами. Сэлла отличала их от гвардии брата по отсутствию доспехов.

Дорога через город была выбрана самая короткая. Срезав центр, они некоторое время двигались по окраинной улочке. Сэлла заметила здесь пострадавшее от огня имение и долго оглядывалась, прикидывая, что же там случилось? Но потом забыла о печальном зрелище и сосредоточилась на размеренном шаге лошади. Хотя она выезжала верхом редко, в седле было вполне удобно. Благородное животное мягко шло иноходью.

Вскоре и город остался позади. Сэлла едва сдержала радостный крик. Свобода! Настоящая, без высоких зубчатых стен и внимательных глаз прислуги. Здесь дышится вольно, а сам воздух напоён особыми ароматами. Пахнет ещё сырой после недавнего ливня землёй, терпкой опавшей листвой, увядающими по обочинам травами.

Сэлла прикрыла глаза и подняла лицо к небу, подставляя горящие от встречного ветра щёки нежным солнечным лучам. Здесь хорошо!

Глава 8: Охота началась

1

Священные леса находились чуть севернее Артаки. Здесь бескрайняя гладь центральной равнины внезапно сменялась пересечённой местностью. Казалось, что неведомый бог, уставший от многодневного сотворения мира, скомкал рельеф в руке, а потом небрежно выбросил всё это на землю, благополучно позабыв о творческом акте. Небольшие холмы чередовались с успевшими потерять изумрудный цвет лугами. Местами встречались заброшенные поля и небольшие озерца, щедро притрушенные у берегов палой листвой.

Узкая дорога причудливо вилась между препятствиями, сбивая неопытных путешественников с толку. Сэлла очень быстро потеряла направление, что указывало прямиком на столицу. Это немного пугало, но она полагалась на опыт окружавших её мужчин.

Добравшись до очередного заброшенного поля, парсины остановились. Наследный ксай выехал вперёд и, натянув перчатку из телячьей кожи, принял на руку белого сапсана. Сэлла пнула лошадку пятками, заставив приблизиться к брату. Её заинтересовала ловчая птица. Даже в натянутом на голову клобучке та выглядела опасным хищником.

Поджарое тело, сильные ноги с острыми крючьями изогнутых когтей, серповидный клюв. Белый сапсан рождён для убийства. А его окрас говорит о невероятной дороговизне. Владеть таким помощником в соколиной охоте могут лишь правители. Эта порода водится на крайнем севере. Подарив одного белокрылого сапсана кочевому племени на юге, можно освободить знатного пленника. Цена пернатого хищника там равняется жизни одного человека.

Сэлла считала мир сошедшим с ума, но это не мешало ей любоваться соколом. По белоснежным крыльям, спине и грудке птицы были разбросаны мелкие чёрные пятна. Отчего сапсан казался укутанным в изысканную накидку, сотворённую руками небесной кружевницы.

Пока она вертелась подле брата, спешившиеся тонаты шли по полю густой цепью. Ещё один признак священной охоты! Добыча не должна оскверняться псами. Поэтому её травят соколами. А первый удар принадлежит члену правящего дома. Он и будет приносить священную жертву небесам.

В воздухе повисла тягучая тишина, лишь изредка нарушаемая приглушенным лошадиным фырканьем. Ардис Танмай стянул клобучок, позволив сапсану подняться в воздух. Затаив дыхание, Сэлла наблюдала, как хищник уверенно набирает высоту. Длинные острые крылья поначалу хлопают часто-часто. Но уловив тёплый воздушный поток, сапсан будто повисает под тёмно-синим сводом, медленно наматывая широкие круги.

--Хэй, хэй, хэй! – рвут тишину задорные крики тонатов.

Два тяжёлых тетерева-косача срываются с поля и на бешеной скорости летят к виднеющемуся впереди лесу. А с небесной синевы к ним устремляется поджарая птица. Сапсан валится камнем вниз, время от времени перебирая крыльями. Наконец он отводит их к хвосту, ускоряясь до предела. Теперь Сэлла смогла различить лишь неясную точку, несущуюся к земле.

И только очутившись у спины одного из тетеревов, сапсан раскрыл крылья и одновременно выбросил когти вперед. Его пронесло над самой добычей. В первое мгновение кажется, что крылатый охотник промазал. Но ворох перьев в воздухе указывал на успех в охоте. Тетерев нелепо кувыркнулся, обмякнув всем телом, и провалился вниз. Следом за ним помчался успевший развернуться сапсан. Он догнал жертву ещё до соприкосновения с землёй. Повторно ударил мощными лапами и навалился всей грудью сверху. Обе птицы с шелестом скрылись в густой траве.

Сэлла приложила ладонь к груди, ощущая, как сильно колотится сердце.

--Завораживает, правда?

Лаис Ханнар подъехал совсем незаметно. Или это она сама с головой увлечена соколиной охотой?

--Да… Я словно атаковала вместе с сапсаном.

Лаис легко спрыгнул с коня и протянул ей руку.

--Пойдём.

Наследный ксай успел добраться к месту падения тетерева первым. Приблизившись, Сэлла нерешительно выглянула из-за его спины. Поверженная добыча лежала в траве, крепко прижатая всем телом сапсана. Хищник в охотничьем азарте уже нанес несколько ударов по шее, его клюв окрасился в тёмно-красный цвет и был облеплен перьями.

Ардис уверенно протянул руку и коротко свистнул. Сапсан послушно сел хозяину на перчатку, а тот прикрыл голову птицы кожаным клобучком. После чего наследный ксай подхватил тетерева за лапы и понес к дороге.

Священную охоту можно считать открытой! Сэлла переглянулась с Лаисом и счастливо улыбнулась. Впервые она принимала участие в мужском деле на равных. И никто не говорил ей о возрасте, не напоминал о том, что она благовоспитанная девица.

Вместе с братом и его другом она преклонила колени перед наскоро сооружённым жертвенником из камней, вознося молитву неведомому богу о мире в Хэйтуме и благополучии его жителей. Кровь тетерева сцедили у подножия жертвенника, а его самого сожгли, возложив на костер.

Их бог, в отличие от богини Рейрика – Ваали, не требовал кровавых жертв. Но дом Танмай приносил птицу один раз в год во всесожжение после первой осенней охоты, названной священной. Делалось это в ознаменование очищения от прежних грехов и благословения наступающего годового цикла.

После жертвоприношения сокольники выпустили ловчих птиц уже ради охотничьей добычи. Этот вечер в разбитом на лесной опушке лагере был сытным. Мясо запекали сразу на нескольких кострах.

Уставшая с дороги Сэлла расположилась у костра рядом с братом. Положив голову на его плечо, она не спеша обгладывала перепелиную ножку и всё думала о цене человеческой жизни. Белый сапсан дремал рядом на присаде, успокоенный клобучком. Гордый хищник не знал, что ради него могут даровать свободу какому-нибудь бедняге, волей случая оказавшемуся в плену. Она горько улыбнулась, пряча невольные слёзы.

--Ты чем-то недовольна? – поинтересовался сидевший напротив Лаис.

--Я?

--Послушай, Ардис, когда твоя сестрёнка научилась отвечать вопросом на вопрос?

--Ты когда научилась этому, мэ? – Ардис шутливо щелкнул её по носу, - Чего молчишь? Отвечай старшим!

Сэлла нехотя оторвала голову от плеча брата и заглянула ему в глаза. Зачем он шутит? Взгляд у него такой серьезный, совсем не сочетающийся с игривым тоном. Это как в рыбный бульон насыпать пригоршню сахара. Только вкус испортишь.

--Что-то случилось, Ардис-дзо?

--О! Да она ещё и от разговора уходит. Молодец! - Лаис хлопнул в ладоши и рассмеялся, - Девочка выросла.

--Кто тебе сказал? – наследный ксай нахмурился.

--Ты выглядишь серьёзным, дзо.

--Не надумывай, мэ, - он с покровительственным видом потрепал её по макушке, - Лучше расскажи мне, что вынесла из последнего наказания?

--Главный урок – больше не попадаться, - ответил за неё ухмыляющийся Лаис, - Верно, малышка?

--Не развращай мою сестру.

--Хорошо, умолкаю, - Лаис примирительно вскинул ладони, - Что ты такой ворчливый сегодня, друг мой? Одни нравоучения на уме.

--Тебе показалось.

Какой глупый спор! Сэлла дернула брата за рукав, отвлекая от пререканий с Лаисом Ханнар.

--Я больше не буду шалить. Я же обещала тебе, - она немного помолчала и добавила, - А вот насчёт великого наставника ты не прав. Он приходил каждый день и очень сожалел, что пришлось назначить для меня такое наказание. Даже учиться не заставлял, представляешь?

--Сожалел? – при этих словах наследный ксай презрительно скривил губы, - Ты же помнишь о людях, похожих на пустое место? Всякий, опёршийся о пустоту, упадёт в пропасть.

Сэлла потерла кончик носа. Почему братец всегда говорит сплошными загадками?

--Если есть человек-пустота, значит, бывают люди-скалы и люди-болота? – она весело хихикнула, представляя болотце с головой Амми посередине.

--Твой брат похож на скалу, - опять вмешался в разговор Лаис, - Ты сейчас опираешься на него.

--Верно! Ардис-дзо моя самая надёжная опора, - Сэлла опять прижалась к брату, - Хочу, чтобы он всегда был рядом.

Ардис не ответил.

--Дзо… - несмело позвала она, - Дзо! Ты не хочешь меня защищать всю жизнь?

--Иди-ка ты лучше в палатку, - ворчливо отозвался тот, - Твою голову сегодня не посещает ни одна умная мысль. Выспись хорошенько. Утром идём в лес.

Лес… Сэлла мечтательно зажмурилась. В лесу начнётся настоящая охота с луками и арбалетами. Дичь будет и крупнее, и опаснее. Неужели брат возьмёт её с собой?

--И меня возьмешь? – с надеждой спросила она.

Брат стряхнул её с руки с плеча и вновь нахмурился.

--Тебя? Кто сказал? Будешь сидеть в лагере!

--Но Ардис-дзо! Так нечестно. Ради охоты я добиралась сюда из столицы. У меня весь зад и спина от седла болит, - она с многозначительным видом потерла поясницу.

--Ох, небеса… - наследный ксай сердито швырнул в костер охапку мелкого хвороста, - Почему у меня такая глупая сестра?

--Это обидные слова, дзо! Ты же специально меня оскорбил, да? Чтобы я в лагере осталась?

--Считай, приказал остаться. Я вывез на охоту не ради того, чтобы рисковать тобой. Мой план куда милосерднее, чем ты подумала.

--И чего же ты хотел? – Сэлла обижено надула губы.

--Хотел выпустить одну неповоротливую утку на волю. Знал, что она засиделась в павильоне под замком.

--Опять уткой обозвал?!– Сэлла вскочила на ноги.

--Но ты и есть утка.

--Благодарю брата за такую заботу! - она в сердцах отвесила глубокий поклон, коснувшись пальцами земли, - Не смею больше отвлекать от важных дел.

--Ступай… Пора отдыхать, - Ардис с недовольным видом указал на палатку, приготовленную для него парсинами.

Сэлла влетела в тёмное палаточное нутро встревоженной мухой и прямо в одежде нырнула под одеяло из песцовых шкур. Брат порою такой высокомерный! Но что делать с его несносным характером она не знала.

2

Утренний туман стелился между раскидистыми грабами молочным киселём, зависая у стволов густыми хлопьями. Под ногами выразительно чавкала размокшая глина. Редкая трава безмолвно плакала обильной росой, щедро увлажняя сапоги. Но никто из идущих по лесу мужчин не обращал внимания на холод и навязчивую сырость.

Раннее утро – лучшее время для охоты на волков с подхода. Зверьё высмотрели ещё с вечера. А поутру Ардис Танмай вместе со своим другом и несколькими ловчими уверенно тропил хищника против ветра, держа наготове арбалет. По ровному следу было понятно – тот сыт и направляется к логову на дневную лёжку.

Утоптанная глина указывала на целый выводок. Звери выбрали для жилья подходящее место. Подножие небольшой скалы, которая выпирала на пёстром теле леса уродливой грязно-серой костью. Местные не зря назвали скалу волчьей. Из года в год рядом с ней околачивались хищники. Отсюда сбившиеся по глубокой осени стаи устраивали набеги на близлежащие дома простолюдинов, разбросанные по широким лугам.

Приблизившись к скале, охотники пошли осторожнее, рядом с тропой. Укрытием им служили деревья да мелкие валуны такого же неприглядно серого цвета, что и основная скала. Наконец Ардис занял удобную для стрельбы позицию и взвёл арбалет. Лаис последовал его примеру.

У основания скалу рассекала узкая расщелина, прикрытая с одной стороны густым кустарником. Перед этим естественным лазом вертелось три волка. Наследный ксай прицелился в крайнего, когда из глубины леса донеслось протяжное «и-и-и-а-а-а-у-у-у-о-о-о-у-о».

Самый крупный из хищников дёрнул ушами и неожиданно бросился в чащу. Арбалет в руке Ардиса едва уловимо дрогнул. Фить! Тяжёлый болт чиркнул зверя чуть ниже лопатки, но пролетел мимо. Раздался болезненный визг, очень похожий на громкую жалобу домашнего пса.

Добыча сорвалась с места к лесной чаще. А оставшийся целым волк поспешно нырнул в расщелину. Следующий выстрел принадлежал арбалету Лаиса. Он настиг раненого беглеца почти под сенью ближайшего к скале граба. Хищник нелепо кувыркнулся и замер, уткнувшись мордой в сырую землю. Из его затылка торчал арбалетный болт.

--Хороший выстрел, младший ксай Лаис, - похвалил кто-то из ловчих.

Ардис тем временем забрался на один из крупных валунов и настороженно прислушался. Куда так спешил первый из волков? Он был уверен – матёрого хищника с уже заметно седеющей мордой специально приманили в лес. Но в том направлении нет никого из его людей.

--Ты слышал? – тихо поинтересовался наследный ксай, обращаясь к другу, - Кто вабил из леса? Вон оттуда.

Лаис Ханнар проследил за рукой Ардиса, указывающей точно в направлении их лагеря. Но источник звука находился заметно ближе, чем палатки.

--Не знаю, - Лаис пожал плечами.

Ардис спрыгнул на землю с самой вершины камня, наплевав на безопасность, и бросился вслед за убежавшим волком.

--Эй! Ты куда?

--Не нравится мне это… - на бегу крикнул наследный ксай, - Догоняйте!

--За мной! – недолго думая распорядился Лаис Ханнар и помчался за другом.

Следом послушно увязались ловчие. Но Ардис Танмай не зря считался одним из лучших военных командиров Хэйтума. Как ни старался наследник дома Ханнар догнать его, тот всё время опережал следующих за ним людей примерно на тридцать шагов.

Когда сердце в груди колотилось настолько бешено, что норовило выпрыгнуть из тела через рот, где-то сбоку раздался испуганный крик. Голос был женским. Лаис даже моргнул, не веря глазам. Ардис, бегущий впереди него, в мгновение ока превратился в неуловимую тень – настолько быстро он перемещался среди зарослей. Скачок через поваленный ствол, нырок между растущими в опасной близости клёнами.

И вот наследный ксай уже на поляне, что выступила из зарослей впереди. Лаис удивился во второй раз – его друг отшвырнул арбалет и в каком-то совершенно невообразимом прыжке пересёк едва ли не треть поляны. В его руке хищно блестел охотничий нож.

Наконец, приблизившись вплотную, Лаис рассмотрел, что стало причиной акробатически выверенного движения. Перед наследным ксаем находился тот самый матерый волк, что первым сбежал от подножия скалы. С утробным рычанием зверь приближался к девушке в белой меховой накидке, прижавшейся спиной к дереву. Лаис Ханнар с ужасом опознал в ней Сэллу Танмай!

Происходящее следом походило на чей-то кошмар. Ардис гортанно вскрикнул, заставив волка обернуться. А тот с утробным рыком прыгнул, зло вцепившись человеку в выброшенную навстречу руку. Наследный ксай с размаху всадил хищнику нож под рёбра. Один, второй, третий раз… Зверь повалился на землю, в отчаянии скребясь огромными лапами. В стороны полетела выдранная когтями трава и мелкие комки глины.

Лаис несколько раз моргнул, в оцепенении рассматривая быстро разрастающуюся у ног наследного ксая грязно-бурую лужицу. Кровь капала сразу с обеих рук – с правой, прокушенной волком чуть выше запястья и с левой, вооруженной охотничьим ножом.

В неприглядной луже под ногами кровь наследника великого правящего дома Танмай смешалась с кровью безымянного хищника. Лаис видел в этом дурное предзнаменование.

Глава 9: Встреча с волком

1

Она проснулась от холода. Раннее осеннее утро невежливо забралось под одеяло, сшитое из десятков звериных шкурок. Сэлла потрогала кончик носа пальцами – холодный, как у несчастного уличного щенка, брошенного хозяевами.

Вставать не хотелось. Но прикинув, что долго в постели не проваляешься, она рывком выбралась наружу. Зябко поёжилась от свежего воздуха. Напольная жаровня затухла. Покатые бронзовые бока сдержанно отражали рассеянный свет, что пробирался сквозь щели в пологе. Но угли внутри уже покрылись седым пеплом.

Сэлла порылась в дорожном мешке, выудив из тёплого нутра лёгкую накидку из песца. Набросила её на подрагивающие плечи. Стало уютнее. Интересно, почему в лагере тихо? Она вышла из палатки.

На улице встретил густой туман. Несколько парсинов грелось у костра, что заметно чадил из-за отсыревшего хвороста. Грязно-белые клубы дыма источали едкий запах, который забирался в глаза и оседал в горле. Как они это выдерживают? Сэлла незаметно смахнула выступившие на глазах слезы.

Тонаты в одеждах цвета дома Танмай возились у самой крайней палатки с конской сбруей. Приглушенный синий…. Единственный отголосок разноцветного мира в этом уныло-белесом мороке осеннего утра.

На низкой присаде у старого клёна с растрескавшейся от прожитых лет корой дремал под кожаным клобучком сапсан. Сэлла приблизилась к нему и осторожно коснулась пальцами крыла. Белоснежные перья с мелкой россыпью чёрных пятнышек казались на ощупь дорогим шелком. Птица инстинктивно посторонилась, несколько раз перебрав мощными лапами.

--Прости, разбудила…

--Они спят урывками.

Сэлла подняла глаза. Перед нею замер невысокий тонат. Юноша лет двадцати с румяными полными щеками.

--Думаешь, он уже не спал?

--Верно, младшая ксая, - тонат приветливо улыбнулся.

--А брат… Наследный ксай давно в лес ушёл?

--До восхода солнца.

Сэлла покосилась на заметно посветлевший восток. Первые солнечные лучи вот-вот упадут на лес, разрывая тонкое полотно тумана. Должно быть, в зарослях особенно красиво?

--Ксая, - вновь обратился к ней юноша прислужник, - вы можете прогуляться. Говорят, в этих местах видели единорога.

--Единорога? – с недоверием переспросила Сэлла, - Это же древняя легенда. Никто из ныне живущих не видел единорога.

--Возможно, ксайе повезёт? – с заговорщическим видом подмигнул тонат.

--Ну, ты искуситель! Хорошо… Последую твоему совету.

Сэлла покосилась на парсинов, в полголоса обсуждающих какие-то мужские дела. Брат приказал ей сидеть в лагере. Но он знал, насколько здесь скучно? Другое дело небольшая прогулка в дикой природе. Она отойдёт от палаток совсем чуть-чуть. Чтобы увидеть рассвет в самой густой лесной чаще.

С игривой улыбкой на губах Сэлла шмыгнула между кустом, что тёрся ветками о палатку брата, и толстым древесным стволом. Тон голосов у костра не изменился. Не заметили! Она ускорила шаг.

Лес почти сразу погустел. Между ветвистыми акациями всё чаще встречалась густая поросль. Здесь себя хорошо чувствовали не только кусты боярышника, но и какая-то колючая трава. Сэлла сорвала несколько кроваво-красных ягод боярышника и попыталась выбраться на чистое место. Наконец, ей это удалось.

Трава осталась позади. Она бросила в рот ягоду боярышника и тут же скривилась. Вкус так себе, да и аромата особого нет. За что только его любят в народе? Сэлла в раздражении раскрыла ладонь, позволяя ягодам упасть на землю.

Первые солнечные лучи наискосок пересекли заросли. Будто кто-то невидимый внезапно снял колпак с огромного светильника. Никогда ещё свет и тепло не были настолько материальны! Туман подчёркивал каждый лучик. Она видела чёткую границу между ещё не прогретым воздухом и ворвавшимся в самую чащу пламенным солнечным приветствием земле.

Сэлла с улыбкой протянула ладонь. Пальцы утонули в луче. Тепло! Впереди, кажется, поляна? Нужно добраться туда. Там больше света, больше нежного солнечного тепла. Не зря она выбралась из унылого лагеря. В лесу красиво и… непривычно волнующе. Он, как источник живой силы, что питает каждую часть её тела.

Сэлла почти чувствовала эту невидимую силу. Незримые пальцы нежно перебирали струны всего естества. Заставляли её дух мелко вибрировать и петь в ответ на касания.

--И-и-и-а-а-а-у-у-у-о-о-о-у-о…

Истошный вой навязчиво проник в уши, вызвав болезненный диссонанс. Идеальный мир вокруг рухнул. Она дернулась всем телом и напряженно прислушалась. Не нужно быть охотником, чтобы понять – голос принадлежит хищнику.

Сэлла подняла увесистую ветку, что валялась под деревом. Пусть это не оружие, но ей стало намного спокойнее. Нужно вернуться. Немедленно. Только вот, куда идти? Все деревья и кустарники, окружающие её, выглядели одинаково. То-то брат на смех поднимет, когда она в лагерь вернётся! И будет прав. Заблудиться в двух-трёх сотнях шагов от разбитых палаток ещё уметь надо.

--Неповоротливая утка… - буркнула она под нос, повторяя слова Ардиса.

Ветки кустов на противоположной стороне поляны дрогнули, и оттуда вынырнула косматая морда. Волк! Сэлла непроизвольно попятилась, чувствуя, как спина упёрлась в дерево. Ладони мгновенно покрылись потом. Она до боли в пальцах сжала ветку. Зверь глянул на неё, принюхался и двинулся вперёд.

--Р-р-р… - желтоватые зубы угрожающе показались из слюнявой пасти.

В голове у Сэллы успела мелькнуть лихорадочная мысль, что зверь этот очень старый. Морду волка припорошила заметная седина. Опытный, значит? И опасный, если умудрился выжить среди постоянных охот!

Сэлла смотрела прямо в желтоватые глаза зверя, боясь моргнуть. Ну почему… почему она никогда не интересовалась повадками хищников? Что сейчас делать? Похоже, волк всё больше выходил из себя. Оскал стал шире. Вязкая слюна потекла из приоткрытой пасти, приковывая к себе взгляд. И загривок у него дыбом. Бешеный он, что ли?

--П-пшёл вон… - несмело произнесла она, замахнувшись веткой.

Волк атаковал мгновенно. Но каким-то чудом его длинные клыки напоролись на кончик ветки. Та переломилась с противным щелчком, что прозвучал для Сэллы оглушающе громко.

--А-а-а-а-а! – что есть мочи завопила она, выпуская страх на волю.

Помогло мало! Истошный визг, казалось, парализовал хищника на мгновение, но он быстро пришёл в себя и бросился в очередную атаку. Сэлла хаотично отмахивалась огрызком ветки. Та раз за разом вязла в волчьей пасти. В стороны летели острые щепы. Сколько ещё она продержится? А если зверь сменит тактику? Его роста и ловкости вполне хватит, чтобы добраться до её горла.

То ли усталость, то ли страх давали о себе знать. Перед глазами плясали тёмные пятна, дыхание сбилось, а руки и ноги мелко подрагивали. Но она не собиралась сдаваться!

--Неведомый боже… где… где же ты? – в отчаянии прошептала Сэлла, когда волчья пасть щелкнула зубами особенно близко.

И в этот миг невнятное пятно метнулось на поляну из кустов, превратившись в человека за спиной волка. Сэлла удивленно хлопнула ресницами. Брат! Это был её брат, сейчас больше напоминавший бога войны, чем существо из плоти и крови. Раздувающиеся ноздри, горящие решительностью тёмно-карие глаза, прилипшая к потному лбу прядь волос.

--Хэй! – гортанно окликнул он зверя.

Волк развернулся всем телом навстречу опасности. А затем бросился прямо на Ардиса. Испуганный крик застрял в горле Сэллы. Хищник вцепился в правую руку брата, но тот поднял нож левой. И бил им зверя до тех пор, пока тот не обмяк, разжав зубы.

--Д..зо… - она почувствовала, как ослабли ноги, и беспомощно села прямо на мокрую от росы траву.

Взгляд Ардиса притягивал к себе, не позволяя опустить голову. Яростный, уничтожающий взгляд. Сэлла в оцепенении наблюдала, как брат отмахивается от прибежавшего следом Лаиса Ханнар. Как делает к ней несколько размашистых шагов.

--Кто… позволил тебе… покинуть лагерь?! – яростно выдохнул прямо в лицо Ардис, сгребая воротник её накидки в охапку.

--Брат… - Сэлла почувствовала, как перехватывает дыхание.

--Отпусти! – к её облегчению, вмешался Лаис.

Вцепившись в руку наследного ксая, словно впавшая в азарт борзая, тот оторвал его пальцы от её песцовой накидки.

--Спрашиваю ещё раз. Кто позволил тебе приходить сюда? – хриплый голос Ардиса внезапно обрёл силу.

Сэлла испуганно обвела взглядом смотрящих на неё мужчин. Родной брат, его ловчие и верные тонаты, казалось, взирали на нарушительницу с нескрываемым укором. И только в прекрасных глазах Лаиса она заметила искреннее сочувствие.

--Я… Я сама…

--Сама? – рявкнул Ардис, замахиваясь на неё.

Сэлла с жалобным вскриком прикрыла лицо, но удара не последовало. Она осторожно выглянула из-за ладоней. Ардис стоял с занесённой рукой. Его пальцы были сжаты в кулак так, что побледнели костяшки. Но её поразило другое. Почти вся кисть покрыта кровью. Правая рука… Та, которой брат остановил яростную атаку зверя.

Её глаза сами поискали рану, но так и не нашли. Вот, почему Ардис предпочитал чёрный цвет в одежде! Укус находился где-то под наручами из тёмного шелка, что удачно маскировал уязвимость стоящего перед ней человека.

--Брат… Ардис-дзо… ты ранен? – она нерешительно двинулась к брату, - Позволь, я осмотрю?

--Это тебя не касается! – сердито отмахнулся тот.

--Не кричи! – Лаис выступил вперед, прикрывая её собой, - Твоя сестра права. Рана сильно кровоточит. Позволь тонатам перевязать.

--Возвращаемся в лагерь, - голос брата отдавал зимней стужей.

Сэлла с внутренним трепетом наблюдала, как наследный ксай покидает поляну в окружении тонатов. Он всегда больше походил на несокрушимую скалу, чем живого человека. Ровная спина, гордая посадка головы, уверенный шаг и… повреждённая рука, с которой всё так же капала кровь.

Теперь она чувствовала только одно – жгучий стыд. Её прогулка по лесу принесла Ардису боль. Ей нет оправдания!

--Ты в порядке? – ласковый голос вывел из оцепенения.

Лаис внимательно всматривался в её лицо. Мягкая улыбка, добрый взгляд небесно-синих глаз. Милый, такой уютный в общении младший ксай Ханнар!

--Всё хорошо… Лаис…

--Не переживай, твой брат остынет, - он ободряюще погладил её по плечу, а потом взглянул куда-то под ноги, - Опять развязался?

Лаис опустился перед ней на колено, принявшись затягивать шнурок высокого охотничьего ботинка. Сэлла со смущением наблюдала, как на светлых штанах ксая медленно расплывается мокрое пятно. Блистательный вельможа, предмет обожания всех вместе взятых девиц Артаки, стоял перед ней на коленях, не беспокоясь о собственном комфорте!

Вглядываясь в белокурую макушку перед собой, она чувствовала излучаемое Лаисом тепло и бесконечную заботу. На глаза навернулись слезы.

--Ты неуклюжая утка. Ардис прав. Как можно не заметить расшнуровавшийся ботинок? Упадешь ведь ненароком! – доносился снизу уверенный голос Лаиса, - Эй! Ты плачешь? Ну-ка прекрати! Не то я утону сегодня.

Он поднялся с колена и указал пальцем на мокрое пятно.

--Видишь, я уже мокрый? Не поливай меня ещё и сверху.

--П-прости…

--Прощу, если перестанешь рыдать. Давай же! Вытри слезы, - Лаис протянул ей белоснежный платок, вытащив его из-под кожаных наручей.

Даже в лесной чаще он не теряет придворной обходительности! Сэлла промокнула дорожки слёз на щеках и запихнула платок Лаиса себе за пояс.

--Пойдем, - он протянул ей ладонь.

Нежная и одновременно сильная рука. Сэлла почувствовала, как щёки заливает горячим румянцем. Относительно светлая кожа досталась ей от отца, уроженца востока. Эта особенность смотрелась выгодно на фоне столичных девиц. Но когда дело доходило до смущения, Сэлла чувствовала себя проигравшей. Ничего нет хуже, чем демонстрация слабости! Лаис оглянулся на неё и нахмурился.

--Ты хромаешь?

--Я? Нет, всё в порядке.

--Не ври мне!

--Немного натёрла ногу.

--Почему промолчала? – вздохнул Лаис, отпуская её руку.

Неужели обиделся? Сэлла растерянно посмотрела на него, не зная, что делать дальше. Просить прощения или… пошутить? Однако младший ксай Ханнар сам разрешил все сомнения. Развернулся к ней спиной и слегка присел.

--Чего замерла там? Залезай. Я понесу тебя.

--Но…

--Живо!

И Сэлла сдалась. Послушно обвила руками его шею, чувствуя, как ладони Лаиса охватывают ноги чуть ниже колен. Он взвалил её на плечи, как тюк с зерном. Это так забавно!

--Не устанешь? – поинтересовалась Сэлла, мимо воли вдыхая чужой запах.

--До лагеря рукой подать. Или ты считаешь меня слабаком?

--Нет, ты сильный.

Она уловила тихий смех. Почему он смеётся?

В лицо подул свежий ветерок, принося в ноздри пикантную смесь запахов. Пахло чистыми волосами с вплетением тонкой нотки цветочного аромата и чужеродной лесной сыростью. Свежей, непривычно острой для жительницы дворца, но ничуть не портящей общего впечатления.

Хорошо, что она находилась за спиной Лаиса! Сердце в груди колотилось, как взбесившееся, а щеки горели ещё сильнее, чем прежде. Интересно, он чувствует её сердцебиение? Сэлла с трудом сглотнула вставший в горле комок и несмело улыбнулась, подставляя лицо набравшим силу солнечным лучам.

2

Воцарившаяся внутри лёгкость тут же рассеялась, стоило ей оказаться в палатке брата. Они задержались с Лаисом в лесу. Тонаты уже успели отвернуть полог, запуская внутрь яркий дневной свет.

Наследный ксай сидел на постели, в которой она спала вместо него прошлой ночью. Правый рукав его рубашки был закатан до локтя. Над раной трудился дворцовый лекарь, благоразумно прихваченный с собой из столицы. В его руке виднелась окровавленная игла с шёлковой нитью.

Неужели рана настолько серьезная?

Сэлла вдруг подумала, что брат не спал всю ночь. Чем он занимался? Она покосилась на Лаиса, невозмутимо подпершего спиной ближайшее дерево. Тот тоже выглядел подозрительно бледным. Значит, бодрствовали вдвоём?

--Рассказывай, - голос брата звучал устало.

Она встрепенулась, отгоняя лишние сейчас мысли и несмело приблизилась к Ардису. Взгляд сам зацепился за рану. Перетянутая светлыми нитками кожа выглядела отёкшей и воспалённой. Зверь отодрал зубами кусок плоти, оставив после себя чёткий след зубов… и шрам на всю жизнь. Лекарь пришил это всё обратно, обильно смазав какой-то дурно пахнущей мазью.

Сэлла почувствовала, как тело само просится стать на колени. Очутившись на тёплой подстилке из плетёной соломы, она принялась горячо оправдываться.

--Ардис-дзо, прости! Солнышко было таким красивым. Я хотела посмотреть на него сквозь кружево древесных крон. Не думала, что встречу там волка!

--Ты понимаешь, что сделала? – взгляд брата жёг каленым железом, - Ты нарушила приказ наследного ксая! Ты знаешь, какое наказание ждёт всякого, нарушившего мой приказ?

Она благоразумно промолчала, виновато потупившись.

--Брат… я не специально! И потом, мне сказали, в этом лесу живёт единорог…

--Кто? – вопрос стегнул её по плечам, словно плеть.

Сэлла несмело подняла глаза, напоровшись на острый взгляд наследного ксая.

--Кто сказал тебе подобную глупость? – уточнил он, улавливая её недоумение.

--Один тонат… Такой пухленький юноша. Он…он… - она вдруг осеклась, сообразив – сболтнула лишнего!

Взгляд брата плавно перетек куда-то за её спину. Там как раз стоял Лаис! Когда брат играет с ним в гляделки, жди бури. Сэлла едва удержалась, чтобы не шлепнуть себя по губам. Тонат не причем! Зачем она рассказала о нём?

--Покажи мне этого тоната, - почти ласково произнёс наследный ксай.

--Брат! Я прошу тебя! Не нужно! Он не виноват… Это всё я. Я решила уйти из лагеря без сопровождения парсинов, - она на коленях подползла к брату и уцепилась руками за его штанину.

--Ты обещала мне больше не шалить. Не так ли, Сэлла?

--Да… Я больше не буду! Только пощади того юношу!

--Моя наивная сестра, - Ардис разочарованно вздохнул и перехватил её пальцы, безжалостно оторвав от штанины, - Этот невинный, как ты думаешь, юноша едва не убил тебя. Какой же я буду брат и сын, если позволю безнаказанно покушаться на жизнь членов моего дома?

Сэлла растерянно смотрела в почти спокойные глаза брата. Лишь подрагивающие уголки губ говорили о гневе, клокотавшем в его груди. Он сейчас походил на грозовую тучу, ещё не успевшую разразиться молниями. И потому выглядел особо пугающим. Она давно не видела его таким. Последний раз Ардис гневался в день смерти их матери…

--Брат…

--Просто покажи мне его, хорошо? – он крепко сжал её ладонь в своих руках, - Просто покажи.

--Не убивай его… - произнесла она одними губами.

--Я похож на палача? – криво ухмыльнулся наследный ксай, - Лаис, я настолько страшный?

--Да! Ты страшен сегодня, - младший ксай Ханнар вошёл в палатку и стал рядом с Сэллой, - Не пугай сестру.

Он аккуратно взял её под локоть, помогая подняться на ноги.

--Малышка, покажешь мне того тоната?

Она растерянно окинула взглядом задумчивого брата и как всегда приветливо улыбающегося Лаиса Ханнар.

--Покажи мне, - продолжил Лаис, - И я отправлю его назад в столицу, чтобы бедняга не мозолил глаза твоему брату.

--Угу… - Сэлла с облегчением кивнула, - Я покажу.

Младший ксай Лаис был не только первым красавцем столицы, но и одним из самых успешных переговорщиков хэйтумского двора. Однажды он уговорил сдаться рехумам банду, что грабила торговцев на центральном тракте близ Артаки. Лаису на тот момент едва исполнилось шестнадцать.

Самое удивительное, разбойникам сохранили жизнь, как и обещал наследник великого дома Ханнар. Но Сэлла доверяла ему ещё и по другой причине. Лаис её лучший друг, который всегда находился рядом с тех пор, как она осознала себя.