Иллюзия глупца

Глава 1

**Название:** Наруто: Иллюзия глупца (рабочее)

**Жанр:** Приключение, драма, психология.

**Рейтинг:** PG-13 (за насилие и тяжелые темы).

### Пролог: Маска из пепла

Деревня Скрытого Листа, Коноха, не прощает демонов. Даже если этот демон — пятилетний ребенок с солнечно-желтыми волосами. Для жителей он — Девятихвостый, биджу, уничтоживший их дома и унесший жизни их близких. Для Третьего Хокаге, Хирузена Сарутоби, он — бремя, живое напоминание о самой темной ночи в истории деревни. Для шиноби Анбу — мишень.

Покушения начались, когда Наруто еще не умел толком говорить. Яд в молочной смеси, «случайно» оставленный открытым погреб, «потерявшийся» на краю утеса над водопадом. Хирузен знал и закрывал глаза, списывая все на несчастные случаи. Он думал, что одиночество сломает мальчика, и тот сам попросит о пощаде. Он ошибся.

Одиночество не сломало Наруто. Оно его выковало.

К трем годам он понял простую истину: если ты выглядишь слабым и глупым, тебя считают не угрозой, а досадной помехой. Настоящую угрозу устраняют тихо и эффективно. Помеху — просто игнорируют, пока она сама не исчезнет.

Наруто начал играть роль. Он стал самым громким, самым неуклюжим, самым идиотским ребенком в округе. Он падал в лужи, ел краску, путал буквы и смеялся так, что прохожие брезгливо морщились. Он стал шутом. А к шутам не относятся серьезно. Шутов не пытаются убить в темной подворотне — им максимум дают пинка.

Но когда за ним закрывалась дверь его маленькой квартиры, маска спадала. В три года он научился взламывать простейшие замки. В четыре — освоил основы анатомии, изучая, куда нужно ударить, чтобы парализовать конечность, и где проходят артерии. Он тренировался в лесу по ночам, отрабатывая падения, уклонения и удары на стволах деревьев, пока не научился двигаться тише тени.

### Глава 1: Контракт с Монстром

Шестилетие Наруто встретил в луже собственной крови. Очередный «несчастный случай» — обвалившаяся балка в заброшенном доме. Если бы не его реакция, наработанная сотнями часов тайных тренировок, он бы остался там навсегда. Выбравшись с раздробленной лодыжкой, он понял: маскарад больше не работает. Его враги — кто бы они ни были — начали действовать в открытую.

Истекая кровью, он забрался вглубь Леса Смерти, туда, куда не заходили даже Анбу. Он искал место, где можно просто сдохнуть, не доставляя никому хлопот. Но вместо смерти нашел собеседника.

Это была не галлюцинация от потери крови. Огромный, сотканный из чакры и первобытной ярости, Девятихвостый Лис, Курама, смотрел на него сквозь решетку из чакры в глубине подсознания. Но в этот раз Наруто не проснулся.

— *Приполз умирать, носитель?* — голос Курамы был подобен грому, но в нем не было привычной ненависти. Было... любопытство. — *Я чувствую их чакру на тебе. Людей. Они пытались убить тебя. Снова. Какая ирония. Меня они ненавидят за то, что я уничтожил их деревню, а тебя — за то, что ты выжил.*

Наруто, зажимая рану на боку, поднял голову. В его глазах не было страха. Только холодный, расчетливый интерес.

— Они ненавидят меня, потому что ты — моя печать, — хрипло ответил мальчик. — Но они идиоты. Я не ты. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Ты хочешь свободы. Я хочу жизни. У нас может быть сделка.

Курама замолчал. За столетия заточения он привык к ненависти, к мольбам, к проклятиям. Но этот ребенок, умирающий от человеческой руки, предлагал ему *сделку*.

— Говори, джинчурики. Я заинтригован.

— Я перестану тебя сдерживать, — спокойно сказал Наруто. — Я дам тебе доступ к моей чакре, я позволю тебе видеть моими глазами. Но ты делишься силой. Ты лечишь меня. И ты учишь меня. Твоя ненависть к людям велика, но твоя жажда жизни больше. Я предлагаю тебе партнерство. Мы обманем их всех. Они будут видеть во мне шута, а в тебе — цепного пса. А на деле... мы будем королями.

В ту ночь в глубине леса был заключен пакт, который изменил бы баланс сил в мире шиноби, если бы о нем кто-то узнал. Курама, смеясь раскатами грома, влил в Наруто плотный поток своей чакры. Кости мальчика срослись за минуты, раны затянулись. Но вместе с силой пришла и плата: лис начал перестройку его разума.

Курама был древним существом. Он знал психологию, манипуляции и стратегии лучше, чем все кланы Конохи вместе взятые. Он начал учить Наруто не стилю боя, а *мышлению*.

*«Если враг ждет, что ты ударишь в грудь, ударь в колено и уйди. Если враг силен, заставь его тратить силы впустую. Если тебя считают дураком, используй это как идеальное прикрытие для сбора информации>>

Глава 2

Глава 2: Генин

Следующие пять лет Коноха жила в блаженном неведении.

Наруто Удзумаки был все тем же идиотом. Он проваливал экзамены в Академии, кидал сюрикены как лопаты, бегал по стенам и орал «Даттебайо!» по любому поводу. Ирука Умино вздыхал, считая мальчика сиротой с задержкой развития, которому просто нужно немного любви. Третий Хокаге смотрел на отчеты с горькой усмешкой, радуясь, что «хвосты» не мешают мальчику жить.

И никто, абсолютно никто не замечал деталей.

Когда преподаватель объяснял теорию построения барьера E-ранга, взгляд Наруто, казавшийся стеклянным, на секунду становился острым, как игла, фиксируя каждое слово, а затем снова стекленел.

Когда на уроке тайдзюцу его в очередной раз сбивали с ног, он падал так, чтобы по инерции оказаться в слепой зоне противника, и запоминал угол атаки.

Курама, сидя в его подсознании, играл роль язвительного наставника.

*«Твоя маскировка идеальна, кицунэ. Даже я почти верю, что ты идиот. Хирузен думает, что его печать работает слишком хорошо, подавляя твой интеллект. Пусть и дальше так думает. Пусть он расслабится».*

Настоящие тренировки проходили ночью. Под покровом Леса Смерти, используя чакру Лиса, Наруто осваивал стихии. Курама, будучи биджу, не имел ограничений по элементам. Он передавал Наруто понимание самой сути чакры.

К моменту выпуска из Академии Наруто втайне владел:

* **Катоном (Стихией Огня)** на уровне чунина — Курама научил его не просто выдыхать пламя, а создавать вакуумные взрывы, смешивая кислород и чакру.

* **Базовыми принципами фуйиндзюцу (печатей)** — он изучал свою собственную печать, понимая ее слабые места лучше, чем ее создатель, Четвертый Хокаге.

* **Анатомией** — он знал, как убить человека одним касанием, и как оставить его в живых, но навсегда лишить возможности быть шиноби.

В день распределения по командам Наруто, как обычно, пытался приклеить к стулу сенсея листок с призывом «Даттебайо!» и рисовал на лбу протектор Ируки маркером. Команда №7 смотрела на него с презрением.

Саске Учиха видел в нем лишь шумного клоуна, недостойного даже взгляда.

Сакура Харуно — раздражающего идиота.

И только Какаши Хатаке, опоздав на три часа и читая свою «книгу для взрослых», краем глаза заметил, как Наруто, споткнувшись о порог, не просто восстановил равновесие, а вошел в перекат, который гасил инерцию падения, выходя в идеальную боевую стойку. На долю секунды. Для всех остальных — просто неуклюжий спотыкач.

Какаши оторвался от книги. Его единственный Шаринган медленно открылся под повязкой.

*«Интересно...»* — подумал Копирующий Ниндзя, пока Наруто громко жаловался на каменный пол, потирая якобы ушибленное колено.

Игра только начиналась. Наруто Удзумаки, гений тактики, носитель Девятихвостого и самый недооцененный ребенок в истории Конохи, наконец-то выходил на большую доску. И он собирался сыграть партию, где фигура шута поставит мат королю.

Глава 3

Прохладный ветер Конохи трепал флаг на крыше административного здания Академии. Наруто сидел на самом краю, свесив ноги вниз. Для всех остальных учеников выпускной день закончился праздником и эйфорией. Для него — началом самой опасной игры.

— Неплохой вид для идиота, который полчаса назад пытался приклеить протектор сенсея к его же лбу, — раздался голос из тени вентиляционной шахты.

Наруто не вздрогнул. Его тело, натренированное годами ночных засад в Лесу Смерти, мгновенно перешло в режим низкого расхода энергии. Он медленно повернул голову. Джонин Какаши Хатаке стоял, прислонившись к трубе, и читал свою измятую книжку в оранжевой обложке. Его седеющие волосы стояли торчком, а повязка на левом глазу скрывала то, что Наруто уже вычислил — Шаринган.

— Сэнсэй Какаши! — Наруто подпрыгнул, картинно взмахнув руками, и едва не потерял равновесие. Он намеренно качнулся назад, балансируя на пятках в сантиметре от пропасти в сорок этажей. — Вы видели? Этот Ирука-сэнсэй такой строгий! Я просто хотел, чтобы он улыбнулся! Ой!

Наруто «случайно» взмахнул рукой, и его любимая оранжевая куртка распахнулась. Под ней, на черной водолазке, виднелась сложная система протекторов на руках. Любой другой принял бы их за украшения или ремни сумки. Но Какаши, опустив книгу, смотрел именно на них. Это были не украшения. Это были боевые ограничители, которые Наруто сам спроектировал, чтобы его мышечная память не выдавала его скорость в бытовых движениях.

— Ты чуть не упал, дубина, — лениво протянул Какаши, делая шаг вперед. В его голосе звучала привычная усталость, но взгляд под повязкой был неподвижен и тяжел, как свинец.

— Я ловкий! — возмутился Наруто, намеренно неуклюже подтягиваясь обратно на крышу и падая на колени. — Курама говорит, что у меня грация мешка с картошкой, но это он просто завидует! У него лапки, он не может носить оранжевое.

Наруто хихикнул, уткнувшись носом в колени. Из-под его челки, на долю секунды, блеснули глаза. Не голубые глаза жизнерадостного дурачка. Желтые, вертикальные зрачки, в которых отражался лунный свет. Взгляд древнего хищника, который оценивает расстояние для прыжка.

Какаши замер. Страница его книги перестала шелестеть.

*«Так вот оно что, — подумал Копирующий Ниндзя. — Хирузен говорил, что печать Минато нестабильна из-за высокого уровня чакры биджу. Он думал, что лис сводит мальчика с ума. Но это не безумие. Это... контроль. Он носит маску дурачка не потому, что не может быть серьезным. Он носит ее, потому что быть серьезным — слишком энергозатратно для конспирации».*

— Курама? — тихо спросил Какаши, делая вид, что поправляет повязку. — Это имя твоего плюшевого лиса, который торчит из твоего рюкзака?

Наруто поднял голову. Маска дурачка вернулась на место мгновенно, словно упала сверху. Он почесал затылок.

— Ага! Он классный, только храпит и ворует мои данго. Вы любите данго, Какаши-сэнсэй? Я знаю отличную лавку! Правда, Курама говорит, что хозяин там жульничает с весами, и если мы пойдем, нам придется его... кхм... перевоспитать. Ой, я опять проболтался! Я дурак, да?

Какаши позволил легкой, понимающей улыбке коснуться своего лица. Он сел на крышу рядом с Наруто, соблюдая дистанцию в два метра — идеальную для уклонения от внезапного удара.

— Знаешь, Наруто, — начал он, снова открывая книгу, но не глядя в нее. — Я видел твои оценки. Ты провалил теорию, тайдзюцу и ниндзюцу. Твой контроль чакры — худший в выпуске. Ты даже не можешь пройти по воде, не создав цунами.

— Угу, — буркнул Наруто, ковыряя носком сандалии черепицу. — Я бездарь.

— Но я также видел, — Какаши поднял взгляд от книги, и в лунном свете его единственный видимый глаз был абсолютно серьезен, — как ты упал в классе. Ты не споткнулся. Ты использовал падение, чтобы уйти в перекат и зайти мне за спину. Ты сделал это чисто. На уровне токубецу-джонина. Ты сделал это так, чтобы никто, кроме меня, не заметил.

Сердце Наруто пропустило удар. Курама в подсознании злобно зашипел: *«Он нас видел. Смена плана. Уходим и ликвидируем...»*

Наруто мысленно сжал кулак, обрывая лиса. *«Нет. Если мы сейчас сбежим или нападем, мы подтвердим, что мы угроза. А угроза подлежит уничтожению. Слушай меня».*

Вслух же Наруто громко, по-идиотски рассмеялся, брызнув слюной.

— Какаши-сэнсэй, вы шутите! У меня закружилась голова, потому что я не завтракал! Я люблю рамен! Давайте после задания пойдем в «Ичираку»? Я угощу вас! То есть... нет, у меня же нет денег. Я же бесполезный. Вы, наверное, жалеете, что вам достался такой я, а не умный Саске-кун.

Какаши закрыл книгу. Он смотрел на этого шумного, нелепого ребенка, который только что показал зубы матерого убийцы и тут же спрятал их за маской клоуна. Это было пугающе. Это было гениально. Девятихвостый не просто сидел в клетке. Он и его джинчурики играли в шахматы со всей Конохой, и пока что они вели в счете.

— Нет, Наруто, — сказал Какаши, поднимаясь на ноги и отряхивая плащ. — Я не жалею. Я в предвкушении.

Он щелкнул пальцами, и в его руке появилась бумажная печать.

— Раз уж ты так любишь падать, давай проверим твой «худший в выпуске» контроль чакры. Кто первый коснется вон того колокола, — Какаши кивнул на два серебряных колокольчика, прикрепленных к его поясу, — тот и пообедает. А кто не сможет — останется без еды. И поверь, я не буду сдерживаться.

Какаши исчез в облачке дыма, применив технику замены и оказавшись в десяти метрах от Наруто.

Наруто тяжело вздохнул, поднимаясь с колен. Он сгорбился, изображая отчаяние.

— Ну вот... Опять я голодный. Курама, дружище, прости. Придется показать сенсею, что я не только падать умею. Развлекайся, — прошептал он одними губами.

Его глаза снова на мгновение полыхнули золотом. Он сорвался с места, но не в сторону Какаши. Наруто бежал к краю крыши, прямо к обрыву.

*«Идиот решил покончить с собой от стыда?»* — мелькнула мысль у Какаши, и он рванул наперерез, чтобы перехватить тело.

Но Наруто не прыгнул. За шаг до пропасти он воткнул кунай в шов между плитами, и, используя инерцию, развернул свое тело в воздухе, нанося удар ногой сверху вниз.

Это был не удар тайдзюцу. Это был таран, усиленный плотным потоком чакры Кьюби. Ударная волна, невидимая глазу обычного генина, с оглушительным грохотом устремилась к Какаши, заставляя воздух дрожать.

Копирующий Ниндзя лишь поднял бровь. Он не стал блокировать. Он просто исчез, оставив после себя бревно.

— Неплохо, — раздался голос прямо за спиной Наруто. — Но ты раскрыл свою главную слабость.

Наруто почувствовал холод стали у горла. Один из колокольчиков касался его адамова яблока.

— Ты бьешь очень сильно, — прошептал Какаши ему на ухо. — Слишком сильно для генина. Ты пытаешься компенсировать техникой отсутствие контроля. Это... расточительно.

Он убрал лезвие куная. Наруто медленно выдохнул, поворачиваясь. Он снова выглядел как побитая собака. Плечи опущены, из носа течет кровь (он специально пустил ее, ударив себя по лицу в падении), глаза мокрые.

— Я... я проиграл, — всхлипнул Наруто, размазывая грязь по лицу. — Простите, Какаши-сэнсэй. Я... я постараюсь быть полезнее. Правда.

Какаши посмотрел на него сверху вниз. Затем он отвязал один из колокольчиков и бросил его Наруто.

— Лови.

Наруто рефлекторно поймал его.

— Но... тест был на два колокольчика. И вы сказали, что голодным останется...

— Тест был не на то, сможешь ли ты забрать колокольчики, — перебил его Какаши, отворачиваясь к лестнице. — Тест был на то, сможешь ли ты работать в команде. Ты пытался забрать их в одиночку, используя чакру биджу. Ты провалил суть, но прошел форму. Еда за мой счет. Но Кураме... кхм... твоему плюшевому лису... рамен не полагается. От чакры лисы у него случится изжога.

Наруто остался стоять на крыше один, сжимая в руке холодный металл. Он посмотрел на колокольчик, а затем на луну.

*«Он знает, — передал Наруто по ментальной связи. — Он знает, что я не дурак».*

*«Я знаю, — рыкнул Курама из глубин, но в его голосе слышалось удовлетворение. — Он опасен, маленький кицунэ. Но он играет на нашей стороне. Пока что. Не снимай маску. Просто... сделай ее чуть более прозрачной. Для него».*

Наруто улыбнулся. Настоящей, хищной улыбкой, которую никто не увидел.

Завтра их ждала настоящая миссия. И игра выходила на новый уровень.

Глава 4

Глава 4: Искусство быть никем

Неделя после формирования команды прошла для жителей Конохи как глоток свежего воздуха. Наруто Удзумаки, казалось, наконец-то нашел свое призвание: быть максимально незаметным и бесполезным.

Команда №7 застряла на заданиях ранга D. Это была классическая пытка для любого амбициозного шиноби: выгуливание собак, прополка сорняков в саду у старушки Шизуне, покраска заборов вокруг Академии.

Для Сакуры это было скучно. Для Саске — оскорбительно. Для Наруто — идеальный полигон.

— Ой! Простите, дедушка! — взвизгнул Наруто, когда очередная кисть, которой он красил забор, сорвалась и оставила жирную зеленую полосу на штанине Тадзуны, местного строителя. — У меня руки не из того места растут! Курама говорит, что они вставлены не тем концом, но я не знаю, как это исправить!

Тадзуна лишь раздраженно сплюнул, оттирая краску грязной тряпкой. Какаши, наблюдавший за этим с веранды дома клиента, лениво перевернул страницу своей книги.

*«Идеально, — подумал джонин. — Если бы я не видел, как он разделывает ландшафт чакрой на крыше, я бы сам поверил, что у него мышечная дистрофия».*

На самом деле, каждое «неловкое» движение Наруто было выверено. Выгуливая двадцать собак одновременно, он не путался в поводках — он изучал маршруты патрулей Анбу, которые следовали за ними на крышах, используя собак как визуальные маркеры для слепых зон. Пропалывая сорняки, он пальцами ног прощупывал почву, составляя в уме карту подземных коммуникаций квартала.

Но самое главное происходило во время обеденных перерывов.

***

Они сидели на крыше заброшенного склада на окраине деревни. Саске демонстративно ел в десяти метрах от остальных, Сакура жаловалась на мозоли, а Наруто, чавкая, поглощал свой третий обед.

— Какаши-сэнсэй, — протянул Наруто с набитым ртом, роняя рис на подбородок. — А почему мы не идем убивать плохих парней? Я слышал, в Стране Волн есть пират! Я могу на него громко крикнуть! Он испугается и убежит, даттебайо!

Сакура фыркнула. Саске закатил глаза. Какаши сделал вид, что поправляет повязку, скрывая Шаринган. Он смотрел не на лицо Наруто, а на его руки.

Пока «идиот» жаловался на жизнь, его левая рука вывела на пыльном бетоне крыши сложнейшую формулу распределения векторов чакры для техники хождения по деревьям. Вывела идеально, одним движением пальца. А затем кулак Наруто случайно (случайно ли?) проехался по формуле, смазав ее в бессмысленную загогулину.

— Наруто, — голос Какаши был тихим, лишенным обычной насмешливой интонации. Он говорил так, чтобы слышали только они двое. — Твоя техника маскировки... впечатляет. Ты единственный человек в Конохе, который может уронить поднос с раменом и при этом вычислить скорость ветра на высоте пятидесяти метров.

Наруто замер. Ложка зависла в сантиметре от рта. Он медленно повернул голову. Маска дурачка — глупая улыбка, румяные щеки — осталась на месте, но глаза изменились. Исчезла пустая голубизна. На Какаши смотрели желтые, вертикальные зрачки, полные холодного, тысячелетнего спокойствия.

— Вы очень наблюдательны для того, кто читает книжку вверх ногами, — голос Наруто тоже изменился. Исчез высокий, срывающийся фальцет. Теперь это был баритон, глубокий и ровный. — Я боялся, что вы решите «исправить» меня. Как Третий. Или ликвидировать. Как Данзо.

Какаши отложил книгу. Впервые за долгие годы он посмотрел на ученика не как на бремя или на ребенка, а как на равного. На хищника, который просто выбрал другую тактику охоты.

— Данзо считает, что печать Минато — это брак. Что чакра Девятихвостого сожрала твой разум, превратив тебя в зверя, который просто имитирует человека. Хирузен... Хирузен просто боится признать, что вырастил монстра, который умнее его. А я... — Какаши позволил себе редкую, искреннюю улыбку. — Я просто думаю, что у тебя самый сложный тайминг, который я когда-либо видел. Ты играешь дурака 23 часа в сутки. Это должно быть утомительно.

— Это безопаснее, чем быть умным, — Наруто стер желтые глаза рукавом, и через секунду на Какаши снова смотрел лучезарный идиот. — Если они узнают, что Девятихвостый не просто сидит в клетке, а читает их мысли через мою печать... меня разберут на органы быстрее, чем я успею сказать «Даттебайо».

Курама в подсознании фыркнул. *«Ты слишком драматизируешь, кицунэ. Я бы просто сжег эту деревню дотла».*

*«Если ты сожжешь деревню, нам не у кого будет воровать данго, — мысленно ответил Наруто. — Сиди смирно. Сэнсэй нам нужен».*

— Зачем ты мне это показал? — спросил Какаши.

— Потому что на миссиях ранга C люди умирают чаще всего, — абсолютно серьезно ответил Наруто, возвращаясь к своему рису. — От случайных стрел, от ядов, от ловушек. Дурачки не выживают. А если мой сенсей будет думать, что я просто везучий идиот, он не будет прикрывать мою спину. Мне нужно, чтобы вы знали: если начнется заварушка, я не буду стоять с открытым ртом. Я буду тем, кто воткнет кунай в спину врага, пока он целится в Саске.

Какаши посмотрел на профиль мальчика. На тень от его волос, на то, как расслабленно, но в то же время пружинисто он сидит.

— Хорошо, — кивнул Какаши. — Мы оставим это между нами. Но Наруто... — он снова перешел на серьезный тон. — Твоя роль идеальна. Но не заигрывайся. Люди, которые кажутся абсолютно безобидными, первыми попадают под удар, потому что их перестают замечать вовсе. А незамеченный враг — это идеальный козырь.

— Я не враг Конохи, Какаши-сэнсэй, — тихо сказал Наруто, и на секунду его глаза снова блеснули золотом. — Я ее самое страшное секретное оружие. Которое пока притворяется бесполезным гаечным ключом.