Иллюзия.

Глава 1

Старый, весь покрытый мхом пень служил мне своеобразным аналогом стула. С центра небольшого, несколько неровного луга открывался обзор на лес, окружавший его со всех без исключения сторон. Иногда до моего слуха доносился шум ветра, игравшего с листвой, и поскрипывания старых, но по-прежнему могучих деревьев.

Ха!

На самом деле, конечно, ничего этого нет. Ни леса, ни луга, ни шума ветра. Со звуками тут дела так же, как и со всем остальным. Как и со мной. Нет ничего. Времени и того нет. А описанный пейзаж — лишь картина, что я держу в своём воображении, чтобы не сойти с ума.

Хотя, может быть, уже и сошёл, ведь я не знаю, сколько здесь нахожусь. И употребимо ли тут вообще это слово.

Раньше я думал, что время — это то, что есть всегда. Понятно, что оно может идти медленно или быстро, и влиять на это могут различные факторы. Скорость наблюдателя. Гравитация. Даже настроение может влиять на ощущение времени. Будет ли оно лететь незаметно или мучительно долго тянуться. Однако же в любом случае оно должно быть в той или иной скорости.

Сейчас оно тоже есть. По крайней мере, должно быть, иначе я вряд ли имел бы возможность об этом рассуждать. Однако оно безотносительно.

Ну то есть нет ведь ничего! «Я мыслю, следовательно, существую» звучит здесь настоящей издёвкой. По отношению к чему я существую-то? Как долго? И, чтоб всем екаям икалось, где?

Не к чему прицепиться. Я создаю якоря в собственном сознании наподобие описанной картинки, чтобы удержать себя от распада личности. Я не получаю никакой информации, и это пугает. Не так, как должно, ведь у меня нет тела и никаких реакций, обеспечивающих эмоцию страха, у меня нет. Но на уровне понимания — да. Для борьбы с этой угрозой и этим страхом я и создаю информацию сам.

Я по-новому анализирую свои бои, переосмысливаю совершённые поступки, играю сам с собой в сёги вслепую. Иначе-то тут и не поиграешь. Это, кстати, было неожиданно интересным вызовом. Вести партию так, чтобы сохранять абсолютную объективность и подсознательно не подсуживать самому себе, совершая ошибки за одну из сторон, не так уж и просто. План одной стороны сталкивается с планом второй, которой странным образом он полностью известен. Принимаются контрмеры. Первая сторона корректирует свои действия. Завязывается нешуточная и очень интересная с самых разных точек зрения борьба. И что-то тебе нравится больше. Позиция и план одной из сторон вызывают у тебя большую симпатию, чем у другой. Пусть даже аналитически на доске равная позиция. Даже если ты сам себе не отдаёшь в этом отчёт, ты хочешь играть за одну из сторон и желаешь ей победы.

Прошли сотни таких поединков, прежде чем, проведя анализ последней сыгранной вничью партии, я убедился, что всё было сделано как надо и сыграть лучше ни белыми, ни чёрными я не мог ни в один из моментов.

Когда надоедают сёги, я изобретаю новые тактики. Новые приёмы для моего так толком и не воплощённого ирьёгентай. Смерть ведь не повод бросить дело, верно?

Забавно, что лишь когда в привычном понимании времени не стало совсем, появилось время на раздумья о таких важных вещах. Важных тогда, а не сейчас, что тоже довольно иронично.

В своём воображении я создаю для себя иллюзию маленького мира, стараюсь сделать её подробной и достоверной. Живой. Я знаю, что это вряд ли сработает. Это мозг не видит разницы между воображением и реальностью. А я умер. И мыслю и существую я… Не знаю как. Иначе. Но головы у меня точно нет, я бы заметил. Ничего нет, кроме нежелания сдаваться и надежды. Непонятно на что.

Я перемножаю в уме пятизначные числа. Придумываю логические игры. Играю в них. Удовольствие так себе, но это помогает мне держаться.

*****

Хвала ками, у меня всегда было неплохо с памятью, концентрацией и мышлением. Я, конечно, не был гением, но я никогда не относился к тем, кто может перечитывать любимые книги раз в полгода и радоваться, как в первый раз. Мне достаточно было прочитать всего один раз, и я помнил, что куда и почему, едва ли не построчно многие годы спустя. Сэнсэй неуклонно развивала во мне эти качества. Именно благодаря этому я ещё здесь.

Ха! Громко сказано «здесь». Я не уверен, что это какое-то место. Даже не очень-то уверен, что я на самом деле есть, пусть и таким откровенно неудачным образом. Может быть, всё это просто чей-то сон. Скоро этот человек проснётся, и для меня всё закончится.

Всё же надеюсь, что нет. Мне бы не хотелось быть плодом фантазии кого-то, кто не способен хотя бы в общих чертах вообразить себе какой-нибудь мир. Это как-то унизительно. Хотя…

Может быть, в этом всё и дело? То, что, как мне кажется, я помню, не более чем кино для того, кто наблюдал всё это в своих фантазиях. А сейчас он просыпается или закрывает книгу, или ставит фильм на паузу, и я исчезаю.

Я исчезаю, это правда. Не знаю, уж был ли я когда-то по-настоящему или нет. Да это и неважно. То, что я помню, мне нравится. А помню я всё меньше. Воспоминания потихоньку ускользают от меня, растворяются тихо, незаметно, но непрестанно. Рассеиваются, как утренний туман.

Не знаю, сколько и чего я потерял, прежде чем понял это. Очень надеюсь, что не так уж и много. Проведённая сразу же после осознания этого инвентаризация показала, что все важные и значимые события со мной. Вроде бы.

Но вот мелочи…

Я помнил, как учился в академии шиноби. Как хотел перейти в более престижный класс. Как попросил о помощи свою одноклассницу. Помнил, что она согласилась, и я помогал ей в ответ. В памяти сохранилось и то, что ей это удалось, а мне нет. Нетрудно догадаться, что в процессе мы немало общались. Да и потом бывало тоже. Я помню её лицо. Но не помню имени.

Я помню, как убивал какого-то Хьюга. Помню, что я сделал и как мне удалось провернуть всё на глазах у всех и незаметно. Но не помню, почему я так поступил. У меня есть некоторое странное ощущение, что какая-то причина была, но при попытке вспомнить её я будто натыкаюсь на пустоту.

Таких пустот становится всё больше.

Я борюсь с этим. Как могу.

*****

Полуувядших лилий аромат

Мои мечтанья легкие туманит.

Мне лилии о смерти говорят,

О времени, когда меня не станет.

Прекрасные стихи. Прекрасная песня. Жаль, я не помню ни названия, ни авторов.

Эти строки возвещают начало нового цикла. Не найдя иного выхода, я решил создать очередную иллюзию. На поляне, которую я представляю себе, играют мои любимые песни. Или не любимые, просто что-то значащие? Не уверен. Во всяком случае, те, что я выбрал. Их довольно много, почти сотня. Два десятка циклов назад хотел для разнообразия поменять одну из них. Не смог. Я больше не помню других песен и стихов.

Иногда, когда я пытаюсь пробиться сквозь пустоту, нырнуть на самое её дно и вернуть хотя бы что-то, в моей голове проплывают какие-то имена, фамилии, изображения, строки. Они нечёткие, и за них не удаётся ухватиться. В них нет смысла. Как в случае с яйцом. Птенец был внутри, а потом вылупился и ушёл. А скорлупа осталась.

Я боюсь, что скоро сам стану такой скорлупой.

Я не сдаюсь. Я даже попытался создать свою копию. Скопировать и перенести свои воспоминания в иллюзию внутри себя. Надеялся, что, может быть, воспоминания будут пропадать оттуда. Это было очень тяжело и потребовало много циклов работы. Но я смог. Сейчас создаю новую копию. Первая куда-то исчезла. Наверное, я не удержал концентрацию и даже не заметил.

Интересно, как много я уже не замечаю?

Так или иначе, я начал заново. Второй раз проще. И опыт есть, и помню я меньше. Так что совсем скоро закончу. И на этот раз постараюсь не ошибиться.

*****

Мир — успокоенной душе моей.

Ничто ее не радует, не ранит.

Не забывай моих последних дней,

Пойми меня, когда меня не станет.

Я был кому-то нужен. У меня был учитель. Я… Явный? Явный страх? Страх наяву? Проклятье!

Спокойно. Всё в рамках ожидаемого. К сожалению.

Но я был ей нужен. Я помню! Она защищала меня, учила, заботилась. Ей не было от этого выгоды, значит, по какой-то другой причине, правда? Она… Она будет меня помнить?

А ещё та девочка. Я носил ей пирожные в приют. Потом… Она поступила… Куда? Но я и там подкармливал её сладким. Помогал. Чему-то учил. Защищал.

А она смотрела на меня таким доверчивым взглядом и всегда мне так радовалась. Даже когда я приходил без вкусного. То есть… В этом всём был какой-то смысл? Мне были рады? Я был кому-то важен?

Кас… Касу… Рргх! Не помню.

Я знаю, друг, дорога не длинна,

И скоро тело бедное устанет.

Но ведаю: любовь, как смерть, сильна.

Люби меня, когда меня не станет.

Это правда. Здесь ничего нет, тела нет, самого этого «здесь» нет, а я устал. Невыразимо. Хочется, чтобы всё это закончилось.

Я не помню, чтобы меня кто-то любил. И чтобы я кого-то любил — тоже. Что хуже — я не знаю. Подозреваю, что с моим везением мне достались оба билета.

Хотя вряд ли я был неудачником, я за собой такого не помню.

Ха-ха-ха!

Воспоминания меня покинули. Большая часть, во всяком случае, а остальные собирают вещи. Приятно знать, что чувство юмора никуда не торопится. Нет, дело вовсе не в воспоминаниях. Я уже и в тех, что остались-то, не очень уверен. Они фрагментарны и мало связаны друг с другом. Просто ощущение такое. Вот ему я верю.

А воспоминания… Я — Арин. Я знаю это. Но не помню. На полянке есть табличка, где написано: «Твоё имя — Арин». Больше тут никого нет, так что, видимо, это я.

Я распадаюсь. Мне даже кажется, что я чувствую это. Я не всегда понимаю, что делаю и зачем. Хорошо, что я подумал об этом заранее. На полянке много инструкций, объясняющих, что, зачем и почему я делаю.

Я следую им. Я не знаю зачем, не помню, почему это важно, но следую. Тот, кто их создал, кем я был раньше, наверное, знал, что делает, так? И уж как минимум он не хотел мне дурного, правда? Ведь несмотря на то, что мы разные, в каком-то смысле он — это я? Во всяком случае, я — часть его?

Сейчас я это понимаю. Но что будет, когда я не смогу их прочитать?

Мне чудится таинственный обет…

И, ведаю, он сердца не обманет, —

Забвения тебе в разлуке нет!

Иди за мной, когда меня не станет.

Это мои любимые строчки. В них есть то, чего больше нет у меня. Надежда.

Нет, я не сдался и продолжаю борьбу. Отчаянно пытаясь удержать то немногое, что от меня ещё осталось. Сам не знаю, почему я так поступаю. Смысла в этом не ахти.

Зато точно знаю, что надежды нет. И в какой-то момент, как мне кажется, недалёкий, я просто перестану быть. Я уже потерял гораздо больше, чем от меня осталось. Собственно, кроме установок и… Как его там… А, и ладно. Кроме установок, что я сам себе поставил, в общем-то, больше ничего и нет. Именно из-за них я ещё здесь.

Не помню, кстати, как я это сделал. Очевидно, скоро забуду, как их поддерживать.

Поэтому эта надежда мне нужна. Пусть я знаю, что никто за мной не придёт, ни в каком из смыслов, но… Я не хочу забвения. Это хуже всего.

Пусть финал и недалёк, однако ещё есть время.

Я мыслю, следовательно, существую.

И пусть я мыслю всё слабее, что, конечно, сказывается и на моём существовании, я всё ещё тут.

Из последних сил. И, наверное, последний цикл.

Я мыслю. Я существую.

Я мыслю. Я…

Использованные в тексте стихи. Автор: Зинаида Гиппиус. Стихотворение: «Иди за мной».

Глава 2

— Прежде чем мы начнём, — почесал нос Таканэ, — я всё же спрошу. Мы что, правда это сделаем?

— Да, а почему нет? — сидевшая напротив него Хокона легко пожала плечами. — Разве мы зря готовились?

— Может лучше, чтобы зря? — опытный ирьёнин не стал сдавать позиции без боя.

— Объясни, — Хокона облокотилась на стол и, подперев рукой щёку, с любопытством поглядела на него.

— Тебе не кажется, что это всё чересчур? — поинтересовался Таканэ. — Сначала ты втянула меня в заговор против Мито-сама. Это уже само по себе откровенное предательство деревни и самое настоящее безумие. Но ладно. Тут я могу тебя понять. В конце концов, кем бы ни был тот, кто убил твоего ученика, прощать такое нельзя.

— Хочу заметить, тебя не очень-то и пришлось уговаривать, — уловив паузу, вставила Хокона.

— Он мне нравился, — кивнул Таканэ. — Способный парень. Не хватавший звёзд с небес, но упорный и думающий. Из таких всегда получались хорошие ирьёнины. К тому же, Хока, — протянул он с вопросительной интонацией, глядя ей в глаза.

— Ни за что. — Откинулась назад Хокона, скрестив руки на груди.

— Нет? — Поднял бровь Таканэ.

— Категорически, — помотала она головой.

— Ну, — после недолгого молчания Таканэ начал вставать, — я тогда пойду.

— Чтоб тебя ёкаи драли! — выругалась Хокона. — Ладно! — выдохнула она, поджав губы. — Один за всех.

— И все за одного, — с довольной улыбкой Таканэ уселся обратно.

— Ты знаешь, что этот нелепый девиз бесил меня с того момента, как вы его придумали, — укорила светившегося довольством мужчину Хокона.

— Ага! — Радостно подтвердил он. — В этом и суть. Я даже больше тебе скажу. Мы его только поэтому и приняли всей командой. Чтобы тебя позлить.

— Ладно, — бросив недовольный взгляд на улыбающегося друга, Хокона сменила тему. — Ты получил, что хотел. На этом всё?

— Не совсем, — мужчина поправил очки и посерьёзнел. — Я ещё раз прошу тебя задуматься. Любая жизнь заканчивается смертью. Это естественный порядок вещей.

— Это обычный и привычный порядок вещей.

— Хока, то, что ты собираешься сделать, — прерогатива ками. Мы не можем воскрешать.

— Ха! Я лично знаю пару человек, что смогут воскреснуть.

— И мы оба знаем, чего твоим ненаглядным Учиха это стоит. И что это работает только на них самих.

— Их прародитель мог воскрешать кого хотел.

— И это уже второе додзюцу, которого у тебя нет.

— Да мне и не надо, — удивилась Хокона. — Но даже это возможно. Значит, я смогу. Вопрос в другом. Ты со мной? Я пойму, если нет, Таканэ. У тебя нет передо мной долгов. Скорее, это я тебе должна, учитывая последние события.

— Ха! Ты рассчитаешься, я знаю. Кроме того, как ты недавно сказала…

— Не надо!

— Ладно-ладно, — улыбнулся Таканэ. — Пошутили и хватит. — Клон твоего ученика полностью готов. Можем приступать.

— Были какие-то проблемы?

— Удивительно, но нет. Даже когда я имплантировал ему по твоей просьбе клетки Кагуя из той игрушки, и то всё прошло совершенно без каких-либо затруднений.

— Шикоцумьяку прижился? — прищурилась Хокона.

— Да откуда мне знать? — Даже как-то ошалел Таканэ. — Клетки прижились. Сейчас идёт обновление и перестройка костных тканей по всему организму. Если процесс завершится успешно, то твой ученик станет ещё прочнее. За это могу поручиться. Сможет ли он манипулировать костями — совсем другой вопрос. Может, да. А может, и нет.

— Плохо, — поморщилась Хокона. — В скором будущем может начаться война. А он к ней не был готов. И я хотела хотя бы компенсировать ему то время, что он пропустил.

— Кеккей генкай — это не «хотя бы». Каждый второй шиноби руку отдаст за такое усиление.

— Потенциальное, — отмахнулась Хокона. — Мы не знаем не то что как его пробуждать, но даже как тренировать. Значит, он вынужден будет разбираться сам. Это время, которого осталось не так уж и много.

— Тут ты виновата сама. Это же твой план, — не проявил сочувствия Таканэ.

— Запасной.

— Что?

— Это мой запасной план, — вздохнула Хокона. — Всё должно было быть совсем не так.

— Так, — сняв очки, мужчина с силой потёр нос, — и чего я не знаю?

— Довольно много, — легко призналась Хокона. — Для начала, я вообще не хотела этим заниматься. Вернуть мне Арина должна была Ринха.

— Погоди. А она-то тут каким боком?

— Ты не хуже меня знаешь, кто они такие. И как велико их мастерство в ирьёдзюцу.

— Гораздо лучше, уж поверь, — фыркнул Таканэ. — Не существует ничего, чтобы они не могли вылечить. Это лучшие медики мира. Ни я раньше, ни эта весьма способная девочка из Сенджу в будущем, ни Хьюга с их додзюцу и контролем не могут с ними сравниться.

— Ну вот, — согласно кивнула Хокона. — Ты и сам всё понял, верно?

— Ээээ, — растерялся Таканэ. — Вообще-то нет.

— Помнишь, я принесла тебе на сравнение образцы крови? — вздохнув, Явь кошмаров принялась очевидные для неё вещи.

— Помню, — подтвердил Таканэ. — Прямые родственники. Мать и сын.

— Сын — Арин. Мать — Хова.

— Да ты, наверное, шутишь? — ошарашенно протянул он.

— Отнюдь, — мотнула она головой. — Кстати, это заодно объясняет, как ему удаётся продвигаться в трёх областях сразу. Тай — основная дисциплина у костяников. А ирьёдзюцу — для Ринха.

— А гендзюцу? — машинально спросил Таканэ, переваривая неожиданное откровение.

— А для него он был рождён.

— Хм. Допустим. Почему это не вскрылось при проверке Арина, я понимаю. Ринха — крайне закрытый клан, берегущий свой кеккей генкай пуще всего на свете. Я не знаю, как им это удаётся, но кровь любого из них показывает, что перед вами самый обычный человек. И всё равно возникает целый ряд вопросов, — мужчина пришёл в себя и, оторвав взгляд от поверхности стола, посмотрел на сидевшую напротив с задумчивым видом Хокону.

— Да, друг мой. Ты абсолютно прав. Первый из них: как так вышло, что она не смогла помочь своему собственному сыну, находясь прямо рядом с ним и имея вдобавок поддержку двух ирьёнинов?

— Боялась, Мито-сама? — предположил он, видя, что от него ждут ответа.

— Ха! Нет, конечно. Та не стала бы вмешиваться в работу ирьёнинов. Всему есть предел, и такое не простили бы даже жене первого хокагэ. Так что нет. Хове попросту было невыгодно его спасать, и умер он с её прямого попустительства. А может даже и при непосредственной помощи.

— Но он же её сын!

— Так в этом-то вся и суть, — улыбнулась Хокона. — Эта Ринха — умнейшая женщина, хотя мастерски прикидывается обычным боевым ирьёнином. Но я тебя уверяю. При определённых условиях из неё мог бы выйти мастер гендзюцу, ничуть не уступающий мне.

— Я совсем запутался, — пожаловался Таканэ, обхватив голову руками.

— Всё просто. Ринха и её друзья прибыли сюда с определённой миссией.

— Хокагэ знает?

— Знает он всё, — раздражённо отмахнулась Хокона, недовольная тем, что её перебили. — Да не понимает ничего. Не об этом сейчас.

— Ладно, продолжай.

— Ничего плохого Конохе они не хотели. И вообще никакого интереса к ней не испытывали, — решила на всякий случай успокоить друга Хокона. — Их послала в путешествие жрица страны демонов. Что-то она там увидела в будущем, что ей не понравилось, и потому отправила отряд на разведку.

— А говоришь, им ничего не нужно у нас!

— Да они полмира обошли, пока до нас добрались! И ушли дальше!

— Но Хова-то осталась!

— Вот, — довольно щёлкнула пальцами Хокона. — Почему? Это ведь нарушение приказа и прямое дезертирство.

— Она хотела мою методику, — как-то неуверенно начал Таканэ, а Хокона рассмеялась: — Да уж конечно. Не обижайся, но твоя, без всяких сомнений, прекрасная методика выступила тут лишь удобным поводом. В который все поверили без каких-либо сомнений. Уж не знаю точно как, — не стала вдаваться в подробности Хокона, — но она узнала в Арине своего сына. Поэтому и осталась.

— Подожди. Но ведь она ничего не сказала ему об этом. Или я чего-то не знаю?

— Терпение присуще любому порядочному шиноби, и Хова обладает им в полной мере. Для этого было не время.

— А ты ничего не путаешь? Вроде бы сначала она осталась, а потом ты принесла мне кровь? И узнала ты об их связи позже? — Хоть Таканэ пока не понимал, к чему клонит его подруга, ему показалось, что он нащупал слабое звено в её рассуждениях.

— То, что у неё есть серьёзный мотив остаться, стало понятно сразу же. Она не какая-то там дурочка, чтобы не понимать, что она делает и как это будет воспринято. А к чему у неё интерес, стало понятно, когда она и не подумала возражать против присутствия Арина на обучении Сенджу. Ты бы вот стал учить двоих вместо одного?

— Само собой нет, — отмахнулся Таканэ. — Никто бы не стал. Глупо это.

— Ну вот. А она согласилась сразу же, как только провинившаяся перед Арином Цунадэ об этом спросила. После этого я и решила проверить, откуда у неё такой интерес к моему ученику.

— Хорошо. С этим понятно. А что, Сарутоби не понимал, что у Ховы есть какой-то интерес остаться в Конохе? Чтобы ты о нём ни думала, он совсем не дурак.

— Да ему просто наплевать. Хирузен увидел возможность усилить деревню. Как тактически, усиливая госпиталь специалистом высочайшего уровня, так наверняка и стратегически. По крайней мере, я буду очень в нём разочарована, если он не предпринимал какие-то меры по перетягиванию к нам всех Ринха. А уж мотивы её не интересовали его ни в малейшей степени. С неё, кстати, в какой-то момент даже наблюдение сняли. Она сумела так выстроить свою жизнь, что практически ни на минуту не оставалась одна. При этом даже близко не приближалась ни к каким секретным местам. Дом, несколько любимых забегаловок, парк, где она гуляла, всегда один и тот же полигон для тренировок, госпиталь. Больше её нигде не бывало. Даже разговаривала она только с пациентами и другими ирьёнинами.

— Ты это к чему? — не понял столь долгого отступления Таканэ.

— К уровню её интеллекта, — улыбнулась Хокона. — Знаешь, наши с ней беседы — это нечто. Я словно смотрелась в зеркало. Я разыгрываю перед ней роль сильной, но глупой куноичи, чьи действия эффектны, но не эффективны. Она же делает вид, что боится меня и принимает всё за чистую монету. А сама едва удерживается от того, чтобы не расхохотаться мне в лицо, и лелеет в душе коварный план.

— Что за план? — спросил окончательно сбитый с толку Таканэ.

— Забрать себе моего ученика, конечно же, — удивилась Хокона. — Я же только что тебе всё объяснила.

— Тебе показалось, — заверил Таканэ. — Но давай дальше.

— Не думаю, что ей хватило навыков подстроить встречу Арина и Узумаки, но она моментально увидела шанс и не упустила его.

— Почему?

— Потому что мало быть умным, — поняв, что его интересует, ответила Хокона. — Ещё нужно иметь навык. Придумать такое она в принципе могла. А воплотить нет. Так что это случайность.

— Ну хорошо, продолжай.

— А что тут продолжать? — воззрилась она на него. — Это конец истории. Для всех Арин мёртв. Хова потеряла причину здесь находиться и покинула деревню.

— Не ты ли недавно говорила, что она должна была вернуть тебе Арина?

— Ага.

— Которого она убила или как минимум не спасла?

— Ага.

— И она ушла?

— Абсолютно верно, — в третий раз кивнула головой довольная Хокона.

— Не понимаю, — сдался Таканэ.

— Ты слышал слухи про то, что Ринха могут воскрешать?

— Бездоказательные. Примеры мне неизвестны.

— Мне тоже. Однако это единственное возможное объяснение произошедшему. Если мать, пошедшая на предательство своей страны ради своего ребёнка, просто смотрит, как он умирает, значит, она однозначно может исправить ситуацию. А заодно вернуть его себе, забрав прямо из-под носа у глупой старой сумасшедшей.

— Как-то ты о себе, — аж крякнул Таканэ.

— О, это её слова и мысли, не мои, — улыбнулась Хокона.

— И она ещё жива?

— Пока что. Возможно, в будущем я исправлю это. В одной из наших последних бесед я дала ей прозрачный намёк на то, что не столь уж она таинственна и загадочна, как привыкла о себе думать. Думаю, она его поняла.

— То есть рассчитываешь на то, что, забрав сына, она потом вернёт его тебе?

— Да ну что ты. Всё, что мне нужно, я возьму сама, не спрашивая. Я просто мотивировала её проявить осторожность. Ведь она была мне нужна для возвращения Арина.

— Но Арина нет. Или есть?

— Похоже, что нет, — вздохнула Хокона. — Не знаю, в чём дело, но, несмотря на то, что прошёл уже целый год с её ухода, отклика от техники так и нет.

— От какой техники?

— Я наложила на Арина особую технику. Переделанное дзюцу тайного взора. Благодаря ему я всегда знала, где находится мой ученик. Оно основано на колебаниях чакры. Видишь этот камень? — подняв руку, она продемонстрировала небольшой браслет с аметистом. — В нём его чакра. Чем дальше он от меня, тем тусклее он будет. Но не погаснет всё равно.

— Он тусклый, — заметил Таканэ.

— Да, — закрыла глаза Хокона. — Потому что она не вернула его. Я не знаю почему. Может быть, она уже мертва. Может быть, хотя и вряд ли, ей не хватило сил и знаний.

— Воскресить кого-то не простуду вылечить. Почему ты думаешь, что ей должно было удасться возвращение к жизни?

— Потому что она помогла тебе, когда никто другой не смог. Потому что вся эта затея с Мито в первую очередь имела цель проверить её навыки. Сможет ли она выполнить столь сложную задачу да ещё и на глазах у множества шиноби и ирьёнинов. И она смогла. Впрочем, неважно. Как и всегда, я всё сделаю сама.

— Хорошо, — мужчина встал, с шумом отодвинув стул. — Тогда я пойду готовиться.

— Я всё продумала, Таканэ, — догнал его у двери голос. — Всё получится. Ни мне, ни тебе ничего не грозит.

— За последние полгода тебя пытались убить уже дважды, — уже взявшись за ручку двери, он обернулся. — Думаешь, нет повода для волнений?

— Я же здесь, — улыбнулась Хокона. — А Данзо скоро перестанет мне надоедать.

Глава 3

В хорошо освещённом просторном помещении, без окон и с покрытыми десятками фуин различного назначения стенами, возвышалась цилиндрическая камера, заполненная зеленоватого оттенка жидкостью. Плавающее в ней тело удерживалось в вертикальном положении при помощи трубок, оплетающих его руки и голову.

— Это последняя, — за спиной открылась дверь, и стоявшая в задумчивости женщина, рассеянно глядевшая на эту картину, вздрогнула от неожиданности.

— Ты долго, — укорила она, оборачиваясь.

— Оригинальный способ выразить благодарность, — оценил мужчина, подходя ближе. — На будущее: я предпочитаю классическое «спасибо».

— Извини, — упрёк был справедлив, и она чуть склонила голову, демонстрируя понимание своей неправоты. — Я просто устала ждать.

— Понимаю, — кивнул он. — Но всё же старайся держать себя в руках. Ради парня. Если мы ошибёмся, второго шанса не будет. Мы просто не успеем подготовиться. И даже сейчас шансы на успех… невелики.

— Исчезающе малы, ты хотел сказать, — фыркнула женщина, взяв себя в руки. — Друг мой, ты никогда не врал мне раньше, и нет нужды начинать сейчас. Я и сама понимаю, что вероятность того, что душа Арина сумела продержаться так долго, в пределах статистической погрешности.

— Ну, справедливости ради, в хрониках встречаются упоминания о том, что некоторых удавалось возвращать спустя два-три года.

— Да вот только это были опытные, прожившие долгую и яркую жизнь сильные шиноби, — не приняла она утешений. — А здесь юноша, почти мальчик на самом-то деле. Потому-то я так и отреагировала в самом начале. От понимания того, что на счету каждая секунда.

— Мы были так быстры, как только возможно, — заявил мужчина. — С учётом твоих пожеланий, конечно.

— Будет так, как я хочу, — мотнула головой женщина. — Приступаем, — велела она, протягивая руку, в которую её собеседник вложил светящуюся голубым цветом сферу.

— Начинаем, — крепко, но аккуратно сжимая в руке хрупкий груз, она стала обходить камеру. Работает. Работает. Работает и… Работает, — проверив уже установленные на равном удалении друг от друга вокруг камеры сферы, она подошла к последней точке и, присев, аккуратно установила в специальный постамент недостающий элемент.

Стоило этому случиться, как помещение наполнилось лёгким мерным гулом, а наполненные чакрой шары стали разгораться ярким светом.

— Дотон, — глядя на быстро приобретавшую насыщенный коричневый цвет, прошептала она. — Стабильность и надёжность. Крепость и устойчивость. Якорь.

— Суйтон, — гул стал чуть громче, когда вслед за первой сферой начала работу вторая. — Символ жизни и адаптации. Регенерация и восстановление. Превосходно, — оценила она успешно вышедшую на максимальную мощность сферу.

— Футон. Важная часть и одна из твоих стихий, хоть толком ты ей и не владеешь, — женщина улыбнулась, видя, как уже третья сфера начинает работу в полную силу. — Для него не существует преград. Нет такого места, куда бы он не мог прийти. И нет ничего на свете, что помешало бы ветру уйти тогда, когда ему вздумается. То, что он у тебя есть, внушает мне надежду.

— Катон, — следующая, уже четвёртая сфера стала набирать мощь, наливаясь огненно-красным цветом. — Энергия. Сила. Решительность. В полном порядке, — оценила она агрессивно сияющий пламенем шар. — И наконец самое главное.

— Я готов, — подал голос мужчина, что всё это время терпеливо и молча стоял рядом, понимая, что подруге, которой предстояло совершить немыслимое, притом при высочайших ставках и с первой попытки, надо сбросить напряжение.

— Самое главное. Райтон, — она кивнула, показывая, что услышала его. — Скорость. Решительность. Интеллект. Воля. Это твоя стихия и твои сильные стороны. Прояви же их! — её руки сложили печать тигра. — Начинаю! — звонко выкрикнула она, стоило только последней сфере засветиться устойчивым фиолетовым светом.

По мере того как руки женщины мелькали, складывая печати с умопомрачительной скоростью, успевший стать незначительным фоном гул становился всё громче. Ровно и мощно светившие сферы погасли. Чакра, заключённая в них, устремилась к их центру, сжимаясь в почти не различимые глазом пятна. По укреплённому фуин стеклу побежала мелкая дрожь, наглядно свидетельствуя буйство жидкости внутри.

— Техника истинного возрождения! — с невероятным напряжением в голосе выдохнула она, закончив серию из более чем ста печатей. — Вернись! — удар окутанной чакрой ладонью врезался в поверхность камеры.

Одновременно с этим из центра сфер, беспрепятственно пройдя сквозь стеклянные стены, прямо в тело ударили разноцветные лучи. Секунда, две, три, и они погасли. С тихим хрустальным звоном, не выдержав невероятной нагрузки, артефактные сферы раскололись на мелкие части.

— Вытаскивай его! — до предела выложившаяся куноичи обессиленно упала на пол.

— Сей момент, — мужчине не нужны были какие-то указания, он уже был у камеры и проводил проверку. — Так. Камера незначительно повреждена, но работает. Хорошо. Открываю, — чуть наклонившись, он дотянулся рукой до фуин и подал чакру. — Прекрасно, — наблюдая, как стремительно понижается уровень жидкости, комментировал он. — Не волнуйся. Осталось совсем чуть-чуть, — заметив краем глаза, как внимательно, не отводя взгляд и даже не моргая, она смотрит за происходящим, он решил её поддержать.

— Скорее проверь, как он! — потребовала она, как только вся жидкость ушла в открывшиеся в дне камеры отверстия, а сама она поползла вверх, открывая беспрепятственный доступ к телу.

Но ирьёнин, имевший за плечами не один десяток лет опыта, уже подхватил тело, не дав ему упасть, когда поддерживавшие его трубки прекратили свою работу. Быстрым шагом подойдя к стоявшему почти у самой стены столу, он одним точным и аккуратным движением положил на него парня. Перевернув его на бок, он активировал шосен и, по виду, небрежно провёл им вдоль тела.

— По медицинской части всё в порядке, — повернулся он к пытавшейся подняться женщине. — Даже более чем. Вон как его тошнит, — улыбнулся он, подойдя к ней и протягивая руку. — Даже жалко как-то.

— Брось. Это лишь ресурс, пусть и дорогостоящий, — отмахнулась, принимая помощь. — Он и существует для таких случаев.

— Такое количество крови мира, — покачал он головой, с грустью глядя то на ещё не успевшее высохнуть дно камеры, то на пол, на который продолжало тошнить парня. — Его бы хватило, чтобы в какой-нибудь деревне все ирьёнины могли неделю не работать.

— Примерно столько это мне и стоило, — слабо улыбнулась ещё не до конца пришедшая в себя женщина. — Плюс парочка услуг в будущем.

— Кхм.

— Твоя помощь не останется неоплаченной, ты же знаешь.

— Знаю. Просто хочу напомнить о собственной важности, — улыбнулся он.

— Давай проверим, как сработала моя техника, — с подозрением глядя на не приходящего в себя парня предложила она.

— То, что он ещё не пришёл в себя, это нормально. Он был убит, его душа отправилась в чистый мир, а потом её и оттуда вырвали и вселили в новое тело. До сих пор мозг выполнял лишь самые базовые функции. Конечно, нужно время и на то, чтобы душа укоренилась в теле, и на то, чтобы его разум освоился в новом вместилище и взял его под контроль.

— Верно, — в голосе женщины понемногу вновь проступала привычная сила. — Однако… Что с ним?! — она бросилась к забившемуся в припадке парню.

— Сейчас, — мужчина опоздал лишь на мгновение, потребовавшееся ему, чтобы очутиться с другой стороны стола. — Диагностирую, — его рука засветилась зелёным свечением. — Аномальная активность мозга! Надо немедленно… Это что ещё за шутки? — оторопел мужчина, разглядывая траву у себя под ногами. — Это ты?

— Это не я! Не отвлекайся! — женщина отчаянно старалась удержать на месте парня. — Скорее! У меня нет чакры, чтобы его остановить!

— Работаю, — вернул себе самообладание мужчина, крепко хватая его за голову. — Засыпай, — зелёное свечение, исходящее из его рук, полностью охватило её, и спустя несколько секунд только очнувшийся юноша вновь закрыл глаза.

— Что это было? — удивлённо спросил мужчина, оглядывая помещение, незаметно вернувшее себе прежний вид.

— Иллюзия, — нервно вздохнула женщина, доставая чакровосстанавливающую пилюлю и глотая её. — Возможно, он посчитал, что атакован, вот и применил её.

— Да что-то сомнительно. Почувствуй он угрозу и ударил бы чем-то посерьёзнее, а не стал бы нам показывать лужок и птичек. Вон ты говоришь, что его стихии — райтон и футон. В них хватает быстрых и смертоносных приёмов. Так почему не атаковать ими?

— Хотя он и находил время, чтобы тренировать обе стихии, он делал это на будущее, — объяснила она. — Чтобы, когда возникнет нужда, можно было выучить несколько заранее подобранных, максимально универсальных дзюцу. А так он идёт по пути гендзюцу. И, поверь мне, отлично справляется с каждым, кто решает бросить ему вызов, — с неподдельной гордостью произнесла она. — Кроме того, для применения ниндзюцу нужно складывать печати. Хотя бы печать концентрации для самых простых или тысячи раз отработанных приёмов.

— Я вот не смогу создать хорошую достоверную иллюзию без печатей, — возразил он.

— Ты и с печатями не сможешь, хоть в три ряда обложись, — фыркнула она. — Ты ирьёнин. И создаёшь шосен, например, легчайшим мысленным усилием, верно?

— Конечно.

— У него та же история, только с иллюзиями и гендзюцу. Скорее всего, дело было так. Он очнулся, но не понимал, где находится и кто мы такие. Если вообще осознал наше присутствие, — с сомнением поправилась она. — Применить ниндзюцу он не мог, для гендзюцу он не имел цели, а потому применил что смог. Иллюзию на площадь. Чтобы враги, если таковые есть, растерялись и дали ему время собраться с мыслями и сбежать.

— Как-то неубедительно, — засомневался он.

— Пусть на мгновение, но ты отвлёкся, — по лицу женщины скользнула улыбка.

— Как скажешь, — произнёс он, не желая признавать, что она права. — Я тебе сейчас нужен? Или предпочтёшь побыть с ним наедине?

— Сначала расскажи, что пошло не так, — предложила она. — Разработанная мной техника успешно справилась со своей задачей, я вижу. Но откуда такая реакция? Почему у него пошла кровь из носа, глаз и ушей? — кивнула она на густые бурые потёки и пятна по всему лицу мирно лежащего парня.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Он пришёл в себя, и практически сразу стало расти внутричерепное давление. Активность мозга превысила таковую у обычного шиноби в несколько раз! Признаться, — помедлил он, подбирая слова, — ещё бы четверть минуты, и мозг просто не выдержал бы и отказал. Я ввёл его в состояние искусственной комы. Пока что он в безопасности. Но перед тем как его будить, нужно выяснить, в чём проблема. Иначе он умрёт. Снова.

— Не в мою смену, — гордо вздёрнула голову женщина. — Я вернула его и не дам вновь уйти. Но сначала мне нужно отдохнуть.

— Прибраться здесь тоже не помешает, — ирьёнин согласно кивнул, оглядывая пол, покрытый осколками отслуживших своё сфер для хранения чакры, и переводя его на мерзкого вида лужу возле стола.

— Иди, я со всем справлюсь, — кивнула в сторону двери женщина, видя, что друг не спешит уходить.

— Брось, — махнул он рукой. — Раз уж я ввязался в это дело, то до самого конца, ты же знаешь. Заодно и за тобой присмотрю, чтобы чего не вытворила. А ты ведь можешь, — подмигнул он.

— Тогда избавься от мусора, а я пока оботру его и приберусь вокруг стола, — распределила она обязанности.

Направляясь в угол, где одиноко стояло ведро с веником, совком и прочими подобного рода принадлежностями, мужчина только усмехнулся такой делёжке. Какая мать в таких условиях не захочет быть как можно ближе к своему ребёнку?

Глава 4

Глубокий вздох, и свежий уличный воздух ласково щекочет мои ноздри, вызывая на лице довольную улыбку.

Если честно, я не знаю, сколько именно недель или месяцев мне довелось гостить в этой мрачной лаборатории. Я помню три недели и четыре дня. Вообще, я пришёл в чувство ранее, но очень уж был занят для того, чтобы следить за тем, какой там день. Да и, если честно, в изолированной комнате они все одинаковые.

В общем, неизвестно сколько времени я был занят. Я вспоминал. Своё имя. Кто я. Откуда. Как мало у меня друзей и как их зовут. И как именуются гораздо более многочисленные противники, обидчики и просто те, к кому у меня есть счёты. Это было очень тяжело, особенно поначалу.

Началось всё с того, что, открыв глаза, я не почувствовал боли. Зато увидел, как надо мной нависает сосредоточенного вида старушенция. Моей первой реакцией было немедленно атаковать, но я сдержался. В тот момент я ещё ничего не понимал, но, видимо, интуитивно чувствовал, что что-то изменилось к лучшему. А потому решил ничего не делать.

А затем в поле моего зрения появилась ещё одна женщина, гораздо более молодая. Как потом я вспомнил, это была Хова-сан. Она плакала, и я до сих пор не знаю почему. От вопросов об этом она дипломатично уклоняется.

Труднее всего пришлось с самоидентификацией. Я долго не мог вспомнить, кто же, собственно говоря, я такой. Нет, Хова-сан говорила, что меня зовут Арин, каждый день. Но это было для меня лишь набором звуков, за которым ничего не стояло.

А потом я вспомнил табличку, на которой было написано это имя. А какое-то время спустя вспомнил, что это я её написал. Дальше одно стало цепляться за другое, и в итоге память полностью ко мне вернулась.

Конечно, тут не обошлось без той старушки, Эна-сама. Она приходила каждое утро и что-то делала с моей головой, отчего вспоминать становилось легче. А ещё нацепила мне на затылок печать и велела не снимать. Я не снимал, хоть мне это и не нравилось. Ощущение неприятной щекотки сильно раздражало. Но возражать я не видел смысла. Хоть я тогда ничего и не помнил, но понимал, что мне хотят помочь.

А три с половиной недели назад, во время очередного визита старейшины, я спросил, зачем она нужна и сколько мне ещё её носить. Сказали, что сама отвалится, как станет не нужна. А назначение у неё простое. Она тормозит моё мышление до того уровня, который может выдержать мозг.

Тогда я не очень понял, что это значит, но теперь, когда я полностью я, мне всё стало ясно. Очевидно, мои игры, эээ, «там» не прошли для меня даром. Постоянная нагрузка приучила сознание работать максимально интенсивно. И мозг просто не вытягивает такую скорость и объём задач.

Почему печать должна в итоге стать ненужной, я выяснить не сумел. Стоило мне попытаться уточнить условия прекращения её работы, как мне посоветовали заниматься своими делами и не отвлекать других. Поэтому, что произойдёт в итоге, я не знаю. Но опыт сын ошибок трудных говорит, что вряд ли что-то хорошее. Скорее всего, печать будет притормаживать моё мышление до тех пор, пока оно не станет как у всех.

Это неприятно. Тупеть и уж тем более до такой степени, чтобы быть таким же кретином, как подавляющее большинство окружающих меня, я не имею никакого желания. Однако, очевидно, выбора нет. Либо так, либо добро пожаловать на кладбище. А там я уже был.

Хотя, с другой стороны, времени как такового там не было. И никаких ощущений того, что я мыслил быстрее, чем раньше, у меня не было и нет. Так что это просто выверт разума, не более того.

— Эй, ты кто такой и что тут делаешь? — раздалось неподалёку.

Я снова глубоко вздохнул, хотя на этот раз никакого особенного удовольствия не получил. В требующем ответа голосе легко читались не особо и прикрытые нотки претензии и наезда. И чем всё закончится, догадаться было нетрудно.

Интересно, а где-нибудь в этом мире есть такое место, где меня просто оставят в покое? Чего все вокруг, начиная с никчёмного генина и заканчивая джинчурики, так ко мне неравнодушны? Где-то выдают миссии: «набей морду Арину»?

— Ты что, глухой? — в голосе прибавилось раздражения, да и раздавался он теперь поближе, так что я отвёл взгляд от бегущих по небу облаков.

— По детским правилам или насмерть? — спросил я, разглядывая подошедшую ко мне пятёрку из трёх парней и двух девушек.

— Что? — Нестандартная реакция слегка сбила заводилу с мысли, и парень лет семнадцати на вид на секунду растерялся.

— Ну ты же подраться пришёл? — уточнил я. — Вот я интересуюсь. И ещё момент, — дополнил я. — До сдачи или потери сознания только один на один. В остальных случаях я буду бить насмерть.

— Я токубецу-джонин, — гордо изрёк он, никак не комментируя моё заявление. — Ничья помощь мне не понадобится, чтобы выбить из непрошеного гостя всю наглость и вбить на её место немного вежливости.

— Достойное звание в таком возрасте, — без шуток кивнул я. — Должно быть, ты весьма способный парень.

— А ты? — видно, моё спокойствие смутило его, и на всякий случай он решил уточнить мою квалификацию.

— Я чунин.

— Неплохо для четырнадцати лет, — снисходительно кивнул он.

— Мне… А, ну да, — поправился я. — Точно, четырнадцать.

— Странный ты какой-то. Ну да ладно. Таких бить даже приятнее, — хрустнул он костяшками под смешки своих миньонов. — Пошли, полигон совсем рядом.

Этот Ринха не обманул. Буквально через минуту мы уже подходили к небольшому полигону, на котором спарринговало около десятка молодых шиноби.

— Ребята, прервитесь ненадолго, — крикнул он, когда мы зашли на территорию. Его друзья к тому времени тихо ушли в сторону, явно намереваясь занять места получше. — Я и наш таинственный гость, о котором ходило столько слухов, проведём бой.

— Эй, Тэкео-кун, тут полно места. Встаньте в стороне и деритесь сколько хотите, — тряхнув гривой волос цвета спелой пшеницы, выдала отрабатывающая чуть в стороне от остальных сложную даже на вид ката девушка.

— Айяно, наш гость наконец поправился, чем бы он там ни болел, и изъявил желание драться всерьёз. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал.

Ага, верю. Потому и выпасал меня под дверью со своими прихлебателями, — я тихо хмыкнул, вызвав угрожающий взгляд от Тэкео.

— А, так это другое дело, — улыбнулась она. — Ребята, давайте посмотрим, а продолжим потом, — обратилась Айяно к своим соклановцам.

— Ну что, готов к трёпке? — ухмыльнулся Тэкео, когда мы остались одни и над нами поднялся барьер.

Я только пожал плечами. Меня занимали гораздо более серьёзные вопросы, и первым среди них был: на что способно моё тело? Нет, я понимал, что это моё тело, точно такое же, каким оно было бы, если бы я и не умирал. Ну, то есть, если бы меня не убили. И на вид оно в весьма хорошей форме, проведённая утром разминка наглядно это показала. Однако можно ли ему доверять в бою? И можно ли доверять самому себе? Больше года — это огромный перерыв. И пусть у меня уникальная в своём роде ситуация, но от этого вопросы только множатся. Собственно, я из дома-то и вышел, чтобы это проверить.

Но не повезло. Не успел я пойти и напроситься к какому-нибудь генину на спарринг в тайдзюцу для начала, как появился этот хлыщ. Конечно, можно было избежать драки. Однако учитель говорит, что шиноби либо всегда готов к бою, либо мёртв. Мёртв я уже был, и оправданий не осталось.

Кроме того, это своеобразная проверка на вшивость. Тэкео подъехал ко мне если не по прямому указанию кого-то из руководства клана, то уж с молчаливого одобрения точно. И их трудно за это винить. Я бы на их месте тоже захотел бы знать, кто живёт на моей территории и чего от него можно ждать.

Так что даже если бы мне удалось погасить конфликт или, по крайней мере, не дать ему разрастись, что, кстати, не просто, если противоположная сторона твёрдо нацелена на драку, то завтра эта история получила бы продолжение. И там уже было бы никак не отвертеться.

Ну и вопрос с репутацией тоже надо учитывать. Формально ученик Яви кошмаров мёртв. Вместе со всей своей мрачноватой славой, как бы невелика она ни была. Так что нарабатывать её мне предстоит заново. Даже в Конохе бы пришлось. А уж тут, где про меня никто ничего не слышал, и подавно.

Но это были не все причины, по которым я выбрал максимально острый вариант.

Ещё я злился. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я был очень благодарен Хове-сан за воскрешение. Хоть она до сих пор и не назвала ни цену, что мне придётся за него заплатить, ни почему ей понадобился именно я, а не любой другой покойник. Уж всяко можно было и посильнее шиноби найти. Хотя, конечно, льстит. В этом мире кого попало с того света не возвращают.

А с другой, при одной мысли о том, что она могла воскресить меня там, но предпочла сделать это здесь, разом забрав у меня всё, что было мне дорого, меня охватывала чистейшая ярость.

Я тушил её пониманием того, что я в гостях и меня лечат. Даже не заикаясь об оплате. Пока, во всяком случае. С трудом, но это помогало мне держать себя в руках.

Как и тот факт, что мне некуда идти. Вздумай я недолечиться, помахать всем ручкой и уйти в закат, то даже если меня отпустят, ничего не требуя за уже оказанные услуги, куда я пойду?

Предположим, я мог бы уйти в какой-нибудь город в стране, где нет своей деревни шиноби. Ну вот хотя бы в стране рек. Изменить на всякий случай внешность, всё же Коноха недалеко, и жить себе спокойно. Однако встаёт вопрос: на что я буду это делать? У меня нет ни единого рё! Больше того, я даже не смогу работать вольным шиноби, потому что у меня нет даже паршивого куная! И единственное, что приходит на ум, это либо присоединиться к какой-то банде нукенинов, причём в силу отсутствия значительной личной силы, какой-либо репутации и даже базового снаряжения на очень плохих условиях, либо сколотить ватагу из крестьян и попробовать раздобыть минимальные средства на дороге.

Ни унижаться и работать фактически за еду и снаряжение, ни заниматься грабежом невинных я не имею никакого желания. А потому, чтобы я там себе ни думал, просто вынужден остаться здесь. Очевидно, на довольно долгий срок. Пока не прогонят, уж точно.

Впрочем, даже если бы я был морально более гибок, оба варианта были откровенно плохи. На такое можно пойти только от отчаяния. Шиноби, опустившийся до простого грабежа, долго не проживёт. Даже если будет прятаться по лесам. На таких молодняк натаскивают, так что найдут, приведут генинов и проконтролируют, чтобы ты проиграл.

А во втором случае всё и того проще. Ничего не представляющий из себя шиноби, без личной силы, известности, связей, клана не представляет ни для какой банды ни малейшей ценности. А потому будет пущен в расход при первом удобном случае. Не напрямую, конечно. Просто такому бойцу будут доставаться самые опасные задания. Типа отвлечь на себя охрану, прикрыть отступление и тому подобное. А если это не сработает, так грохнут, чтобы не делиться и от бесполезного свидетеля избавиться.

Конечно, всегда можно попросить у таких добрых Ринха. Дадут, и к ками не ходи. И сумму, достаточную для покупки своего домика и скромной жизни, и кунаи из чакропроводящей стали тоже.

А потом, как всегда, в самый неожиданный момент кто-нибудь придёт и напомнит о долге. И тут уж никуда не деться. Сам не справился? Просил? Дали? Ну так будьте порядочным шиноби и проявите ответную любезность. А невежливых людей здесь очень не любят.

Не вернуть долг — прямой путь в могилу. Причём очень короткий. Такое не поймут и не простят нигде, а поскольку известно об этом станет сразу и повсюду, то и забег на тот свет начнётся, считай, в момент отказа.

Мне там очень не понравилось. Я просыпаюсь и спрашиваю себя: то, что я вижу, это реальность или просто иллюзия, которую я поддерживаю? И на самом деле я не спал, а просто на какой-то период потерял себя? Потом разум берёт верх, и я прихожу в себя. Но звоночек тревожный. А потому выбора в таком случае не будет. Это зная, что с пропущенным кунаём история закончится, можно жить как хочешь, нарушая все писаные и неписаные правила. А чего там? Короткий миг, и всё. В случае когда после смерти всё только начинается… Ну, это совсем другое дело.

— Эй, убогий, — я на автомате увернулся от кинутого в меня камня, — ты что завис? Слишком сложный для тебя вопрос, да? Ладно, давай так. Бум-бум, — изобразил он столкновение кулаками, — ты готов?

Глава 5

Столкновение, несколько секунд обмена ударами, и мы синхронно разрываем дистанцию, донельзя удивлённые результатами сшибки.

Моё удивление понятно. Чунин может справиться с токубецу-джонином один на один. Нечасто и при соблюдении определённых условий.

Во-первых, чунин должен быть опытным. Во-вторых, у него должен быть способ нивелировать сильную сторону оппонента или и вовсе не давать её разыгрывать. О, и самое главное. Это должен быть именно джонин по направлению, а не джонин со специализацией. Последние — это Бэ и А ранги, и там шансы просто отсутствуют.

Вообще мне не совсем понятно, как могла возникнуть подобная путаница. Большое ли дело просто придумать новый термин, чтобы разделить два совершенно разных по силе класса шиноби? Но чего нет, того нет. И наименование «токубецу-джонин» в равной мере относится и к тем, кто только сделал первые шаги к тому, чтобы стать элитой мира шиноби, и к тем, кто уже двигается по дороге в легенды. А ведь разница между чунином, который, скажем, может врезать ниндзюцу в силу джонина, и джонином, который способен тем же ниндзюцу влепить как Эс-ранг, огромна. На первого может хватить группы крепких генинов. На второго потребуется слаженная команда джонинов.

Вот поэтому я и был ошарашен. Понятно, что Тэкео джонин по направлению, а не какой-то там очередной гений. Это просто по манере двигаться видно. Однако он ведь Ринха.

А это означает, что направления эти у него тай и ирьё. И в них он должен быть действительно на уровне джонина. В теории это должно было полностью исключить вероятность моей победы. Ибо мои сильные дисциплины те же, но на джонина я в них не тяну и близко. Конечно, есть ещё и гендзюцу, но, учитывая ситуацию, его применение просто приведёт к тому, что придётся драться ещё раз. А я и в первый не хотел.

По факту же этого нет. Скорость Тэкео и впрямь повыше, чем у меня, удары поставленные, точные и сильные. Но словно какие-то заученные. Такое ощущение, что он просто отрабатывает стандартные связки на манекене, а не проводит бой. Собственно, это и послужило причиной того, что, когда он второй раз применил ту же серию ударов, с которой начал поединок, я вывесил ему леща. Дело-то нехитрое, если знаешь, как соперник двигаться будет. Мне в процессе драки тоже разок прилетело по морде. Но это нормально. Он тупо быстрее, чем я. И вот как раз потому что «тупо» повторить сей подвиг у него не выйдет.

Надеюсь, хотя бы в ирьёдзюцу он что-то да понимает, — бросившись вперёд, подумал я. — Неловко выйдет. Избить, чтобы потом вылечить.

*****

— Парень хорош, — поглаживая бородку, протянул крепкий, подтянутый, но с хорошо заметной сединой на висках мужчина.

— О ком вы, Кеничи-сама? — поинтересовалась стоявшая рядом Хова.

— Очевидно, об этом маленьком полукровке, что ты принесла в наш дом, — так же неспеша ответствовал глава Ринха. — Видно, что его учили на совесть. Он почти на равных противостоит Тэкео. И, вероятно, сможет даже победить.

— Это потому что он из Конохи, — фыркнула Эна. — Там любой толковый чунин так сможет. Но я согласна с тобой. Малыш Тэкео проиграет этот бой.

— Я понимаю, что разница в боевой мощи между шиноби нашего клана и бойцами любой великой деревни довольно велика, — осторожно начала Хова. — Но не рано ли судить? Конечно, как мать я желаю сыну только победы, — оговорилась она, — однако не могу не заметить, что Тэкео превосходит Арина в скорости и непрерывно атакует.

— Ты, как всегда, слепа, — покачала головой Эна. — Единственный шанс на победу у него был, когда этот маленький Кагуя считал, что его противник сильнее и подготовленнее его. Теперь же он знает, что тот только быстрее, и то не то чтобы намного.

-Согласен, — вздохнул Кеничи. — Достойный представитель костемордых. Смотрите, у него от ударов, от которых он даже и не пробует уворачиваться, руки уже просто отваливаться должны, а он даже не морщится. Правду говорят, что даже Узумаки и тот быстрее устанет, чем измордует Кагуя.

— Не думаю, что Арин ждёт, пока противник устанет, — засомневалась Хова. — Это не в его характере.

— Дай угадаю, — повернул голову Кеничи. — В его характере избавиться от противника максимально кровавым способом?

— Н-ну, — сначала настроенная решительно отмести подобное предположение Хова замешкалась, вспомнив, что именно сделал Арин со своими противниками в поединках. Признавать подобное не хотелось, однако ложь была ещё хуже. Если она умолчит об этом, а потом Арин выкинет похожий фокус, его попросту убьют. Потому она созналась: — Да. Одного довёл до разрыва сердца. Второму это самое сердце вырвал. Третьему остановил, и тоже сердце. А ещё…

— Достаточно, — прервал её Кеничи. — Мальчик Кагуя, и в этом нет никаких сомнений. Ему здесь не место.

— Вообще-то не совсем, — неожиданно заступилась за парня Эна. — Туманники, которых мы знаем, не способны мирно сосуществовать ни с кем. Этот же, — ткнула она пальцем в сторону Арина, что по-прежнему крутился волчком, принимая на блоки сыплющиеся на него со всех сторон удары, — отличается.

— И чем же? — скепсис в голосе главы клана был ощутим на физическом уровне.

— Тем, что других Кагуя можно только убить. Этого же достаточно просто не трогать. Удивительно, но никакого интереса к насилию ради насилия в нём нет. Будучи оставлен в покое, он будет попросту заниматься своими делами.

— Ты считаешь, что та его часть, что досталась ему от нас, достаточно сильна, чтобы заглушить врождённую кровожадность?

— Я наблюдала за ним, пока он восстанавливался, — кивнула Эна. — Любимое его занятие это тренировки и медитации. В остальное время он думает.

— О чём? — непроизвольно поинтересовался Кеничи, заинтригованный описанной картиной.

— Да какая разница? — удивилась Эна. — Это в принципе несвойственно для Кагуя. Они это слово без ошибок-то написать не смогут. А уж сам процесс для них окутан мистикой и тайной.

— То, что пацан не просто кровожадный ублюдок, — Кеничи проигнорировал, как скривилось лицо Ховы при этих словах, — а ублюдок, который может какое-то время держать себя в руках, лишь делает его ещё опаснее. Выгони его, — жёстко приказал он, глядя Хове в глаза.

— Я уйду с ним, — твёрдо заявила куноичи.

— Скатертью дорога, — не впечатлился глава. — Я проявил гостеприимство и принял тебя лишь по просьбе нашей старейшины. Ты оставила клан один раз — оставишь и второй. Сделайте это сейчас и вместе.

— Возможно, есть резон его оставить, — Эна, донельзя довольная тем, как развивались события, указала в сторону бойцов, — присмотритесь внимательнее. Видите, что происходит?

*****

Блок, блок, присев пропустить удар над головой, сбивающая темп двойка и разорвать дистанцию.

— Уже выдохся? — стараясь бодриться бросил Тэкео застыв напротив меня.

Это он зря. Сначала переводи дыхание сам, потом провоцируй. Демонстрировать слабость можно, только если ты силён или имеешь план, где это нужно сделать.

Я смерил его недовольным взглядом.

— Ты считаешь, что нам стоит биться дальше? — мой голос, напротив, был ровным и спокойным. Сэнсэй, при посильной помощи Майто, воспитала во мне более чем достойную выносливость. Конечно, я уступал Узумаки и Сенджу без разговоров, думаю, что Инузука и Акимичи тоже, хотя и поменьше, однако с остальными я держался вровень, а кого-то даже превосходил. Плюс я всё-таки был ирьенином и при необходимости мог себя взбодрить. — По-моему, мы выяснили, что силы равны.

— Ты просто устал и больше не можешь продолжать в том же темпе, — хмыкнул он. — А я, Ринха! Я могу!

Кретин, — думал я, наблюдая за тем, как упорядочивается его дыхание, а заметную даже простому глазу усталость буквально вымывает из его фигуры. Кто же так делает? Понятно, что с помощью ирьёдзюцу можно драться, пока чакра не закончится, раз за разом залечивая раны и возвращая себе бодрость. Однако у всего есть цена. И у ирьёдзюцу она особенно велика.

Один или два раза за бой восстановить себе выносливость — это нормально. Хотя потом и придётся поесть, поспать и отдохнуть. Сделай это пять раз, и тебе понадобится неделю приходить в себя. Десять — и тебе понадобится помощь опытного медика и месяц, а то и больше, чтобы встать на ноги. Двадцать — и тебя будет проще воскресить, чем вылечить. А он в течение боя уже два раза использовал восстановление.

Первый хокагэ, легендарный Хаширама Сенджу, всем миром признанный как бог шиноби, помимо прочих своих достоинств обладал невероятной регенерацией. И всё же умер молодым.

Почему и как так вышло, на удивление, никто не знает. Возможно, знал его брат Тобирама, но он вскорости тоже умер и никому ничего не рассказал. Однако, работая в госпитале, я слышал весьма любопытную теорию на этот счёт.

Тогда шла война, и Хаширама, как настоящий лидер, подавал всем пример и шёл в атаку первым, вступая в самые тяжёлые бои и принося победы Конохе своей силой. Однако же никто, кроме Мадары, драться с ним по-честному не хотел. А потому это были бои не меньше чем сто на одного. В противном случае враги попросту бежали.

И вот, согласно теории, в этом и была проблема. Хаширама убивал десяток врагов, но получал ранения. Тут же регенерировал их и убивал ещё десяток. И получал новые. Лечил их и убивал врагов. И снова. И снова. И так до тех пор, пока даже могучее тело Сенджу, бога шиноби и реинкарнации Асуры, не истощилось окончательно.

Тэкео не Хаширама. Его такие финты убьют гораздо раньше. А парень, судя по злобному взгляду, закусил удила. И будет вредить себе до последнего в расчёте на то, что вот-вот всё получится, а его потом вылечат старшие. Всё лишь бы не уронить лицо перед своими друзьями и родными.

Да, — я бросил быстрый взгляд по сторонам, — как-то незаметно у нас собралось изрядно зрителей. Впрочем, это логично. Тут не Коноха, и с развлечениями здесь не очень. Поэтому схватка первого парня на деревне с пришлым, естественно, вызвала большой интерес. Так что с определённой точки зрения его можно понять. На кону стоит его лидерство и авторитет, и поражение непонятному парню, что вдобавок на три года младше и ниже званием, нанесёт им серьёзный урон. Восстановить их в клане живущем отдельно от большого мира трудная задача. Не так и много значимых событий здесь происходит чтобы история легко забылась, а значит за неимением лучшего она будет обсуждаться и обсуждаться.

Знай я заранее, что как токубецу-джонин он просто никакой, можно было бы слить бой. Однако теперь поле возможностей сузилось. Поддайся я сейчас, после демонстрации своих возможностей, и это будет воспринято хозяевами как оскорбление. Выруби я Тэкео, и то недоверие, что сейчас испытывают ко мне Ринха, получит пусть небольшое, но подтверждение. Поэтому я и предложил ничью.

К сожалению, вполне ожидаемо это было воспринято как проявление слабости. А со слабыми не договариваются.

Ну, — мысленно вздохнул я, — из двух зол выбирают меньшее.

С этой мыслью я и совершил резкий рывок вперёд.

Тэкео бросился мне навстречу, и мы опять столкнулись в захватывающем танце. Удары, что он наносил, вновь были полны резкости и силы, и в целом, продолжайся бой дальше, он, может, и мог бы меня победить.

Однако он слишком предсказуем.

Шаг на сближение, и мне в голову летит выверенная до миллиметра двойка, от которой я ухожу простым наклоном назад. Пинок в колено должен вынудить меня сменить позицию, уходя вбок, тогда он начнёт развивать наступление, чередуя удары с дальней дистанции в верхний уровень и удары ногами в голень и колено. Вариации подобного уже были.

Я поднимаю ногу, убирая коленную чашечку из-под удара, и чуть наклоняюсь вперёд, застывая в удивительном моменте предпадения. Удар, который он уже не мог остановить, возвращает меня в частично устойчивое положение. В то, в котором у меня есть, по крайней мере, одна опора. Тэкео же, напротив, выбит из равновесия. Ничтожное мгновение нужно ему, чтобы вновь утвердиться на земле, но партия уже сыграна. Круговое движение голеностопом, и я цепляю его ногу, ещё больше лишая его возможности защищаться. Подшаг вперёд в упор, уходя от нанесённого им скорее наудачу, чем из холодного расчёта удара рукой, и точный джеб, пришедшийся в самую нокаутирующую точку, заканчивает бой.

Проверив, дышит ли соперник, я огляделся вокруг.

Какая гнетущая тишина-то…

Тем временем 80+ глав уже на бусти.

Глава 6

Черноволосый юноша, сидевший на футоне, подобрав под себя ноги, медленно выдохнул. Очередная неудача. Осмотрев расплывшееся по полу и застывшее, словно схваченное льдом, белое озерцо, вновь закрыл глаза. Несколько секунд ничего не происходило. Затем по поверхности пробежала лёгкая рябь. Её волны бежали от краёв к центру и там и оставались. Постепенно площадь озерца уменьшалась. Вот оно стало напоминать трапецию, затем небольшой конус. Еще полминуты полной тишины, и дрожавшая масса на миг приняла форму цилиндра. По лицу застывшего в напряжении юноши скользнула довольная улыбка, и столб, на ничтожное мгновение потерявший внешнюю поддержку, вновь растёкся.

— Молодец, Арин-кун, — в помещении раздались негромкие хлопки аплодисментов, — отличная работа. Хотя над твоей концентрацией нам нужно будет поработать.

— Простите, учитель, — сидевший юноша вскочил и поклонился. — Я буду стараться больше.

— Хм, — по лицу женщины на миг пробежала тень. — Я не сомневаюсь в этом, ученик.

Повисло молчание. Арин так и замер в позе поклона, пока Хокона задумчиво на него смотрела.

— Что ж, — заговорила она наконец, — определённые успехи у тебя есть. Но этого недостаточно.

Парень молчал. Его не спрашивали.

— Поэтому мы ускорим процесс, — поморщившись при виде ставшей уже привычной пассивности парня, сказала Хокона. — Выпрямись, — велела она.

Парень молча выполнил приказ.

— По моему первоначальному плану твоего обучения, — начала Хокона, — эту технику ты должен был учить гораздо позднее. Лет в пятнадцать, никак не раньше. Иначе для тебя от неё просто не было бы никакой пользы. Однако по прихоти ками и благодаря твоим собственным выкрутасам будешь учить сейчас.

— Теневое клонирование, — не дождавшись никакой реакции от юноши, продолжила она, — техника, разработанная нидаймё хокагэ. Как его звали? — требовательно спросила она.

— Тобирама Сенджу, учитель.

— Правильно, — кивнула она. — Так вот. После смерти своего брата, Тобирама, занявший место лидера деревни, столкнулся с неожиданными для себя трудностями. Хотя он обладал поистине выдающейся силой и был быстрейшим шиноби мира, но даже он не мог быть в нескольких местах одновременно. А таковая нужда у него была. Коноха в те времена была невероятно хрупким и аморфным образованием, как-то функционирующим во многом благодаря невероятной харизме Хаширамы. А Тобирама ей не обладал и близко. Потому там, где его брату достаточно было собрать всех и произнести зажигательную речь, и все начинали работать в унисон, словно единое целое, он столкнулся с необходимостью уговаривать, угрожать, убеждать и так далее. И всё это нужно было делать сразу, чтобы не дать едва сшитому из различных кусков ткани одеялу вновь расползтись на лоскуты. Догадываешься, о чём я?

— Да, учитель. Смерть лидера в структуре без чёткой устоявшейся иерархии, где к тому же всё завязано на его личность, предельно опасный для её дальнейшего существования момент.

— Ммм. Верно. Но я не об этом.

— Простите, сэнсэй.

— Тобирама был гением, — вздохнула Хокона, — в чём-то даже превосходившим Хашираму. Вот в создании техник, например. Из самого известного это дзюцу летящего бога грома и теневое клонирование. Первую он создал для боя, а вот вторую как раз для того, чтобы иметь возможность быть везде, где нужно, и сразу же решать вопросы на местах. Использование клонов в бою и в разведке, хотя и возможно, однако и близко не было изначальной целью. Суть техники — это быть одновременно в нескольких местах, понимаешь?

— Да, сэнсэй, — последовал ответ после недолгой паузы. — Сначала создание копий. Которые, имея установки оригинала, решают проблему. Развеивание клона и передача отчёта. Внесение поправок в имеющийся план в зависимости от решения проблемы. Создание нового клона с обновлёнными инструкциями. Идеальная система управления, позволяющая быстро реагировать на малейшие изменения в деревне.

— Да, — кивнула Хокона. — Всё верно. Как система управления это нам, конечно, не интересно. Однако как метод накопления опыта более чем.

— Я готов, учитель. Уверен, что с техникой клонирования мой прогресс в управлении Шикоцумьяку ускорится в разы.

— Не ускорится, — фыркнула Хокона. — Ни единого раза ты не используешь клона для его тренировки.

— Сэнсэй? — в голосе парня было искреннее непонимание.

— У тебя и так довольно неплохой прогресс, — пояснила Хокона. — Ты уже вышел на уровень прямого управления геномом. То, что пока у тебя это получается только в медитации и очень медленно, неважно. Главное, что ты можешь это делать. А скорость и навык придут с опытом. Гораздо важнее для тебя другое, — закончив мысль, она ожидающе посмотрела на растерянного Арина.

— Что именно, учитель?

— Тебе нужно заново научиться быть человеком, — вздохнула Хокона. — Я надеялась, что твоя отстранённость и безразличие всего лишь следствие пережитого тобой. Но это не так. Скажу честно. От тебя по сравнению с тем, каким ты был раньше, мало что осталось. Набор воспоминаний, за которым почти нет личности. К сожалению, сам по себе ты не восстанавливаешься. Вернее, делаешь это очень медленно, как будто не вспоминаешь себя, а учишься быть собой заново. Поэтому, — она помедлила, но всё же закончила мысль, — мы ускорим процесс. Ты сам себя пересоздашь.

— Учитель? — непонимающе протянул он.

— Опыт, ученик, — пояснила она. — Техника теневого клонирования даст тебе возможность получать в разы больше опыта в то же время. И раз уж у тебя нет проблем с подготовкой как шиноби, ты сосредоточишься именно на том, чтобы вновь стать человеком, а не набором поведенческих реакций. То есть, — пояснила она, — будешь общаться, читать, рисовать и так далее.

— Я понял, сэнсэй, — кивнул он.

— Ну тогда внимай. Вообще техника не очень для тебя подходит, ибо делит запас чакры напополам. В отличие от Тобирамы ты не обладаешь океаном чакры, так что, пока ты тут тренировался со своими костями, я её слегка переработала. Конечно, дзюцу потеряло всякую боевую эффективность, зато ты сможешь создать семь, а может, и восемь копий. И они всё так же исправно будут являться копиями того, что у тебя вместо сознания, — не удержалась она от ехидства. — И да, ученик. Готовься к головной боли.

*****

Спустя два часа, оставив Арина заниматься, Хокона покинула подземную лабораторию и поднялась наверх.

— Ну как он? — поинтересовался встретивший её на кухне Таканэ. — Есть что-нибудь новое?

— Из хороших новостей разве что-то, что он наконец сдвинулся с мёртвой точки в овладении шикоцумьяку. В остальном без изменений.

— Тогда чем ты так недовольна? — удивился он её хмурому выражению лица. — Это лучше, чем было вчера.

— Да. Но мне не нужен кто-то, кто владеет геномом. Мне нужен мой ученик. А от него остался лишь ворох воспоминаний. И то какие-то моменты он полностью забыл.

— Ну, он всё-таки был мёртв, не забывай.

— Думаю, в этом-то и проблема, — неожиданно сообщила Хокона. — Точнее, не столько в этом, сколько в том, кто его убил.

— А какая разница? — растерялся Таканэ.

— Большая. Кто покровитель Узумаки, знаешь?

— Шинигами.

— Во-от, — протянула Хокона и уселась на подоконник. — А больше всего он любит поедать души. Думаю, Мито не просто убила Арина, а отправила его в желудок Шинигами. И именно поэтому он до сих пор не может восстановиться.

— Ммм, — Таканэ нахмурился. — Это может быть правдой. И это плохо. Я не знаю, как такое вылечить.

— Не переживай. Я уже нашла выход, — уверила Хокона. — Так что просто продолжай следить за его состоянием. Сейчас — особенно внимательно.

— Так, — мужчина снял очки, потёр переносицу. — Что ты опять вытворила?

— Клоны.

— Что «клоны»?

— Я научила его теневому клонированию. Арин получит огромную нагрузку на мозг.

— Ой, ладно, — скривился Таканэ. — Он же твой ученик. Один единственный клон ничем ему не повредит.

— Я переработала технику. Он сможет создать почти десяток копий, — слегка преувеличила она, чтобы заставить его отнестись к вопросу серьёзнее.

— А… Хм. Но у него вряд ли хватит чакры на двоих буншинов.

— Ну, я немного покопалась в его функциях, — она пожала плечами. — Большая физическая прочность клону не нужна. Возможность применять дзюцу тоже. В общем, я до предела упростила творение Тобирамы. Так что его техника стала гораздо менее затратной.

— А зачем ему это?

— Ты же видишь, мой ученик теперь как ребёнок. Опыт от клонов поможет ему компенсировать утраченное.

— Понимаю, — протянул Таканэ. — Однако будет ли это тот самый Арин, что мы знали? — задал он пришедший ему в голову вопрос.

— Во всяком случае, очень похож, — помедлив, ответила Хокона. — Он сохранил основную массу воспоминаний. Новая личность будет строиться именно на их основе.

— Будем надеяться, что это поможет. Я буду внимательно за ним приглядывать. Ты объяснила ему, как использовать твоё творение?

— Конечно, — кивнула она. — Первую неделю он будет использовать только одного клона, чтобы привыкнуть к нагрузке. Если ты дашь добро после осмотра, увеличим до двух. И так далее.

— Разумно, — одобрительно кивнул Таканэ, подспудно ожидавший какого-то очередного безумства. — Не ожидал от тебя.

— Ещё один момент. В ближайшее время мне будет трудно выделить время на визиты к вам. Я прошу тебя пока приглядеть за ним самостоятельно.

— Чем же таким ты будешь занята, что твой ученик отходит на второй план? — недовольно спросил Таканэ.

— Пришло время нанести ответный удар, мой друг, — проверив, в порядке ли маскирующая техника, ответила она. — Узумаки становится хуже, — она замолчала, считая, что в полной мере объяснила ситуацию.

— Она тебе докладывает, что ли? — хмыкнул он.

— Я же не слепая. Мито практически не появляется на публике. Недавно даже пропустила собрание кланов. Её проблемы со здоровьем становятся всё серьёзнее. Напряжение среди тех, кто что-то значит в деревне, растёт. Самое время для ответных действий.

— И что же ты задумала на этот раз? — поинтересовался ирьёнин.

— То же, что и всегда. Я предложу решение проблемы.

— Созданной, между прочим, твоими же руками, — фыркнул он.

— Ах, это никому неинтересные и несущественные детали, — тонко улыбнулась она.

— Давай уже выкладывай, — проворчал он. — Вижу же, что хочется.

В самом скором времени Узумаки не сможет принимать активное участие в жизни Конохи. И в совете станет на одного участника меньше.

— Да ну к екаям, — натурально ошалел Таканэ. — Ничего не выйдет. Тебя и близко не подпустят к совету.

— И почему же, позволь спросить? — подняла она брови.

— Потому что Сарутоби считает, что ты своё отыграла. Потому что Данзо строит козни против тебя. Кохару также имеет на тебя зуб. Сенджу костьми лягут для того, чтобы сохранить союзный им голос Узумаки и уж тем более не отдать его тебе. Среди кланов у тебя тоже найдётся немало противников. Так что нет, Хока. Твоя затея изначально обречена на провал.

— Да, друг мой. Все так и думают. Точнее, подумали бы, если бы подобное могло прийти им в голову.

— Конечно же, у тебя своё видение ситуации, — Таканэ даже не спрашивал.

— Разумеется, — кивнула она. — Всё, о чём ты тут говорил, в сущности, ерунда. В самом скором времени Сарутоби сначала отдаст приказ Данзо оставить меня в покое. А затем и предложит мою кандидатуру в совет.

— Почему же он это сделает? — Каждый раз Таканэ казалось, что теперь-то уж его точно ничем не удивить, и каждый раз она доказывала ему обратное.

— Потому что это его шанс. Пусть он и не питает ко мне добрых чувств, но я предложу ему сделку. Он вводит меня в совет с правом голоса, а я помогаю ему топить Сенджу. Которые изрядно потеряют во влиянии.

— Они всё равно останутся основателями и великим кланом, — заметил он.

— На какое-то время — да, — не стала она спорить. — Но Сарутоби хочет власти. Сенджу — первые, кто ему мешает. Я буду ему отличным союзником. Ради того, чтобы свалить их, он откажется от идеи моего убийства. На какое-то время.

— Пусть так, — Таканэ знал её и понимал, что на любой его вопрос будет дан исчерпывающий ответ. — Допустим, всё выйдет так, как ты планируешь. Но ты сама говоришь, что потом Сарутоби вновь захочет от тебя избавиться. Что тогда?

— «Я сделаю это завтра» — это самообман, Таканэ. Ты либо что-то делаешь, либо не делаешь. Хирузен не убил меня тогда. Не успел сейчас. И не сможет в будущем. Ладно, — направилась она к выходу, — мне ещё нужно кое-что подготовить. — До встречи, Таканэ.

Глава 7

Прыжок с места, правая нога уходит вверх и вперёд, а корпус начинает движение в обратную сторону. И я падаю на землю. Снова.

— Смотрю, по-прежнему тренируешь задницу? — рядом раздаётся голос Тэкео, подошедшего буквально пару секунд назад.

— Ага. Буду ей тараканов давить, — бурчу я в ответ, поднимаясь на ноги. Несмотря на то, что с момента нашего поединка прошло уже два месяца, наши отношения так и не наладились. Он не простил мне поражения, а мне он не нравился просто своей наглой мордой.

— Хоть где-то пригодишься, — хохочет он, пропустив недвусмысленный намёк мимо ушей. — Пока от тебя клану пользы нет. Впрочем, — разворачиваясь и уходя, бросил он, — оно неудивительно.

Я промолчал, не желая спорить с идиотом. Но задумался. Мнение Тэкео, конечно, не представляло для меня никакого интереса, однако кое в чём он был прав. Пусть ресурсы, что Ринха в меня вкладывают, и невелики, однако то, что они даже не намекают на ответные услуги, начинает напрягать. А мне и так хватает поводов для расстройства.

Вот хотя бы мои прыжки с падениями. Занялся ими совсем не от безделья. Просто, как выяснилось, расти как шиноби мне здесь очень проблематично. Мои сверстники практически не представляют для меня интереса как спарринг-партнёры. Тэкео был лучшим из них. Так что даже в битве двое на одного победителем оказываюсь именно я.

В противостоянии же со взрослыми опытными шиноби ситуация обратная. Биться со мной для них попросту неинтересно. Так что после первых трёх поединков, которые я с треском проиграл, они просто вежливо мне отказывают.

Поэтому я решил увеличить свои возможности. И вот это упражнение — один из моих проектов.

Спустя несколько дней после выхода в свет я задумался о своих дальнейших перспективах. И надо сказать, я оказался в довольно сложном положении. Если называть вещи своими именами, то я прошёл лишь начальную подготовку. Грубо говоря, представлял из себя заготовку, из которой мастер должен был создать шедевр. Но этого мастера у меня больше не было.

Переиграть всё я, разумеется, не мог. Слишком поздно для того, чтобы переучиваться. Возраст не позволит, да и даже если бы позволял… Я вложил всего себя в свой путь и обесценивать собственные усилия не собирался.

Потому раз мне был закрыт доступ к техникам высокого ранга, я решил творчески переосмыслить то, что уже умею.

И выбор пал на одну из моих любимых техник. Клонов. Точнее, на фантомного клона, которому сэнсэй меня научила.

На самом деле страшная вещь. Обычная иллюзия, не стихийный клон и уж тем более не теневой, которая может полоснуть кунаём по горлу. Воздушным, конечно же. Думаю, что при желании можно использовать и другие стихии, но учитель пошла по пути наименьшего сопротивления и выбрала футон.

На самом деле меня это устраивало более чем полностью. Футон у меня был и весьма неплохо развитый. Всё же то, что сначала я осваивал непрофильный для себя суйтон, пошло мне на пользу, и освоение своих стихий шло ускоренным темпом.

Учитель переделала технику так, что вместо простой иллюзии клон мог наносить настоящие раны.

То есть фактически сменила агрегатное состояние воздуха. И я задумался. Если в принципе возможно придавать воздуху твёрдость, то зачем ограничиваться буншином? На ум сразу же приходят десятки возможных применений, а если сесть и подумать, то дело легко дойдёт до сотен.

Первая и самая понравившаяся мне мысль заключалась в том, чтобы создать своеобразные воздушные ступени. Или, если точнее, небольшие воздушные щиты, что смогут выдерживать мой вес и служить мне точками опоры.

Казалось бы, пустяк, а на самом деле, если мне удастся задуманное, это сразу же сделает меня непростым соперником даже для начинающего джонина. Подавляющий перевес в манёвренности, возможность занимать высоту и атаковать сверху, да ещё полное отсутствие опыта против такой манеры боя у соперника дадут мне неоспоримое преимущество, способное нивелировать разницу в ранг, а то и больше.

Однако, как это часто бывает в реальности, всё оказалось несколько сложнее, чем в теории. Проведя необходимые расчёты, что оказалось довольно просто, видимо потому, что я ничего не изобретал, а напротив, «портил» уже имеющееся дзюцу, и проверив их, я решил перейти к практическим испытаниям.

Сложив серию из семи печатей, что, конечно, слишком много для подобного дзюцу, однако с учётом моего невеликого опыта в разработке и модернизации техник весьма прилично, и ощутив, как незначительно уменьшился запас чакры, я без тени колебаний прыгнул вперёд, желая оттолкнуться от созданной преграды.

Вбитые на подкорку рефлексы спасли меня от удара копчиком об землю, перехватив управление у ошарашенного разума и позволив удачно приземлиться.

Настолько выбило меня из колеи не то, что дзюцу не сработало. Сработало, ещё как. Более того, я мог себя поздравить. Мало у кого получается подработать технику под себя с первого раза. Как правило, это результат месяцев усилий. Ну недель в лучшем случае, если есть и мозги, и опыт.

А вот то, что дзюцу выполнит ровно то, что я в него заложил, и ничего больше, я как-то не учёл. Права была учитель, когда говорила, что умные шиноби предпочитают проверенные временем техники изобретанию чего-то своего. С учётом того, что я чуть не травмировался при первой же попытке на этом простом приёме, думаю, в чём-то они правы.

В общем, расположенная на нужной высоте, перпендикулярно земле ступенька была создана. Создана успешно. Я даже момент касания ногой её поверхности успел ощутить. Вот это меня и подвело.

Получив информацию о том, что дзюцу успешно работает, я обрадовался и изготовился к запланированному отскоку. Однако физика беспощадна, и не имевшая с той стороны опоры ступенька просто уехала под давлением моей ноги.

Поднявшись с земли и отряхнувшись, я, несмотря на весьма обескураживающий опыт, энтузиазма не потерял. А потому начал думать, как сделать так, чтобы ступенька выполняла свою прямую функцию, а не сбегала от меня при первой возможности.

Надежду давало то, что перед тем, как уехать от меня в неведомые дали, созданная мною твёрдая воздушная пластина оказала минимальное сопротивление. Значит, как и говорит сэнсэй, ничего невозможного не существует. Остаётся только придумать, как это самое сопротивление увеличить до необходимого уровня.

Первое, что пришло мне в голову, это просто создать аэротрубу. Эдакий цилиндр, поток воздуха внутри которого будет создавать достаточное давление, чтобы компенсировать воздействие с другой стороны. Однако предварительные расчёты показали, что идея нежизнеспособна. Причём по нескольким причинам сразу.

Во-первых, это сложность техники. Моего текущего уровня владения футоном откровенно недостаточно для уверенного владения подобной техникой. Разработать, допустим, я её смогу. И предположим, она даже будет работать так, как надо. И даже сотворить, наверное, сумею. Однако пользоваться-то ей мне предстоит в бою, а не на полигоне. То есть сесть сосредоточиться и создать дзюцу через пару минут настройки мне никто не даст. А иначе без длительных тренировок я просто не смогу.

Второй немаловажный момент — это возрастающее количество печатей. То есть даже после того, как я натренируюсь, мне потребуется прилично времени, чтобы её воспроизвести. Учитывая, что разрабатывается она в первую очередь для применения в тайдзюцу и во вторую — для ухода из-под плотного обстрела ниндзюцу, это провал.

Ну и в-третьих, это затраты чакры. Предполагаемые сферы применения ясно дают понять, что итоговая техника должна требовать очень небольшое её количество просто потому, что применяться в предполагаемых боевых условиях она будет постоянно, а вовсе не один раз.

Осознав, что это тупик, во всяком случае на ближайшие годы, я стал искать другие возможности.

Тут мне в немалой степени помогло пребывание «там». Не имея возможности заниматься чем-либо, кроме раздумий о том о сём, я, среди прочих своих размышлений, изрядно перетряхнул свои воспоминания. И обнаружил массу самых разных полузабытых знаний. В частности, о элементарной физике и геометрии. И Эна-сама восстановила меня вместе с ними.

Это, разумеется, не значит, что теперь я был учёным в куче областей или хотя бы помнил учебники наизусть. Но отдельные факты, по тем или иным причинам вызвавшие мимолётный интерес или показавшиеся забавными, или просто то, что я много раз тупо зубрил, чтобы сдать очередной экзамен, оказались доступны.

Так я быстро пришёл к мысли, что было бы весьма неплохо создать распределяющую нагрузку поверхность. А ещё неплохо бы поэкспериментировать в выборе лучшей формы для ступени, чтобы уменьшить оказываемое ей давление. Затем я вспомнил, что такое градиент плотности, и задумался о том, чем он может мне тут помочь. Прикинув предстоящий объём расчётов, я ужаснулся.

Несмотря на внутреннюю убеждённость в том, что всё это в итоге должно привести к желаемому результату, тратить кучу времени на вычисления я не имел возможности. Становиться сильнее мне нужно было прямо сейчас. Тот год форы, что я когда-то себе давал, сравнивая себя с гениями, уже вышел. И за него, пусть и по уважительной причине, я не добился абсолютно ничего.

На какое-то время на меня напал ступор. Когда я понял, что начал бессмысленно перебирать те же варианты по третьему кругу, решил на время выбросить это из головы и сменить занятие. А ничто не приводило меня в форму лучше бега. И я побежал.

Проверенный способ не подвёл, и спустя несколько сотен километров, после того как я пробегал всю ночь, ко мне пришло просветление.

В какой-то момент времени, заканчивая очередной круг, я вдруг подумал, что биджу надо есть по кусочку. Пусть сразу в задуманном изначально виде я технику и не создам, но так и ками с ней. Я же адепт гендзюцу, чтоб меня ёкаи съели! Неужели я не смогу получить нужный мне эффект другим способом?

Вслед за этим ко мне сразу же пришло осознание того, что я изначально ставил перед собой неверную задачу и с какой-то радости пытался переделать технику учителя. Вместо того чтобы просто чётко сформулировать, что мне нужно, и создать свою. Идеально подходящую под заданные параметры.

В итоге за следующий месяц мне удалось как в полной мере определиться с желаемым результатом, так и воплотить свою задумку в жизнь.

Изобретённая мной техника, конечно, не претендовала на особую оригинальность. Во-первых, потому что Тобирамой для подобных целей был придуман хирайшин. Во-вторых, я ещё не имел достаточно своих знаний и в разработке пользовался чужими.

Второе, кстати, меня печалило больше, чем первое. Хирайшин, конечно, легендарное искусство. Но по большому счёту — бесполезное. Овладеть им могут сущие единицы. И это не теория, а факт. Иначе почему я ни разу не видел телепортирующихся туда-сюда Сенджу?

А всё потому, что условия для овладения ей весьма непростые. Даже навскидку можно уверенно предположить, что нужен впечатляющий резерв и отличное владение фуиндзюцу. Уже одно это нечастое сочетание у Сенджу, традиционно полагающихся в вопросах фуин на союзных Узумаки. Так ещё и пространственно-временная природа техники потребует очень высокого контроля.

Кроме того, если честно, полёт бога грома, конечно, классная техника, но преимуществ даёт гораздо меньше, чем ожидается от настолько сложного в исполнении дзюцу.

Это если не брать в расчёт Тобираму и подобных ему монстров, резервы которых позволяют прыгать вокруг соперника, пока тот попросту не устанет. А вот если взять, например, джонина А-ранга, то его надолго никак не хватит. И если ты сумеешь не дать себя подловить в первые несколько применений, то потом легко одержишь победу над потратившим всю чакру на телепорты соперником. Перемещение-то мгновенное, да, но потом же ещё атаковать надо. А если твой противник не стоит на месте и, как только ты подпрыгиваешь поближе, тут же уходит заменой, заставляя тебя тратить чакру, то что тогда? В общем, тут всё не так просто.

Моё творение телепортироваться не позволяло, зато должно было сделать меня сверхманёвренным. Для врагов моего ранга или даже чуть повыше — гарантированно. И это был большой успех.

А вот то, что это разработка не полностью моя, неожиданно вызвало у меня недовольство. Не замечал такого за собой ранее, но мне вдруг захотелось быть автором собственных техник. Не для того, чтобы другие говорили: «О! Сделано Арин-куном!», нет, подобное мне чуждо. Просто для самого себя. Но, видимо, с этим придётся подождать.

А пока, — я вздохнул и, сложив печати, создал очередной растущий из земли тонкий воздушный столб, — буду прыгать дальше. А то пока либо технику не удержу, стремясь не промахнуться мимо невидимой и очень небольшой точки опоры, либо удержу, но должным образом совершить прыжок не удаётся.

Жизнь — боль.

Глава 8

В честь первой сотни лайков. Приятного прочтения.

*****

Третья тень воды молчал, задумчиво потирая подбородок, пока стоявшие перед ним в ряд приближённые ожидали его реакции.

— Насколько мы можем доверять этой информации? — наконец спросил он у высокого короткостриженого мужчины со шрамом на нижней губе.

— Полагаю, с определённой осторожностью можем, Сандаймё, — после небольшой паузы, вызванной серьёзностью вопроса, ответил Кюскэ Суйказан, делая пару шагов вперёд. — Данные получены из нескольких источников.

— Подробнее, — приказал лидер деревни, откинувшись в кресле и приготовившись внимательно слушать.

— Прежде всего хочу сказать, что у нас не так много заслуживающей внимания агентуры в Конохе, — начал было глава разведки, но тут же был перебит.

— Почему? Вы плохо работаете? — визгливо раздалось из-за его спины.

Кюскэ раздражённо закатил глаза, даже не оборачиваясь на голос. Ёдзи Тиба, специалист по финансам, а по мнению самого Кюскэ, мошенник и плут. Ему было непонятно, почему Сандаймё держал при себе этого гнусного типа. На его место легко можно было найти кого-нибудь менее склочного.

— В Конохе хорошо работает Данзо Шимура, ближайший соратник хокагэ, — демонстративно не поворачиваясь, выходец из клана Суйказан ответил на вопрос, будто его задал кагэ. — Не так давно созданная им служба разведки стремительно развивается. Часть завербованных ранее агентов была неосторожна и провалилась. Остальные временно ушли в тень. Поэтому, добывая сведения, приходится соблюдать особую осторожность.

— Тогда откуда информация? — поинтересовался Сандаймё. — Что, кто-то добровольно и бесплатно рискнул жизнью?

— Нет, — глава разведки покачал головой, игнорируя раздавшиеся за спиной смешки. — Первые сведения об этом пришли от торговцев, у которых есть интересы в стране огня. Ничего, кроме противоречивых слухов, конечно, но я заинтересовался. И дал задание проверить, так ли это на самом деле.

— И? — Зная его манеру интриговать до последнего, Сандаймё поторопил своего подчинённого.

— Отправленные мной под видом охраны каравана шиноби подтверждают, что джинчурики девятихвостого практически перестала появляться на публике. По всей Конохе ходят тихие слухи, что у неё проблемы со здоровьем.

— Разве это не может быть дезинформацией? — вновь раздался тот же противный голос.

— Может, — согласно кивнул глава разведки, видя вопросительный взгляд Сандаймё. — Но вероятность невелика. Слишком масштабно и очень вдолгую. Согласно собранной информации, активность джинчурики начала падать около полугода назад.

— Если они провоцируют нас на войну чтобы в самый удобный момент спустить на нас девятихвостого, то полугодовая или даже больше подготовка более чем оправдана, — заметил глава анбу тумана до сих пор просто молча слушавший происходящее.

— Верно, — на этот раз глава разведки обернулся. Подавшего голос джонина, сохранявшего немалую личную силу, несмотря на весьма солидный для шиноби возраст, он уважал. — Но Узумаки не славятся агрессивной политикой.

— Их просто слишком мало для её проведения, — хмыкнул Сандаймё. — Красноволосые дьяволы сильнейший клан, да, но не настолько многочисленный, чтобы они могли вести экспансию.

— Джонин Узумаки равен трём-четырём джонинам любого другого клана, — напомнил глава анбу.

— Даже вашего?

— Я непонятно выразился? — Такума Юки тоже не любил Тиба.

— Это означает лишь то, что они могут что-нибудь захватить, если того пожелают, — отмахнулся третья тень воды, заодно прекращая намечавшуюся склоку. — А для того чтобы удерживать возросшую территорию, нужна или численность, или верные союзники. Ни того ни другого у них нет. Потому они и не станут провоцировать войну. Нет смысла. У них есть почти всё, что им нужно.

— А Сенджу? Они не только их союзники, но даже родственники.

— Тут скорее Узумаки союзники коноховцев, чем наоборот, — задумчиво потёр подбородок кагэ. — То есть, красноволосые на помощь родичам придут в любом случае, а вот наоборот только если им позволит хокагэ. А шляпу, — он на миг прикоснулся к своему головному убору, — там теперь носит Сарутоби, а не Сенджу.

— Вы считаете, что Сарутоби не уважает старые договоры? — усомнился глава Анбу.

— Он торговец и политик. Конечно, уважает, — хмыкнул Каге. — Но это не помешает ему продать и предать Узумаки, как только предложат хорошую цену, — протянул он. — Уважение пойдёт бесплатно в качестве приятного сюрприза при сделке. Впрочем, об этом мы подумаем потом, — не давая смениться теме, закончил Сандайме.

— Вы считаете, что это всё-таки правда, а не провокация с целью заставить нас недооценивать врага?

— Коноха опасна и без джинчурики, — отмахнулся кагэ. — У них полным-полно сильнейших шиноби. Сарутоби очень не слаб даже для кагэ. Шимура мало чем ему уступает. Эта старушка из Сенджу всё ещё может дать жару. Среди Учиха много очень мощных бойцов. Говорят, Явь кошмаров обрела вторую молодость. Но дело даже не в этом. Узумаки не стали бы провоцировать войну. Это попросту не в их интересах. И Сарутоби, выступи он с подобной инициативой, послали бы туда, куда Хаширама биджу не гонял.

— Почему, сандаймё-сама? — подобострастно поинтересовался Тиба.

— Потому что у Узумаки другие стратегические задачи на ближайшие годы. Они хотят стать стать великой деревней. Первой великой деревней, состоящей из одного клана. Для этого им нужно увеличить свою численность.

— Им потребуется несколько поколений, чтобы догнать любое селение!

— Но им не надо нас догонять, — утомлённый тупостью окружающих его людей, Мизукагэ тяжело вздохнул. — Уже было сказано, что один их боец легко идёт за троих. Вот и думайте, — «если сумеете», закончил он мысленно.

— Значит, надо напасть! — азартно воскликнул доселе молчавший Теруми. — К тому же, если не сделать этого сейчас, то скоро Коноха станет ещё сильнее. Говорят, ученики Сарутоби — настоящие гении, и если мы отложим войну на пять-десять лет, они, успевшие набраться опыта и силы и прекрасно умеющие работать в команде, станут настоящей угрозой.

— Хм. Скорее всего, никакой интриги тут нет, — побарабанил пальцами по столу Тень Воды. — И да, среди молодёжи у Конохи много очень впечатляющих шиноби. Помимо троицы Хирузена, ещё есть очень многообещающий паренёк из Хатаке. У уже упомянутой Яви кошмаров был ученик, что, будучи генином, за день отправил к шинигами трёх чунинов.

— Был? — уточнил глава Анбу.

— Да. Мальцу хватило дерзости не склониться перед Мито. Нетрудно догадаться, что пережить такое он не мог.

— Вы очень хорошо информированы, Мизукагэ-сама, — поклонился глава разведки. Таких подробностей он не докладывал.

— Так ты тоже об этом знаешь? — «Удивился» Мизукагэ, сверля подчинённого недовольным взглядом. — Почему не доложил?

— Не хотел утомлять вас лишними подробностями.

— Твоё дело — разведывать и докладывать, — отрубил Мизукагэ. — А не молчать в тряпочку. Что важно, а что является ненужными деталями, я решу без твоего участия, ясно?! — возвысив к концу речи голос, он обрушил Ки на много о себе возомнившего разведчика.

— Д-кха, Мизукагэ-сама, — прохрипел он, тяжело дыша. И всё закончилось.

— Прекрасно, — как ни в чём не бывало улыбнулся Кагэ. — Я снова могу доверять своей разведке. В общем, — вернулся он к прежней теме, — талантов у Конохи много. Но и мы не то чтобы сильно отстаём. Если мы подождём, то вырастут не только их гении, но и наши. Несколько очень способных ребят есть у Юки. И у Теруми так же. Успеет заматереть новое поколение Кагуя. Их и сейчас немало, а если мы подождём, то будем иметь перевес в штурмовиках. И эта девка, как её, Амеюри, — щёлкнул он пальцами, припомнив имя, — успеет стать настоящей мечницей.

— Ринго уже довольно сильна, а в будущем станет элитой нашей деревни, — согласился лидер Анбу.

— Да, джонин в пятнадцать лет — это неплохое достижение, — кивнул глава разведки. — Но достаточное ли для такого смелого прогноза?

— А мы проверим, — хмыкнул Сандайме.

— Каким образом? — почтительно склонил голову прекрасно понимающий, что второго предупреждения не будет, глава разведки.

— Независимо от того, правда ли то, что джинчурики девятихвостого умирает, или нет, к войне сейчас мы не готовы, — утвердил Мизукагэ, обведя внимательным взглядом своих собеседников. — Предположим, огонь остался или останется в ближайшем будущем без своего сильнейшего оружия. В случае неожиданного нападения мы бы имели краткосрочный тактический успех. Который тут же сошёл бы на нет, как только Узушио получило бы просьбу о помощи. Положение страны Водоворотов таково, что они смогут и наносить удары в тыл войскам, атакующим Коноху, и атаковать непосредственно наши тылы здесь, — топнул он по полу. — В битве двое против одного мы неизбежно будем разгромлены.

— Но случая лучше может не представиться ещё очень долго! — снова подал голос Теруми.

— Это тоже верно, — согласился Мизукагэ, прекрасно понимавший, что войну начать придётся всё равно, но желавший сделать это с как можно более сильной позиции. — Потому нам нужны союзники.

— Возможно, страна Ветра подойдёт на эту роль? — спросил Тиба, и Мизукагэ мысленно поморщился. Ни за что он бы не стал терпеть кого-то со столь мерзким голосом, если бы у него был кто-то другой сообразительный и не особо агрессивный. Но таких в Киригакурэ было немного.

— Вполне, — согласился он, благосклонно кивнув очевидному варианту. — У Суны, — будто бы размышляя вслух над их словами, Мизукагэ давал подчинённым ощущение того, что они принимают важное решение вместе с ним, что должно было тешить их эго и не давать принимать решений на самом деле, — нехватка плодородных земель. И с каждым годом, по мере роста населения, растёт и масштаб проблемы, и уровень недовольства населения. Земли страны огня, напротив, богаты и изобильны, что не может не вызывать у песчаников зависти. Предложив им страну рек и кусок страны огня, мы получим крайне мотивированного союзника, который, будучи очень удачно для нас расположен, оттянет на себя значительную часть сил Конохи.

— Но что, если суновцы ограничатся только захватом страны рек, а потом пожелают выйти из войны?

— Аппетит приходит во время еды, — тонко улыбнулся Мизукагэ. — Кроме того, территория, точнее, настоящие плодородные земли для них ценнее всего на свете. Они не устоят и будут воевать за контроль над малейшим клочком земли, пока у них будут хоть какие-то силы.

— Если вы так говорите, Мизукагэ-сама, — с сомнением протянул глава Анбу.

— Вспомните Гокаге Кайдан, — сложил руки домиком нидайме. — Казекаге отказался от предложенного ему Хаширамой биджу и потребовал земли. Только представьте! — Его голос набрал силу. — Как велика должна быть их нужда, чтобы отказаться от подобной силы. Так что, — продолжил он, глядя, как одобрительно кивают все присутствующие, — если мы пообещаем им, что всё, что смогут захватить со своей стороны, по итогам отойдёт им, то союзника вернее у нас не будет.

— А мы признаем их успехи? Если они будут? — снова влез Тиба.

— Да, — кивнул сандаймё. — На какое-то время точно. Но в любом случае это не то, о чём нужно думать сейчас. Следующий пункт даже более важен. Это союз с Кумогакурэ.

— Вовлечь страну молний будет сложнее, — задумчиво заметил глава Анбу. — Конечно, после срыва намечавшегося союза отношения между деревнями напряжённые, но… — Он замолчал, подбирая слова, и сандаймё вновь захватил инициативу.

Это не те слова. Демарш братьев, убивших Тобираму, на долгие годы вперёд сделал Кумо врагом Конохи. Даже если кумовцы и хотят мира, то не могут не понимать, что Коноха его с ними не хочет. И когда наберёт достаточно сил, нападёт, стремясь поквитаться за смерть своего лидера. Кроме того, с точки зрения территорий Коноха в силу своего уникального географического положения может развиваться в любую сторону. Кумо же исключительно в сторону Конохи. Так что уговорить Райкагэ вполне реально. Будучи поставлен перед выбором остаться зрителем и иметь потом дело либо с победившими нами, что не забудут ему желания отсидеться в стороне, либо с Конохой, что, увеличив свою площадь и влияние, быстро восстановится и немедленно вспомнит ему все обиды, он поступит мудро и присоединится.

— Да, но как заставить его воевать всерьёз, а не просто делать вид? — спросил разведчик.

— Да пусть воюет как хочет, — отмахнулся Тень Воды. — Главное, чтобы он не давал Узумаки напасть на нас всеми силами. А с половиной Конохи мы как-нибудь справимся.

— Вы как всегда мудры, — присутствующие переглянулись и поклонились.

«Я просто не идиот», — пронеслось в голове кагэ, пока он вежливо кивал в ответ.

— Итак, я хочу, чтобы вы подготовили мне список тех, кто отправится с посольством в Суну, и тех, кому достанется Кумо, — продолжил сандаймё. — Затем утвердим им задачи и полномочия и отправим в путь. Пока же они будут выполнять свою работу, мы попробуем усилиться ещё одним способом.

— Вы желаете вовлечь в войну Ивагакурэ?

— Нет, — мысленно морщась от тупости вопроса, качнул головой глава деревни. — Когда Камень увидит, что все остальные участвуют в войне, он вступит в неё и сам. Просто чтобы не остаться не у дел. Причём неважно, против кого он это сделает. В любом случае они сначала выждут, пока Суна и Кумо подрастеряют свой потенциал, а нападут потом. За это время мы и должны отхватить у Конохи как можно больше, а потом заключить мир.

— Мир? — В хоре голосов было всё: от лёгкого удивления до неприкрытого возмущения.

— Да, мир, — на этот раз кагэ вздохнул, ничуть не скрываясь. — Потому что потом Камень ударит в спину одному из наших союзников, и либо Узумаки смогут обрушить на нас свою ярость, либо, если они выберут Суну, Коноха быстро приведёт подкрепления. Тогда вместо короткой победоносной войны мы получим долгий конфликт на истощение. А это, — посерьезневшим тоном добавил он, видя неприкрытое недовольство на лицах своих соратников, — не входит в интересы Киригакурэ.

— Тогда что вы имели в виду, Мизукагэ-сама?

— На войне нередки раны и смерть, — напомнил сандаймё. — А в мире есть клан, чудесным образом свободный, что прекрасно в этом разбирается. Вот к ним Амеюри пусть и отправляется и продемонстрирует, на что способна. В составе группы взрослых джонинов, конечно. Пусть Ринха видят, насколько сильны наши юные шиноби. Это поможет им сделать правильный выбор.

Глава 9

— А он всё валяется! — раздался неподалёку глумливый хохот.

Я скосил глаза в сторону звука, хотя и сразу узнал успевший порядком надоесть голос. Тэкео-кун. В этот раз не один, а со своей бандой.

— Чего надо? — поинтересовался я, так и не поднимаясь с земли, на которую грохнулся во время попытки исполнить очень уж залихватский кульбит. Скакать по воздушным столбам оказалось сложнее, чем по тем же деревьям. Сам принцип, конечно, был тем же: прыгаешь да отталкиваешься, однако на уровне чакры это было совсем другое дело. Воздух и дерево — разные материи. Пусть даже первому придаётся твёрдость второго.

Так что пришлось искать новый баланс. Фактически второй раз учиться передвигаться верхними путями. Хорошо ещё довольно быстро сообразил, в чём проблема. А иначе и до старости можно было на задницу плюхаться.

В общем, невзирая на последнюю неудачу, прогресс был, и неплохой. А на тройное сальто назад я зря замахнулся. С учётом того, что точку приземления создаю уже в полёте и приземляюсь не глядя — не самая рядовая задача. Потому и не сумел правильно закончить прыжок и упал.

Ну а оказавшись внизу, решил сделать перерыв и подумать, не пора ли как-то всколыхнуть болото, в котором я оказался. Как раз под подбитие итога и припёрся этот павлин.

— Ты бы не хамил, не дома, — процедил он, неторопливо приближаясь ко мне.

— Раз не устраивает, то выход сам найдёшь? — Выполнив подъём с разгибом, я оказался на ногах и сразу сделал шаг ему навстречу. — Или проводить?

— Ты глупый и дерзкий, — насмешливо фыркнул Тэкео, остановившись вместе со своими в паре метров от меня. — А стоило бы быть повежливее. Оглянись, — предложил он, поведя рукой. — Ты здесь один. Не страшно?

Это и в самом деле прискорбно, — согласился я мысленно, парой быстрых взглядов проверив его правоту. Я непозволительно расслабился, когда развеял скрывавшую меня иллюзию и решил поразмышлять здесь. Из-за того, что разум активно решал поставленную перед ним задачу, отслеживание обстановки велось в пассивном режиме. Уходящих прочь шиноби, что занимались своими тренировками, оно за угрозу не сочло и не подало сигнал тревоги.

— Один мудрый человек сказал: «Страшно не когда ты один. Страшно, когда ты ноль», — вздохнул я. — Вот как ты, например, — уточнил я побагровевшему Тэкео. — Из сострадания к твоим интеллектуальным затруднениям повторю свой вопрос. Чего надо? И прежде чем ответить — учти, — я сбросил маску дружелюбия и изо всех сил ударил ки. — Вы все пятеро для меня, — я принялся наступать на взбледнувшую и нервно переглядывающуюся стайку хулиганов, — просто мясо. Я убью вас всех прежде, чем кто-то из ваших старших успеет вмешаться. Ведь вы же сами организовали нам возможность для разговора, верно? Чтобы поучить меня без свидетелей и окриков взрослых, так, Тэкео-кун? Я криво ухмыльнулся, постепенно ускоряя шаг. — Но вот какая незадача, — я держал их давлением ки и взглядом, а потому руки незаметно для них оказались на секунду за спиной и сложили серию печатей. — Выйдет наоборот, — я едва не захохотал, глядя, как продолжавшие быстро пятиться Ринха спотыкаются о горизонтально расположенный воздушный столб и вповалку падают наземь. — Я вас убью, а вашим родным скажу, что вы на меня напали, — глядя в полные ужаса глаза пародий на шиноби, я потянулся за кунаём.

— Достаточно, — раздался ровный сильный голос за спиной, и я обернулся.

— Кеничи-сама, — поклонился я обладателю голоса. — Эна-сама, — второй поклон предназначался стоявшей рядом с ним женщине.

— Что здесь происходит, маленький Кагуя? — скользнув взглядом по выстроившейся за моей спиной шеренге дурачков, требовательно спросил он меня.

— Не знаю, Кеничи-сама, — я не поленился поклониться ещё раз. — Вот эти пятеро подошли ко мне, когда я в одиночестве отдыхал после тренировки. Предварительно устроив всё так, чтобы рядом никого не было, — добросовестно отчитался я.

— Тэкео-кун? — Взгляд переместился на успевшего немного прийти в себя парня.

— Мы просто хотели предложить поспарринговаться, — не моргнув и глазом, выпалил он.

Я поморщился. Старейшина скривилась. Кеничи-сама побагровел. Кретин продолжил себя топить.

— А этот выродок начал предъявлять какие-то претензии. Затем перешёл к угрозам убийства и…

— Достаточно, — негромко уронил глава Ринха.

Ухх! Даже птицы перестали щебетать, — восхитился я про себя. И ведь ни крика, ни даже громкости в голосе. Просто тихо сказал, и все и вся заткнулись. Вот что значит настоящий шиноби.

— Вы все будете наказаны, — проинформировал он пятёрку, что замерла перед ним, подобно кролику перед удавом. — За провоцирование нашего гостя — раз. — За нарушения моего запрета — два. За то, что мне сейчас придётся сделать — три.

— Кагуя-сан, — обратился он ко мне, и я тут же уважительно склонил голову. — Приношу вам свои извинения. Вы гость в моём доме и не должны подвергаться каким-либо преследованиям с моей стороны. Подобное не повторится, — он даже не посмотрел в сторону провинившихся, а они наперебой стали заверять, что ёкай попутал и впредь ни за что и никогда.

— Кеничи-сама, — хоть в моменте я и мог употребить суффикс «-сан», однако с учётом того, как он относится к Кагуя и насколько ему сейчас серпом передо мной извиняться, я решил максимально упростить ему задачу. — Ваши извинения приняты. С моей стороны нет ни обид, ни претензий.

— А что насчёт последнего оскорбления от Тэкео-куна? — поинтересовалась Эна, когда мы завершили положенный ритуал. — Ты вправе на него отреагировать.

Вот тут я всерьёз задумался. Вопрос был очень непростой. На самом деле я был не просто вправе, я должен был отреагировать, причём весьма простым и понятным способом. Однако тому имелись ощутимые препятствия. Например, мне до сих пор не до конца был понятен статус, в котором я тут нахожусь. Кеничи-сама обозначил его как гостевой, но это, в общем-то, мало что объясняло. Права гостя варьируются от немногим уступающих хозяевам, как, например, у Мито Узумаки в квартале Сенджу, так и до пленника, почётного или даже не очень. С выяснения этого вопроса я и решил начать.

— У меня дома Тэкео-кун уже был бы мёртв, — я вопросительно посмотрел на старейшину, давая понять, что больше ничего не скажу.

— Мальчик хочет ответов, Кеничи, — хмыкнула Эна, толкнув главу Ринха локтем. — Что скажешь?

— Исчезните, пока не позову, — хмуро бросил он в сторону пятёрки юных Ринха, и тех как ветром сдуло. — Скажи, Кагуя, если бы мы не вмешались, ты бы правда их убил? Ну, если бы смог? — поправился он.

— Да смог бы, конечно, какие вопросы, — от удивления я даже пожал плечами. — Но не стал бы. Попугал бы как следует — в любом случае. Пораздовал бы пинков и зуботычин — наверняка. Убивать бы не стал.

— Хм. Почему так уверен, что смог бы?

— Я тренируюсь и становлюсь сильнее, — ответ был для меня очевиден.

— Они тоже тренируются, — теперь свой интерес проявила и старейшина. — Их было пятеро против тебя одного. Так что твой бой против Тэкео не показатель, тем более что он их и возглавлял.

— Преимущество против мастера гендзюцу — преимущество мастера гендзюцу, — я удивлённо посмотрел ей в глаза. — Численность не исключение.

— Что это значит? — они быстро переглянулись и вновь уставились на меня.

— Мммм, — я почесал нос, пытаясь сообразить, как лучше объяснить элементарные для меня вещи тем, кто даже шага не сделал по моему пути. — Сколько вы видели? — наконец поинтересовался я, придя к определённому решению.

— С того момента, как они от тебя пятились, — произнесла Эна.

— Как и ожидалось, — я довольно кивнул, удовлетворённый тем, что правильно всё рассчитал. — Я прошу прощения, Кеничи-сама, можно я буду называть вещи своими именами? Нисколько не желая задеть ни вас, ни ваш клан? — уже в который раз согнул я спину.

— Попробуй, Кагуя, — подержав меня в поклоне чуть дольше необходимого, с любопытством вымолвил он.

— Я не знаю, почему я здесь, — на этих словах они снова быстро переглянулись, — но уверенно могу сказать, что это мало кому нравится. Включая вас, Кеничи-сама, со всем моим уважением. Вы не любите Кагуя и считаете меня им. Большинство ваших соклановцев разделяет ваше ко мне отношение. Я чужак здесь. Инородное тело в организме, если хотите, — привёл я понятный им пример. — Это не может не вызвать здоровую защитную реакцию. То, что вы видели, она и есть. Как и несколько других подобных случаев. Меня не хотят здесь видеть и пытаются выжить.

— Продолжай, — кивнул он мне.

— Поэтому конфликты продолжатся. Не по моей вине. Мне нечего с вами делить, и я благодарен вам за поддержку, что вы оказываете Хове-сан, поэтому я уклонялся и, по возможности, и дальше буду уклоняться от драк. Хоть это и не в моём характере, — признал я. — Именно поэтому я позвал вас и просто посадил на задницы много возомнивших о себе глупцов, а не вырвал им глотки, как поступил бы в большинстве других случаев.

— Опять же, откуда такая уверенность, что тебе это удалось бы? — Эна смотрела на меня, ничуть не скрывая своего скепсиса. — Один мутный девиз — слабое основание для такого утверждения, верно?

— Неверно, — не согласился я. — Это не девиз. Это неоспоримый факт. Одна из истин моего пути, — уточнил я. — Мастер всегда найдёт способ обратить силу врага против него самого.

— Но ты только ученик, Арин-кун, разве нет? — приподняла бровь старейшина.

А вот это, увы, верно, — вздохнул я, — однако и напротив были бы совсем не джонины. Группа толком не умеющих работать в команде чунинов и генинов против адепта гендзюцу — это даже не смешно. Я превосхожу их в тайдзюцу, во всяком случае на уровне владения им, — уточнил я, — обладаю большей выносливостью и устойчивостью к ударам, на аналогичном или, во всяком случае, достаточном уровне могу лечиться, неплохо владею гендзюцу и ещё качественно умею творить иллюзии. При этом, — твёрдо глядя им в глаза, закончил я свою речь, — только первого и последнего пункта мне хватило бы для уверенной победы.

— Что значит «на уровне владения»? — поинтересовался Кеничи.

— Ваш стиль, во всяком случае, насколько я успел его понять из нескольких спаррингов и тех элементов, что мне случайно доводилось видеть у вас на полигоне, должен быть очень эффективен, — легко признал я. — Однако полностью он раскрывается лишь на высоких уровнях владения ирьёдзюцу. Просто потому что он так разрабатывался. Соответственно, если адепт этого стиля ещё не состоялся в полной мере как медик, а, подобно мне, выучил шосен и ещё несколько фокусов, реализовать его потенциал он не может физически. От этого часть приёмов не выполняют своё предназначение или выполняют не полностью. Некоторые движения становятся лишними. Даже целые связки могут терять половину, а то и более своего потенциала. В итоге результат немногим лучше, чем простое махание кулаками.

— У тебя тут случались и поражения, Кагуя, — глава Ринха показательно нахмурился.

— Разумеется. Те бои, которые я проиграл шиноби из вашего клана, что постарше и возрастом, и званием, только подтверждают мою правоту. Они овладели если не всем необходимым арсеналом, то достаточной его частью и на необходимом уровне, чтобы ваше тайдзюцу в полной мере могло себя проявить.

— Ну? — Эна снова по-приятельски ткнула главу клана в бок. — Я же говорила. Уникальный Кагуя. Разве неинтересно? Ты, Арин-кун, — посмотрела она на меня, пока Кеничи, нахмурившись, что-то обдумывал, — иди по своим делам. И будь добр, передай от меня Хове кое-что, ладно?

— Конечно, Эна-сама, — я приготовился внимательно слушать.

— Скажи ей: «Время на раздумья вышло».

— Сегодня вечером передам, — пусть пожелание и было сформулировано весьма вольно, я хотел подстраховаться и быть уверенным, что мне не надо нестись с ним вот прям сейчас.

— Да хоть никогда, — отмахнулась она, теряя ко мне всякий интерес. — Это же не мне надо.

А вот теперь мне стало любопытно.

Глава 10

Прода к нам приходит, прода к нам приходит).

В честь наступающего нового года больше глав тут и скидки на бусти.

*****

— Уххх, как хорошо!

Погрузившись в воду, молодой парень прислонился спиной к тёплому, почти горячему камню и, чуть поёрзав, устроился поудобнее.

Всё же в этом сибаритстве определённо что-то есть, думал он, глядя в потолок. Безусловно, наставники правы, и роскошь разлагает, но это если сделать её чем-то очень для себя важным. А иногда вполне можно себя побаловать. Вот, например, как сейчас. Дорога была долгая, кружная, потому что по пути нужно было выполнить массу дополнительных поручений, и случайно подвернувшаяся взгляду вывеска с рекламой купален пришлась очень кстати.

Тем более что у него как раз было немного свободного времени. Пока остальные члены его группы направились прямо в клановый квартал к Мито-сама, стремясь как можно скорее отчитаться о прибытии и поступить в её распоряжение, Кенсин оказался предоставлен самому себе.

Нет, вовсе не оттого, что им пренебрегали, презирали или не доверяли. Совсем нет. Узумаки всегда стоят горой друг за друга. И даже если бы в нём была лишь капля их крови, он не был бы им чужим. А в нём — целая половина.

Просто молод он очень. И пока не добился ничего значимого. Поэтому идти вместе с заслуженными и уважаемыми людьми к самой Мито Узумаки ему просто не по статусу.

Его бы не прогнали, если бы он захотел пойти. В голову бы никому не пришло. Но Кенсин был реалистом. И чётко знал, что он может и чего не может. И где и когда он к месту, а где наоборот.

Его позиция подкреплялась тем, что когда в Узушио через личный призыв Мито-сама пришла просьба прислать группу поддержки, он не напрашивался в её состав. Его выбрали. Да, простым бойцом, тем, кто будет ценой жизни защищать тех уникальных специалистов, что пойдут по зову Мито-сама, но пока на большее он не способен.

Впрочем, только пока, — глубоко вздохнув, Кенсин запрокинул голову и согнул ногу в колене. И поморщился. Слегка зачесалась нижняя часть бедра, оказавшаяся на воздухе. Да, — хмыкнул он, опуская ногу обратно, — чем я только думал? Говорили ведь мне: «Фуин на теле делают только настоящие мастера». А он не послушал.

И теперь у него на левой ноге подробная, красочная, сделанная специальными и, чтобы ками их драли, невероятно дорогими фуин-чернилами татуировка черепа. Именно татуировка, а не фуин. Потому что, как и предупреждали старшие, у него ничего не вышло.

Ну ничего, — он опустился чуть пониже, и могучая грудь, сделавшая глубокий вдох, разогнала маленькие волны по поверхности воды. — Раз не получается разобраться самому, надо найти себе мастера, только и всего. И в этом плане эта миссия — просто подарок ками.

В чём конкретно она заключается, Кенсину, конечно, никто не докладывал. Зато логика подсказывала ему, что работа закончилась, когда они вошли в ворота деревни, и не начнётся, пока не придётся уходить. А это означает, что перед ним открывается море возможностей.

Пусть он и успел прогуляться лишь от входа в Коноху до ворот квартала Узумаки, а оттуда до онсена, этого всё равно хватило, чтобы составить первое впечатление о месте, где он оказался. И Кенсин был поражён.

Количество людей вокруг будто бы не поддавалось исчислению. Словно муравьи в гигантском муравейнике, они сновали туда-сюда по широким улицам, прыгали по крышам, а порой, когда не хватало места внизу и наверху, бегали по стенам.

Во всяком случае, один такой эпизод Кенсин успел заметить. Куда-то спешивший по боковой улочке чунин наткнулся на двух мужчин с телегами, шумно выясняющих, кто кому должен уступить дорогу, и, чтобы не тратить время, просто оббежал их по стене.

Узушио, конечно, трудно было назвать безлюдным. Но если сравнивать с Конохой, то оно получалось просто большой деревней рядом с густонаселённым городом. И это очень радовало.

Кенсин прекрасно знал, что где есть люди, там есть проблемы. А как известно, нет такой проблемы, которую было бы нельзя решить при помощи фуин. И пусть его знания посредственны по сравнению с опытными Узумаки и совсем никакие, если посмотреть на настоящих мастеров, но это всё равно огромные возможности.

Во-первых, и Кенсин знал это лучше остальных, мастера дорого берут за свои услуги. Даже не так. Они берут ДОРОГО!

Во-вторых, уговорить мастера взяться за рядовую задачу — большая проблема. Им это попросту неинтересно.

В-третьих, на всю Коноху наберется едва несколько десятков Узумаки. До сотни и близко не дотянет.

Это означает, что они, конечно, выполнят все важные для деревни задачи. Присмотрят за барьером деревни, выполнят заказы АНБУ, поправят защитные комплексы на полигонах. Выполнят просьбы уважаемых советников и глав кланов. Это всё, конечно, очень важно. Но не для него.

Для Кенсина это было неинтересно, во всяком случае сейчас. А вот что мучило его и не давало полностью расслабиться, так это желание поскорее рвануть воплощать свой замысел в реальность. И ему стоило больших трудов держать себя в руках.

Не самое простое детство, жизнь без роскоши и излишеств дисциплинировали его. Он привык искать шансы и когда видел их, то старался реализовать на максимум.

И сейчас он понимал, что если он мокрый и не домывшийся бросится донимать прохожих и предлагать услуги фуин-мастера, то тут же станет деревенским дурачком. И второго шанса произвести первое впечатление не будет.

Поэтому Кенсин лежал и давал телу расслабиться, а мыслям свободно блуждать в голове и строить теории и планы.

*****

— Ку-ку-ку, смотрю, кто-то наконец заинтересовался противоположным полом? Ну теперь-то, думаю, все слухи наконец угаснут.

— Что? Обалдел? — не сразу понявшая, о чём идёт речь, из-за того, что и впрямь засмотрелась на незнакомого ей Узумаки, Цунадэ бурно возмутилась. — Какие слухи? Ты что несёшь, Орочи?

— Ну-ну, не надо стесняться, — вяло помахал ладонью расслабленно лежавший на камнях змей. — Я нем как могила, а Джирайи здесь нет, и дурацкие шутки отпускать некому. Так что можем говорить начистоту, — подмигнул он в конце. — Да и потом, — продолжил, растянув тонкие губы в подобии улыбки, — здесь нет ничего такого. А вот наоборот, — протянул он многозначительно.

— Какое ещё «наоборот», гадюка ты подколодная? — уловившая намёк Цунадэ резко наклонилась в его сторону, и её кулак оставил сеть трещин на камне. Орочимару в последний момент ловко откатился в сторону.

— Это пока гадюка, — многозначительно хмыкнул Орочимару, оставаясь на безопасном расстоянии. — Но я тренируюсь. Хакка-сеннин-сама говорит, что в будущем мои возможности возрастут.

— Верю, — Сенджу как-то резко потеряла запал. — Как думаешь, Джирайя справится? — задала она терзавший её вопрос.

— Этот болван? — пренебрежительно фыркнул Орочи. — Уж поверь мне. Не думаю, что нам повезёт так легко от него отделаться.

— Но его давно нет, — возразила принцесса. — Мы отправились на поиски призыва одновременно. Я вернулась через месяц. Ты — через три с небольшим. Потому что тебе пришлось проходить, как ты рассказываешь, чудовищные испытания. А его нет почти полгода!

— И неудивительно, — видя, что Цунадэ больше не намерена демонстрировать свою силу, Орочимару в одно лёгкое плавное движение вновь оказался на камнях у самой воды. Где погорячее. — После той истории он прочно записался в отстающие. Так что, видимо, ему просто нужно доказать свою силу.

— Это каким же надо быть дураком, чтобы мало того что полезть подглядывать, так ещё за куноичи такой силы! — снова начала злиться Цунадэ. — Да ещё и спалиться при этом! — на этот раз удар был нацелен в воду.

— Перестань, — серьёзным голосом попросил Орочимару, которому очень не понравился незапланированный душ. — Дай погреться по-человечески.

— Извини, — выдохнула Сенджу, припомнив любовь друга к теплу и нелюбовь к купанию.

— Забыли, — Орочимару отряхнулся и перелёг на сухие камни. — А насчёт последнего, кстати, — неожиданно сказал он, — его вины и нет.

— Что? — Цунадэ не поняла и потому переспросила. — О чём ты?

— Это твой приятель поработал, — хмыкнул Орочимару. — Арин-кун, — уточнил он, видя недоумение на лице принцессы. — Таким образом он свёл с ним счёты.

— Арин? — Цунадэ не знала, что и сказать. В памяти вспыхнули похороны того, кого она смело могла назвать другом, ссора с бабушкой, собственноручно убившей его, а потом и с главой клана, когда та попыталась их примирить. — Причём тут он? Как он вообще мог что-то такое провернуть?

— Арин-кун был очень умным, — змей перевернулся на живот и, подложив руки под подбородок, посмотрел подруге в глаза. — Очень умным и опасным. И не прощал обид никому. Кстати, — вдруг вспомнил он, — может, расскажешь наконец, что тогда между вами тремя произошло? — поинтересовался он у впавшей в задумчивость девушки.

— У нас с Арином была договорённость, — подумав, Цунадэ решила, что никакого смысла скрывать дела далёкого прошлого нет. — Он где-то раздобыл пару весьма приличных техник. И предложил обмен. Я получаю ниндзюцу, а он качественное усиление тела. По стандартам боевых ирьёнинов, — уточнила она, и змей уважительно кивнул.

— Должно быть, ты очень хотела эти дзюцу, раз пошла на такое, — хмыкнул он.

— Очень, — спокойно кивнула она. — Ты же помнишь, ни сэнсэй на тренировках, ни бабушка дома не хотели учить меня ниндзюцу. Так что я не могла упустить такой шанс.

— А Джирайя как замешан? — поинтересовался Орочимару.

— Он как-то прознал про это, — вздохнула Сенджу. — И решил нагадить Арину. Рассказал всё Токе-сама.

— А та, конечно, тут же запретила подобное, — понимающе закивал Орочи. — Ведь Арин был учеником Яви кошмаров. Но на такую подставу это не тянет. Не от него. Должно быть что-то ещё.

— Я попросила Арина дать мне техники сразу, — вздохнула Цунадэ. — Ведь мне нужно было немало времени, чтобы подготовиться к такой непростой операции. И пока я изучала бы теорию и нюансы, могла бы тренироваться. Арин счёл мои доводы разумными.

— И дал техники. Ку-ку-ку, как неосмотрительно с его стороны, — развеселился змей. — Держу пари, ему и в голову не могло прийти, что ты его кинешь!

— Я не кидала! — сжала кулаки принцесса. — Выбирай выражения!

— У, какая грозная, — скорчил рожу Орочимару, тем не менее поднимая руки в мирном жесте. — Извини, — на всякий случай добавил он, понимая, что опасно близко подошёл к черте, за которой начинается прямое оскорбление.

— В общем, вышло как вышло, — посверлив строившего из себя паиньку змея жёстким взглядом, подытожила Цунадэ.

— Тогда Джи отгрёб совершенно заслуженно, — задумчиво кивнул Орочи. — Раньше я сомневался, но в свете твоего рассказа… Я бы такое не простил.

— Слушай, а откуда ты знаешь, что это он? — спохватилась Цунадэ. — Помогал, что ли?

— Нет, — качнул головой Орочимару. — Арин всё сделал сам, не доверяя тайны посторонним. Видно, урок пошёл ему на пользу, — хмыкнул он, вызвав гримасу злости на лице Сенджу. — Другое дело, что я хорошо его знал. Мы общались пусть не так часто, как вы с ним, но всё же отлично друг друга понимали. И его манеру «вести дела» я легко узнаю. Всё просто, понятно, на виду и как всегда. А потом бац! Сюрприз. — Улыбнулся змей.

— Почему же ты его не сдал, если понял, что это он? Тогда ведь и учителю досталось? — удивилась Цунадэ.

— Шис-с-с, — прошипел Орочимару. — Зачем мне это? Я не ссорился с Арином, а Джирайе давно пора взяться за ум. Да и в любом случае доказательств нет.

— Что, Орочи? Испугался мести какого-то генина? — Ехидно фыркнула Цунадэ.

— Он был мне любопытен, и я с ним не ссорился. Лезть не в своё дело не было причин, — повторил змей. — В любом случае, думаю, именно из-за того, что ему долго пришлось лечиться и восстанавливаться, у него сейчас трудности. Он попросту не поспевает за нами двумя.

— Но ты думаешь, что всё-таки справится и вернётся? — с волнением спросила Цунадэ. Пусть она и не любила Джирайю за его пошлые шутки и дурацкие выходки, но друзей у неё было немного.

— Он очень упрямый, — змей прикрыл глаза. — И уже не так сильно отстаёт, как раньше. Так что, думаю, справится.

— Будем надеяться, — подвела итог Цунадэ, снова возвращаясь глазами к лежащему в противоположном конце онсена парню. — Пойдём поздороваемся, — предложила она, поднимаясь и укутываясь полотенцем.

— Зачем? — приоткрыл один глаз пригревшийся, а оттого не желавший никуда уходить Орочимару.

— Тебе не интересно, откуда у нас в деревне новый Узумаки? — удивилась Сенджу.

— Нет, — глаз закрылся обратно. — Не настолько, чтобы вставать. Иди, потом расскажешь.

— Подумаю ещё, — фыркнула Цунадэ, уходя. — Лентяй.

— Угу, — с уходом Цунадэ Орочимару окончательно впал в негу. — Бицепс с мою голову, грудь колесом, V-образная фигура, яркая шевелюра, кубики пресса и, по слухам, неутомимость самих ками. Тут любой будет интересно.

Глава 11

Предновогодняя. Праздник уже совсем скоро. Так что это...Держитесь там.

*****

— Мы не можем этого допустить!

— Тише.

— Это полностью разрушит устоявшийся баланс сил!

— Успокойся, — повысил голос хозяин кабинета.

— Любой ценой мы обязаны предотвратить…

— Кохару! — громко стукнул по столу Сарутоби. — Прекрати истерику!

— Хирузен, — до того безостановочно метавшаяся от стенки к стенке женщина наконец остановилась. — Ты что, не понимаешь, чем это нам грозит?

— А ты, наверное, думаешь, что если будешь орать и плакаться тут, как девочка-генин после первого убийства, то это чем-то поможет? — Поднял бровь хокагэ. — Нет? Славно. Сядь и помолчи.

Дождавшись, пока недовольно поджавшая губы Кохару усядется, Сарутоби уже спокойно обратился к остальным присутствующим.

— Итак. Кто что думает о сложившейся ситуации? — Хирузен обвёл глазами собравшихся в его кабинете. — Данзо, давай сначала ты.

— Хм, — Шимура, до того погружённый в какие-то свои мысли, вздрогнул, но быстро собрался. — Чтобы разговор получился максимально предметным, давайте сначала убедимся, что мы все полностью владеем информацией и одинаково понимаем проблему, согласны? — Данзо обвёл всех участников собрания своим фирменным тяжёлым взглядом. В ответ он увидел лишь спокойные кивки.

— Хорошо, — кивнул Сарутоби. — Рассказывай, как это видится тебе.

— Мито-сама умирает, — начал свою речь Данзо. — Давайте не будем обманывать себя, — предупредил он возможные возражения. — Те аккуратные слухи, что гуляют среди кланов поменьше и попроще, что мы запустили, не должны нам же внушать ложные надежды. Нет у неё никаких приступов меланхолии, она не ссорилась с подругами, и обычные недомогания ни при чём. Всё это чушь, которую мы придумали для того, чтобы избежать волнений в обществе. На деле же она день ото дня выглядит всё хуже. Не за горами тот день, когда она не то чтобы не сможет служить оружием деревни, а даже просто удерживать лиса в себе станет ей не по силам.

— Ты сейчас говоришь о перезапечатывании? — Поправив очки, спросил Митокадо.

— Да, — кивнул Шимура. — И это должно произойти в самом ближайшем будущем.

— Согласно договору, джинчурики предоставляет Узушио, — пояснила для скромно сидевшей в углу фигуры Кохару.

— Да, — подтверждающе кивнул Данзо. — Когда мы поняли, — тут он посмотрел на Сарутоби и, увидев его разрешающий жест, продолжил, — что происходит, то поговорили с Мито. Ну, насчёт следующего джинчурики, — пояснил Шимура. — Она ответила, что в Узушио сейчас нет подходящих на эту роль кандидатур.

— Есть или нет, это не отменяет обязательств по договору, — хранившая молчание с самого начала встречи фигура наконец подала голос.

— Со всей возможной вежливостью я сказал ей то же самое, — пыхнул трубкой Хирузен.

— И что она ответила?

— Что никто не может обвинить Узумаки в нарушении договоров. И что, когда настанет время, вопрос будет решён согласно договора, — ответ сопровождал очередной клуб дыма.

— Это… Очень двусмысленная фраза, — прокомментировала сидевшая в углу женщина.

— Это не то слово, — хокагэ промолчал, и слова вновь взял Шимура. — Что хуже всего, так это то, что мы ничем не можем возразить. Узумаки не нарушают договор. Более того! Со стороны кажется, что они оказывают нам услугу.

— Я согласна, — качнулась голова женщины. — С их стороны это довольно изобретательно. Изящное тактическое решение, если я правильно поняла ситуацию.

— Это катастрофа, — вновь завела свою шарманку Кохару.

— Для нас — да, — кивнул Данзо. — А для деревни это и впрямь можно считать подарком.

— Ты что же, — удивлённо воззрился на него Митокадо, — одобряешь это?

— Не то чтобы одобряю, — поморщился Данзо, — однако я считаю, что хотя это и создаёт определённые, пусть даже значительные проблемы для нас лично, Конохе это пойдёт только на пользу. Напомню, — глядя на Хомуру жёстко сказал он, — что договор, о котором идёт речь, был подписан между Узушио и Сенджу, представляющими Коноху. То есть, — акцентировал он внимание слушателей, — не с самой Конохой. Таким образом, хокагэ, который не из клана основателя, и уж тем более мы с вами не является одной из сторон участниц договора. И если Узумаки желают передать лиса непосредственно Сенджу, оставив за собой лишь функции перезапечатывания, а эти самые Сенджу не возражают, то мы ничего не можем с этим сделать.

— Когда лис будет под контролем Сенджу их влияние вырастет до того что они просто перестанут считаться с кем-либо!

— А они и так не обделены ни влиянием, ни возможностями, — хмыкнул Шимура. — Да и потом. Не станут Сенджу зарываться. Нет, наверное, их самомнение и чувство собственной значимости подрастёт, но за определённые пределы всё-таки не выйдет. Сенджу это вам не Учиха с гордостью и убеждением, что каждый, у кого есть шаринган, по определению равен ками. А с точки зрения безопасности так нам и вовсе это выгодно.

— Это ещё почему? — переспросил Хомура. Отчасти он был согласен с Данзо и сейчас желал выяснить, насколько его собственные мысли перекликаются с позицией бывшего сокомандника.

— Потому что, если Мито вдруг захочет уйти, мы её не остановим, — пожал плечами Данзо. — И лиса она унесёт с собой. Здесь она только по причине договора и того, что она была женой Хаширамы. Это слабый, очень слабый поводок. А следующий джинчурики и вовсе будет связан только договором.

— То есть ты за то, чтобы сделать оружие деревни оружием одного клана? — возмущенно вскинулась Кохару.

— Я за то, чтобы оружие деревни как минимум при любых обстоятельствах оставалось в этой самой деревне, — отрубил Данзо. — Узумаки, как и любой союзник, сегодня друг, а завтра враг. А Сенджу не отделяют и никогда не будут отделять себя от Конохи.

— Пусть так, — замечание было разумным, и Кохару не стала его оспаривать. — Но последствия, Данзо, последствия! Вся устоявшаяся система сдержек и противовесов рухнет. Хирузен, — обратилась к молча курившему хокагэ Кохару, — ты-то отчего такой спокойный? Или ты думаешь, что Сенджу, у которых не останется конкурентов, не захотят вернуть себе утраченную в прошлом шляпу?

— Если даже захотят, — после непродолжительной паузы ответил Сарутоби. — Это очень отдалённая опасность. Видишь ли, — обнаружив, что в трубке больше нет табака, Сарутоби Сарутоби недовольно дёрнул плечом и принялся её выбивать, — даже если у Сенджу найдётся кто-то столь же сильный чакрой, как и сама Мито, их фактическая сила не вырастет ни капли. Овладение силами биджу — это сложный и очень длительный процесс. И долгое время все плюсы, что будут у новоявленного джинчурики, это резко возросший резерв и… Всё. Пройдут годы, Кохару, — закончив, Сарутоби отложил трубку в сторону, — прежде чем он будет что-то из себя представлять.

— Ты прав, — кротко кивнула она. — Однако это никак не помешает влиянию Сенджу расти. Я уверяю тебя, Хирузен, как только станет известно, что следующий носитель лиса будет из их клана, в тот же день к ним выстроится целая очередь из кланов, что прежде были нейтральны к ним или даже наоборот были в коалиции Учиха. И это, кстати, тоже проблема.

— Да, — Сарутоби нахмурился. — Здесь я с тобой согласен. Их недовольство будет… бурным.

— Их недовольство уже на взлёте, — поправил его Данзо. — Учиха взбудоражены. Факт того, что к Мито прибыла целая делегация мастеров фуина и все они прописались исключительно на территории Сенджу и Узумаки и больше нигде и не появляются, мимо них не прошёл. Пусть пока они не знают, что происходит, но долго в неведении они не пробудут.

— А другие кланы? — Нахмурился Сарутоби. — Хьюга? Тройственный союз? Хатаке и Инузука?

— Насчёт последних есть более осведомлённый источник, — кивнул в сторону угла Данзо. — А так — да. Все бурно обсуждают эту ситуацию. Пытаются понять, что задумала Мито и как на это реагировать. Ведь Узумаки и Сенджу на вопросы остальных по этому поводу ничего не говорят, заставляя всех гадать о происходящем.

— И не сегодня-завтра градус интереса к этой теме просто зашкалит, — задумчиво произнёс Сарутоби. — Вероятно, тут они и сделают свой ход. Тока-сан, пользуясь правом клана-основателя, созовёт собрание кланов и вместе с Мито расскажет, как они хотят облагодетельствовать Коноху. Новость будет подана под правильным углом и сразу всем, не оставляя нам шансов на то, чтобы изменить общественное мнение и попробовать переиграть ситуацию.

— Скорее всего, — согласился Данзо. — Во всяком случае, я не вижу других причин для того, чтобы столь демонстративно надувать щёки в стиле «А я что-то знаю, но вам не скажу».

— Ха-ха! Извините, — сделала грустные глаза Хокона, когда взгляды собравшихся скрестились на ней. — Просто хорошо сказано, — кивнула она Данзо. — С чувством юмора.

— Рад, что смог повеселить, — мёртвым голосом отозвался он, меряя её немигающим взором.

— Я вам за это благодарна, — скрытая угроза в его голосе не впечатлила Хокону ни капли. — Хотите услышать моё мнение об этом?

— Я ещё не закончил.

— Да и не надо, — Явь кошмаров махнула рукой. — Пусть я новенькая на таких собраниях, но я уже всё поняла. А остальные, думаю, прекрасно знают, что вы скажете.

— Прошу вас, — подал голос Сарутоби, не давая другу, уже открывшему было рот, начать перепалку.

— Я считаю, — убедившись, что все внимательно её слушают, начала Хокона, — что нам исключительно повезло. За нас играют сами ками.

— Поясните, — попросил Митокадо, пока остальные переглядывались, не зная, как реагировать на такое утверждение.

— Ну, — изобразила смущение Хокона, — Сарутоби-сама говорит, и у меня нет оснований ему не верить, что на вхождение в силу джинчурики потребуются годы. А война уже на пороге, ведь так? — спросила она Шимура.

— Разведка говорит, что да, — получив разрешающий кивок от Сарутоби, нехотя вымолвил Данзо. — Киригакурэ разместила большой заказ на чакропроводящий металл. Также они стали активнее скупать фуин различного назначения.

— Не военного? — Уточнил Митокадо.

— Военного — в том числе, — кивнул Данзо. — Свитки для транспортировки раненых у мастеров Суны. Несколько заказов на барьерные печати у Узумаки. Множество мелкооптовых покупок различных фуин у свободных мастеров.

— Ну, про барьеры Узумаки сами рассказали, — нахмурилась Кохару. — В песке твои люди поработали. А про последних-то откуда знаешь?

— А и правда, — заинтересовался Сарутоби, — откуда информация?

— Война — это деньги, — пожал плечами Данзо. — Деньги на еду, кунаи, печати, лекарства, яды и много чего ещё. Если держать тех, кто этим торгует, под ненавязчивым присмотром, то никакая агрессия для тебя неожиданной не станет. Потому как тебе сразу станет видно, что враг готовится напасть.

— Ловко, — оценил Сарутоби. — Отличная работа.

На это не нуждавшийся ни в чьем одобрении Данзо только кивнул.

— Вот видите, — уловив паузу, как ни в чем не бывало продолжила Явь кошмаров, — хотим мы того или нет, война будет. И если она начнется сегодня, то в первых рядах встанут Сенджу и Учиха. А если после того, как девятихвостый отойдет к основателям, только Сенджу.

— Это почему? — не поняла Кохару, тогда как в глазах Сарутоби и Шимура напротив зажегся огонек.

— Потому что кому многое дано, с того много и спросится, — повела плечом Хокона. — Как же иначе? Вы основатели, великий клан, биджу у вас карманный есть. Так вперед, на самые тяжелые участки.

— И вы полагаете, что Тока этого не поймет и не воспротивится? — с хорошо заметным скепсисом в голосе уточнил Хомура.

— Она уже не поняла, — улыбнулась Хокона. — Глупая инициатива Мито ослепила её. Она увидела возможность легко и непринужденно значительно усилить клан и теперь ни за что не отступится от своей идеи.

— Я спрашивал не об этом, — нахмурился Митокадо.

— Она всё поймёт, глупо в этом сомневаться, — вздохнула Хокона, принимаясь за объяснения, — но воспротивиться реальных возможностей у неё не будет. Если клан, обладающий такими гигантскими ресурсами, отказывается защищать деревню, то почему этим должны заниматься те, кто значительно слабее? — Она торжествующе улыбнулась, глядя на задумчивые лица присутствующих. — Поскольку разумного ответа на этот вопрос она не найдёт, то и возможностей отказывать у неё будет немного. Сенджу просто придётся идти в атаку первыми. Это сократит их численность, и к тому моменту, когда их джинчурики начнёт что-то из себя представлять, это лишь восстановит имеющийся на сегодня баланс сил. Причём в дополнение к нему будут преимущества, о которых уже говорил Данзо-сан. К тому же, — заметила она после паузы, — пусть силы и будут примерно равны, по факту влияние Сенджу заметно ослабнет.

— Это неочевидно, — не согласился Сарутоби. — Может получиться даже наоборот.

Хокона закрыла глаза. Посидев так с полминуты, решительно встряхнулась.

— Это маловероятно, — утвердила она. — Но даже если так, сейчас не время для подобных размышлений. Вопрос в другом. Согласны ли вы с моим видением ситуации в принципе?

— В первом приближении, — после паузы и серии переглядываний со старыми друзьями, кивнул Сарутоби. — Но это всё будет нужно предметно обсудить. И могут возникнуть и другие варианты.

— Конечно, — легко кивнула Хокона, усилием воли не давая лицу расплыться в самодовольной улыбке. — Кстати, это также является ответом на вопрос, как же ввести меня в совет Конохи.

— При чём тут? — начал было Хомура, но его перебил Сарутоби.

— Согласен, — без особых раздумий кивнул он. — Если, — выделив голосом это слово, сказал он, — мы примем ваше предложение, Хокона-сан, то да. Просто поменяем ваше назначение на отсутствие препятствий со стороны Сенджу и Узумаки.

— Тогда, если ко мне нет никаких вопросов и я вам больше не нужна? — она поднялась со своего места.

— Конечно, Хокона-сан, — вежливо улыбнулся Сарутоби. — Как только будут какие-то новости, я пришлю к вам Анбу.

Покинув башню хокагэ, Хокона с полной грудью втянула свежий воздух. В кабинете, в котором они просидели несколько часов, под конец стало совсем душно.

Что ж, — в полной мере насладившись возможностью дышать в своё удовольствие, Хокона двинулась в сторону госпиталя, — пора навестить Таканэ. Пусть начнёт курс омолаживающих процедур. К войне надо подойти на пике формы, если она всё же хочет добиться всех своих целей.

Глава 12

А вот и новогодняя! Всем хорошо отметить!

Приятного прочтения.

И это. Берегите печень.

*****

— Сын, ты здесь?

Я вздрогнул, и тонкая плеть из нитей чакры, что я упорно создавал на протяжении более чем получаса, рассыпалась маленькими голубыми искрами.

— Здесь… Мама, — выдавил я, оборачиваясь в сторону голоса.

С того момента, как я передал Хове-сан сообщение от старейшины Ринха, прошло три дня. Три очень насыщенных для меня дня.

Началось всё с того, что, получив сообщение, женщина, под крышей которой я жил, как-то странно замялась. А потом, когда я уже почти ушёл, считая свой долг выполненным, вдруг заговорила.

Перескакивая с пятого на десятое, путаясь и перебивая саму себя, она рассказала мне удивительную историю. Я-то, оказывается, со всех сторон благородный! Наследник двух не самых простых кланов. И пусть история моего зачатия и рождения осталась неизвестной, но факт есть факт. Во мне наследие и Кагуя, и Ринха.

Многие на моём месте прыгали бы от радости. А как же? Преимущества двух кланов с кеккей-генкаем — это ух! Но это лишь видимость.

На самом деле мне не светит пробуждение ни одного из геномов. Та часть, что у меня от Ринха, глушит наследие костяников. И наоборот.

Вообще не в прямом смысле, конечно, но тем не менее. Пробуждение генома — сильнейший стресс для организма. И возможно оно либо в крайне редких спонтанных случаях, либо после довольно долгой и сложной подготовки. Нетрудно догадаться, что организму на это требуются все силы до последней капли и ещё чуть-чуть. Меня же насильственная попытка пробудить геном попросту убьёт. Посередине её не остановишь. Она либо удаётся, либо нет. А поскольку объяснить телу, что ты желаешь пробуждать кеккей-генкай по очереди, затруднительно, то и ресурсов организму потребуется даже не в два, а, скорее, в три раза больше. Так что если попытаться, то процесс будет идти, пока не высосет из меня последнюю каплю жизни, и на этом всё закончится. Обладай я жизненной силой Узумаки или хотя бы Сенджу, можно было бы попробовать, а так…

На спонтанное пробуждение рассчитывать тоже не приходится. Как мне объяснила Эна-сама, когда недавно зашла проверить моё состояние, геномы Ринха и Кагуя во мне не сильны и к тому же находятся в спящем состоянии. Потому в реальности изо всех возможных плюшек мне достаются только пассивные усиления. Крепкие кости, более лёгкое, чем у других клановых, обучение ирьёдзюцу, некоторые способности к контролю чакры. Хотя до недавнего времени я этого не замечал. Вот после моего воскрешения — да. Контроль стал развиваться чуть не семимильными шагами. Уже до нижней планки Б-рангового ирьёнина недалеко. Ну, по меркам обычных медиков, конечно.

А активных способностей мне, увы, не видать. Ни возможности вырастить лес из костей, ни умения похитить чужую чакру и вырастить из неё клона. Впрочем, признаюсь, меня это мало волнует.

Методы есть и против Шикоцумьяку, и против генома Ринха. Спросить, что ли, как он называется? — посетила меня вдруг мысль. А хотя, ками с ним. Какая разница?

В общем, способы противодействия есть всему. И мертвенному костяному пульсу, и бьякугану, и всему-всему. Кроме меня, хе-хе. Во всяком случае, если мне удастся воплотить всё, что я задумал, то какое-то время я буду очень опасен для любого противника. Пока не накопится достаточно очевидцев применения моих способностей.

Но до этого, — я с тоской вздохнул, глядя на приблизившуюся в упор женщину, — ещё должно пройти время.

— Ты опять страдаешь ерундой, — остановившись передо мной, мягко укорила она. — Я же не раз предлагала научить тебя, как на самом деле надо их создавать.

— Спасибо, — вежливо улыбнулся я. — Мне гораздо интереснее справиться самому.

— Ками, в кого ты такой упрямый? — она недовольно поджала губы. — Ведь глупо это, понимаешь? Конечно, я верю в тебя, Арин, — начала она очередную попытку наставить меня на путь истинный, — верю, что в итоге ты со всем справишься и сам. Но ты ведь потратишь время. И, судя по тому, сколько ты уже этим занимаешься, весьма немало. А ведь ты мог бы использовать его чтобы заниматься со мной.

— Я и так усердно занимаюсь с вами, наставница, — рефлекторно выдал я поклон, отключившись в начале её речи и задумавшись о нюансах создаваемой техники.

— Что я тебе говорила?! — прилетевшая в лоб затрещина была не столько болезненной, сколько обидной. Отреагировать на атаку сильного джонина я не успел, а потому позорно шлёпнулся на задницу.

— Прости… Мама, — потирая пострадавшее место, вымолвил я. — Мне просто всё это крайне непривычно. Всю жизнь, — даже две на самом-то деле, мелькнула у меня мысль, — я был один. Ни семьи, ни клана, ни даже команды. Мне нужно время, чтобы принять это.

— Хмпф, — вскинула она голову, — ладно. Не хочешь называть меня учителем — пусть. Хотя я и могла бы очень многому тебя научить. Но уж никаких формальных «наставниц» и прочего в том же духе я не потерплю! Понял меня?

— Угу, — лёгкий шум в ушах, что не заставил меня посидеть, прежде чем пытаться вставать, наконец прошёл, и я вернул себе вертикальное положение. — Как скажешь.

— Вот и ладушки, — потрепала она меня по голове. — Продолжим. Тем темпом, что ты продвигаешься, до мало-мальски приличного уровня в медицине тебе придётся развиваться годами. И ками бы с тобой, если бы тратил время на что-то полезное. Ведь нет! Ты просто упрямо, как баран, бьёшься головой в закрытые ворота. Ну есть у тебя какие-то трудности, не понимаешь ты чего-то, так спроси. Эту технику на минимальном уровне осваивают за неделю. А сколько уже потратил ты?

— Ну, — я закусил губу, терзаясь сомнениями, говорить ей правду или нет. С одной стороны, я её практически не знал. И вообще, если посмотреть на вещи под определённым углом, можно сказать, что меня попросту похитили и удерживают в заложниках. А с другой стороны, рассказывать кому-то о своих идеях и разработках несусветная глупость в принципе. — Ладно, — определившись наконец, я поднял на неё взгляд, полный решимости. — Даёшь слово, что никому ничего не расскажешь из того, что сейчас узнаешь от меня?

— Эм, — на какое-то мгновение мой непривычно серьёзный тон смутил её. — Конечно, — кивнула она. — Слово.

— Смотри, — я сосредоточился, и нас, стоявших в моём любимом уголке полигона, стали накрывать иллюзии.

— Ого! — присвистнула Хова. — Сколько тут? Пять, шесть слоёв?

— Восемь. Половина простые от обычного наблюдения. Половина объёмные. Взаимодействуют между собой и искажают картинку и звук, — напряжённо выдал я в ответ, отходя от не самого простого в исполнении фокуса. — Без додзюцу, что здесь происходит, не понять. Да и с ним не каждый сможет. Комплекс производит массу ложной информации, как на каждом из отдельных уровней, так и за счёт синергии слоёв. — Кроме волшебных глаз потребуется еще и очень развитый мозг и соответствующие навыки.

— Шутишь? — не поверила она мне.

— Ни капли. Иллюзии очень полезная вещь.

— И что, так может каждый ученик в Конохе? — с какой-то опаской спросила она, выйдя за пределы скрытой территории и вернувшись обратно.

— Да ну что ты… Мам, — запнувшись на мгновение, закончил я. — Курама — там многие могут. Но они только этим и живут. А так только мастера и их личные ученики.

— А почему…

— Да, тяжело это очень, — поняв, о чём будет вопрос, перебил я. — Не в смысле создать, а в смысле научиться, — уточнил я при виде непонимания на её лице. — За время, что мне потребовалось, чтобы овладеть иллюзиями на этом уровне, можно с нуля стать мастером тайдзюцу. Или ниндзюцу, и тоже мастером.

— Это сколько же ты учился? — округлила она глаза.

— Почти десять лет, — гордо улыбнулся я. — И пусть все думают, что польза от иллюзий лишь в составе команды. На деле это чушь! То, что здесь, — я обвёл рукой пространство вокруг нас, — есть что-то скрытое, заметит не каждый джонин. А когда я стану сильнее, вообще мало кто заметит. Ну, кроме сенсоров, конечно, — поправился я. — Но этот вопрос я решу потом.

— Да, — пребывая в каком-то ошеломлении, протянула Хова, — сенсоров совсем немного.

— Но вообще я не иллюзиями похвастаться решил, хотя, конечно, и про это тоже не надо распространяться, — на всякий случай уточнил я, решив потихоньку вернуться к прежней теме.

— Да, твои чакронити, — воспоминание о никак не дающейся мне технике странным образом моментально привело Хову в порядок. — Если я правильно тебя поняла, ты хотел что-то рассказать о своих проблемах с ними, верно?

— В какой-то мере, — довольно хмыкнул я, решительно подавив очередной приступ паранойи, настырно советовавшей ничего не говорить и отыграть всё назад. В конце концов, если не верить родной матери, то кому тогда?

— Я слушаю, — в её голосе проскользнули победные нотки.

— Это проще показать, — качнул я головой и, шагнув вбок, вытянул руку, — смотри!

Мысленное усилие, и с кончиков пальцев стремительно срываются пять едва заметных со стороны голубоватых росчерков. Отправившая их в путь ладонь сжимается в кулак, и я вновь поворачиваюсь к матери, ловя второй рукой пять маленьких камушков.

— Это… Как же… — ошарашенно бормотала она, словно не веря своим глазам. — Молодец! — резко взяла себя в руки куноичи. — Отличный результат. Но тогда, — недоумевающе нахмурилась она, и я вновь взялся за пояснения.

— Да с тем, как применяет чакронити большинство, никаких проблем у меня нет и никогда не было, — признался я. — Тут ведь и правда всё предельно просто. Тебе либо хватает контроля, либо нет. Так что не получаться тут нечему.

— И зачем ты всех дурачил? — недовольно нахмурилась она, сложив руки под грудью.

А так я мог заниматься созданием техники на виду у всех, не вызывая никакого интереса и подозрений, — я с улыбкой развёл руки в стороны. — Ведь кому будет интересно, чем там занимается дурачок, который не может освоить простейший навык?

— Ну, допустим, не простейший, но да. Ничего особенного в нём нет, — пробормотала себе под нос Хова. — И впрямь весьма логично, — признала она, подняв взгляд на сына.

Ну вот. В плане его обычного применения он для меня бесполезен чуть менее чем полностью, — продолжил я рассказ. — Нет, понятно, что может пригодиться. Кунай там прихватить при нужде или что-то ещё в таком духе, но это уж очень редкие будут случаи. Марионеточником я не являюсь и даже не собираюсь, боевым ирьенином высокого ранга тоже не являюсь, а где ещё он может пригодится, я и не знаю.

— Так зачем учил, если тебе от него нет пользы?

— О, польза-то как раз есть. Смотри, мам, — с азартом произнёс я, вновь вытягивая руку.

*****

…Смотри, мам, — радостно выдал её сын, поднимая перед собой руку и гипнотизируя её взглядом.

Сердце Ховы ухнуло куда-то вниз и в следующий миг взлетело в небеса. Мама. Он называл её так и раньше, но сейчас был первый раз, когда она не почувствовала, что он напоминает себе, что должен так к ней обращаться. В груди разлилось доселе незнакомое тепло, а мир вокруг вдруг словно отошёл на второй план.

Тем временем кончики пальцев Арина засветились голубоватым цветом, и Хова сосредоточилась. Медленно, очень медленно, буквально по сантиметру в пару секунд, созданные нити принялись оплетать друг друга и выпустившие их наружу пальцы. Две минуты спустя вся кисть руки была покрыта голубым свечением, в котором угадывалась перчатка, напоминающая ей те, что она видела во время своих странствий у самураев в стране железа.

Этого не может быть! — Прежде ей казалось, что лимит удивления исчерпан ей на дни, если не на недели вперёд, но то, что она видела сейчас, заставляло признать ошибочность этого убеждения. — Это же доспех чакры! Ну, пусть всего одна перчатка, — поправила она саму себя, видя, как Арин устало выдыхает и, рассеивая технику, садится отдыхать, — но всё равно! Сегодня только запястье, через месяц по локоть, а через год недалеко и до применения доспеха в бою! Хотя стоп. Рано праздновать. Сначала надо кое-что выяснить.

— Кто ещё об этом знает?

*****

— Кто ещё об этом знает? — раздался холодный голос.

С усталым вздохом я посмотрел наверх. Вид предельно серьёзной Ховы заставил меня проглотить шутку и ответить предельно серьёзно:

— Только ты и я. Учитель знала, что я разрабатывал свою версию покрова. Но тогда у меня не было успехов. Все усилия по большому счёту были напрасны.

— Хорошо, — кивнула она. — Нас точно никто не слышит и не видит?

— Гарантирую, — слабо кивнул я. Продемонстрированный фокус пока что был вершиной моих возможностей. Нет, чакры мне хватило бы на гораздо большее, нити были нетребовательным к её количеству навыком, но вот такой ручной её контроль утомлял и очень сильно.

— Не смей никому об этом рассказывать, понял меня, — присев передо мной на корточки, она взяла не сопротивляющегося меня за плечи и заглянула в глаза. — Понял? Никому. Ни старейшине, ни главе клана, ни друзьям, ни любимой. И не смей использовать в бою, пока не освоишь покров полностью.

— Хорошо, — без особых раздумий согласился я. А что? Прозвучавшее требование было очень разумным и полностью отвечало моим собственным ощущениям и интересам.

— Больше на полигоне «Этим» не занимаешься, — решила она. — У меня есть небольшое личное хорошо защищённое помещение для тренировок с барьером. Я дам тебе допуск. Тренируешь «Это» только там.

— Хорошо, — послушно кивнул я, испытывая острое желание развеять иллюзии, сменить сидячее положение на лежачее и задрыхнуть часов на десять.

— Обсуждаем это тоже теперь только там, — она встала и, схватив протянутую ей руку, одним движением вздёрнула меня на ноги. — Давай отменяй свой комплекс и пошли домой. У меня к тебе масса вопросов.

3

24

Глава 13

После предновогодней была новогодняя. А теперь, думаете, какая? Посленовогодняя? А вот и нет! Тринадцатая! Она же похмельная.

Приятного, надеюсь, прочтения.

*****

— Арин, Арин! Ты где?

Я вздохнул. Казалось бы, отдельный и не самый многочисленный клан, а в целой великой деревне от тренировок меня отвлекали меньше.

— Сатико-чан, — я снял традиционно укрывавшую меня иллюзию и помахал рукой, привлекая к себе внимание, — я здесь.

— Арин! — маленькая девочка лет пяти, недоумённо крутившая головой в тщетных попытках меня отыскать, просветлела лицом и, широко улыбаясь, побежала в мою сторону. — Тебя Кеничи-сама зовёт! Вот. А ты покажешь мне фокус? — Выполнив скучную обязаловку, она тут же переключилась на гораздо более интересную для себя часть.

Я улыбнулся такой непосредственности. Когда Кеничи-сама объявил о моём гостевом статусе, а потом и Хова-сан рассказала всем о нашем родстве, отношение ко мне со стороны Ринха несколько улучшилось.

Нет, взрослые всё так же смотрели на меня как на неизвестную, но потенциально опасную тварюшку. А дети нет. Поняв, что я условно свой и что бояться мне нечего, они быстро осмелели и буквально круглосуточно осаждали меня, требуя, чтобы я показывал им настоящее волшебство.

Понятно, что среди Ринха хватало тех, кто владел иллюзиями достаточно для того, чтобы развлечь детишек. Но, как бы это сказать. На уровне хэнгэ и несложных обманок. Мой же навык в этом благородном искусстве был на более высоком уровне. Уж во всяком случае показывать детишкам пыхающих иллюзорным пламенем дракончиков или полупрозрачного духа с обломком катаны в руке мне было вполне по силам.

— А друзья твои где? — полюбопытствовал я. — Неужели ками вспомнили обо мне и мои представления им надоели?

— Со старшими, — ответ сопровождался взмахом головы, отчего её косичка описала красивый круг. — Пока родители на собрании клана.

О как, нахмурился я, создавая для Сатико, всей душой любившей пушистых проходимцев, автономную иллюзию тигрёнка, что будет скакать вокруг неё, пока не закончится вложенный запас чакры. Значит, надо поторопиться.

— Пока, Сатико-чан, — уходя, я обернулся, но она, поглощённая попытками поймать кота не обратила на меня никакого внимания.

Хех, — махнув на это рукой, я продолжил путь, — ну и ладно. А вдруг и правда сумеет поймать иллюзию, что чьё местоположение зависит от её собственного? Это, несомненно, будет подвиг, достойный Хаширамы с Мадарой.

Эхх, помню, и я был таким же, — на меня вдруг нахлынули воспоминания о моих первых днях в Конохе. Всё тогда мне казалось самым настоящим чудом, всё мне было интересно и внове, а любая мелочь могла поразить до глубины души. А сейчас что осталось? Ежедневные тренировки на износ, да сон перед следующей партией всё тех же тренировок. Ради чего? Непонятно.

Ладно, волевым усилием я отбросил меланхолию подальше, не время расслабляться. Собрания кланов так просто не проводят и уж тем более на них не зовут посторонних. Так что к ками не ходи, а происходит что-то очень важное. И, как оно, к сожалению, повелось, если где-то что происходит, оно обязательно затронет меня.

С этой мыслью я и подошёл к дому клановых собраний. Как и полагается, он находился недалеко от центра и был самым представительным зданием в поселении. Если, конечно, так можно охарактеризовать длинный двухэтажный барак, вся прелесть которого в том, что он в меру украшен и содержится в порядке.

Хотя это неудивительно. Мало того что Ринха, насколько я успел их понять, предпочитают строгую функциональность хорошему понту, так и живут они здесь, что называется, «на чемоданах». Готовые в любой момент собраться и уйти.

Если я правильно понимаю ситуацию, то это такая своеобразная плата за свободу. Ринха кочуют по странам, нигде не задерживаясь больше чем на несколько лет. Таким образом они наглядно подтверждают свой нейтралитет. Ну и, конечно, дело не только в этом.

Медикам же надо кого-то лечить. И чтобы зарабатывать себе на жизнь, и чтобы обучать молодёжь. Без достаточного количества пациентов со сложными случаями это весьма проблематично. Так что Ринха приходят, селятся, лечат население, пока из проблем не останется только насморк, и уходят. Немного утрированно, конечно, но по сути верно.

Так что монументальной архитектурой Конохи тут и не пахнет. Всё просто, просторно, профессионально. И не более.

Охрана у входа, точнее, изображавший её мрачного вида мужик лет сорока с проседью на висках, при виде меня молча посторонился, освобождая проход, видимо, будучи предупреждён о моём появлении. Вежливо ему кивнув, я вошёл внутрь и, пройдя по довольно узкому коридору до развилки, на секунду замешкался. Свернув направо и сделав несколько широких шагов, я решительно постучал в единственную дверь, из-за которой не доносилось ни единого звука.

— Заходи, Арин-кун, — дверь на мгновение вспыхнула, наглядно давая понять, что защитный фуин отключён.

— Здравствуйте, — собравшихся в зале было семеро. Слишком много, чтобы приветствовать их по одному. Поэтому я ограничился общим приветственным поклоном в уважительной его форме. — Вы хотели меня видеть, Кеничи-сама?

— Проходи. Садись, — велел он, указывая на свободное место.

Проследовав куда сказали, я устроился и приготовился слушать.

— Скажи, Арин-кун, — Кеничи-сама почему-то упорно отказывался называть меня как раньше, — ты доволен своим положением?

— Я очень благодарен вам, — незамедлительно подтвердил я. — Ваше гостеприимство может быть поставлено другим в пример, — не раздумывая и при этом не кривя душой, выдал я. Серьёзно, какие могут быть сомнения? Половина кланов не важно какой деревни ни за что не приняла бы кого-то с историей, подобной моей. А вторая просто прирезала бы. Так что да. Я благодарен.

— Видишь ли, Арин-кун, — пожевал губами глава клана, — ситуация с тобой сложилась неоднозначная. С одной стороны, ты просто задержавшийся гость, которому не все здесь рады.

Я мысленно улыбнулся. Не все, как же. На меня тут кунай только мать не точит да дети ещё.

— А с другой, — продолжал тем временем Кеничи, — ты сын Ховы, то есть наполовину наш. Такая неопределённость смущает людей.

Я безразлично пожал плечами. На смущение кого бы там ни было мне было наплевать.

— Есть возможность решить эту проблему, — моё молчание не смутило старика, и он продолжил гнуть свою, пока что непонятную мне линию. — Тебе бы этого хотелось?

— У меня нет никаких жалоб, Кеничи-сама, — прямой вопрос подразумевал ответ, и я его дал. Разумеется, ни на что не соглашаясь.

— Что, Кеничи? — вдруг громко фыркнула сидевшая справа от него старейшина. — Убедился? Я же говорила тебе, что мальчик совсем не дурак. В гендзюцу простофиль не бывает, знаешь же.

— Я сам разберусь, Эна, — глава недовольно покосился в её сторону.

— Не иначе ко второму пришествию Рикудо, — одними губами пробормотала она, отвернувшись.

— Итак, Арин, — тем временем недовольство главы было адресовано уже мне, — есть способ уладить эту досадную неприятность. Дать и людям, и тебе определённость.

Ну ты ещё скажи, что в клан примешь, подумал я.

— Если собравшиеся здесь, — так же неторопливо продолжает Кеничи, — половина из них, по крайней мере, согласится, то в моей власти назвать другом клана.

Ну, умереть не встать, какая честь, — я с трудом удержался от того, чтобы скривиться. Друг клана, надо же! Вдруг отчётливо пришло понимание, что я всегда буду здесь чужим. Не то чтобы своим не смогу стать, а именно останусь чужаком. Это видно просто по атмосфере, что воцарилась с моим приходом. Трудно описать, но некая отчуждённость и даже брезгливость просто висела в воздухе. На лицах прекрасно контролирующих себя шиноби, разумеется, не отражалось ничего даже отдалённо похожего, но я верил своей интуиции.

Сейчас бы поблагодарить за оказанное доверие, вежливо отказаться и выйти за дверь. Да вот беда, пойти-то и некуда.

— Это было бы для меня честью, Кеничи-сама, — молчать дальше было уже неудобно, и я вынужденно поклонился, уже примерно представляя, что последует дальше.

— Признаю, что мои опасения насчёт крови Кагуя в тебе оказались… Преувеличенными, — небольшая заминка свидетельствовала о том, что вначале он хотел закончить фразу по-другому. — Наша старейшина оказалась права по меньшей мере отчасти, и ты не похож на кровожадное чудовище…

«Будь моя воля, и я назвал бы тебя другом прямо сейчас, но не всё в моей власти…» — мелькнуло у меня в голове, пока я с самым почтительным видом внимал мудрости главы Ринха.

… Однако статус этот и вправду большая честь, и я не могу принять такое решение единолично, без учёта мнений моих самых верных соратников.

«К сожалению, не все из них столь же хорошего мнения о тебе, Арин-кун, как я. Однако же по моему настоянию они готовы дать тебе шанс делом доказать своё расположение к клану».

— Некоторые из них считают, что, хотя ты весьма достойный юноша, но этого мало, чтобы сразу объявлять тебя другом клана. Ведь это не просто слова, а взаимные обязательства. Как глава я не имею права отмахиваться от мнения своих подчинённых. А потому, Арин-кун, мы предлагаем тебе возможность раз и навсегда доказать всем, что любые опасения на твой счёт совершенно беспочвенны.

Неожиданно зашумело в голове. Речь старого козла уплывала всё дальше, становясь растянутой и неразборчивой. В глаза будто сыпанули песка, в груди поселилась ноющая пустота, а сложенные на коленях руки словно налились свинцом. А потом всё прошло.

— Ты согласен, Арин-кун? — раздался требовательный голос главы Ринха.

— Простите, Кеничи-сама, я не совсем понял вас, — я понятия не имел, о чём он тут распинался, а потому решил уточнить. — Как именно и в чём конкретно это поможет?

— Я думал, ты сообразительнее, Арин-кун, — хмыкнул старик. — Ну да уж ладно. Растолкую тебе.

*****

— Ну, Кеничи, что скажешь? — поинтересовалась Эна, когда все остальные покинули зал.

— Не получится у тебя ничего. Помрёт он.

— Этот гибрид-то? — усмехнулась старейшина, вставая. — Ты его недооцениваешь. Нас с тобой переживёт и внуков наших.

— Ты не заметила, как он отключился прямо посреди разговора? — поднял бровь Кеничи, поднимаясь вслед за ней.

— Ну и что? — отмахнулась Эна. — Бывает. Зато вон как лихо разговор поддержал сразу, как очнулся. Как будто и не было ничего.

— В следующий раз, может, отрубится насовсем, — пожал плечами Кеничи. — Чаю хочешь?

— Ох, нет. Я сама заварю. Тебя и близко нельзя к нему подпускать, — вскинулась Эна, а Кеничи довольно улыбнулся. — А насчёт Арина — зря ты так. Кагуя умирают, только если голову отрубить, и то не сразу, а уж с учётом нашего наследия ему и ёкаи не страшны. Вон и Шинигами его не доел. А тут такая ерунда, что смешно и беспокоиться.

— Я сильно в этом сомневаюсь.

— Да заметила я уже, — за разговором они пришли на кухню, и старейшина взялась за приготовление чая. — Потому-то и решил его в чистый мир поскорее отправить?

— Пусть принесёт какую-то пользу, — вопрос от старейшины, очень похожий на обвинение, не смутил Кеничи, — раз уж всё равно, считай, покойник. — Или ты считаешь, что разумнее было бы рисковать кем-то из наших молодых?

— Я считаю, что правильно было бы не участвовать в этих нелепых поединках в принципе. Мы не туман. И не упиваемся силой и жестокостью.

— Они навяжут его, не считаясь с нашими желаниями, — махнул рукой Кеничи. — Но не волнуйся. Если тебе так интересен этот паршивец, я потребую, чтоб бой был не до смерти. Может, и откачаешь, — улыбнулся он с ехидцей.

— Самому-то не интересно? Уникальный ведь случай. На нашем веку такого больше не случится, — бросила на него укоризненный взгляд Эна.

— Может, и нет, — пожал он плечами. — Но интересы клана на первом месте. Если ками добры к нему, он выживет. Нет, значит, твоё любопытство будет неудовлетворено, только и всего. И это очень малая цена за жизнь кого-то из нас. К тому же, Эна, — он благодарно кивнул, принимая из рук старейшины чашку ароматного напитка, — я всё равно скептик. Не думаю, что из твоей затеи что-нибудь получится.

— Это не моя затея. Я просто решила дать парню шанс, только и всего, — поправила его Эна, наливая чай и себе.

— Эх, знал бы, чем всё кончится, не пустил бы твою блудную ученицу обратно, — проворчал Кеничи. — И тебе бы вмешаться не дал бы. Пусть помирал бы обратно. Сама-то она не вытянула бы его.

— Да, Хова не теоретик, а практик, — кивнула старейшина. — И незаконченное обучение аукается ей до сих пор, и выезжает она лишь на непомерном таланте и интеллекте.

— К сожалению, это спасает не всегда, — покивал глава, к которому стало возвращаться хорошее настроение. — Жаль, что тогда так вышло. Доучись она, и я был бы спокоен за будущие поколения Ринха. Потому что после нас с тобой у клана бы была она.

— Завывания ветра в её голове всегда глушили голос разума, откуда бы он ни раздавался, — спокойно кивнула Эна. — Но всё же ты перегибаешь. Пусть и своеобразная, но она Ринха. И нагуляш её отчасти тоже.

— Я сдержу слово. Победит, укрепляя наши позиции в переговорах с туманом, назову другом клана. Сможет остаться с нами хоть на всю жизнь. Нет — пусть идёт куда хочет.

— А не выживет, туда и дорога, я поняла, — вздохнула Эна. — Что ж. Завтра делегация тумана будет здесь. Так что гадать осталось недолго.

Глава 14

Дорогие читатели! С Рождеством вас! Пусть этот светлый день наполнит ваши сердца радостью. Желаю вам благополучия, здоровья и счастья!

P.S. На бусти 90+ глав.

*****

С самого раннего утра меня терзали дурные предчувствия.

Это было странно. Поединки, простые или насмерть, не пугали меня совершенно. А больше-то вроде переживать и не из-за чего. Тем не менее даже глубокая медитация оказалась не в силах полностью развеять мрак в моей душе. Поняв это, я собрался и отправился на полигон. Бег прекрасно справляется с любым стрессом.

Пройдя хорошо знакомый маршрут и прибыв на место, мимолётно удивился полному отсутствию людей. А потом понял, что, скорее всего, все отправились смотреть на прибывший с гастролями цирк из Киригакурэ. Замечательно, выполняя лёгкую разминку, думал я, хоть где-то повезло. А то в таком состоянии духа я запросто мог провести больше поединков, чем было необходимо.

А старый хрен, конечно, хорош, подумалось мне, пока я наворачивал первый круг. Нашёл способ поиметь выгоду на ровном месте. Так-то ему всё равно пришлось бы что-то решать с моим тут нахождением. Если гнать в шею, то за мной уйдёт и мать. И если от первого все только обрадуются, то вот второе уже не так однозначно. Пусть она уже уходила однажды, но всё же она по-настоящему своя. Пошли бы разговоры и пересуды.

Либо же принять меня в клан. Тут всё то же самое, но наоборот. Хова, разумеется, своя, но я-то ненастоящий Ринха. И те же пересуды и разговоры.

А так, чем бы история не закончилась, Кеничи не при делах. Ловко.

Вообще я был не против оказать услугу приютившим меня людям. Если бы глава Ринха просто сказал бы, что есть проблема, даже не попросил бы, что ему невместно, конечно же, а просто рассказал, я бы помог без разговоров. Потому что долги принято отдавать.

Так я тоже помогу. Но без какого-либо энтузиазма и с определёнными выводами на будущее.

Но это, в сущности, всё ерунда. Гораздо важнее то, что, когда я рассказал матери о случившемся на собрании, она, весь вечер пропытав меня различными обследованиями, так и не смогла сказать, что это было. Завидев, как она начинает переживать, я приложил немало усилий, чтобы убедить её в том, что, скорее всего, я просто переутомился и перепугался, отчего добрая половина симптомов мне просто почудилась. Кое-как, но это прошло, и она успокоилась. А я тихо выдохнул, ибо вид начинающей паниковать матери был для меня новым опытом, и что делать, я не знал.

В итоге вечер прошёл за хлопотами, и лёг я, будучи взбудораженным. Отсутствие ответов не давало мне спокойно заснуть, и я долго лежал, таращась в потолок. Что всё-таки такое это было? Повторится ли оно? И как это, чтоб его ёкаи драли, женщина, осилившая воскрешение, может не знать, что происходит?

Увы, но потолок пребывал в таком же недоумении. Я забылся тревожным сном.

И вот с тех пор лучше мне не стало, а очень даже наоборот. Чересчур мнительным или параноидальным типом я не был, но шиноби, что отмахивается от своих ощущений, долго не живёт. Потому был особенно сосредоточен и направленный в спину недобрый взгляд почуял сразу.

Только моя правая нога обретает опору, как, резко оттолкнувшись, я ухожу в боковой прыжок. Левая рука тянется за кунаём, и металлический вестник смерти отправляется в путь. Приземлившись на правую руку, вижу перед собой двух девушек.

Дзеньк!

Как по волшебству появившийся в руках невысокой девушки меч легко отбивает мой подарок в сторону. Ещё какое-то мгновение, и я уже на ногах и готов к битве.

— Арин-кун! Ты что?! Это наша гостья! — возмущённо кричит Айяно.

— А по глазам-то и не скажешь, — фыркнул я не спеша расслабляться и разглядывая её соседку что так же не спешила убирать меч. — На матёрую убийцу на охоте она похожа гораздо больше.

— Какой умный Ринха, надо же, — осклабилась та, — меряя меня изучающим взглядом. — И даже с правильной реакцией, — одним движением убрав меч за спину она изобразила пару хлопков в ладоши. — Даже жалко будет убивать.

Ага. Ну, неприятности уже здесь, — хмыкнул я про себя. По крайней мере не придётся долго ждать.

— Айяно, так ты расскажешь что это за маленькое злобное недоразумение и зачем ты её сюда привела? — игнорируя уступающую Ринха полторы головы в росте туманницу спросил я. — Тебя попросили посидеть с ребёнком пока взрослые общаются с её родителями?

Ухх!

Я мотнул головой в самый последний момент. Сюрикен брошенный наглой девкой, чьё лицо было страшнее екая, прошёл в паре сантиметров от моего глаза.

— Наверное, потому что свои игрушки всюду разбрасываешь, тебя с собой никуда и не берут, — вздохнул я, унимая застучавшее сердце.

— Меня зовут Амеюри Ринго, — раздался её голос, полный ярости. — Я джонин Киригакурэ-но Сато. И та, кто отправит тебя на тот свет.

А я и думаю, прическа знакомая! Я подавил желание хлопнуть себя по лбу. Точно же! Ни разу больше не видел такой оригинальной укладки.

— Пфф. В прошлый раз на тебя мне хватило всего пары иллюзий, — демонстративно зевнул я. — Полагаешь, в этот раз будет как-то иначе?

— Ты! — прошипела она, узнав меня и рефлекторно занимая атакующую стойку. — Ты же коноховский?

— Да не, — махнул я рукой, — во мне течёт кровь Ринха. — А в Конохе просто моя мать работала какое-то время. Ирьенином, если что, — я демонстративно зажёг на руке шосен.

— Значит, сегодня у неё день траура, — неожиданно Амеюри резко успокоилась и даже приняла относительно расслабленную позу. — Теперь твои фокусы не пройдут. Я отрублю тебе сначала руки, потом ноги, и лишь затем добью. А хотя нет. С собой возьму трофеем. Поставлю дома в уголке, будешь вечерами мне представления показывать.

— У тебя всё в порядке с головой? — с искренним интересом спросил я.

— Не волнуйся. Если будешь стараться, буду иногда кормить и смахивать с тебя пыль, — хмыкнула она.

— Вы знакомы? — Айяно, аккуратно отошедшая на, как ей казалось, безопасное расстояние от агрессивной гостьи, набралась смелости подать голос.

— О да, — протянул я. — Неужели ты её не знаешь? — Сарказм в моих словах можно было черпать ложкой. — Это же легендарная куноичи тумана, Амеюри верю-в-любую-чушь Ринго! Мы с сокомандниками как-то знатно отделали её вместе с её прихлебателями. И она, кстати, первая спать пошла.

— Болтай-болтай, брехун, — зло оскалилась та. — Пока можешь. За эти слова я вырву тебе ещё и твой поганый язык.

— А что, скажешь, не было? — открыто улыбнулся я. — То сюда дёрнулась, то туда. Я тебя как рыбку на крючке водил.

— Больше не сможешь, — высокомерно заявила она. — Я прошла углублённый курс противодействия иллюзиям и гендзюцу. Как раз на подобный случай. Никто не сможет заморочить меня!

— Пха-ха-ха! — складываясь пополам от хохота, я успел заметить, как вздрогнули от неожиданности обе куноичи. — Ах-ха-ха! Уфф, — выпрямившись, я вытер непроизвольно выступившие слёзы. — Ух, Ам… Амеюри, — совладать с голосом оказалось непростой задачей, — давно я так не веселился.

— И что такого смешного я сказала? — как-то обиженно насупившись, спросила Ринго.

— Да почитай всё, — попытки убрать широченную в пол-лица лыбу были тщетны, что даже немного расстраивало. Начинали побаливать щёки. — Начнём с того, что я лично знаю людей, которым одного щелчка пальцами хватит, чтобы ты посчитала себя обезьянкой и полезла на дерево в поисках бананов.

— И ты один из них, да? Это хочешь мне сказать? — презрительно бросила Амеюри.

— Нет, — к её удивлению, что она не сумела, а может, просто не стала скрывать, я помотал головой. — Я и близко не настолько хорош. Да и вообще, если тебя это так волнует, отличаюсь от тебя только тем, что на меня щелчок потребуется погромче.

— Тогда о чём ты? — вопрос был задан ровным тоном, что навело меня на мысль, а не безумна ли она? Уж больно шустро переключается между эмоциональными состояниями. И я отсюда вижу, что не играет. Мимика не врёт. И как ирьёнин и ученик своего учителя я знаю её очень хорошо. И уверенно могу сказать, что Ринго знакомы только общие приёмы её контроля.

— Да о том, что нельзя научиться противодействовать ни иллюзиям, ни гендзюцу! Не знаю уж, чему вас там в Киригакурэ учат, но это стопроцентная чушь. Всё, что можно, — это научиться распознавать признаки иллюзии. И обнаруживать влияние приёмов гендзюцу прямого воздействия. Но это всё ерунда для новичков.

— А ты, конечно, мастер?

— Специалист, наверное, — перед ответом я подумал, перебирая свои возможности и сравнивая их с имеющимися примерами. — Начинающий и неопытный, но где-то так.

— Потому мне и выбалтываешь всё? Потому что очень умный, но неопытный? — с ехидной улыбкой подколола она.

— А почему нет? — я проигнорировал столь дешёвую провокацию. — Ты и так знала моё основное направление. И так готовилась противостоять ему. Так что неожиданности никакой для тебя всё равно не было бы. А навыков моих это никак не отменит.

— Интересный, — застыв на миг решительно кивнула Амеюри. — Оставлю язык. Вырвать никогда не поздно.

Прозвучало это настолько естественно и уверенно, что я с трудом сдержал зародившуюся внутри дрожь. Определённо, с ней что-то не так. Пусть я и сталкивался с туманниками лишь один раз, но остальные трое определённо были ближе к норме. Даже как-то любопытно.

— Ну, допустим, — прервал я воцарившееся молчание. — А если я выиграю? Снова?

— Ты про что? — Амеюри бросила на меня взгляд, полный подозрения.

— Ну, если ты победишь, — начал я объяснять, — то я тебе представления как в театре показывать буду и на разные голоса всё озвучивать. А если выиграю я, что достанется мне?

— Ха! — развеселилась она. — Мечтай! Ни за что такого не случится.

— Ну а вдруг? — настоял я, не смущённый её насмешливым взором.

— Чего ты хочешь? — Неожиданно серьёзно спросила она.

— Будешь мне должна, — в голову приходили только бессмысленные и безумные затеи, вероятно, навеянные её присутствием.

— Вот ещё! — Она даже мотнула головой, отрицая такую возможность.

— Ну, попробовать стоило, — пожал я плечами и выкатил следующее предложение. — Тогда всё время, что будут идти переговоры, будешь моей личной служанкой.

— Только в твоих мечтах, — выплюнула она с презрением.

— Ну, на нет и поединка нет, — развёл я руками. — Если что масштабное на полигоне отрабатывать, то осторожнее. Я тут бегаю.

— А ну стой!

Этот возглас догнал меня уже почти у самой кромки полигона. Со вздохом развернулся обратно.

— Ну чего? Мы же вроде закончили? — поинтересовался я у до крови прикусившей губу куноичи.

— Тебе всё равно придётся со мной драться. Я пришла сюда, потому что мне сказали, что мой противник здесь.

— Неа, — я покачал головой. — Никто не заставит меня драться против воли. Особенно если мне угрожают отрезать руки-ноги, не предлагая ничего взамен.

— Обещают, — буркнула она. — Обещают, а не угрожают.

— Тем более. Так что счастливо. В качестве утешения можешь рассказывать, что наша битва была легендарной, но в итоге я валялся в твоих ногах и молил о пощаде. Я не против.

— Ладно! В конце концов, у тебя всё равно нет ни единого шанса, — кивнула она, соглашаясь.

— Договор?

— Договор, — подтвердила она. — Эй, девка, — повернулась она к позабытой Айяно, — быстро сбегала и позвала всех сюда.

— Нет необходимости, — я указал ей за спину, где ко входу уже приближалась солидных размеров процессия. — Все заинтересованные лица совсем скоро будут здесь.

Глава 15

…Ещё раз повторю, — нудел над ухом Кеничи-сама, пока мы с Амеюри бодались взглядами, — поединок тренировочный. Убивший соперника умрёт от моей руки. Всё понятно?

— Не извольте беспокоиться, — тоненьким голоском пропела куноичи. — У Арина впереди долгая жизнь. Я об этом позабочусь.

— Если я её убью, кто мне гэта по утрам приносить будет и после тренировок массаж эротический делать? — Не остался я в долгу. — Поверьте, она покинет площадку живой и здоровой. Ну, — поправился под подозрительным взглядом Кеничи, — живой точно. Это могу гарантировать.

— Ай, да ладно, Кеничи-сан, — поддакнул стоящий рядом с ним джонин с акульей улыбкой. — Если этот мелкий умудрится прихлопнуть Амеюри, мы будем не в претензии. В тумане нет места неудачникам.

— Я всё сказал, Хошигаке-сан, — даже не посмотрел на него Кеничи. — Мой дом — мои правила. Нарушившего их казню лично. Начинайте, как поднимем барьер.

С этими словами глава развернулся и ушёл к ожидавшей у входа толпе. Хошигаке же задержался.

— Интересно, чего ты такого натворил, что тебя тут никому не жалко? — бросил он мне и, не дожидаясь ответа, утопал следом.

— Тайчо-то прав, — хмыкнула Ринго. — За меня и то тут больше болеют. Не расскажешь, в чём дело?

— Сказал бы я тебе, да матом ругаться не хочется, — раздражённо выдохнул я, задетый справедливыми в чём-то замечаниями. — Драться будем или по домам?

— А как же ваше любимое разойтись, поклониться, ждать сигнала? — с прищуром глянула на меня Амеюри, встряхивая кисти рук.

— Не в настроении, — отрезал я.

— Тогда… Лови!

Одновременно с первым её словом поднялся барьер, и Амеюри немедленно выбросила вперёд руку. Для джонина-то медленно совсем, мелькнуло в голове, пока тело реагировало на угрозу само собой. Уклонившись от резкого выпада в голову и блокируя пинок встречным движением ноги, я быстро сократил дистанцию, оказываясь вплотную к Амеюри, что, судя по всему, стало для неё сюрпризом.

Оно и неудивительно. Я был повыше, а значит, и конечности у меня были подлиннее, следовательно, максимально плотный бой должна была мне навязывать как раз-таки она. А мне бы, напротив, держать дистанцию и пытаться использовать своё преимущество. Тактика на века. Её не устают переписывать из одного учебника в другой. С гарантией могу утверждать. Сэнсэй заставила меня изучить все руководства, до каких только смогла дотянуться. А когда я вызубрил всё от корки до корки, велела забыть про их применение. Потому что знать шаблоны адепт гендзюцу обязан лучше всех на свете. Чтобы всегда понимать, что использует противник и чего он ожидает в ответ. А вот использовать он их может, только если не против признать свою профнепригодность.

Конечно, тут она имела в виду настоящих специалистов и мастеров. Ученику применять стандартные тактики не возбраняется, если в них присутствует импровизация, обманки, уловки и прочее.

Эту стадию, как мне кажется, я перерос. Точно тут может только учитель сказать. Но на мой пристрастный взгляд, я всё же продвинулся в своём пути.

С этой мыслью я схватил не ожидавшую такого поворота девчонку за руки и подсёк под опорную ногу, роняя спиной на землю и падая на неё сверху.

— Ну вот и всё, Ринго, — усевшись сверху, я улыбнулся, прижимая к земле её руки, и, наклонившись поближе к её лицу, произнёс: — Запомни, по утрам первая чашка чая горячая, вторая сильно теплая.

— А ты дерзкий, да? — весело оскалилась Амеюри, бесстрашно глядя мне в глаза и даже не думая сопротивляться, отчего я нахмурился в поисках подвоха.

— Считаешь себя умником, а на деле дурак, — продолжила она болтать. — Но даже если ты не хочешь играть…

Проклятье!

Я сообразил, где допустил ошибку. То, что я принял за её обычную скорость, не было таковой совершенно. Просто она видела, с какой скоростью я двигался и уклонялся, и подстроилась, решив для начала немного поиграть!

Вложив все силы, что только смог, я резко кувыркнулся вперёд, увеличивая давление на её руки и стремясь убраться подальше. Но не преуспел.

Продемонстрировав чудеса гибкости и используя меня же в качестве своеобразной точки опоры, Амеюри сложилась пополам и зацепила меня ногами, сбив мне траекторию движения, отчего я на миг завалился на бок.

Я моментально вскочил, разворачиваясь по спирали, но Ринго успела первой, и маленькая и хрупкая на вид девичья ножка отправила меня в далёкий полёт.

В этот раз встать я не успел, потому что Амеюри догнала меня в момент приземления и стала осыпать градом коротких, резких и бессистемных пинков. На желание расправиться со мной похоже это не было, да и на то, что она собирается удерживать меня в невыгодном положении, тоже. Поэтому, несмотря на боль, что причиняли её пинки, я без особенных проблем сумел вернуться в вертикальное положение.

Достижением, способным повлиять на ход боя, к сожалению, это не оказалось. Амеюри ускорилась настолько, что я служил ей даже не макиварой, а скорее грушей, потому как, будучи не в состоянии вовремя реагировать на её атаки, ушёл в глухую защиту. Даже так это помогало слабо, и через три удара на четвёртый я выхватывал то в морду, то в бедро, то куда-нибудь ещё.

Разница между джонином и чунином оказалась неприятно велика.

*****

— Соглашайтесь, Кеничи-сан, — Хошигаке отвёл взгляд от полигона, на котором Амеюри демонстрировала миру все приёмы тайдзюцу, что ей были известны. — Если это ваш лучший молодой боец, то будущее вашего клана под угрозой. Не от нас, — поднял он руки в ответ на угрожающий взгляд, сопровождавшийся неслабым выплеском ки. — У меня приказ от Мизукагэ. Чем бы ни закончились переговоры, мы вас не тронем. До начала войны в любом случае. После, если вы не встанете на сторону наших врагов..

— Тогда зачем мне соглашаться, если, как вы говорите, Ринха в любом случае ничего не грозит? — Хмыкнул Кеничи.

— Выживание, — вздохнул джонин тумана. — Мы не тронем, это правда. А Суна? Ива? Коноха?

— Последние уж наверняка нет.

— Зря вы так думаете, — покачал акуломордый укоризненно покачал головой. — Мизукагэ отдельно велел передать вам, что торговцы не любят лишних трат.

— Что это значит? — Поднял бровь Кеничи, прекрасно, впрочем, всё понимавший.

— Только то, что если цена, которую вы хотите, окажется выше той, что Сарутоби готов заплатить, вы станете для него проблемой, — лицо Хошигаке исказилось в чём-то отдалённо напоминавшем улыбку демона из ночных кошмаров. — И, судя по уровню подготовки вашей молодёжи, вы будете обречены.

— У нас есть сильные и опытные бойцы, — голосом Кеничи можно было воду замораживать.

— Конечно есть, вы же ирьёнины, — согласился глава туманников. — Но это сейчас. А дальше? Вот представьте. В скором будущем начинается война. И вам по своей или чужой воле придётся встать на одну из сторон. И ваши лучшие бойцы отправятся на фронт. Где, по понятным причинам, станут приоритетными целями. Когда они погибнут, кто останется в вашем клане? Сможет ли кто-то из вашей молодёжи удержать выживших вместе? Не дать им сгинуть перед лицом бесчисленных угроз и вызовов? Обучить и воспитать их? Ведь если вы потеряете своих лучших людей, потеряете знания и тех, кто может их передать, то Ринха не просуществуют долго. Как и в том случае, если юнцы, подобные ему, отправятся на войну вместо вас. Ваша молодёжь, ваше будущее погибнет, сгинет в жерновах войны. И ваш клан будет ждать забвение.

— К делу, Хошигаке-сан. Ближе к делу.

— Помимо принятия вас в состав Киригакурэ, выделения территории, достаточной для всех вас, включая слуг, права равного голоса в собрании кланов, Мизукагэ предлагает вам основать побочную ветвь клана, куда войдут отобранные вами бойцы. Они будут подчиняться вам, и их задачей будет ваша защита на полях сражений.

— Нет. Кровь клана Ринха не уйдёт на сторону, — отрезал Кеничи, с трудом сдерживая гнев. — О побочной ветви не может идти и речи. Сначала мы принимаем в свой состав чужаков и даём им право носить наше имя. Затем наши девушки выскакивают за них замуж и начинают рожать от них. А двадцать лет спустя мы угасаем, а у Киригакурэ до гроба преданные медики с нашим наследием. Это исключено.

— Я должен был попробовать, — джонин вновь явил миру свой акулий оскал. — Тогда по-другому. Вассальный вам клан. В Киригакурэ хватает калечных и увечных бывших шиноби. Поставьте их на ноги, верните им смысл жизни и возможность вновь почувствовать себя не жалкими дармоедами, а на что-то годными людьми, и они будут верны именно вам. И будут умирать, чтобы жили вы.

— Это звучит лучше, — после короткой паузы вымолвил Кеничи. — Но, напомню, переговоры начнутся только завтра. Наверное, вам не стоило вот так сразу раскрывать свои козыри.

— А зачем тянуть? — Развёл руки Хошигаке. — У нас не принято ходить вокруг да около, Кеничи-сан. Мы ведём дела прямо.

— Выходцы из вашей деревни известны своим дипломатическим талантом, — кивнул Кеничи.

— Бросьте, Кеничи-сан, — ухмыльнулся Хошигаке. — Можно подумать, нам неизвестно, кем нас считают все без исключения. Кровавые мясники, психопаты, безумные ублюдки, — загибал он пальцы. — И это, чтоб меня ёкаи съели, верно! Но знаете, чего про нас никто не скажет? Что мы предали своих.

— И кто для вас свои? — поинтересовался Кеничи. — Вы же даже друг с другом без драки и дня не проживёте.

— Это наш образ жизни, — кивнул он. — Мы не так богаты, как, например, Коноха. Наша территория меньше, чем у других великих деревень. Ресурсами мы не богаты. А население такое же. Поэтому — да. Мы конкурируем между собой. Драки — обычное дело. Бывает, в них кто-то умирает. Но у нас нет выбора. Мы бьёмся за власть, влияние, женщин. Не оттого, что не хотим нормальной жизни. А потому что на всех не хватает.

— Особенно сильно, вероятно, мирно хотят жить Кагуя, — хохотнул глава Ринха.

— Обладатели шикоцумьяку — проблемный клан, — кивнул Хошигаке. — Постоянная головная боль. Крайне агрессивные ублюдки. Склонны к безумию. Тупые в подавляющем своем большинстве. Но и им нашлось своё место.

— Как дешёвому мясу, что идёт в первых рядах и кого не жалко, да? — прищурился Кеничи. — Таково на деле ваше отношение к своим?

— Кто на что способен, — Хошигаке прямо встретил взгляд главы клана. — Они и впрямь идут первыми. И несут потери. Но за это мы и терпим их выходки.

— Вы просто боитесь этих больных на голову.

— Неужели вы всерьёз думаете, что Кагуя, как бы они ни были сильны в ближнем бою, могли бы устоять против тех же Теруми? Или Юки? И уж тем более против двух-трёх объединившихся кланов? — дёрнул уголком губ Хошигаке. — Бросьте. Ни за что не поверю. Кагуя, пусть и ближе к безумным тварям, чем к нормальным людям с вашей точки зрения, всё же не обделены, по крайней мере, инстинктами. И прекрасно понимают, что гавкать на хозяина и клацать зубами можно. А кусать — нет. Поэтому в основном они и сидят у себя в углу. Но если вдруг к вам пристанет кто-то из них — сверните ему шею. Ни Мизукаге, ни кланы, ни сами Кагуя вам даже ничего не скажут.

— Пока картина, что вы рисуете, не очень привлекательна.

— Зато предельно честна. Киригакуре не рай на земле. Но мы этого не скрываем.

— И зачем в таком случае мне не то что соглашаться, а просто рассматривать ваше предложение?

— Потому что мы пришли сами. А в ту же Коноху вас вызвали. Разница в отношении.

— Позвали, — глава Ринха нахмурился, бросая в сторону выходца из тумана предупреждающий взгляд.

— Извините. Конечно же, позвали, — кивнул Хошигаке. — Сладкая ложь или не такая уж горькая правда. Что вам ближе?

— Мне ближе всего мой клан, — отрубил Кеничи.

— Тогда соглашайтесь, — посоветовал Хошигаке. — Вариант, который вы отвергли, вам предложит половина великих деревень.

— А другая предложит то же, что и вы. Так почему мне не согласиться на аналогичное предложение Конохи? У них нет проблемных кланов. По крайней мере, подобных Кагуя. И ресурсов больше. И территория — по вашим же словам — тоже. Не нужно будет ни тесниться, ни бороться за еду и воду.

— А вторая будет настаивать на первом варианте как на обязательном, — заверил Хошигаке. — Кстати, насчёт последнего. Суна, например, и тех, кто у неё уже есть, едва может прокормить. Значит, минус один вариант.

— Это уж мне решать, какие у меня варианты, — отбрил Кеничи.

— Конечно, — имевший долгую беседу с главой деревни, во время которой Мизукагэ буквально заставил его заучить, что говорить, закончившуюся совместной тренировкой, по итогам которой его собирали чуть не по кускам, Хошигаке прекрасно помнил о запрете на любую конфронтацию, а потому вновь согласно кивнул, даже не задумавшись о том, чтобы начать спорить. — Просто мысли вслух.

— Давайте досмотрим бой, Хошигаке-сан. А то уж что-то больно долго ваш джонин не может справиться с моим чунином.

— Она с ним играет, Кеничи-сан. Но скоро ей это надоест.

*****

Проклятье, проклятье, проклятье!

Я крутился и вертелся как только мог, отчаянно пытаясь сдержать натиск Ринго, но всё бестолку. С поистине змеиной грацией и ловкостью она металась вокруг меня, бессистемно атакуя, отчего у меня создавалось впечатление, что меня попросту бьют сразу с нескольких сторон.

Совсем новым ощущением для меня это, конечно, не было. Майто пару раз, когда расходился всерьёз, проворачивал против меня такое. Но просто в качестве сюрприза. Лишние движения он не любил, а потому и быть со всех сторон сразу не желал. Ему было достаточно одной.

Амеюри, впрочем, тоже. Правда, при этом существенной разницей было то, что Ринго — джонин, и самый настоящий. Не то чтобы прямо очень сильный, но мне с избытком.

И это очень плохо. Соглашаясь с ней спорить, я оценивал её как пикового чунина или токубецу джонина, основываясь на том, как она отбила брошенный мной кунай и с какой силой и скоростью метнула в меня сюрикен. Отчего совершенно не боялся проиграть. Однако Амеюри соображала не сильно медленнее, чем двигалась, а потому, оценив скорость моей реакции на угрозу, занизила свои возможности.

Понятно, что поставить меня в уголке в качестве чучела ей никто не даст. Но вот руки-ноги она мне отрубит гарантированно. Вероятно, меня спасут и прирастят всё обратно, однако это не точно.

К счастью, пока мне хватало выносливости и концентрации, чтобы худо-бедно держать удар. Ну, или, точнее, удары, потому как пропускал я много. Спасало меня только наследие Кагуя, натренированность и то, что внутри я буквально выл от ярости, что здорово отвлекало от боли.

Нет, серьёзно, — отбив двойку в голову, заблокировав удар в печень и с безразличием приняв пинок в голень, думал я. — Хвала ками, здесь нет учителя, ибо что она бы со мной сделала за такой провал, я даже не знаю.

Моя изначальная оценка Амеюри как психованной сучки была совершенно неверна. Ну, то есть не то чтобы она была вполне вменяемой, нет, но это в ней не главное. Она охотница! Вот её доминирующая черта.

А это, чтоб меня ёкаи сожрали, совсем другое дело! Злобная истеричка даже близко не так опасна, как охотница, пусть они и равны по силам.

Эх, пойми я это сразу.

А теперь что делать? Пока Амеюри играет со мной, проверяет на прочность и ищет мой предел. А вот потом, доведя меня до края и заставив познать отчаяние, закончит поединок.

Значит, выхода нет, — мрачно решил я, отловив чувствительный удар по лицу. — Перетерпеть и дождаться, пока она выдохнется, не выйдет. Просто потому что она гарантированно может ускориться ещё. Не думаю, что намного, но этого точно будет достаточно, чтобы нанести один выверенный удар, на который я никак не смогу среагировать. Ведь вероятность того, что её предельная скорость по чистой случайности именно та, на которую я могу реагировать из последних сил, околонулевая.

Ну, — усилием воли подавив сомнения в собственной затее, я всё же решился, — надеюсь, ками на моей стороне.

Если не сработает… А-а, я, скорее всего, об этом и не узнаю.

Глава 16

Вот он — момент истины. Всё или ничего. Выбор, перед которым идущий путём гендзюцу не должен оказываться никогда.

Выждав, когда Амеюри в очередной раз сменит положение, рванулся вперёд в этаком жесте отчаяния.

Удар, удар, ещё. Моё наступление ожидаемо наткнулось на встречную связку в голову, призванную заставить меня свернуть или отступить. Я попросту её проигнорировал.

На какой-то миг, а может, и не один, я потерял сознание. Ничем иным нахождение в паре десятков метров от Ринго, что задорно скалилась, глядя, как я пытаюсь подняться на ноги, не объяснялось.

— По-видимому, всё, да? — с фальшивым сочувствием спросила она. — Что ж, было не так и плохо, с последней атакой ты даже как-то удивил. Пропустить столько ударов, чтобы попытаться одним движением свернуть врагу шею. Достойно уважения. Но, — она поправила сбитую моими руками причёску, — не сработало.

— Вкх, — грудь, куда, судя по всему, пришёлся один из ударов, что я не помню, горела огнём. Каждый прерывистый вдох причинял жуткую боль. — Возможно. Мы скоро узнаем.

— Что? — она недоумённо подняла было брови, а затем, вспомнив что-то, радостно кивнула. — Ах да! Формально поединок же ещё не закончен.

Медленно, с действующим на нервы скрипом, она потянула из-за спины мечи. — Встань на колени и целуй мне ноги. И, может быть, — выделила она голосом, — я оставлю тебе одну конечность. Или даже две, если будешь стараться и сумеешь впечатлить меня своим энтузиазмом и искренностью, кто знает?

— Мои запросы гораздо скромнее, — через боль улыбнулся и сплюнул накопившуюся во рту кровь. — Поклонись мне, во всеуслышание признай своим господином и отведи к ирьёнинам.

— Что ж… — она грустно покачала головой. — Ты решил.

Повисло напряжённое молчание. Я, заняв один раз позицию боком к Амеюри, так и поворачивался вслед за ней, пока она, глядя куда-то в сторону, подобно акуле, кружила вокруг меня.

Смазанная тень пронеслась рядом со мной, а затем я ощутил сильный порыв ветра. Неторопливо, стараясь не тревожить побитое тело, я развернулся.

— Какие-то проблемы, Амеюри? — довольно ухмыляясь от осознания того, что у меня всё получилось, поднял я бровь, разглядывая озадаченно замершую на месте куноичи.

— Гендзюцу! — Вспыхнула она под моим насмешливым взглядом. — Кай!

— Угу. Конечно. После…

Я не договорил. Разозлившаяся куноичи взяла вторую попытку. В этот раз её подвели ноги, и она споткнулась. Я отошёл в сторону.

— Амеюри, хватит. У тебя всё равно ничего не получится, — я снова попробовал достучаться до ошарашенной таким исходом девушки.

— Кай! — Она вновь вскочила на ноги, но на этот раз не стала бросаться в атаку. — Райтон: Молниеносный шквал!

Меня охватило восхищение. Вокруг замершей куноичи, вытянувшей оба клинка к небесам, по спирали закручивались молнии. Миг, другой, и Амеюри оказалась полностью укрыта непреодолимым барьером электричества. Легкое жужжание быстро превратилось в мерное гудение. Терзаемый дурным предчувствием, я отпрыгнул назад, и не зря. Гул усилился ещё, и из купола, укрывавшего Ринго, стали вылетать стремительные протуберанцы.

Вспышка. Вспышка. Вспышка. Ещё и ещё. А затем барабанная дробь грома.

Я похлопал в ладоши, оглядывая оплавленный вокруг песок.

— Отличная техника! — искренне похвалил я, переведя взгляд на опустившую руки Ринго.

— Почему ты ещё жив?! — вызверилась она.

— Ну так не попала же, — развёл я руками. — Ниндзюцу штука такая. Надо хотя бы зацепить противника.

— Это не гендзюцу, — забубнила она. — Я дважды проверила. Но я не промахиваюсь! Никогда. Тогда что? Тебе кто-то помогает? — последний вопрос уже был адресован мне.

— Да никто мне не помогает. Просто, как я и говорил, против гендзюцу нет приёма.

— Бред! Кай снимает любые техники. В чём дело? — требовательно выпалила она.

И ведь свято уверена, что я обязательно отвечу, мысленно хмыкнул я. Хотя, посетила меня меня вдруг идея, почему нет. Драться с ней я даже с преимуществом не хочу. Уж больно шустрая, да и поди знай, что она ещё умеет. Вон как лихо молниями стреляет. В иной-то ситуации не промахнулась бы.

— В том, что свет быстрее звука, — как на духу выдал я абсолютную истину.

— Что? — на её лице отобразилась напряжённая работа мысли, быстро сменившаяся досадой и растерянностью. — Объясни!

— Ну, скорости у них разные. У звука одна, у света другая, — дёрнул я плечом, не собираясь во всеуслышание раскрывать секрет. И продолжил. — Лучше подумай вот о чём, — предложил я. — Ты понимаешь, что весь мир — одно большое гендзюцу? Ты. Я. Наш поединок. Все они, — махнул я в сторону наблюдателей, — лишь маленькие части одного большого представления, что неустанно перестраиваются, меняя как себя, так и общую картину. В связи с…

— Умри!

Уставшая слушать меня Амеюри на сей раз использовала гораздо более разумный подход. Атаковала по площади. Глядя ей в глаза, я сделал.ал несколько шагов в сторону. Хоть самым краешком, но ливень и кунаев, и сюрикенов мог меня зацепить.

— Хорошая работа, — нагнувшись, я поднял один из кунаев, что оказался воткнут в песок совсем рядом с моими ногами. — Вы сами делаете или закупаете? — Не являясь мастером метания, я всё же, как и полагается порядочному шиноби, вполне прилично разбирался в железе.

— Да ну как так-то? — психанула Амеюри. — Я же избила тебя! Ты не можешь мне сопротивляться! Никак!

— Ну, — пользуясь тем, что соперница деморализована и вряд ли предпримет новую попытку атаки, пока хотя бы отчасти не восстановит боевой дух и не придумает какую-нибудь заковыристую атаку, я решил подлечиться и активировал шосен, — всё так, как ты говоришь.

— Почему я не могу по тебе попасть? Ты же даже не уклоняешься?!

— Ещё подсказку? — Поднял я бровь.

— Да, — буквально выплюнула из себя Амеюри после продолжительного молчания.

— Только чур не перебивать. Я этого очень не люблю, — продолжил я ненавязчивую обработку.

— Хорошо, — сжимая рукояти мечей так, что мне их становилось жалко, прошипела она.

— Славно, — кивнул я, будучи и впрямь весьма довольным. — Итак. Как я уже говорил, весь мир гендзюцу. Это не теория, а неоспоримый факт, и тому есть множество подтверждений.

— Бред, — Ринго махнула мечом, и сорвавшаяся с него молния, пролетев неподалёку от меня, бессильно разбилась о едва, но дрогнувший барьер.

— А не слабо! — оценил я мощь удара. — Чакры-то не жалко?

— На тебя — нет, — Амеюри попыталась убрать мечи за спину и порезала перевязь с ножнами. — Да чтоб тебя! — Зло бросив клинки на землю, она просто уселась прямо где стояла, обхватив колени руками и спрятав голову. — Рассказывай, — донеслось от неё приглушённо.

— Да ну к екаям, — мотнул я головой. — Ты же не желаешь слушать. Так что вот тебе простой выбор. Или сдаёшься, или я использую на тебе гендзюцу.

— А это-то что тогда? — подняла она на меня усталый взгляд.

— Так реальность же, — неподдельно удивился я. — Ты же сама «Кай» орала, помнишь?

— Сдаюсь, — подняв руку, Амеюри вяло ей помахала. — Чтоб тебя екаи драли, — закончила она себе под нос.

— Они меня боятся, — хмыкнул я, без опаски подходя к уже бывшей сопернице. — Давай верну тебя обратно в знакомый мир иллюзий и обмана.

*****

— Ну вроде всё.

С этими словами, произнесёнными весьма усталым голосом, ко мне зашла Хова. Стоя в дверном проёме, она колебалась, судя по взглядам, бросаемым то на стул, то на меня, но в итоге всё же направилась в мою сторону.

— Прости, — повинился я, поскольку прекрасно понимал причину, по которой она пребывала в таком состоянии.

— Эта девочка просто ходячая беда, — вспыхнула Хова. — Почему ты её не прирезал, когда мог?

— Потому что Кеничи-сама запретил, — буркнул я.

— Можно подумать, тебе не плевать, — скривилась она.

— На запреты, в общем-то, да, — согласился я. — А на то, что он обещал убить того, кто нарушит его условия, — нет.

— Ладно, не убил, — приняла она мой довод. — Но зачем в служанки-то взял? Она же не умеет ничего! Я два часа пыталась найти ей занятие, с которым бы она справилась, и бестолку! У неё всё просто валится из рук.

— Ну время есть научиться, — философски протянул я. — Пока там переговоры пройдут.

— Слушай, отпусти её, а? Ну не выйдет из этого ничего хорошего.

— А ты видела, как она меня отделала? — преодолев лень и слабость, я поднял голову с футона. — Пусть пострадает.

— Ты же цел, — матери не были близки мои переживания. — А не выделывался бы в самом начале, так и вовсе бы не пострадал. Сразу бы своим гендзюцу заморочил её и всё.

— Что, интересно, как я это сделал? — без труда разгадал скрытое приглашение высказаться.

— Очень, — кивнула Хова. — Ладно она промахнулась в первый раз. Под гендзюцу и не такое бывает. Но ведь потом она его сняла, а стало только хуже. Как такое может быть?

— Да я же ещё на поле почти всё рассказал, — я попытался откосить от объяснений, ибо рука у Амеюри была очень тяжёлая, и несмотря на то, что я подлатал себя ещё на полигоне, а потом мне оказал помощь дежурный Ринха, последствия столь сильного избиения давали о себе знать. Так что хотелось тишины и покоя.

— Тебе для мамы жалко повторить? — она грустно шмыгнула носом, грозя заплакать.

Я вздохнул и сел. Хоть и знал, что это дешёвая манипуляция, да и слёзам ирьёнина верить нельзя (вообще ирьёнинам верить нельзя!), а всё равно неприятненько.

— Ладно уж, вздохнул я и, заметив радостный блеск в глазах, поспешил остудить торжествующую куноичи. — В слёзы я не верю, но если откажу, ты ведь всё равно не отстанешь, правильно?

— Ни в коем случае, — кивнула она.

— Ладно, — аккуратно сев, я приступил к рассказу. — Скажи, что ты знаешь о мире вокруг?

— Это как-то очень уж издалека, — нахмурилась Хова. — Давай-ка без столь долгого вступления.

— Вот в этом-то и беда подавляющего большинства шиноби, — лишь договорив фразу, я понял, что в точности процитировал своего учителя. — Они ничего не хотят знать, если это не позволяет им выполнить миссию или жахнуть посильнее, чтобы выполнить миссию, — коротко, но ёмко обрисовал я интересы среднестатистического шиноби. — А меж тем мир довольно занятная штука. — Ты видела грозу?

— Э… Конечно, — столь резкий переход несколько смутил её. — А при чём здесь это?

— Тогда ты знаешь, что сначала прилетает молния, а потом ты слышишь гром, верно? — я проигнорировал вопрос, ибо желал покончить с этим поскорее.

— Ну да.

— Это от того что свет быстрее звука, — пояснил я.

— Ну и что? — она по-прежнему меня не понимала.

А то, что наш мозг воспринимает звуковые сигналы быстрее, чем световые. Из-за разницы в скорости обработки информации мозг для целостности нашего восприятия корректирует поступающую информацию. То есть фактически мы все живём в состоянии своеобразного перманентного самогендзюцу. Единственный случай, когда мы наблюдаем происходящее близко к реальному, это с тридцати метров. Ближе или дальше включается механизм компенсации.

— Хм. — Судя по нахмуренным бровям, таких нюансов работы человеческого мозга Хова не знала. — И что ты сделал с ней? — спросила она после того, как обдумала новую для себя информацию.

— При помощи тактической уловки я сумел подобраться к ней и, задействовав ирьёдзюцу и гендзюцу, слегка подправил ей восприятие нарушив её способность оценивать расстояние в движении чем и был обусловлен её первый промах.

— Тактическая уловка это когда ты буром полез вперёд игнорируя что тебя бьют по морде? — хмыкнула она.

— Главное, что сработало, — я был закалён подколками сэнсэя и ничуть не смутился.

— Ну хорошо, — кивнула она. — Вот она промахивается первый раз и снимает с себя твоё гендзюцу. Почему дальше происходит то же самое?

— Потому что при помощи ирьёдзюцу я разбалансировал этот механизм, — пожал я плечами. — А гендзюцу, наложенное поверху, давало приблизительно верную картину. Сняв его, она получила психологический диссонанс. Гендзюцу нет, а стало только хуже. Мозг не может составить непротиворечивую картину. По звукам и виду я кажусь ей в разных местах, и где именно я нахожусь, ей непонятно.

— Сообразив это, она ударила по площади.

— Да, — подтверждающе кивнул я. — Амеюри довольно умна. Будь она способна на настоящие, масштабные атаки по площади, может, чего и вышло бы. При толике удачи. Так-то меня не было ни в одном из мест, что ей казалось. Соответственно, и попасть обычными атаками она в меня не могла.

— Покажешь мне потом, как провернуть такой фокус, — она, до того сидевшая рядом со мной, стала вставать.

— Конечно, — улыбнулся я. — Но зачем тебе?

— Мало ли, — она не стала отрицать, что такое умение может никогда не пригодится. — На всякий случай.

— Вот я об этом и говорю, — укоряюще вздохнул я. — Технику хочу, а знать, откуда она, для чего, кто и как её создал, нет.

— Не у всех есть время на подобные глупости, — она не стала меня слушать. — И всё-таки зачем тебе эта девчонка?

Тут уже не ответил я, и, постояв какое-то время, она тихо ушла.

Зачем-зачем. Можно подумать, боец Эс-ранга окажется лишним.

Глава 17

Внеочередная.

Выход её — заслуга не устающей поддерживать автора Дарсики.

Дарсика. Спасибо!

*****

А всё-таки не зря старался, — размышлял я, сидя за столом, подперев голову кулаком и наблюдая, как моя личная горничная, ежеминутно проклиная всё на свете, пытается приготовить мне обед. Вот только ради одной этой картины стоило получать по морде.

Зрелище, происходившее перед моими глазами, заставляло сердце биться чаще. Битва Амеюри Ринго против продуктов была достойна отдельной песни. Несмотря на превосходство в габаритах и вооружении, то, чему, по всей видимости, уже не суждено стать моей едой, сопротивлялось изо всех сил.

Похоже, что Амеюри посвящала тренировкам буквально каждую минуту своего времени, безжалостно отрывая его от необязательных, по её мнению, навыков. Иначе объяснить происходящее мне было не по силам.

Начиналось всё довольно оптимистично. Ринго промыла рис, поставила на фуин-плиту кастрюлю с водой и принялась резать овощи. С огурцами и помидорами всё прошло хорошо, но пришла очередь лука. Почему вышло как вышло, мне непонятно, может, он неприятен ей на каком-то глубоком личном уровне, однако вместо того чтобы спокойно нарезать лук кубиками Амеюри изрубила его в кашу за доли секунды. Сил при этом она не жалела, так что ничего удивительного в том, что луковый сок попал ей в глаза, нет. Поскольку в правой руке у неё был нож, а глаза жгло и, похоже, сильно, она стала протирать их левой рукой. На которой сока было гораздо больше.

Глазу это очень не понравилось, в отличие от меня, взиравшего на эту картину с искренним любопытством, приправленным толикой злорадства. Познавшая жжение в непривычном месте Амеюри одним глазом, на свою беду, всё ещё видела. И, обнаружив рядом воду, немедленно сунула туда руки, чтобы попробовать промывание. Однако, в отличие от неё, моя мама оказалась весьма достойной хозяйкой, и в её доме всё было в полном порядке. И кухонные фуин тоже. А потому, окунув руки в хоть и не успевшую закипеть, но всё равно весьма горячую воду, тут же с шипением их выдернула, задев край кастрюли. Та не упустила момент и, чтобы отбить впредь желание совать руки куда не попадя, щедро плеснула Амеюри прямо на ноги. Уже в голос матерившаяся Ринго попятилась, и миска с нарезанными овощами со звоном разбилась.

— Замри! — скомандовал я, решив не позволять Амеюри и дальше громить дом моей матери. Ответом мне было шипение и взгляд, полный слёз и ярости. — Теперь, — достав новую миску, я налил в неё воды, — мой руки, а уж затем глаза. Только не перепутай, — ехидно закончил я, игнорируя убийственное намерение, источаемое Ринго.

— Сама разберусь! — огрызнувшись, она последовала моему совету.

— Как ты вообще жила раньше? — поинтересовался я, возвращаясь на свое прежнее место.

— Отлично.

То, с каким тоном прозвучал ответ, ясно давало понять, что мне следует заткнуться. Я проигнорировал намёк.

— Серьёзно, Ринго. Ты же не можешь приготовить простой обед. Как ты питалась до сего дня? — настоял я.

— Я выполняю достаточно миссий, чтобы не голодать, — поняв, что я не отстану, Амеюри всё же расщедрилась на ответ.

— Хм. Допустим. А до того, как ты стала генином?

— Одноклассники платили мне за защиту.

— А до этого?

— А до этого я просто её у них отбирала, — недовольно уставилась она на меня, закончив своё промывание.

— Ну да, ну да. Киригакурэ же. Выживает сильнейший и всё такое, — покивал я.

— Именно так, — подбоченилась она.

— Иди сюда, — велел я, похлопав по соседнему стулу. — Ожоги подлечу, — ответил я на неозвученный вопрос. — Не дело, когда у такой красивой куноичи такие красные глаза. А тряпку возьмёшь в кладовке, — принимаясь за лечение, сообщил я удивлённой туманнице.

— Тряпку? — она предсказуемо среагировала на последнее предложение.

— А то, — водя шосеном по её руке, кивнул я. — Ты как никто должна знать: горе побеждённым. Сначала тебя одолел я, а потом и овощи. Так что сейчас вылечу твои боевые раны и вперёд. Учиться быть лучше.

— Я не какая-то там домохозяйка, а куноичи! А ты цел лишь вмешательством ками! В другой раз тебе не повезёт.

— Неужто? — хмыкнул я, переходя ко второй руке.

— Да — решительно кивнула Амеюри проверяя мою работу.

— В чём-то ты конечно права. Статистика встреч у нас хоть и не даёт поводов усомниться кто сильнее, но невелика и недостаточна объективна. Но мы можем это исправить.

— Пошли! — Амеюри немедленно подскочила едва не выдернув у меня свою руку.

— Куда? — я не отвлекаясь продолжил лечение.

— На полигон. Я мигом втопчу тебя туда где тебе и место!

— Подозрительно знакомый мотив, — хмыкнул я гася шосен. — ты не под него в служанках оказалась?

— Рррр!

— Ладно, не рычи, — я успокаивающе помахал ладонью. — На полигон не пойдём. Знаю вам в стране воды на всё наплевать и вы активно лупите друг друга по поводу и без. Но у нас так не принято. Меня не поймут если я стану драться с собственной прислугой.

— Трус! — презрительно припечатала Ринго, глядя на меня такими разными глазами.

— О, ты знаешь что я тебя не боюсь, — с лёгким сердцем соврал я. — Но статус у нас больно разный. Впрочем, — я сделал вид что задумался, — давай поступим иначе. Ты же считаешь что мне просто один раз повезло верно? И в другой раз удача окажется на твоей стороне?

— Именно! — подтвердила Амеюри с какой-то даже не уверенностью, а скорее верой в эти слова.

— Ну так давай проверим, — предложил я. — Если всё как ты говоришь, если одержишь надо мной верх, сей же миг освобожу тебя и сразу же дам реванш. Но если нет…

— Продолжай, мне очень интересно, — поощрила Амеюри. — Учти, как бы я ни хотела тебя уничтожить, я не предам деревню и не стану твоей постоянной слугой.

— Киригакурэ мне не интересна абсолютно. Я и не помню про ваше существование, пока кто-нибудь из вас на глаза не попадётся, — отмахнулся я. — А право быть моей слугой… Ну ты не настолько хороша.

— Что???

— Ну а ты посмотри вокруг, — указал я на бардак на кухне. — Или хочешь сказать, что можешь как надо, а сейчас просто нарушаешь своё слово и саботируешь? — прищурился я.

— Нет… Я, — неожиданная постановка вопроса на миг сбила её с толку.

— Просто признаешь, что я сильнее, вот и всё, — я не дал ей сосредоточиться и продолжил беседу. — Устраивает?

— Я не стану так позориться!

— Какие у тебя интересные мысли, однако, — вырвался у меня смешок при виде такой реакции. — Небось представила себе, как перед всеми Ринха и вашей делегацией заодно покорно склоняешь передо мной голову? Расслабься, — посоветовал я. — Наедине скажешь. Никто, кроме меня, и не узнает.

Вот тут я, конечно, привирал, хотя и не собирался никому ничего рассказывать.

— Договорились. — после секундного колебания согласилась Амеюри. Жажда мести одолела осторожность. — Как будем выяснять?

— Как и многие поколения до нас. Карты, — улыбнулся я. — Вернейший способ.

— За дурочку принимаешь? — оскалилась Амеюри. — Ты же иллюзионист. Шулер и мошенник.

— Вот это сейчас обидно было, — в свою очередь состроил я недовольную мину.

— Зато очень честно. А если ты не понял, я переведу. Я тебе не доверяю и твоими картами играть не буду.

— Давай твоими, — я удивлённо поднял брови, — какая разница? А нет у тебя, возьми у кого-нибудь в клане или у своих друзей попроси. Мне без разницы.

— И сдавать не дам, — Ринго начала наглеть, но я не имел ничего против.

— Да я и не умею, — улыбнулся я. — А потому и не претендую. Мешаешь карты и сдаёшь ты.

— И, — почуявшая мою слабость Амеюри захотела выторговать что-нибудь ещё.

— Фору дать? — утомлённо вздохнул я.

— Нет, — к её чести, она хотела настоящей, а не формальной победы, хотя и видно было, что отказываться от преимущества противно её сути.

— Ну тогда, — хлопнув себя по коленям, я решительно встал, — вперёд, на поиски карт. Конечно, как только уберешь устроенный тобой беспорядок. — С этими словами я направился к выходу.

— Эй, а мой глаз? — догнал меня возглас.

— Что ты сказала, дерзкая служанка? — обернувшись, я смерил её холодным взглядом.

— Простите, Арин-сама, — выдавила она через силу, смотря куда-то в сторону.

— Попросишь, Хову-сан.

Напомнив Ринго, что она ещё не победила и по счетам надо платить, я всё-таки покинул кухню. Увы, но времени играть с Амеюри дальше у меня не было. Во-первых, нужно было выловить Кеничи-сана и подбить итог нашей с ним договорённости. Сделать это нужно было поскорее, пока опытный и матёрый Ринха не придумал как меня кинуть. Уверен ему не очень то и хочется выполнять свою часть сделки ибо как хорошо известно оказанная услуга ничего не стоит.

Сразу после в планах был визит к старейшине. Отключаться посреди разговора это ненормально и мне очень хотелось знать что тому причиной, единичный ли это случай или нет и так далее.

На потом у меня были запланированы занятия ирьёдзюцу с мамой. Кстати, всплыло у меня в памяти, надо будет не забыть ей технику объяснить. Не знаю уж, зачем ей, но раз хочет, пусть. Для неё не жалко.

А ещё мне нужно было хорошо так подумать. Как показала моя схватка с Ринго, я наконец достиг той планки развития, где мог начинать объединять ирьё, ген и тай в единое целое. Фокус, что я провернул, не был запредельно сложным, но как первый шаг вполне годился. Теперь нужно было определиться со вторым.

И, конечно же, надо оставить сил на Амеюри. К ками не ходи, а карточная игра с ней уже просто предначертана.

*****

С ненавистью посмотрев вслед как ни в чём не бывало ушедшему куда-то Арину, Амеюри оглядела фронт работ. Это же надо было опять проиграть этому коноховскому выпендрёжнику, думала она, направляясь в показанную ей ранее хозяйкой дома подсобку. Как такое вообще могло произойти? — терзалась она, возвращаясь на кухню с ведром и тряпкой. Ведь всё было учтено! И вдруг такой исход.

Что ещё хуже, думала она, так это то, что совершенно непонятно, как именно он ухитрился её одолеть. Воспринимать всерьёз тот невнятный бред, что он пытался нести во время поединка, она никак не могла. И самому последнему генину ясно, что это не более чем попытка отвлечь внимание, причём на редкость коряво исполненная. Но в чём тогда дело?

Причина, по которой этот вопрос занимал все мысли Амеюри, была довольно проста. Каким бы приёмом её не одолевали прежде, она всегда разбиралась в нём и находила способы противодействия, раз от раза становясь всё сильнее и подготовленнее. Однако в битве с Арином она попросту не поняла, что случилось. В какой-то момент — не забыть потом разобраться, в какой именно, мелькнуло у неё в голове, — Арин наложил на неё гендзюцу, и удар, что должен был поставить точку в их противостоянии, пришёлся в никуда. А когда она его сняла, стало ещё хуже!

Арин мерещился ей то тут, то там, говорил разными голосами и со всех сторон, к тому же то был чётко виден, а то казался прозрачным, словно какой-нибудь дух! Это явно было какое-то киндзюцу, ведь даже «Кай» ничем не смог против неё помочь.

А это значит, что ничто не помешает ему вновь использовать свое умение против неё. И она снова окажется беззащитной.

Нет уж! Вспышка ярости, охватившая её, была столь сильна, что по её сжавшимся в кулаки рукам побежали маленькие молнии. Не бывать этому! В третий раз она ни за что не проиграет!

Этот Ринха бесил её, как никто прежде. Его вежливая, но словно бы снисходительная манера общения выводила её из себя. В один и тот же момент он вроде бы хвалил её, но при этом таким образом, что она чувствовала себя униженной. Он не опускался до оскорблений, но открыто выражал свои сомнения даже не в том, что она сильнее его, а в том, что ей по силам составить ему конкуренцию. Ещё и набрался наглости сказать, что ей и служанкой-то не по силам стать. Подлец!

Туман злобы, застилавший взор Амеюри, немного развеялся, и она обнаружила себя стоявшей посреди идеально убранной кухни. Даже лучше, чем было! Она гордо оглядела результат своих усилий.

— Пусть знает, негодяй этакий, — пробурчала она себе под нос. — Я ему ещё покажу.

8

25

Глава 18

— До скорой встречи, Арин! — уже прилично так отошедшая вместе с остальной делегацией Амеюри развернулась. — Хорошенько попрощайся со всеми! Ведь времени осталось совсем немного! — усиленным чакрой голосом прокричала она и, махнув рукой, поскакала дальше.

Плюнув на то, что обо мне подумают Ринха, вышедшие проводить делегацию Киригакурэ, я шумно и с облегчением выдохнул. Прошедшие две недели выдались для меня крайне непростыми даже на фоне моей и так не самой лёгкой жизни.

Ринго оказалась той ещё занозой и требовала постоянного внимания. После того как она проиграла мне в первый раз, всё было ещё ничего. Но она проиграла и во второй, и в третий, и в четвёртый раз. А как могло быть иначе, если я просто считал карты и играл на самые вероятные расклады? Естественно, несмотря на отдельные поражения, я всегда побеждал на дистанции. Это же теорвер.

Амеюри, однако, не знала такого слова. Зато свято верила, что если кто-то постоянно выигрывает, то он жулик. А потому ещё после второй игры начала бегать по клану и доставать всех и каждого. Дошло до того, что к матери заявился Кеничи-сама и заявил, что если я не приструню свою прислугу, он будет вынужден принять меры.

Что конкретно он имел в виду, я не знаю, однако ситуация и впрямь сложилась дурацкая. С одной стороны, Ринго из Кири, и наказывать её права мы не имели. С другой, как проигравшая, она была полностью в моей власти, по крайней мере какое-то время. А с третьей, я вообще мог послать главу Ринха в пешее эротическое и заявить, что нефиг лезть в мой дом, и пусть командует у себя. А он в свою очередь мог доставить неприятностей Хове. Мне, как совсем недавно провозглашённому другу клана, нет. А ей — более чем.

В общем, покрутив эту ситуацию так и этак, я решил: сложные времена требуют решительных действий. Поэтому, как можно деликатнее сообщив Амеюри, что желаю ей найти для себя призвание, ибо ни как куноичи, ни тем более как служанке ей проявить себя не по силам, досрочно освободил её.

Получившая вольную Ринго предсказуемо оскорбилась. В процессе переговоров, если так можно назвать два часа ругани, мы сошлись на том, что будем биться каждый день. Это был некий компромисс. Потому как она желала один раз и до смерти, а я, имея печальный опыт, никогда и ни за что.

Как это часто бывает, результатом оказались недовольны обе стороны. Амеюри, потому что, несмотря на то что в чистом тай, как мы договорились драться, она меня урабатывала едва ли не всухую, в конце ей всегда приходилось сдерживаться. А я, несмотря на то что такая практика мало чем отличалась от настоящего боя и делала меня сильнее с каждым поединком, стремительно обогащая новым опытом, потому что больше не мог ничем заниматься. Ибо от драки до драки просто лежал пластом.

Но оно того однозначно стоило. Понятно, почему именно эпоха воюющих кланов известна своими выдающимися бойцами. Когда каждый день бьёшься за свою жизнь, то, если выживаешь, становишься натуральным монстром. Заодно становится ясна одна из причин постепенного увядания Конохи в каноне. Деревня, несмотря ни на что, во многом продолжала жить по заветам Хаширамы. Одним из них было ограждение детей от жестокости мира.

Это, конечно, не значит, что они смотрели на мир сквозь розовые очки. Но и в три года их резать глотки пленных не заставляли. Тренировки, которые могли пережить только лучшие, сменились жестокими, а затем просто жёсткими. Так, примерно за полвека уровень легенды деградировал с Хаширамы и Мадары до троицы саннинов.

Нет, шиноби уровня Джирайи, Орочимару и Цунадэ — это вне всяких сомнений сильно во все времена. Однако… Цунадэ, насколько я помню, взяли в кагэ по нескольким причинам. Во-первых, из-за фамилии. Во-вторых, из-за её известности. В-третьих, никого сильнее не нашлось.

Понятно что там хватало и других соображений. Например то, что кагэ деревне нужен сейчас, а не когда-нибудь, а Сенджу годами гулявшая по миру выглядела отличной компромиссной фигурой для властных кругов Конохи, поскольку не принадлежала ни к одной из группировок и, что немаловажно, в силу того что была химэ истреблённого клана не обладала ни значительной поддержкой, ни верными людьми. Не помню было это в мультике или нет, но думается мне что по прибытии с ней просто заключили договор. Она носит шляпу, важно надувает щёки в кабинете и подписывает где покажут. А взамен ей отдают на откуп госпиталь, позволяя воспитывать новое поколение ирьёнинов.

Не берусь однозначно утверждать, что так и было, как, собственно, сомневаюсь, что теперь ей в принципе удастся примерить модную шляпку, но похоже на правду. Впрочем, ками с ним.

Дело-то тут в третьей причине. В том, что никого другого у Конохи не нашлось. Для сильнейшей в мире деревни это абсурд.

Дело даже не в том, что череда войн и политика Сарутоби повыбили огромное количество сильнейших бойцов. Это нормально. Относительно, но в пределах. А вот то, что не воспитывались новые, это… Даже слово подобрать не могу.

В каноне на выпускных экзаменах всё, что нужно было сделать, чтобы получить право именоваться шиноби, это сотворить одну из трёх академических техник. Одну!!! То есть ты мог вообще ничего не знать и не уметь, кроме одного дзюцу, и, если тебе повезло с билетом, получить протектор.

Для сравнения. Когда я несколько лет назад заканчивал академию, не то чтобы канонного Наруто, а половину их класса с порога бы развернули. Да скорее даже просто не взяли бы на последний курс.

Генин — это не просто повязочку носить. Это шиноби. Человек, владеющий тайдзюцу, умеющий обращаться с кунаями и сюрикенами, обладающий по крайней мере базовыми тактическими познаниями, знающий основы медпомощи, разбирающийся в началах гендзюцу, да и довольно много чего ещё на самом-то деле. И про кого из тамошних лоботрясов можно такое сказать? Там на начинающего шиноби разве что Саске был похож. Если со спины, издалека и не сравнивать.

Но это логично. Те, у кого имелась жёсткая мотивация, сами тренировались как полагается. Оттого был и результат. Помимо Учиха, отличным примером является Неджи, тоже парень не с самой простой историей. А вот были бы у них обоих к их мотивации и таланту толковые учителя, и они не просто были бы сильнейшими генинами своих выпусков, а к тому моменту в джонинах бы ходили. Но, хе-хе, не судьба.

В общем, получалась парадоксальная ситуация. Талантов в Конохе было с избытком. И берегли их от суровой реальности так сильно, что выпускали в бой неподготовленными. Ну а там на всё воля ками. Повезёт, так джонин-наставник всё порешает. Нет? Коноха не забудет.

В некоторых случаях такой подход себя оправдывал. По крайней мере имел право на существование. Так, копирующий ниндзя был очень сильным шиноби, и рядом с ним детишкам ничего не должно было грозить. Но, во-первых, не все так же сильны, как Хатаке, а во-вторых, ему тоже повезло встретить равного соперника на первой же настоящей миссии. А в других случаях, где начинающие ниндзя были не столь важны, как последний красноглазик и носитель лиса, и наставники были слабее. В общем, мне кажется, до шанса стать шиноби доживало не так много, как можно было подумать. Уж во всяком случае абсолютно точно не все.

Передёрнув плечами от внезапно налетевшего порыва холодного ветра, направился в сторону полигона. Повызываю-ка я кого-то из более-менее опытных Ринха. Лишним точно не будет.

*****

— Что ты об этом думаешь?

Кеничи вздохнул. Делегация тумана покинула клан, и сейчас они не торопясь прогуливались по территории. До сего момента сохранялось молчание, но глава Ринха знал, оно не будет длиться вечно.

— А ты? — задал он встречный вопрос. Кеничи знал отношение Эны к предложению Киригакурэ, успел понять за то время, что длились переговоры, однако то была очень общая оценка.

— Не раскрываешь козыри первым? — улыбнулась Эна. — Правильно, но зря. Мы знаем друг друга столько лет, — укоризненно посмотрела она на него, — что заниматься такой ерундой попросту глупо.

— И тем не менее, ты не ответила, — усмехнулся он.

— Каждый член клана следует примеру, что подаёт глава, — с хорошо различимой иронией произнесла Эна.

— Потому что следует за своим лидером, доверяя ему, — как будто приняв слова старой подруги всерьёз, продолжил Кеничи.

— Чтобы как можно скорее пройти сквозь тёмные времена и выйти к свету, — подхватила она. — Кстати, уже скоро? Есть просвет на горизонте?

— Ладно, — махнул рукой Кеничи. — Ты же не отстанешь, я знаю.

— Не отстану, — подтвердила та.

— В общих чертах мне нравится предложение тумана, — без дальнейших экивоков сразу же признал Кеничи. — А тебе?

— А мне — нет. Нам не по пути с туманом.

— Разве условия, что они предлагают, так уж плохи? — поднял бровь Кенджи. — Земля. Защита. Равный голос. Возможность наконец укорениться. Найти своё место в этом мире.

— Говорить они мастера, — согласно кивнула старейшина. — Но обещать — не значит жениться. Что будет, если мы придём на их землю, а они решат пересмотреть условия сделки в одностороннем порядке?

— Развернёмся и уйдём, — пожал плечами Кеничи.

— Думаешь, выпустят? — прищурилась Эна.

— Даже проводят, — уверенно кивнул он. — Не глупи, Эна, — серьёзно сказал он. — Если есть что сказать — говори. А всей этой ерунды не надо. Ты прекрасно понимаешь, почему нас не тронут. До того как мы подпишем договор, мы нейтральны. Напасть на нас — значит оставить без лечения всех остальных. То есть сделать всех своими врагами. Даже Кири на это не пойдёт. Не с нынешним мизукагэ точно.

— Ты переоцениваешь наш «нейтралитет», — выделила она последнее слово. — Как только мы ступим на землю тумана, ему конец. Даже если потом мы уйдём обратно. В глазах остальных мы будем ассоциироваться с Киригакурэ. Потому как пусть мы и будем жить где-то отдельно, но кто знает, о чём мы там договорились? Мы станем мишенями.

— Я понимаю твои опасения, — степенно кивнул Кеничи. — Правда понимаю. Но мизукагэ сдержит своё слово. Просто потому что мы ему нужны больше чем он нам. Собственно именно поэтому он сразу предложил неплохие условия.

— И зачем мы ему? — подняла бровь Эна. — Помимо очевидного конечно же, — уточнила она.

— Власть третьей тени воды сейчас не так сильна как прежде, — помолчав Кеничи всё же решил поделиться полученной в частном разговоре с главой посольства тумана информацией. — Кланам, многим из них, не нравится та политика которую он проводит.

— Это обычное дело, — фыркнула она. — Понятно, что каждый первый знает, как лучше, а каждый второй ещё и хочет показать.

— Да, — согласился глава Ринха. — Но если где-то в Суне или Конохе недовольство может годами зреть по углам да так ни во что и не выльется, то Кири — совсем другое дело. Там мало тех, кто просто недовольно фыркнет. Зато хватает тех, кто предпочитает дело слову. И вот этим уже начавшим объединяться в группы кланам не нравится то, что сандаймё предпочитает компромисс драке. Собственно, мы для него способ склонить чашу весов в свою пользу.

— Вот почему на самом деле он предложил нам образовать вассальный клан, — осенило Эну. — Он не хочет, чтобы участвовали в боях, правильно? Ну, то есть для вида, конечно же, будем, но в массе своей нет. Понятное дело, тому найдётся множество причин. Нам нужно будет обустроиться, вжиться в Кири, обзавестись собственностью, провести множество переговоров со всеми кланами, — перечисляла она. — Всё это займёт массу времени, и пока мы будем этим заниматься, естественно, наши вассалы, в которые по чистой случайности попадут только те, кто ничего не имеет против его политики, будут оставаться в деревне. Обеспечивая ему дополнительную поддержку. А тем временем он начнёт войну. И естественно, в первых рядах отправит туда своих самых непримиримых соперников. Столько, сколько сможет.

— А мы, в свою очередь, обойдём их своим искусством, — кивнул Кеничи. — Потому что сразу не сможем послать многих, а те, кто есть, окажутся на других участках.

— Таким образом, коалиция, работающая против него, ослабнет. А он, пусть вынужденно и двинет следом за недовольными верных ему людей, усилится. Ведь его поддержим оставшиеся на территории Киригакурэ мы. Недурной план. Но какова в нём наша выгода и гарантии? Ведь наша поддержка Мизукагэ будет очевидной всем. А что, если он проиграет? Мы очень рискуем. Не будь ситуация такой отчаянной, и Тень Воды нашёл бы другой способ сохранить свою шляпу.

— И не предложил бы нам ничего, — улыбнулся Кеничи. — Но я разделяю твои опасения. Поэтому слушай приказ главы клана, — его тон неуловимо изменился, и Эна, расслабленно шедшая рядом, подтянулась. — Ты отправляешься в Коноху. Мы достаточно протянули с ответом, чтобы дать Сарутоби понять, что мы не его пёсики, чтобы прибегать на свист. И пора дать ответ. Завтра я расскажу тебе, что вам следует обсудить. А ты пока подумай, кого возьмёшь с собой.

— Хорошо, — легко улыбнулась Эна. — Лет тридцать не была в стране огня.

— Хову возьми. Она недавно там работала, может чего интересного по пути расскажет, да и познакомить с кем сможет.

— Ладно, — согласно кивнула Эна, чей энтузиазм на этом подуменьшился.

— И Кагуя тоже, — уже уходя, бросил он. — Надоел он мне. Так что, если его там потеряешь, я не расстроюсь.

Глава 19

Аааа! Бах! Дзынь! Фссс…

— Что это такое ты тут изобразил? — Привлечённая шумом в коридоре Хова оторвалась от сборов и, выглянув из-за угла, с интересом меня осматривала.

— Задумался, — буркнул я, успокаивая сердце и залечивая порезанную руку, — прохожу мимо зеркала и краем глаза вижу незнакомую рожу. Ну и вломил на рефлексах.

— Ах-ха-ха! — До того сохранявшая настороженный вид мать разом расслабилась и зашлась хохотом. — Тебе не меняли раньше внешность? — уточнила она сквозь слёзы.

— Нет, — подтвердил я, заканчивая лечение.

— Надо было сказать об этом, — и не думая убирать улыбку с лица, попеняла она. — Обошлись бы без происшествий.

— Как? — Мне стало интересно, как она хотела обойти естественную реакцию.

— Дала бы тебе зеркало, — пожала она плечами. — Посмотрел бы пару минут. Потом через минут десять ещё разок. Потом умылся бы перед тем же зеркалом.

— Не привык бы, но острота впечатлений ушла бы, — согласился я, глядя на осколки.

— Не расстраивайся, купишь мне в Конохе новое, — Хова направилась на кухню. — Собирайся, — донеслось оттуда. — А я пока приберусь.

*****

Оглядев напоследок комнату, я тихо хмыкнул. «Собирайся». Можно подумать, у меня много чего есть. Все мои пожитки влезут в самый обычный малый свиток. Это что касается выданных мне в клане и мамой вещами. Лично моё поместится в карманах. Так что можно просто отдохнуть.

Улёгшись на футон и глядя в потолок, я позволил мыслям свободно блуждать, но они раз за разом упрямо приходили к возвращению в Коноху. Впрочем, оно и неудивительно. Я не контролировал ситуацию, а она даже на первый взгляд казалась неясной и очень напряжённой.

Для начала я не понимал, зачем вообще нужно это посольство. Мои наблюдения ясно говорили о том, что если принципиальное согласие Ринха получено и не было, то, во всяком случае, переговоры были успешны и был достигнут значительный прогресс. По лицам опытных шиноби читать довольно трудно, но это же не единственный способ. Вот, к примеру, если две стороны никак не могут договориться длительное время, это непременно скажется на атмосфере между ними, на незначительных непроизвольных реакциях, поведении и т. д. А здесь уже ближе к середине переговоров туманники, поначалу злобно зыркавшие по сторонам и тянувшиеся к оружию на каждый шорох, расслабились и даже изредка улыбались.

Или вот взять последний выкрик Ринго. В нём сквозила полная уверенность, что в самом скором времени я окажусь в полной её власти. Тоже о чём-то да говорит.

В связи с этим логично было бы предположить, что Ринха на тех или иных условиях всё-таки откажутся от своего нейтралитета и примут сторону Киригакурэ. Зачем же в этих условиях нужен визит в Коноху? Кеничи не может не понимать, что это очень плохая идея. Торговаться с Сарутоби за лучшие условия, угрожая в ином случае примкнуть к туману? Нет, это верный путь в могилу для всего клана. Проявить вежливость? Тоже мимо. Для этого было достаточно цветастого послания с вычурным подарком.

На какой-то миг мелькнула мысль, что таким образом Кеничи хочет избавиться от меня, но никакой критики она не выдерживала. Я и близко не фигура такого уровня. Слишком много чести. Хотя, кольнуло меня сомнение, может я всё-таки прав?

Мне надоело пялиться в потолок, и я лёг на бок, подложив руки под голову. Да, — продолжил я размышлять, — забивать гвозди микроскопом глупо. Казалось бы. Но то в обычной ситуации и когда у тебя под рукой есть молоток. Если же его нет, а микроскоп к тому же позволяет забивать несколько гвоздей разом — почему бы и нет? Вполне рабочая схема.

Что, если Кеничи, стоя на пороге решительных перемен в жизни клана, желает подстраховаться? И посольство — это просто способ избавиться от неугодных?

В него, например, входит и моя мама. Она не обладает особенным весом в клане, не является специалистом в переговорах. То есть объективно пользы от неё в составе делегации чуть. Но, как её проинформировали, она является ценным специалистом, который, обладая рядом знакомств в Конохе, поможет наладить неформальный контакт и навести мосты. Вроде бы разумно и даже убедительно, но…

Что, если дело тут совсем в другом? Хова много лет назад покинула клан Ринха и прекрасно жила самостоятельно, не особо-то и вспоминая про своих родственников. И продолжала бы жить дальше, если бы смогла без них обойтись. Однако история не знает сослагательного наклонения, и вышло как вышло.

Кеничи, само собой разумеется, вряд ли испытывает по поводу возвращения блудной Ринха какие-либо радостные эмоции. В его глазах она предстаёт не предательницей, конечно, но отступницей. Свободолюбивой, гордой и ненадёжной. Первые две характеристики уже способны обеспечить любому шиноби повышенное внимание со стороны любого руководства, будь то клан, деревня или даже просто организация вольных шиноби. Но третья… Третья хуже всего. Ховы не было так долго, столько времени она служила чужим, отличным от клановых интересам, что от Ринха в ней осталась только кровь.

Так что, если допустить, что значительной ценности Хова не представляет в виду сомнений в её лояльности, то почему бы не послать её, а заодно, само собой разумеется, и меня, имеющего в глазах Кеничи скорее даже отрицательную полезность, куда-нибудь подальше. Хоть бы и в Коноху.

Старейшина Ринха придаёт делегации вес и показывает уважительное отношение и как минимум серьёзный подход к делу. А на нас таблички «Изгой» не развешаны. То есть как массовка и охрана мы вполне годимся.

Любопытно только, в чём итоговый замысел? Я так понимаю, что по каким-то причинам, если моё изначальное предположение недалеко от истины, мы не должны вернуться обратно. Но почему? Нападение по дороге? Да ну. Это пошло и глупо. И организовать такое проблематично, Ринха хоть и довольно влиятельны, но уступают в возможностях любой деревне, неважно, великой или не очень. Если уж опускаться до подобного, то проще самим головы открутить и всё. Всё равно все всё поймут, но хоть чужие будут не в курсе.

Значит, что-то должно произойти непосредственно на месте, в Конохе. Однако там возможности Кеничи околонулевые. Мда. Что ж. Надеюсь, я ошибаюсь и прямо-таки напрашивающийся вывод всё же далёк от правды.

Также меня очень беспокоят происходящие в Конохе события. Конечно, это великая деревня, и там не бывает тихо и спокойно, но, учитывая легенду, которую выдала мне мама, я не на шутку напрягся.

Вкратце история проста и не вызывает подозрений. Я обычный, не хватающий звёзд с небес парень, чьи родители случайно погибли, столкнувшись с нукенинами пять лет назад. Это если в двух словах. Конечно, пришлось выучить и новое имя, и имена родителей, и дату их гибели, и много чего ещё. Но это всё ерунда.

В новом имени, как в новой внешности, не было ничего странного. Ну не мог я вернуться в Коноху и сказать: «Эй, всем привет. Я так-то умер вообще, но вы не обращайте внимания». К восставшим покойникам тут отношение не очень. Так что это, так сказать, само собой. А вот то, что я не сын Ховы, а некий абстрактный Ринха, наводит на определённые мысли.

Зачем нужно скрывать тот факт, что мы с ней родственники? Не думаю, что мама кого-либо просвещала на тему своей семьи, значит, вполне могла бы сказать, что я её сын. Однако она максимально дистанцируется от меня. А знать про нашу с ней связь могло не так уж и много людей. Первая среди них — мой сэнсэй.

Значит, она предполагает возможность конфликта с моим учителем и, чтобы избежать его, рассчитывает скрыть меня.

Понятная, но, на мой вкус, несколько наивная затея. Обмануть кого-то уровня моего учителя — задача нетривиальная. Я бы, во всяком случае, не взялся. Сэнсэй видит людей едва ли не насквозь, покруче бьякугана, безошибочно подмечая малейшие странные детали, слова, реакции. Так что единственное, что можно сделать, это просто не попадаться ей на глаза. Что идёт вразрез с моими намерениями.

Я, конечно, понимаю, что прошлая жизнь закончена. Однако это не отменяет моих желаний. Я хочу увидеть своих близких. Хочу угостить пирожными Касуми. Поспарринговать с Майто. Поболтать с Цунадэ. В конце концов, я мог бы выстроить со всеми ними отношения с ноля. А всё перечисленное означает, что я постоянно буду маячить где-то неподалёку от неё.

Но это ладно. Полагаю, если быть достаточно осторожным, всё это можно провернуть, не попавшись в поле зрения учителя.

А вообще очень интересно. Знала ли учитель, что Ринха умеют воскрешать? Такое более чем возможно. И если это так, боюсь, у моей матери проблемы, едва ли совместимые с жизнью. Учитель никогда не сдаётся. Просто не умеет. И ситуация, в которой она потеряла ученика, а рядом был медик, который хотя бы и по редким и недостоверным слухам мог воскрешать, попросту невозможна без её обращения к этому самому медику. А в таком случае получается, что Хова учителя попросту кинула.

С прощением у учителя так же, как и со сдачей. По нулям. Уж как её ученику мне это известно лучше многих. Так что ситуация обостряется. Учителя на пути к её цели не остановит никто и ничто, и мне уже сейчас пора думать, как не допустить подобного исхода. А лучше и вовсе сделать так, чтобы они даже случайно не могли пересечься.

Из этого как раз и вытекает вывод о том, что в Конохе в последнее время происходят какие-то очень важные события.

Если я прав и Хова действительно нарушила какую-то договорённость с учителем, та узнала об этом отнюдь не вчера. И если до сих пор ничего не сделала, то это не от любви и всепрощения, а по той причине, что прямо сейчас у неё есть гораздо более важные дела, требующие всего её внимания.

Поскольку же на мелочи сэнсэй не разменивается, то события эти, скорее всего, масштаба всей Конохи. Всё, что поменьше, она решает как будто бы походя.

Что это может быть? Не знаю. В этом сонном царстве я практически оторван от какой-либо информации из внешнего мира. Единственная, у кого можно было что-то узнать, это Амеюри. И я честно пытался. Однако, хотя втягивать её в беседы было нетрудно, она попросту ничего толком не знала. Политикой она не интересовалась, даже своей родной деревни, чего уж говорить про другие. Так что выведать у неё хоть что-то не удалось, несмотря на все мои старания.

Это послужило ещё одним поводом для разочарования, коих и без того было очень немало. Отношение ко мне со стороны Ринха — раз. Уклончивые ответы Эны на тему того, что со мной происходит, — два. Неопределённость моего будущего — три. И это только начало списка.

Впрочем, наши с ней драки очень помогали. Против Амеюри я каждый раз бился всерьёз, стремясь не выиграть, а убить, выплескивая наружу всю свою злость, что день ото дня продолжала медленно копиться внутри.

На какой-то миг мне стало лучше, но сейчас… Сейчас сомнения вернулись. Я не обладаю никакой информацией о происходящем, кроме более-менее логичных предположений, базирующихся на очень хлипком фундаменте. И это значит, что мой контроль над ситуацией нулевой и от меня не зависит ровным счётом ничего. И это очень сильно мне не нравится.

Сделать с этим ничего нельзя. Мне в любом случае нужно уходить от Ринха, да и в Коноху я бы зашёл в ближайшем или не очень будущем — в любом случае. Можно и сейчас, раз уж того хотят ками. В конце концов там сразу станет ясно, есть ли основания для каких-либо опасений или же у меня просто разыгралась фантазия.

— Арин!

Требовательный крик вывел меня из моих несколько хаотичных раздумий.

— Уже иду! — Возвестил я, вскакивая на ноги.

— Поторопись. Через десять минут мы уже должны быть у ворот.

Ну что, Коноха, скоро увидимся!

Глава 20

100 глав на бусти.

— Спасибо, Узумаки-сан, спасибо вам. Я очень вам благодарен. Если бы не вы…

Кенсин мысленно поморщился. Несмотря на то, что пока его план вполне успешно работал, кое-что при его составлении он явно упустил. Пусть его усилия приносили свои плоды, и его репутация и известность среди ремесленников, небогатых торговцев, начинающих шиноби понемногу росла, каждый раз ему приходилось терпеть длительные пустые славословия. Если от бедных и безродных генинов это было ещё в каких-то разумных пределах, те хоть знали меру и не перебарщивали, то от простых людей поток пустой лести, глупых комплиментов и прочего словоблудия лился просто безостановочно.

Причём хуже всего приходилось с самой обеспеченной категорией. Торговцами.

Они говорили. Говорили много и ни о чём. Рассказывали какие-то истории, перескакивали с одного на другое, потом на третье и так далее, оставляя массу недосказанностей. Всячески сбивали цену, жаловались на налоги, грабежи, погоду, какие-то сборы, ёкаев, хулиганов, нечестных работников и подлых конкурентов.

Послушать их, так это белые, бедные, невинные овечки! И Кеншин, как выразился один особо наглый торгаш, с которым он после этого решил принципиально не иметь никаких дел, являясь представителем Узумаки, что в союзе с Конохой, мог бы в качестве личного одолжения получить у него бесплатную стажировку.

До этого момента Кенсин считал себя довольно спокойным человеком. Однако здесь, после предложения пахать на торгаша забесплатно, он просто онемел от ярости. Тот же, видя, что сидевший напротив него шиноби не уходит, продолжил разливаться соловьём и сулить все и всяческие блага, которые Кенсин обязательно получит, если будет честно и упорно трудиться.

Торговец вещал о том, что, несмотря на то, что эта уникальная и актуальная только сейчас возможность, разумеется, предложена подающему большие надежды союзнику, есть и другие кандидаты. И что в будущем, когда Кенсин станет силён, богат и известен, он рассчитывает на ответную любезность с его стороны.

В этот момент чудовищным усилием воли затушивший пылавший в груди гнев Кенсин молча встал и ушёл. Ибо услышь он ещё пару фраз в том же духе, и торговца бы уже ничего не спасло.

Разумеется, это было исключение. Больше таких наглых идиотов Кенсину не попадалось. Однако сам принцип соблюдался неуклонно. Они жались за каждый рё, торговались, предлагали натуральный обмен, оплату потом или, вместо неё, рекомендацию другу или соседу, а даже если и делали заказ, то на самый минимум из возможного. Заработать на них не получалось никак.

Точнее, какие-то деньги это приносило. Но их хватало только на жильё, причём довольно простое, еду, расходники и тренировки. Это можно было считать успехом, учитывая, что он за такое короткое время сам себя обеспечил в чужой деревне. Но этого ему было мало.

У него была цель, и пока он не мог сказать, что хоть сколько-нибудь к ней приблизился. Коноха была весьма недёшевым местом, и молодому парню без какой-либо поддержки с нуля достигнуть в ней финансового успеха было непросто. Какую-то надежду, впрочем, давала вторая денежная категория. Различные мастера. Кузнецы, оружейники и бронники, портные. У них тоже водились деньги, да к тому же это были люди дела, и с ними было на порядок проще договориться. Хоть и тут, конечно, не обходилось без приторно сладкой словесной патоки. Но у них это был скорее обязательный к исполнению ритуал, и его можно было просто перетерпеть, тем более что, видевшие по его лицу, что Кенсин поскорее желает перейти к делу, они быстро сворачивали пустой трёп.

Но на этом преимущества заканчивались. Несмотря на то что мастера не имели ничего против того, чтобы честно платить за качественную работу, их просьбы носили редкий, эпизодический характер в силу относительно невысокой его квалификации. Так, например, он вполне мог выполнить какой-нибудь простой разовый заказ на укрепление инструментов или чего-то подобного. Однако по-настоящему серьёзные заказы требовали более высокой репутации и квалификации. И если первая понемногу росла, то мастерству взяться было неоткуда.

В общем, нужна была переоценка стратегии.

— Я очень рад, что смог помочь, — тренированный слух шиноби уловил едва заметную паузу в беспрестанно льющейся благодарности, даже когда разум был в другом месте, и отчаянно засигналил. Встрепенувшийся Кенсин немедленно заговорил сам. — Всего вам доброго, — видя, что собеседник вновь открывает рот, Кенсин вспомнил про лучшую сторону доблести. — К сожалению, вынужден покинуть вас. Всего вам доброго, — торопливо, но в рамках вежливости попрощавшись, Кенсин наконец вырвался на волю.

Покинув забегаловку, хозяин которой пригласил его «починить» набор кухонных фуин, он с удовольствием втянул в себя свежий воздух. На кухне пахло приятно, даже вкусно, но уж больно сильно. А что хуже всего, долго, так как вместо халтурки на десяток минут Кенсину пришлось возиться почти полтора часа.

Если честно, когда он увидел фронт работ, то натурально ошалел. Хоть он и был Узумаки, но и для него оказалось загадкой, как та мешанина, что предстала его взору, вообще могла быть создана. Кенсин даже не знал, чему больше удивляться. Тому, что нагромождение явно поочередно установленных разными авторами поделок весьма посредственного качества, кое-как сведённых в подобие системы, в принципе запускается и позволяет, хоть и с огрехами и перерасходом чакры, что-то приготовить, или тому, что эта конструкция почему-то не взрывается от конфликтов внутри структуры.

В общем, потратив из любопытства четверть часа на изучение чужой криворукости, Кенсин решительно всё снёс и принялся ставить заново. Это было гораздо проще — раз. Ну и чтобы именно заставить то, что уже было, работать как надо, нужен был настоящий мастер.

— О чём задумался? — Негромкий, с лёгкими шипящими нотками голос заставил Кенсина вздрогнуть.

— Здравствуй, Орочимару, — кивнул он не пойми как и откуда оказавшемуся рядом с ним парню. — Так, о всякой ерунде.

— Хм. Занятная должна быть «ерунда», — собеседник скривил губы в подобии улыбки. — Я издалека услышал, как у тебя скрипит голова.

— Побереги уши, — посуровев, посоветовал Кенсин. Неприкрытый намёк на тугодумность, пусть и высказанный в шутливой форме, несколько его задел.

— Ку-ку-ку, — развеселился Орочимару. — Не будь таким обидчивым, Кенсин-кун. Это всего лишь невинная шутка.

— А мне не смешно, — упрямо настоял он.

— А это не помешает шутить, — ученик хокаге развёл в стороны, будто извиняясь. — Так что тебе стоит начать привыкать.

— Зачем пришёл, Орочимару? — вздохнул он, сожалея, что просто дать в морду, увы, не получится.

— Нужен маскировочный барьер. Сможешь? — С бледного лица пропала всякая шутливость, а жёлтые глаза требовательно уставились на Узумаки.

— Смогу, — кивнул он. — Но не буду. Шутки у тебя дурацкие, так что иди и купи в любой фуин-лавке.

— Мне не нужна ерунда, что там продаётся, — отрицательно покачал головой Орочимару.

— Ерунда это для тех, у кого денег нет, а ты ученик хокагэ, — напомнил Кенсин. — Уверен, можешь позволить себе купить высококлассный барьер.

— Да. Но нет.

— Воооот как, — протянул Кенсин.

— Именно, — коротко кивнул Орочимару. — Так что?

— Слушай, я могу сделать то, что тебе нужно, — подумав, Узумаки всё-таки решил, что справится. — Однако хочу предупредить. Гендзюцу и иллюзии не моё. Так что в любом случае получившийся барьер хоть и будет обладать определёнными маскирующими свойствами, серьёзных шиноби он не обманет.

— А какая связь?

— Очень простая, — удивился Кенсин. — Ты что же, не знаешь, что такое фуиндзюцу?

— Это язык, которым шиноби описывает тот или иной эффект, — пожал тот плечами.

— Ну, — Кенсин аж поморщился от такой простоты, — наверное, можно и так сказать. По крайней мере, твоего определения достаточно для нашего случая. Ответь мне, Орочимару, — начал он торжественно, — если я не знаю, что такое река, как я могу её описать?

— То есть эффект будет, а пользы нет? — Уточнил Орочимару. — Я думал, Узумаки с помощью фуин могут всё на свете, — подначил он с ехидцей.

Всё на свете можно с помощью фуин, — кивнул Кенсин. — Но нужно или быть великим мастером, или разбираться в вопросе. И чем лучше разбираешься, тем больший эффект можешь воплотить. Именно поэтому есть Узумаки, мастера барьеров. Любой из нас сможет создать более-менее приличный защитный контур. Но защиту вокруг Узушио создавали лучшие мастера. И она выдержит обстрел сотен джонинов. А есть мастера-оружейники. Они не поставят такую защиту, а то, может, и вовсе она будет ерундовой, но созданный ими меч не будет знать преград.

— Значит, мне нужен Узумаки-иллюзионист, — задумчиво потёр подбородок Орочимару, явно уже что-то прикидывая.

— Удачи, — развеселился Кенсин. — Если найдёшь — покажешь?

— Что, совсем нет? — Вздохнул тот, прекрасно понимая реакцию красноволосого. По понятным причинам мало что было столь непопулярно у Узумаки, как иллюзии и гендзюцу.

— Я не знаю таких, — покачал головой Кенсин. — Даже цэ-ранговыми техниками владеют немногие.

— А откуда тогда вообще берутся высококлассные маскирующие барьеры? — поинтересовался Орочимару. — Если, как ты говоришь, вы в этом не разбираетесь?

— Фуин же, — пожал плечами Кенсин. — Можно комбинировать эффекты различных низкоуровневых техник, добиваясь стоящего результата.

— И почему тогда это так дорого, если не надо ничего уметь?

— Ну ты это, — обиделся Кенсин, — не наглей, а?

— Извини, — Орочимару понял, что и вправду слегка перебрал с прямотой. — Но всё же?

— Дорого, — мысленно вздохнув, Кенсин всё же взялся за объяснения, по-прежнему избегая конкретики. Пусть он и хотел иметь хорошие отношения с учеником хокагэ, выдавать что-либо, что хотя бы отдалённо было бы похоже на секрет, он не желал. — Там, где не хватает искусства, приходится брать грубой силой, понимаешь?

— Не совсем, — честно признал Орочимару, чей интерес в дальнейшем рассказе был виден и ребёнку.

— Я объясню, но, — сделал вопросительную паузу Кенсин.

— Буду благодарен, — нетерпеливо подтвердил Орочи.

— Фуин можно создавать на чём угодно, — получив гарантию того, что не придётся распинаться впустую, Кенсин повеселел. — На досках, камнях, бумаге, специальной фуин-бумаге. Даже на воздухе, хоть на это и способны только настоящие мастера.

— Как это относится к нашему вопросу?

— Очень просто. Можно сорвать лист с дерева и при помощи фуин придать ему какой-нибудь эффект. Ну, допустим, того же взрыв-тега. Однако материал откровенно плохой, и эффект будет невелик. Любая бумага подходит для этого гораздо лучше, а значит, сила и радиус поражения возрастут при тех же затраченных усилиях. Если же как следует потратиться на расходники, можно добить эффекта целой связки кибакуфуд от одной фуин.

— И?

— Это первая часть вопроса. Цена материалов. Второй способ, которым можно увеличить силу фуин, это вложение тем или иным способом подобных эффектов, что само собой приведёт к увеличению чакрозатрат и, опять-таки, увеличению количества чакры, что ты изначально вкладываешь в своё творение.

— Ясно…

— Это ещё не всё, — продолжил Кенсин. — Есть определённые ограничения. Хотя в каждом случае оценка индивидуальна, но определённый порядок соблюдается всегда. Итак, хороший уверенный пользователь фуиндзюцу, владеющий ниндзюцу на уровне тех же цэ-ранговых техник, может подготовить ловушку, что сработает заложенной в него техникой уже на уровне бэ-ранга. Конечно, если должным образом потратится на это. Однако, хотя у него и существует возможность догнать мощность дзюцу до а-ранга, на практике такое…

— Маловероятно?

— Да. Но, что хуже, бессмысленно. Количество чакры, что будет затрачено на такой фокус, будет соответствовать удару эс-ранга, а то и парочке.

— Это как так?

— Ну ты можешь врезать какой-нибудь цэ-ранговой техникой в силу А-ранга?

— Шии-с-с. Инте-рес-с-но, — облизнулся Орочимару, всерьёз задумываясь над вопросом. — Если, скажем, трёмя, то да, — определился он с ответом. — А может, и двумя сумею, тут надо подумать.

— А одной?

— Вряд ли, — покачал головой Орочимару. — Хотя не отрицаю, что это возможно. Просто я не знаю техник такого уровня, в которые можно закачать столько чакры.

— С фуин тот же принцип, — довольно кивнул Кеншин. — Чем больше ты выходишь за пределы вложенные при создании техники, тем больше чакры ты потратишь на её удержание и стабилизацию. О, вспомнил он вдруг, — вот ещё один момент. Если ты вдруг слишком много всего накрутишь и не удержишь созданное фуин, будет бум.

— Яс-сно, с-спасибо за рас-сказ, — отчего-то расшипелся Орочимару, начиная оглядываться по сторонам.

— Эй, Орочи!

Кенсин повернулся на голос вслед за Орочимару. К ним, размахивая руками, спешил какой-то парень с глупой физиономией и дурацким белым ёжиком вместо причёски.

— Джирайя, — закатил глаза Орочимару. — Как всегда не вовремя.

— Я всегда вовремя, — прекрасно разобрал еле слышное бормотание быстро приблизившийся парень. — Я украду тебя у твоей подружки. Нам… Эй! — отскочил он в сторону.

— Я же говорил — привыкай, — хмыкнул Орочимару, успевший остановить рывок Кенсина. — Что там у тебя? — повернулся он к оставшемуся в стороне другу, убедившись, что Кенсин больше не полезет в драку.

— К нам едет какое-то важное посольство, — пожал плечами белобрысый. — Надо встретить. Я готов, Цунадэ собирается. Так что через час у ворот.

— Хорошо, я буду, — кивнул Орочимару. — Ладно, потом договорим, — протянул он руку Кенсину, и тот крепко её пожал. — А всё же подумай, — бросил он, уходя. — Может, что-то можно сделать?

Глава 21

Ну, наконец можно выдохнуть. Хоть немного.

Эпопея с весьма скучной и небогатой событиями дорогой наконец завершена. Разумеется, я не ожидал карнавала с плясками, однако всё же надеялся на более живую атмосферу. Но, видно, ками были против.

В путь нас отправилось аж два десятка. Казалось бы, всегда найдётся с кем и о чём поговорить, но, к своему удивлению, я ошибся. Ринха молчали как убитые, открывая рот только в случае крайней необходимости.

На первый взгляд, ничего странного тут нет. Учитывая их ко мне отношение, это нормальное явление. Даже не скажешь, что сговаривались. Нет, просто не хотят общаться с тем, кто им неприятен.

Так я думал в течение первого дня пути. Потом же я обратил внимание, что они и между собой не очень-то разговаривают. Когда я, улучив момент, спросил об этом у Эны, был послан вперёд, в разведку.

Вернувшись, я пошёл к маме. Тут, в какой-то мере, мне способствовал успех. Она сподобилась на вымученную улыбку и заверение в том, что я себя накручиваю. После такого соваться к остальным я счёл бесперспективным.

После некоторых размышлений я решительно выбросил это из головы. Хотят ходить с постными рожами, будто всему миру настал конец? Пусть. А мне есть чем заняться.

Из возможных занятий я выбрал отработку воздушных столбов. Во-первых, потому что практики много не бывает. Во-вторых, это можно было делать на ходу. С тайдзюцу, например, так не выйдет. А мои потуги в покров и вовсе абсолютно секретны. А ещё практически никакого внимания это не привлекает. Потому что возмущение фона чакры совсем небольшое и визуальных эффектов нет. Например, из тех Ринха, что помоложе, в мою сторону косился всего один парень, вероятно, имевший сенсорные способности. Те, что постарше и поопытнее, конечно, были в курсе, у них-то даже если полноценного дара и нет, то чувствительность тренирована будь здоров, так что на близком расстоянии они вполне себе были в курсе, что я что-то там вытворяю. Впрочем, реакции никакой не последовало. Демаскировкой это не являлось, уловить моё хулиганство с расстояния мог только хороший сенсор. Ну так если бы он и попался нам, то всё равно бы засёк пару десятков неслабых очагов чакры.

В общем, пока мы никуда не спеша, со скоростью генина-новичка двигались в сторону Конохи, я спокойно развивал ниндзюцу, на которое у меня были большие планы. Как это часто бывает, если посвящаешь чему-то всё своё время, в какой-то момент приходит результат. Вот у меня он только-только начал приходить, я сумел несколько ускорить создание техники и уже собирался переходить к тому, чтобы создавать столбы парами. Но не успел. Из головного дозора прискакал один из чунинов и доложил о том, что нас встречают.

В целом это было логично. Сарутоби таким образом одновременно и проявлял уважение к Ринха, и, встречая их у самой границы страны огня, желал проконтролировать, чтобы мы не отклонялись от маршрута. Насчёт второго ещё, может быть, я ошибаюсь, а вот первое так точно. Иначе бы он не послал сюда своих учеников.

Да, трио будущих легенд было здесь в полном составе. И хоть пока о них мало кому было известно, за пределами деревни так точно, и, соответственно, польстить Ринха ничем не могло, но они как раз и начали с того, что Хирузен их так уважает, что прислал своих учеников.

Эна на это покивала и выразила благодарность Сарутоби-сама за столь тёплый приём. Цунадэ, выступавшая гласом троицы, в свою очередь выдала цветастую речь на тему того, как они все рады видеть тут Ринха.

Это продолжалось хоть и недолго, всего минут пять, но успело порядком поднадоесть. Ибо, следуя этикету, пока главные разговаривают, остальные не отсвечивают. Вот мы, и коноховцы, и я, и Ринха, стояли и молча разглядывали друг друга.

Не знаю, как остальным, а мне на наблюдения хватило нескольких секунд. Дальше я скучал. Помимо хорошо знакомых мне по прошлой жизни Орочимару, Цунадэ и Джирайи в составе встречающих не было никого особо примечательного или интересного для меня. В составе команды «Страна огня» было три гения, четверо Инузука, двое Хьюга, Курама, Хатаке, Шимура, пара Учиха, Яманака и Акимичи.

Как они распределялись по командам, я не знал, да и, если честно, то, что это были сработавшиеся команды, вызывало у меня серьёзные сомнения. Столь представительный состав прямо-таки кричал об откровенной показухе. Дескать, смотрите. Мы столь вас ценим, что вас встречают представители всей нашей элиты. Во всяком случае, думаю, какой-то подобный подтекст, только, конечно, на дипломатическом языке, имел в виду Сарутоби, когда утверждал состав встречающих.

А вот кланы, к ками не ходи, имели по этому поводу своё мнение. И почти наверняка попросту хотели успеть переговорить с Ринха до того, как они приступят к переговорам с деревней.

В этом я убедился уже когда продолжили путь. Не желая нервировать взявших на себя охранные функции коноховцев, я решил по крайней мере с кем-нибудь из них поговорить. Помня о адекватном характере Хатаке, я выбрал целью именно его.

Однако меня постигло разочарование. С джонином Конохагакуре Сэтоши Хатаке мы успели обменяться буквально парой фраз. Затем к нам подошёл змеелицый и, вежливо мне улыбнувшись, отозвал моего собеседника в сторону. О чём они там говорили, я не знаю, но до самого конца пути тот не оказывался в пределах моей досягаемости.

Это означало, что должные инструкции троице были выданы. Присмотревшись, я понял, что и Джирайя с Цунадэ также контролируют обстановку не только на предмет какой-либо угрозы, но и на предмет нежелательных разговоров.

В общем, обстановочка была довольно напряжённой. Поэтому, когда мы наконец дошли до Конохи и нам показали наше, весьма неплохое, к слову, жильё, я смог немного расслабиться. Переговоры, ну или встреча, или что там у них должны были начаться только через три дня, так что на сегодня нас оставили в покое, давая привести себя в порядок, помыться, отдохнуть и так далее. Завтра наверняка вернутся, будут приглашать смотреть Коноху. Вряд ли, конечно, туда потащат меня, кому и зачем я сдался, но рисковать ни к чему. А потому, умывшись, перекусив, переодевшись и поставив Хову в известность о своих намерениях, я направился гулять самостоятельно.

Времени было мало, пришли мы ближе к середине дня, а на всякие проволочки потратили ещё пару часов, да плюс как я бы я не спешил, но ещё час я потратил на то, чтобы устроиться и привести себя в порядок. Так что скоро уже начнёт вечереть, а дел впереди так много.

Под эти мысли я вышел наружу и, осмотрев практически не изменившийся центральный район Конохи, двинул в сторону рынка, мимоходом отметив последовавшего за мной Анбу.

Вначале даже как-то удивился. Не то чтобы я принципиально не был способен обнаружить за собой слежку. Просто хоть масочники порой здорово отличаются друг от друга по уровню, там нет ни сверхсильных шиноби, ни откровенных неумех. Так что даже если бы мне попался Анбу из, скажем так, второго эшелона, всё равно я не должен был сразу же его заметить.

А потом до меня дошло.

Уж не знаю, насколько хорош он был как шиноби, но скрываться или как-либо маскировать своё присутствие он просто не считал необходимым. Немного подумав, я сообразил почему.

Вот мы пришли всем составом. Заселились. Затем я выхожу из дома наружу и, оглядевшись, иду в сторону рынка. Анбу, которые, само собой, прибыли на свои наблюдательные позиции после того, как мы зашли, тут же отправляют за мной бойца. Если так подумать, то самого бесполезного, гы.

Не зря говорят: очевидное — не значит истинное. Анбу, который, похоже, сильно прогневал ками, поверил своим глазам и жизненному опыту. А потому решил: никакого резона напрягаться просто нет. Ведь я не шиноби.

Вообще-то его можно понять, думал я, шагая в сторону рынка и не забывая крутить по сторонам головой, как будто мне здесь всё в новинку. Что он должен был подумать? Протектора у меня нет. Оружия нет. Веду себя не как полагается в таких случаях порядочному шиноби. Направился в сторону рынка. Вывод о том, что посланный за чем-то слуга клана, прямо-таки напрашивается.

Уйти от него при таких условиях проблемой не являлось совершенно. Но поступи я так, и они начались бы позже. Когда он понял бы, что его провели.

Так что, как бы мне того не хотелось, но похоже, что мне придётся отложить свои планы и ограничиться простой прогулкой.

Конечно, я и раньше понимал, что одной внешности для новой жизни мало. Но то для постоянного проживания в деревне. А для гостевого визита должно хватить. Но жизнь преподнесла сюрприз.

Придётся терпеть. Как минимум до того момента, пока Эна не встретится с Сарутоби и Ринха не засобираются обратно. Вот тогда-то я и попрошу разрешения остаться. До того момента смысла это не имеет, потому что, вероятнее всего, мне откажут, чтобы не рисковать задеть клан медиков. А вот после — почему нет?

— Смотри, куда прёшь!

Сильный толчок вывел меня из слегка задумчивого состояния. Любопытно. Толкнуть плечом шиноби без его на то одобрения, будучи простым разумным, можно только… Да не. Нельзя.

— Извините, — улыбнулся я. Не то чтобы я всерьёз рассчитывал, что это что-то даст, но мне нужно было понять, что происходит хотя бы в первом приближении. Пока было понятно только то, что это какая-то подстава. Анбу не было видно.

— Ага. Хотя стой, — здоровенная лапища звероватого вида мужика попыталась схватить меня за руку, но я вовремя отшагнул назад. — Ты чей вообще?

Даже если бы на лице моего визави не было клановых татуировок, догадаться, что передо мной Инузука, можно было просто по повадкам и манере выражать свои мысли.

— Свой собственный, — буркнул я, предпринимая попытку обойти его по дуге. — Дайте пройти.

— А ну стой, — он загородил мне дорогу. — Сначала извинись передо мной.

— Шёл бы ты, дядя, — вздохнул я, начиная понемногу раздражаться. — И других не отвлекал.

— Что? — его зрачки резко расширились, и я напрягся, предполагая агрессию.

— Ты напал на меня, оскорбил, не даёшь идти по своим делам, — для наглядности я загибал пальцы. — Анбу! Анбу! Помогите!

За время разговора я успел покрутит ситуацию с разных сторон и определиться с дальнейшими действиями. Ну а что? Принципиально отличающихся друг от друга вариантов не так уж и много. Лучший из них — участвовать в постановке, но на своих условиях. Поэтому я орал во весь голос, глядя на растерянно переминающегося Инузуку, что явно не знал, как реагировать. Даже если он и собирался подвести всё к драке изначально, то теперь начать её означало подтвердить мои слова и тут же оказаться виноватым. Ибо Коноха не овраг в лесу, и внимания я уже привлёк изрядно.

— Что здесь происходит? — рядом с нами материализовалась пара масочников.

Я подавил улыбку. Как будто где-то за углом стояли, ага.

— Незнакомый мне Инузука-сан намеренно толкнул меня, когда я гулял, — я прекрасно помнил, что больше верят тому, кто говорит первым, а потому не медлил и мгновения. — Пытался схватить меня, не давал уйти и чего-то требовал. У меня сложилось впечатление, что мне грозит опасность.

— А вы что скажете?

Я поморщился. В первый раз я был сосредоточен на другом, а вот сейчас уши попытались завернуться в трубочку.

— Парень налетел на меня, нахамил, послал меня, а потом стал орать вас, — после паузы, во время которой здоровяк отчаянно пытался что-то придумать, он всё же сдался.

— Эм, не хочу обидеть Инузука-сана, но я с утра был здоров, — заверил я повернувшихся ко мне анбу. — А это история, — я неопределённо покрутил в воздухе пальцами, — ну, в общем, я такого не смог бы придумать.

— Ты свободен, — решили они, переглянувшись. — А вы…

Что там было с этим глуповатым здоровяком, я не услышал, потому как сразу развернулся и быстро отправился домой. На губах у меня играла улыбка. Ёкай побери, вот она — жизнь большого города! Как же я скучал по этому!

Глава 22

«Это конец», — билось в голове быстро шедшего по направлению от госпиталя к башне хокагэ мужчины.

Для подавляющего большинства живущих в новости, что он узнал, не было ничего примечательного или хоть сколько-нибудь интересного. Скорее, их бы заинтересовало, как это он так быстро об этом узнал, не будучи вхож в высшие властные круги Конохи и не имея отношения к соответствующим организациям. Но как раз тут всё было довольно просто.

Таканэ работал в госпитале уже не первый десяток лет. А это безальтернативно означало как широкую сеть знакомств, которой не постыдился бы и опытный разведчик, так и гарантированную осведомлённость о любых, даже самых малейших, новостях, связанных с миром медицины.

Поэтому и про посольство Ринха, направлявшееся в Коноху, он, как и весь госпиталь, узнал как бы не раньше хокагэ. А что? Анбу тоже люди, и в виду повышенного риска своей деятельности всегда не прочь оказать небольшую услугу главе госпиталя. Если это не идёт вразрез с их долгом, конечно.

Про то, что они прибыли, он тоже узнал одним из первых. Это уже постарались шиноби, державшие пост у ворот. Кто-то из них лечил свою хронически больную дочку у одного из приятелей Таканэ.

А вот про то, что в состав посольства входит уже знакомая всем Хова Ринха, он узнал от своего пациента. Старушка, хоть и была из простых гражданских, несмотря на свой более чем солидный возраст отличалась отменным здоровьем, прекрасной памятью и ясным умом. Она ходила к нему не первый год и каждый раз жаловалась на что-то новое. Поначалу он думал, что у неё какое-то скрытое заболевание, и подверг бабушку едва ли не всем исследованиям, которые только знал. И ничего не нашёл. Ничего.

Вообще, это было просто невероятно. Обычно у пожилых людей есть хоть какие-то болячки и нарушения. А тут ничего. Подобное состояние организма могло бы наблюдаться у шиноби в расцвете лет. Ну, с поправками, конечно. На положительное влияние чакры, пользу от тренировок и прочее.

Тогда он понял, что старушка абсолютно здорова за одним простым исключением. Ей скучно и хочется внимания. Тихонько разузнав о ней, он понял, что так оно и есть. Аика-сан была одинокой вдовой, потерявшей мужа во время мировой войны, а потом ещё и сына, когда на деревню напал Мадара.

Друзей у неё не оказалось, она всю себя посвящала семье и, потеряв её, осталась совершенно одна, никому не нужная и несчастная.

Таканэ, несмотря на присущее всем ирьёнинам профессиональное безразличие, стало её в какой-то степени жалко. Так что в один из приёмов он, получив результаты очередного анализа, изучил их, для солидности нахмурился и, сказав ей, что у неё хронический дефектум операм, сообщил, что в этом нет ничего особо страшного, и пусть болезнь не поддаётся окончательному лечению, для того чтобы жить полноценной жизнью, достаточно раз в неделю ходить к нему на процедуры.

Таким образом, с одной стороны, он избавился от её визитов сам и избавил коллег, которые уже отчаялись объяснить ей, что каждому бы такого здоровья, как у неё, и в ирьёнинах не было б нужды. Ну и заодно обзавёлся дополнительным часовым перерывом, в течение которого просто пил чай с общительной старушкой, наслаждался вкуснейшими такояки по её семейному рецепту, что она, несмотря на его протесты, каждый раз приносила с собой, и, формально проверяя её состояние (ну а вдруг и правда чем заболела?), пару минут изображал сеанс лечения.

В один из таких плановых сеансов лечения к нему в кабинет заглянула Хова и очень заинтересовалась теми странными и бессмысленными с медицинской точки зрения манипуляциями, что он проводил. Покраснев, он кое-как вытолкал её вон, пообещав в будущем всё объяснить, а Аике-сан сказал, что это была практикантка.

И вот теперь, придя на традиционную чашку чая, украсив стол своим привычным, но оттого ничуть не менее вкусным десертом, она поинтересовалась, почему та симпатичная девочка бегает по городу вместо того, чтобы помогать ему с пациентами.

В первые пару мгновений Таканэ, не имевший молодых помощниц, просто удивлённо хлопал глазами. Затем его посетило дурное предчувствие, и он, сохраняя естественный вид, попросил уточнить, кого она имеет в виду, ибо практиканток в госпитале хватает и меняются они частенько.

Аика-сан улыбнулась и подробно описала внешность Ховы. Портрет, конечно, был неполным, она ведь не проходила никакого обучения, но даже так не возникало никаких сомнений. Хова Ринха вернулась в Коноху, и это означало очень большие неприятности.

С трудом высидев с пациенткой положенное время, на что он оказался способен только благодаря своим навыкам ирьёнина, Таканэ закрыл кабинет и покинул территорию госпиталя. Был ещё один человек, которого очень заинтересует эта новость.

*****

— Надеюсь, у нас всё готово?

Голос, задавший этот вопрос, принадлежал третьей тени огня, Сарутоби Хирузену.

— Да, — кивнула Кохару, которой он и предназначался. — Ринха довольны и останутся таковыми.

— Что было предпринято? — поинтересовался Данзо.

— Тебе не донесли? — Утатанэ подняла брови, впрочем, улыбаясь, чтобы показать, что шутит.

— Я не лезу в дела единомышленников, — на полном серьёзе ответил Шимура. — Во всяком случае, без нужды. Это твоя ответственность. Мне хватает своей.

— Хм, — Кохару смутилась, не ожидая такого ответа. — Ладно, — после небольшой неловкой заминки она решила просто сделать вид, что ничего не было, и вернуться к прежнему обсуждению: всех гостей мы заселили в отдельные комфортабельные дома…

— Это в гостевой комплекс даймё, что ли? — перебил её Хомура. — Только там столько свободных домов, чтобы каждого селить отдельно.

— Да, — кивнула Кохару. — А что?

— А даймё не сочтёт это оскорблением?

— С чего бы? — удивилась Кохару. — Даймё сейчас в своём дворце и вряд ли даже узнает об этом.

— Охотники донести найдутся, будто ты не знаешь.

— Ну я ведь не приют для бездомных котов в его доме открыла! — Возмутилась куноичи. — Это же Ринха. Узнай даймё о их визите, так он бы им и своё ложе, и жену бы предложил, лишь бы они были счастливы и не драли с него три шкуры, в случае если ему понадобится их помощь.

— Согласен, — пыхнул трубкой Хирузен. — Даймё максимум выразит лёгкое недовольство тем, что мы его предварительно не спросили, но полностью одобрит сам факт предоставления важным гостям его жилья.

— Наш досточтимый даймё известен своим снобизмом, — Митокадо скептично покачал головой. — Почему он так поступит?

— Потому что даже если его самолюбие и будет ущемлено, он всё равно будет понимать, как выгодно, когда лучшие медики мира лояльно к тебе настроены, — договорив, Сарутоби отложил докуренную трубку в сторону и откинулся на спинку кресла. — Увы, но человек слаб и подвержен болезням и увяданию. А потому ссориться с теми, кто может вылечить что угодно, будет только идиот. В даймё таковых не берут.

Можно подумать, что остальные ирьёнины ничего не умеют. Сколько там этих Ринха по сравнению с остальными медиками? — с некоторой антипатией, будто бы про себя, пробормотал Хомура. Но, разумеется, все услышали.

— То-то и оно, Хомура-сан, что Ринха ничтожно мало в сравнении с общим числом ирьёнинов, — вступила в разговор молчавшая до сих пор Хокона. — Потому-то бывает, и, к сожалению, чаще, чем хотелось бы, что тяжелораненые, сильно истощённые, больные чем-то смертельным умирают. Ведь Ринха, которых будто бы боится сама смерть, рядом просто нет.

— Я прекрасно это понимаю, Хокона-сан, — заверил Хомура. — Просто хочу напомнить, что хорошие отношения с даймё важны для нас. И если в этом случае я согласен с вашими доводами, то в другой раз это может отразиться на размере поддержки, что он нам оказывает.

— Сейчас речь идёт об одном конкретном случае, — возразила Хокона. — А чтобы избежать неслучившихся проблем такого рода, просто постройте десяток порядочных домов и всё. Кроме того, хочу заметить, даже если мы будем хороводы водить вокруг его резиденции с плакатами «Усаратонкачи», побьём камнями окна, а в конце сожжём, он всё равно не перестанет нас поддерживать.

— Хокона-сан, — мягко, но настойчиво прервал Сарутоби, пряча в уголках губ улыбку, вызванную нарисованной куноичи картиной, — вы, конечно, правы. Но Хомура имеет в виду неофициальную поддержку. На уровне личных отношений, понимаете?

— Разумеется, — кивнула та, по-прежнему глядя на Митокадо. — Полагаю, пример таких отношений у нас перед глазами.

— Что?

— О чём вы?

— Хокона-сан?

— О том, что он хочет защитить привилегии даймё. Чтобы в свою очередь тот не лишал нас тех же самых неофициальных привилегий, — пояснила она.

— Справедливо, — согласился Сарутоби, заметив, как Данзо бросил на Митокадо быстрый, едва заметный даже ему взгляд. — Среди прочего я имел в виду и это.

— Это всё хорошо, — не дала повиснуть молчанию Хокона, — но мы вроде бы обсуждали что-то другое? Кохару-сан?

— Сегодня они отдыхают, — Кохару проигнорировала ее, но рассказ продолжила. — Завтра у них начинается развлекательная программа для важных гостей. Торжественный обед по поводу прибытия, для желающих заготовлены экскурсии. Арендован онсен. Также, на всякий случай, подобрала десяток красивых девчонок из борделей…

— Это лишнее, — заговорил Данзо. — Я уже озаботился. У меня есть должным образом подготовленные шиноби и куноичи.

— Объединитесь, — велел Хирузен. — На случай, если Ринха распознают твоих подопечных, — пояснил он, видя вопросительный взгляд друга. — Если такое случится, вряд ли они, хе-хе, воспользуются их услугами.

— Пришли отобранных кандидаток ко мне, — Шимура не имел ничего против подстраховки. — На инструктаж.

— Взрослые девочки, что куда получше тебя знают, — засмеялась Утатанэ, а остальные заулыбались.

— Не сомневаюсь, — Данзо остался серьёзен. — И всё же.

— Как скажешь, — махнула она рукой. — Утром будут у тебя. Так что ещё? — задумчиво спросила она саму себя. — Ах, ну да. Я проверила все наиболее вероятные заведения, в которых могут оказаться наши гости, на предмет должного качества товаров и обслуживания, чтобы, не дай ками, нас не опозорили. На этом у меня всё.

— Замечательно. Тогда…

Сарутоби не успел договорить, потому как раздался стук в дверь.

— Войдите, — велел он, нахмурившись. Судя по всему, дело было важным, потому как беспокоить его во время совещаний было запрещено.

— Хокагэ-сама, — быстро зашедший в кабинет анбу коротко поклонился.

— Докладывай, енот, — распорядился Сарутоби, довольно отметив, что масочник не спешил с рассказом, хотя в помещении присутствовали только самые приближённые к нему люди.

— Произошёл инцидент с участием одного из Ринха, — мужчина в маске енота начал было рассказ, но тут же оказался перебит.

— Что? Какой ещё инцидент? А где были вы?

— Успокойся, Кохару, — Хирузен бросил на соратницу недовольный взгляд. — Он всё расскажет, если ты не будешь перебивать. Продолжай, — велел он, не обращая внимания на недовольно поджавшую губы Утатанэ.

— Полчаса назад один Ринха, парень лет четырнадцати-пятнадцати, без протектора, покинул территорию проживания и направился в сторону торговой площади. По пути он столкнулся с одним из джонинов Инузука. На крики о помощи прибыли Сокол и Кот. Вот их отчёт, — он сделал пару шагов вперёд и протянул Сарутоби несколько листов.

— Кто-нибудь пострадал?

— Нет, хокагэ-сама.

— Жалобы от Ринха есть?

— Нет.

— Ну тогда с этим потом, — рука, так и державшая отчёт, определила его вправо в стопку на самом краю стола. Туда Сарутоби складывал мусор, который даже не собирался читать, а попросту сжигал в конце недели, отводя таким образом душу.

— Душно, — неожиданно пожаловалась Хокона, вставая с дивана и делая пару шагов вперёд. — Я открою окно?

— Хм. Пожалуй, и впрямь душновато, — согласился Сарутоби. — Енот, будь добр, — распорядился он.

— Благодарю, — Явь кошмаров улыбнулась и села обратно, прикрыв глаза и незаметно подавая к ним чакру.

— Енот, ты свободен, — отпустил анбу Сарутоби.

Шуррх!

Енот распахнул дверь, и по кабинету пролетел сквозняк. Несколько листов со стола Хокаге взлетели в воздух.

— Мммм, — откинулась назад Хокона, — свежий воздух — это прекрасно.

— Позвать кого-нибудь? — поинтересовалась сидевшая ближе всех к двери Кохару.

— Я, хвала ками, не инвалид и сам могу поднять десяток листов бумаги, — отказался Сарутоби, упруго поднимаясь на ноги и быстро подбирая то, с чем играл ветер.

— Просто хотела помочь.

— Полагаю, на этом у нас всё, — много времени у Сарутоби уборка не заняла, и обречённые отчёты заняли прежнее место.

— Да.

— У меня всё.

— Всё.

Все сокомандники один за другим подтвердили, что больше им добавить нечего.

— Я отчиталась самой первой, — напомнила Хокона, вновь поднимаясь на ноги. — Но, если позволите, один вопрос.

— Пожалуйста, — согласно кивнул хокагэ, пока остальные покидали его кабинет.

— А что Ринха нужно от нас?

— Я приглашал их на переговоры о присоединении к Конохе, — удивился Сарутоби.

— Тогда почему их так много? — улыбнулась Хокона, уходя вслед за остальными советниками. — Подумайте об этом, — посоветовала она, закрывая за собой дверь и оставляя Хирузена одного.

Посидевший минуту в тишине Сарутоби не смог найти ответ на этот вопрос.

— Ками, как же она меня бесит, — треснул он по столу, отчего бумаги на пол посыпалось гораздо больше, чем совсем недавно. — Проклятье! Эй, кто-нибудь!

Глава 23

На бусти вышла 107 глава. Третий том завершён.

*****

— Дурные вести принёс ты в этот дом, Таканэ, — вымолвила Хокона, дослушав сбивчивую речь старого друга.

— Это всё, что ты можешь сказать? — он аж подпрыгнул от возмущения.

— Предлагаешь мне бегать по улицам и орать: «Ринха в городе!»? — подняла она бровь, глядя на него отсутствующим взором.

— Ты не понимаешь, чем это нам грозит? Может, мне рассказать тебе?

— Было бы неплохо, — спокойно согласилась женщина, вызвав у друга зубовный скрежет. — Расскажи, а я послушаю. И подумаю заодно. Пошли в сад, — встала она из-за стола.

— Опять в сад, — знавший, что с ней бесполезно спорить, Таканэ тем не менее не отказал себе в удовольствии поворчать. — Мёдом тебе там намазано, что ли?

— Ухаживать за садом — прекрасный способ почувствовать этот мир, — не оборачиваясь, она наставительно воздела палец. — Стать с ним единым целым, отбросить несущественное и сосредоточиться на том, что действительно имеет значение.

— Техники уровня чунина в помощь, — буркнул он. — Едва ли не всем доступные. И медикам, и тем, кто по гендзюцу. Даже штурмовикам, хоть и не в таком объёме.

— Зачем мне костыли, когда есть ноги? — риторически вопросила Хокона, открывая дверь в самое дорогое для себя помещение. — Заходи. Ни…

— Ничего не трогай, я помню, — усаживаясь на свою обычную скамейку, буркнул он. — Я помню, — повторил он. — Всё как всегда.

— Нет ничего короче и ненадежней людской памяти, — Хоконе было безразлично недовольство друга.

— Каким образом это относится к шиноби? — поднял бровь Таканэ. — И уж особенно к ирьёнинам?

— А чем все они отличаются? — пожала она плечами, присаживаясь перед одним из цветков на корточки.

— Это… Ну как же… — растерянный такой подачей мужчина не сразу нашёлся со словами. — Шиноби помнят всё, что нужно.

— Очень тебе нужно помнить, что в моём саду ничего нельзя трогать? — Хока отвела взор от растений и с любопытством посмотрела на своего друга. — Вот если честно?

— Вообще-то да, — подтвердил он, не думая. — Мы же дружим столько лет, Хока. Я прекрасно знаю, что бывает, если нарушать твои правила.

— Ну, может быть, — согласилась она. — Однако предупреждать надо всё. Вдруг, если я промолчу, ты решишь, что всё? Теперь-то уж можно? Покрутить в руках непонятную штуку, — она взглядом указала на пилу странного вида, которая частенько привлекала изучающий взгляд Таканэ, по всей вероятности пытавшегося понять не очевидное её предназначение, а причину, по которой была выбрана её форма. — А то понюхать цветы? Сорвать листок, что кажется тебе лишним?

— Да, да, — закатил глаза Таканэ. — Твой дом — твои правила, никаких проблем. Я просто говорю, что всё помню. Так что заканчивай, — покрутил он пальцами, — это всё.

— Вижу, ты успокоился и собрался с мыслями, — нейтрально заметила Хокона. — Значит, мы можем продолжить. Итак, ты говорил?

— Н-да, — фыркнул Таканэ, поняв, что в очередной раз попался на уловку подруги. — Прибыло посольство Ринха. Впрочем, — он улыбнулся, — думаю, госпоже советнику хокагэ это прекрасно известно.

— Разумеется, — ответ сопровождался неторопливым кивком.

— Точный состав тебе также известен? — поинтересовался он.

— Только общее количество, — призналась Хокона. — Надо сказать, весьма интригующее.

— Я так понимаю, наличие в нём той самой целительницы, чьё слово легко может привести нас обоих к казни за измену деревне, тебя не смущает ни в малейшей степени? — Голос Таканэ был полон злого сарказма. Демонстративное спокойствие подруги выводило его из себя.

— Верно, — безразлично и даже как-то отстранённо произнесла она. — Хова здесь не за этим.

— Почему же, позволь спросить?

— Ах, Таканэ, это же так просто, — вздохнула Хокона и, отвлёкшись от своих растений, не торопясь прошествовала к скамейке. Усевшись напротив своего друга, она взяла пару секунд, чтобы сосредоточиться. — Хова не сдаст нас, — выдала она и вновь замолчала.

— Всё? — Не услышав продолжения, уточнил ирьёнин. — Наверное, потому что ты так сказала?

— Потому что есть определённые трудности с тем, чтобы сделать это правильно. Вот представь, — предложила она ему, — я хокагэ, а ты Ринха.

— А что, неплохо, — хмыкнул Таканэ. — За их талант к ирьёдзюцу я согласен даже на тебя в шляпе кагэ.

— Ты приходишь ко мне, — проигнорировала его Хокона, — и говоришь: «Меня заставили убить вашего джинчурики!» Скажи мне, как долго после такого заявления ты проживёшь?

— Ну, — мужчина снял очки и задумчиво почесал нос, — пожалеть о сказанном я успею. И очень-очень сильно… Но вряд ли больше.

— В этом и проблема. Если, что совершенно не факт, Хове хочется от нас избавиться, то для начала ей нужно придумать правильный способ. Тот, — уточнила она, — при котором она сама остаётся в живых.

— Значит, по-твоему, она для нас не угроза?

— Ещё какая, — не согласилась Хокона. — Но потенциальная. Я не знаю точно, что ей здесь понадобилось, да и вообще не уверена, что ей здесь что-то нужно, но…

— А это ещё как понимать? — перебил её донельзя удивлённый Таканэ.

— Подумай, — с нажимом посоветовала она. — Если бы ты взорвал вражескую резиденцию в чужой деревне и там остались бы живые свидетели твоей работы, стал бы туда возвращаться, не имея к тому серьёзных оснований?

— Нет, конечно, — отмёл такую глупость Таканэ. — Разве что свидетелей убрать, — не удержался он.

— Для этого есть другие способы. Менее опасные. Да и в нашем случае такой необходимости нет. Утонет один — утонут все.

— Ну и к чему ты клонишь?

— К тому, что или у неё есть важная причина здесь находиться, и она никак не связана с нами. Или у неё нет выбора. Второе хуже.

— Продолжай, — расслабленно кивнул Таканэ. Он уловил главное. Хокона уверена, что, во всяком случае, прямо сейчас им ничего не грозит. Для него это было достаточно.

— Если бы у неё был какой-то интерес в Конохе, я могла бы просто помочь ей. Хотя пока советница я лишь номинально, и меня не подпускают ко многому, но так будет не всегда. Точнее, недолго.

— Пусти козу в огород, ага, — засмеялся Таканэ.

— Да, это было неосмотрительно со стороны молодого Сарутоби, — улыбнулась Хокона. — Но расклад четверо против одного гарантирует победу. Казалось бы.

— А разве нет? — удивился Таканэ. — То есть ты сама мне говорила, что получила это место только при условии полной поддержки Сарутоби, верно?

— Разумеется.

— И если ты вздумаешь как-то мешать его курсу, он от тебя избавится?

— Как от советницы — безусловно. Физически? Нет. Неподходящее время. Разве что удачный случай выпадет. Но тут никогда не угадаешь, — улыбнулась она.

— Тогда в чём смысл твоего «казалось бы»?

— Ах, Таканэ, вижу, твоя хвалёная память всё же стала тебя подводить, — её уголки губ дрогнули, обозначая улыбку. — За что меня не любили в юности? — резко, без перехода, выстрелила она вопрос.

— За то, что там, где появлялась ты, всегда начиналась драка, — без раздумий выпалил он и выпучил глаза.

— Ну уж, — Хокона скромно потупилась. — Вовсе не всегда. Даже не через раз. Но, чего греха таить, бывало. Но, Таканэ, я всегда была сторонним наблюдателем.

— Понятно, — кивнул он. — Ты всегда была ни при чём. Я знаю. А между тем месяца не проходило, чтобы кого-нибудь не похоронили.

— Я с детства не любила дураков, — судя по тону куноичи, она даже не заметила укор в его словах.

— А сейчас почему прекратила свои шутки? Разучилась? Или дураки закончились?

— Выросла, — хмыкнула она. — И поняла, что если не перестану, то останусь одна.

— Значит, ты решила перессорить между собой учеников Тобирамы, — поглаживая подбородок, протянул Таканэ. — Это глупо, Хока. Не говоря уже о том, что очень опасно. Сейчас, учитывая то, что вот-вот может начаться война, совершенно не время для внутренних разборок.

— Ты за кого меня принимаешь-то? — Изобразила она обиду. — Я верна деревне. И, разумеется, не буду сеять смуту и раздор. В такое время, — добавила она после паузы. — Даже наоборот, — после паузы, под недоверчивым взглядом друга, закончила она.

— Это как? — привычно не понял Таканэ.

— Я их «подружу», — улыбнулась Хокона. — Уже начала, на самом-то деле.

— Объясни, — потребовал он.

— Тут всё довольно просто, — начала она рассказ. — Сейчас Хирузен, Данзо, Хомура и Кохару, — перечислила она имена своих новых коллег, — выступают единым фронтом и следуют курсу Сарутоби. — Однако, как мне думается, это временное явление.

— Почему же? — Хокона сделал паузу, и Таканэ, принимая правила игры, задал вопрос, которого от него ждали.

— Потому что за то время, что я за ними наблюдаю, я заметила множество маленьких деталей, которые ясно говорят о том, что такая идиллия не продлится вечно. И пусть не сейчас и не завтра, но интересы этой четвёрки непременно разойдутся. Например, — не дожидаясь новых вопросов, продолжила она, — я заметила, что Кохару отчаянно старается угодить Сарутоби. В меру своих сил и разумения, конечно же. А тот мало того, что привычно принимает такое её поведение, так ещё и относится к ней… снисходительно, — подобрала она слово. — Конечно, он умело это скрывает, но иногда это прорывается наружу. В тот день, когда Кохару осознает тщетность своих усилий, Хирузен потеряет преданного сторонника и получит вместо него человека со своими интересами.

— К остальным, наверное, он тоже плохо относится? К своему лучшему другу, например? — со скепсисом в голосе спросил Таканэ.

— О, там совсем другая история, — Хокона умела не замечать то, что её не устраивало, и легко проигнорировала неверие друга. — Сарутоби прекрасно относится к Шимура. Даже доверяет тому. Что удивительно, это у них взаимно. Однако, как это часто бывает, есть нюанс, который всё портит.

— Какой же?

— Данзо не слабее Хирузена. Не сильнее, но вряд ли слабее, — вздохнула она. — Но Тобирама выбрал не его. Это оставило след в его сердце.

— Ты думаешь, что из-за этого он пойдет против своего друга и заодно хокагэ?

— Нет, ни в коем случае. Шимура фанатично верен деревне, может, даже больше, чем братья Сенджу, — улыбнулась она. — И какая бы обида не терзала его разум, он не даст ей воли. До тех пор, пока его друг будет всё делать правильно.

— А правильно это?

— Это всё на пользу деревне, — пояснила она. — Если же Данзо увидит, что руководство Хирузена неэффективно, то его желание служить деревне объединится с личной обидой. И вот тут Сарутоби, скорее всего, получит врага.

— А Хомура? С ним что? — Прежде чем спорить или задавать вопросы Таканэ решил выслушать всё до конца.

— Остался только Митокадо, — кивнула Хокона. — Что же. Самое интересное всегда в конце, верно?

— Выкладывай уже, — не оценил он её ужимок.

— Удивительно, но из этой четвёрки Хомура наиболее цельная личность без каких-либо выраженных слабостей, — развела руки Хокона.

— Да ладно? — не поверил он. — Неужели он настолько хорош что сама Явь кошмаров не нашла как к нему подступиться?

— Никто не говорит что он идеален, — фыркнула она в ответ. — Но очевидных уязвимостей в отличие от этой троицы у него нет.

— Так, погоди, — нахмурился он. — А у Сарутоби какая слабость?

— У него — больше, чем у остальных, — отмахнулась Хокона. — Во-первых, он жаждет власти и уверен, что он её заслуживает. Во-вторых, он жаден.

— Почему же такого человека Тобирама назначил своим преемником? — поднял он бровь. — Вряд ли он чего-то не знал о своём ученике.

— Думаю, знал, — спокойно подтвердила она. — Однако, Хирузен, помимо недостатков, обладает и ярко выраженными достоинствами. Он умён. Весьма умён, — подняла она палец. — Он довольно хитёр. Весьма неплохой дипломат. Очень силён, опять же. В меру гибок. Последователен. Терпелив. В общем-то, весьма неплохой выбор.

— Но недостатки всё же есть, и серьёзные.

— Они у всех есть, — дёрнула щекой Хокона. — Ты, кстати, не исключение.

— А ты? — улыбнулся он.

— И я тоже.

— Какие же у тебя недостатки? — наудачу поинтересовался он.

— Я безумный мертвец, Таканэ. Неужели ты забыл?

— А… Гхм… — смутился он под насмешливым взглядом. — Так что ты собираешься делать? Если по-простому и в двух словах?

— Увеличу поле возможностей.

— Как всегда яснее не стало, — он побарабанил пальцами по скамье. — Ну да ками тебе в судьи. А с Ховой что?

— Тут всё сложнее, — на лицо Хоконы набежала тень. — Как я уже сказал, если у Ховы есть причина здесь находиться, то она даст о себе знать в самом скором времени. И попросит помощи. Это хороший вариант.

— Хороший?! — Вытаращился он, донельзя удивлённый такой оценкой.

— Хороший, — убеждённо кивнула Хокона. — Тогда всё будет просто. Она скажет, что ей нужно, я ей помогу, она покинет Коноху и… Я лично прослежу за тем, чтобы она никогда нас больше не побеспокоила.

— Хм. Ну, допустим.

Если же она оказалась здесь вынужденно, то ситуация хуже. Убивать её в Конохе слишком рискованно. Пусть тело и не найдут, но искать будут всё равно. Членство в делегации Ринха даёт ей необходимую защиту. И её придется терпеть. И как-то договариваться.

— А почему ты не думаешь, что она специально записалась в её состав, чтобы иметь возможность чего-то от тебя требовать?

— Это возможно, — кивнула она. — Маловероятно, но возможно.

— И почему же? В таком деле и против тебя подстраховка не помешает никому.

— Их слишком много, Таканэ, — вздохнула Хокона. — Для разговора их слишком много. У меня есть предположение, чего они хотят, и поэтому я думаю, что Хова здесь против своей воли.

Глава 24

Как и было обещано, прода в честь начала моего отдыха.)

*****

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Дыхание — единственное, что имеет значение.

Вдох. Выдох.

Кажется, снова наступила ночь. Она часто так делает. Буквально каждый день.

Вдох. Выдох.

Ничего не меняется. Этот мир обречён на бессмысленный и беспощадный круговорот ненависти, боли и несчастий. Это происходило, происходит и будет происходить. Всегда.

Он пытался это остановить. Пытался всё исправить. Уговаривал, объяснял, угрожал. Дрался за свои убеждения. Умер за них.

Вдох. Выдох.

Ничего не помогло. В какой-то период он даже поверил, что всё же получится. Когда он и его лучший друг смогли хотя бы в моменте прервать череду бессмысленных войн их кланов. Но Хаширама оказался слишком слеп. Его вера в то, что можно просто поговорить и все проблемы разом разрешатся, затмевала ему взор. Не давала видеть реальность.

Впрочем, у него и впрямь иногда получалось. Но не потому, что все искренне разделяли его веру, хоть находились и такие. А потому, что он обладал богоподобной силой. В прямом смысле слова был сильнейшим шиноби мира.

Вдох. Выдох.

Он понимал Хашираму. И часто соглашался с ним. Но в отличие от него смотрел в будущее. Силы бога шиноби хватило, чтобы принести мир. На какое-то время. Пока он был жив. Но как долго продлится мир, когда станет некого бояться?

Наивно полагать, что можно просто всех переубедить. Это невозможно. Но вот запугать можно — каждого.

Мир, где нет войн. Где у детей есть родители, а у жён — мужья. Мир, где кропотливо и с любовью выращенный урожай не сожжёт залётный шиноби. Разве это не стоит некоторой безальтернативности?

Вдох. Выдох.

— Я вернулся, Мадара.

Раздавшийся голос принадлежал единственному живому существу, кроме хозяина этой пещеры, знавшему о её существовании.

— Зецу, — сидевший в позе медитации мужчина медленно открыл глаза. Его чёрные как ночь очи, казалось, пронзали насквозь. — Зачем ты побеспокоил меня на этот раз?

— В мире происходят интересные события, Мадара. Я счёл необходимым поставить тебя в известность, — существо, отдаленно похожее на человека, слегка поклонилось. В тусклых жёлтых глазах не отразилось ни уважения ни страха.

— Говори, — велел он, вновь закрывая глаза, а его голос эхом отразился от каменных стен.

— Ммм, — Зецу переступил с ноги на ногу. — Признаюсь, по большей части новости довольно печальные. Твоему плану нанесён серьёзный ущерб.

— Говори.

На этот раз в голосе слышались воля и повеление, от которого казалось замер даже воздух.

— Аловолосые дьяволы, по всей вероятности, не будут уничтожены, как нам того хотелось, — почуявший угрозу Зецу не рискнул и дальше тянуть с докладом.

— Почему?

Долгое отсутствие реакции со стороны легендарного Учихи заставляло предположить, что он попросту не расслышал сказанного. Но нет. Интонации в его голосе ясно говорили о том, что он просто был в ярости, а шаринган в его глазах начал медленно вращаться.

— План с уничтожением Узушио был на финальной стадии обсуждения. Участникам лишь оставалось предметно договориться, кому и что достанется после победы, и о плане совместных действий.

— Что этому помешало?

— Внезапная болезнь джинчурики девятихвостого.

— Узумаки Мито, — припомнил Мадара и его голос был полон сомнений. — Не верю. Куноичи её силы, воли и могущества попросту не могла заболеть!

— Ирьёнины не смогли помочь, — развёл руки Зецу. — Даже Ринха.

— Даже они?

— Да, Мадара. Узумаки умирает.

— Кому достанется демон-лис?

— Сенджу. В Коноху уже прибыла группа специалистов по запечатыванию из Узушио. В ближайшее время биджку передадут им.

— А что остальные? — Мадара взял себя в руки, и ничто не свидетельствовало о недавней вспышке злости, его дыхание вновь стало ровным, а из голоса пропали угрожающие нотки.

— В этом-то и беда. Об этом прознали в Киригакурэ. И стали усиленно готовиться к войне. Увы, но помешать им уже никак невозможно. Они неминуемо атакуют Коноху. Возможно, даже со дня на день.

— Нет, — возразил Мадара. — Они должны дождаться передачи лиса, иначе…

— Прошу прощения, но в этом совершенно нет нужды, — прервал его Зецу. — Узумаки уже не похожа даже на куноичи, не то что на джинчурики. Я был неподалёку и прекрасно почувствовал её. Слабость на грани бессилия, контроль чакры на уровне какого-нибудь чунина, уныние и отчаяние. Опасаться её нет никаких причин. Туман начнёт войну тогда, когда будет наилучшим образом готов. Невзирая на то, кто джинчурики.

— Кто бы мог подумать, — Мадара в чьей памяти Мито не имела ничего общего с описанием Зецу покачал головой. — Кто ещё участвует?

— М?

— Кто ещё на стороне Кири? — Потребовла ответ Учиха. — И без своего джинчурики Коноха слишком сильна. Воде не потушить пламя в одиночку.

— Как сказать, — Зецу закачался из стороны в сторону. — В последнее время становится всё меньше свободных шиноби. Они получают длительные контракты и расходятся по великим селениям. И значительная часть ушла в Кири. Просто потому что они первые начали вербовку, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд Мадары. — Совсем недавно к ним присоединились Ринха.

— Этого недостаточно. На стороне Конохи Учиха и Сенджу и это не считая прочих. Плюс Узумаки обязательно окажут им поддержку.

— Суна, — коротко ответил Зецу.

— Ну конечно, — хмыкнул Мадара. — Хотят нивелировать превосходство Конохи и раздёргать их силы. Недурственно для этих дурачков.

— Возможно, имеет смысл устранить Мизукагэ? — спросил Зецу, видя, что собеседник вновь впадает в задумчивость. — У него хватает врагов, так что сделать это, повесив вину на кого-нибудь из них и не привлекая к нам внимания, будет не так уж трудно.

— С его смертью Кири откажется от войны?

— Нет, — вздохнул Зецу. — Даже наоборот. Он голос разума в своей деревне. По твоему приказу я оказывал ему незаметную поддержку, чтобы у него хватало власти и влияния удерживать своих от ненужной сейчас войны.

Но неожиданная болезнь Узумаки послужила тем фактором, после которого у него не осталось выбора, — нахмурился Мадара. — Или возглавить, или лишиться поста. И заодно жизни. Тогда в чём смысл его устранения? — оборвал свои рассуждения Учиха.

— Можно воспользоваться ситуацией, — пожал плечами Зецу. — Сандаймё умён. Он сможет вести кампанию грамотно и не допускать лишних потерь. Если его устранить, качество стратегического планирования Киригакурэ непременно упадёт, и их ожидают большие потери. Воспользовавшись случаем, можно будет устранить несколько проблемных кланов.

— А с другой стороны, тогда Кири может проиграть слишком быстро. Да к тому же, если мы открыто вмешаемся… А ещё там рядом Узумаки… Нет, — определился Мадара после некоторых размышлений. — Во всяком случае, пока. Раз уж всё сложилось именно так, давай посмотрим, к чему это приведёт. Судя по всему, Кири не рассчитывает на лёгкую прогулку, а значит, у нас в любом случае будет время, чтобы вовремя подправить ситуацию. Проследи за этим, — велел он. — И докладывай, если произойдёт что-то важное.

— Будет сделано, — кивнул Зецу. — Есть успехи с пробуждением? — обернулся он уже уходя.

— Мне нужен покой, — был ответ. — Займись делом.

*****

Покинув укрытие Мадары, Зецу вздохнул полной грудью. Ему не нравился неподвижный, затхлый, будто бы мёртвый воздух пещеры. И он был очень доволен, что, в отличие от Мадары, ему нет нужды там сидеть.

Надеюсь, у этого перерождения Индры всё получится, — бросив взгляд на незаметный даже в упор вход, Зецу, чувствовавший отсутствие разумных на десяток километров вокруг, спокойным шагом отправился прочь.

Всё же Мадара не так уж и плох по сравнению с прошлыми реинкарнациями Индры, — думал он. — В какой-то момент казалось, что он даже сможет одолеть Хашираму. Но увы. Кажется, что просто сама судьба против. Разумеется, бывало и такое, что потомки младшего брата в какой-то момент брали верх, однако заканчивалось всё обычно торжеством членов старшего рода. Вот и Мадара оказался не в силах преодолеть предначертанное.

Но по крайней мере он оказался достаточно умён и прозорлив, чтобы провернуть весьма интригующий фокус с Изанаги и ввести всех в заблуждение. Это действительно большой успех, а для Учиха, тем более такого Учиха, всерьёз предположить собственное поражение граничит с гениальной прозорливостью.

Поэтому он был полон надежд, что в этот раз, несмотря ни на предыдущий печальный опыт, ни на совершенно невероятный размах замысла, ему всё удастся. Ему удастся вернуть Мать.

Казалось, за сотни лет он мог бы смириться с неудачей, но нет. С каждым провалом он лишь становился сильнее, дальновиднее, опытнее. Оттачивал свои приёмы, чувства, мастерство. Становился лучше и дальновиднее. И сейчас он как никогда был уверен в своих шансах.

Да, война, что вот-вот начнётся, разразится без его прямого позволения, ну так что? Плох тот план, который может сработать лишь в идеальных условиях. Настоящий замысел всегда предполагает значительную свободу действий и место для импровизации. Так выйдет и тут.

Нет ничего страшного в том, что Узумаки какое-то время ещё поживут. Пусть они весьма опасны и могут помешать возрождению Матери. Он найдёт на них управу. На тех, кто останется после этой войны, что обещает быть удивительно кровавой.

Ммм, — ему надоело прогуливаться, и он начал постепенно погружаться под землю, тем не менее всё так же продолжая движение вперёд, отчего со стороны могло бы показаться, что он спускает вниз по лестнице. — Необходимо будет всё тщательно продумать. И для начала надо ответить на простой вопрос. А кто же должен оказаться победителем?

По изначальному замыслу лидирующее положение в течение ещё долгих лет должна была сохранять Коноха. И в этом были свои резоны. Однако теперь ситуация изменилась. Узушио уцелеет. А огонь и водоворот вместе представляют собой слишком большую силу. Узумаки с их талантами в фуин, знаниями и могуществом могли всерьёз повредить плану даже сами сами по себе.

Да, пожалуй, страну огня нужно из победителей переместить в проигравшие, — полностью погрузившись под землю, он начал движение в сторону океана. — Иначе может оказаться так, что они станут слишком сильны, чего допускать никак нельзя. Но кто тогда должен взять верх? И насколько можно позволить им усилиться? С одной стороны, необходимо, чтобы новый лидер был достаточно силён, чтобы поддерживать своё положение, а с другой, недостаточно, чтобы диктовать свою волю. Суна? Нет, — эту странную мысль он отбросил в сторону почти сразу. — Чтобы песчаники смогли выполнить такую роль, им придётся скормить едва ли не всю территорию огня. Такого никак не удастся сделать. Хм. А может быть, Кумо? — новая мысль была довольно интригующей. — Нужно это как следует обдумать, решил он. Отправиться туда, осмотреться, взвесить всё и тогда решать. А пока, — он сосредоточился и в разы ускорил своё перемещение, — меня ждёт дорога.

Глава 25

Дорогие девушки! С праздником! Это глава для ВАС!

*****

Я занимался любимым когда-то делом. Просто бродил туда-сюда.

Мне нравилось гулять по Конохе. Гулять и наблюдать за жизнью людей. За тем, как они ходят, торгуют, тренируются, общаются между собой и так далее.

Сначала это была такая тренировка от моего учителя. На внимание, память и умение наблюдать. А потом я привык, и мне даже понравилось. Так что, когда у меня было свободное время, я частенько посвящал его прогулкам по деревне.

Вот и сейчас, на третий день со своего прибытия, я неторопливо шагал по стройным и красивым улицам. И с каждой минутой во мне нарастало чувство какой-то неправильности. Словно что-то было не так.

Поймав себя на этой мысли, машинально проверился на предмет угрозы и слежки, но ничего не обнаружил. Конечно, это не значит, что той же слежки, например, не было, зато ясно говорило о том, что смущает меня что-то совсем другое.

Немного подумав, я решил было, что тут дело в том, что меня попросту долго не было. Коноха попросту успела измениться и теперь попросту не была той деревней, что я помнил. Казалось бы, что может измениться в городе за столь небольшой срок? Ответ целиком и полностью зависит от наблюдателя.

Простой человек, я имею в виду не шиноби, а обычного жителя Конохи, ничего не заметит. На его взгляд, никаких изменений не произошло. Не только потому, что они происходили постепенно и прямо у него на глазах, хотя и это, конечно, влияет. Нет. Даже если он будет отсутствовать столько же, сколько я, всё равно он заметит разве что самые значительные и заметные перемены. Ну, если закрылась любимая забегаловка, перекрасили скамейку, на которой ты сделал предложение любимой, или старая ступенька, о которую ты всегда спотыкался, была кем-то заменена и больше не причиняет неудобств. Но на этом пожалуй что всё. Исключения разумеется найдутся, и среди простых людей есть те чья наблюдательность повыше среднего, но это в рамках статистической погрешности.

Шиноби же заметит всё это и гораздо больше. Я же как ученик своего учителя замечал, может быть, и не всё на свете, но очень многое. Новый продавец, приехавший откуда-то с границы с Суной, если судить по загару и особенностям говора, что я разобрал, проходя мимо в ресторанчике, в котором я несколько раз бывал прежде. Перестановка в цветочном магазине принадлежавшем Яманака, куда я зашёл желая прицениться. Новая табличка на библиотеке. Точно такая же как раньше, но теперь висящая чуть выше.

Подобной ерунды набиралось приличное такое количество.

Однако после некоторых размышлений я пришёл к выводу что дело всё-таки не в этом. Да, конечно находясь у себя дома и не имея при этом никакой возможности вести как дома я чувствовал себя… Очень своеобразно и противоречиво.

Однако то была знакомая боль, которую, к тому же, я предполагал заранее, а потому в какой-то мере был к ней готов. Здесь же речь шла о каком-то новом чувстве.

Я даже не поленился и проверился на гендзюцу, заподозрив, что мог стать объектом какой-либо атаки. Но нет. Хотя, признаюсь, это было маловероятно. Незаметно заморочить мне голову — задача для джонина, и то, без лишней скромности, не всякого. Эффект же более походил на шутку кого-то вроде новичка-генина. Так или иначе, проверка лишней не бывает.

Очередная неудача не сломила мой дух, напротив, выяснить что происходит для меня стало делом чести. С какого-то момента я престал изучать деревню погрузившись в этакое состояние полутранса и свалив перебирание ногами выбор пути и прочие не самые важные для сейчас процессы на своё подсознание.

Отрешившись от реальности и держа в голове лишь беспокоившее меня ощущение, я позволил мыслям свободно блуждать в голове без какого-либо внешнего контроля. Избранный мной способ гарантированных ответов не давал, но срабатывал достаточно часто для того, чтобы предпринять попытку. В этот раз мне повезло. Всего после сорока минут хаотичных брожений туда-сюда меня осенило.

Напряжение. Вот что никак не давало мне покоя.

Тут речь, конечно, не о нервном или мышечном напряжении. Нет. Я имею в виду то тяжелое чувство, что будто бы витало повсюду, куда дотягивался взгляд. Теперь, когда с моих глаз спала пелена, я удивлялся, как же я не заметил этого с самого первого взгляда.

Увеличившееся по сравнению с тем, что я помнил, количество патрулей Учиха, Инузука и Анбу. Выросшие цены. Изрядно сократившийся ассортимент в лавках прямо-таки кричал, что для торговли настали тяжёлые времена. Редко улыбающиеся люди. Мрачные шиноби. Такое ощущение, будто на пороге война, — мелькнуло у меня в голове. Но этого ведь не должно быть, — после некоторого размышления я отбросил эту версию в сторону. Насколько я помнил троица саннинов приобрела своё прозвище и мировую славу как раз в ходе второй мировой войны шиноби в битве против какого-то повелителя ящериц. Но им должно было быть прилично так за двадцать, то есть до тех событий ещё едва ли не десять лет! Но что тогда происходит?

Поскольку ответа не предвиделось ибо даже спросить мне в общем-то было некого я пошёл в сторону полигона. Хвала ками вовремя спохватился и на перекрёстке свернул в сторону академии. А то кто бы пустил гражданского туда где тренируются шиноби?

Академия шиноби и её полигоны тоже не проходной двор. Однако уровень опасности по понятным причинам там гораздо меньше. Помереть или сильно травмироваться там можно разве что случайно. Просто потому что никаких серьёзных боевых техник ученики не знают. Причём часть не знает вообще ничего, кроме того, что дают на занятиях, а вторая, которая клановая и талантливая, тренируется на домашних полигонах подальше от чужих глаз, отрабатывая на общедоступных площадках лишь самые базовые вещи.

Поэтому попасть туда не должно быть особенно трудно. Даже если ко мне пристанет кто-то из работников академии на тему того, что у меня нет знака ученика, я просто представлюсь и попрошу провести экскурсию и позволить испытать полигон. Но не думаю, что до этого дойдёт. Там, конечно, есть охрана, но по большей части она занимается тем, чтобы толпа детишек вдруг чего не натворила. Ну и когда классы на спарринги водят, тоже приглядывают. Но сейчас неучебное время. Так что буду сильно удивлён, если там наберётся хотя бы с десяток человек.

Пока я прикидывал, что к чему, ноги сами собой принесли к цели моего путешествия. Хорошо знакомый вид, ни капли, кстати, в отличие от остального города не изменившийся, даже вызвал лёгкое чувство ностальгии.

— Эй, парень, — раздался голос одного из наставников. А-класс, вроде бы, — припомнил я. По крайней мере, я частенько видел его вместе с Котоун Хатаке. — Где твой знак ученика?

— Простите, но я не ученик академии, — улыбнулся я, останавливаясь. — Я лишь пару дней как прибыл в вашу деревню, и мне просто любопытно посмотреть, как живут в настоящей деревне шиноби. У нас в клане такого, — придав голосу нотки восхищения, я обвёл главный корпус рукой, — и близко нет.

— А, ты, должно быть, один из Ринха? По твоей внешности я должен был догадаться. Что же, — он взял паузу на принятие решения. — Думаю, я могу провести тебе экскурсию.

— Я очень вам признателен, шиноби-сан, — поклонился я.

— С чего хочешь начать?

— А вы можете рассказать мне о её истории? — мои глаза, конечно, не были щенячьими, но вежливая просьба поделиться историей, которую ценят, будет даже покруче.

— Хм. Приятно видеть у кого-то столь юного такие интересы, — улыбнулся он. — Что ж, слушай. Эта академия была основана вторым хокагэ Тобирамой Сенджу…

Одну долгую, изобилующую особенно мучительными в силу хорошей мне известности подробностями, лекцию спустя.

— И наша академия и впредь продолжит держать свой уровень и как и прежде выпускать из своих стен настоящих молодых шиноби, которые заставляют нас гордиться собой!

— Ух ты! — Восхитился я. — Как здорово! Вы отличный рассказчик, большое спасибо!

— Хех, это моя работа, парень, — довольно хмыкнул он.

— А можно посмотреть что-нибудь? Ну там класс, где учился третий Хокаге? Или, может быть, библиотеку? О! О! А можно посмотреть, как занимаются будущие шиноби?

— Хм, да класс-то самый обычный, а библиотека закрыта уже, — почесал он в затылке.

А то я не знаю, пролетело у меня в голове.

— Ну ладно, — наконец-таки решился он. — Вообще это не одобряется, но, учитывая твою искреннюю любознательность, думаю, можно кое-что тебе показать. Пойдём-ка, — поманил он меня к главному входу.

Э? Это что ещё такое? Я же почти был на полигоне, а там отделаться от него было делом двух минут. После чего я бы спокойно мог позаниматься.

— У нас раз в неделю проводятся дополнительные задания для отстающих, и сегодня тот самый день. Так что, думаю, ты вполне можешь его посетить.

— Спасибо, — в моём голосе звучала радость, которой я не испытывал и близко.

— Ну тогда пошли скорее. Занятие вот-вот начнётся, — подмигнул мне наставник.

— А какая тема? — будучи мыслями совсем в другом месте, я тем не менее продолжил отыгрывать выбранный характер.

— Одна из самых сложных и интересных. Как по мне, так незаслуженно малопопулярная, — повесил он паузу, глядя на меня с этакой хитринкой.

«А я тебе завтра расскажу», — удержаться от улыбки стоило мне настоящего труда.

— Что же это? — послушно пошёл я на поводу у непроизвольно включившего на полную навыки наставника мужчины.

— То, в чём разбираются только самые-самые терпеливые, усидчивые и талантливые шиноби. Иллюзии и гендзюцу!

О как! А это, кстати, любопытно. Я предвкушающе улыбнулся.

— Тогда давайте поторопимся!

— Вот это дух, — расхохотался он и остановился. — На самом деле, мы уже пришли. Заходи, — распахнул он передо мной дверь.

Я сделал пару шагов внутрь и чуть посторонился пропуская его вперёд.

— Акиро-сан?

Я едва удержался от того, чтобы присвистнуть. За учительским столом, с лёгкой улыбкой на красивых пухлых красных губках, сидела самая настоящая демоница! Клянусь, именно такое впечатление возникло у меня при первом взгляде на сидевшую за ним женщину. Куноичи, что сейчас вопросительно вздёрнув изящные чётко очерченные брови, взирала на нас, была самим воплощением агрессивной красоты. Очи, глубокие, нежно-фиолетового оттенка по краям, ближе к центру зрачка приобретали глубокий насыщенный цвет и были похожи на два бездонных омута. Длинные белые волосы, распущенные без каких-либо украшений, что только портили бы прекрасный вид, свободно струились по её плечам до самой поясницы. Тонкий изящный нос придавал её лицу налёт аристократичности. Мне очень повезло, что обратилась она не ко мне, ибо, клянусь всеми ками, я просто не нашёл бы, что сказать.

— Айко-сан, прошу прощения, — улыбнулся мой провожатый. — Этот паренёк из Ринха…

— Арин, — вставил я, немного придя в себя после неожиданного нокдауна.

— Да, Арин-кун, — кивнул он, — хороший и воспитанный юноша. Я заметил его гуляющим неподалёку и предложил показать академию. Как вы думаете, он может посидеть у вас на уроке?

— Хм, — взгляд Айко-сан переместился на меня. — У меня и так полный набор бестолочей, Акиро-сан, — повела она рукой в сторону молча слушающих нас учеников.

— Значит, нет? — расстроился Акиро-сан.

— Пожалуйста, Айко-сан, разрешите мне тихо посидеть в уголке, — поклонился я.

— Хм. Ладно, — нехотя согласилась она. — Я пойду вам навстречу, Акиро-сан, — акцентировала она внимание.

— Отлично, — хлопнул он меня по плечу. — Надеюсь, тебе будет интересно, — произнёс он и вышел, закрыв за собой дверь.

— Садись, — велела она. — И побыстрее.

В два шага оказавшись рядом с парнем из Такэтори, одного из союзников Хьюга, сел рядом, против первоначальных ожиданий оказавшись на первом ряду. Вообще интересно, — мелькнуло в голове, — а как это он оказался учеником академии Конохи? Такэтори проживают за пределами деревни и не являются даже союзным всей деревне кланом. Только обладателям бьякугана. Так что он, вероятно, должен быть либо настоящим талантом, либо сыном влиятельных родителей.

— Итак, — обвела наставница обвела класс строгим взглядом, — вижу, сегодня вас здесь даже больше, чем нужно. Тогда не будем медлить. На прошлом занятии я объясняла вам тонкости построения качественного хенге. Вашим домашним заданием было отработать его. Все выполнили его?

Быстрые кивки, последовавшие за вопросом, демонстрировали, что у этой куноичи с дисциплиной на занятиях всё в полном порядке.

— М-да? — голосом, полным сомнения, протянула она в ответ. — Вам придётся меня убедить. Начиная с первого ряда справа, — указала она пальцем на первую жертву, — налево. Выходите в центр, — она встала и, обойдя стол, быстро прокрутилась вокруг своей оси, — демонстрируете мне ваши успехи. — Надеюсь, вы хорошо успели меня рассмотреть, так как, — она вернулась на своё место, — больше показывать не буду.

Первой была какая-то бесклановая девчонка. Поначалу вздрогнувшая под требовательным и ожидающим взглядом наставницы, она тем не менее собралась с духом и, решительно сжав кулачки, протопала в центр класса.

— Хэнгэ! — сложила она печати.

Ну, — я чуть прищурился, оглядывая получившийся результат, — такое себе. Нет, в целом вышло довольно неплохо, и если смотреть издалека и мельком, даже можно поверить. Но добрый десяток упущенных мелочей не дают поставить результату «хорошо». Да и чакры в дзюцу вложено несколько больше, чем нужно. Но, с учётом, что она не из клана и вряд ли имеет учителя, совсем недурно. Айко-сан придерживалась такого же мнения.

— Нужно быть внимательнее, Аки-чан, — оглядев её творение, бросила она. — Вижу, что ты старалась, — смягчилась она при виде погрустневшей девочки, — небольшое улучшение действительно есть. Но ты можешь лучше.

— Да, Айко-сэнсэй! — Аки понуро кивнула и поплелась на место.

— В качестве дополнительного тебе задания упражнение с фигурками. Каждый день по два часа.

Сурово, — я невольно дёрнул бровью. — Несмотря на внешнюю простоту, это весьма утомительное упражнение, хотя, конечно, отрицать его пользу попросту не представляется возможным. Невольно я вспомнил, как в своё время меня терроризировала учитель. Каждый раз усложняя задачу, усложняя картинку, увеличивая количество деталей, делая её нешаблонной, чтобы мозг не мог воспользоваться готовыми решениями, уменьшая время, что мне отводилось, она понемногу добилась того, что мой взгляд и память фактически были аналогом пишущей камеры с высоким разрешением. У детишек в академии, если, конечно, ничего не поменялось, задача на порядок проще, но тоже радостного мало.

Интересно, как там сэнсэй? — мелькнула у меня мысль. — Помнит ли она меня? Эхх, — тяжело вздохнул я, погружаясь в воспоминания о счастливой жизни, — какие были времена. Но ничего. Подождать осталось, в общем-то, совсем недолго. У меня есть план, ну, точнее, правда, пока только намётки, — сосед толкнул меня в бок, и я встал, направляясь к месту демонстрации, — но пока этого достаточно. Хэнгэ, — дал я мысленную команду. — К тому же сегодня большой день. Переговоры официально стартовали, так что уже через несколько часов у меня будут самые свежие новости. Тогда-то уже можно будет заняться планированием плотнее.

— Хм.

Голос, раздавшийся сбоку, вывел меня из сомнамбулического состояния. Мысленно отвесив себе затрещину за то, что позволил привычной обстановке затуманить разум, поинтересовался: «Простите?»

— Дети, — не обратила она на меня никакого внимания, — именно такого результата я жду от каждого из вас. Этот юноша, как вы, надеюсь, заметили, был полностью погружён в свои мысли. Тем не менее это никак не помешало ему сотворить настоящее, без единого изъяна хенге. К тому же, не используя ни печатей, ни голосовых команд. — Садись, можешь кемарить дальше, — отпустила она меня и пошла обратно за свой стол. — Следующий!

— Эй, дашь потом пару советов? — прошептал мой сосед, проходя мимо меня.

Я только пожал плечами. Не то чтобы мне было жалко, но педагогический опыт у меня был нулевой, и сказать что-то, кроме того, что я просто посвятил тренировкам тысячи и тысячи часов, мне было, в общем-то, нечего. Однако этот совет был очевидно бесполезным. Ибо последовать ему могут только те, кому давать его нет никакого смысла.

Хотя, — мой сосед удостоился оценки «удовлетворительно», что пока что было лучшим результатом, не считая меня, ибо я был пришлым и шёл вне конкурса, и сейчас с гордым видом восседал на своём месте с видом «Я тут кагэ», — как говорила учитель, раздавать советы вообще дурное дело. Вероятность получить положительную реакцию после этого совсем невелика. Крайне мала, на самом деле. Человеку может не понравиться твой совет. Или он не сумеет им воспользоваться, а обвинит во всём тебя. А ещё, в некотором роде, вы принимаете на себя ответственность за этого человека. И это не считая того, что у него может всё получиться и он придёт к вам ещё!

Так что, надеюсь, он про это забудет. Ну а если нет, придётся потратить время и рассказать о пользе регулярных тренировок до упаду.

О, — моя мысль совершила очередной вираж, — надо бы пойти поискать Майто. Точно! Вот он, мой пропуск на полигоны. Достаточно будет бросить ему вызов, во имя силы юности, конечно, и он сам всё устроит в лучшем виде. Хе-хе, — я улыбнулся, принимая решение, — завтра же займусь.

— Арин-кун, — в этот раз голос Айко-сан не застал меня врасплох, — что именно в хенге Кадзуки-куна вызывает у тебя улыбку?

— Хм, — я неторопливо встал, чтобы выиграть время на осмотр очередной копии наставницы, — пальцы, Айко-сан.

— А что с ними? — поинтересовалась она, прекрасно зная ответ, но, по-видимому, желая проверить меня.

— Ошибка новичка, — пожал я плечами. — Кадзуки-кун сидит слева у стены в третьем ряду, — махнул я рукой себе за спину, — с его позиции наблюдения во время вашей демонстрации образца ваша правая рука была наверху и выдвинута в его сторону, а левая, наоборот, отчего создалось искажение в размерах. Он забыл внести поправки.

— И в итоге у него получились руки двух совершенно разных людей, — кивнула она. — Верно. Садись.

Чую, снова быть мне популярным, хмыкнул я про себя, уловив злобный взгляд поднимавшегося на свое место парня. Впрочем, пофиг. Они же почти шиноби. Чай, не обидят гражданского-то.

Дальше, хвала ками, меня никто не дёргал, и я спокойно досидел до конца занятия.

— Спасибо, Айко-сан, — после того как все выбежали наружу, я подошёл к неторопливо собиравшей вещи куноичи. — Было очень познавательно.

— Мне-то не ври, — неожиданно фыркнула она. — Ты и сам не хуже меня мог бы учить этих бездарей.

— Вы мне льстите, — улыбнулся я.

— Никому и никогда, — одарила она меня ледяным взглядом своих прекрасных глаз. — Вообще-то у меня есть к тебе предложение, Арин-кун.

Хм. Ну надо же, как интересно.

Глава 26

— Знаешь, — копошащийся в ящике стола мужчина бросил недовольный взгляд в сторону своей гостьи, — порой я очень жалею, что нельзя вернуться в прошлое.

— О, — брови женщины, сидевшей в кресле в углу обставленной со вкусом гостиной, удивлённо приподнялись, — признаюсь, не ожидала. Что же сподвигло тебя на это?

— И что, никаких заверений на тему того, что в прошлое вернуться можно? Ну, если очень-очень захотеть? — Нашедший наконец в куче бумаг искомое мужчина закрыл ящик и, бросив стопку листов на стол, повернулся к подруге.

— Не, — покачала пальцем Хокона. — Уж больно опасное дело, — сделав глоток чая из чашки в руках, задумчиво продолжила она. — Для всех, причём. И всё же, — настояла она, — откуда подобные мысли?

— Вернулся назад во времена своего детства, нашёл бы маленького себя и строго бы приказал держаться как можно дальше от одной маленькой и дерзкой занозы, — Таканэ мечтательно закатил глаза. — А насчёт времени, ты что, пробовала?

От неё Таканэ мог ожидать чего угодно, так что спрашивал с искренним любопытством.

— Ни в коем разе, — отрицательно замотала она головой. — И убью любого, кто будет достаточно смел и умён для попытки, имеющей хотя бы минимальные шансы на успех.

— Ого! И это говорит та самая Явь кошмаров, для которой нет ни границ, ни законов?

— Таканэ, — укоризненно прищурилась она, — ты же сам знаешь, что это всё полная ерунда. И границ у меня ничуть не меньше, чем у всех остальных, и законов, которым я следую, побольше, чем у многих.

— В самом деле? А…

— Просто мои границы располагаются подальше, чем у остальных, — продолжила она, сделав новый глоток из чашки.

— И что это должно означать?

— Эх, — опустевшая чашка отправилась на небольшой резной столик, стоявший рядом. — Ты и правда хочешь лекцию? Я не остановлюсь, пока не скажу всё, что считаю нужным, так что хорошо подумай, — улыбнулась она. — Стоит ли мимолётное любопытство того времени, что тебе придётся сидеть, молчать и изо всех сил делать вид, что ты понимаешь, о чём идёт речь?

— А если очень коротко и как для генина? — Не растерялся Таканэ.

— Про мир, время, гендзюцу и всё-всё-всё? — улыбнулась она. — Ты шутник.

— Давай как можешь. Только, ради всех ками, Хока, только суть.

— Ну хорошо, — вздохнула она. — Тогда ответь, что такое реальность?

— Эм… То, что вокруг нас, — Таканэ повёл рукой, указывая на окружающее.

— Это будет сложнее, чем я думала, — пробормотала Хокона себе под нос.

— Эй! — Ирьёнины никогда не жаловались на слух, и он прекрасно всё расслышал.

— Реальность, друг мой, — она проигнорировала его возмущение, — это о чём можно рассуждать часами. Большинство при слове «реальность» выдаёт примерно ту же реакцию, что и ты.

— Ну да, ну да. Все тупые, а я Явь кошмаров, — одними губами прошептал Таканэ.

— Однако, — продолжала Хокона, — даже не считая того, что существует масса других ответов на этот вопрос, твой вариант, мягко говоря, спорный.

— Слушаю внимательно.

Таканэ никак не отреагировал на то, что его ответ ставится под сомнение. Он бы удивился, если бы этого не произошло.

— Вот скажи мне. Ты, как ирьёнин, мог бы поместить мозг человека в какую-нибудь колбу?

— Без проблем. Вскрываем череп, достаём мозг и кладём в колбу. Дел на пять минут.

— Так, чтобы он работал как прежде?

— Хм, — Таканэ задумался. — Вообще-то, думаю, мог бы, — определился он. — С питательной средой придётся повозиться, конечно, но справиться можно. А к чему этот вопрос?

— А вот к чему, — улыбнулась Хокона. — Теперь представь следующее. Ты взял содержимое чьей-то черепушки и плюхнул его в кастрюлю с питательным бульоном. Тут прихожу я и использую на нём гендзюцу.

— И?

— У мозга в банке нет связи ни с ушами, ни с глазами, ни с чем ещё. А реальность есть. Вот такая, как здесь, допустим. В связи с этим у меня вопрос. Как ты думаешь, Таканэ, могла бы я, если бы ты как-нибудь меня вольно или невольно обидел, провернуть такое с тобой?

— Без помощи ирьёнина — нет, — нахмурился он.

— Но ты ведь не единственный ирьёнин и хорошо знаешь, что в вашей среде у меня есть хорошие приятели.

— Да ну брось. Ты бы так никогда не поступила.

— Почему нет, если тебе как-то удалось задеть меня? — улыбнулась она. — Разумеется, ты мой друг, и я бы не причинила тебе вреда. Но так его и нет. Даже наоборот. Вспомни, какая унылая ещё не так давно у тебя была жизнь? Даже скорее, просто существование по инерции. Один серый день за другим, где ничего не происходит и не меняется. А что сейчас? Ты живёшь прекрасной жизнью, друг мой. Вон даже невозможное случается с тобой едва не каждый день. Своя методика, ученики, признание, постепенное возвращение прежних возможностей. Кто-то мог бы сказать, что это похоже на сладкий сон. Так что ты должен быть мне благодарен.

— Прекрати, — в голосе мужчины послышались нервные нотки.

— Хочешь, я подробно расскажу тебе, что будет происходить завтра?

— Забирай свои бумаги, — выведенный из себя мужчина схватил ручку и нервно расписался на последнем листе, едва не прорвав документ, — и проваливай!

— Ах, я, конечно, уйду. — Встав, Хокона подошла к столу и собрала разъезжавшиеся по столу от дёрганых движений друга листы. — А ты постоишь у меня на полке.

— Хокона! Пошла вон! — Таканэ зло сжал кулаки.

— Ха-ха-ха! — расхохоталась она, глядя на его красное от гнева лицо. — Вот тебе урок, мой друг. Не лезь туда, куда не просят. Путешествия во времени — крайне опасная тема, напрямую затрагивающая реальность, причём глобально. Просто потому, что по одной из теорий наша реальность — это сумма произошедших событий. И если отправиться в прошлое и что-то там поменять, то сохранить нынешнюю, — она топнула ногой, — сумму, представляется крайне затруднительным. Я, если честно, не думаю, что это под силу даже ками. Так что интерес к подобному я не одобряю.

— Постой, — окликнул он её. — А теперь объясни, в чём фокус?

— Фокус? — Хокона, уже направившаяся к выходу, недоумённо оглянулась.

— Ну как мне проверить, что ты ничего такого со мной не сделала? Кай-то тут, получается, не поможет, да и вообще, — растерянно закончил он не находя возможности опровергнуть ни одно из утверждений.

— А никак, — улыбнулась она. — В этом-то и состоит мой урок о том, что такое реальность. Но ты можешь выбрать тот вариант, который тебе больше по душе, — видя непонимание друга, она уточнила: — В одном из них ты шиноби, ирьёнин, а я твой друг. В другом ты лишь мозги в банке. Трофей сумасшедшей старухи.

— Хм…

— А вот это обидно, — нахмурилась Хокона при виде его сомнений. — Стереть память? — сжалилась она, глядя на то, как её друг не может придти в себя. — Или, может быть, ещё немного поговорим о реальности?

— Проваливай, — отмахнулся он и, сделав несколько шагов, достал из шкафа бутылку сакэ.

— Спроси себя, Таканэ: чем принципиально в этом случае отличается кастрюля от черепа, а работа гендзюцу от зрения, осязания и слуха, — посоветовала Хокона напоследок, решив, что всё же перегнула палку. Чуть-чуть.

— Ты действительно можешь рассказать что будет завтра?

Дверь захлопнулась и вопрос остался без ответа.

*****

Стареет Таканэ, покинув дом друга, философски думала Хокона. Надо будет позаботиться о том, чтобы он ни при каких условиях не отправился на войну. Сделав себе мысленную пометку, она переключила своё внимание на более важные вещи.

Завтра перезапечатывание биджу. Поэтому сегодня важный день. Пусть территория дома Таканэ и была укрыта маскирующим барьером, она всё равно проверилась на наличие наблюдателей. Не обнаружив признаков слежки, она зашла в небольшой сарай, стоявший рядом с домом, и, отперев люк в полу, спустилась в лабораторию.

— Здравствуйте, учитель, — приветствовал её хор голосов.

— Ученик, — кивнула она. — Вижу, веселье в самом разгаре? — оглядела она сидящих по углам клонов. — Рисование, сёги, карты, — стала она перечислять занятия его копий.

— Тружусь изо всех сил, — улыбнулся сидевший в позе медитации посреди всего этого бардака Арин.

— Развеивай их и пошли, — велела она.

— Сэнсэй? — с блеском в глазах вопросил он.

— Да, — она кивнула, довольная увиденным. Её ученик оживал, начинал проявлять эмоции и демонстрировать интерес к жизни. Вот и сейчас его радость по поводу выхода в мир и покидания надоевшего подвала пришлась ей по душе. — Время пришло. Пойдём, объявим о твоём выздоровлении.

Пфф! Все клоны разом развеялись, а Арин болезненно скривился. Тем не менее тут же оказался на ногах.

— Я готов!

— Вижу, тебе порядком надоело тут сидеть, — хмыкнула она при виде такого энтузиазма. — Пошли, — развернувшись, она стала подниматься по лестнице.

— Учитель, — стоило им только оказаться снаружи, и Арин замер, жадно ощупывая глазами всё вокруг, — это прекрасно.

— Ты как будто видишь всё это в первый раз, — фыркнула она. — Но я могу понять твои чувства.

— Вас тоже учитель держал в подвале у своего друга? Эй! — потёр он ушибленный затылок.

— Побольше уважения, ученик. Радость не повод для наглости.

— Простите, сэнсэй.

— Насмотрелся? Готов выйти к людям?

— Ну, — неожиданно он замялся, — когда-то же всё равно придётся, верно?

— Вообще, это не обязательно, — задумчиво начала Хокона. — Я, как ты знаешь, за свободу воли. Так что, если уютный и надёжный подвал предел твоих мечтаний, то я могу попросить Таканэ оставить его за тобой. Будешь внизу поделки из кости мастерить, сёги там резные, всё такое. А я всего за половину выручки буду их пристраивать. Так что на еду себе ты заработать сможешь. Есть, конечно, некоторые сло…

— Я всё понял, учитель, — Арин решительно зашагал в сторону ворот.

— Чудно, — Хокона в пару движений оказалась рядом. — Мне всегда импонировала твоя сообразительность, ученик.

— Да? — в его голосе был ясно слышен скепсис.

— Конечно! Стоит тебе подсказать, и ты сразу находишь правильное решение. Это редкое и ценное качество.

— Благодарю за похвалу, сэнсэй.

— А по лицу-то и не скажешь, — фыркнула она, открывая ворота в большой мир. — Такое ощущение, что не из подвала идёшь.

— Вам показалось, — заверил он.

— Мда? — Ну, допустим. — Итак, мой ученик, — смерив его его взглядом она вытащила из кармана аккуратно сложенные документы, — Вот держи.

— Что это?

— Твоя история болезни. Глубокая кома, лежание в ней, выход, длительная реабилитация и всё остальное. Всё оформлено как полагается, не переживай.

— Сэнсэй. Извините, но я ещё раз хочу спросить. Вы уверены, что в это кто-нибудь поверит?

— Ну, твои друзья — да, поверят. А остальные? Какая тебе разница? Повода тебе предъявить хоть что-то нет. К тому же те, кто точно будут в курсе обмана, вопросы будут иметь ко мне.

— Для чего всё и затевается, да?

— Ну не только, — улыбнулась Хокона. — Ещё это пощёчина Мито.

— Конечно же, — улыбнулся он. — Завтра ведь перезапечатывание демона-лиса.

— Да, сейчас самое время, — вновь улыбнулась Хокона. — Пусть поразмышляет. Пока ещё есть время.

— О чём? — поинтересовался Арин, уловив злые нотки в обычно спокойном голосе.

— О, она, без всякого сомнения, найдёт о чём подумать, — заверила Хокона, не желая вдаваться в подробности. — Уж поверь. Итак, мой ученик, — она посмотрела ему в глаза, — завтра у тебя начнутся интенсивные тренировки, но сегодня полностью твой день. Куда желаешь отправиться?

— Ну, — заколебался он, терзаемый различными желаниями. — К Касуми! — Определился он в итоге. — Остальные могут денёк подождать, а она никогда мне не простит, если узнает что-то подобное не первой и не от меня.

— Ха! Я была уверена в тебе, ученик, — она хлопнула его по плечу. — Тогда вперёд.

— Куда? — Сэнсэй не сдвинулась с места, и Арин озадаченно на неё посмотрел.

— В её любимую забегаловку, само собой. Она всё такая же сладкоежка. Я вчера пригласила её туда, так что через полчаса она будет там. Кстати, — она снова полезла в карман, — вот тебе пара тысяч рё на погулять. Но чтобы тихо, понял меня?

— Учитель?

— Тебя ещё предстоит официально восстановить как шиноби, так что пока ты как тот кот в коробке, понял?

— Да, сэнсэй.

— И что ты понял?

— Не попадаться!

Глава 27

— Рерин. Ре-рин. Рер-ин… Не, что-то не звучит, — перепробовав разные варианты произношения, я высказал свои сомнения.

— Таково решение Эны-сама, — пожала плечами Хова.

— Может, её можно как-то образумить? — с надеждой поинтересовался я у матери.

— Вряд ли, — покачала она головой. — Пойдём, присядем? — кивнула она в сторону расположившейся в тени раскидистого дуба скамейки.

— Давай, — безразлично кивнул я, всё еще пребывая под гнетущим впечатлением от неблагозвучного названия. — А может, Харин? Тоже не ками весть что, но всяко получше.

— Смирись, — скрывшись от весьма жаркого полуденного солнца, посоветовала она.

— Тебе легко говорить, — скривился я. — Арин Рерин. Тут даже шуток ждать не надо. Только произнеси, и каждый сам их придумает.

— А ты думаешь, что наша новая глава предложит тебе вступить в клан? — с интересом поглядывая на меня, задала вопрос Хова.

— Не знаю, — честно признал я. — Но такое вполне возможно. Ри… Тьфу ты, — раздражённо сплюнул я, — Реринов мало. И ещё один близкий вам по крови лишним бы никак не оказался. С другой стороны, тому есть некоторые препятствия.

— Если ты про то, что тебя не особо-то любят, то брось. Это имело смысл там, — махнула она рукой, — в клане. А здесь, в Конохе, ты нам роднее, чем они. Так что всё будет хорошо.

— Я не хочу быть Рерином, — выпалил я откровенно. Причина была не самая главная, конечно, но всё же.

— То есть в клан ты вступать не будешь? — Прищурилась она.

— Если, — выделил я голосом это слово, — предложат, то, может, и вступлю. Хотя, надо признаться, это не предел мечтаний. Вот к Ринха я бы без раздумий.

Приврал, разумеется. Но самую малость, без перебора. Над вступлением в столь именитый клан я бы как минимум хорошо так задумался. Невзирая ни на собственные планы, ни на чьё-либо ко мне отношение. Но мне не предлагали.

— Мы и есть Ринха! — Гордо выпрямившись, она метнула в меня взгляд, полный укоризны.

— Не, — в меня метали и не такое, так что я проигнорировал молчаливое предупреждение, — Ринха это клан легендарных медиков, по слухам, способных даже воскрешать. А Рерины… Ну я даже не знаю, — хотя обычно я не лез в карман за словом, тут как-то затруднился с адекватным сравнением. — То ли соус какой-то, то ли цвет краски такой.

— Пф. Не в названии дело. Просто двух кланов Ринха быть не может.

— Именно! И те самые единственные Ринха сейчас в Киригакурэ. А те, кто здесь, быть Ринха недостойны.

— Гла... Кеничи-сан имел причины так поступить, — она неожиданно сгорбилась, разом превращаясь из гордой куноичи в уставшую и разочарованную женщину.

— Прости, мам, — я понял, что чересчур увлёкся и позволил себе лишнего.

— Ничего, — она постаралась улыбнуться, — в общем-то ты прав.

— Да я со зла ляпнул, — теперь её надо было переубедить. — На самом-то деле всё совсем не так, как кажется на первый взгляд. Уж поверь тому, кто немного в этом понимает.

— Про что ты? — без особого интереса спросила она.

— Ну, — мягко начал я, — со стороны и впрямь может показаться, что Кеничи-сан попросту мягко избавился от тех, в ком не нуждался. Но это же неправда. Напротив. Его решение было на редкость взвешенным, мудрым и несущим всему клану, всем его членам, включая и тебя, — уточнил я, — заботу и безопасность.

— Это каким же таким образом фактическое изгнание может быть проявлением заботы?

Отлично! В голосе звучит настоящая злость, значит, подвижки есть.

— Ну вот смотри. Более чем вероятно, что скоро начнётся война, — выдал я свой прогноз.

— Наверное, — согласилась она. — Во всяком случае подготовка к ней видна невооружённым взглядом, — слабо махнула она рукой.

— Ну вот. А тут от главы Ринха требуют определиться, на чьей же он стороне, открыто намекая, что остаться не при делах и стричь со всех банкноты, как раньше, не получится. Что же в таких условиях сделает толковый лидер?

— Выберет лучшее предложение, — пожала она плечами.

— Это вообще не уровень главы клана, тем более такого, как ваш, — фыркнул я. — Выбирать из милостиво тебе предложенного очень такое себе. Пару раз так сделал и всё. Никакого клана нет.

— Но он поступил именно так, — захлопала она глазами.

А вот и удивление. Работаем дальше.

— Нет. То есть он, конечно, принял предложение, в котором нашёл какие-то свои плюсы. Но! — поднял я палец. — Вас он услал совсем не в изгнание. Хотя, конечно, именно эту версию, или, может, версию об избавлении от неблагонадёжных, тех, кто был против присоединения к Киригакурэ, он в тумане и озвучит, если его спросят, где остальные. На самом же деле он просто позаботился о том, чтобы независимо от исходов предстоящей войны Ринха жили дальше. И сделал это очень грамотно, надо сказать, — я усилил напор, видя, что в глазах матери потихоньку пропадает тоска и боль от предательства и загорается надежда. — Ведь здесь вас очень хитро подобранное количество. Достаточное, чтобы вас можно было считать кланом и чтобы вы имели будущее, и недостаточное, чтобы вас имело смысл посылать в бой. Фактически он позаботился о том, чтобы, Коноха, вкладывала в вас ресурсы, позволяя новым Ринха укорениться на новом месте и набрать силу. Это поступок настоящего лидера, разве нет?

— Возможно, — протянула она уже почти нормальным голосом.

— Так и есть, — улыбнулся я. — Сама подумай. Кеничи-сан всё предусмотрел. В составе этой, с позволения сказать, дипломатической делегации фактически никого, кто обладал бы навыками, требуемыми для ведения переговоров на подобном уровне, и нет. Зато полно молодёжи, что самым что ни на есть положительным образом в ближайшем же будущем скажется на вашей численности. А с другой есть Эна-сама. Ваша старейшина. Носитель, наверное, всех медицинских знаний мира, и к тому же имеющая огромный педагогический опыт. Что опять же очень пригодится, учитывая то, что я сказал. А ещё есть ты и несколько других ирьёнинов, чья специализация — бой. Разумеется, именно вы будете формировать будущее боевое крыло клана. Поверь, мама, — сев поближе, я взял её за руку, — вас никто не предавал. Просто ситуация была не самая простая. Ведь что было бы, если он прямо вам об этом сказал?

— Раскол, — недолго думая, твёрдо заявила она.

— Вот видишь, — подхватил я. — Сама же всё понимаешь. Ваш глава заботился о вас до самого конца и сделал всё, что только мог, для благополучия каждого, кто был под его ответственностью.

— Тем не менее, — мрачно заметила она, — он таким образом убрал самых несогласных с его политикой. Да ещё и избавился от Эны, чьё слово весило немногим меньше его собственного.

— Я и говорю — хороший лидер, — согласно кивнул я. — Согласись, мастерски? Столько целей и одним ходом. Вот что значит опыт.

— Ладно, пожалуй, ты прав, — она полностью овладела собой, и от недавней слабости не осталось и следа, — ну что, встала она, пойдём еще погуляем?

— Да, мне, наверное, в академию надо зайти, — засомневался я, поднимаясь следом.

— Зачем? Протектор хочешь получить? — приподнявшиеся уголки губ показывали, что она шутит.

— Ну, вообще это, конечно, в планах, — согласился я. — Вот вы закончите всю эту вашу возню, и тогда…

— Какую ещё возню? — она не поняла, а может, просто сделала вид, чтобы задержать меня и поговорить ещё.

— А то можно подумать, Эна-сама не торгуется, — я легко пошёл на поводу, не желая её обижать. — Да, у неё слабая позиция, места для манёвра практически нет, тем более против кого-то вроде Сарутоби, но торг просто обязателен. Пусть вряд ли много можно будет получить, учитывая, что деться вам, в общем-то, некуда, но всё-таки что-то да получите. А от каких-то обязанностей и долгов удастся отговориться. Потом ещё бюрократия, организация нового клана, подбор места для проживания. В общем, дел там совсем не на день, так что торопиться в шиноби смысла никакого нет.

— В кого ты у меня такой умный? — улыбнулась она, взъерошив мне волосы.

В сэнсэя, — взгрустнул я, удержав, впрочем, беззаботное выражение лица.

— Сам не знаю, — был мой ответ.

— А серьёзно? Зачем тебе в академию?

— Ну, надо же где-то работать, — повёл я плечами.

— Тебя взяли в академию? — не поверила она. — Вот просто так? И кем же?

— Преподавателем гендзюцу.

— Как ты это сделал? — По тону она поняла, что я не шучу, и глаза, выражавшие недоверие, принялись сигналить об удивлении своей хозяйки.

— Да как-то случайно вышло, — тут я хохотнул, прекрасно помня об уроках учителя на тему случайностей вообще и в жизни адепта в частности, — они искали того, кто умеет хенге, а тут я мимо проходил и кабинет перепутал.

— Арин, — укоризненно протянула она.

— Да примерно так оно и было на самом-то деле. Я на полигон хотел, зашёл в академию, ведь там он, в общем-то, просто так простаивает большую часть времени…

— И что, там прямо хороший полигон? — усомнилась она.

— Побегать, потренировать тайдзюцу и чего-нибудь несложное и относительно безопасное хватит, — заверил я. — С доступом на нормальные-то, как ты понимаешь, пока не очень.

— Понятно. И что, начальник этой вашей академии увидел, как ты виртуозно меняешь облик, и тут же воспылал жаждой иметь у себя в штате такого мастера?

— Почти. Только на полигон меня не пустили, а сразу повели на урок. Ну там я и продемонстрировал, что умею. А Айко-сан, наставница, — сделал я пояснение, — предложила мне стать младшим наставником.

— Как это? Я думала, младший-старший неприменимо к учителям. Во всяком случае, в такой демонстративной форме.

— Ну, — я задумался, как бы это покороче и попонятнее объяснить, — тут, мама, вот какое дело. Преподавание в академии дело хоть и почётное, но весьма непростое. Сотни детишек, уже овладевших минимальными навыками смертоубийства, но ещё не обзаведшихся мозгами и выдержкой, это поопаснее некоторых миссий будет. Поэтому учителя иногда берут себе помощников.

— Вдвоем объяснить что-либо проще? — пошутила она.

— Вовсе наоборот, — не согласился я, всё же улыбнувшись. — С обучением-то наставники вполне себе справляются. Неумех и людей без таланта педагога туда в принципе не берут. Но вот с контролем учащихся вне класса наставникам приходится уже сложнее. Потому по территории и шастают младшие наставники.

— То есть этакий надзор за мелкими? И что, неужели много желающих?

— Хватает, — мои слова её несколько удивили. — Многие устраиваются туда, чтобы наблюдать, учиться, приобретать опыт воспитания и наставничества, чтобы потом было легче со своими собственными детьми.

— Некий резон в этом есть, — признала она. — И сколько?

— Для меня бесплатно, — ухмыльнулся я.

— Это ваша воля огня?

— Да ну что ты, — скривился я. — Я что, так похож на идиота? Нет, — не дожидаясь ответа, продолжил мысль, — просто в любом случае пока что я тут не пойми кто. Не шиноби и даже не местный. Так что устроить меня туда работать в принципе нереально. А вот бесплатно помогать — запросто. При условии поручительства работника академии.

— И что этой Айко от тебя надо? — сразу уловив суть, спросила она.

— Понятия не имею, — почесал я в затылке. — Какой-то интерес у неё, безусловно, есть. Но что именно ей от меня надо, я не представляю. Она не тот человек, взглянув на которого можно сразу понять, чего ей хочется. Специалист гендзюцу всё же. Опытный притом.

— Ты же тоже специалист? И не в силах разобраться? — поддела она меня. — И почему тогда вообще согласился, если чуешь двойное дно?

— Это отвечает моим интересам, — пожал я плечами. — Как сотрудник я получу доступ на полигон. Спарринги с другими наставниками. Возможность поучиться учить тоже не будет лишней. К тому же, — я помедлил, — мне интересно.

— На том и ловят, да?

— Конечно, — без иронии согласился я. — Но любопытство присуще всем, кто идёт нашим путём. Тут уж ничего не поделаешь. К тому же набраться опыта можно, только играя с сильными соперниками. Так что я в деле. По её ходам вскоре станет ясно, что ей от меня нужно.

— А не возникнет ли к тебе вопросов? — вдруг спохватилась она. — Только прибыл и сразу в академию. Туда, где куётся будущее деревни?

— Вот это ещё одна причина моего недавнего недовольства, — поморщился я. — Я прибыл с Ринха и ассоциируюсь с вами. Этого, в сочетании с тем, что вы почти гарантированно тут остаётесь, да ещё и при поручительстве Айко-сан, вполне достаточно, чтобы меня допустили бесплатно суетиться на подхвате. Даже можно сказать, что это один из микрореверансов от Конохи в ваш адрес. А будь вы Рерины, — выговорил я с отвращением, — идею Айко завернули бы с порога. Впрочем, — помолчав, дополнил я, — она бы тогда не предложила. Или, — поправился я, — предложила бы что-нибудь другое. Кстати, очень интересно было бы знать, что.

— Почему?

— Появилась бы возможность строить предположения, что ей надо. С двух точек уже можно. С осторожностью.

— Хорошо, что я ирьёнин, а не вот это вот всё, — улыбнулась она нахмуренному мне.

— Ну, одно другому не помеха, да? — намекнул я. — И вообще. Разве это не захватывающе?

— О чём ты?

— Игра, — пояснил я. — Это ведь как сёги. Только масштабнее.

— Во-первых, это не игра, а жизнь. Во-вторых, что у неё общего с многочасовым сидением за доской?

— Шутишь? — удивился я. — Да сёги практически модель жизни. Только простая и для детей.

— Поэтому в неё мало кто играть умеет? — сыронизировала она.

— Как ни странно, но да, — кивнул я со всей серьёзностью. — Как, собственно, и жить.

— Давай-ка уже к доводам и примерам, — поморщилась она. — А то я тоже могу свинью с горой сравнить и сказать, что одно и то же.

— Ну хорошо. Вот возьмём опять же ситуацию, про которую только что говорили. Айко-сан, — я создал иллюзию небольшого круглого столика, за которым удобно устроилась копия куноичи. Она помахала нам рукой и изящным движением указала на доску с расставленными на ней фигурами, — сделала мне своеобразное предложение сыграть. И я согласился, — напротив фантома куноичи появилась моя копия и, пробежав пальцами по фигуркам, имитируя их выравнивание, сделала ход.

— Каким образом?

— Когда открыто предлагала устроиться в академии, само собой. Она прекрасно поняла по созданному мною дзюцу, что в академию меня привело отнюдь не желание посмотреть, как дети учат простейшие иллюзии, а что-то совсем другое. И тут же, не сходя с места, предложила мне доступ к желаемому. Это и есть приглашение к игре.

— А если бы ты этого не понял? — подняла она бровь.

— А что тут можно не понять?! — вытаращился я. — Проще только в лоб выпалить, но это как-то некультурно. Но, отвечая на твой вопрос, в таком случае партия всё равно бы состоялась, только она была бы единственным игроком, а я, соответственно, фигурой. Или даже пешкой.

— Продолжай, — поощрила она.

— Всё довольно просто. У неё есть какая-то цель, для которой я ей нужен, и она сделала ход, позволив мне получить доступ в академию.

— Это не значит, что ты ей что-то за это должен, — предупредила она.

— Ками упаси, — даже замахал я руками. — Я с ней уже в расчёте. Ведь моё нахождение в академии её более чем устраивает, потому что так или иначе является частью её замысла.

— То есть ты ей подыграл?

— Конечно. Ведь также это часть и моего замысла. Смотри, — указал я на доску, где во время нашего разговора вовсю продолжалась партия, — Айко-сан жертвует пешку, а я её беру. Мы оба рассчитываем получить от этого выгоду. Согласно плана Айко-сан, ей нужна открытая линия, потому она и убирает мешающую ей пешку, заодно подальше в сторону оттягивая одну из моих фигур. Мне же это выгодно, потому я рассчитываю создать встречные угрозы в другом месте. А лишняя пешка хороша тем, что её можно вовремя вернуть и выиграть себе необходимое время для атаки или защиты.

— Слушай, как тебе это удаётся? — вдруг перебила она меня, когда я уже собрался было продолжить лекцию. От неожиданности я пару раз хлопнул глазами.

— Что конкретно? Иллюзии?

— Да нет. Я уже давно поняла, что в них ты настоящий мастер, — польстила она мне.

— Ладно уж, — чего греха таить, было приятно. Но я всё равно возразил. — Тебе ли не знать, что могут мастера иллюзий. По сравнению с ними я в лучшем случае неплох.

— Скромник, — она вновь потянулась потрепать меня по голове, но в этот раз я увернулся. — Пусть так. Но вообще я про другое. Как ты можешь одновременно поддерживать довольно сложную иллюзию, играть за двоих в сёги, да ещё и вести осмысленную беседу?

— А, — понял я. — Да я не делаю ничего такого на самом деле.

— А как же? — начала она, но я перебил.

— Ну, на разговор-то меня всегда хватит. Дзюцу я тоже уже создал, и заново не надо. А что касается игры, то смог бы я так же, ещё вопрос.

— В смысле?

— Эта партия двух Нара, что я когда-то видел и запомнил, — пожал я плечами. — Исключительно насыщенная и красивая игра двух настоящих мастеров. Поверь, я долго её анализировал. Так что ничего придумывать мне не пришлось.

— Обманул, значит, — она нахмурилась в притворном недовольстве.

— Да как-то машинально вышло, — почесал я в затылке. — Ну да не суть. Возвращаясь же к теме разговора, насчёт гендзюцу и сёги…

— Жизни и сёги, — поправила она.

— Всё на свете гендзюцу, и жизнь не исключение. Мы можем проследить это на множестве уровней, но давай начнём с более-менее очевидных вещей.

— Давай, — согласилась она и уселась обратно, пояснив: раз уж никуда не идём.

— Резонно, — я последовал её примеру и тоже с комфортом устроился на скамейке. — Сёги и гендзюцу, гендзюцу и сёги. По сути, это две разных дороги к одной цели. К контролю. Начинаем мы всегда всегда в равных условиях, когда только-только приходим в этот мир. С этого момента и до самого конца идёт наша партия.

— Но кто-то рождается в именитом клане, а кто-то в крестьянской лачуге, — заметила она.

— Это ничего не значит, — отмахнулся я. — И пример тому у тебя перед глазами. У меня нет талантов, наследия, я даже умирал, и всё же я здесь. Уже сейчас сильнее многих из тех, кто родился, как ты говоришь, более удачно. Всё это не более чем солнце, светящее в глаза. Прикройся рукой, надень шляпу или просто пересядь и играй спокойно, ни на что не отвлекаясь.

— На такое способен совсем не каждый.

— Правильно, — согласился я. — Все могут научиться играть, но не все могут научиться это делать хорошо. В сёги, как и в жизни, прежде всего важна воля. Именно она позволяет тебе совершать не просто действия, но продуманные, связанные между собой глубоким смыслом и далёким прицелом ходы, позволяющие тебе неустанно и без отвлечений идти к своей цели. Сёги прекрасно тренируют необходимые для этого навыки внимания и концентрации. Ведь стоит тебе только тебе проявить слабость, и наказание в виде проигрыша последует незамедлительно.

— Всему этому, кстати, в кланах учат с детства, — вставила она, намекая, что особых истин я ей не открыл.

— И как успехи? — поинтересовался я. — Из тех, у кого условия были получше моих, много новых Хаширам?

— Гм, при чём тут…

— Притом, что в жизни, как и в сёги, совершенствоваться можно и, кстати говоря, нужно бесконечно. И гендзюцу, и сёги — это путь. То, что та или иная партия закончилась, не означает, что нужно убирать доску. Это значит лишь то, что независимо от результата нужно расставить фигуры по новой. Кстати, тактическое и стратегическое мышление, что так важно во всех аспектах жизни, тоже прекрасно формируются при помощи сёги. А ещё…

— Ладно! — подняла она руки, демонстративно сдаваясь и смеясь. — Убедил. Вся наша жизнь — игра.

— Отлично сказано, — искренне улыбнулся я.

— И правда отлично, — в этот момент партия была доиграна и иллюзия развеялась. А ещё раздался мелодичный голос рядом. — И прекрасно сыграно. И вы, и ваша соперница прекрасно играете.

Нара, — моментально понял я. Почувствовал я её давно, ещё где-то в середине своей лекции, но не стал поднимать шум. Интересно же, чего ей от нас надо.

Глава 28

В честь 200 лайков прода вне очереди. В эту же честь старт 4ого тома на Бусти.

*****

Томэй Нара неторопливо шла по парку. Никакой особенной цели при этом у неё не было. Ей просто нравилось гулять. Неторопливое шагание по красивым и ухоженным аллеям, с которых в любой момент можно было свернуть на аккуратные и легко проходимые, удивительным образом сохранявшие при этом заросший и даже несколько дикий вид тропки, прекрасно способствовало как размышлениям, так и ментальному отдыху. Кроме того, гуляя в парке, помнившем самые первые дни Конохи, она чувствовала некую причастность к временам, когда мир по-настоящему изменился.

Сейчас юная куноичи наслаждалась моментом. Не так уж часто, особенно в последнее время, ей удавалось урвать для себя немного свободы. Миссии, тренировки, клановые поручения, краткий сон, и вот уже новый, очень похожий на предыдущий день.

Это очень утомляло, а потому она особенно ценила такие прогулки.

Ей было особенно важно следить за своим ментальным здоровьем. Мало что может так повредить мышлению, как захватившая твою жизнь рутина.

Однотипные миссии не требуют никакой работы мозга. Равно как и задачи, которыми её нагружали в клане. Она понимала их важность, исправно выполняла, никогда не жалуясь, однако же отрицать то, что их выполнение не требует наличия интеллекта, возможным не представлялось.

Прогулки же были хороши тем, что помимо возможности наслаждаться тишиной и поистине чудесным видом, они позволяли перезапустить разум.

Конечно, существовали медитации и ментальные техники, позволяющие добиться того же эффекта. Но Томэй считала, что прогулка гораздо интереснее сидения на месте. А техники и вовсе должны применяться лишь тогда, когда без них не обойтись.

Из благодушного созерцания в реальность её вернули раздававшиеся неподалёку голоса.

— …Все могут научиться играть, но не все могут научиться это делать хорошо. В сёги, как и в жизни, прежде всего важна воля. Именно она позволяет тебе совершать не просто действия, но продуманные, связанные между собой глубоким смыслом и далёким прицелом ходы, — синеволосый парень, сидевший напротив куноичи Ринха, говорил любопытные вещи, и Нара подошла поближе.

— Притом, что в жизни, как и в сёги, совершенствоваться можно и, кстати говоря, нужно бесконечно. И гендзюцу, и сёги — это путь, — продолжал он тем временем, но теперь Томэй больше привлекала проходившая одновременно с разговором партия в сёги. Надо же, — потратив несколько секунд на поверхностный анализ, она пришла к выводу о довольно высоком уровне игры обоих соперников. Не меньше, впрочем, её удивило качество иллюзии. Такого скорее ожидаешь от кого-то из Курама, нежели от Ринха, причём, судя по всему, полукровки. Томэй приняла решение.

— И правда отлично, — уловив паузу, она решила, что это лучший момент для появления. — И прекрасно сыграно. И вы, и ваша соперница прекрасно играете.

*****

— Добрый день, Нара-сан, — еще не обернувшись до конца, поприветствовал я неожиданную гостью.

— Здравствуйте, — мама поддержала меня, приветливо кивнув.

— Не только Нара играют в сёги, — улыбнулась мне девушка, вежливо поклонившись и с любопытством нас рассматривая.

Ну да, ну да, — мысленно скривился я. — Только пришла и сразу интеллектом мериться. Этой фразой она мне предлагает пояснить: я просто угадал, что она из оленеводов, потому что они первые ассоциируются с этой замечательной игрой, или у меня были и другие основания.

— Но только Нара может оценить сразу и высказанную Ховой-сан философскую концепцию, и с ходу оценить игру двух мастеров.

— Это наиболее вероятно, — согласилась она. — Я Томэй, — представилась она.

— Арин, — я последовал её примеру.

— А я уже ухожу, — решение мамы стало для меня настоящей неожиданностью. — Было приятно познакомиться, Томэй-сан.

— Благодарю вас. Мне тоже, — Нара вновь проявила свои хорошие манеры. — Не сыграешь со мной, Арин-кун?

— Присаживайтесь, Томэй-сан, — повёл я рукой в сторону противоположного конца скамейки, заодно создавая иллюзию стоящей на ней доски с фигурами.

— Не нужно так официально, мы же ровесники, — улыбнулась она, устраиваясь напротив и оглядывая моё творение. — Как это работает? — Полюбопытствовала Томэй.

— На чакре, — выдал я, не желая раскрывать профессиональные секреты.

— Смешно, — тряхнула она головой, отчего её шикарные тёмно-коричневые волосы рассыпались по сторонам. — Все техники работают на чакре.

— Зато иллюзии — не все, — возразил я.

— Согласна. Пешка девяносто шесть, — огласила она ход.

— Это грубо с твоей стороны, — поморщился я на такое неприкрытое пренебрежение, тем не менее проследив за изменением позиции. — Пешка тридцать четыре, — мой ход был проверенной веками классикой и среди прочего прекрасно подходил и против такого экстравагантного начала.

— Боишься неизведанного? — приподняла она бровь.

— Не люблю, когда мне дают фору.

— А ты самоуверен, раз считаешь, что сможешь бороться со мной на равных, — по её губам скользнула улыбка, значение которой я не понял. — Хочешь, начнём заново? — предложила она.

— Чтобы ты сыграла в поддавки менее очевидным способом? — Я развеял иллюзию. — Нет, спасибо.

— Признаю, мне удивительна такая реакция.

— Почему? — не став пояснять за свою позицию, я предпочёл задать вопрос.

— Если есть преимущество, им нужно воспользоваться.

— Ну, — я покрутил пальцами, — это довольно популярное мнение.

— А ты не согласен? Разве Ринха воспитывают в каких-то иных традициях?

— А, — «прозрел» я. — Ты, наверное, думаешь, что я шиноби. Это неправда.

— А кто же ты?

— Арин, — улыбнулся я. — Мы же только познакомились.

— Кем же ты можешь быть, Арин? — Нара нахмурилась и стала задумчиво постукивать пальцем по скамье. — Владеешь иллюзиями на уровне чунина минимум, твоё телосложение и движения выдают в тебе опытного бойца, очаг чакры ощущается даже на уровне хорошего токубецу джонина.

— Протектора нет, значит, не считается.

— Почему ты его не носишь? — словно бы невзначай бросила она.

— А нету, — развёл я руки. — Ринха так и не дали мне повязку.

— Я с удовольствием послушала бы эту историю.

— Это… Личное, — сделав вид, что смутился, я решил, что пора заканчивать. — Время обеда, так что…

— Да, я с удовольствием с тобой пообедаю, — кивнула она и поднялась на ноги. — Пойдём, — посмотрела она на меня. — Тут недалеко ресторан Акимичи, и там просто прекрасная кухня.

«Да знаю я», — подумал я, вставая. — «Сам туда не раз ходил».

— Показывай дорогу, — тут оставалось только смириться. Или поссориться, потому как мягкий намёк она предпочла проигнорировать. А ссориться с Нара, тем более женщиной Нара, я не имел никакого желания. Это простого оленевода можно безо всякой опаски послать пасти оленей. И он свалит. Не потому что испугается, а чтобы ему не пришлось напрягаться и вступать с тобой в конфликт. Ну, так произойдёт в большинстве случаев. Если вопрос незначительный — почти гарантированно. Вот как сейчас. Но их вторые половинки — совсем другое дело.

Девушки из этого клана отличаются редкой целеустремлённостью, сильным характером и волевыми качествами. Что, по очевидным причинам, более чем логично.

Так что мне оставалось только смириться и посетовать на невезение. Выбери я другую тему для лекции или хотя бы не начни выпендриваться с демонстрацией, и Томэй прошла бы мимо. Но я сделал, как сделал, и теперь оказался под её пристальным вниманием. И пока её любопытство не будет удовлетворено, она от меня не отстанет.

А учитывая, что я ухитрился заинтриговать её сразу на нескольких уровнях, то и вопросов у неё ко мне будет немало. Оно бы ничего, но на некоторые ответить мне будет весьма затруднительно. Собственно, любить мозги она мне уже начала. Я только сейчас сообразил, в чём был смысл её первого хода.

— Можно было и по-человечески спросить, — прервал я повисшее между нами молчание.

— Хм? — Она скосила на меня взгляд, продолжая шагать в сторону ресторана.

— Я про партию, — пояснил я, довольный тем, что, по крайней мере, мысли читать они не умеют.

— Думаю, ты и сам понимаешь причину.

— Ага. Но, как показывает практика, и самый надёжный метод может дать сбой.

— И всё же я получила ответ.

— На совершенно другой вопрос.

— Играя партию, ты думаешь только об одном варианте развития событий? Мы, кстати, пришли, — обратила она моё внимание на то, что мы уже стоим у входа.

— После тебя, — проявил я вежливость, заодно скрывая досаду от того, что не обратил на это внимания сам. Но что делать. Интеллектуальный спарринг с Нара требовал всех моих ресурсов. — И я не думаю о них вообще.

— Интересно, — оценила Томэй. — Но, глядя на горизонт, легко не заметить яму, — она прошла в зал и, оглядевшись, предложила: — Как насчёт столика в углу? Там нам никто не помешает.

— Годится, — оценив предложенное место, кивнул я. Небольшой столик, всего на двоих. Да ещё и далеко от входа. И впрямь отличное место.

— Тогда садись, а я на минутку.

Пожав плечами, я двинул в угол, даже не думая смотреть, куда там собралась Томэй. И так понятно, что к кому-то из Акимичи. А за скидкой или ещё зачем всё равно не скажет. Так что я лучше посижу и подумаю.

Итак, — переставив стул так, чтобы видеть весь зал, я собрался с мыслями. — Нара меня открыто тестирует и изучает. Это хорошо. Потому что пока она это делает, не задаёт неудобных вопросов. Конечно, она сможет задать их и при следующей встрече, вероятность которой, увы, я оцениваю очень высоко, но эффект будет совсем не тот. Всё надо делать вовремя. А ко второму разу я успею как следует подготовиться. С другой стороны, главное — Безпоники. Чересчур нервное поведение тоже ни к чему. О проницательности оленеводов известно по всему миру. И желание что-то скрыть от них — это то, с чем они сталкиваются даже когда приходят в магазин за едой. Что неудивительно. Никому не нравятся те, кто может заглянуть в душу. Так что нервы, если в меру, это хорошо.

Ещё Нара привыкли к интеллектуальному превосходству. И к тому, что общавшиеся с ними частенько стараются казаться умнее, чем они есть на самом деле. С этим переборщить было трудно, так что я старался вовсю. Не только по уже указанной причине, но и потому что мне было интересно. Оказалось, я очень соскучился по разговорам, в которых не мог предсказать не то чтобы ближайшие фразы, но даже их более-менее подробный ход.

— Занято, — не выныривая из своих размышлений, бросил я тени, упавшей на стол.

— Ради всех ками. Я за стулом, — раздалось с насмешкой.

— Стул тоже занят, — проинформировал я красноволосого здоровяка, что уже тянул к нему свои лапы.

— Послушай, приятель, я, конечно, извиняюсь, но мне и моим друзьям он очень нужен. Тогда как тебе два стула явно ни к чему.

— Я здесь с девушкой, — моё настроение при виде не понимающего слов Узумаки начало падать. — Тогда как ты тут, — я обозрел зал и не заметил никого кто бы за нами наблюдал, — совершенно один. Кроме того, — я указал на свободный шестиместный стол в центре, — вон там не занято. Так что развернулся и прощай.

— Как раз там мы и сидим, — красноволосый, против моих надежд, никуда не исчез, — но в последний момент нас стало больше.

— Ничем не хочу помочь, — мне надоело слушать про чужие проблемы. — Стул остаётся, ты — нет.

Для такого резкого заявления была ещё одна причина. В дверях показался знакомый мне по прошлой жизни силуэт. И его обладателя я не хотел видеть. Так что не мог хотя бы не попытаться прогнать собеседника. Всё же вероятность, что он после этого уйдёт, была. Пусть и небольшая.

— Послушай, — теперь начал хмуриться и он. — Девушка твоя, по всей видимости, уже не придёт…

Я закатил глаза. Быстрым, уверенным шагом неприятная мне рожа двигалась прямиком в нашем направлении.

— Твой знакомый? — Идти было недалеко, и он быстро оказался у цели.

— Джирайя-сан, — отвлёкся от своей речи Узумаки.

— Просто Джирайя, Кенсин, — белобрысый хлопнул его по плечу. — Я же говорил, друг принцессы — мой друг.

Уж конечно, — моё и так паршивое настроение упало ещё ниже.

— В чём дело?

— Не можем поделить стул, — сверкнул улыбкой красноволосый.

— Смотри, как надо, — посоветовал Джирайя и одним движением схватил стул. — Спасибо!

В следующее мгновение я оказался на ногах.

— А ну стоять! Быстро поставил, где взял!

Проскочив мимо не знавшего, как реагировать Кенсина, я схватил рукой уносимый Джирайей стул, вынудив того остановиться.

— Парень, ты чего? — удивлённо обернулся он. — Тебе что, нужны проблемы? Сядь, закажи себе что-нибудь, — посоветовал он с улыбкой. — Джирайя угощает!

В тот раз имело смысл остаться и проконтролировать, что его всё-таки прибьют, — мелькнуло у меня в голове. — Но ничего. Дважды я не ошибусь.

— Послушайте, каквастам-сан. Мне кажется, что если ваш друг, — мотнул я головой в сторону Узумаки, — просто позволил себе излишнюю настойчивость, то вы явно потеряли связь с реальностью. Сходите проветрите голову, — закончил я советом, по-прежнему не выпуская стул.

— Джирайя! — раздался сильный и весьма злой голос. — Что ты опять натворил?

А абсурд всё набирает обороты, — подумал я, глядя на застывшую у дверей Цунадэ, что злобно его рассматривала.

— Почему сразу натворил? — Возмутился он, взбледнув и тут же выпуская стул. — Ничего ведь не случилось, верно?

Вероятно, эта фраза была обращена ко мне, но я, вернув своё, потерял всякий интерес к дальнейшему участию в этом балагане и уже возвращался на место.

— Что случилось? — Стоило мне поставить стул на место и занять прежнюю позицию, как из неприметной боковой двери появилась Томэй.

— Ничего, — дёрнул я губами. Пытался, правда, улыбнуться, но настроение было не то. Вот кунаём бы кое-кого, там бы я не оплошал.

— Как скажешь, — легко отпустила она тему. — Что будем заказывать?

— А что здесь готовят лучше всего?

— Тссс, — сделала она большие глаза. — Ты что? Это же Акимичи. Здесь всё хорошо готовят.

— Я доверюсь твоему вкусу, — уловка сработала, и теперь, пока Нара подзывала подавальщицу и диктовала наш заказ, я смог рассмотреть собравшуюся в центре зала компанию.

А посмотреть там было на кого. Помимо уже виденных мной Цунадэ, Джирайи, только что зашедшего Орочимару и некоего Кенсина, насчёт которого, кстати, надо будет выяснить, кто он и откуда взялся, ибо раньше я его в окружении саннинов не встречал, было еще двое посетителей. Обоих я хорошо знал. Собственно, это были мои единственные друзья. Майто и Касуми. Незанятым оставался только принесённый одной из подавальщиц седьмой стул.

— Арин? Арин! — Чтобы привести меня в чувство, Томэй пришлось дёрнуть меня за рукав. — О чём задумался? — спросила она, когда я, вздрогнув, перевёл на неё взгляд.

— Знаешь их? — кивнул я в сторону собравшихся.

— Большую часть. Всех, кроме неё, — она взглядом указала мне на Касуми.

— Ками с ней, — согласился я. — Давай про остальных.

— Вон та троица — это наша гордость, — начала она, внимательно следя за моей реакцией. Точнее, за её каким-либо отсутствием. — Трио гениев. Первая из них — наследница Сенджу, Цунадэ-сан. Гений ирьёдзюцу. Говорят, что её талант не уступит таковому у Ринха.

— Это впечатляет, — согласился я. — Без весомых оснований такого не скажут.

— Ей шестнадцать, и, говорят, А-ранг уже не за горами.

— Действительно талант, — кивнул я.

— Справа от неё сидит Орочимару.

— Тоже медик?

— Общепризнанный гений ниндзюцу. Тоже шестнадцать лет, и уже освоил все стихии.

— Аж зависть берёт, — не покривил я душой.

— Напротив него сидит настоящая легенда нашей деревни. Зелёный зверь Конохи, самый шумный шиноби страны огня, вечный генин, что не уступит в бою иному джонину, Майто Дай.

— Не верю, — замотал я головой. — Генин не может одолеть джонина. Разве что того другой джонин свяжет.

— А вот и нет. Дай — мастер тайдзюцу. Ну, или скоро станет таковым. Так или иначе, но дать бой джонину ему вполне по силам.

Бой-то дать и я могу, — хмыкнул я про себя, вспомнив недавние события. — С результатом проблема.

— Следующий — это Кеншин Узумаки. В деревне недавно, но уже успел примелькаться. В немалой степени потому, что его частенько видят в компании принцессы Сенджу.

— Гений фуиндзюцу?

— На фоне остальных Узумаки не выделяется.

Короткая, но ёмкая характеристика, оценил я.

— Хвала ками. Я уж думал, в Конохе кроме гениев и продавцов рыбы и нету никого. Даже неловко было.

— Почему? — заинтересовалась она.

— Потому что я не гений. И про ловлю и продажу рыбы тоже ничего не знаю.

— Беловолосый, сидящий напротив той неизвестной, это печально известный Джирайя.

— Вот я почему-то даже не сомневаюсь, — вставил я неприязненно. Ну а что? Глупо скрывать. Томэй всё равно всё видела или как минимум слышала. Собственно, именно поэтому, когда наш конфликт только начинался, не появилось никого из Акимичи со стулом. Ей было интересно посмотреть, и она попросила дать нам время.

— Он наряду с уже упомянутыми Орочимару и Цунадэ является учеником хокагэ.

— То есть интеллект не самая сильная его сторона, — сделал я напрашивающийся вывод.

— Гхм, — Нара посмотрела на меня с осуждением. Как и весь остальной зал, ибо голоса я не понижал.

— Ну, — я посчитал нужным объясниться, — наличие такого сэнсэя почему-то позволяет ему считать себя неуязвимым и творить что вздумается, нарушая все и всяческие приличия. Это весьма опасное заблуждение. Спасибо, — нам принесли заказ, и я вежливо кивнул миловидной подавальщице, что старалась даже не смотреть на меня. В отличие от Джирайи, удерживаемого аловолосым здоровяком. Тот просто прожигал меня гневным взглядом.

— Не переоценивай своё положение, — якобы случайно прикрыв рот ладошкой, на грани слышимости шепнула Томэй. — Оно не защитит тебя от «дружеского» спарринга.

— У него вон медик А-ранга под боком, выживет, — отмахнулся я, приступая к еде. — Спасибо за рассказ, — подытожил я.

Интересно, — с удовольствием поглощая заказанный мне острый рамен, думал я, — мордобой будет прямо в ресторане или сначала поедим?

Глава 29

Интересно, у ками ко мне какие-то личные счёты? — Думал я, вылавливая половину яйца из тарелки. — Каких ёкаев вообще происходит? Поесть и то спокойно нельзя. Обязательно найдутся те, кому прямо-таки необходимо сунуться туда, где им совсем не рады.

Впрочем, ладно, — улов был пережёван и проглочен, — зато, думаю, остаток дня пройдёт спокойно. Джирайю я уже встретил, а больше, чем этот идиот, меня никто не раздражает.

— Простите, я опоздал!

Хм? Это я сказал?

Подняв взгляд от тарелки и посмотрев в сторону входа, я застыл от изумления. Это… Как это возможно?!

— Арин! — Радостно махнула рукой Цунадэ. — Это и правда ты!

— Арин? — Вопросительно глянула на меня Томэй.

— Не стой в дверях, друг, — сверкнул улыбкой Майто.

— Вы знакомы?

— Не лично, — чудовищным усилием воли я вышел из ступора и посмотрел на Нара. — Это ведь тот самый Арин-кун? — В голове был шум, мыслей было так много, они летели с такой скоростью, что я просто не успевал их осознавать. Проклятье, я даже не очень понимал, что говорю и почему.

— Хм. Какой тот самый? — Подняла бровь Томэй.

— Не знаю, — протянул я. — Известных Аринов много?

— Это ученик Хоконы-сан.

— Чей ученик?

— Откуда же ты о нём слышал тогда? — не поняла она.

— Я недавно слышал, как несколько ребят обсуждали, что какой-то Арин, оказывается, не был убит, а только сильно ранен и долго лечился. Ну а, судя по банкету, — я снова посмотрел в центр зала, на заваленный явствами стол и собравшихся там людей, — предположил, что это он.

— Звучало, будто ты его знаешь.

— Ха, — я фыркнул, — ты бы слышала, что про него там рассказывали. У меня сложилось впечатление, что этого парня тут знают все. Познакомишь с тёзкой?

— Прости, но, думаю, это будет невежливо, — покачала она головой. — Ты прав, и он действительно обладает определённой известностью. Но сейчас не лучш…

— Я справлюсь сам, — прервал я её, поднимаясь из-за стола, — не переживай.

Не слушая пытавшуюся что-то сказать Томэй, направился прямо в центр плотно стоящей группы, где сейчас Сенджу пристально разглядывала новоприбывшего и будто не верила своим глазам. Рядом стояли Кенсин и Орочимару, чуть в стороне Дай и Касуми и откровенно поодаль Джирайя. Интересно, а что он вообще тут делает? — мелькнуло у меня в голове.

— Здравствуйте, Сенджу-сан, — не будучи ей представленным, обратиться иначе я к ней не мог.

— Здравствуйте. Эм? — Неохотно посмотрев на меня и не признав во мне кого-то знакомого, она нахмурилась.

— Арин, — я подавил улыбку, глядя, как от неожиданности дёрнулись все вокруг. — Простите, что отвлекаю, но я хотел бы извиниться перед вашими лю… друзьями, — «поправился» я, видя, как Узумаки вздёрнул бровь, а Джирайя недовольно скривился.

— Так это к ним, а не ко мне, — недоумённо отмахнулась она.

— Простите, я решил, что вы их лидер, — уважительно поклонился я.

— В каком-то смысле, — уголки её губ приподнялись, свидетельствуя, что как минимум в её мыслях я недалёк от истины. — Джирайя, Кенсин, это Арин-кун, — представила она нас.

— Парни, — широко улыбнулся я, — я думаю, мы не с того начали.

*****

Покинув ресторан после беседы с Джирайей и Кенсином, по итогам которой Узумаки выбросил меня из головы, а белобрысый, приняв извинения с самой искренней улыбочкой, затаил, направился в сторону окраин. Со своей копией общаться не стал, да и не собирался ни на секунду. Это был не более чем предлог, чтобы покинуть общество Томэй и общество вообще.

Я был потрясён и деморализован. И мне нужно было привести себя в порядок и подумать, подумать так, чтобы мне не приходилось отвлекаться, и лучше всего для этой цели подходили забегаловки для бедняков. Там не задают вопросов, не лезут не в своё дело, и шанс встретить там кого-то из моей прежней жизни практически нулевой. А ещё там можно расслабиться. И видят ками, сейчас мне это нужно больше всего.

Это какое-то безумие, — долго сохранять спокойствие я не смог, и во мне вновь вспыхнула ярость. — Откуда здесь моя копия? То есть понятно откуда, разумеется, это постаралась учитель, но зачем? Зачем она понадобилась, если есть Я?!

О, как хорошо, что, прибыв в Коноху, я не ломанулся к ней первым же делом! А то хорош бы я был: стучу в дверь, а мне открывает он. Который вроде как я. Ну или как минимум занял моё место и живёт мою жизнь.

Аргх! Бросив по сторонам взгляд, полный ненависти ко всему на свете, я не обнаружил рядом ничего и никого. Очень жаль, потому как душившая меня злоба требовала скорейшего выхода, а мне даже на пути не попалось ничего, что можно было бы походя сломать и хоть на каплю уменьшить тот океан боли от предательства, гнева и разочарования, что я сдерживал из последних сил.

Но мне не везло. Улица, по которой я шёл, была чистой, ни бутылки, ни камушка, а немногочисленные прохожие чуяли ки, что так и пёрло от меня, и обходили меня по широкой дуге.

Проклятье! Я уставился себе под ноги, не желая, чтобы кто-то видел мой звероватый взгляд. А ведь ничего не предвещало. Я думал, что спокойно устроюсь в деревне, получу протектор, может, даже достигну каких-то успехов и уже тогда вернусь к учителю. Не побитым оборванцем, что прибежал обратно, столкнувшись с первыми же трудностями, а человеком, справившимся с выпавшим на его долю испытанием. Поговорю с сэнсэем, она возьмёт меня в ученики, что никого не удивит, потому как один раз она полукровку уже брала, и спустя примерно год всё будет в полном порядке. Ибо в отличие от первого ученика я окажусь невероятно талантливым и то, на что ему требовался год, буду осваивать, хе-хе, за месяц.

А может пойти и прямо спросить, каких ёкаев? — посетила меня заманчивая мысль, и я даже подзастыл на полушаге. Но, мотнув головой, продолжил движение. — Нет. Это чушь. Чего ради? Вот я приду, скажу: «Здрасьте, учитель», и что произойдёт? Она заплачет, вернёт мне то, что моё по праву, а моей копии свернёт шею и выбросит на помойку? После того как эээ… — тут я замялся, потому что слово в голову не шло. Воскресили-то меня, так? — значит, здесь что-то другое. Изготовила? Вырастила? Призвала? А, ками с ним, — плюнул я на это занятие.

В общем, после того как она потратила время и силы на нового ученика, который выглядит как её старый ученик и с которым ей не надо никому ничего объяснять, зачем ей старый ученик, который выглядит как новый и с которым, очевидно, будет куча проблем?

К тому же заднюю ей дать затруднительно, потому как вон он вовсю бегает по Конохе. Сказать теперь, что это была шутка, вряд ли получится.

А может, просто убить его? — подумалось мне, когда я уже покинул центральные кварталы и приближался к своей цели. — А что? Нет человека — нет проблемы, это универсальный принцип, который актуален для любого места, где есть люди. Да и мироздание скажет мне спасибо. Всё-таки на одну деревню с Аринами тут конкретный перебор.

С другой стороны, засомневался я, прямо сейчас, да и в ближайшее время, если уж на то пошло, это вряд ли будет возможно. Я, как новенький в Конохе, постоянно на виду и привлекаю повышенное внимание. Мой дубль тоже. Плюс, учитывая его возвращение, поймать его одного будет весьма непросто. Событие-то довольно громкое, несмотря на свой скромный масштаб, и однозначно привлечёт массу желающих поглядеть на всё собственными глазами.

А ещё, пришло мне вдруг в голову, есть проблемы морального толка. Кем бы или чем бы на самом деле ни был мой двойник, сколько ему лет? Можно ли считать его взрослым, успевшим пусть немного, но пожить шиноби, если ещё пару лет назад его попросту не существовало? Или же правильнее будет признать его ребёнком?

— Проклятье! — На сей раз я выматерился вслух и, подойдя к двери весьма паскудного питейного заведения, от души врезал по ней ногой.

— Аргх! Выбитая дверь полетела было внутрь, силы я не экономил, но, врезавшись в кого-то невезучего, остановилась, сбив его с ног и упав сверху. Наступив на неё, что вызвало болезненный стон, раздавшийся от лежащего под ней тела, направился к стойке.

— Чего надо? — смерил меня настороженным взглядом здоровенный широкоплечий мужик лет сорока.

— Самую большую чашку и соответствующих ей размеров бутылку сакэ, — уведомил я и, осмотревшись, направился к столику у окна. На вид там было почище, чем в других местах.

По привычке сев так, чтобы контролировать и зал, и вход, принялся ждать. Моё эффектное появление не вызвало какой-либо очень уж удивлённой реакции от немногочисленных завсегдатаев. Так, осторожные, непритно оценивающие взгляды, что они бросали на меня исподтишка, когда думали, что я не вижу. Прекрасно. Я не ошибся и пришёл по адресу.

— Ваш заказ, — на кривоватом столе возникла чашка и бутылка.

— Я просил большую чашку, — посмотрел я на женщину средних лет весьма потасканного вида с усталым лицом и совершенно пустыми глазами.

— А я принесла чистую, — отбрила она, проигнорировав мое недовольство. Я рассмеялся.

— Ха! Неплохо! Что ж, претензия снимается, — я мотнул головой, отпуская её, и, открыв бутылку, налил себе до краёв. — Ух! — скривился я, залпом проглотив первую порцию. — Какое редкое дерьмо, — громко прокомментировал я и тут же налил вторую. Её постигла та же участь.

Внутри меня появился маленький и робкий источник тепла, и я тяжело выдохнул. Может заказать закуски? — засомневался я, рассматривая здоровенную двухлитровую бутылку. Хотя ну его. Боюсь даже думать, что у них тут вместо нормальной еды. Ладно уж, так посижу, — определился я. Тем более что как раз недавно поел, — вильнула моя мысль, и я опять начал злиться, вспомнив про события в ресторане.

Будьте прокляты! — от ярость внутри меня зажглась с новой невиданной доселе силой. — Чтобы ёкаи драли этого белобрысого! И эту Нару, из-за которой я вообще там оказался! И это чудо-юдо, что сейчас общается с моими! Друзьями, тоже!

Впрочем, — неожиданно гнев улетучился, как будто его и не было, а освободившееся место заняла растерянность, — и хрен с ними со всеми. Есть ведь вопросы и поважнее. Например, что мне теперь делать???

Нет, ну правда? У меня было чёткое видение того, как будет развиваться моя жизнь. А теперь, прямо как совсем недавно, я снова остался у разбитого корыта. Один, с непонятным статусом, без своего угла и учителя. Только если раньше у меня была надежда, что всё можно поправить, то теперь я точно знал, что сэнсэй всё исправила и без моей помощи. Я горько усмехнулся и налил ещё. Что теперь делать? Вопрос был сложный. Всеобъемлющий. Поэтому сразу мало-мальски адекватных вариантов в голову не пришло, и я приговорил очередную порцию. Осушив её всё так же — залпом, даже не поморщился. Пустота внутри была такой, что я даже не почувствовал вкуса, лишь механически отметив, что делаю.

Неожиданно из носа протекла капля крови, и я ощутил усилившуюся работу медицинской печати. По-простецки вытерев нос рукавом, облокотился на стол, глядя в окно и подперев кулаком голову.

Прекрасно, — думал, уставившись вдаль невидящим взором. — Про это-то я совсем и забыл. А со мной ведь ками знают что происходит. И старуха эта мне ничего осмысленного так ни разу и не сказала. Тварь, — качели моего настроения вновь понесло в сторону злобы. — Надо требовать ответов, — определился я. — Дальше так продолжаться просто не может. Так что при первой же встрече потребую всё рассказать. А если не захочет, — стоило мне только представить, как она в очередной раз от меня отмахивается, и грудь ожгло волной ненависти, — ну что ж. Живут же как-то Ринха без Эны? И Рерины проживут. Конечно, практического смысла от её убийства нет, но так и что? Не всегда всё надо делать с умыслом. Можно и для удовольствия иногда.

А может, сразу убрать её, ни о чём не спрашивая? — подумалось мне. — Вот сейчас посидим, допьём, — я налил себе очередную, — протрезвеем и вперёд. Мать моя как ирьёнин тоже, знаете ли, кое-что может. А со смертью старой дуры пропадёт и её запрет на вмешательство. Может, там и вовсе всё совсем не страшно и вылечить меня — ерундовое дело.

Реринам, конечно, будет весьма от этого грустно, ну и наплевать, — в два глотка прикончив чашку, я со стуком поставил её на место. — Среди них мне всё равно не место, даже если и предложат, — вдруг на удивление отчётливо понял я.

Да, я вероятно смогу стать весьма приличным ирьёнином. С учётом того что уже сейчас на Б- ранг мне нужно только подтянуть немного знания да попрактиковаться как следует думаю до Ранга А дотянусь. Однако, с учётом того что в Конохе теперь есть Ринха, есть гениальная Сенджу, есть очень способные и опытные медики Хьюга, я всегда буду даже не на вторых, а скорее третьих ролях.

А ещё это по факту будет означать что мастером гендзюцу мне не стать. Так что нет. Это дорога не для меня, — твёрдо определившись я даже машинально помотал головой. — Надо составить план, — пришла банальная, но дельная мысль. — И есть екая по кусочкам. Что там у нас идёт самой неотложной проблемой? — неловко задев бутылку я едва не уронил её. — Ха, — ухмыльнулся я, а не такая уж и дрянь, оказывается! По крайней мере в голову бьёт тихо, но сильно. Поколебавшись налил себе ещё одну и решительно отодвинул остатки в сторону.

— Это он? — раздался громкий, полный злобы голос, и я поднял взгляд в сторону источника шума.

— Тише, — велел я, мазнув взглядом по стоявшей у стойки троице, — вы мешаете мне отдыхать.

— Он, он, — закивал стоявший неподалёку от них молодой мужчина с разбитым носом и опухшей мордой.

— Ты нам за вс… — обладатель злого голоса шагнул в мою сторону.

Бздыньк!

Буххх.

Я опустил руку на стол. В последний момент мне удалось отчасти сдержаться, и вместо броска, что мог бы отправить на тот свет даже не самого слабого генина, получился сильный, но не техничный и неточный вырубающий удар.

— Так гораздо лучше, согласитесь? — улыбнулся я, опрокинув в себя чашку сакэ и медленно поднимаясь из-за стола. — Тихо, — воздел я палец, — никто не орёт. Всюду мир и гармония, — с этими словами я направился к выходу.

— А счёт? — робко подал голос бармен.

— Ах, ну да, — у самой двери я обернулся. — За меня заплатят вот эти парни, — кивнул я на застывших истуканами ребят. — Верно ведь? Вы же за этим пришли? Или, — я нахмурился и сделал шаг в их сторону, — я вас неправильно понял?

— Конечно, — они закивали, начав судорожно шарить по карманам.

— Чудно, — одобрительно кивнул я, — всего всем доброго.

Выйдя на воздух, я побрёл в сторону дома. Алкоголь не помог, и на душе по-прежнему было погано. Впрочем, я мрачно усмехнулся, теперь-то уж точно хуже быть не может. Значит, свет уже не за горами.

Глава 30

— Добрый вечер, Эна-сама, — я уважительно поклонился лидеру тех, кто пока ещё гордо именовались Ринха.

— Арин-кун, — подняла на меня усталый взгляд пожилая женщина. — Что тебе нужно?

Сразу к делу, ты смотри-ка, — удивился я. Неожиданно. Впрочем, если подумать, то оно и неудивительно. Вряд ли переговоры с Сарутоби очень уж простое дело.

— Я не отниму много вашего времени, — заверил я. — У меня всего один вопрос, и, получив на него ответ, я немедленно вас покину.

Она поморщилась, прекрасно поняв, почему я построил фразу именно таким образом.

— И какой же? — дежурно поинтересовалась она.

Можно разворачиваться и уходить, — отчётливо понял я. — Ответов не будет. Старая кошёлка прекрасно поняла, что меня интересует, но, очевидно, не хочет мне отвечать. Ну ладно.

— Я к вам пришёл как к лучшему медику из мне известных, — нарочито неторопливо проговорил я, столь же неспешно проходя к гостевому креслу.

— И что с тобой не так? — не дождавшись продолжения, спросила она.

— Не знаю, — я поёрзал, устраиваясь поудобнее. — Если бы мне было это известно, я бы не пришёл, — намекнул я на самый простой способ от меня избавиться.

— Печать в порядке? — сидевшая за своим рабочим столом Эна проигнорировала мою пантомиму и вновь уткнулась в бумаги, что изучала до моего прихода.

— Печать работает, — подтвердил я.

— Ну тогда иди с миром, — ее палец указал мне на дверь.

— В чём дело-то вообще? — вознегодовал я. — Почему бы просто не сказать, что со мной? Или вы сами не знаете?

— Доброй ночи, Арин, — она даже не пошевелилась, проигнорировав и мою подначку, и нарочно вызывающее поведение.

— Превосходно, — мрачно заметил я, вставая. — Я разберусь сам, — сказать хотелось совсем другое, но воспитание не позволило.

— Ты очень этим меня обяжешь, — буркнула она, не отрываясь от своих бумаг.

Ну что ж, — выйдя за дверь, я отправился в наш с матерью домик, — пусть так. Быстро прошагав по компактному дворику и кивнув по пути паре отдыхавших Ринха, вошёл внутрь. Не раздеваясь, направился в ванную и, намылив голову, принялся бриться. Екая драного я стану носить эту ками знают что делающую печать. Может, вообще все эти выверты из-за неё, — скобля кунаём череп думалось мне. — Ведь это раньше мне некуда было деться. А теперь я дома. И незримого контроля Эны и компании надо мной нет.

Закончив бриться и сполоснув голову, быстро, пока не успел засомневаться, сдёрнул печать. И… ничего не произошло. Ухмыльнувшись отражению, вытерся и, накинув хенге себя небритого, отправился наружу.

Эххх, прямо как десять лет назад, один, с пустыми карманами и без какой-либо конкретной цели, — улыбнулся я, осматриваясь по сторонам и решая, куда пойти в поисках денег.

Идея применить ловкость рук на рынке была не шибко привлекательна. В деревне сейчас повышенная бдительность, плюс из-за откровенно напряжённой обстановки в мире некоторые проблемы с торговлей. Из-за чего лавки отнюдь не так полны товаром, что, в свою очередь, сказывается и на количестве покупателей. Так что это будет план Б. Или даже Цэ, вспомнил я про весьма внимательно приглядывающих за порядком глазастиков.

Можно было бы кого-нибудь обыграть в карты, но для этого нужно иметь в карманах что-то отличное от мелочи на чай и пирожные. Так что тоже мимо.

Неплохим вариантом было бы продать техники, — мне надоело стоять, и я пошёл, — но с этим тоже есть закавыка. Меня тут никто не знает и, соответственно, дел со мной иметь не захочет. Среди генинов разве что можно найти дурачка. Но у этих денег, как правило, не водится. К тому же надо долго наблюдать, чтобы подойти адресно, а не наудачу. Иначе можно привлечь к себе совершенно ненужное мне внимание. Мда.

Тогда в красные фонари! — принял я решение и несколько скорректировал курс своего движения. — Там и накормят, и заночуем заодно.

Место, конечно, специфическое, но это ненадолго. Только чтобы не пришлось ночевать на улице. Оставаться с Ринха я не хочу. Там всем заправляет Эна. Ещё в самом начале я замечал, что они слушают её как второго главу и разве что в рот не заглядывают. Теперь же для всех Ринха, что вот-вот станут Реринами, она и вовсе наместник ками на земле.

Что автоматически делает их среду для меня потенциально враждебной. Не потому что у меня с ней плохие отношения, нет. Как раз таки довольно неплохие. Просто доверия нет. Что-то она крутит мне непонятное, а я в тёмную не играю.

К сэнсэю направиться я тоже не могу. Да если честно, наверное, не очень-то и хочу. Осознание того, что меня вот так вот просто заменили на модель поновее, ударило по мне очень сильно.

Так что для того, чтобы начать новую, совершенно самостоятельную жизнь, всё сложилось наилучшим образом.

Голова думает, а ноги ходят, так что из размышлений меня вывел раздавшийся из окна второго этажа голос.

— Мальчик, ты не заблудился?

Подняв голову, я смерил высунувшуюся в весьма откровенном наряде едва не по пояс девку оценивающим взглядом.

— Хороша, — одобрил я демонстрируемые богатства. — Хозяйку позови.

— Зачем? — мило улыбнулась она. — Дорогу назад я тебе и так подскажу.

— Зови давай, а то сам найду.

— Ищешь мамочку? — Она и не подумала никуда уходить. — Так, может, я подойду? Мне всегда нравились такие миленькие симпатяжки, как ты, — Она послала мне воздушный поцелуй, при этом оказавшись за окном уже почти половиной тела. Я даже напрягся, чтобы поймать её, если что, но удивительным образом она удержалась и заняла прежнее, лишь немногим менее рискованное положение. Отработанный, видно, фокус, — мелькнула мысль.

Я уж было открыл рот, чтобы продолжить пикировку с ожидавшей с ухмылочкой на лице моей реакции шлюхой, как неожиданно, ойкнув, она исчезла. Словно кто-то за косу дёрнул, — подумал я, ожидая развития событий.

— Бесплатно посмотреть закончилось, малыш. Иди домой.

Новое действующее лицо показалось в окне лишь на краткий миг, только чтобы бросить эти слова, и тут же исчезло.

— Вы старшая? — Крикнул я вдогонку.

Ответа не было, хоть окно и осталось открытым.

— Что такое? — Когда я уже думал зайти самостоятельно, открылась дверь.

— Добрый вечер, — Вообще было уже ближе к ночи, но это дело интерпретации. — Вы хозяйка сего чудесного заведения?

— Заведения, — повторила красивая женщина лет тридцати, словно пробуя слово на вкус, — да. Заводятся тут только с моего разрешения.

Я улыбнулся нехитрой шутке.

— Тогда покажите мне место, где я буду жить, — я не стал мучить нэко и сразу перешёл к сути.

— У меня два вопроса, — не продемонстрировав ни капли удивления, спокойно ответила она. — Что у тебя за история — раз. И чем ты можешь быть полезен — два.

— Раз только два, то мне повезло, — кивнул я. — Значит, насчёт того, что вы будете мне платить, споров не возникнет.

— Если меня устроят ответы, то никаких споров, — невозмутимо подтвердила она. — Разве что насчёт суммы.

— Я не жадный, так что, думаю, договоримся.

— Тогда почему бы тебе не начать? — она всё так же стояла в дверях. — А то дело к ночи.

— Как бы ни была хороша прелюдия, но наступает момент, когда надо перейти к делу? — хмыкнул я вопросительно.

— Не спеши, но и не затягивай, — ками, выдержке этой женщины можно только позавидовать!

— Могу рассчитывать на конфиденциальность? — спросил я уже всерьёз.

— Посреди улицы? — приподняла она бровь.

— Нас не услышат, — заверил я. — Точнее услышат неправильно.

— Хм. Можешь, — кивнула она после небольшого раздумья.

Я понимал её колебания. Только что я дал ей понять, что являюсь шиноби. А когда шиноби спрашивает, может ли он тебе довериться, это довольно серьёзный вопрос. На который лучше честно сказать «нет», чем солгать. Так что её сомнения лишь добавили ей очков в моих глазах. Конечно, это не гарантия вроде фуин, но она не побежит трепаться обо мне направо и налево, а пока этого вполне достаточно.

— В силу некоторых обстоятельств, не имеющих сейчас значения, я оказался вынужден сменить место проживания. Выбор пал на вашу деревню. Однако, пока я официально не стал шиноби Конохи, как-то зарабатывать мне весьма затруднительно. Если, конечно, — я ухмыльнулся, — не нарушать закон.

— Это дурная идея. У Учиха очень острый глаз, — вставила она.

И глаз как у собаки, и нюх как у орла, — пролетело у меня в голове. По поводу Учиха я имел собственное мнение, заключавшееся в том, что, чтобы надурить среднего патрульного, достаточно просто не быть идиотом. Во всяком случае, раз или два. Потом-то они, конечно, что-то заподозрят. Впрочем, я отдавал себе отчёт, что немного преувеличиваю из-за того, что недолюбливаю их.

— За протектором Конохи я пойду в ближайшее время. Сразу, как устроюсь и немного выдохну. И как только смогу снять себе жильё, покину вас.

— Очень увлекательная, пусть ничего толком и не объясняющая история. Которой я никогда не слышала, — кивнула она. — Что ж. Могу сказать, что понимаю, зачем ты сюда пришёл. Но не понимаю, зачем ты мне здесь? Не говоря уже о том, что генин невеликое приобретение для Конохи, особенно генин из какого-то захолустья.

— Ну, если опытный медик Ц-ранга будет для деревни лишним, то как насчёт вас? — Зашёл я с козыря.

— Пригодишься, — решила она. — Если и впрямь что-то умеешь.

— Ну тогда не угостите ли чашкой чая? А то так кушать хочется, что даже переночевать негде, — выдал я затасканную шутку.

— За мной, — поманила она меня пальцем, в процессе разворота изящно вильнув цепляющей взгляд кормой. — Сначала продемонстрируешь свои умения, а уж потом я решу, стоит ли тратить на тебя чай.

Последовав за ней, я только молча пожал плечами. Её позиция понятна. Даже не сомневаюсь, что тут много таких ходит желающих под различными предлогами посмотреть на прекрасное. Так что проверка, разумеется, нужна.

— Проходи, — пройдя по коридору и поднявшись на третий этаж, она постучала в дверь и зашла внутрь. — Ты не занята, дорогая? — Кого она спрашивала, я не видел, потому как случайно, хе-хе, приотстал при подъёме.

— Это, — она вопросительно на меня посмотрела.

— Арин, — улыбнулся я, оглядывая лежащую на диване девушку с синяком на пол-лица, разбитыми губами и носом. — Привет, красавица, — я прошёл к пациенту и, сев рядом, поднял левую руку. — Смотри на палец, — велел я. — Только глазами, не двигай головой. Хорошо, — я перестал водить рукой из стороны в сторону. — Теперь так, — движение сменилось на вперед-назад.

— Так ты из тех «ирьёнинов», что лечат жестами и плясками? — С нескрываемым презрением в голосе спросила местная мадам.

— Молчать, — несмотря на внешнее спокойствие, океан эмоций внутри меня никуда не делся. Слишком мало прошло времени, чтобы буря, вызванная последними событиями, не то чтобы прошла, а хотя бы стала утихать. Так что доля ки, вложенная в команду, получилась значительно выше расчётной.

— Не бойся, — я поспешил успокоить замершую соляным столбом девушку. — Просто кто-то чересчур много болтает не по делу. А правила ирьёнинов работают всегда и везде, а не только в больницах. Одно из них гласит: пока ирьёнин работает, кагэ ждёт.

Пока я мягко убалтывал пострадавшую, что под потоком моих слов постепенно приходила в себя, окончательно убедился, что сотрясения у неё нет. А что вид пришибленный и странный, так это, видимо, от недавнего происшествия.

— Ложись на спину, — я встал с края дивана в поисках стула. — Ноги можно сдвинуть, туда мне доступ не потребуется, — отреагировал я на, по-видимому, рефлекторное действие пациентки.

— Простите, Арин-сан, — пискнула она, заметно покраснев.

— Понимаю, работа, — у стенки я нашёл искомое и, принеся стул, сел у её головы. — Закрой глаза, — я активировал шосен.

Под внимательным взглядом мамы местных девочек, следившей за мной с момента активации техники подобно коршуну, я привёл фасад покорно лежавшей девушки в порядок.

— Ну, — оглядев результат своей работы и не найдя изъянов, спросил: а что, ноздри так и было три?

— Что?!

Я недоумённо моргнул. Мне показалось, по крайней мере я на то надеюсь, иначе грош мне цена как шиноби, ибо повторить такое я смог бы только техникой, что сначала она появилась у зеркала, а потом раздался крик.

— Ирьёнин-сан шутит, — успокаивающе произнесла надсмотрщица, бросив в меня гневный взгляд и подойдя к ощупывающей и внимательно рассматривающей своё лицо девушке. — Ты такая же красавица, как и прежде.

А вот и повышение в рейтинге, — мысленно усмехнулся, отметив разницу в обращении. Что ж, полагаю проверку я прошёл и могу считать себя трудоустроенным.

— Спасибо, — она повернулась ко мне и поклонилась, а затем её примеру последовала и недавняя пациентка.

— Это моя работа? — я вопросительно посмотрел на хозяйку, и та подтверждающе мне кивнула.

— Прошу за мной, Арин-сан, — позвала она меня, направившись к выходу. — А ты хорошенько выспись, — напоследок приказала она своей подопечной.

— Прошу, устраивайтесь, — приведя меня в довольно просторную комнату, она жестом указала мне на кресло.

— Мы так и не представлены, — заметил я, занимая предложенную позицию, пока она, обойдя стоящий передо мной стол, доставала чашки.

— Прошу меня простить, — чуть поклонилась она, — меня зовут Ай.

— Глядя на вас, я мог бы догадаться, — вежливо улыбнулся я. — Я удивлён, Ай-сан, — я решил прояснить смущающий меня момент, — вашей скромностью.

— Арин-сан, — она прекрасно поняла намек на довольно аскетичное убранство помещения, где единственным предметом роскоши было занимаемое мной гостевое кресло, — это моё рабочее место, и ко мне по десять раз на дню прибегают мои девочки. Они просят помощи, делятся своими переживаниями и секретами, а иногда просто заходят, потому что им грустно и одиноко. Они так поступают, потому что видят во мне одну из них. Но если я завешу здесь всё дорогими коврами, уставлю всё вокруг драгоценностями и украшениями, то это тонкое доверие пропадёт, вытесненное завистью и злостью.

— Очень мудро, — без иронии покивал я, согласный с каждым словом. — Вижу, вы хорошо понимаете, чего стоят люди.

— Жизнь научила, — она приняла комплимент без ложной скромности, с достоинством кивнув.

— В таком случае, полагаю, наш разговор не затянется?

— А как же чай? — улыбнулась она и, чуть повернувшись, дёрнула один из свисавших с потолка шнурков.

— А я-то думал, зачем они нужны? — улыбнулся я, уловив тренированным слухом слабый звон откуда-то с первого этажа. — Тогда можем и поговорить.

— Дело не терпит суеты, — улыбнулась она с каким-то предвкушающим огоньком в глазах.

Не запрягли бы работать за еду, — подумал я, настраиваясь на жёсткие переговоры.

Глава 31

— Ну Арииин-кун, ну пожалуйста, — жалобный голосок сопровождался печальным взглядом красивых зелёных глаз.

— Нет, Михо-чан, — сердце моё дрогнуло, но разум нет, — даже не уговаривай.

— Это минутное дело для такого мастера, как ты, — продолжила она канючить.

— Я говорил тебе, говорил каждой из вас, что я ирьёнин, а не аптечка на ножках. Ко мне идёте, когда больны или побиты.

— Но я побита! — Возмутилась она.

— То, что тебе нашлёпали по заднице, не в счёт, — отмахнулся я.

— Но мне больно сидеть. Ты такой жестокий, Арин-кун, — шмыгнула она носом.

— Можно подумать, не ты орала: «Сильней, давай ещё!» — хмыкнул я. — Так что наслаждайся.

— Это нравится клиенту, а не мне.

— Рассказывай, — я всё-таки встал, потому как медитировать дальше не было никакой возможности. А смысла начинать заново не было. В скором времени нужно было выходить. — Ты каждый раз так вопишь.

— Ну, Арин, ну пожалуйста. Тебе же нетрудно, — встала она у меня на пути.

Да понятно, что нетрудно, — мысленно вздохнул я, оглядывая стоявшую передо мной прелестницу. — Но стоит разок поддаться, и ко мне будут сбегаться по любому поводу. Занозы, царапины, заусенцы. Одна вон уже подходила, хотела, чтобы я ей форму ушей поправил. Я бы, может, и поправил, если бы там лопухи были, это не особо сложно, хоть и довольно муторно, но ведь нет. Вполне себе симпатичные ушки.

А так — ну уж нет. Слух о том, что из меня можно вить веревки, разнёсся бы со скоростью света, и этого самого света я больше никогда и не видел бы.

— Я смотрю, кого-то надо как следует отшлёпать? Крепко и от всей души? — Мой голос изменился, показывая, что на смену Арин-куну пришёл шиноби-сан.

— Ой, нет-нет, — тормоза у Михо оказались в полном порядке, и она тут же попятилась. — Извини за беспокойство, — бросила она и тут же сбежала по своим делам.

Фуф, — выдохнул я. — Слава ками. Всем тут хорошо, и комната отличная, и кормят хорошо, и девушки красивые кругом, но вот то, что большая часть из них считает, что раз я юн возрастом, то из меня веревки можно вить, если пару раз улыбнуться и состроить глазки, утомляет.

Ну да ладно, — мотнул я головой, отбрасывая прочь посторонние мысли и сосредотачиваясь. — Пора бы заняться делом. Не всё же время думать о шлюхах? — Укорил я сам себя и пошёл на выход.

За прошедшие пару дней я успел привести себя в относительный порядок, восстановить душевное равновесие, и теперь был намерен получить протектор.

Пока я был с Ринха, получать его отдельно от всех остальных было… Некрасиво. Это только бы подчеркнуло то, что я не с ними. Но теперь, когда я не с ними, ждать, когда они там наговорятся, официально проведут оформление Ринха как Реринов и их присоединение к Конохе, а также проведут их аттестацию как шиноби, нет никакого смысла.

Собственно, я ещё вчера сходил и записался на экзамен. Проводятся они каждый день, и не по одному, ибо генинов, метящих в чунины, — валом. И за весьма скромную сумму можно сдавать экзамен хоть каждый день. Из-за чего, конечно, есть небольшая очередь. Но я включил всё обаяние, а также предложил куноичи в ранге токубецу-джонина массаж, которым она осталась весьма довольна, так что для меня место нашлось на следующий же день. Небольшая путаница в бумагах и никакого мошенничества.

Подойдя к полигону и предъявив номер скучающему охраннику, зашёл внутрь.

— Добрый день, — поздоровался я, разглядывая собравшуюся компанию. Любопытно. Присутствовали джонины Сенджу и Учиха, чунины из Яманака и Курама и токубецу-джонин Инузука. Учиха и Сенджу откровенно друг друга сторонились.

— Здравствуй? — Протянул Яманака, доставая из кармана какую-то бумагу.

— Арин, — улыбнулся я. — Арин Д’эрт.

— Что ж, Арин Д’эрт, — Палец Яманака проскользил по бумаге и остановился, по-видимому, найдя меня в списке. — Указано, что у тебя это первый экзамен и он открытый.

— Открытый? — Не понял я.

— Означает, что тебя проверяют не на соответствие званию, а на твой максимум. Это значит, что в противники тебе попадётся один из наших джонинов.

— А, — въехал я. — Да, всё верно.

— Что ж, — он посмотрел на меня с сочувствием, — желаю удачи.

— Ты или я? — дождавшись конца диалога, спросил Сенджу, на что куноичи Учиха, презрительно оглядев меня, фыркнула и отвернулась.

— Осторожность — лучшая часть доблести, — подтвердил я, направляясь вслед за поманившим меня Сенджу. — Да и бить женщину мне было бы неприятно.

— Ах ты засранец! Я передумала! — раздался позади возмущённый возглас.

— Ха-ха-ха! — Развеселившийся Сенджу, не оборачиваясь, помахал рукой. — Парень-то зрит в корень, так что побереги ноготочки!

Учиха то ли не нашлась с ответом, то ли посчитала ниже своего достоинства как-то это комментировать, но промолчала. А всё-таки это очень любопытно, мелькнуло у меня в голове.

— Готов? — когда мы заняли места и вокруг нас опустился барьер, спросил он. — Тогда вперёд!

УХ! Сенджу рванул ко мне без раскачки, напрямик и с хорошей скоростью. Я же, напрягшись, остался на месте, готовый в любой момент уйти в сторону. Но не понадобилось. За миг до того он резко остановился и прямо-таки выстрелил ногой мне в голову.

Всё-таки без проверочки не обошлось, — присев, я пропустил над головой мощный удар. — С предельной дистанции бил, оценивал возможности, — мелькнула мысль.

В свою очередь я попытался подсечь его опорную ногу, пользуясь тем, что задирать ноги выше пояса занятие довольно рискованное. Однако свою фамилию мужик носил не зря, а потому успев приземлить ногу, тут же ударил второй заодно уводя её от моей атаки.

Ну нет так нет, — я спокойно принял удар на блок откатываясь назад и разрывая дистанцию. Удар оказался неслабым, но вполне терпимым, что придало мне дополнительную толику уверенности.

— Хм, что-то ты можешь, — кивнул Сенджу не предпринявший попытки поймать меня в кувырке. Хотя не то чтобы шанс на успех был велик. — Тогда давай по серьёзному.

Давно пора, — моя кровь забурлила в ответ на ударившую по мне ки джоина. Совершив её резкий неожиданный выплеск он попытался на миг меня дезориентировать, но я не поддался. Я ощущал давление и похлеще.

Второй его рывок, уже в полноценную скорость джонина, я встретил в движении. Столкновение, обмен ударами, и я на себе чувствую, что величие клана Сенджу отнюдь не пустые слова. Я наполовину Кагуя, с самых юных лет истово тренировавшийся под руководством мастера тайдзюцу, весьма прилично умею укреплять себя чакрой, а ощущение, будто я муха и по мне врезали кувалдой!

Не показав по виду, что мне хотя бы дискомфортно, я тем не менее моментально перестроился, осознав, что с этим противником моя излюбленная прямолинейная манера не приведёт ни к чему хорошему. Теперь, пользуясь меньшими габаритами и большей ловкостью, я полагался на уклоны и увороты, лишь изредка отводя особо опасные удары скользящими блоками.

Поняв, что снести меня с ходу не получается, далёкий родич Хаширамы нахмурился и стал понемногу ускоряться, явно намереваясь выяснить мой предел и закончить бой. Такое его решение означало, что он уже составил своё мнение обо мне как о шиноби.

Неожиданно это меня разозлило. До такой степени, что лишь вспышка острой боли от крепко сжатых челюстей напомнила мне об осторожности. Призвав все силы, что у меня оставались, и попросив ками одолжить ещё, я до рези в глазах сосредоточился на всё более активно наседавшем сопернике.

Мир вокруг дрогнул и сузился. Сгустился. Начавшая было расплываться фигура Сенджу вновь обрела чёткость, а воздух будто превратился в воду. Шум нашего дыхания, звуки столкновения рук, шелест песка под нашими ногами слился в малоразличимый гул и ушёл на второй план.

Кулак Сенджу, сумевшего обойти мою защиту, приближался медленно и неотвратимо. Изо всех сил напрягая мышцы, чувствуя, как они едва не рвутся от запредельной для них нагрузки, я отклонил корпус в сторону.

Не до конца. Удар прошёл вплотную к моему виску, прямо впритирку, и мне показалось, что я даже могу различить тихий треск, с которым рвётся моя кожа. Следом пришла боль, нехотя и с ленцой, будто мелодия, сыгранная в замедленном темпе

.

Пользуясь тем, что Сенджу «провалился» в ударе, который он считал финальным, и вынужден был потратить миг на восстановление равновесия, я разорвал дистанцию, оценивая ситуацию. Странное состояние не проходило, и мир по-прежнему пребывал в каком-то сюрреалистичном подвешенном состоянии.

Сенджу остановился, пристально меня разглядывая, будто бы почуяв во мне какую-то перемену.

— Очень хорошо, — одновременно с нотками удивления, одобрения и задумчивости протянул он. — Я не ожидал, что ты сумеешь уклониться.

Я промолчал. Замерев в стойке, я пытался адаптироваться к новому мироощущению, и медленно цедивший слова Сенджу мне совсем не помогал. В голове ощущалась какая-то странная тяжесть.

— Покажи, что ты можешь, — скомандовал Сенджу и, не увидев от меня ни малейшей реакции, разозлился: — Давай!

Его голос ещё звучал в моих ушах, а руки Сенджу уже складывали серию печатей. Не дожидаясь, пока он закончит создание неизвестной мне техники, я рванул вперёд, сложив руки в печать концентрации.

— Д-о-т…

Атака низом по площади, снизу вверх или по прямой! — мелькнуло осознание, и мои руки тут же начали ответный танец. Быстрее, быстрее, быстрее — стремясь как можно скорее закончить технику, я не обратил внимание, что пропускаю некоторые печати.

— О — н! Каменные пики!

С шуршанием сопровождавшимся фонтанами песка в мою сторону побежал широкий ряд плотных и острых кольев.

Воздушный столб! Я отталкиваюсь от земли и приземляюсь на вершину метрового внезапно обрётшего плотность и чуть светящегося бледно-голубым светом цилиндра. Ещё! — неожиданно второе подряд создание дзюцу даётся даже легче и я взлетаю ещё выше.

— Лови! — с моих рук срываются иллюзии кунаёв с примотанными к ним кибакуфудами направленными по сторонам от Сенджу.

— Дотон: Земляная стена!

Кунаи летят быстро, но созданная на голом контроле стена песка успевает скрыть моего соперника и от не существующей угрозы и от моего взгляда.

Почуяв неладное резко меняю направление движение и точку в которой я должен был оказаться пронзает земляная игла. Но меня там нет я снова на ногах и мчусь туда откуда её отправили.

*****

Хм, с чувством опасности у парня всё в порядке, отметил Мэмору Сенджу, убедившись, что земляная игла не достигла своей цели. Любопытно всё-таки, откуда он такой взялся? — задался он вопросом.

Экзаменатором член клана основателя был уже не первый год и по долгу службы знал большинство шиноби, что хотели повысить свой ранг. И этого Арина среди них он никогда не видел. И если это было просто маловероятно, но возможно, всё жё он тут не каждый день, то вот то, что о нём ни разу не рассказывали его коллеги во время их периодических посиделок, было странно.

Нет, парень вовсе не отличался ни широким арсеналом техник, ни мощью источника чакры и объёмом резерва. Но вот манера боя… Она была как минимум очень любопытна.

Мэмору Сенджу был опытным и сильным джонином Б-ранга. Мастером дотона. И как шиноби, прекрасно владеющий своей стихией, он отлично знал все её сильные и слабые стороны. А потому крайне удивился, когда совершенный пацан, лишь недавно получивший право называться юношей, немедленно среагировал, причём самым лучшим образом, на его атаку.

Земля сильная стихия и в умелых руках обладает поистине сокрушительной мощью и широчайшим спектром для применения. То, что она годится лишь для защиты, популярное и прискорбное заблуждение. Для защиты она годится лучше остальных. Вот это факт, который не оспорить. Но и атакующий потенциал земли весьма велик. В конце концов, штурм укреплённых позиций врага проводят без дотонщиков только тогда, когда неоткуда их взять, а не штурмовать нельзя.

Но это самое очевидное применение талантов дотонщика. В бою шиноби, мастер дотона, практически неуязвим, обладает возможностью устраивать провалы на поле боя, а то и вовсе превратить его в болото. В массовых конфликтах шиноби, владеющий стихией земли, может выступать в качестве импровизированного центра, вокруг которого могут сплотиться соратники, формируя ударный кулак или оборонительное построение. При отступлении же никто лучше обладателей развитой стихии земли не мог устроить преследующим врагам засад и ловушек.

Помимо прочего, от атак дотонщика было очень тяжело защищаться, используя другие стихии. Впрочем, конечно, были и минусы. За впечатляющую ударную мощь и отличные оборонительные способности приходилось платить свою цену.

Несмотря на то что на ближней дистанции мастер дотона мог одолеть любого противника, на средней уже возникали определённые трудности. На серьёзных расстояниях дело было совсем плохо. Увернуться от запущенного земляного копья или похожей по принципу техники мог даже чунин. Так что оставалось либо брать массовым обстрелом, либо устраивать тактические игры и загонять противника в ловушку. И то и другое требовало серьёзных чакрозатрат.

Парень продемонстрировал довольно глубокое понимание сути земли и сходу нивелировал одну из его сильных сторон. С помощью неизвестной ему техники, что, кстати, ещё больше его заинтересовало, он перемещался по воздуху, разом сделав неприменимой изрядную часть его арсенала. Конечно, он и не собирался в бою против токубецу-джонина или пусть даже слабого-слабого джонина, а именно так он оценивал парня, что-то по-настоящему серьёзное вроде дзюцу бездонного болота, однако то, что парень сразу озаботился тем, чтобы такого не допустить, вызывало уважение.

Здесь его размышления были прерваны выскочившим из-за оседавшей земляной стены и немедленно атаковавшим гендзюцу парнем.

Глава 32

— Ками, какой же он кретин, — хлопнул по лицу ладонью Курама вскоре после начала поединка.

— Зато смелый! Это главное, — рыкнул Инузука.

— Скорее отчаянный, — поправил Яманака, так же, как и остальные, внимательно следивший за боем. Не оттого, что ему было очень уж интересно, а потому что работа обязывала. — Да к тому же вовсе он и не дурак, — добавил он чуть погодя. — Что скажете, Учиха-сан? — обратился он к единственной присутствовавшей куноичи.

— Он проиграет, — член клана основателя тоже не манкировала своими обязанностями и честно следила за ходом экзамена.

— При всём уважении, я спрашивал не об этом, — настоял Яманака.

— Он выбрал разумную тактику, но разница в силах слишком велика, — когда все уже стали думать, что вопрос останется без ответа, заговорила Учиха.

— Какая тут особенная тактика? — не скрывая удивления, спросил Инузука.

— Одна из немногих слабостей дотонщиков — меньшая по сравнению с другими стихиями скорость техник. Не обладая, по-видимому, достаточно мощными дзюцу, чтобы попробовать проломить защиту соперника, парень рассчитывает как-то её обойти.

— Как именно? — заинтересовался Курама.

— Сейчас увидим, — Учиха чуть кивнула вперёд, указывая на стремительно несущегося в сторону Мэмору Арина.

*****

Мне не понадобилось много времени, чтобы обогнуть начавшую рассыпаться без внешней подпитки земляную преграду. Однако для смены позиции его было вполне достаточно.

Мелькнувшее у меня удивление, когда я обнаружил своего соперника на том же самом месте, будто и не посещало меня. С такой скоростью оно сменилось всепоглощающей яростью. Да, я уступаю ему в запасах чакры, арсенале техник, опыте, силе и скорости. Но в остальном-то перевес у меня!

Все эти мысли проскочили как-то параллельно, можно сказать, фоном, и совершенно не помешали мне начать одну из придуманных во время моего «отпуска» связок.

Рванув к нему по дуге, чтобы сохранить за собой возможность как атаковать, так и при необходимости отступить, поскольку трюк, что я собирался провернуть, насколько я знал, доселе никем и никогда не применялся.

Обманчивый мир — вот так просто и безыскусно я назвал свое творение. Представляло оно из себя сложный комплекс различных иллюзий, включавший в себя объёмные, простые, геометрические и оптические, числом в десяток.

Конечно, я не рассчитывал, что матерого джонина Сенджу можно просто так ввести в заблуждение. Пусть и закидав его иллюзиями. Точнее, я допускал весьма высокую вероятность того, что, несмотря на то, что мои навыки в их создании довольно высоки, джонину из клана основателя, оказавшемуся достаточно сильным и опытным для того, чтобы работать экзаменатором, окажется по силам в них разобраться.

Однако задумка-то была не в том. Созданный мной комплекс вообще не преследовал цели прямого обмана. Ну, кроме визуального ряда, разумеется. А был направлен на создание искажённого восприятия у цели.

Пребывающий внутри обманчивого мира противник наблюдал обычное трёхмерное пространство. Однако реальная геометрия иллюзии была скрыта благодаря оптическим эффектам, поддерживающим у цели ложное ощущение обычного объёма.

Отчего, согласно моим расчётам, мозг соперника познает диссонанс, против которого никакое «кай» помочь не сможет. Глаза упрямо, подчиняясь физиологии организма, будут твердить о том, что наблюдаемая ложная картинка истинна от и до.

Поскольку приём включает в себя создание нескольких клонов, движущихся вразнобой и с разными скоростями, нагрузка на разум вырастет ещё больше, затрудняя оперативное принятие решений.

Всё это вместе должно было дать мне шанс.

Поехали! — С нахлынувшим азартом я начал атаку.

*****

При виде без каких-либо раздумий бросившегося в атаку соперника, Мэмору разочарованно вздохнул. Кажется, он переоценил парня. Не в плане физических кондиций или способностей управляться с чакрой, а в плане головы.

Ведь ещё в академии накрепко вбивают в голову, что средний шиноби на близких дистанциях боя с дотонщиком умирает в девяти случаях из десяти. Если противник мастер, то в ста из ста.

Пора заканчива… Какого?!

Почуяв довольно тонкое вмешательство гендзюцу, Мэмору от неожиданности моргнул, одновременно совершив выплеск чакры и не давая технике сработать.

— Что за?

Мгновение на то, чтобы открыть глаза, доля секунды на осознание сюрреализма наблюдаемой картины и миг на повторное «Кай». За это время донельзя ошарашенный Сенджу успел взять себя в руки. Пусть наблюдаемая им картина совершенно не изменилась, но это ещё ничего не значит!

Волевое усилие, и его тело покрывается каменной бронёй. Руки, живущие своей жизнью, безошибочно складывают печать концентрации, и тысячи раз отработанное дзюцу вырывается на волю. В сторону гротескных, разных по размеру пародий на клонов, стремительно несущихся к нему, взмывает огромная земляная волна.

Ха, вот и всё, — улыбнулся Мэмору. — Кто бы из вас ни был настоящим, от этого удара тебе не уйти.

Сильнейший удар в спину, сбивший его с ног и бросивший на землю, невежливо прервал его мысль.

*****

Сработало!

Пусть очень ненадолго, но всё-таки Сенджу оказался выбит из колеи. Проигнорировав шум в голове и сплюнув попавшую в рот кровь, что свидетельствовала о носовом кровотечении, я создал в стороне воздушный столб, а следом ещё один, подумав, что в будущем хорошо бы научиться сразу делать столько, сколько нужно. Вытянув руку, я выстрелил в сторону дальнего из них нитью чакры и, надежно зацепившись, отправился в полёт.

Пролетая мимо поистине впечатляющей земляной волны, метров пяти в высоту и шириной раз в шесть больше, я проскочил мимо второго столба, зацепив его нитью, и, описав полукруг, со всей скоростью въехал обеими ногами в спину не ожидавшего такого поворота Сенджу.

Джонина просто унесло, и на какой-то момент мне показалось, что поединок останется за мной.

Но уже в следующее мгновение Сенджу одним гибким, едва уловимым движением оказался на ногах. Ками проклятый дотон! Такой удар без последствий удержат разве что А-ранги со специализацией в ближнем бою, ну или ирьёнины ещё, а этому всё нипочем. Увидев, как экзаменатор поднимает над головой руки, я рванул в обратную сторону.

*****

— Глазам не верю! Непробиваемый Мэмору оказался сбит с ног! — С радостным азартом воскликнул Яманака.

— Откуда такой энтузиазм? — Не переставая следить за боем, поинтересовался Инузука.

— Гхм, — опомнился менталист. — Просто это неожиданно, так? Какой-то никому не известный парень, до сих пор даже не шиноби, валяет по земле мастера дотона! Удивительно!

— Слишком громко сказано, — неожиданно донеслось от немногословной Учихи. — Но в целом я согласна. Удивительная атака от ничем не примечательного парня.

— Удар ногой со спины, — фыркнул Инузука. — Блеск изыска и тактической находчивости!

— В твоей неспособности распознать отличный приём прямо у себя под носом я никогда не сомневалась, — фыркнула куноичи. — А между тем эта иллюзия уровня мастера.

— Соглашусь, — прежде чем открывший рот Инузука успел что-либо сказать, вмешался Курама. — Класс очевиден и бесспорен.

— Почему?

— Да хотя бы потому, что она сработала и защита Мэмору-сана оказалась пройдена, — все четверо переглянулись, и с молчаливого одобрения остальных за пояснения взялся Яманака. — Это во-первых, — загнул он палец. — Во-вторых, что там происходило, нам неведомо, потому как Арин-кун не забыл добавить внешнюю маскировку, что говорит о немалом опыте в иллюзиях.

— Ещё масштаб техники, — подсказал Курама.

— Да, конечно, — благодарно кивнул Яманака. — Размах сотворённой им иллюзии много говорит о силе иллюзиониста. Я сам разбираюсь в иллюзиях довольно слабо, но уверенно могу сказать, что мне такое не осилить даже через год.

— И через два тоже, — кивнула Учиха. — Всё верно. Я и сама не знаю, под силу ли мне такое.

— Учиха-сан?

Под четырьмя вопросительными взглядами та нехотя пояснила: «Я видела, — сверкнула она трёхтомойным шринганом, — что он сделал. И теоретически могу попробовать повторить. Но это не одна пусть сложная иллюзия, а целая система, причём некоторые её части создаются одновременно, а некоторые последовательно. Я не уверена, что выдержу такую нагрузку».

— А парень этот, значит, выдерживает? — всё ещё недоверчиво фыркнул Инузука.

— Да он тоже не выдерживает, — легко согласилась куноичи. — Вон, — кивнула она в сторону барьера, за которым Сенджу гонялся за отчаянно скачущим туда-сюда юношей, — видишь, у него всё лицо в крови? Такое бывает от перенапряжения. Кстати, парень сильно рискует, — неожиданно закончила она.

— Ещё бы, он же разозлил противника, что ему не по размеру, — гулко расхохотался Инузука.

— Дело не в этом, — видя, что куноичи потеряла желание что-либо объяснять, заговорил Курама. — Такая нагрузка, если она не является привычной, опасна даже в качестве разового усилия, и выдержит её не каждый. А уж если после такого вести интенсивный бой, — покачал он головой. — В общем, тут два варианта. Или парень проиграет, или отключится и проиграет. А то и помрёт, — закончил он чуть погодя.

— Может тогда остановить бой? — Инузука чуть посерьёзнел, впечатлённый не столько словами, сколько тем, с какой интонацией они были сказаны.

— Зачем? — удивился Курама. — Каждый шиноби сам могильщик своего счастья.

— Согласна, — подтверждающе кивнула Учиха.

— А я считаю, что надо прекращать, — после короткого раздумья высказался Яманака. — У вас же нет мотивов против него? — прекрасно понимая, что происходит, мягко упрекнул он.

— Мэмору и сам в состоянии определить, когда заканчивать, — отмахнулась она. — Тем более, — указав рукой вперёд, добавила куноичи, — осталось совсем недолго.

*****

— Дотон: Разрыв земной коры!

Ничего интересного мне, рванувшему подальше, название техники не сообщило. Я и так знал, что это будет что-то массовое и по площади. Непосредственный контакт рук с землёй нужен для облегчения его сотворения. Значит, или защита высокого уровня, или удар, но так, чтобы наверняка.

Поскольку желания защищаться в глазах у Сенджу я не нашёл, вывод был однозначным. Поэтому, едва заслышав позади себя грохот, я вновь отправился на верхний уровень.

Едва я утвердился на высоте, как прямо подо мной образовался широкий провал. Развернувшись вокруг своей оси, я успел заметить всё ещё разлетавшиеся во все стороны куски земли и тут же развеял дзюцу.

— Дотон: Каменная пушка!

Падая вниз спиной вперёд, я смог насладиться видом целой очереди небольших снарядов, пролетевших в жалких сантиметрах от моего тела.

Может, ничью предложить? — мелькнуло у меня в голове, пока я выстреливал нитью в сторону ближайшей стенки, спасая себя от знакомства с уже сформировавшейся подо мной грязевой ловушкой.

Хотя вряд ли согласится, — с сожалением констатировал я. Похоже, что схлопотав от меня хорошего пинка, Сенджу озверел. Земля под его ногами превратилась в грязь и, поднявшись вверх наподобие волны, набирая скорость, заскользила ко мне. Занявший позицию на её гребне, он стремительно приближался, не отводя от меня глаз, давя меня неслабым Ки и творя техники одну за другой.

— Дотон: Каменные колья!

Твою же!

На стене, прямо в месте, куда я должен был приземлиться, начинается дрожь. Думай, думай, думай!

Изогнувшись в полёте так, чтобы максимально убрать уязвимые места с тех точек, с которых, по-моему мнению, поражение было бы эффективнее всего, взмолился ками об удаче.

Аргх! Вспышка боли на миг заслоняет сознание. Но воля сильнее. Пусть из ноги вырван кусок бедра, на груди глубокий порез и проткнуто плечо, но я не сдамся!

Всего секунда мне потребовалась на то, чтобы изготовиться к максимально безболезненному для себя побегу, но я не успел. Без всяких выкриков, видимо, на голом контроле, каменные колья превратились в грязевые жгуты и надёжно меня зафиксировали.

Проклятье.

— Хуф, — Сенджу подъехал ко мне на своей грязевой волне. — А ты заставил за собой побегать!

— Ххы, — просипел я, будучи зажатым до невозможности дышать.

— А, извини, — он кивнул, и давление на грудную клетку спало, да и в целом жгуты, державшие меня, аккуратно понесли меня наверх, на поверхность. — Цел? — поинтересовался последовавший за мной джонин.

— Не совсем, — тихо выдохнул я, борясь со слабостью и головокружением.

— Да, выглядишь паршиво, — без намёка на шутку или злорадство согласился он, взмахом руки показывая, что поединок закончен. — Сейчас ирьёнин будет, — снова обратился он ко мне.

На этот раз я не нашёл в себе сил ответить, отчаянно стараясь не дать себе отключиться.

— Парень? Эй, парень? — В уплывающем вдаль голосе послышалось волнение. — Эй, не тормозите там, а то…

Что «а то», я уже не расслышал, потому как меня поглотила тьма.

Глава 33

Ох-ох-ох…

Как же такое могло произойти? Сидевшая в кабинете Хаширамы за его рабочим столом пожилая женщина горько вздохнула. Взгляд её бесцельно блуждал туда-сюда, а руки вертели свиток, присланный сегодня из квартала Узумаки.

Вот и нету больше Мито-чан, — в её груди неожиданно что-то кольнуло. — Ушла последняя подруга, и теперь осталась только она одна.

Как никогда ранее, Тока чувствовала себя усталой и разбитой. Её взгляд метнулся в сторону зеркала, и она грустно покривила губы. Ещё несколько лет в этом самом зеркале отражалась пусть далеко не первой молодости, но всё же весьма ухоженная и по-своему привлекательная дама с тонкой улыбкой и глазами, полными жизни. Сейчас же, — она посмотрела на себя ещё раз, зная, что не получит от этого удовольствия, — будто другой человек. Лицо, всё ещё сохранявшее следы прежней красоты, будто осунулось, из глаз пропал задор, а сама она словно бы стала меньше. Конечно, это не более чем выверт сознания, но…

Нет, старухой или развалиной её назвать было нельзя, однако себе Сенджу предпочитала не врать. Её жизнь начинала клониться к закату.

Раздражённо отбросив помятый свиток в сторону, она откинулась в кресле и закрыла глаза.

Она ощущала себя измотанной. Если пока не физически, то морально. Принятие по десятку разных важных решений в день, улаживание конфликтов между членами клана, забота о подрастающем поколении, контроль и распределение ресурсов, поддержание уже имеющихся связей и попытки наладить новые — далеко неполный список только клановых забот! А ведь ей нужно было поддерживать форму, принимать участие в жизни деревни, следить за Учиха, что открыто выражали своё недовольство тем, что теперь Лист фактически подконтролен Сенджу.

Хуже всего то, что уйти она не могла. На её место просто некому было встать. В клане хватало сильных шиноби Б и А рангов, но чтобы управлять великим кланом, нужен был хотя бы ранг Эс. К сожалению, несмотря на то, что несколько человек стояли довольно близко к этой планке, перешагнуть её они так и не смогли.

Единственной надеждой была Цунадэ. Нет, пока она и близко не подошла к необходимому уровню силы, но всё же давала повод надеяться, что в не таком уж далёком будущем, лет, может, через пять, ей это удастся. Уже сейчас она смогла выбиться в своей команде на роль лидера не только по своим качествам, но и по личной силе. Бледнолицый паренёк, долгое время державшийся с ней наравне, всё же уступил и удовольствовался вторым местом, заняв при ней место правой руки. Также, как не так давно ей доложили, Цунадэ начала поиск и вербовку сторонников среди молодёжи клана, что явно давало понять о её амбициях. И даже привечала одного из Узумаки что постоянно видели неподалёку.

Узнав об этом, она отдала приказ наблюдать и не вмешиваться. Девочка она умная и, пока не достигнет твёрдого А-ранга и не обзаведётся серьёзной репутацией как в клане, так в деревне, даже и не подумает устраивать никаких авантюр, прекрасно понимая, что даже если ей вдруг и удастся занять место лидера раньше положенного, то удержать его, сохранив самостоятельность, уже не получится. Так что пару лет минимум можно ни о чём не беспокоиться.

А там можно будет взять её в советницы. Пусть наберётся опыта под её присмотром, вникнет в дела клана, научится решать проблемы и получит практический опыт управления. А спустя ещё годика три можно будет поменяться. Уступить лидерство Цунадэ, занять непыльное место старейшины, греть косточки в онсенах…

— Войдите! — Раздражённо воскликнула она, недовольная тем, что кому-то вздумалось нарушить её мечты.

— Тока-сама? — Внутрь робко заглянул мужчина, которому не была свойственна излишняя скромность, и Тока поняла, что неосознанно ударила ки. Уф-уф, — вдохнула-выдохнула она, волевым усилием беря себя в руки и настраивая на рабочий лад. — Что случилось, Мэмору-кун? — поинтересовалась она.

— Ничего, глава, — пришедший в себя джонин мотнул головой в отрицании.

— Тогда зачем пришёл? — Посторонние мысли покинули её, повинуясь железной воле куноичи, но хорошее настроение на смену им не пришло.

— Интересный случай произошёл сегодня у меня на экзамене, — поняв, что она не в духе, Мэмору принялся отвечать без лишних слов. — Юноша, по возрасту недавний выпускник или чуть старше, пришёл сдавать открытый экзамен. Протектора у него не было, то есть сам он не шиноби. Учиха отказалась с ним биться, а парень заявил, что ничего другого от неё и не ожидал, — не мог упустить в своём рассказе такой момент Мэмору.

— Пустое бахвальство, — отмахнулась она. Впрочем, от джонина не укрылось, что уголки губ главы едва заметно дрогнули.

— Не совсем, — поправил он её, переходя к следующей части своего рассказа. — Во всяком случае, парень оказался очень хорош.

— Насколько?

— На уровне токубецу джонина, — подумав, выдал Сенджу, заново оценив бой.

— Кеккей-генкай? — подняла она бровь.

— Нет.

— Сильные техники?

— Нет, — покачал он головой.

— Неинтересно, — отмахнулась она. — Будет полноценный джонин — приходи, поговорим. А бегать за каждым недоучкой я не буду.

— Я так и думал, Тока-сама, — склонил голову Мэмору. — Поэтому и пришёл. Парень выдающийся иллюзионист.

— Выдающийся? — со всем доступным скепсисом протянула Тока, лично знавшая большинство порядочных иллюзионистов.

— Он сумел обмануть меня, — открыто признался Мэмору, — обойти мою защиту и нанести удар, который, не примени я заранее технику каменной брони, стал бы финальным.

— И что же он использовал? — против воли Токе стало любопытно. Она знала, что Мэмору пусть и не входил в элиту, но бой любому из них мог дать вполне. И на простенькие иллюзии, разумеется, не вёлся.

— Не знаю, он создал её молча, — развёл руки Сенджу. — Но это было какое-то безумие. На мгновение мне показалось, что мир взбесился и его законы…

— Не действуют? — подсказала Тока, видя, что Мэмору затрудняется подбором слов.

— Действуют. Но не все. И не везде. И как хотят, — с некоторыми эмоциями выдал он, припомнив увиденную картину.

— Забавно, — оценила Тока. — Что ж. Это очко в пользу твоего рассказа. Продолжай, — поощрила она.

— Я не знаю, что это за техника, — повторился он. — Перед тем как придти к вам, я был в библиотеке и пытался найти её или аналогичные техники, — он замолчал, не зная, как лучше перейти к следующей части.

— И нашёл? — поторопила Тока.

— Только упоминания, — признался он. — Что некоторые иллюзии настолько сложны, что в них можно заблудиться и никогда не найти выход.

— Гоби мастерица на такие вещи, — улыбнулась чему-то Тока.

— И вы.

— Ну я поменьше, но да, я тоже могу, — кивнула Тока. — Зачем кого-то убивать? — вдруг поинтересовалась она. — Создай иллюзию, и пусть гуляют, пока не умрут.

— Насколько мне известно, мастеров, использующих в иллюзиях такой подход, практически нет. Слишком сложно…

— Да уж мне-то не рассказывай, Мэмору-кун, — добродушно усмехнулась Сенджу.

— Простите, — поклонился он. — Парень, о котором я говорю, не создал такой иллюзии. Но он однозначно на пути к тому, чтобы суметь это сделать в будущем, — закончил он твёрдо.

— Вот ка-ак, — протянула Сенджу. — Как любопытно. А ведь многие считают, что гендзюцу вообще и иллюзии в частности умирают как искусство. Где сейчас так впечатливший тебя мальчик?

— В госпитале. Я не сразу его поймал, немного увлёкся и в конце бился в полную силу.

— Иди, Мэмору-кун, — взмахом руки отпустила она его и, видя его непонимающий взгляд, продолжила: — Я услышала тебя. Скажи слугам, чтобы Цунадэ, как вернётся, сразу зашла ко мне.

*****

Хоть бы слово кто сказал, — недовольно думала Риса Нара, наблюдая за собравшейся за обеденным столом семьёй. Муж, Сузуму, молчит, и, судя по скорости, с которой он ест, все силы у него уходят на решение какой-то мировой проблемы. Сын, напротив, молотит со страшной силой. Умный мальчик. Знает, что раньше, чем он поест, обратно к книгам его никто не отпустит. Но зато потом его оттуда за уши не оттащишь! И даже Томэй, которая обычно радовала мать, сидела мрачная и едва притронулась к еде.

— А ну хватит! — резко хлопнула она по столу, отчего подпрыгнуло всё, что было на столе, ибо Риса была джонином, пусть не самым сильным и одарённым, но зато никогда не манкирующим тайдзюцу. — Быстро всем улыбаться! Здесь не похороны, а семейный ужин! Не смейте мне его портить!

— Дорогая…

— Молчать! — На голос неповиновения немедленно был отправлен тяжелый кунай, но Сузуму был женат не первый год и ловко увернулся. — Томэй! Ешь! Шоичи! Расскажи, как прошёл твой день. А ты, — бросила она задумчивый взгляд на мужа. — А с тебя я ночью спрошу, — с усмешкой пообещала Риса.

— Мама страшная, — протянул втянувший голову в плечи мальчик.

Сузуму, по вечной привычке, хотел было поправить сына, уточнить, что все женщины страшные, но передумал.

— Шоичи!

— День прошёл утоми… — Он заметил опасный блеск в глазах и без того разозлённой женщины и поспешно поправился: — Удивительно. Я играл с друзьями в прятки.

— Серьёзно? — Брови неофициальной главы семейства поднялись.

— Да, — кивнул Шоичи. — Я победил.

— Как же тебе это удалось? — с интересом спросила Риса.

— Акимичи меня не находил за печенье, — зевнул он. — А той надоедливой девчонке из Яманака я сдавал Акимичи. Я ведь видел, откуда он приходит и куда уходит с моим печеньем.

— Молодец, — кивнула она, на самом деле довольная тем, что мальчик контактировал со сверстниками, а не провёл по своему обыкновению день, обложившись пыльными свитками. — Что было дальше?

Дальше нас забрали на дурацкие тренировки. Было неинтересно.

— Но ты выполнил всё, что от тебя требовали? — с внешним безразличием спросила Риса.

— Наставники остались довольны, — с видом мученика подтвердил он.

— Хм, — ответ ей не понравился, и она решила позже сама сходить посмотреть за его занятиями. Шоичи, как и все юные Нара мужского пола, проявлял завидную изобретательность в том, чтобы сводить физические упражнения к минимуму.

— Ещё я слышал интересный разговор, — увидев, как брови матери чуть нахмурились на его последние слова, Шоичи, собиравшийся закончить рассказ, решил отвлечь её. — Сегодня один бесклановый гражданский смог пройти защиту мастера-дотона.

— Что? — Новость звучала настолько дико, что Сузуму даже как-то подобрался. — Ты уверен, что это не пустые слухи?

— Да, то-сан, — кивнул мальчик. — Я слышал это у нас в квартале, идя домой.

— Как же ему это удалось? — Риса вновь перехватила инициативу.

— Говорили, что он мастерски владеет иллюзиями, — послушно ответил Шоичи, понявший, что усилия того не стоили. Удался маневр или нет, непонятно, а трепать языком придётся долго, ибо ка-сан не отстанет, пока не узнает всё в мельчайших деталях.

— Бесклановый иллюзионист? Гражданский? С высоким уровнем умений? — в разговор неожиданно вступила Томэй. — Разве такое бывает? Больше похоже, что над тобой пошутили. Или над теми, кто эти глупости обсуждал.

Так-так-так, — пронеслось в голове у Рисы.

— Я не вру, — обиделся Шоичи. — И потом, кто может обмануть Нара?

— Другой Нара? — Предположила Томэй, глядя на него со снисходительной улыбкой.

— Пфыф, если хочешь, ты можешь проверить мои слова, — Шоичи не захотел вступать в дискуссию.

— Ещё не вырос, а уже типичный мужлан, — закатила она глаза. — Ничего толком не сказал, и говорит: «Иди и проверяй». — Не находишь, что вместо того, чтобы отправлять меня спрашивать не пойми кого неизвестно о ком, лучше бы рассказать всё толком?

— Я уже всё рассказал, — вздохнул Шоичи.

— Сказочник, — фыркнула Томэй, поворачиваясь к Рисе. — Мам, а он часом…

— Ками, да сходи ты в госпиталь и спроси, если тебе так интересно, — нутром почуявший угрозу перебил Шоичи. — Его туда отнесли.

— Неубедительно. Туда ежедневно ходят сотни человек. И приносят десятками.

— Вряд ли там много неместных, — покачал он головой. — И вообще, — подозрительно посмотрел он на свою сестру. — Почему это тебя так интересует?

— Потому что твоя история очень похожа на выдумку, — не смутилась Томэй. — И чем отчаянней ты ещё защищаешь, тем больше мне хочется вывести своего братца на чистую воду. Ты ведь помнишь наш уговор?

— Не врать в семье, — кивнул Шоичи.

— А то? — Подбодрила Томэй.

— А то сестрёнка снова будет меня трети, — под ставшим угрожающим взглядом родственницы он сделал вид, что оговорился, — тренировать. Но я не вру.

— Знаешь, чем правда отличается от выдумки? — спросила Томэй.

— Тем, что её легко проверить, — подтвердил знание основ Шоичи. — Можно спросить у экзаменаторов, проводивших бой. Противником парня, как я слышал, был кто-то из Сенджу. Вряд ли даже у великого клана много джонинов-дотонщиков, что там работают. Тем более история произошла сегодня.

— Всё, Томэй, отстань от брата, — вмешалась Риса, получив от сына благодарный взгляд. — Пусть поест спокойно. А ты, раз тебе так интересно, после ужина сходи в госпиталь и спроси, кого сегодня покалечили стихией земли, — чётко уловив интерес дочери к этой истории, что та не стремилась афишировать, задавая обходные вопросы и пользуясь провокациями, она решила облегчить ей задачу. — Признаюсь, мне тоже очень интересно, — улыбнулась она, многозначительно подмигнув посмотревшим на неё Сузуму и Томэй.

— Хорошо, — кивнула та, вновь умолкая и уходя в себя.

Ну хоть теперь ест, — мысленно улыбнулась Риса, глядя на неё из-под опущенных ресниц. — Интересно, откуда она его знает и чем этот неизвестный привлёк её внимание? Неужели, — вдруг вспомнила она своё поведение в возрасте дочери, — мой оленёнок наконец-то влюбилась?

Глава 34

Тьма. Мягкая тьма окутывала меня меня со всех сторон.

А? Тьма? Я словно лежал на дне лодки, плавно качающейся на волнах. Мысли текли столь же плавно и неторопливо, можно даже сказать, лениво и неохотно.

Как приятно, — у меня будто бы возник какой-то вопрос, но я не смог сосредоточиться, хотя не очень, впрочем-то, и пытаясь. — Плотное одеяло всеобъемлющей темноты согревало меня и дарило покой и уют. Я постарался расслабиться, чтобы не спугнуть это чудесное ощущение.

— …Од.ём. Про…сь! — донеслось откуда-то издалека.

М? Голос нарушал моё умиротворённое состояние, и во мне проснулось недовольство. Что?

— Про…ся!

В этот раз он был чётче и словно приблизился. «Идина», — мелькнула мысль. Мне хорошо, а ты, кем бы ты ни был, и чтобы тебе ни было нужно, мне не интересен.

Нет!

Пока я был отвлечён, тьма, будто поняв, что я не обращая на неё внимания, стала отдаляться. Проклятье! Изо всех сил я потянулся следом, пытаясь привлечь её обратно.

— Аргх! Неожиданная боль пронзила моё тело, и, дёрнувшись, я резко распахнул глаза.

— Доброе утро, Арин-кун, — раздался голос.

Взгляд, заметавшийся по сторонам, опознал потолок, ирьёнина, сидевшего у моей кровати, плотно закрытую дверь, стол и тумбочку. Элитная палата. Любопытно.

— Добр… Я запнулся, ибо окно было зашторено плотными шторами, и внутреннее чувство времени явно не спешило просыпаться. — Здравствуйте, Цунадэ-сан, — закончил я мысль.

— Какое уж тут утро, — развеселилась она. — Ты спишь покрепче Нара! Мне пришлось дать тебе хороший болевой импульс, чтобы привести в чувство.

— Было неприятно, — подтвердил я. — В следующий раз просто дайте мне поспать.

— Я так и сделала, — улыбнулась она, и не думая извиняться. — Вчера. Ты спал почти двое суток после того, как я закончила твоё лечение. Конечно, такое иногда бывает при серьёзном нервном перевозбуждении, но даже учитывая, как ты напрягся, такой долгий сон ненормален и вреден.

Вообще-то тут она немного подменяла понятия. Ирьёнины могут спать сколько им нужно. Ну, во всяком случае те, что стоят больше ржавого рё. Медик, имеется в виду не тот, кто выучил шосен, а кто имеет образование, хороший контроль и хоть какой-нибудь опыт, спит ровно столько, сколько в идеале надо организму.

— Никогда не думал, что спать может быть вредно, — проворчал я.

— Одинаково вредно спать как мало, так и много, — утвердила она.

В целом так оно и было, так что я понятливо кивнул.

— Учту, Цунадэ-сан. Я могу идти?

— Ха! Какой прыткий. Нет, ещё нет, — отрицательно покачала она головой. — Прежде всего хочу извиниться за Мэмору-сана. Обычно он куда как более аккуратен и не допускает того, чтобы его соперники так серьёзно страдали.

— Хм? Я чувствую себя прекрасно, — совершенно искренне заверил я.

— Значит, моё лечение было успешным, — скучающе произнесла она, явно не сомневаясь в своих силах. — Но раны были весьма серьёзные. Если ты не помнишь, ты попал под технику дотона.

— В бою с дотоншиком такое случается, — ухмыльнулся я. — Спасибо вам, Цунадэ-сан, — пусть я и лежал, но как мог изобразил поклон.

— Моё личное участие и личная палата — это моё извинение тебе за этот инцидент. Надеюсь, — она посмотрела на меня, — он не омрачит наши отношения?

— И без проявленного ко мне внимания я не стал бы питать к вам зла, — заверил я. — В поединках случается всякое. Уверен, что Мэмору-сан не желал мне дурного.

— Прекрасно, — удовлетворённо кивнула она. — Кстати, хочу вас поздравить, — она сделала паузу, и я, играя роль, был вынужден пойти на поводу.

— С чем?

— Со званием, — пояснила. — По итогам вашего боя наблюдатели пришли к выводу, что ваш уровень навыков соответствует токубецу-джонину! Блестяще! — Она даже хлопнула в ладоши.

— Спасибо, наверное, — я не был склонен ни переоценивать себя, ни преуменьшать своё достижение, понимая, что это если не «блестящий», то очень хороший итог, но поражения, неважно против какого соперника, не любил никогда.

— А ты метил в джонины, что ли? — Сделала она большие глаза. — Ну извини. Хотя один из экзаменаторов считал, что ты тянешь на нижнюю планку джонина, остальные с ним не согласились.

— Да я никуда не метил. На чунина надеялся, — признался я.

— Тогда считай, что ты ками чунинов, — хихикнула Цунадэ. — Достать Мэмору-сана может далеко не каждый.

— Спасибо, — кивнул я в ответ.

— Он рассказывал, что ты применил какую-то жуткую иллюзию, это правда?

Вопрос был задан небрежным тоном, без каких-либо признаков интереса. Но он был задан. На миг я задумался.

— Да в общем-то нет, — наконец я определился с ответом. — Она была довольно сложной, это правда, да и применил я её в первый раз, — внешне Цунадэ никак не прореагировала на то, что прямым текстом признался, что разработал её самостоятельно, но я слишком хорошо её знал и видел, что она прекрасно поняла меня и сделала выводы. — Но на этом, пожалуй, всё.

— Не хочешь рассказывать, понимаю, — кивнула она. — Но там была Учиха, и она её видела. Ты же знаешь, что их додзюцу способно копировать техники? — уточнила она.

— Великие кланы Конохи известны далеко за её пределами, — подтвердил я. — А насчёт Учиха и техники — пусть пользуется, если сможет, — подпустив в голос капельку ядовитой иронии, закончил я мысль.

— Полагаешь, Учиха, что известны своими талантами в гендзюцу, не справятся с твоей техникой? — Она приподняла бровь, демонстрируя своё удивление.

— Вы много знаете про иллюзии, Цунадэ-сан? — ответил я вопросом на вопрос.

— Достаточно, — кивнула она.

— Раз задаёте такие вопросы, то нет, — покачал я головой и наконец-то сел. В конце концов, Сенджу не смутит то, что я в больничном халате на голое тело. — Если слухи не врут и додзюцу Учиха копирует технику, то в моём случае выгода будет невелика.

— Раз это новое, неизвестное дзюцу, способное к тому же ввести в заблуждение опытного джонина, то это весьма достойный приз, — возразила она, провоцируя меня объяснять дальше.

— Представьте, что вы Учиха, — предложил я, вызвав мимолётное недовольное выражение её лица. — Я применяю технику водяного снаряда, а вы её копируете. Что произойдёт, когда вы выполните те же действия?

— Я использую скопированную технику, — пожала она плечами.

— Несомненно, — согласился я. — Однако есть нюанс. В случае с ниндзюцу чаще всего в дзюцу заложен всего один эффект. Его вы и исполните.

— А в вашем случае?

— А моя техника, как и все настоящие иллюзии, вариативна. В определённых рамках, конечно, — оговорился я. — Площадь там, объём, длительность, перечислил я часть параметров. Так что от того, что кто-то скопировал один единственный её вариант, я не совершенно не расстроен. Удачи найти подходящую ситуацию для применения, — ехидно закончил я и, спохватившись, добавил: — Это вообще не говоря уже о том, что она весьма требовательна к тому, кто её применяет.

— Как интересно, — широко улыбнулась Цунадэ.

— Ещё бы. Настоящие иллюзии — это вам не катоном палить. Тут думать надо, — я завуалированно пнул Учиху, что вызвало смешок у моей собеседницы.

— Ну, после такой саморекламы ты просто обязан устроить мне демонстрацию, — она мило улыбнулась, хлопая своими красивыми глазами.

— Как я могу отказать своему ирьенину? — мой ответ оставил её вполне довольной.

— Что ж, Арин-кун, — она встала и поправила халат. — Спасибо за интересный разговор. Ты здоров и свободен.

— А? — начал я было.

— Пока посиди, поешь. Я распоряжусь, — уведомила она. — А пока ешь, пошлю кого-нибудь в лавку за одеждой.

— В этом нет необходимости, — я превратился в себя самого, но одетого в форму токубецу джонина. — Лучше покажите мне, какой замечательный у вас выход.

*****

Госпиталь я покидал задумчивым, но довольным. Первый шаг, ну или, точнее, первый шаг в первом шаге моего плана был успешно выполнен. На меня обратили внимание Сенджу. А точнее, Тока-сама. На что, среди прочего, я и рассчитывал.

Всё-таки комбинированные объёмные и динамические иллюзии — одно из самых сложных направлений. Настоящего успеха в нём добиваются немногие.

Например, глава Сенджу, Тока-сама. Иллюзиониста лучше я не знаю. Даже мой сэнсэй и то открыто признавала её превосходство в этой области. Именно на это я рассчитывал, используя обманчивый мир.

Хотя сначала надеялся обойтись чем попроще. Потому что, несмотря на то, что это был лучший вариант с точки зрения скорости достижения цели, могло и не сработать. Полной уверенности, что я всё рассчитал правильно, у меня не было.

Но, хвала ками, всё получилось. Гражданский, творящий иллюзии пусть совершенно не её уровня, но точно в её стиле, просто не мог не вызвать у неё любопытства. Также сюда стоит добавить, что, учитывая мой возраст, меня можно назвать талантом, причём бесхозным от слова «совсем», ибо я даже не местный, и вот Цунадэ лично занимается моим лечением в отдельной палате и неумело демонстрирует интерес к иллюзиям.

Понятно, что у неё приказ. Приказ ненавязчиво посмотреть, кто я и что я.

Тут она, кстати, должна была остаться довольна. Я, совершенно не кривя душой, продемонстрировал, что абсолютно равнодушен к Учиха. И даже не прочь поржать за их счёт, пока никто не видит.

Вероятно, так и случилось, ибо под конец беседы она пригласила меня продемонстрировать свои возможности. Что для каждого, кто не тупее табуретки, является приглашением на смотрины. По итогу которых будет или не будет сделано какое-то предложение.

Табурет я превосходил, во всяком случае был его как минимум повыше, так что сигнал уловил. И пока Сенджу вела меня, спросил, когда у неё есть время, и заодно не знает ли она, когда я должен дать клятву деревне и получить протектор.

Хмыкнув, она ответила, что я либо должен ждать, пока пригласят всех получивших повышение за месяц разом, либо, если очень невтерпёж, можно лично обратиться в канцелярию хокагэ. Правда, в таком случае, заметила она, теряется возможность попасться на глаза сильным мира сего.

Незамеченным я не останусь, хмыкнул я про себя, подавляя стремившуюся выползти на свет усмешку и заверяя Цунадэ, что я не тщеславен.

— А что же тебя привлекает, Арин-кун? — поинтересовалась она как бы между делом, когда мы спустились в холл и она указала мне в сторону ведущей на улицу двери.

Я на это только улыбнулся и вышел наружу.

*****

Зайдя по пути из больницы обратно в квартал красных фонарей, купил несколько комплектов новой одежды, благо карман, в котором хранились деньги на повседневные расходы, во время боя не пострадал. Отменив хенге, переоделся и с большим наслаждением избавился от халата, в котором я чувствовал себя пугалом в простыне.

— Ты же умер? — раздался знакомый голос, когда я уже подходил к двери дома удовольствий.

— Что? — Озадачить адепта гендзюцу во все времена было не самым простым делом, однако хозяйке борделя это удалось.

— Ушёл куда-то, сказал, всех дел на пять минут, кстати, никогда не говори такое женщине, — подмигнула она мне, — а вернулся на третьи сутки. Что я должна была подумать? — Гневно фыркнула она, меряя меня обвиняющим взглядом.

— Я что, пока без сознания был, жениться успел? — пробормотал я в пространство.

— Ха-ха-ха, — она зашлась хохотом при виде моей реакции. — Заходи, Арин, ты очень вовремя. Для тебя скопилось немало работы.

— Которая подождёт, пока не поем и не помедитирую, — шагая внутрь, решительно отрезал я.

— Девочки страдают, — укоризненно произнесла она.

— Что поделать? Судьба такой квадратный, — философски пожал я плечами.

Серьёзно, сейчас был довольно тонкий момент, предстояло продумать будущую встречу с Сенджу. Кроме того, очевидно, в самом ближайшем времени меня ожидают и новые знакомства. Если бы кто-нибудь умирал ещё ладно, я бы помог, но тогда она и вела бы себя по-другому. А синяки, следы удушения, исполосованные спины и задницы это не те проблемы что нельзя отложить. Завтра вон подзаживёт чутка, так даже меньше работы будет.

Набрав на кухне еды, поднялся в свою комнату. Устроившись на стуле у окна, задумался.

Сэнсэй о странном парне по имени Арин, что талантлив в иллюзиях и прибыл с Ринха, в курсе почти гарантированно. Так что времени у меня совсем немного. Я не знаю, что она думает по поводу уникальной акции «два Арина по цене одного», однако почти наверняка это нарушает её планы. Просто потому, что моё существование в них не предусмотрено. Жаль, что я понятия не имею о их сути, — я с досадой поморщился, ибо учитель никогда со мной не откровенничала.

И это тревожный для меня знак, ибо быть помехой на её пути я не имею ни малейшего желания. Посему было бы хорошо договориться. Заверить её, что намерений вставать ей поперёк дороги нет, потребовав в ответ, чтобы она забыла о моём существовании. Однако предварительно нужно подготовить себе пути отступления. Сделать так, чтобы моя возможная ликвидация стала для неё непривлекательной идеей.

Времени у меня на это немного, ибо соображает сэнсэй очень быстро. Думаю, если она ещё не сообразила, что и зачем я делаю, то поймёт в ближайшие дни. За них мне нужно успеть как можно больше.

— Арин, — стук в дверь вырвал меня из моих размышлений, — требуется твоя помощь.

— Позже, — бросил я раздражённо. — А лучше завтра! Чай, не помрут, — фыркнул я тихонько.

— Это не, — с той стороны как-то подозрительно замялись. — В общем, эта не моя девочка. Конкурентки. Одна из её работниц сильно пострадала.

— А твои «девочки», конечно, не умеют держать язык за зубами, — поняв, что про ирьенина, живущего в борделе, знает полдеревни, и улыбнувшись, я постарался, чтобы мой голос звучал недовольно.

— Им по профессии не положено, — донесся приглушённый фырк. — Ну так что? Гнать или примешь?

— Ну как я могу отказать в помощи? — вздохнул, вставая и направляясь к двери

Глава 35

10+ глав 4ого тома уже на Бусти.

*****

— Тук-тук-тук, — раздался негромкий голос, и Таканэ, с головой погрузившийся в работу, вздрогнул от неожиданности.

— Хока? Что ты здесь делаешь? — Недовольно нахмурился мужчина, ставя на стол колбу, что он едва не выронил при внезапном появлении подруги.

— Вот это мило, — надула она губы, принимая обиженный вид.

— И всё-таки, — настоял Таканэ, глядя на стоявшую в дверном проёме женщину.

— Было у меня к тебе предложение, — протянула она задумчиво. — Но вижу, ты слишком занят, чтобы уделить немного времени старой подруге.

— Старой, — фыркнул Таканэ, оглядывая её с ног до головы. — Да после всех моих усилий ты выглядишь, как будто только выпустилась из академии.

— Ну, — улыбнувшись, Хокона провокационно изогнулась, выгодно демонстрируя достоинства своей фигуры, и, уловив непроизвольно кинутый Таканэ взгляд, довольно прищурилась, — ты, конечно, преувеличиваешь, друг мой, но тут надо отдать тебе должное: не так уж сильно. И внешний вид, и самочувствие у меня выше всяких похвал. Спасибо, Таканэ! — глядя ему прямо в глаза, громко и чётко поблагодарила Хокона.

— Пожалуйста, — кивнул он. — Пожалуйста, побереги мои труды.

— Несомненно, я буду. Вторая молодость — подарок, что достаётся немногим.

— Ещё раз напомню, что ты просто прошла омолаживающий курс, — удовлетворённый серьёзностью её тона Таканэ переключился на следующую тему.

— Я обещала, — подтвердила она, что помнит прошлый разговор. — К тому же, к сожалению, это не навсегда.

— Ну ты, — не сразу подобрал слова оскорблённый до глубины души ирьёнин, — совесть-то имей. Навсегда даже Ринха не смогут. И даже ненадолго могут только очень опытные ирьёнины. Это колоссальный труд! Я ведь омолодил твой организм, понимаешь? Ты так выглядишь именно поэтому, а не благодаря иллюзии, косметике или обновлению внешности. Твоя красота — отражение общего состояния твоего организма. И уж ты мне поверь: придать ему бодрости на больший срок, чем может стандартная пилюля, да ещё и улучшить его состояние хоть на рё — не то, что может каждый! Нас таких очень мало, и даже для нас это тяжело.

— Я понимаю.

Именно поэтому мы не орём о своих возможностях на каждом углу. Чтобы не тратить все силы и всю жизнь на возвращение кому-то молодости. Так что если ты не хочешь разом настроить против себя всех чего-то стоящих ирьёнинов Конохи, то будешь молчать!

— Ух! — Куноичи похлопала, вежливо дождавшись, пока раскрасневшийся в процессе друг закончит своё выступление. — Впечатляет. — Не бойся, — прервала она, видя, что Таканэ открывает рот, чтобы что-то сказать. — У тебя моё слово, и оно нерушимо. А ирьёнинов я не боюсь, — закончила она после паузы.

— Очень зря, — хмыкнул Таканэ. — Например, процесс, обратный обсуждаемому, гораздо легче. — Хочешь покажу? — зажёг он шосен.

— Гхм, — при виде зелёного пламени, пляшущего на руке Таканэ, Хокона отступила на шаг назад. — Думаю, я поверю тебе на слово, — решила она.

— Да? — Таканэ ещё пару мгновений подержал технику активной. — Ну ладно, — он отвернулся, разом превращаясь из готового к бою шиноби в рядового ирьёнина. — Так, — забормотал он, уставившись в стол, — чем там я занимался? А! — Он вновь схватил колбу и принялся внимательно её рассматривать.

— Видят ками, я была терпелива, но это уже перебор, — резко приблизившись в два длинных скользящих шага, Хокона быстрым ловким движеньем выхватила колбу.

— Отдай! — Очки Таканэ возмущённо сверкнули.

— Неа, — отступив, она спрятала ёмкость за спиной. — Поговорим и отдам, — заверила она, не желая злить друга.

— Ну чего тебе опять надо? — Сокрушённо вздохнул он, понимая, что кто-кто, а она не отстанет, пока не добьётся своего. — Призвать и заточить Шинигами? Свергнуть кагэ? Сделать так, чтобы все люди рождались трёхглазыми и с хвостом?

— Ну первое и третье понятно, — кивнула Хокона. — А кагэ зачем свергать?

— А, — Таканэ открыл было рот, но, не найдя слов, устало махнул рукой. — Забудь. Просто говори, чего надо, а я подумаю, чем могу помочь.

— У меня всё хорошо, спасибо, что спросил, — поблагодарила она. — Я просто приглашаю тебя развеяться.

— Хм? — Таканэ задумчиво потёр подбородок. — Изакая? — С ноткой интереса поинтересовался он.

— Лучше, — заверила Хокона со всей доступной ей убедительностью. — Но, если вдруг что, — она похлопала по карману, из которого выглядывал небрежно засунутый туда свиток, — у меня с собой.

— Даже так, — протянул Таканэ. — И что же за зрелище нас ожидает? — полюбопытствовал он, удивлённый несвойственным Хоконе поведением.

— Боевые петухи! — воскликнула она, радостно хлопнув в ладоши. — Что особенно интересно — молодые и глупые.

— Хочешь поинтриговать, — кивнул Таканэ, протягивая к ней руку с весьма понятным жестом. — Верни образец и пошли.

— Что, даже не будешь отнекиваться? — она без споров отдала требуемое.

— А смысл? — вернув колбу на стол, мужчина стал собираться. — Поработать ты мне всё равно не дашь, так к чему все эти пляски? — риторически вопросил он. — Да и к тому же, — продолжил он после небольшой паузы, — я всё равно застрял. Так что проветрить голову и отвлечься не самая плохая идея.

— Отлично! — Искренне обрадовалась по-прежнему пребывающая в приподнятом настроении женщина. — Ты не пожалеешь!

— Сколько раз это слышал, столько раз жалел, — хмыкнул он, в последний раз оглядывая рабочее место.

— Но было же весело? — Подойдя поближе, она толкнула его в бок.

— В какой из разов? — Поинтересовался он. — Вспомни всё, во что ты меня втягивала хотя бы за последние десять лет.

Хокона изобразила задумчивость.

— В нормальную, полную событий и красок жизнь, разве что? — предположила она.

— Ты сумасшедшая, Хока, — тепло улыбнулся Таканэ. — И то, что для тебя обычный день, для других — приключение на весь отмеренный срок.

— Может быть, ты в чём-то прав, — признала она. — Чуть-чуть, — показала она микроскопический зазор между пальцами. — Но на остальную часть права всё равно я.

— Мы куда-то собирались, разве нет? — По опыту зная, что спорить с Хоконой — бесполезное занятие, особенно если ей вздумалось хоть чуть-чуть, но пойти тебе навстречу, Таканэ сменил тему.

— Ах да! Совсем ты меня заболтал, — дурашливо спохватилась Хокона, и у Таканэ кошки заскребли на душе. Когда у неё было веселое настроение, вскоре обязательно что-то случалось. От каких-нибудь незапланированных гуляний и до межклановых конфликтов. Просто обязательно.

— Всё будет в порядке, — будто угадала его мысли Хокона. — В конце концов, там будут дети.

— На петушиных боях? Как же без детей, — выйдя из кабинета, Таканэ подождал, пока она последует за ним, и запер дверь. — Веди! — С решительностью идущего на смерть воскликнул ирьёнин.

— Вот это дух! — Одарила его улыбкой Хокона. — За мной, махнув рукой в направлении выхода, она сделала первый шаг.

— Я думал, ты больше не носишь его? — поинтересовался Таканэ, догоняя взявшую весьма бодрый темп подругу.

— О, так ты заметил? — улыбнулась Хокона. — И всего-то надо было перед лицом помахать, — подколола она.

— А зачем, позволь спросить? — Привычно проигнорировал её Таканэ.

— Ты, наверное, имел в виду, как давно я его ношу, — не пожелала она сменить тему. — С того момента, как вновь выпустила Арина в мир. Что же касается «зачем», то для подстраховки. Мало ли что взбредёт в голову моим недругам.

— Если ты опасаешься за его жизнь, то, возможно, выбрать другой момент для его чудесного «выздоровления»? — ехидно фыркнул мужчина.

— Направо, — на перекрестке они свернули в сторону общежития молодых шиноби. — Это было правильное время, — утвердила она, когда они зашагали в сторону скопления одинаково выглядевших корпусов. — Идеальное для того, чтобы перед своей кончиной Мито успела поразмышлять на тему: случайность это или совпадение?

— Не боишься, что на эту тему поразмышляет Тока-сама? — Поднял бровь Таканэ.

— Я — нет, — отрезала Хокона.

— Как насчёт Арина? — Поинтересовался он.

— Ну так я же все-таки ношу браслет, — успокаивающе помахала рукой Хокона. — Но так, для подстраховки. На самом деле особо ему ничего не угрожает.

— Только в плане жизни, — поправил Таканэ, прекрасно поняв, что она имела в виду.

— Ну да. Таковы правила игры. Можно задеть меня, побив моего ученика. Подставив его. Запятнав его репутацию. Да мало ли. Но вот убийство… Оно будет означать только, что в живых останусь или я, или тот, кто это сделал. А ссориться со мной всерьёз желающих немного.

— Зато те, что хотят, как на подбор, — съязвил Таканэ. — Не боишься, что Сенджу, стремясь отомстить за подругу, убьёт вас обоих?

— Ммм, Тока, — с непонятной интонацией протянула Хокона. — Знаешь, иногда я скучаю по старым временам. Наше соперничество, постоянная гонка, в которой та из нас, что сумела вырваться вперед, уже через пару поворотов оказывалась позади. Я была бы непрочь разок вернуться в те времена. Уверена, что и она тоже. Но, — цокнула она языком, — сейчас неподходящее время. И она тоже это понимает. Так что, как я и говорю, за определенные рамки мы не выйдем.

— Уверена? — Скепсис в его голосе нельзя было не заметить.

— Думаю, мы это скоро выясним, — загадочно бросила она.

— Что ты имеешь в виду?

— Терпение, мой друг, пока что мы пришли, — обратила его внимание Хокона, что они прибыли. — Мне нужна Касуми-чан. Она дома? — обратилась она к сидящему на вахте пожилому мужчине.

— Ох, простите меня! Доброго дня, Хокона-сама! — Дремавший вахтёр при их появлении подскочил и начал кланяться. — Я сейчас же за ней схожу, подождите, пожалуйста!

— Зачем нам эта милая девочка? — Поинтересовался Таканэ, глядя вслед убегающему старичку.

— Не только она, — поправила его Хокона. — Затем мы зайдём за юным Даем.

— А он-то для чего нам нужен? — Окончательно растерялся мужчина. — Ты можешь по-человечески сказать, что происходит и куда мы идем? Зачем нам нужны эти дети? Что ты задумала? — Взорвался он, раздраженный неизвестностью.

— Тише, — укоризненно посмотрела на него Хокона. — Помни. Терпение — добродетель шиноби.

— Хо-ко-на, — раздельно и с чётким ударением произнёс он, давая понять, что требует ответов. — Хватит. Говори.

— Как генин малолетний — никакой выдержки, — посетовала Хокона, но, уловив опасный блеск в глазах собеседника, поспешно подняла руки. — Всё-всё, Таканэ, — улыбнулась она. — Задавай свои вопросы.

— Твой браслет, — указал на вновь выглядывающее из-под съехавшего рукава украшение.

— Что с ним? — Подняла она бровь.

— Каких ёкаев ты постоянно тычешь мне им в лицо? — спросил он совсем не то, что собирался вначале.

— В общем-то, отвечаю на твои вопросы, — вздохнула она. — Почти на все. И на некоторые из не заданных. Спокойно, — повысила она голос, видя, что Таканэ начинает злиться всерь уже всерьёз, — я всё объясню. Просто во мне не умирает надежда развить в тебе мыслительные способности, — уколола она его. — Скажи мне, друг мой, — переходя к сути, спросила она. — Ты не замечаешь в нём ничего необычного?

— Хм, — прищурился он, глядя на демонстрируемый браслет. — Да нет. Такой же, как и всегда. Светится ярко, значит, твой ученик совсем рядом, — пожал он плечами, закончив осмотр.

— Почти верно, — кивнула она. — Только ученик мой сейчас на приличном от нас удалении. В квартале Сенджу.

— Что он там делает? — Удивился мужчина.

Хокона вздохнула.

Правильнее было бы спросить, почему в таком случае у браслета такая реакция, но так и быть. Я обещала тебе ответы. В данном случае всё просто. Арин готовится к поединку.

— И с кем из Сенджу он поссорился? — Нахмурился Таканэ.

— Да ни с кем. Тут другое. Слышал, недавно прошёл слух про талантливого молодого иллюзиониста?

— Конечно, — подтвердил он. — Его, кстати, и покалечили Сенджу, и лечили они же. — Таканэ нахмурился, начиная что-то подозревать. — Хочешь сказать? — протянул он.

— Именно, — кивнула она. — Мальчик неплохо заявил о себе, явившись без протектора на открытый экзамен. Слух о юном и бесхозном даровании уже на следующее утро гулял по всей деревне.

— Сенджу хотят взять его под крыло, — понял Таканэ.

— Пока нет, что ты. Но они хотят посмотреть на него в деле и тогда уже решать, достоин ли он того, чтобы тратить на него время.

— А твой ученик…

— Арин-кун обладает определённой репутацией в этом отношении. Его фокусы с клонами и прочим ещё не успели забыть. К тому же он того же возраста и довольно силён. Плюс его учитель — мастер. Так что он очень неплохо подходит на роль этакого экзаменатора.

— Звучит, конечно, убедительно, но что-то тут не то, — засомневался Таканэ. — Арин ещё ладно. Его их химэ могла позвать, с которой он приятельствует. Но ты-то?

— Всё так и было, — улыбнулась она ему. — Их наследница предложила Арину поучаствовать, тот согласился, оговорившись, что при условии отсутствия возражений с моей стороны.

— А ты?

— Ну как я могу возражать? — улыбнулась она. — Наоборот! Я послала его к Цунадэ с просьбой лично посмотреть и предложением провести поединок без ограничений. Согласие Токи пришло настолько быстро, насколько это возможно.

— Ещё бы, — хмыкнул Таканэ. — При таких условиях, если Арин погибнет на территории Сенджу, они просто молча разойдутся по домам, попросив тебя перед уходом забрать труп. Никто не осудит. Ведь поединок без правил, противник не из их клана, предложила ты сама, — перечислил он.

— Разумеется, — подтвердила она довольным тоном.

— Ты рассчитываешь, что Арин победит, это понятно, — произнёс Таканэ. — А Сенджу не понимает, что ты хочешь внаглую на их территории убить того, на кого они положили взгляд?

— Да ками с тобой, Таканэ, — всплеснула она руками. — Во-первых, она всё понимает. Во-вторых, Арин победит. Га-ран-ти-ро-ван-но! — По слогам произнесла она. В-третьих, цели избавиться от того парня у меня нет. В-четвертых, Тока не прочь дать шанс Арину покинуть мир живых, потому и согласилась. Ведь я дала ей такую возможность просто за то, чтобы в приятной мне компании посмотреть этот бой. Разумеется, она понимает, что у меня есть какой-то свой интерес, — предупредила она его вопрос. — Однако я специально всё повернула так, чтобы она ничего не теряла при любом исходе боя. Я подарила ей лотерейный билет с приятным главным призом, если так понятнее, — улыбнулась она.

— Хочешь дать Арину опыт боёв с шиноби не из деревни? Перед войной это будет полезно, — одобрил он.

— Нет, — к его удивлению, мотнула она головой, — дело в другом. Но хватит пока вопросов, — она не стала продолжать мысль, завидев спешащую к ним Касуми. — Сейчас ты всё увидишь сам. Только Майто прихватим по пути

Глава 36

— Здесь прямо, затем налево, и вы будете на месте, — остановившись, поклонился мне мой сопровождающий.

— Вы не проводите меня? — удивился я тому, что Сенджу готовы оставить гостя, прежде никогда у них не бывавшего, совершенно одного.

— Вы, разумеется, не заблудитесь, — снова согнулся слуга, которому выпала честь встретить меня у одного из запасных входов на территорию основателей. — Дальше территория только для шиноби. Нам запрещено без прямого приказа находиться на полигоне и подобных ему местах.

— Разумно, — кивнул я, подумав, что не обладающему никакой подготовкой парню и впрямь хватит одного случайного куная, брошенного любым генином, даже если тот просто прилетит ему рукоятью в лоб. — Благодарю, — кивнув, я направился по указанному маршруту.

Далеко и в самом деле идти не пришлось — полигон оказался в паре сотен метров от того места, где я с некоторым сожалением покинул уютнейшую аллею, по которой меня привели.

— А вот и ты! Мы уже заждались!

С этими словами, сопровождающимися широкой улыбкой на лице, ко мне спешила Цунадэ. Похоже, кто-то в хорошем настроении, подумал я.

— Здравствуйте, Цунадэ-сан, — я помнил, что друзьями мы как бы и не являемся, а потому поклонился по всем правилам.

— Арин-кун, — она тоже не стала игнорировать разницу в нашем положении, и мне достался небрежный кивок. — Надеюсь, ты готов, — она сразу перешла к делу, игнорируя полагавшиеся традицией церемонии.

— Всегда, — уверенно подтвердил я, довольный таким поворотом. Пустые, по большому счёту, бессмысленные танцы вокруг да около никогда не приносили мне радости. Я научился их понимать, принимать и даже весьма недурно исполнять. Но получать от этого удовольствие — нет.

— Тогда пошли, — она быстро и решительно пошагала в сторону стоящей в отдалении компании. Знакомые все лица, — вздохнул я, нутром чуя какую-то подставу. Но выбора, кроме как дать заднюю, не было, а это не по мне, да и последствия будут весьма неприятные, так что пусть и без такого энтузиазма, но я последовал за ней.

— Тока-сама, — формально обратилась к своей бабушке Цунадэ, — позвольте вам представить: Арин Д’эрт, — указала она на меня, согнувшегося в уважительном приветствии.

— Спасибо, внучка, — Тока, наоборот, подчеркнула их родственную связь. — Посмотрите на меня, юноша, — велела она, переведя взгляд с Цунадэ, и я выпрямился. — Говорят, ты обладаешь весьма впечатляющими навыками, Арин-кун. Это правда?

— До настоящего мастера мне ещё очень далеко, — с лёгким поклоном я отвесил собеседнице комплимент, — однако, думаю, на общем фоне мои навыки могут быть сочтены интересными.

— Вот как? — Подняла она бровь. — Любопытно. Что ж, не откажешь ли ты мне в любезности что-нибудь продемонстрировать?

Вам откажешь, — мысленно хмыкнул я, сосредотачиваясь. Мои руки охватывает иллюзия переливающегося всеми цветами радуги шара, а ладони под ней неспеша складывают печати.

— Прошу вас, — говорю я чуть дрогнувшим от испытанного напряжения голосом и протягиваю ей руку с лежащей в ней свежесрезанной розой.

— Хм, — одним быстрым взглядом она охватила и стекавшие по нежным алым лепесткам капли, и небольшого жучка, ползущего по стеблю, и даже крошечный изъян на одном из листов. — Что ж. Неплохо, — скучающе произнесла она.

— О? — Расстроился я. — Пожалуйста, посмотрите поближе, — я сделал маленький шаг вперед и повторно предложил ей цветок.

— Серьёзно? — Она несколько удивилась, но все же сделала вид, что берет у меня цветок. — О! — Ощутив сопротивление под своими пальцами, удивлённо вскинула брови.

— Благодарю вас, — пряча довольную усмешку, я выдал очередной церемониальный поклон.

— Брось кланяться, — любуясь цветком и не обращая на меня внимания, велела она. — В этом нет нужды. Моя похвала тобой полностью заслуженна.

Я промолчал, лишь только улыбнувшись. Ещё бы не заслуженно-то! Совместить ниндзюцу и иллюзии — это вам не чих собачий.

— Расскажешь, как ты научился создавать плотные иллюзии? — спросила она, наконец насмотревшись, и под её взглядом я развеял технику, понимая, что в ней больше нет нужды.

— Извините, если я ввёл вас в заблуждение, но я не умею, — честно признался я, на этот раз вызвав у неё недоумение.

— Тогда как ты смог придать твёрдость своему творению?

— Всего лишь небольшое ниндзюцу, — я не посчитал нужным делать из этого секрет, ибо вероятность того, что я мог открыть самому лучшему иллюзионисту мира что-то новое, была даже не нулевой, а скорее отрицательной.

— А сверху иллюзия и ручной контроль перемещения? — сразу поняла она.

— Совершенно верно, — подтвердил я.

— Что ж, значит, твоя собственная оценка своих сил была полностью верна, — кивнула она задумчиво. — В качестве награды за такое красивое и продуманное зрелище подумай вот о чём, — она на мгновения замялась, подбирая слова, а я навострил уши, полностью отключившись от остального мира, чтобы запомнить всё, вплоть до самого последнего оттенка интонации. — Можно ли упростить затраты?

— Не знаю, но сомневаюсь, — я честно задумался, потому ответил после паузы. — Я пробовал разные варианты, но этот показался мне…

— Он неэффективен, — перебила она меня, и я послушно замолчал. — Подробная, детально проработанная иллюзия розы и прямое управление ей — это не какой-нибудь буншин или ещё что-то столь же схематичное и убогое. И как навык вызывает уважение. Однако, — она посмотрела мне в глаза, — могу поспорить, что ты тратишь на это изрядную часть своего внимания, верно?

— Конечно, — вздохнул я, не собираясь отрицать очевидное.

— Тогда почему бы не сделать дзюцу автономным?

— Я пробовал, — несмотря на то, что она спросила как бы в пространство, тон её голоса давал возможность для ответа. — Однако есть ряд трудностей.

— Например? — Поощрила она меня.

Автономная иллюзия по-прежнему будет требовать постоянной подпитки чакрой. То есть создаваемая структура усложняется, так как в неё придётся добавить хранилище чакры. А к нему еще и блок, который будет отвечать за смену местоположения. Таким образом вырастет сложность создаваемой иллюзии, увеличатся чакрозатраты, а результат останется тем же.

— Ты считаешь это критично важным? — Прищурилась она. — Да, твой резерв не очень впечатляющ, однако и не настолько мал, чтобы у тебя была реальная нужда экономить на всём подряд.

— Для одного такого дзюцу потери от моего резерва и впрямь незначительные, — согласился я. — Однако чаще мне приходится создавать или массу мелких иллюзий, или же что-то по-настоящему серьёзное, — на этих словах губы Токи дрогнули в намёке на улыбку. — А там количество зря потраченной чакры будет уже заметным.

— И в том, и в другом случае свободный от необязательных задач ум того стоит, — уверенно заявила Тока. — Впрочем, — улыбнулась она, — это всего лишь мнение старой женщины. Уверена, ты найдёшь лучшее решение.

Не хочешь делать как надо — можешь продолжать делать через одно место, — расшифровал я её сообщение.

— Пойдём, я представлю тебя остальным гостям и заодно твоему сопернику, — она пошла к о чём-то переговаривавшейся группе шиноби.

Да знаю я всех, — раздражённо думал, стараясь не отстать от весьма бодро шагавшей Токи. — Вон в центре кружка что-то рассказывает сэнсэй. Рядом Таканэ-сан. А вон Майто и Касуми. Рядом не пойми каких ёкаев Орочимару и Кенсин. А неподалёку Цунадэ переговаривается с моей копией.

— Надеюсь, вы не скучали, — с некоторым задором в голосе произнесла Тока, обращаясь сразу ко всем присутствующим.

— О, ни в коем случае.

Ответила, на правах самой старшей, разумеется, учитель, а остальные согласно закивали.

— Тогда представляю вашему вниманию юношу, который и послужил причиной нашей встречи. Арин-кун! — Она с некой театральностью ткнула в мою сторону.

— Здравствуйте, — глядя на всех сразу, поприветствовал я собравшихся и тут же получил массу самых разных ответов.

— Привет, — с ноткой застенчивости от Касуми.

— Здорово, — от Узумаки.

— Арин, — сопровождающееся едва заметным кивком, — от бледнолицего.

— Виделись, — мах ладошкой от Цунадэ.

Джирайя просто улыбнулся. Таканэ-сан молча кивнул. Арин номер два разглядывал меня с подозрением.

— Говорят, ты настоящий талант, — дождавшись, пока все выскажутся, вновь взяла слово Хокона. — Токубецу-джонин в таком возрасте — отличное достижение. Твой учитель может собой гордиться.

«Ну, — сохраняя на лице приличествующее случаю внимание, мысленно поморщился, — похоже, сейчас мне расскажут, куда едем. Или, как минимум, по какой дороге». Пока я размышлял об этом, рот сам собой произнёс: «Надеюсь, это не последнее моё достижение». Не реагировать же на очевидную провокацию?

— Вполне возможно, — довольно улыбнулась учитель, и я понял, что говорю ровно то, что она от меня ожидает, — я краем глаза видела цветок, что ты создала для Токи-сама, — к моему удивлению, она уважительно поклонилась Сенджу, — и хотя я не такой специалист в иллюзиях, как она, — а в этот момент я едва не уронил челюсть, — всё же скажу, что это было довольно впечатляюще.

Что происходит-то? — гадал я, будучи обескуражен нестандартным поведением учителя.

— Мой ученик, Арин, — она улыбнулась при виде того, как у меня дёрнулся глаз, — тоже весьма достойно разбирается в иллюзиях. И, видя твои навыки, уверена, ты окажешь ему достойную конкуренцию. Вообще, — сэнсэй продолжила мысль, — всё сложилось на редкость удачно. Вы одного возраста, хорошо владеете иллюзиями, вас даже зовут одинаково, — улыбнулась она. — Надо признать, очень редкое зрелище, — довольно закончила она.

Ах ты ж! — разом прозрел я, чудовищным усилием воли удерживая себя от падения в пучину ярости и злости. Того, что она перечислила уже хватает, чтобы приковать внимание окружающих к удивительному «совпадению». А если я во время боя начну демонстрировать ту же школу тайдзюцу, владение ирьёдзюцу, уже известные от моей копии тактические приёмы — что тогда? О, ками, так подставить, просто приведя несколько знакомых и бросив пару фраз, надо уметь!

И ведь не сделать же ничего! — продолжил я лихорадочно размышлять под слегка насмешливым взглядом учителя. — Слить бой я тоже не могу, да и не стану ни при каких условиях. А спектр моих возможностей за пределами оговорённого совсем невелик. То есть либо демонстрировать немногочисленные козыри, давая всем окружающим исчерпывающее представление о своих возможностях и оставаясь, что называется, с голой жопой, или… А хотя какое тут может быть или? Если моя копия и в самом деле хоть чуть-чуть похожа на меня, то с таким гандикапом он гарантированно сумеет со мной справиться. Что же делать-то?

— Арин-кун? — пощелкала она пальцами, видя, что я завис в прострации. — Ты в порядке?

— Разумеется.

Это была ложь. Я был деморализован и выведен из равновесия. Однако игру надо вытягивать до конца.

— Я обещаю сделать всё, что в моих силах, — бросил я со значением, приняв тяжёлое для себя решение.

— Ты доставишь мне несказанную радость, — она будто бы не заметила скрытый подтекст, чего, конечно, быть не могло.

Это уж как получится, — мрачно подумал я, вместе со своим соперником следуя за Цунадэ в сторону заранее подготовленного для нас участка. К тому же, если вдуматься как следует, кажется, здесь учитель дала маху. Не то чтобы совсем промахнулась, однако выстрел вовсе не в десятку, как можно было бы ожидать. Да и насчёт всего остального, что она тут исполняет, тоже есть вопросы. Неужели она стареет? С виду-то как раз наоборот. Будто бы десяток лет сбросила. И вряд ли это простое улучшение внешности. Она не из тех, кто любит попусту пускать пыль в глаза. Значит, или так и есть, или ей это для чего-то нужно. Но во втором случае, конечно, не для меня. Со мной она и так справится.

Тогда, может, для Токи? Та, напротив, выглядит изрядно сдавшей, хотя тут я не сомневаюсь, что чисто внешне. Внутри-то она по-прежнему куноичи очень впечатляющей силы. Но встречают-то по одёжке, а контраст они производят знатный. Учитель, которая выглядит как женщина в расцвете лет, и глава Сенджу, которую, в общем-то, можно смело назвать бабкой. Если, конечно, жизнь недорога, мысленно хмыкнул я, представив реакцию Токи-сама на такое обращение от кого-то, кроме Цунадэ.

Впрочем, ками с ней, сейчас это не принципиально. Гораздо важнее, зачем был устроен весь этот спектакль? Сэнсэй что, плохо меня знает? И не понимает, что нельзя загонять Кагуя в угол? Хотя варианты действий у меня, безусловно, есть, но лишь в теории. На практике же выбор крайне невелик. Да что там. Он отсутствует. Я пришёл сюда с конкретными целями. И отступить сейчас значит откатиться даже не на шаг назад, а скорее на три, если не пять. Ибо если я не покажу ничего интересного и впечатляющего, Сенджу выпнут меня за воротами со словами «нам не интересно». Ну конечно, не в буквальном смысле, а со всем уважением, но вся Коноха, которой это станет известно на следующий день, поймёт всё именно так. Репутация моя потерпит существенный урон, и мне придётся долго трудиться просто чтобы нивелировать ущерб.

Сэнсэй это понимает. Значит, сознаёт, что я бой я не солью ни при каких условиях. Значит, что? Она подстёгивает меня? Если да, то зачем? Она же спланировала это заранее, значит, чего-то хочет добиться. Чтобы я всерьёз дрался со своей копией? Вряд ли, — качнул я головой в сильнейшем сомнении. — Я бы и так не пожалел того, кто занял моё место. Тогда… О! От неожиданно пришедшей в голову мысли я едва не споткнулся.

А кто сказал, что дело в принципе во мне? На лицо против воли выползла злая ухмылка.Мир не крутится вокруг меня одного, — я стал внимательно изучать неожиданный вариант, — чтобы я там о себе ни думал. Так что, может быть, в этот раз я лишь средство достижения какой-то цели? Например, я скосил взгляд в сторону шагавшего рядом Арина, бросить настоящий вызов своему новому фавориту. А что? Чем больше я крутил эту мысль в голове, тем больше понимал, что она очень даже жизнеспособна. Это очень даже в духе учителя. Использовать старого ученика, чтобы испытать нового. Она ведь знает мои уязвимые точки, с набирающей силу злостью думал я. Знает, как мне неприятно видеть своих друзей, которые общаются со мной, который не я. Понимает, что тыкая мне в лицо тем, что у неё новый ученик, не вызывает у меня ничего, кроме желания убивать. И уж точно отдаёт себе отчёт, что портит мой собственный план, неявно пытаясь ограничить мои возможности, что тоже не вызовет у меня понимания. И она знает, что я не отступлю.

Ни перед кем!!!

— Мы пришли, — раздался голосок Цунадэ, и с некоторым усилием я вернулся в реальность. — Слушайте правила…

Глава 37

А на Бусти четвёртый том набрал уже 20 глав.

*****

— Всё ясно? Тогда по местам!

Закончив инструктаж, суть которого заключалась в том, что мы не можем добивать лежачего, а всё остальное яро приветствуется зрителями, Цунадэ скомандовала нам начинать и активировала барьер. Зачем — я не шибко понял, ибо серьёзных ниндзюцу никто из нас не знал, а неспособных увернуться от случайного куная на таком расстоянии тут не было. Вообще-то, если честно, большинство присутствующих были или сильнее, или гораздо сильнее нас. Можно было сказать все, но насчёт Касуми, Дая и Узумаки были некоторые сомнения. Про Кенсина я просто ничего не знал, а насчёт парочки моих старых друзей — не думаю, что за прошедшее время они в разы усилились. Насколько-то, безусловно, но не в разы. Хотя, — меня вдруг одолела очередная порция сомнений, — адепт силы юности, пожалуй, мог и в разы. Если уже начал врата осваивать.

Пользуясь моей задумчивостью, наглая контрафактная копия ускорила шаг и ушла вперёд, явно намереваясь занять позицию спиной к солнцу. Мне, в общем-то, это было безразлично, да и выглядеть дураком, бегающим за весьма иллюзорным преимуществом, я не хотел, потому спокойно остановился на менее «козырной» позиции. Пользуясь моментом, бросил задумчивый взгляд на расположившуюся неподалёку Сенджу, к которой как раз подходили её сокомандники.

А ведь редкая красавица, — пробормотал я, задумчиво оглядывая ладную фигурку молодой куноичи. — На свидание, может, пригласить?

— С этим ты опоздал, — донесся до меня ехидный голос ученика моего учителя. — Я уже пригласил.

— Невелика проблема, — заверил я, внутренне встряхнувшись и готовясь к схватке. — Я прибыл вторым, но пройду первым.

— Сожалею, — явно на автомате отреагировал он. — Но я прибыл первым и не…

— Да-да, господин де Вард? — Изящно вздёрнув бровь, я послал ему поощряющий взгляд.

— Откуда? — Миг растерянности прошёл, и передо мной в боевой стойке замер хладнокровный шиноби, готовый сорваться в бой в любое мгновение. Я весело махнул ему рукой, ведь бой начинался весьма забавно и неожиданно для нас обоих. Но упустить такую возможность было просто выше моих сил. Так что от первоначального плана я отказался с лёгким сердцем.

— Ну, — очертания моего лица стали расплываться, теряя чёткость линий и превращаясь в бесформенную маску, — это скорее я должен спросить: откуда? Тот, кто мог это знать и чьё место ты занял, давно мёртв.

Крит! — внутренне усмехнулся я, глядя на непроизвольно дёрнувшийся глаз моего визави.

— А…

Ненадолго же хватило его запала, — тут я фыркнул уже вслух, демонстрируя лёгкое презрение к такому поведению. Хотя, надо признать, ситуация нестандартная, и вмиг определиться с реакцией более чем проблематично.

— Да-да, — формирование нового лица завершилось, — представь, что вокруг никого нет и нас никто не торопит? — издевательски улыбнулся я. — Что ты говорил?

— Кеншин, — зло процедил мой оппонент, в какой-то мере успевший с собой совладать.

— О! — радостно щёлкнул я пальцами. — Значит, ты не просто самозванец, а какой-то клон с матрицей сознания оригинала? Как любопытно. Моё восхищение талантам сэнсэя моего покойного друга.

— Я настоящий!

Несмотря на рык в тоне и общую показную уверенность, от утверждения просто несло очевидной фальшью.

— Рассказывай, рассказывай, — махнул я рукой. — Хотя ты, наверное, так и поступаешь. Уверен, что все друзья Арина верят, что общаются с ним. Некрасивенько, — укоризненно покачав головой, продолжил топтать соперника. — А Хокона-сама? Она-то хоть знает? Или ты и перед ней выделываешь свои жалкие фокусы?

— Кай!

— Ну какое ещё «кай»? — развеселился я. — Позор! Уж ученик мастера, да и даже тот, кто просто выдаёт себя за такового, должен знать, что от гендзюцу нет защиты.

— Я не знаю, кто ты, откуда ты взял эти нелепые домыслы и зачем играешь со мной. Но зато знаю, что ты не покинешь этот круг живым! — он присел, готовясь к атаке.

— Столько утверждений и все мимо, — вздохнул я, продолжая нервировать соперника своим спокойствием. — По поводу первых двух всё понятно и так, отрицать бесполезно. Начну с конца. Убить меня, мой дорогой непонятно кто, ты не сможешь. Будешь очень стараться, я верю, но не судьба. Может даже сумеешь сильно ранить, — с сомнением в голосе протянул я, — но уж точно не убить. — Тут ведь Цунадэ за ирьёнина, а она даже оторванную голову на место пришьёт, сам знаешь.

Это не являлось правдой, хотя не было и ложью. Ничего удивительного, что соперник, пребывая в лютом расстройстве духа, съел это, не поморщившись.

Далее насчёт того, зачем я с тобой, как ты выразился, играю. Тут всё просто.

— Опять будешь про Бэтмена рассказывать? — продемонстрировал он хорошую память.

— Совсем нет, — махнул я рукой. — То было для Сергея. Он был оттуда и мог бы туда вернуться. Но ты не он. Лишь набор воспоминаний в похожем теле и не более того. Поэтому тебе, в отличие от него, я не друг.

— Значит, — угрожающе прошипел он, наклоняясь в мою сторону, — враг!

— Только ситхи всё возводят в абсолют! — не удержался я от того, чтобы блеснуть цитатой. — Те, кто по гендзюцу, будут поумнее. И могут стать друзьями, если пойдут друг другу навстречу. Вот, например, — продолжил я мысль. — Ты хочешь жить жизнь моего друга. Что же, — я философски пожал плечами, — я не отрицаю того, что ты можешь этого желать. Насчёт права — вопрос, конечно, спорный, но он всё равно мёртв, и друзья, дом, учитель и остальное ему всё равно не пригодится.

— А ты? — выпалил он.

Я усмехнулся. Скорость, с какой он выстрелил вопросом, ясно показывала: уровень стресса зашкалил, и теперь у него работает мышление ящера.

— А я мог бы пойти тебе навстречу, — обнадёжил его я. — И выбросить из головы своё желание поделиться с заслуживающими доверия собеседниками этой, вне всякого сомнения, интереснейшей историей.

— Чего ты хочешь? — прямо спросил он.

Хых. Концепция шантажа проста как ржавый рё и пониманию ящера вполне доступна. Она укладывается в его миропонимание «бей или беги». Осталось заставить его сделать правильный выбор. И хотя, разумеется, убить его учитель мне не даст, это не значит, что я не сумею поиметь с этого выгоду.

— Старый друг мёртв, и это печально. Но разве это повод не искать нового? — риторически вопросил я, возводя очи к небу. — Я новенький в Конохе, и мне бы очень пригодился тот, кто мог бы рассказать что-то важное, познакомить с кем-то…

— Умри!

Увидевший, что я заболтался, Арин незамедлительно атаковал на полной скорости, рванув в мою сторону, швыряя кунаи с двух рук и создав десяток клонов сразу.

*****

— Слушай, чем это один Арин другого так выбесил? Чтобы ученик мастера гендзюцу, твой ученик, — выделил он голосом, — так безоглядно рванулся в атаку?

— Это и впрямь несколько разочаровывает, — кивнула Хокона, в отличие от Таканэ не уделявшая происходившему на арене и доли внимания, а вместо витавшая в своих мыслях. — Однако, с другой стороны, — она щёлкнула пальцами, и от неё на три метра в стороны разошлась голубая волна, — это меня радует.

— Я опять перестаю понимать тебя, Хока, — улыбнулся Таканэ. — И да, ты что, разучилась создавать иллюзии незаметно для окружающих?

— Мы же в гостях, — Хокона бросила на него удивлённый взгляд. — Даже если бы Тока не заметила моих манипуляций, что совсем не гарантированно, ибо в иллюзиях она непревзойдённый мастер, я бы всё равно так не поступила.

— А, ты просто деликатно дала ей понять, что тебе нужно со мной посекретничать, а она в свою очередь вежливо сделает вид, что ничего такого нет и не было, — засмеялся Таканэ. — Ну да, ну да, — продолжил он, отхохотавшись. — Видимо, ты права, Хока, и мне и впрямь нужно почаще выбираться в люди. Стал дичать.

— О, ками всё-таки есть! — Хокона, вновь впавшая в задумчивость, из которой её выдернул предыдущий вопрос, всё же сподобилась придать голосу жизни.

— Да-да, — отмахнулся ирьёнин. — Лучше скажи, о чём они говорили?

— Ты разве не умеешь читать по губам? — спустя долгую секунду донеслось в ответ, из чего Таканэ сделал вывод, что идущий прямо сейчас бой её учеников не представляет для подруги никакого интереса.

— Смотрел, но…

— Тогда ты знаешь больше меня.

— Но там какая-то ерунда. То ли кто-то один, то ли оба Арина сразу позаботились о том, чтобы любопытные видели откровенную чушь.

— Вот как? — В этот раз в голосе прозвучало слабое подобие интереса. — И что же там?

— Да стишки дурацкие, которые они будто назло читали по очереди. Строчку один, строчку другой. Сейчас, — прокашлялся он и с выражением зачитал.

Мы охреневшие, толком не спавшие, вдоволь не евшие,

Посреди пира во время чумы протрезвевшие,

В масштабах целой страны

Мы охреневшие.

Духом восставшие, волей окрепшие,

Охреневшие мы!

— Ну, это работа Арина, — внимательно выслушав, утвердила Хокона. — Того, что недавно прибыл, — уточнила она, неведомо как поняв, несмотря на закрытые глаза, что Таканэ уже открывает рот.

— Почему именно его?

— По смыслу, — недовольно дёрнула плечами Хокона. — Это фактически суть, квинтэссенция всего того, что сейчас творится у него в голове. И вызов мне заодно.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — Теперь уже удивился Таканэ. — Это же бунт!

— Ну да, — качнула головой Хокона, и Таканэ обратил внимание, что скорость её речи замедлилась. Отвлёкшись от боя, где один парень показывал решительный и неумолимый штурм, а второй — чудеса изобретательной защиты, он бросил взгляд на старую подругу. Та сидела в медитации, подобрав под себя ноги, и, по-прежнему держа глаза закрытыми, перебирала в воздухе пальцами рук, будто пыталась нащупать струны неведомого музыкального инструмента.

— Не понимаю, — бессознательно отодвинулся от подруги Таканэ.

— Всё просто, — спустя паузу заговорила она. — Ученики всегда бунтуют.

— Хорошие — никогда!

— Мы говорим про гендзюцу, Таканэ. И здесь всё совсем иначе. Любой ученик, если является таковым по сути, а не по названию, в какой-то момент поднимает против мастера бунт. У тебя перед глазами два тому примера.

— Вряд ли двух Аринов можно считать за двух учеников в этом случае, — фыркнул он.

— А речь только про одного из них. И про меня. Второй Арин меня откровенно расстраивает. Настолько, что я сомневаюсь, дать ли ему второй шанс.

— А бунтовщик нет? Объяснись.

— Нет ничего проще. Ученик — это тот, кто живёт по слову мастера, постигая его мудрость, знания и опыт. А тот, кто изучает гендзюцу, желает жить своим умом. Это прямо противоречащие друг другу условия. Конфликт закономерен и неизбежен. Не случись всей этой ситуации, — её руки по-прежнему жили своей жизнью, и потому Хокона описала круг головой, показывая, что имеет в виду, — и взрыв просто произошёл по какой-то другой причине. Может, чуть раньше или, что маловероятней, чуть позже. Но произошел бы.

— Мы так устроены, — заговорила она вновь, не услышав ответа, ибо Таканэ переваривал неожиданное откровение. — На каком-то этапе пути нам начинает казаться, что вот теперь мы всё поняли, теперь-то мы всё можем. И нам не нужны ничьи указания, ибо сами мы не дураки и чашку сакэ от кошачьего лотка и сами отличим. Тогда-то и происходит одно из двух. Либо ученик покидает мастера, что правильно и разумно, или мастер, а скорее тогда горе-мастер, пытается его удержать. Тогда один из двух не выживает. Разумеется, в большинстве случаев это ученик. Хотя бывают и обратные примеры. Что неудивительно, ибо на такую глупость, как попытка ограничить адепта гендзюцу, способны только те, кто и сам не очень-то понимает наш путь. Впрочем, таких историй не случалось довольно давно. Ибо мы прекрасно умеем усваивать уроки.

— Дураки у вас не выживают, я помню, — пробормотал Таканэ.

— Они вообще редко долго живут, не только у нас. Но да. У нас отбор пожёстче.

— Ками с ним, — встряхнулся Таканэ, приходя в себя. — Расскажи лучше, что там с его гимном?

— Ах, это. У Арина, как у любого из нас, есть свои цели и желания. Одно из таких желаний — семья.

— Учитывая, что он приютский, это неудивительно, — вставил Таканэ.

— Это да, хотя у него это выражено даже ярче. Раза в два, — ирьёнин нахмурился, не поняв смысла смешка подруги. — В общем, отсутствие объятий любящей матери, подарков на дни рождения, собственного дома и много чего ещё в таком духе пробудили в нем жгучее желание всё это однажды заиметь. Я, разумеется, втихую поощряла это его стремление весьма контрастным отношением.

— Специально, значит, изводила? — с лёгкой укоризной поинтересовался Таканэ.

— Поощряла его развиваться, не более того, — хмыкнула она в ответ. — Или ты думаешь, что если бы он не пахал, как будто проклят всеми ками, в отчаянной надежде изменить свою жизнь, то смог бы добиться столь значительных успехов? Посмотри на него, друг мой, он один из лучших молодых шиноби деревни. Токубецу-джонин в свои четырнадцать. И это при весьма средних стартовых условиях!

— Если что, не осуждаю и вообще никак не лезу в ваши дела, — на всякий случай поспешил уточнить Таканэ.

— Когда полезешь, я тебе скажу, — пообещала она. — Дело в том, что обстоятельства сложились так, что я решила, что ошиблась и мой ученик мёртв. И…

— Да я там был, Хока, давай дальше, — нетерпеливо потребовал он, не желая слушать историю, непосредственным участником которой он не так уж давно был.

— В общем, он возвращается домой после долгого отсутствия, и что он видит? У меня его копия, друзей, которыми он так дорожил, он потерял, свою репутацию, знакомства и всё-всё-всё — тоже. Ничего удивительного, что никогда ничего и не имевший парень, потеряв то немногое, что у него было, решил взять, что ему хочется, невзирая будет ли кто-то против или нет.

— А ты? — С интересом поглядел на неё Таканэ.

— А я не против, разумеется. Чего бы мне? В конце концов, он мой ученик и, вероятно, останется им. Если пройдёт все уготованные ему испытания.

— Поэтому мы здесь, — понимающе кивнул он. — Так ты даёшь ему понять, что ты рядом.

— Он так и подумает. Но, увы, поймёт неправильно. Впрочем, это не особенно важно. Важнее то, что я сказала, что буду рядом, и в дальнейшем его это не удивит. А значит, облегчит мне работу.

— Какую работу?

— Присмотр. Затем, чтобы всё, что он наворотит, не похоронило его откатом. Я поясню, — предупредила она возможные вопросы. — Сейчас Арин не оглядывается на последствия, просто идя к цели кратчайшим путём.

— Ну, он же Кагуя. Они всегда так.

— Нет, — опровергла Хокона. — Будь это так, и я была бы разочарована. Нет, он видит препятствия и оценивает их. Но его желание лучшей, как он её представляет, жизни слишком сильно. Потому, вместо того чтобы поискать спокойные пути достижения цели, он идёт напрямик, а где нельзя напрямик, бросается в крутые повороты.

— Ну и что? — Искренне не понял Таканэ. — Проблема-то в чём?

— В том, что есть последствия. Уже есть. Арин громко заявил о себе и привлёк к себе внимание весьма серьёзных персон. Вон, к примеру, моя старая подруга, что весьма избирательна в общении, уделила ему пару минут своего бесценного времени. Она не тратит его попусту и уж поверь, сумеет заставить паренька вдоволь побегать по её делам. Хокагэ в курсе, что есть такой парень. Пусть он не спешит, но тоже обязательно учтёт его в своих планах. Данзо знал раньше, а теперь не удивлюсь, если он и вовсе успел послать кого-нибудь к нему. Учиха знают. Пока им наплевать, но поверь, это ненадолго, потому что коварный, — здесь в её голосе прорезалась ирония, — замысел моего ученика обязательно испортит ему с ними отношения.

— И он не боится великого клана?

— Сейчас, — подчеркнула она, — он не убоится и самих ками. — Во всяком случае, даже если и испугается, не отступит. Наоборот. Пойдёт на обострение. Мне же не постеснялся такое послание отправить. А он хорошо знает мои возможности. И свои шансы в противостоянии любого рода — тоже.

— Не думаешь ли ты, что он таким образом просто предупреждает тебя не лезть к нему? — неожиданно пришедшая в голову мысль показалась Таканэ любопытной, что побудило его немедленно её озвучить.

— Да уж, это само собой, — фыркнула она. — Разумеется, в первую очередь это предупреждение. Потом своеобразное объявление о своих целях. Потом вызов всем желающим ему помешать. Ещё кое-что. Да, кстати, — надавила она голосом, заставив его сосредоточить на ней всё внимание. — Он, конечно, вряд ли к тебе зачем-то придёт, это не в его духе, учитывая ситуацию, но всё же. Если ему что-то понадобится — дай.

— Хм. Ладно, — Таканэ безразлично пожал плечами. — А с какой радости?

— Не хочу мстить за тебя, — последовал весьма серьёзный ответ. — Получив отказ, он просто запишет тебя в помехи. А меня может не оказаться рядом.

— Ну знаешь, Хока! — вспылил он. — Уж с токубецу-джонином я как-нибудь справлюсь!

— Да он и пальцем тебя не тронет, — уверила она. — Но вот устроить тебе массу неприятностей ему более чем по силам. Вплоть до летальных, если ему что-то будет очень нужно, а ты окажешься глух к его предложениям. Ты уж мне поверь. Но это всё на всякий случай. Вероятность, что он на такое пойдёт, околонулевая.

— Не захочет конфликтовать с тобой?

— Какой конфликт ещё до обращения с просьбой или предложением? Нет. Он отделяется, чтобы жить своим умом и силой. И максимально дистанцируется от меня, да и не только, кстати. Поэтому и не пойдёт. Исполнит всё сам или с помощью новых знакомых.

— А для чего ты на самом деле здесь, Хока? — вдруг поинтересовался Таканэ.

— О, дел у меня тут хватает, — руки женщины, прежде будто что-то искавшие, наконец успокоились. Лишь кончики пальцев продолжали медленно и осторожно поглаживать что-то невидимое. — Например, наш визит такой компанией в квартал Сенджу, да через главный вход, где нас так тепло встретили, будет всеми понят как сигнал забыть о старых обидах и сплотиться в это неспокойное время.

— Что ещё? — До этого Таканэ дошёл и сам, так что не проявил никаких эмоций.

— Помощь моей маленькой бывшей воспитаннице, — Хокона как-то расслабилась и открыла глаза. — То, что её видели в такой компании, придаст ей веса. Она очень талантливая девочка, теперь это очевидно всем, и на неё уже началось давление. Явно выказанное мной расположение заставит охотников быть менее назойливыми и действовать аккуратно.

— Но не прогонит.

— Конечно, нет. Определиться ей придётся всё равно. Но она сможет сделать это на неплохих для себя условиях. И поскольку она не дура, то поймёт, благодаря кому это всё. Лояльность той, кто сможет стать как минимум джонином Б-ранга, не окажется лишней.

— Ну, с учётом того, что все затраты — это пригласить девочку в гости к старой подруге, соглашусь.

— Сарутоби тоже будет доволен. Мой визит сюда он поймёт правильно, и это даст ему возможность много и красиво говорить о том, что во имя воли огня даже непримиримые, казалось, соперники могут работать вместе.

— Да, поговорить наш кагэ любит, — согласно усмехнулся Таканэ.

— Кроме того, у меня есть пара предложений от союза Хатаке и Инузука для Сенджу. Из тех, что не для открытого обсуждения. Так что после этого представления, — кивнула она в сторону проявлявшего чудеса акробатики под напором армии клонов Арина, — мы с Токой обстоятельно побеседуем.

— А как думаешь, кто победит? — тут же ухватился за возможность утолить своё любопытство Таканэ.

— Мой старый ученик. Вне всякого сомнения. Он бы уже да глумится над соперником.

— А по виду и не скажешь, — прищурился Таканэ. — Ощущение, что едва уходит от атак и сам о них даже и не думает.

— Если приглядишься, — чуть кивнула Хокона, — то поймёшь, что он просто давно и прочно залез в голову своему противнику, выведя того из равновесия. Потому мой новый ученик бездумно исполняет прекрасно знакомые Арину серии и комбинации. Разумеется, тому даже напрягаться не надо, чтобы от них уходить, ведь он просто знает, что будет дальше, уже на первом взмахе или приёме. Впрочем, мы можем это исправить, — она неожиданно вновь заперебирала пальцами и неожиданно дёрнула мизинцем левой руки. — Придала бою интерес, — кивнула она в сторону арены в ответ на полный непонимания взгляд друга.

*****

Ну, наверное, пора заканчивать, мелькнуло у меня в голове, пока изящно-небрежным пируэтом увернувшись от «очень неожиданного» удара ногой в голову, я заодно развеял подбиравшегося ко мне со спины фантома.

Для решающей, то есть первой и последней схватки момент был самый подходящий. Остававшиеся буншины не представляли угрозы, а фантомы же были вычислены и истреблены.

Приняв решение, чуть притормозил, позволяя сопернику настигнуть меня и наконец-то вступить в прямой бой без всяких уверток и уловок. Чем тот немедля и воспользовался.

И без того пышущий злобой Арин от зрелища того, как я буквально танцую прямо перед его носом, впал в состояние берсерка и, по-моему, уже мало сознавал что-либо за пределами желания меня уничтожить.

Потому для меня не стала сюрпризом довольно коварная связка ударов, что меня обучила сэнсэй и которая завершалась неожиданным и смертельным ударом снизу в горло.

Блок, блок, уворот, и я, нарушая все правила боя, в резком приседе пропускаю билет на встречу с ками над своей головой. Ладони, объятые зелёным пламенем, выбивают дробь по корпусу не успевшего среагировать Арина, отправляя его в краткосрочный, но оттого ничуть не менее увлекательный полёт.

— Комон, парень, — я остаюсь на месте и, вытянув вперёд руку, делаю подманивающий жест. — Или ты уже устал?

— Кхлрркхлг!

Издав то ли полузадушенное рычание, то ли злобный хрип, он бросается на меня прямо в змеи, поднимаясь на ноги в уже в процессе. Глаза горят ненавистью и безумием, отчего к спокойствию в моей душе примешиваются легкие нотки злорадства.

Шаг навстречу, обмен ударами, — надо же показать, что я тоже умею бить? — И я резко меняю стиль на тайдзюцу Ринха. Да, в нём я не эксперт, но мой соперник не мыслит адекватно и просто не способен разом перестроиться. Потому очередная его комбинация заканчивает захватом кисти, пинком под коленную чашечку и ударом коленом в голову.

— Случайность это или совпадение? — риторически интересуюсь, пока соперник неспеша поднимается на ноги, попутно залечивая разбитый нос.

Так, стоп.

Этого не может быть!

В тексте использован фрагмент из песни группы F.P.G. Мы.

Глава 38

Я стоял и смотрел, как Арин поднимается на ноги. Это не расстроило бы меня, я и не рассчитывал убить его простым ударом по башке, но был нюанс. И даже не один.

Во-первых, из его взгляда полностью пропала просто пылавшая там прежде злоба. Как будто выключили просто. И на её месте светился злой, но полностью контролирующий себя разум.

Это бы ещё ничего, хотя я и не понимал, как такое могло произойти. Мгновенные перепады настроения встречаются нечасто. Либо происходит событие, которое значимо для человека, и оно полярно меняет его состояние духа, либо этот человек нездоров. Но это не наш случай. Ибо удар по голове не относится к тому, что может сильно повлиять на мироощущение, особенно когда драка уже идёт какое-то время. Это раз. Что же касается второго, то не думаю, что сэнсэй выпустила бы психа свободно гулять по Конохе. Во всяком случае, без нужды.

Но да ками с ним.

Гораздо более меня удивило то, что по мере того как он поднимался и лечился, из его рук, ног, туловища лезли наружу костяные наросты.

Вообще это логично, — с холодной отстранённостью думал я, глядя, как, играя на публику, разминается соперник. — Зачем менять ученика на точно такого же, если можно взять более современную модель? Со всеми наворотами, так сказать.

Вот сэнсэй и не упустила случай, хотя и не знаю, как ей это удалось. В моём случае диагноз был однозначен. Никакого шикоцумьяку. Хотя тут может быть много вариантов. Для сэнсэя невозможного нет.

Голос, полный злой радости, выдернул меня из лёгкой задумчивости.

— Раунд ту. Файт. — С очень похожей на мою собственную ухмылкой огласил Арин, закончив наконец рисоваться. Хотя, надо отдать ему должное, чувством меры обделен он не был. Мне просто не нравилось происходящее.

И не только по уже указанным соображениям. Но ещё потому, что я разом оказался в очень тяжелом положении. Шикоцумьяку — это геном, естественная способность организма, притом физического типа. То есть чакры она требует по минимуму. Во всяком случае, я, лишившись превосходства в тай, буду вынужден вести маневренный бой и активно тратить чакру. И когда она у меня закончится, я покойник.

Никакой альтернативы не просматривалось. Ещё пока Арин разминался, я опробовал на нём гендзюцу, одно в «тени» другого, однако первое не прошло, наткнувшись на очень знакомую защиту, а второе… Ну, я с таким никогда не сталкивался, хотя и знал от учителя, что такое изредка бывает. В общем, второй удар противника просто не нашёл, и техника развеялась.

Хотя гендзюцу было ранга Дэ, а слишком крутую защиту на чужой разум не навесишь в принципе, сэнсэй ты там или нет, я все равно был неприятно удивлён.

Ответка прилетела быстро, и выстроенная мной защита такого эффекта не оказала. Мне пришлось потратить мгновение на то, чтобы развеять насланную на меня дезориентацию, и ещё одно, чтобы заново оценить обстановку.

Этого времени, что хватило бы разве что на вдох, но никак не на выдох, моему сопернику оказалось достаточно, чтобы преодолеть половину разделявшего нас расстояния. И его рука уже пошла на замах.

Вообще, когда тебя атакуют рукой с дистанции, значительно превышающей длину этой самой руки, это не страшно. Но только не тогда, когда противник — Кагуя.

Вызывающая инстинктивное омерзение бурлящая масса цвета варёного риса и консистенции теста на моих глазах преобразовалась в костяное копьё, буквально выстрелившее в мою сторону.

Чудовищным усилием, но я смог отклониться в сторону. Арина, несшегося следом за своим снарядом, промах не смутил, и, чуть поправив траекторию движения в мою сторону, он махнул и второй рукой.

Я уже набирал скорость, потому второй гостинец предсказуемо оказался по площади. Целая россыпь небольших острейших костяных колышков размером с кунай просвистела прямо над моей головой.

«А ведь не ушёл бы!» — припав к земле, оценил я траектории полёта. Хоть одним, да он бы меня достал. Это же когда он так натренировался-то? — отпрыгивая в сторону от удара ногой, из которой торчали весьма неприятного вида костяные шипы, задумался я. — Освоение генома — непростая штука, и с нуля и без наставника на такое надо несколько лет. Ну, может, год-два. Если талантлив очень и ничем другим не занимаешься.

Бах!

Земля содрогнулась. С впечатляющим, хоть и глухим звуком рука Арина, превратившаяся в здоровенный костяной молот, сокрушила мою позицию, оставляя в земле глубокую вмятину и сеть расходящихся от неё широких трещин. Но я, совершив нелепый с виду, чем-то похожий на кошачий прыжок вдоль земли, ловко перекрутился и, оттолкнувшись руками, отправил себя вверх, принявшись складывать печати.

— Костяные пули! — выдохнул Арин, вытягивая руку в место приземления.

Вшух-шух-шух-шух!

С тихим свистом целая очередь маленьких, размеров с фалангу пальца, снарядов пролетела прямо под моими ногами. Застыв на созданном в полёте воздушном столбе, я с любопытством посмотрел на лишённого возможности складывать печати соперника.

— А запас костей большой? — поинтересовался я у разглядывающего меня Арина.

— У меня не получалось потратить весь. Раньше уставал, — задумчиво ответил он. — А ты долго так можешь? — кивнул на слегка светящийся столб.

— Ммм, — я взял мгновение на подумать. — Пока не устану, — честно ответил я, проигрывая в голове различные варианты дальнейшего хода боя. Несмотря на то, что их было очень немало, главным исходом была смерть. Запасным — признание поражения.

— То есть пока не кончится чакра, — кивнул он. — Как я и думал. Ниндзюцу более требовательно к запасам чакры. Значит, ты проиграл.

— Это очень вероятно, — не покривил я душой, ибо лучший из придуманных мной вариантов никакой гарантии не давал. Да и к тому же до попытки его воплощения ещё предстояло дожить.

Выяснив всё, что ему было нужно, однофамилец богини создал по серпу на руках и резко рванул вперед. С точно таким же энтузиазмом я прыгнул в сторону, стремительно складывая уже привычную цепочку печатей.

*****

— Ну что, может, поедим? — Отвернувшись от арены, Джирайя вопросительно уставился на внимательно следящих за боем Орочимару и Цунадэ.

— Бой ещё не закончен, — отрезала Цунадэ.

— И очень интерес-с-с-ный бой, — раздалось шипящее, и беловолосый скривился, ибо ожидал от друга поддержки.

— Самое интересное мы уже видели. У Арина есть геном. Конечно, если это не очередной его фокус, — пренебрежительно отмахнулся он. — Он известный мошенник. Помнишь, Орочи, как он надурил всех с поддельным шаринганом? Что он с тебя взял, Орочи?

— Три дайфуку, — змей бросил предупреждающий взгляд на приятеля, намекая, что не стоит лезть в его дела. — И я в любом случае не в обиде.

— Как же так? — широко ухмыльнулся Джирайя. — Гений из гениев, хитрый, умный и коварный змей был одурачен новичком-генином! И после такого не в обиде?

— Он меня предупреждал, — чуть прищурился Орочимару, которому эта тема не доставляла радости. — А за преподанный урок пирожных не жалко.

— И что же такого он тебе преподал?

«Что не нужно принимать желаемое за действительное», — мелькнуло в голове Орочимару, но он промолчал, всем видом демонстрируя, что ни слова не скажет, а в морду даст легко, и Джирайя, тонко уловив, что пора остановиться, переключился на Сенджу.

— Ну ладно наш бледнолицый мрачный друг, его любознательность не знает границ. Но нам-то зачем тут торчать? Сейчас твой приятель прикончит паренька, и всё. Чего ради нам тут торчать? Пойдём лучше в ресторанчик. Я угощаю. Тут недалеко открылось новое местечко, и там просто потрясающая рыба. Клянусь, Цунадэ, как только ты её попробуешь, обедать будешь только там!

— Я пригласила их обоих и как хозяйка не могу уйти, не дождавшись окончания боя. Это неуважение, граничащее с оскорблением. Но ты, конечно, можешь пойти поесть.

— Нет уж. Я останусь с вами. Но в ресторанчик мы всё-таки сходим?

— Сходим, — вздохнула Сенджу. Ей не очень хотелось идти в какое-то неизвестное место наудачу, но иначе Джирайя мог стать совершенно невыносим. Получив же часть желаемого, он заткнётся и будет, по своим, конечно, меркам, тише воды и ниже травы, опасаясь перейти грань её терпения. — Вот, скажем, завтра после тренировки все вместе и пойдём.

— Я не против, — подтвердил Орочимару.

— Ну что там, долго ещё? — Джирайя, получив формальное обещание, обернулся в сторону арены. — Ты смотри! — присвистнул он удивлённо. — А новый Арин ещё живой!

— Очень интересно, — позабыв про своё обычное шипение, кивнул Орочимару, продолжая внимательно следить за событиями.

— Как думаете, зачем он это делает? — поинтересовался Джирайя, указывая на ни на секунду не останавливавшегося парня, что прыгал из стороны в сторону, то взлетая на десяток метров, то спрыгивая на землю, но неизбежно бегавшего по кругу вокруг преследующего Арина, что с неустанным упорством старался загнать его в ловушку и навязать ближний бой.

— Подготавливает ловушку? — с ясно различимым сомнением в голосе протянула Сенджу, очевидно, имея в виду всё новые и новые светящиеся столбы различного диаметра и высоты, по которым скакал Арин. — Что думаешь, Орочи? — обратилась она к эксперту по ниндзюцу.

— Не похоже, — покачал он головой. Слишком напоказ, слишком долго, слишком… Впрочем, и этого хватит. Возможно, у него есть какие ещё свойства помимо очевидных, но вряд ли это примитивная ловушка отложенного типа.

— Да он просто тянет время, — махнул Джирайя.

— Слабый ход, — Цунадэ даже поморщилась при такой версии.

— Посудите сами, — Джирайя, наоборот, воодушевился. — Вначале этот парень, — махнул он рукой в сторону продолжавшего свои скачки претендента, — явно лидировал и, не стесняясь, унижал бедного Арина. Но потом наш друг сумел собраться и явил миру свой козырь. Шикоцумьяку! И ситуация естественным образом переменилась. Просто так сдаться наш амбициозный друг, метящий под твоё, Цунадэ, уютное крылышко, не может. Ведь тогда всё, что было до этого, станет напрасным. Потому, в отчаянной надежде на чудо, он затягивает бой как может. Чтобы иметь возможность сказать: «Я продержался сколько смог».

— Возможно, — протянул змей, по-прежнему не отрывая глаз от поединка. — Возможно, — повторил он. — Однако мне кажется это маловероятным.

— Почему? — в голосе Цунадэ звучала заинтересованность. Орочимару действительно умел смотреть и замечать неочевидные взгляду вещи.

— Он очень целеустремлённо действует, вы не заметили? С виду кажется, что и правда он прыгает хаотично, бессистемно, лишь бы уйти от ещё одной атаки Арина, который, оказывается, всё-таки Кагуя. Но это лишь иллюзия.

— И чего же, по-твоему, он хочет добиться, ежесекундно рискуя и тратя выносливость и чакру? — недоверчиво бросил Джирайя. — Так, как он сейчас, и ты не сможешь скакать. Постоянное перемещение, кружение вокруг себя в разные стороны, творение дзюцу, — перечислил он. — Парень в любой момент может помереть совершенно самостоятельно из-за нагрузки на мозг. Верно, Цунадэ?

— В общем-то, да, — кивнула она. — Однако именно он обладает некими талантами в этой области, как показал его экзамен.

— Это лишь подтверждает мои слова, — услышав это, Орочимару укрепился в своём мнении.

— Может, поспорим? — Загорелся Джирайя.

— О чём и на что?

— Ставлю двадцать тысяч на то, что никакого плана у него нет и бой не продлится и двух минут, закончившись его поражением.

— Мое предложение иное, — заговорил Орочимару. — Пятьдесят тысяч на то, что у него есть план и что он сработает, и мы это увидим.

— А что насчёт того, кто победит? — уточнил Джирайя, не спеша соглашаться.

— Понятия не имею, — качнул головой змей. — Мне всё равно.

— Хорошо! — решительно кивнул Джирайя. — Меня устраивает!

— Мы договорились, — Орочимару протянул ему руку.

— Я свидетель, — кивнула Цунадэ, разбив рукопожатие. — И когда, по-твоему, начнётся самое интересное? — обратилась она к Орочимару.

— Прямо сейчас, — он вытянул руку, указывая вперёд. — Смотрите. Он добился чего хотел и завершил расстановку своих светящихся столбов.

Глава 39

Ииииии… Оп!

Немного рисуясь, куда же без этого, я завершил первую часть своего плана особенно сложным кульбитом. Застыв на одном из созданных ранее воздушных столбов, я не спеша выпрямился и посмотрел в сторону своего соперника, что безо всяких сомнений принял тихое предложение поговорить.

— Знаешь, — сделав пару неторопливых шагов в мою сторону, заговорил он, — честно тебе признаюсь, я удивлён. Мне уже начало казаться, что ты никогда не устанешь.

— Спасибо, — улыбнулся я в ответ и этим и ограничился. Нужно было перевести дух. Ибо, несмотря на то, что мой вестибулярный аппарат с честью выдержал все испытания, в голове было странное ощущение. Собственно, именно из-за него я и предложил паузу.

— Но всё же, — видя, что я не горю желанием задавать тон беседе, он принял эту обязанность на себя, — сколько ты ещё так сможешь? То есть, — уточнил он, — какую часть резерва ты уже потратил на все эти свои художества?

— Тебя интересуют мои дзюцу? — задумчиво протянул я. — Что ж. Думаю, не будет вреда, если я тебе расскажу. Не всё, разумеется, но приоткрою тайну.

— Ну-ка, ну-ка, — поощрительно похлопал он.

— Инструкцию по созданию техники, как и её суть, мы, пожалуй, пропустим, — неторопливо начал я, — и сразу перейдём к действительно интересным вещам.

— То есть, — нагло перебил меня выкормыш больной фантазии сэнсэя, — это не твой универсальный способ перемещения?

— Скажем так, — хмыкнул я, — не только. Есть у моего творения и другой, несколько менее очевидный смысл.

— Как интересно, — вытянув руку, он выстрелил в ближайший столб костью. — По-моему, ничего особенного, — прокомментировал он отсутствие какой-либо реакции после попадания.

— Так и должно быть, — кивнул я. — Ты же понимаешь.

— Двойной блеф.

— Он самый. Если только не тройной.

— А почему не ешь пилюли? — прекратив следить за никуда не собиравшимися столбами, он сосредоточился на мне.

— Ну, — я почесал нос, — сам-то как думаешь?

— Мне очень интересно. Кто тебя учил? — резко сломав неторопливый темп беседы, спросил Арин.

— Возможно, лучше было бы спросить: чему? — Даже не дрогнув, я слегка приподнял бровь, демонстрируя ему свой интерес.

— Дым и зеркала, — презрительно плюнул он, изготавливаясь к финальному раунду. — Со мной…

«Такое не пройдёт» — лишь чудом я не закончил фразу вслух. И лишь потому, что это испортило бы игру. Арин был абсолютно прав. Во всём. И про блеф, и про зеркала, до которых, кстати, мы уже почти дошли. И даже подозрение, что меня учил кто-то похожий на Хокону-сама, было верным. А выводы не те. Удивительная вещь гендзюцу.

— Такое не пройдёт!

— Гендзюцу: Лживая тьма!

С этим возгласом я расслабил ноги, в немалой степени потому что разом потратил почти половину от своего резерва, позволяя телу накрениться вперед. Оттолкнувшись от столба в момент, когда должно было начаться неконтролируемое падение, я бросился вниз и в сторону.

Соперник отреагировал зеркально и, сменив направление, рванул в другую сторону, быстро, впрочем, остановившись.

То, что он сбавил темп, было неудивительно. Ведь в одно мгновение всё пространство вокруг нас обоих заполонили облака. Разные по размерам, всех оттенков чёрного и синего, плоские и объёмные, они завертелись по сложным траекториям, создавая настоящий калейдоскоп безумия. Но это было ещё не всё.

Мысленное усилие, и в наступившие после применения техник сумерки вступают новые участники. Созданные буншины, повинуясь моей воле, немедленно разбегаются по территории, скользя между плывущими вокруг облаками.

В завершение моего творения арена наполняется разнообразными звуками. Раздающиеся тут и там шаги, шорох листьев, треск сухих веточек придают созданной мной картине цельность.

— Костяной залп! — раздаётся выкрик остановившегося соперника, вынуждая меня немедленно принять меры. Мгновение, и послушная моей воле нить устремляется к одному из разбросанных по арене столбов. В следующую секунду я уже лечу к нему, а пространство вокруг моего соперника в десятках мест пронзают костяные копья.

Ух! Изогнувшись так, что на мгновение почудилось, что позвоночник просто треснет, не выдержав такого издевательства, я всё же разминулся с тремя весьма кучно летевшими гостинцами.

А вот мои двойники подобной ловкостью похвастаться не могли. Парочка клонов, получив приветствие Кагуя, развеялась, и мне пришлось создавать их заново, что никак не радовало. Трата, конечно, небольшая, но и мой резерв вот-вот покажет дно.

Ух!

Я не задержался на месте, напрямик бросившись к Арину. Кому-то это могло бы показаться безумием, но свой шанс на победу против Кагуя с развитым геномом мне виделся именно в ближнем бою.

— Умри!

Выкрик сопровождается очередным взмахом руки, и в меня отправляется рой костяных пуль. Не добежав до цели и практически распластавшись на земле, я пропускаю его над собой.

Сейчас!

Усилием, от которого у меня вновь пошла носом кровь, я заставил столбы светиться. Игра смыслов приближалась к своему финалу, все ставки были сделаны и обратного пути не было. Клоны, до того бегавшие между облаками, дружно рванули вперёд.

— Костяной барьер!

Начавшаяся атака не прошла мимо внимания моего соперника. Присев, он вонзил обе руки в землю, и ничтожный миг спустя его окутала костяная сфера. Почти все клоны, кроме трёх, были развеяны, но те сумели оказаться внутри. По счастью, среди них был нужный.

— ААААААРРРРРРРИИНН!

В раздавшемся сразу после того, как я ощутил гибель клонов, вопле было всё. И ки на уровне джонина, и чистая, незамутнённая ненависть, и осознание того, как и почему я дурачил его в самом начале. Невообразимый коктейль эмоций на мгновение пробил мою защиту, заставив меня вздрогнуть.

В этот же миг барьер словно разорвало изнутри. Наверное, это всё же было прямое управление геномом, но выглядело так, будто кто-то просто с невероятной силой разнёс его в щепки.

На этот раз плотность атаки была настолько велика, что увернуться не было ни малейшей возможности. Уже секунду спустя меня украшал порез щеки, жилет был распорот в трёх местах, а в бедре застрял мелкий осколок.

— Умри!

Соперник не тратил ни мгновения и нёсся прямо на меня. Вид полудемонической фигуры с торчащими костлявыми шипами из локтей, плеч, колен мог напугать кого угодно. Вспомнив добрым словом Мито-сама, я лишь сосредоточился, сгоняя облака к месту последней схватки.

*****

— Как интересно, правда?

Таканэ вздрогнул и повернулся на голос. Как и когда глава Сенджу успела подойти к ним, осталось за пределами его внимания.

— Более чем, — А вот Хокона, судя по всему, застигнута врасплох не оказалась.

— Арин против Арина. Ученик легенды против взявшегося из ниоткуда паренька. Как думаешь, кто же возьмёт верх? — С искренним любопытством поинтересовалась Тока.

— Не знаю, — качнула головой Хокона, и Таканэ показалось, что она не врёт и действительно не может сказать, чем закончится схватка. — Всё… поменялось.

— Да, — Тока повернулась к арене, пытаясь разглядеть происходящее за тяжёлыми клубящимися облаками. — Это интригующий ход, смысл которого мне ясен не вполне.

— Прошу прощения, — осторожно заговорил Таканэ. — Вы не могли прояснить свои слова?

— Конечно, Таканэ-сан, — вежливо кивнула Сенджу. — Смотрите. У юного Арина, за испытанием способностей которого мы сейчас наблюдаем, стоит задача проявить себя в самом лучшем свете.

— Разумеется, — кивнул Таканэ.

— В таком случае, скажите, имеет ли смысл так рисковать? Этот трюк, — кивнула она в сторону иллюзии, — съел минимум половину его резерва. Уж можете мне поверить. А ради чего? Внешняя картинка не впечатляющая совершенно.

— Ради внутреннего содержания?

— Первый, — подала голос Хокона.

— Да, — Тока сразу уловила смысл сказанного. — Хаширама любил такие игры. Правда, у него это было чудовищной силы гендзюцу.

— Однако, мне кажется, эффект должен быть схожим, разве нет? — Даже не трудясь скрыть интерес, спросила Хокона.

— О, ну что ты, — рассмеялась Тока. — Если поделить на тысячу, разве что. Но задумка действительно хорошая. Такой техникой нетрудно отправить среднего джонина к ками.

— Простой иллюзией — джонина? — не поверил Таканэ.

— Это для меня простой или для голоса воли огня, — Сенджу не понравилось такое отношение к её искусству. — Для вас, например, нереализуемая.

— Прошу прощения, — немедленно склонил голову ирьёнин, и в своих страшных снах не желавший вступать в конфликт с Сенджу. — Я имел в виду, что разве простой парень может создать что-то по-настоящему выдающееся?

— Как мы видим, да. Верно, подруга? — обратилась она к Хоконе.

— Да, — кивнула та. — Если бы ты оказался внутри, Таканэ, то, не имея мощных защитных техник, был бы мгновенно убит.

— Серьёзно? — с сомнением спросил он.

— Уж поверьте, — подтвердила Тока. — Мы видим перед собой очень неплохо исполненную классику.

— Игра света и тьмы, — вступила Хокона, не желавшая быть вторым номером. — Десятки и сотни ложных движений, теней, мороков и отсветов, наверняка сопровождающихся и звуковыми эффектами, попросту перегружают неподготовленный к такому разум. Обычный шиноби, скажем, до чунина включительно, почти гарантированно впадет в ступор, не зная, на что реагировать. Джонинам будет легче, но ненамного. Им удастся удержать себя в руках, но все равно отличить несущее угрозу движение смогут только сенсоры.

— Да и то это послужит весьма слабым утешением. Нужен по-настоящему дисциплинированный разум, чтобы противостоять такому удару, — добавила Сенджу.

— Но твой ученик, конечно, сможет? — Поинтересовался Таканэ, глядя на Хоку.

— Полагаю, мы скоро узнаем, — пожала она плечами. — У его соперника не должно было остаться много сил, так что удастся ему задуманное или нет, но всё закончится, и очень скоро.

— Полагаешь, иллюзия, что вы так хвалили, не финал?

— О, — слово взяла Тока. — Иллюзия, несомненно, хороша. Для токубецу-джонина, причём новичка, это и вовсе настоящее достижение. Однако, как я уже говорила, это неоднозначный ход. Просто потому что пусть он и впечатляет и демонстрирует его навыки с самой лучшей стороны…

— Ты приняла решение, — поняла Хокона.

— Да, — улыбнулась Сенджу. -Такой талант, причём без чьего-либо покровительства, — в её голосе скользнули странные нотки, — безусловно заслуживает моего внимания.

-Полагаю, юноша будет рад это услышать. Если доживёт, — улыбнулась Хокона.

— Вот я как раз об этом, — кивнула она. — Зачем нужно так рисковать, находясь в шаге от желаемого? Он уже успел произвести на меня довольно хорошее впечатление и сейчас мог бы обойтись менее масштабными приёмами, которых, не сомневаюсь, у него достаточно.

— Возможно, это детское нежелание проигрывать даже тренировочную схватку? И победить любой ценой? — предположил Таканэ.

— Нет, — покачала головой Сенджу. — Он достаточно продвинулся на своём пути, чтобы понимать, когда стоит принять поражение. Кстати, Хокона, позволь тебя поздравить. Новый геном в деревне, да ещё и столь сильно выраженный, большая удача для нас всех.

— Я верю только в волю, Тока, — улыбнулась Хокона. — Тем не менее, спасибо. Мне правда приятно.

— А Сарутоби уже в курсе? — небрежно поинтересовалась она.

— Нет. И, извини, и вы не были должны. К сожалению, мой ученик не нашёл в себе сил победить без его использования.

— Да, это прискорбно, — согласилась Тока. — Что ж, потому они и ученики, что в самый неожиданный момент вдруг выкидывают что-то глупое. Уверена, Арин, твой Арин, — уточнила она, — ещё не раз даст всем повод гордиться собой.

— Я за этим прослежу, — криво усмехнулась Хокона, — таких финтов, как в начале боя, он больше никогда себе не позволит.

— Не будь к нему чересчур строга, — посоветовала Сенджу. — Да, он ошибся, позволил вывести себя из равновесия, но в критический момент сумел быстро собраться. Разве это не признак мастерства? — Бросила она испытующий взгляд на старую соперницу.

— Может и так, — пожав плечами, Хокона никак не дала понять, что уловила подтекст вопроса. — Тем не менее наказание обязательно будет.

— Твой ученик — твоё право, — не увидев никакой реакции, Тока разом потеряла к теме интерес.

— А ты? — неожиданно спросила Хокона. — Возьмёшь парня себе?

— Ха! — Развеселилась Тока. — Нет уж. У меня уже есть внучка, за которой нужен глаз да глаз. А этот парень, сразу видно, просто магнит для неприятностей. Так что ни в коем случае. С меня довольно будет лёгкого присмотра.

— Не жаль? По всему видно — способный мальчик.

— Возможно, будь я моложе и не будь главой клана, — улыбнулась Тока. А так, увы. Мне просто некогда эти…

— Хока… — Начал Таканэ, глядя на распадавшуюся иллюзию.

— Барьер! — Выкрикнула Хокона.

— Ками проклятые Эс-ранги, — повернув голову, Таканэ не обнаружил рядом ни одной из куноичи. — Ладно, — вздохнул он, поворачиваясь обратно. — Каких ёкаев там произошло?

Глава 40

Созданные мной облака и тени резко изменили скорости. Одни перемещались медленно и плавно, другие, напротив, стремительно мчались, подгоняемые моей волей. То тут, то там мелькали сопровождаемые треском молнии, бросавшие вокруг себя отсветы и против воли притягивающие взгляд. За ними безмолвными тенями скользили уцелевшие клоны, призывая моего соперника к осторожности.

Это работало. Прячась в тени небольшого облачка, уже в паре метров от своего соперника, я видел, как его взгляд мечется из стороны в сторону. Нигде надолго он не задерживался. Мгновение, чтобы «схватить картинку», и его взор скользит дальше, к новой цели, пока разум переваривает полученную информацию. Ни единой доли секунды, потраченной зря.

Так меня учила сэнсэй, и нет ничего удивительного в том, что ему также это доступно. Как и в том, что он понял, кто я такой.

Ещё бы. Фантомы — один из козырей сэнсэя. Мелкого, конечного достоинства, но тем не менее. Техника личная и никому не известная. Кроме её ученика. Вывод тут настолько прост, что чтобы его сделать, не нужно быть учеником мастера. А вот дальше интереснее.

Поскольку в значительной мере воспоминания у нас одинаковые, Арин-кун имеет отличное представление о моих возможностях. Любимых приёмах, манере боя, предпочитаемых техниках, приблизительном запасе чакры и так далее. А потому выбор его тактики для меня более чем очевиден.

Всё же Арин-кун, пусть и являлся подделкой, однако скопирован был с поистине выдающегося образца. А потому, зная, что я потратился на воздушные столбы, активно тратил чакру на усиление тела и на полную вложился в иллюзии, знал, что я на пределе и финал близок. И тактику он выбрал очень подходящую случаю. Давление на ослабленного противника.

Конечно, он понимал, что я не идиот и если пошёл на такое, то у меня однозначно есть план. Однако шикоцумьяку — это та карта, которая отлично помогает и в нападении, и в защите. А у меня просто нет чакры на действительно мощные удары, даже если бы я ими владел. И чем вообще мне стоило бы озаботиться на самом деле-то, ибо скажи мне кто раньше, что мне придётся драться с Кагуя в гостях у Сенджу, не поверил бы. А вот. И в бою против мастера дотона это тоже бы не оказалось лишним. Увы, пока придётся обойтись.

В общем, чувствуя себя в полной безопасности, фактически выиграв наш поединок, Арин, не видя разницы между отступить и подождать, пока я упаду, и погонять меня до тех пор, пока я не упаду, а лучше даже догнать и убить, логично выбрал то, что ему было ближе. Нападение.

О, я его понимал. Даже в моем случае с непробуждённым, а точнее даже спящим мёртвым сном геномом, я будто слышал тихий, но такой вкрадчивый, такой убедительный шёпот: «Вперёд! Убей! Разорви!». И мне постоянно приходилось держать себя в руках и не давать ему воли.

У него же — полноценный пробуждённый и развитый шикоцумьяку. Не сомневаюсь, что башню ему рвёт по-взрослому. Потому там, где можно пойти вперёд, он обязательно это сделает. Особенно когда противник ненавистен. Слаб. А ещё смотрят друзья и учитель. Желание разорвать врага в клочья, торжествовать, утвердить себя как победителя и избавиться от угрозы в моём лице нестерпимо, а случай будто послан сверху ками.

Конечно, ками тут ни при чём. Я вёл его сюда. Шаг за шагом, строго по заветам учителя, показывая то, что он хотел видеть. И вот теперь наступает развязка.

Создав несколько вспышек в стороне, на миг я отвлекаю его внимание. Едва ли на полвздоха, но этого времени мне хватает, чтобы начать движение.

Радостно осклабившийся Кагуя устремляется мне навстречу, и выросший у него на руке костяной полумесяц едва не сносит мне голову.

Проскочив под ним, бью по ноге, пропускаю мимо себя внезапно рывком удлинившийся из его плеча костяной шип, хватаю его за предплечье, и моя нога бьёт его под колено. Результата ноль, Кагуя бронирован, обладая перевесом в запасе чакры, щедро тратит ее, не позволяя наносить себе даже незначительные повреждения, а ответный взмах второй рукой с аналогичным первому серпом оставляет на моём жилете глубокий разрез.

Наверное, со стороны это даже не похоже на тайдзюцу. Один непрерывно атакует, второй только уворачивается и изображает контратаки. Но это лишь видимость, удары, что наношу ему я, самые настоящие, пусть и не наносящие никакого урона. Его кости тоже. Как бы я ни был ловок, как бы быстро не считал и не анализировал обстановку, увернуться от всего нереально, и количество порезов неуклонно растёт.

Но я уже закончил.

Прыжок спиной назад не лучший способ выйти из боя, и Арин наглядно это демонстрирует. Резкий рывок вдогонку, руки-серпы пошли на замах, и не приземлиться на землю я должен был тремя частями.

— Аргх!

Неожиданно Арин теряет равновесие, и удары превращаются в инстинктивные махи, призванные помочь ему остаться на ногах.

— Что?!

Второй рывок, и его руки связаны нитями чакры так же, как и ноги. Иллюзия, в которой больше нет нужды, развеивается, открывая взору сложную паутину из чакры сплетённую вокруг моего соперника. А я уже рядом, рвусь и вперёд. Ещё миг, и моя объятая чакрой ладонь обхватит оставшееся без защиты горло.

Сознание, полностью сосредоточившееся на приоритетной задаче, лишь самым краем фиксировало грохот, с которым рушится барьер, пронзившую живот кость, слабость и головокружение от догнавшего меня истощения.

Нужно. Сделать. Рывок.

Полетела кровь.

*****

— Может быть, чаю? Или… сакэ? — обратилась к стоявшей рядом Хоконе Тока, отведя взгляд от двух тел, валявшихся на земле, над которыми судорожно колдовали присутствовавшие здесь ирьёнины.

— Знаешь, — прищурилась Хокона, — я как знала. И у меня совершенно случайно оказалась с собой бутылка из моих лучших запасов.

— Не магазинное, надеюсь? — пусть они и играли для всех в подруг, и потому оскорбительных ноток в голосе Токи не оказалось, но совсем уж в удовольствии она отказывать себе не стала.

— Ах, если бы его можно было купить, — Хокона понимала Току, испытывая те же чувства, и пропустила подколку мимо ушей, — то, полагаю, я не смогла бы тебя удивить.

Под полным скепсиса взглядом Сенджу она достала свиток и, подав в него чакру, извлекла из него бутылку и протянула её Токе.

— О. Это… Надо же. Не жалко? — Глава клана основателей не стала скрывать, что впечатлена.

— Для такого случая нет, — мотнула головой Хокона.

— Да, день выдался… насыщенный, — задумчиво протянула Тока. — Цунадэ-тян! — Позвала она.

— Да, глава? — не отвлекаясь от лечения разорванного горла Арина, с заметной слуху задержкой откликнулась та.

— Какой прогноз? — поинтересовалась она.

— Будет жить. Разговаривать — возможно, — буркнула та и замолчала, всей спиной выражая своё негодование.

— А второй боец? — как бы в пространство полюбопытствовала Хокона.

— Если не помрёт, то очухается, — голос принадлежал Таканэ, который занялся соперником Арина.

— А что с ним? Вроде рана несмертельная? — Удивилась или просто сделала такой вид Сенджу.

— Ну, — начал Таканэ, — это два десятка глубоких и не очень порезов несмертельны. Каждый сам по себе. И дырка на полбрюха сама по себе тоже не приговор. И не при таких ранах выживали. Но сложите их вместе, да добавьте к ним полное истощение… И при поддержке толкового ирьёнина вы получите шиноби в медицинской коме.

— Коме? — Подняла бровь Тока. — И сколько он в ней пробудет?

— Недолго, — пожал плечами Таканэ. — Несколько дней, может, неделю полежит. А там либо организм начнёт восстанавливаться от истощения и он пойдёт на поправку, либо, напротив. Очаг чакры погаснет и из комы он выйдет вряд ли.

— Как он мог заработать столь сильное истощение? — Удивилась Хокона. — Он же провёл всего один бой, а не сто подряд без перерыва.

— Мммм, — пожевал губами Таканэ, — как бы объяснить. Истощение у него самое обычное, средней тяжести. Какое бывает, если перетренироваться. После него здоровый шиноби просто отъедается и отсыпается несколько дней, может неделю, если особо не силён. Однако тут проблема в том, что здоровым парня признать трудно. Всё, что сейчас очаг вырабатывает, идёт на нивелирование полученного им ущерба. В самом очаге ничего не остаётся. Это не страшно, если так происходит день, ну два. А если больше, то очаг и каналы, не получающие привычной нагрузки, начинают деградировать.

— Видимо, парню не повезло, — прокомментировала Хокона.

— Ну, не всё так плохо. Я не стал его полностью лечить, лишь подлатал, чтобы не помер. Таким образом я распределил нагрузку между естественной регенерацией и той, на которую требуется чакра. Плюс дал кое-какую травку, чтобы чуть-чуть стимулировать её выработку. Так что я бы поставил на то, что с ним будет всё в порядке. Если, конечно, в госпитале к грамотному специалисту попадёт, — он вопросительно посмотрел на Току. Та кивнула.

— Цунадэ, займёшься лечением нашего гостя.

— Хорошо, — послушно кивнула та и погасила шосен. — Забирайте, — она жестом позвала стоявших поодаль парней, — и тащите в госпиталь. Обоих пусть оформят на моё имя. Я приду через час, до тех пор за них отвечает дежурный ирьёнин. Орочимару, — окликнула она бледнолицего парня, — я могу на тебя рассчитывать?

— Мож-жеш-сшь, — кивнул он, первым подходя к бойцам и аккуратно поднимая ученика Хоконы на руки. — Мы с Кенсином всё сделаем.

— Спасибо, — кивнула она. — Тока-сама? — обернулась она.

— Иди, — махнула та рукой, — проводи наших гостей, пока я побеседую со своей подругой, и можешь быть свободна.

— Да, дети, надеюсь, вам понравился поединок, — обернулась к бледной Касуми и мрачному Даю Хокона.

— Благодарим вас, — поклонился Майто, а за ним, вздрогнув и закусив губу, Касуми.

— Прекрасно, — Хокона отвернулась, словно разом забыв о их существовании, — скажи мне, Тока. Правду ли говорят, что у Сенджу прекрасные беседки?

*****

— Эй, Касуми, — где-то на полпути от квартала Сенджу до общежития шиноби к Майто вернулась его обычная бодрость духа.

— Наш друг чуть не умер! — вскинулась та гневно, поворачиваясь к отшатнувшемуся от её ярости Даю. — Опять! Я уже хоронила его! И теперь, стоило ему только вновь появиться, откуда-то появляется этот монстр! И едва не убивает его!

— Это был чест… — начал было тот.

— Заткнись! — топнула Касуми, и по земле прокатилась дрожь. — Даже не вздумай опять нести свою чушь про честные схватки, поединки, юность и прочую муть! Арин! Ранен! Ранен так, что неизвестно, сможет ли говорить! Эта тварь вырвала ему горло на наших глазах! А ты, тот, кто называл себя его лучшим другом, лопочешь глупости про то, что всё было честно! Честно будет, когда этот выродок сдохнет! Вот что будет честно!

— Послушай, Касуми, — спустя пару секунд несмело начал ошарашенный таким шквалом эмоций Майто, — я тебя понимаю, правда. Но мы ведь шиноби и рискуем каждый день. И сегодня хороший день. Помощь подоспела вовремя, Арин остался жив. Даже его соперник поправится, если верить Таканэ-сану.

— Ками, искренне надеюсь, что нет, — зло сжала кулаки Касуми.

— Касуми, — протянул к ней руку Майто, но она отскочила от него, как от прокажённого.

— Отвали! — гневно выкрикнула она. — Я уже поняла, что тебе наплевать, что происходит и с кем. Лишь бы всё было «честно»! Так вот. Мне — нет! — резко развернувшись, она решительно зашагала в сторону госпиталя.

— Куда ты? — крикнул ей в спину Майто.

— Туда, куда должен был направиться ты! — донесся полный гнева и боли ответ.

— Ками, Касуми, — Майто в мгновение ока обогнал её и преградил дорогу. — Не делай глупостей. Тебе никто не позволит причинить вред пациенту госпиталя. Особенно — под патронажем Сенджу. А даже если тебе это удастся, тогда что? Ты думаешь, ты сумеешь это скрыть? От анбу, джонинов-медиков, Токи-сама? Как только ты что-то делаешь, — вкладывая в голос всю доступную ему убедительность, говорил он, — у тебя остается одна дорога. В нукенины. Ты что, правда думаешь, что кому-то от этого станет легче? Может быть, Арину? Что он подумает и испытает, когда поправится и ему выдадут миссию на твоё устранение? Или мне? А? Что мы будем чувствовать, разрываясь между дружбой и долгом?

— Я не…

— Не думала об этом, — Дай не дал ей заговорить. — Понимаю. Ярость пылает так, что сердцу просто тесно в груди, и ненависть застилает разум. Где тут думать о близких, когда есть живой недруг? Хорошо, — кивнул он решительно. — Давай подумаем о нём. Как ты думаешь, что произойдёт, если, точнее даже не если, а когда тебя поймают на попытке его убийства? Не знаешь? Я тебе скажу. Тебя, как и раньше, объявят предателем и, вероятно, убьют. А что же будет с ним? Он будет страдать? Или, наоборот, это принесёт ему известность и, может быть, даже откроет пару дверей? А ведь потом за тебя придёт мстить Арин. И, скорее всего, неудачно, потому что, как мы видели, тот, второй, просто сильнее. Сильнее в тай, в ген, в планировании. А единственный настоящий козырь Арина — геном — ему уже известен! И вот спустя какое-то время вы оба парите в чистом мире и, вероятно, ждёте меня, потому как я тоже не уверен, что смогу с ним справиться. Здорово, правда?

— Но нельзя же ничего не делать! — сквозь слёзы выдавила Касуми.

— Можно, — утвердил Майто и, взглянув в полные боли глаза подруги, закончил, — и нельзя. Пойдём, я провожу тебя до дома, — он потянул её в обратную сторону. — Ты угостишь меня чаем, а там уже поговорим.

Глава 41

Жарко палящее солнце, словно раскалённый добела шар из расплавленного металла, всё ближе подбиралось к зениту. Его безжалостные лучи, острые как клинки, пронзали воздух, выжигая малейшие признаки жизни. И чем ближе оно было к своей цели, тем быстрее пустели и без того малолюдные улицы Сунагакурэ.

Исчезли тени — последние защитники от нестерпимого жара. Дети, прежде с шумом и азартом игравшие в шиноби и искавшие друг друга по укромным уголкам между песчаными зданиями, теперь, тяжело дыша, разбегались по домам. Прохожие, волей случая оказавшиеся посреди улицы, ускоряли шаг, стремясь поскорее найти укрытие от испепеляющего света. Торговцы все как один закрывали свои лавки, прекрасно зная, что в ближайшее время к ним никто не придёт.

В Сунагакурэ наступал тихий час — время, когда сама природа ставила жизнь на паузу. Конечно, все здания были построены с таким расчётом, чтобы в любой момент времени, кроме вот того, что наступал сейчас, давать максимально возможное количество тени. Их стены, сделанные из особого сорта глины, должным образом обработанного и укреплённого при помощи чакры, редко были ровными. Гораздо чаще у них находилась пристройка, лестница на второй этаж или что-нибудь в таком духе. И буквально через час яркий огненный шар в небе двинется дальше, вновь позволяя появиться спасительным тёмным островкам. Но и без того жуткая жара достигнет ужасающего уровня.

Резкий глубокий вдох высушит слизистую и заставит зайтись в приступе сухого кашля, а стоит коснуться незащищённой ладонью стены, и можно легко получить ожог, будто от прикосновения к раскалённому металлу. Даже песок под ногами, обычно тёплый и сухой, теперь покажется россыпью мелких раскалённых углей, если бы кому-то вздумалось вдруг на него наступить.

Так что каждый день на добрые четыре часа жизнь в деревне практически замирала. От ужасающей жары пряталось всё живое: ящерицы зарывались в песок, немногочисленные птицы улетали к окружающим деревню скалам в свои гнёзда, а редкие растения сворачивали листья, словно делая вид, что их тут и вовсе нет. От этого селение принимало какой-то заброшенный, потусторонний вид.

Если в такой момент посмотреть на него со стороны, то легко подумать, что это давным-давно покинутый всеми жителями мёртвый город, который лишь в силу его удачного расположения не был разрушен песчаными бурями, что так часто буйствовали в этом регионе. Пыльные вихри, кружащиеся на окраинах, заменяли жителей, а редкие порывы ветра, с тихим шуршанием приносившие новый песок, служили его голосом.

И в самом деле, царившая повсюду тишина, занавешенные окна с плотными шторами, закрывающими даже малейшие щели, и запертые на все засовы двери — всё это и впрямь производило гнетущее впечатление на неподготовленного к такому зрелищу человека.

— Заставляет задуматься, не так ли? — тканевая маска на лице фигуры, стоявшей под навесом на одной из наблюдательных башен, едва заметно колыхнулась.

— О чём именно? — буркнул стоявший рядом мужчина в форме джонина. Пусть из-за его маски голос и прозвучал приглушённо, задавшая вопрос девочка всё же смогла понять его ворчанье.

— Сэнсэй, да ладно вам, — наклонив голову набок, она посмотрела на мужчину озорным взором. — Это мне нравится этот вид и эти тишина и покой, вас же сюда никто не тащит. Не хотите любоваться — просто идите по своим делам.

— Наглая девчонка, — беззлобно огрызнулся он, продолжая внимательно оглядывать окрестности. — Хочу тебе напомнить, что без меня тебя сюда попросту не пустят.

— Да, это большая несправедливость, — вздохнула она. — И глупость. Поднять тревогу хватит и генина.

— Это вместо «Я очень благодарна вам, сэнсэй!», да? — укорил он, по-прежнему не глядя в её сторону. — Смирись. Правила есть правила. Ими положены два наблюдателя в ранге не ниже чунина.

— Вы сами себе противоречите, учитель. Я ещё не чунин. Значит ли это, что мы нарушаем правила? — прищурилась она, но опытного джонина было не так-то просто сбить с толку.

— Нет. Я принял за тебя персональную ответственность. Вкупе с тем, что мои навыки и сила довольно высоки, этого достаточно. Однако, если что-то, не дай Ками, пойдёт не так, появятся нарушители или ещё что, и тебе не хватит подготовки выполнить мои приказы, я покойник вне зависимости от исхода. Как подвергший деревню опасности.

— Я не знала, — юная куноичи растерялась от такой отповеди. — Спасибо вам, — не придумав ничего лучше, она просто поклонилась своему учителю.

— Смотри по сторонам, — посоветовал Нагато Фудзибаяши, бросив в неё недовольный взгляд. — То, что это самая безопасная точка, не даёт никакого права халатно относиться к своим обязанностям. Так что стой и смотри.

— Хай, — коротко кивнула она, принявшись внимательно следить за окрестностями. Но уже через десять минут заговорила вновь. — И всё же, сэнсэй. Неужели это зрелище не наводит вас ни на какие размышления?

— Ты ведь не отстанешь, да? — как-то даже и без вопросительной интонации спросил Нагато.

— Шиноби могут разговаривать во время выполнения миссии, если это не ставит под угрозу её выполнение, — процитировала та наставление. — Так почему нет?

— В каких случаях разговоры исключаются? — проигнорировав её, спросил он.

— Проникновение на вражескую территорию, — не задумываясь, она начала перечисление. — Слежка за целью. Засада.

— Неужели это всё? — уловив небольшую паузу в ответе, поинтересовался Нагато.

— Нет, учитель. Ещё миссии по спасению заложников. Там тоже шуметь нельзя. О, — вспомнила она, — ещё если в местности, где проводится миссия, предполагается или подтверждено наличие вражеских сенсоров.

— Верно, — одобрительно кивнул Нагато. — Ещё?

— Хм, — девочка смешно сморщила нос, пытаясь дополнить ответ. — Прохождение через охраняемую территорию!

— Объясни, — попросил джонин.

— Когда группа следует через зону, которая по каким-то причинам усиленно охраняется, во избежание конфликта рекомендуется избегать любых действий, что могут быть истолкованы как провокация. В том числе разговоров на любую тему.

— Почему?

— Потому что любые сказанные слова или показанные жесты могут быть сочтены инструктажем, распределением целей и подготовкой атаки.

— Что ж, неплохо, — он сдержанно похлопал в ладоши. — Но неужели это всё?

— Ммм. Что же ещё, учитель? — когда в голову больше не пришло никаких вариантов, поинтересовалась она.

— Контрразведывательные миссии. В них тоже следует следить за языком, — поведал Нагато. — Странно, что ты забыла про них, — бросил он в пространство.

— Ну так я про них ничего не знаю, — улыбнулась она, разведя руками. — Впредь буду помнить, сэнсэй!

— Хах, — ухмыльнулся он. — Молодец. Ладно, — после небольшой паузы он решил поощрить ученицу, в целом будучи довольным её ответом. — Что ты там имела в виду?

— А? — девочка уже успела погрузиться в свои мысли.

— Что там с красивым видом и всем остальным? — терпеливо напомнил Нагато.

— Ах да! — кивнула девочка-генин. — Скажите, что вы чувствуете, когда смотрите на город?

— Гордость. Гордость за свой дом, за себя и всех, кто с нами, — задумался Нагато. — А ты?

— А я думаю о том, как любопытно устроен этот мир. Он напоминает мне книгу, понимаете?

— Книгу? — Нагато заинтересованно покосился на свою ученицу. — Знаешь, за свою жизнь я слышал немало разных версий, чем же на самом деле является наш мир. Некоторые были возвышенные и непонятные. Некоторые странные. Например, один встреченный мной монах утверждал, что наш мир — это шар. А один мой приятель каждый раз, когда выпьет, говорит, что мир — дерьмо.

— Ха! Я могу привести доказательства своей теории.

— Да уж не сомневаюсь, — хмыкнул Нагато. — Тот монах тоже приводил. Чертил что-то на земле, объяснял всем, кто соглашался слушать. А уж какие истории в подтверждение своего тезиса поёт мой друг — ты бы слышала! Послушаешь его с полчаса и прямо начинаешь верить.

— Представьте себе книгу с бесконечным количеством страниц, — скепсис в словах наставника ни капли не смутил юную куноичи, и она решительно взялась за доказательство своей теории. — Если не вглядываться в них и, например, просто листать ее, то можно сказать, что все страницы идентичны друг другу. Бумажные, прямоугольные, все в каких-то маленьких закорючках. Но как только вы начинаете присматриваться, начинаете внимательно читать написанное в них, вы видите, что на каждой из них своё совершенно уникальное содержание.

— Я знаю, что такое книга, ученица.

— А теперь посмотрите на деревню, учитель, — предложила она, проигнорировав его высказывание. — Каждый день мы видим одно и то же. Жара. Песок. Палящее солнце. Деревня, словно погрузившаяся в колдовской сон. Но то лишь сама страница. События же в них всегда уникальные.

— В этом есть некоторый смысл, — согласился Нагато после недолгих раздумий. — Может, не такой глобальный, как ты имеешь в виду, потому что большая часть происходящих событий повторяется, но в чём-то ты тем не менее права.

— Ну да, — кивнула она. — Конечно, что-то повторяется. Люди просыпаются, умываются, завтракают, идут на работу и так далее. Но разговоры за завтраком разные. Но на работе новые проблемы. Но у соседа родился ребёнок.

— К чему вся эта философия? — поторопил её Нагато, прекрасно знавший, что поймавшая настроение ученица может болтать бесконечно долго.

— Я просто хочу сказать, — воодушевлённо продолжила куноичи, — что каждый день — это новая страница нашей жизни. И от того, как мы её заполним, зависит вся наша история. Одни пишут её яркими красками побед и достижений, другие — серыми чернилами обыденности.

— То есть ты утверждаешь, — Нагато задумчиво потёр подбородок, — что мы сами являемся авторами своей судьбы? Как авторы книг?

— Именно! — воскликнула она. — Мы можем выбрать, какими будут наши строки. Можем наполнить их глубоким смыслом или оставить пустыми. Можем написать героическую поэму или скучную хронику.

— Посмотрите, учитель, — она сделала шаг к краю и вытянула руку в указующем жесте. — Сейчас деревня кажется застывшей, словно время здесь остановилось. Но это лишь иллюзия. Внутри каждого дома происходят свои истории. Кто-то влюбляется, кто-то побеждает свои страхи, кто-то учится быть сильнее.

— Кто-то ссорится, кого-то предают, а кто-то умирает, — вставил Нагато.

— Не без этого, — кивнула она. — Но это не отменяет сказанного мной.

— А что, если наша книга уже написана? Что, если все события предопределены? — неожиданно для самого себя джонин почувствовал некоторый интерес к беседе.

— Даже если так, — уверенным голосом ответила ученица, — мы всё равно можем выбрать, как реагировать на происходящее. Можем стать героями своих историй или остаться сторонними наблюдателями. Можем по крайней мере попытаться изменить ход событий, даже если кажется, что всё предрешено, а можем опустить руки и тихо ожидать финала.

Она повернулась и, сделав шаг, посмотрела в глаза учителю:

— Вот почему так важно не просто существовать, а жить полной жизнью. Каждая страница нашего бытия — это возможность оставить след в истории мира. И пусть, скорее всего, наши имена не попадут в великие летописи, но для близких, для деревни, для мира шиноби мы можем стать теми, кто изменил что-то к лучшему.

Нагато улыбнулся, впервые за весь день.

— А ты, оказывается, философ. Но помни: не все истории заканчиваются счастливым концом. Ведь что бы ты ни выбирала, не всё зависит только от нас. А если точнее — от нас мало что зависит.

— Знаю, — тихо, но серьёзно ответила девочка. — И это лишь ещё один повод ценить каждую возможность что-то изменить. И не бояться писать свою историю, какой бы она ни оказалась.

— Я серьёзно, — Нагато одарил ученицу потяжелевшим взглядом. — Твои стремления прекрасны, и будь я проклят, если солгу, что мир был куда лучше, если бы все думали как ты. Но, к сожалению, разделяющих твою позицию не так уж много. И никогда не будет много.

— Почему, учитель? — Куноичи обнаружила ловушку, но посчитала, настоящее мнение учителя стоит того, чтобы в неё попасть.

— Потому что это очередная обязательная ежедневная история из твоей книги, — злым холодным тоном сообщил Нагато. — История о том, как наивные дети верят в светлое будущее, пока мир вокруг них тонет в крови и страданиях.

Он подошёл ближе к ученице и сверху вниз посмотрел ей прямо в глаза.

— Посмотри на реальность. Каждый день пишутся новые страницы, всё верно. Но большинство из них — это истории о боли, предательстве, войне. О том, как шиноби убивают друг друга ради амбиций и выгоды. О том, как льётся кровь и как исчезают целые кланы. О том, как дети теряют родителей.

Девушка побледнела, вздрогнула, но нашла в себе силы не отвести взгляд.

— Но ведь есть и другие истории, — заикнулась было она.

— Есть, — перебил её Нагато. — Но они редки, как капли дождя в пустыне. И часто именно такие идеалисты, как ты, становятся первой жертвой реальности. Потому что верят в то, чего нет.

Отвернувшись, он вновь окинул взглядом всё столь же тихое селение.

— Ты говоришь о выборе. О том, чтобы самой писать свою историю. Но знаешь что? Иногда выбор — это иллюзия. Иногда страница уже написана за нас, и наша задача — просто прожить то, что уже предопределено.

— А как же надежда, учитель? — ей было тяжело, но дух куноичи не давал ей сдаться. — Разве она не важна?

— Надежда — это яд, девочка. Сладкий, желанный и оттого лишь ещё более опасный. Он заставляет тебя верить в иллюзии и миражи, застилая разум ложными картинами. Запомни это, — приказал он жёстким тоном.

— Да, учитель, — она дала единственно возможный ответ.

— Я не говорю, чтобы ты оставила своё желание изменить что-то к лучшему, — после длительного неловкого молчания заговорил Нагато, и голос его был мягче обычного. — Наоборот. Если увидишь возможность что-то сделать — сделай! Но всегда будь умна и холодна. Ставь себе разумные и посильные цели. Будь неотъемлемой частью этой книги, иначе мир, против которого ты восстанешь, в тот же миг уничтожит тебя. И на следующей странице ты просто не появишься.

— Я поняла, учитель, — склонилась она в поклоне.

— Надеюсь, — буркнул он своим обычным голосом. — Теперь, если мы обсудили всё, что ты хотела, давай спокойно додежурим, хорошо?

3

18

Глава 42

У автора день рождения. В честь такого события дополнительная глава тут и неделя скидок на Бусти.

*****

Дежурство закончилось, и, попрощавшись с учителем, Хироми Такеда направилась в сторону дома. Не домой, по своему обыкновению, а именно в сторону, потому что ей хотелось подумать, а во время прогулки все посторонние мысли у неё улетучивались сами собой.

Несмотря на подпорченное настроение, Хироми понимала, что резкость учителя вызвана лишь желанием позаботиться о своей ученице. И то, что он в чём-то прав, признавала тоже. Однако всё-таки что-то в ней бунтовало против того, о чём говорил учитель. И даже не столько против того, о чём он говорил, сколько против того, о чём он умолчал. Как, например, об альтернативе.

По сути, речь Нагато-сана сводилась к тому, что он предлагал ей жёсткий выбор. Либо наивный идеализм, либо отказ от идеалов и принятие жесткой и мрачной предопределенности. Хироми не устраивали оба варианта.

Кроме того, учитель ловко обошёл стороной моральную сторону вопроса. Он говорил о жестокости мира шиноби, но ничего не сказал ни о том, почему всё сложилось как сложилось, ни о том, почему шиноби это принимают, ни о том, почему должна принимать она.

При этом отмахнуться от слов учителя она не могла. Она и без того понимала, что её убеждения и идеалы конфликтуют с суровой действительностью. Однако отказываться от них она не собиралась. Кстати, — вдруг подумалось ей, — надо было спросить его, почему он стал таким, каким стал? Ведь за его словами, что шли из самой глубины души и были наполнены абсолютной убеждённостью, обязательно должна быть какая-то личная история. Сыграть такое невозможно, будь ты хоть джонин, хоть кто. Только личный опыт добавляет словам настоящего веса, и за его словами… опыт чувствовался.

Ну ладно, — усилием воли она отбросила мимолётное сожаление, — ещё будут возможности уточнить, ведь редок день, когда она не видит учителя. Так что…

— Хироми Такеда.

Перед ней приземлился анбу. Остановившись и склонив голову набок, она вопросительно на него посмотрела.

— Хироми Такеда? — с вопросительной интонацией уточнил мужчина, не дождавшись не дождавшись никакой реакции.

— Да, — кивнула она спокойно и замолчала.

— Тебя вызывает Чиё-сама.

— Куда? — остановила собравшегося прыгнуть наверх ану Хироми.

— Резиденция казе кагэ. И быстро, — бросил он, исчезая из виду.

— Хамло, — буркнула себе под нос Хироми, разворачиваясь и направляясь к центру деревни. — Их по дурному воспитанию что ли отбирают? — задумалась она, припоминая свой предыдущий опыт общения с анбу. — Ведь все как один — слова лишнего не скажут. Только приказы раздают. Неудивительно, что так пекутся о своих псевдонимах и скрывают лица. Долго бы они прожили с такими манерами?

Впрочем, размышления о манере общения личной охраны казе кагэ быстро вылетели у неё из головы. Анбу перехватил её очень удачно, она не успела далеко уйти от центрального района, и потому благодаря быстрому шагу уже через несколько минут она вышла к цели своего путешествия.

Резиденция казе кагэ или, как ещё её называли, сердце деревни неспроста считалась жемчужиной селения. Круглое величественное сооружение, расположенное в самом центре, она возвышалась над всей округой, будто вырастая из пустынных песков. Её стены, окрашенных в нежные песочные оттенки от бледно-жёлтого до терракотового, очень органично вписывались в окружающий пейзаж, удивительным образом и привлекая к себе внимание, и нисколько не утомляя глаз.

Фасад здания украшали изящных обводов арки и резные узоры, глядя на которые на ум приходили песчаные вихри, ярусы же окон создавали впечатление сотен глаз, внимательно следящих за происходящим в деревне.

Над главным входом, на высоте примерно пятнадцати метров, на стене был изображён величественный кандзи «ветер» — символ, видимый глазу едва ли не с окраин деревни. Этот знак, выполненный согласно всех правил каллиграфии, служил не только напоминанием о мощи и вездесущности стихии, но и демонстрировал культурное наследие деревни.

По её периметру тянулось кольцо колонн, украшенных резьбой в виде песчаных волн. Выполненные из особого песчаника, добываемого только в одном из карьеров страны, служили не только украшением, но и поддерживали более чем внушительное сооружение.

Толкнув массивные деревянные двери, что производили впечатление современниц Рикудо, Хироми была приятно удивлена тем, с какой лёгкостью и бесшумностью они распахнулись. Изнутри пахнуло приятной свежестью, что, по всей видимости, было работой кого-то из работавших здесь шиноби, и, довольно улыбнувшись, Такеда зашла внутрь.

— Могу я вам помочь, куноичи-сан?

Стоило только Хироми войти в вестибюль, к ней, сверкая широкой улыбкой, уже шла девушка в жилете чунина.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровалась Хироми. — Меня вызвала Чиё-сама.

— Хироми Такеда? — уточнила не представившаяся куноичи.

— Собственной персоной, — с лёгкой, не переступающей границ приличия иронией поклонилась она. Царившая в резиденции прохлада повышала настроение куноичи, проведшей весь день на жаре, буквально с каждым мигом пребывания в ней.

— Я провожу вас. Прошу за мной, — развернувшись, куноичи направилась вбок, где в тени виднелась ведущая наверх лестница.

Хироми молча последовала за своей провожатой. Миновав второй этаж, на котором располагались различные службы и канцелярии, отвечающие за повседневные вопросы жителей деревни, они проследовали на третий.

— Зал собраний, — проходя мимо чуть приоткрытой двери, пояснила куноичи и мимолётным движением закрыла её. — Почти пришли, — продолжая подниматься, заверила она.

— Я уже была здесь, — сама не зная зачем, видимо, попросту смущённая нотками участия, проскользнувшими в голосе куноичи, ответила Хироми.

— Прошу прощения, — ровно ответила та, мерно шагая по ступеням. — Я просто подумала, что вы устали.

«Ах вот в чём дело!» — мысленно хмыкнула Хироми. — «Паршиво, видать, выгляжу, раз при одном взгляде на меня возникают сомнения, что мне по силам пара лестничных пролётов. Впрочем, учитывая, что ни во время смены, ни после она даже ни разу не присела, это неудивительно. Хорошо ещё на руках не понесли, вот это был бы номер!

Хотя, — её уголки губ дёрнулись в намёке на улыбку, — может, и предложили бы, если бы я выглядела чуть похуже. Лучше отнести визитёра куда надо, чем объяснять, что сознание на лестнице, где никого нет, он потерял совершенно самостоятельно и от общей усталости.»

— Мы с учителем стояли на наблюдательной башне, — она всё-таки решила поделиться причиной своего состояния.

— Тогда всё понятно, — полуобернувшись, куноичи бросила ей уважительный взгляд. — Это непростая задача даже для взрослого шиноби.

— Я знаю, — выдохнула Хироми, слабо улыбнувшись. — Поверьте.

— Конечно, — за разговором они вошли в зал и, пройдя его насквозь, углубились в коридор. Остановившись у ничем не примечательной двери, молодая женщина заметила: «Мы пришли».

— Благодарю за помощь, — кивнула и Хироми и постучала в дверь. Услышав в ответ «Войдите», она отворила дверь.

Стоило ей шагнуть внутрь, и её взору предстал просторный почти в центре которого немного ближе к задней стене стоял огромный стол из тёмного, покрытого трещинами, свидетельствующими о его возрасте, стола. Несмотря на то, что на нём, казалось, не было ни клочка свободного пространства, в глаза бросалось то, как продуманно он был организован. Бумаги, писчие принадлежности, какие-то свитки, даже чашка — всё на нём находилось в пределах досягаемости рук куноичи, восседавшей за ним с поистине царским величием.

— Хироми. Я ждала тебя, — раздался глубокий, полный власти и силы голос, и куноичи совершенно против своей воли погрузилась в воспоминания…

*****

— Хироми. Я ждала тебя, — сидевшая за столом женщина, легендарная Чиё Акасуна, мастер ядов, мастер марионеток и специалист фуиндзюцу, небрежно повела в сторону стоявшего чуть в стороне кресла. — Присаживайся.

— Х-хай, — голос чуть оробевшей неожиданным вызовом через Анбу девочки дрогнул, выдавая её волнение.

— Не волнуйся, — естественным образом её реакция не ускользнула от многоопытной куноичи. — Мне просто нужна твоя помощь, Хироми-тян.

— Моя? — удивление перебило робость, и планировавшая молчать девочка немедленно встряла с вопросом.

— Именно, — губы Чиё сделали намёк на улыбку. — Но сначала позволь тебе представить, — она указала на скромно сидевшего по другую сторону мужчину, — Джузо-сан.

— Джузо Кадзуя к твоим услугам, юная куноичи, — обаятельно улыбнулся молодой мужчина, на вид лишь недавно разменявший третий десяток.

— А… Хироми Такеда, Джузо-сан, — вскочив, поклонилась Хироми. — Приятно познакомиться!

— Сиди-сиди, — махнула на неё Чиё. — Ни к чему эти формальности. Джузо-сан здесь с той же целью, что и ты, Хироми, — начала Чиё, и глаза Хироми наполнились недоумением. — Не понимаешь? — уточнила она и, увидев отрицательное мотание головы, устало вздохнула: — Ну хвала Ками! Хоть кому-то в этой деревне ничего не известно. Значит, я могу быть спокойна.

— А, — открыла было рот Хироми, но, спохватившись, замолчала. Внутри неё ясно проснулось понимание, что ждать недолго и сейчас она узнает причину своего вызова.

— Видишь ли, Хироми-тян, — одобрительно кивнула ей старейшина. — Не так давно я выяснила, что у Сунагакурэ есть серьёзная проблема. В нашей деревне завелся предатель, — голос Чиё звучал спокойно, но в нем слышались раскаты далекого, пока далекого, грома. — Кто-то из деревни работает на наших врагов.

Хироми почувствовала, как сердце забилось чаще. Её глаза сузились, а плечи напряглись.

— Шпион? — тихо переспросила она, не отрывая взгляда от холодного, словно мраморная маска, лица старейшины.

— Именно так, — подтвердила Чиё. — И это не просто шпион. Это кто-то, кому мы все доверяем. Кто-то, кто имеет доступ к важной информации. Может, не из самой верхушки деревни, но определённо достаточно близкий к ней.

Джузо, до этого молча наблюдавший за разговором, подался вперед:

— Справедливости ради, мы точно этого не знаем, — он обратился к девочке, но смотрел на старейшину. — Это лишь предположение.

— Мы уже обсуждали это, Джузо, — перебила его Чиё. — Я понимаю твои аргументы. Доказательств моей теории мало. Но так дальше продолжаться не может. Только за последний месяц мы потеряли два каравана с важными для деревни грузами. Этот ками проклятый подлец обходится нам слишком дорого, и тянуть с его поисками, медленно сужая круг, попросту невозможно. Поэтому мы используем лучший шанс, что у нас есть.

— Да я так-то согласен, — вздохнул Джузо. — Просто список немаленький, и работы предстоит — ухх. А ещё и гарантии никакой…

— Я приняла решение, — стальным голосом отрезала Чиё.

— Как скажете, — покорно кивнул Джузо.

— Но зачем вам я? — вырвалось у Хироми, стоило только взрослым шиноби замолчать. — Я ведь всего лишь генин и не обладаю никакими навыками по поимке шпионов!

— Именно поэтому, — перебила её Чиё, подарив ей улыбку, от которой Хироми пробила дрожь. — Ты молода, неопытна, и никто не будет ожидать от тебя такой миссии. Отсутствие должных случаю навыков по тебе просто читается, что послужит тебе большим плюсом, потому что ты не вызовешь никаких подозрений. К тому же в свои десять лет ты генин, то есть полноценный шиноби, значит, если вдруг что, сможешь за себя постоять. При этом твой возраст позволяет сказать, что ещё всего лишь ученица, что очень важно в данном случае. Я изучила личные дела всех кандидатов, подходящих на эту миссию, — Чиё ткнула в лежащую на краю небольшую стопку папок. — Как ты можешь видеть, их совсем не так много, как хотелось бы. И из них ты лучшая. Но если ты против, — она сняла со стопки верхнюю папку и не глядя отвела руку в сторону, остановив её точно над ведром. — Нет, — Хироми решительно мотнула головой. — То есть да! Ой. Я согласна на миссию, — выдохнула она, сжав кулачки. — Превосходно, — довольно промурлыкала Чиё. — Должна сказать, насчёт тебя у меня не было особенных сомнений, — папка вернулась на место. — Разумно ли это? — Вновь подал голос Джузо, и Чиё перевела на него недовольный взгляд. — Как вы сами заметили, Хироми-тян, хотя несомненно талантлива и обладает смелостью, достойной настоящего шиноби, ничего не знает о том, как ловить шпионов. Ладно, если она просто будет искать и ничего не найдёт. Но что, если у неё получится? — спросил он. — Ками ведь подыгрывают новичкам, верно? А нам противостоит матерый, хладнокровный и беспринципный убийца. Он просто убьёт девочку. Лучше будет взять кого-то из Анбу. Или даже отряд, чтобы наверняка? Казекагэ не откажется выделить на такое дело специалистов и по слежке, и по захвату. — Нет, Джузо-кун, — Чиё отрицательно качнула головой. — Ты ошибаешься. Суть моего замысла в том…

Глава 43

30+ глав 4ого тома уже на бусти.

*****

Юркая неясная тень на мгновение закрыла собой слуховое окно. Тихий скрип, и замок на нём взломан. В одно движение небольшая детская фигурка оказывается внутри. Осторожный шаг вперёд, и доска под ногой подозрительно прогнулась. Чутко уловив опасность, Хироми моментально отыграла весом назад и посмотрела вниз. Внимательно изучив пространство и выбрав другую дорогу, она аккуратно пошла дальше.

Закрытый на тяжёлый амбарный склад на окраине деревни был лакомой, но сложной целью. Вокруг бродила охрана, не шиноби, разумеется, а простые головорезы, и тем не менее. Поднимать шум было нельзя.

Ограбление этого склада было её проверкой. По итогам которой уличная банда примет решение о её принятии в свои ряды. Могло показаться, что ограбление склада в одиночку и без прикрытия — слишком сложное задание для десятилетней уличной девчонки, но Хироми понимала, почему ей дали именно его.

Всё дело было в истории, которую она рассказала о себе при знакомстве. Следуя инструкциям Чиё-сама, которая утверждала, что невозможно попасться на вранье, если говоришь правду, она не стала что-то выдумывать или как-то юлить и выложила всё как есть. Про мать, Окуми Такэда, что была главой кочующего цирка. Про детство в стране рисовых полей. Про то, что с малых лет она принимала участие в различных представлениях и постановках. Говорила она долго, слушали её внимательно и не перебивая. В конце её переспрашивали, стремясь поймать на несостыковках, но Хироми легко прошла первую проверку.

Позже Арата-кун, один из вожаков банды, отозвал её в сторону. Привычно бросая настороженные взгляды то на неё, то на ребят, сидевших поодаль, то просто по сторонам, он поздравил её со вступлением в их ряды. Однако, заметил он, заставив её напрячься, чтобы попасть в состав банды, мало просто быть беспризорницей. Надо ещё приносить ей пользу.

После расспросов с её стороны о том, где этот склад, сколько там охраны и есть ли шиноби, что там хранится и так далее, она неохотно согласилась на проникновение. Неохотно с виду, но внутренне просто ликуя. Прошло уже больше двух недель с тех пор, как она вошла в кабинет Чиё-сама и согласилась участвовать в поисках шпиона. И все эти две недели она прожила на улице, нося грязное рванье и питаясь тем, что удавалось стащить у зазевавшихся торговцев.

На самом деле, как подозревала Хироми, пославших её на дело лидеров не особо-то и интересовало, сколько и чего она принесёт. Гораздо важнее было узнать, действительно ли она умеет проникать в охраняемые места и вести себя тихо и незаметно. А необходимость принести добычу должна была послужить доказательством того, что ей и в самом деле это удалось. Впрочем, — тряхнула она головой, прогоняя непрошеные мысли, — сейчас это неважно.

Пробираясь между штабелями ящиков и сложенных друг на друга мешков, Хироми старалась не издавать ни звука. Тренированное тело двигалось с грацией и точностью, доступной только шиноби. И пусть царивший внутри полумрак надёжно укрывал её в своих объятиях, она не расслаблялась ни на секунду.

Внезапно снизу раздался топот ног, а затем донеслись приглушённые голоса. Моментально юркнув за ближайший ящик так, чтобы он отгораживал её от лестницы вниз, Хироми замерла, внимательно прислушиваясь к происходящему. Сердце её, поначалу застучавшее в резком, быстром ритме, быстро вернулось в обычный режим, повинуясь тренированному разуму. Минута, другая, и невнятные голоса стали стихать. Затем послышались удаляющиеся шаги, и всё стихло.

Смена охраны, поняла Хироми, по-прежнему не шевелясь и не производя ни звука. Двигаться сейчас дальше было бы грубой ошибкой. Нужно дать новым охранникам время походить туда-сюда, убедиться, что всё в порядке, поудобнее устроиться и слегка потерять бдительность.

Мелькнула мысль: может, ну его? Один решительный рывок, и она у цели. Необученные люди не представляли для неё никакой угрозы, и обнаружить могли её разве что случайно, при прямом попустительстве ками. Но с сожалением она отбросила эту мысль. Как бы сильно ей ни хотелось закончить миссию и вернуться к нормальной жизни, где есть крыша над головой, возможность умываться и нормально завтракать, но риск в таком деле был попросту неприемлем. Так что, напомнив себе о добродетелях шиноби, Хироми погрузилась в своеобразный транс, в очередной раз размышляя обо всём, что ей тогда сказала Чиё-сама, и о том, что она уже успела понять самостоятельно.

Как всегда в таких случаях время тянулось раздражающе медленно. Хироми сидела, притаившись за ящиком, её дыхание было едва уловимым, а мысли — кристально ясными. Она вспоминала наставления Чиё-сама о терпении и выдержке, о том, как важно не поддаваться эмоциям в критические моменты.

Наконец, когда она сочла, что прождала достаточно, Хироми решилась продолжить свой путь. Осторожно выглянув из-за укрытия и убедившись, что внизу никого нет, двинулась дальше. Цель, что она определила для себя, находилась у противоположной стены.

Думаю, хозяин будет не рад, когда узнает, что кто-то свистнул у него целый мешок контрабандного табака из Конохи, — улыбнулась она, медленно продолжая свой путь в сторону уже видимых тренированному взгляду мешков со знаком клана Сарутоби. — Впрочем, — ей бросилось в глаза то, что стоявший с краю мешок выглядел более худым, чем остальные, — по всей видимости, его уже обворовывают.

Внезапно появившееся ощущение чужого присутствия заставило её настороженно замереть. На складе появился кто-то ещё. Кто-то кроме неё и охраны. Кто-то, кому хватало навыков не дать обнаружить своё местоположение, а значит, тренированный и опасный.

Мысли застывшей на месте Хироми понеслись вскачь.

Сразиться? Бежать? Или затаиться? Решение должно быть принято мгновенно. Хироми выбрала последний вариант. Тихо скользнув за массивный ящик, она замерла, превратившись в тень. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что её инстинкты не подведут.

Незваный гость тем временем медленно спускался по верёвке, его движения были плавными и уверенными. Хироми узнала технику шиноби — тот, кто проник на склад, явно был обучен искусству скрытности. Её сердце забилось чаще, но она не выдала своего присутствия.

Прижавшись спиной к ящику, она принялась медленно менять свою позицию. Свист куная и звук, с которым он воткнулся в ящик, у которого она сидела совсем недавно, подтвердил верность принятого решения.

— Хо-хо-хо, — раздался тихий и изменённый под девчачий голос. — Маленькая воровка спряталась и хочет поиграть? Прекрасно! — с визгливыми нотками продолжил неизвестный, не показываясь на виду.

Охрана мертва, отчётливо поняла Хироми, не услышавшая снизу никакой реакции на произведённый неожиданным гостем шум. Тут только она и шиноби неизвестный силы. И, вероятно, он пришёл именно за ней. Иных причин для визита сюда шиноби, что сразу попытается убить, вместо того чтобы попытаться знахаря захватить и допросить, попросту нет.

Это тот самый шпион! — отчётливо поняла Хироми, проворачивая весьма сложный трюк и перемещаясь на пальцах вдоль пола. Проклятье! Ей некого позвать на помощь, да и даже если бы было, она умрёт, как только он узнает точно, где она находится.

Что же делать? — лихорадочно размышляла она, укрывшись за следующим нагромождением ящиков. Прятаться? Хвала ками, тут есть где. Нет, — отвергла она на мгновение показавшуюся привлекательной идею. — Найдёт. Ему ведь торопиться некуда. Неспроста он появился после пересменки. Тут никого нет, кроме них, и не будет ещё очень долго.

Бежать тоже нельзя. Враг занял верх — в этом Хироми была свято убеждена, — чтобы иметь лучший обзор и контролировать большую часть пространства. Собственно, именно поэтому она передвигалась таким экстравагантным способом.

Тогда что? Драться? Хироми не была трусихой или неумехой, и могла дать бой чунину, но сейчас она чувствовала, что никаких шансов в этом бою у неё нет и не будет.

Дзиньк-дзиньк-дзиньк!

Сюрикены! Раздавшийся звук заставил Хироми вздрогнуть, но на этом её телодвижения и закончились.

— Похвальная выдержка, — голос раздался с правой стороны. — Но каков твой план? Тебе не удастся пройти мимо меня, — теперь он раздавался откуда-то спереди. Хироми села на шпагат и, вытащив из кармана яблоко, бросила его назад.

Метнувшаяся мимо тень была едва заметна глазу, и Хироми похвалила себя за предусмотрительность. Воспользовавшись случаем, она плавно перетекла в присед на правую ногу и, перенеся на неё вес, скручивающимся движением оказалась за грудой каких-то рулонов.

— Умная, — раздался хмык позади неё. — Но вопрос прежний. Сколько трюков у тебя ещё в запасе? Не лучше ли выйти на честную битву? Тогда я просто перережу тебе горло. Но если ты заставишь меня терять время и дальше… — многозначительно протянул голос.

Хироми его проигнорировала. В её сознании родилась неожиданная идея. Да, оба выхода контролируются неизвестным шиноби, однако же… Если его отвлечь. «Да, — решилась она, — может получиться».

Создав чуть в стороне иллюзорного клона, она отправила его в сторону окна.

— Стой!

Свистнула метательная звёздочка, но клон успел нырнуть вниз, в последний миг избежав уничтожения. Пора! — Хироми создала второго буншина и направила его к лестнице, не забыв бросить по пути его следования завалявшийся в карманах мусор.

— Вздумала играть со мной? — За буншином возникла крупная тень, одним небрежным взмахом оборвавшая его существование.

Второй клон тоже был уничтожен, но дело было сделано. Создав иллюзию того, что она пытается сбежать, Хироми улучила момент и прыгнула на стену, мигом прячась в тёмных тенях под самым потолком.

Мгновением спустя её недавнее убежище разлетелось в щепки.

— Обманула, — с яростью прорычал шиноби, уже не скрывая свою принадлежность к мужскому роду. — Но далеко ты не уйдёшь!

Хироми, прижавшись к потолочным балкам, постаралась успокоить сердцебиение. Давление нарастало, ценой ошибки была смерть, потому она не позволила себе сорваться в побег. Вместо этого она внимательно наблюдала за происходящим внизу, стремясь запомнить всё до самой последней детали. И пусть под маской не было видно лица, но комплекция, примерный рост и вес, ширина плеч — уже немалое подспорье. Если ей удастся уйти, уверена, Чиё-сама будет довольна.

Шиноби внизу метался между ящиками, методично проверяя каждое укрытие. Его шаги становились всё громче, когда он пару раз приблизился к стене, где скрывалась Хироми. В эти моменты она чувствовала, как и без того напряжённые мышцы буквально становятся каменными, практически дрожа от готовности действовать в любой момент.

Постепенно, быстро, но тщательно обыскивающий все укрытия враг стал удаляться. Собравшись с духом и взмолившись ками о поддержке, Хироми прыгнула на потолочную балку.

Видимо, в этот момент боги присматривали за ней, ибо приземлилась она абсолютно бесшумно. Деревянный брус под ней даже не скрипнул, и на четвереньках, ловко перебирая ногами и руками, Хироми направилась вперёд.

«Ну же», — она быстро догнав своего врага, она какое-то время боролась с искушением атаковать его, воспользовавшись преимуществом своего положения. Однако в итоге победила осторожность. Даже на то, чтобы убить его, шанс и то был очень невелик. А о захвате же речь попросту не шла ни при каких условиях. Так что, выбросив глупые мысли прочь, она сосредоточилась в ожидании подходящего момента.

Вот он проверяет укрытие за бочкой, стоявшей у стены. А теперь несколько стопок вон у того нагромождения ящиков разной высоты. А сейчас он подходит к куче непонятного хлама и, достав вакидзаси, совершает несколько колющих ударов, проверяя, не прячется ли она там.

Пора!

Пальцы пробегаются по добыче, развязывая тесёмку, и весь мешок, прихваченный Хироми, оказывается опустошён. Добрых килограмма три редкого и дорогого табака заполняют. Обращение к ветру, и стихия послушно откликается на её зов, практически мгновенно разнося табачное облако на добрую половину помещения.

— А-ап-чхи! Тва… а-ап-чхи! — доносится в спину, но задержавшая дыхание Хироми уже не обращает внимания. Шаг, ещё, прыжок и рыбкой выскочить в окно! И вот она уже на воле.

— Тревога! Нападение на шиноби Сунагакурэ! Зовите анбу!

Глава 44

Притаившись в тени забора в сотне метров от интересовавшего его места, Джузо внимательно наблюдал за царившей там сейчас суетой. Несколько мужчин, поговорив с рыдавшей у крыльца женщиной, обнимавшей двух маленьких детей, медленно поднялись по ступенькам и скрылись в доме. Спустя пару минут они появились вновь, неся завёрнутое в саван тело.

Удовлетворенно улыбнулся. Не самая простая операция, учитывая, с кем ему пришлось иметь дело, по отравлению одного из координаторов сети прошла успешно. Теперь оставалось только зачистить исполнителей, и эта часть проблемы будет закрыта.

Обидно, что все заканчивается именно так, — его вдруг охватили сожаления. Конечно, не об отравленном мужчине и не о семье, оставшейся без кормильца и, вероятно, обречённой на голод и нищету, совсем нет. Ему было жаль потраченных усилий.

Идея шпионской сети из детей-беспризорников принадлежала ему лично. И только одним ками известно, сколько сил, времени и денег он потратил на то, чтобы её создать.

И вот теперь он рушил её собственными руками.

Гром грянул неожиданно. Вызов от Чиё-сама застал его врасплох, и, направляясь к ней, внутренне он был готов к тому, что раскрыт и она арестует, а может, убьет его прямо там. В конце концов, разоблачение — это то, чем заканчивается карьера доброй половины разведчиков. Издержки профессии, не более того.

Однако то, что произошло, смогло его удивить. Хотя старейшина и смогла связать воедино кажущиеся бессистемные удары, что он наносил Сунагакурэ, его прикрытие осталось вне подозрений. Во всяком случае, на какое-то время. И, как подсказывал дуэт логики и интуиции, очень непродолжительное.

Чиё, в самом деле, оказалась очень умна. Хотя Джузо пытался выставить всё таким образом, чтобы подозрения падали на верхушку правления деревни, это не смогло надолго ввести её в заблуждение. И то ли он где-то допустил ошибку, то ли на Чиё снизошло озарение, но каким-то мистическим образом она смогла предположить, что вместо одного высокопоставленного информатора действует целая группа.

Каким образом она пришла к выводу, что здесь замешаны детские банды, он не знал. Вероятно, это был результат работы аналитического отдела Анбу.

Впрочем, это не имело особенного значения. Важным было то, что он был выбран старейшиной для проведения расследования в этой среде. Это можно было бы счесть удачей, ведь ничто не помешало бы, изображая бурную деятельность, без всяких помех завести следствие в тупик. Но Чиё была настроена крайне решительно, и потому у него оказалась помощница. Что до крайности осложняло дело.

Мелкая пигалица, представленная ему на встрече, чтобы исключить конфликт между ними, если их действия пересекутся, должна была обнаружить сеть и внедриться в неё снизу, тогда как он должен был обнаружить её лидеров. Чиё считала, что так у них больше шансов на успех.

За это поручиться Джузо не мог, а вот за то, что это крайне осложнило ему жизнь, — вполне. В целях конспирации он максимально дистанцировался от созданных им ячеек, и управлять ими напрямую никак не мог. А значит, Хироми, пусть и не обладала никаким опытом и подготовкой во внедрении, в итоге всё же могла добиться успеха. Особенно плохо было то, что они получили прямое указание начинать в разных местах.

Разумеется, открыто саботировать её деятельность он всё равно бы не стал, однако находись он рядом, сохранял бы некоторый контроль над ситуацией. Сейчас же приходилось полагаться на удачу.

Покинув наблюдательный пункт, Джузо направился домой, петляя по узким улочкам. Несколько раз он проверял, нет ли слежки. Убедившись в отсутствии хвоста, он неожиданно для себя самого зашёл в небольшую изакая.

Заказав сакэ, он устроился в тёмном углу, погружаясь в размышления. С момента начала противостояния с Чиё он успел ликвидировать пятерых лидеров сети.

С момента, когда между ним и Чиё началась смертельная схватка, он успел тем или иным способом ликвидировать уже пятерых лидеров сети.

Было ли это рискованно? Так сильно частить с ликвидацией ставших угрозой агентов? Как ни странно, но нет. Созданные им ячейки были полностью автономны, никак не пересекались с другими и даже не знали об их существовании. Каждый из них верил, что именно он и его банда мелких проныр является уникальным поставщиком информации. И Джузо всеми силами поддерживал в них эту веру, щедро оплачивая их услуги.

Так что, когда пропал первый из них, никто даже не почесался. Да что там. Кроме мальчишек с южной окраины Сунагакурэ, никто об этом и не узнал. Да и они не стали поднимать по этому поводу никакого шума, наверняка просто выбрав себе нового лидера.

Примерно та же история случилась и с тем, кто руководил деятельностью сети на западе. Разве что там Джузо выбрал имитацию несчастного случая. На голову координатора той группы на глазах у всех упал кусок неожиданно обвалившейся крыши. Следующим была пьяная поножовщина. Затем сердечный приступ. Теперь вот пищевое отравление.

Хорошо, что они наконец заканчиваются, подумал он, приложившись к чашке с крепким и ароматным напитком. А то фантазия начинает иссякать, и начинает копиться усталость. Ведь, чтобы их ёкаидрали, просто ликвидировать их всех было нельзя.

Пусть они и не знали о существовании своих коллег по опасному бизнесу, но в Анбу сидят не дураки. И если один погибший где-то на окраинах не вызовет у аналитиков никакого интереса, то вот целая серия одновременных убийств — совсем другой разговор.

Именно поэтому сейчас ему приходилось в спешке продумывать и реализовывать самые разные варианты устранения целей. И он начинал чувствовать усталость и раздражение.

Давление от того, что с каждым днём Чиё подбирается всё ближе, накладывалось на то, что он практически не отдыхал, вынужденный метаться из одного конца деревни в другой. Пока ему помогали держаться стимуляторы, но вечно так продолжаться не может. В какой-то момент или организм даст сбой, или затуманенный пилюлями разум подскажет неверное решение, или он попросту сорвётся. Нужно улучить время и хотя бы немного передохнуть.

Однако как это можно сделать, за счёт чего выиграть себе время, Джузо не знал.

Внезапно его внимание привлёк шум за окном. Кто-то шёл по улице, и шаги показались ему знакомыми. Джузо напрягся, инстинктивно потянувшись к кунаю. И, зло выдохнув, расслабился. Это оказался всего лишь обычный прохожий, спешащий по своим делам, а вовсе не тот, о ком он подумал… Тем не менее, этот случай лишь подтвердил его подозрения. Кажется, у него начиналась паранойя.

А может быть, нужно поступить наоборот? Пришедшая в голову мысль поначалу показалась ему бредовой, но по мере того как он обдумывал её, становилась лишь привлекательнее.

Что, если изменить подход? Действовать более смело и решительно, а не таиться по углам? Ведь время играет против него, сеть не уничтожена до конца, и в любой момент за ним могут прийти. Не важно почему. Достигнет ли Хироми успеха в своей деятельности, или как-то себя выдаст координатор, или случится ещё что — не имеет значения. Пока она существует, он под угрозой.

Но если решительно оборвать все оставшиеся нити, ситуация изменится. Он получит так желанную им передышку и сможет продумать, как исчезнуть из деревни. Сделать это сейчас, без планирования и подготовки, попросту невозможно. Анбу с подачи Чиё бдят, и покинуть территорию Сунагакурэ по своему желанию ему никто не даст.

Так что и впрямь, почему бы и нет?

В конце концов, чем он рискует? Его и так ищут, и больше и сильнее, чем уже есть, искать никак не станут. Так чего ради стесняться? Особенно если в глобальном смысле игра всё равно проиграна и надо отступать?

Джузо медленно кивнул своим мыслям, словно убеждая сам себя в правильности принятого решения. Его глаза сверкнули стальным блеском — он начал рассчитывать, как и с чего лучше начать.

«Если действовать, то дерзко и решительно. Так, как никто не ожидает», — подумал он, допивая остатки сакэ. — «Пора поставить точку в этой истории».

Определившись с дальнейшими действиями и залпом добив остатки сакэ, Джузо встал и направился к выходу. Рассчитался он заранее, поэтому спокойно шёл, погрузившись в свои мысли. Выйдя на улицу, он огляделся и, привычно измерив глазом расстояние до ближайшей крыши, напряг ноги.

— Джузо! — раздавшийся голос остановил его, не дав совершить прыжок.

— Сато, — постарался улыбнуться Джузо, оборачиваясь на голос, — ты напугал меня.

— Вижу, — протянул молодой шиноби, стоявший в десятке метров от Джузо и внимательно его разглядывавший. — У тебя что-то случилось? — поинтересовался он.

— Вовсе нет, — Джузо уже взял себя в руки, и себя, и ритм сердцебиения, и мышцы лица, а потому вторая улыбка уже не была такой деревянной. — Просто я задумался, ушёл в себя, а тут вдруг крик со спины. Из-за тебя я мог стать седым, Сато-кун!

— Ха! Это даже пошло бы тебе на пользу, — весело ухмыльнулся он. — Возможно, на тебя стали бы обращать внимание женщины. А то всё один и один. Сколько можно-то, а? — склонив голову набок, поинтересовался Сато.

— А то ты не знаешь нашу работу, друг, — развел руками Джузо, мысленно проклиная неожиданного собеседника и призывая на его голову все возможные кары, — я бы, может, и рад, да совершенно нет ни времени, ни сил.

— Ну да, ну да, — протянул Сато, не сводя с него внимательного взгляда. — И всё же настоятельно советую подумать об этом. Может, перестанешь быть таким дёрганым. У тебя случилось что? — резко спросил он.

Джузо мысленно выругался. Этот мальчишка был слишком проницательным для своих лет. И слишком любопытным.

— Просто много работы, — пожал плечами он. — Старейшина Чиё загрузила заданиями по самую макушку.

— А-а, — понимающе кивнул Сато. — Это да, Чиё-сама любит портить праздный образ жизни. Слушай, — загорелся он, указывая на забегаловку, только что покинутую Джузо, — может, посидим, поговорим? Расскажешь, что сможешь, конечно, — сразу оговорился он, хорошо зная действующие правила. — Может, я чем помогу.

Джузо замер. Предложение было заманчивым — можно было бы использовать эту встречу в своих целях, выведать что-нибудь полезное. Но слишком рискованно. Сато был из Анбу, пусть и совсем недавно вступившим в их ряды.

— Прости, Сато-кун, — Джузо с деланным сожалением покачал головой, — но я правда спешу. Работа не ждёт.

— Эх, — разочарованно протянул молодой шиноби, бросив взгляд на изакую рядом, а Джузо мысленно выругался, поняв, что парень ему не поверил. — Ну ладно. Тогда в другой раз?

— В другой раз, — уверенно кивнул Джузо.

— Договор! — Щёлкнул пальцами Сато. — И помни, — уходя, бросил он, — в иной раз не отвертишься.

Глядя вслед уходившему парню, Джузо передёрнул плечами. Вряд ли Сато вкладывал в свою прощальную фразу какой-то особый смысл, но для его натянутых, будто канаты, нервов фраза прозвучала словно предзнаменование.

Лишь когда фигура молодого шиноби скрылась за поворотом, он позволил себе расслабиться. Осмотревшись и не найдя ничего подозрительного, Джузо прыгнул на крыши, собираясь направиться домой.

Однако это ему не удалось. Уже через пару минут его внимание привлёк отряд АНБУ, на полной скорости спешивший из центра деревни. Машинально проследив за ним взглядом, он содрогнулся. Именно там действовал один из остававшихся в живых координаторов, и именно там работала Хироми.

Глава 45

Доброго времени суток!

И когда я говорю «доброго», я не шучу и не пытаюсь блеснуть давно набившей оскомину цитатой.

Сегодня удивительным (для меня так особенно) образом хороший день. Ласковое солнце, свежий ветерок и только любимые песни по радио.

Но это ладно.

Ещё сегодня прекрасное настроение у Дмитрия Бутенко. Этот замечательный и знакомый как минимум тем, кто живёт на Бусти, товарищ также пребывает в гармонии с собой и миром.

И он решил: а поделюсь-ка им.

Ведь, как известно:

От улыбки хмурый день светлей,

От улыбки в небе радуга проснётся...

Поделись улыбкою своей,

И она к тебе не раз ещё вернётся.

Поэтому от широкой и щедрой души Дмитрия... Папара-рам!

Четыре главы разом!

И две от автора (я так-то тоже доволен жизнью, хоть и поменьше). Но завтра)

*****

В кабинете царила тишина. Замершая неподвижно Чиё устало смотрела в стену. Картина в её голове никак не желала складываться.

Происходящие, а точнее, не происходящие события выводили её из себя. Казавшийся безупречным план трещал по швам и грозил обернуться грандиозным провалом.

Когда она назначала Джузо вести расследование, она понимала, что если он и в самом деле стоит за всем этим, то он найдёт способ завести расследование в тупик. Как минимум, сделать так, чтобы в любом случае остаться в стороне. Именно поэтому она и позвала Хироми. Разумеется, она не рассчитывала на то, что девочка-генин, пусть талантливая и выделявшаяся на фоне остальных своей рассудительностью, сможет добиться в столь сложной задаче не то чтобы не имея никакого опыта, а даже не проходя соответствующего обучения, большого прорыва.

Однако какой-то успех ей сопутствовать всё же мог. И это нельзя было не учитывать. Таким образом, ей отводилась роль активной помехи, призванной заставить Джузо торопиться.

Чиё предполагала, что Джузо, воспользовавшись предоставленной ему возможностью, примется за устранение своих агентов. Это было понятное, логичное и очевидное решение. Обязательное. И вот тут-то его должен был подвести цейтнот.

Один погибший — ничего страшного. Два — в высшей степени подозрительно. Три — гарантированно проводится зачистка. А если учесть недостаток времени у Джузо, то его агенты стопроцентно должны были начать разбегаться ещё на втором случае. И засветиться.

Но, чтобы их прокляли все ками, этого не происходило! Время шло, а нигде не происходило — никаких таинственных исчезновений, внезапных переездов, увольнений со службы среди интересовавших её категорий служащих не было.

Такого просто не могло быть.

Когда она поняла, что всё начинается с детей, она поняла, что это большая, просто огромная проблема.

Во-первых, дети вездесущи. Даже способность песка проникать в малейшую щель и та меркнет в сравнении с таковой у ничем не примечательного пацана.

Во-вторых, их численность. Ками, да на деревню, если считать прилегающие к ней поселения, наберётся порядка двух тысяч сирот, приютских, просто бездомных детей. И что прикажете с ними делать? Как их всех контролировать? Откуда взять столько шиноби, чтобы получилось хотя бы по одному на пару десятков?

В-третьих, способность к наблюдению у детей, особенно тех, кому нечего есть и негде спать, феноменальна и уступает таковой только у подготовленных должным образом шиноби. Ненамного.

В-четвёртых, а что с ними можно сделать-то? Если шиноби или просто кто-то взрослый шарится там, где не надо, всё понятно. Если там нет ничего важного, ему просто объяснят, что так делать не надо. А на второй раз, если он будет, сдадут анбу. Ну или просто убьют. А если есть, то могут и сразу убить. Это нормально. Но с детьми-то так не поступишь.

Их, конечно, ловят и дерут им уши. Но на этом-то всё. Конечно, можно было бы тащить всех к анбу. А уже через пару недель озлобленные пустой и бесполезной работой масочники, у которых не будет времени не то что на свои обязанности, а даже на сон, поднимут восстание. Причём возглавит его она лично, потому что всё, что понапишут в отчётах разъярённые подчинённые, ей придётся прочитать.

Так что она была уверена, что у него есть какая-то группа, причём довольно большая, которая и занимается их контролем. И она планировала, заставив Джузо начать рубить хвосты, заставить её показаться.

И, видимо, где-то ошиблась. Пару раз она даже посылала следить за ним, но это не принесло никаких результатов. Вернувшиеся анбу доложили, что Джузо мастерски уходил от наблюдения.

Конечно, это было очень аккуратное, «дальнее» наблюдение. Именно этим в первую очередь и объяснялось то, что он легко сбрасывал хвост. Но проблема была как раз в том, что плотное наблюдение профессионал обнаружит довольно легко и быстро. А этого допускать было никак нельзя.

Раздражённо мотнув головой, Чиё встала и быстрыми резкими шагами подошла к окну. Заложив руки за спину, она стала наблюдать за клонившимся к закату солнцем.

Что же я упускаю? — билось в её голове. — Может быть, сеть уже давно уничтожена, а она просто не заметила этого? А Джузо теперь просто издевается над ней? О, ками, если выяснится, что это в самом деле так, она убьёт его просто за оскорбление, и никто на всём белом свете не спасёт гада от её гнева!

Или, — пробилась сквозь вспышку ярости любопытная мысль, — он каким-то образом законсервировал её на будущее? Свернул активность, велел всем залечь на дно, чтобы потом, когда активные поиски закончатся, реорганизовать её и начать всё заново?

Нет, — всесторонне обдумав версию, она всё же отбросила её в сторону. — Это слишком опасно. Идти на такой риск — просто безумие. Сколь бы хорошо ни были подготовлены агенты, а всегда есть шанс попасться, причём зачастую на какой-нибудь нелепой случайности. И чем больше этих агентов, чем дольше они функционируют, тем он выше. А у него не может быть профессионалов в подчинении. В лучшем случае дилетанты, которым он преподал самые основы, и не более того. А такие не выдержат давления.

Во всяком случае — не должны! — её мысль скользнула в прежнее русло. — Не должны, а вот! Сколько уже прошло времени, и ничего. Такое ощущение, что они вообще не знают, что на них ведётся охота. Но этого же не может…

Чиё замерла, боясь даже сделать вдох, чтобы не спугнуть посетившее её озарение. Секунда, другая, и она с шумом выдохнула, разом выпуская копившееся все последние дни напряжение наружу.

Ками, ну конечно же! На её лицо, до того полное мрачной суровости, наползала широкая улыбка. — Как же всё просто!

И теперь сразу становится понятно, почему при столь значительных усилиях ей были получены столь мизерные результаты.

Настроение старейшины скакнуло вверх, и, рывком развернувшись, она бодро прошагала обратно за стол. Решительно сдвинув бумаги, над которыми она работала не первый час, она поискала чистый лист и, обнаружив, что они закончились и за ними нужно идти, схватила первый попавшийся под руку отчёт. Перевёрнув его чистой стороной вверх, Чиё принялась набрасывать схему.

Талантливо придумано, — думала она, пока привычное к работе в нескольких параллельных потоках сознание обрабатывало пришедшую в голову идею, проводило расчёты, прикидывало, сколько и каких материалов ей понадобится. — Чувствуется хорошая школа. Но теперь у меня преимущество. Я знаю твой секрет, Джузо. Знаю, как ты всё устроил. Пусть без подробностей, но сам принцип мне понятен, — её рука жили отдельной жизнью, стремительно летая по листу и покрывая его всё новыми и новыми линиями. Из-под пера старейшины прямо на глазах рождалась новая марионетка.

Нужно поменять стратегию и быстро, подумала она, внимательно изучая первый набросок своего будущего творения. Иначе он зачистит всех, и партия будет проиграна. Если уже не зачистил, посетило её вдруг сомнение.

Да нет, скривившись, она скомкала лист и не глядя бросила его в ведро для мусора. Он бы не успел. Никак. По примерным прикидкам, она схватила второй отчёт и провернула с ним ту же операцию, у него должно быть около десятка групп. Больше — лишний риск при минимальной выгоде, меньше — падает эффективность и охват. Так что время ещё должно быть. Просто так при всём желании не получится убить десяток человек. Если, конечно, надо сделать это незаметно и не вызывая подозрений.

Так что, хотя её движения сохранили лёгкость, они стали более точными и глубокими. Это всё ещё не был чертёж, но уже подробный рисунок. Сейчас самое время.

Давай поставим себя на место Джузо, — она придирчиво рассматривала второй образ, ища в нём все возможные недостатки и проигрывая в голове сотни возможных боевых ситуаций. Он знает, что за ним охотятся. Понимает ли при этом, что я назначила его на расследование как раз по этой причине? Возможно. Однако точно уверен быть не может. Зато точно знает, что если успеет убить всех, с кем контактировал, то будет в полной безопасности. Потому что фактически ничего, кроме моих подозрений, на него нет. Это теперь, впрочем, не имеет значения. Моего слова вполне достаточно, чтобы проверить его с менталистами. Хм, задумалась она, откладывая в сторону рисунок. И всё же — нет, определилась она.

Да, это раньше нельзя было брать его и тащить к менталистам. Теперь-то, когда она уверена, что сети в классическом её понимании нет, и как следствие большого количества агентов, что смогли бы затаиться или сбежать, узнав о его аресте, тоже нет, можно захватить его и приступать к допросам.

Но Чиё того не хотела. В ней бунтовал профессионал. Он требовал победы, торжества над своим противником.

Хм, — притянув третий отчёт, Чиё недобро улыбнулась. — Что ж. Мой ход, Джузо-кун, — произнесла она довольным тоном, — давай-ка тебя взбодрим.

— Сато-кун, Нами-тян! — бросила в пространство Чиё, прекрасно зная, что её услышат.

— Чиё-сама, — дверь распахнулась, и в неё зашла пара молодых шиноби. — Ждём приказаний.

— Сядьте, — велела Чиё.

Переглянувшись, парочка поспешила выполнить указания. Следующую пару минут они сидели молча и не шевелясь, ибо в голосе старейшины помимо привычных повелительных ноток звучала нешуточная концентрация, и они боялись её отвлечь.

— Вот как ты будешь выглядеть, — Чиё довольно осмотрела результат своих трудов и, свернув его в трубочку, убрала за пазуху, так же поступив и с предыдущей версией. — Так, — подняла она взгляд на всё так же молчавших молодых шиноби, — а вы что тут делаете? Работы нет? Так я найду.

— А… Эм… Но вы же, — начала было Нами после неуверенных переглядываний со своим напарником.

— Да помню я всё, — фыркнула пребывавшая в отличном расположении духа Чиё. — Шуток не понимаете, — посетовала она. — Ладно, к делу, — посерьёзнев, она смерила обоих тяжёлым взглядом, словно желая убедиться, что они те, кто ей нужен. — Для вас есть задание.

— Мы готовы, Чиё-сама! — выдали они хором.

— Вы знаете, что сейчас проводится операция по поиску шпиона, действующего в нашей деревне?

— Да, Чиё-сама, — подтвердили они.

— Какие-нибудь подробности вам известны?

— Нет, Чиё-сама.

— Да, Чиё-сама, — признался Сато. — Я знаю, что Джузо-сан отвечает за её проведение.

— Откуда? — Прищурилась старейшина, пока Нами удивлённо смотрела на соратника.

— Я догадался. Вы вызывали его к себе. И после этого он практически не появляется в расположении — значит, имеет какие-то важные дела в деревне. По всей видимости, с широкой свободой действий, наподобие той, что даёт начальственная должность или автономное задание.

— Неплохо, — одобрила Чиё. — Продолжай в том же духе, Сато-кун, и у тебя будет блестящее будущее.

— Да, Чиё-сама, — с энтузиазмом подтвердил он.

— Итак, мы определились, кто чем занимается, — старейшина побарабанила пальцами по столу. — На окраине деревни Хироми-тян сегодня проникнет на один из складов. Твоя задача. Проследить за ней. Замаскироваться. Дождаться, пока она зайдёт внутрь. Затем проникнуть следом. Вырубить охрану, если таковая будет. В случае сопротивления можно убить. Затем напади на Хироми, но не всерьёз.

— Напасть, но не всерьёз? — Удивилась Нами.

— Да, — кивком подтвердила Чиё. — Погоняй её, попугай, подействуй на нервы. Сделай вид, что неудачно прикидываешься кем-то другим. В общем, наведи туману. Затем дай сбежать и возвращайся сюда. Ясно?

— Хай!

— Подожди снаружи, — указала её на выход Чиё. — Теперь ты, — дождавшись, пока закроется дверь, заговорила она. — Тебе задача посложнее. Нужно быстро найти Джузо. Сумеешь?

— Да, Чиё-сама, — не колеблясь, подтвердил парень.

— Превосходно. Твоя задача с ним поговорить. Немного, я подчёркиваю, немного, — акцентировала она его внимание, — подавить ему на психику. Как — на твоё усмотрение. Можешь просто бросить какой-нибудь общий намёк.

— А…

— Да, Сато-кун. Ты всё понимаешь правильно, — прервала его Чиё. — Но все вопросы потом. Поговорить с ним ты должен после того, как Нами начнёт. Скоординируетесь с ней. Ясно?

— Да, Чиё-сама, — уже начавший что-то планировать парень чуть отстранённо кивнул в ответ.

— Тогда не задерживаю, — кивнула старейшина.

Когда и второй участник покинул её кабинет, Чиё встала и подошла к ведру. Достав спички, зажгла одну и бросила в ведро с мусором. Глядя на то, как быстро и как высоко взметнулись языки пламени, пробормотала:

— Огонь силён, но гаснет быстро. И особенно быстро гаснет в песке. Так же выйдет и в этот раз.

1

14

Глава 46

А вот и виновник торжества, — довольно усмехнулась затаившаяся среди барханов куноичи. — Очень удачно вышло, — порадовалась она, привычно готовясь к бою, — даже не придётся далеко ходить. Впрочем, то, что он выбрал для своего побега именно этот маршрут, неудивительно.

Уходить на восток нельзя. Там столько патрулей, постов и секретов, что даже ёкай и тот не пройдёт. А как иначе, если именно там пролегают основные торговые пути из страны рек? За которой, между прочим, располагается страна огня?

На запад? Ну, это в целом можно. Если хочешь помереть в пустыне. Там-то ситуация обратная, бескрайняя, безжизненная пустыня, преодолеть которую способен либо сильный, должным образом подготовленный и снаряжённый отряд, либо целый караван с хорошей охраной и опытным проводником. У одиночки шансов нет.

Да даже если бы у него и оказались с собой нужные для попытки припасы, скажем, в свитке на крайний-крайний случай, далеко не уйти. Активно двигаться можно только утром и вечером. Днём же... Днём стоит такая жара, что куда-то уйти просто невозможно.

Вот, к примеру, один из законов, принятых ещё при основании деревни, гласит. Гражданский, совершивший убийство ребёнка или же изнасилование, изгоняется в пустыню. Если пройдёт её, то будет прощён.

И очень редко кому хватает ума нарушить его. Потому что даже просто так человеку хватит сил пройти десять, а если он здоров и вынослив, то, может, и все пятнадцать километров. А уж учитывая, что ему дают с собой воды...

Чтобы юные шиноби лучше понимали, где они живут и что такое пустыня, их водят смотреть, как приговорённые пытаются перейти пустыню. Они начинают одинаково. Мерным, неторопливым шагом, и первый час не происходит ничего интересного. Потом появляются варианты. Одни останавливаются и отдыхают. Пьют воду, чтобы получить краткую передышку. Другие продолжают шагать, экономя ценную влагу и лишь время от времени смачивая слизистую. Вторые уйдут немного подальше.

Через несколько часов, как правило, самые нетерпеливые уже потратили всю имеющуюся воду, и начинается финал. Они идут всё медленнее и медленнее, всё чаще падая при попытке взобраться на очередной бархан, которым не видно ни конца ни края.

Некоторые пытаются ползти, когда уже не могут идти, отчаянно не желая признавать неизбежное. Но последние сотни метров забирают и последние остатки сил. И остаётся одно. Лежать, медленно погружаясь в забытье, пока последняя искра сознания не покинет измученное тело.

Хотя, — вдруг вспомнилось ей, — бывают и другие, более весёлые исходы. Иногда под конец некоторые из числа тех, кто послабее рассудком, сходят с ума. Тогда можно наблюдать увлекательнейшие картины. Потерявшие разум бегают туда-сюда, кричат что-то невразумительное, выделывают самые разные штуки. Кто-то раздевается и пляшет, а кто-то в ярости молотит по песку, словно стараясь его победить и таким образом спастись. А один даже сумел забраться на высокий бархан и, разбежавшись, попытался улететь. Неудачно, конечно же. Полёты не для шиноби. И тем более не для простых людей.

Зато для марионеток — более чем, — получив сигнал от своей куклы, что напоминала формой стрекозу, разве что была большего размера, она сосредоточилась на передаваемой картинке, выбросив лишнее из головы.

— Прекрасно, — похвалила она то ли себя, то ли бездушную куклу и отдала ей приказ возвращаться. Всё равно, несмотря ни на высококлассные использованные при её создании, ни на продуманную форму, долго вести наблюдение с её помощью было нельзя. Механизмы, которые крутили лопасти, поднимавшие её в воздух, как и те, что стабилизировали её положение в воздухе, требовали весьма прилично чакры, из-за чего вложенный в неё запас расходовался весьма быстро. Да и к тому же она не хотела потерять существовавшую в единственном экземпляре куклу, оставляя там, где в скором времени должен был пронестись опасный беглец. Поэтому, понимая, что деться Джузо теперь уже точно некуда, не колеблясь отозвала её.

- Да, деваться и впрямь некуда, - она была полностью готова к встрече и поэтому позволила себе поразмышлять ещё.

Если, допустим, рвануть на юг, то там другие проблемы. Казалось бы, чего проще ломиться по прямой, никуда не сворачивая, прямо до порта на заливе Хангури, благо если силён, готов не жалеть себя и обожраться стимулирующими пилюлями, да веришь в свою счастливую звезду, то это в целом реально. Ну, во всяком случае, гораздо реальнее, нежели чем на запад.

Однако и тут закавыка. Выбор портов там, увы, очень небогатый. Никакой, если честно. Так что послать туда весточку, и, считай, дело сделано. Беглеца или встретят прямо там, точно зная, куда и зачем он следует, или и вовсе перехватят на полпути, расставив несколько засад.

Север тоже не казался верным выбором. Но если оторваться от первоначального преследования, уйти западнее, делая этакий полукруг, то можно выйти в деревню скрытого дождя. И если ками не оставят в беде, найти там тихое местечко и переждать бурю.

Но, увы, не судьба, - хмыкнула Чиё, чьи обострённые чувства сигнализировали о приближении врага. - Твой путь заканчивается здесь.

Песчаные барханы вокруг видели многое. Но Чиё показалось, что они словно затаили дыхание, ожидая развязки этой истории. Садящееся солнце окрашивало песок в розовые тона, что обещали в самом скором времени смениться куда более подходящими по оттенку кровавыми.

— Ну что, Джузо, — прошептала она, изготовившись к бою, — давай поиграем?

Секунда, другая, и из-за соседнего бархана выскакивает знакомая фигура, при виде неё немедленно совершившая манёвр уклонения и ушедшая в сторону. Чиё, наблюдавшая за этим со спокойной ухмылкой, даже не пошевелилась.

— Ловушка, — выдохнул он, принимая боевую стойку и бросая по сторонам быстрые взгляды. — Я так и знал, что это ловушка.

- Ну конечно же ловушка, - улыбнулась она. - Но так тянуло проверить, правда?

- Вовсе нет, - опроверг он, покачав головой. - Но выбор был небогат.

- Пожалуй, - согласилась Чиё. - Каков будет твой выбор сейчас? - поинтересовалась она.

- А что, много вариантов? - усмехнулся Джузо, что был непрочь перевести дыхание, раз уж ему это позволяли.

- Их больше одного, - Чиё пожала плечами, словно удивлённая таким вопросом. - Это и называется выбором.

- Дай угадаю, - хмыкнул он. - Сдаться или драться?

- Ха-ха-ха, - расхохоталась она, от чего Джузо недовольно нахмурился. - Мал ты ещё драться со мной, Джузо-кун, - пояснила Чиё причину своего веселья. - Нет, всё гораздо проще. Сдаться и добровольно всё рассказать. Тогда я гарантирую тебе тюрьму с пожизненным сроком.

- Пока не очень впечатляет, - признался Джузо. - Что ещё?

- Быть захваченным, - как само собой разумеющееся пояснила она. - Тогда всё, что мне нужно, я из тебя выбью, после чего пущу на опыты.

- Опыты над шиноби в Сунагакурэ запрещены, - возразил Джузо, нахмурившись.

- А я никому не скажу, - подмигнула ему Чиё. - Ты, по понятным причинам, тоже.

- В деревне знают, что ты отправилась меня захватывать. Так что ты будешь вынуждена меня отдать, - как-то незаметно для себя Джузо оказался в позиции защищающегося. Ему это не нравилось. Но что делать дальше, как изменить ситуацию, он не знал.

- Это если у меня получится тебя захватить. Тогда, конечно, я тебя отдам. Но может ведь не получится, верно? Скажем, ты прятал свою силу, а на деле оказался А рангом. Плюс объелся боевых пилюль и подскочил до сильного А ранга. Сдаваться не пожелал и бился насмерть. В доказательство я предъявлю оторванную у тебя ногу, а остальное тихо полежит у меня в свитке.

Джузо промолчал. История, озвученная Чиё, не была такой уж невероятной. И в то, что в неё поверят, он не сомневался. Да даже если кто и не поверит, то возражать куноичи Эс+ ранга дураков немного и среди кагэ. Во всяком случае, из-за какого-то джонина, тем более шпиона. Пусть хоть десять забирает, если ей нужно на самом-то деле. Ещё и предложат помочь донести.

- Твоё решение? - поторопила его Чиё, сделав шаг в его сторону.

- Я рискну, - выдохнул Джузо.

- Твоя воля, - безразлично пожала плечами Чиё. - Так даже веселее будет.

Повисло молчание. Взгляд Джузо словно приклеился к Чиё, ощупывая её со всех сторон в поисках слабых мест, которые было бы удобно использовать. Глаза старейшины Сунагакурэ были устремлены в сторону медленно садившегося солнца.

- Начнём!

Резко прыгнув вправо, Джузо рывком содрал с пояса карман с пилюлями. Пальцы матёрого шиноби тут же на ощупь принялись за сортировку. Ускоренное восстановление чакры, ускорение реакции, отключение боли... К тому моменту, как он приземлился, целая горсть пилюль отправилась в рот.

- Не беги, умрёшь уставшим!

Чиё оказалась рядом почти мгновенно, вынуждая Джузо вновь уйти в прыжок.

Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Дзыньк! Сшшх.

- Аргх!

Атака сюрикенами была самой простой и не застала Джузо врасплох ни в малейшей степени. Он даже к своему-то кунаю-то потянулся первым. Однако исполнена она была с такой скоростью, что уже первые пять он отразил с трудом, а от следующих и вовсе скорее отмахнулся наудачу. Последний же и вовсе оставил ему глубокий порез на щеке.

- Футон: Великий порыв!

Быстро сложив печать концентрации и вложив в технику запас среднего чунина, Джузо отступил ещё.

Против его ожиданий Чиё не стала пытаться развивать успех, хоть он и на мгновение не сомневался, что ей по силам просто прорваться сквозь технику. На что, собственно, он и рассчитывал, желая тут же ударить ещё раз и притормозить её, пусть и с существенными затратами, до пределов, где он сможет за ней уследить. Но не срослось. Демонстративно аккуратно уйдя в сторону и даже не подумав как-то ударить в ответ, Чиё лишь показывала ему, что никто и не думает воспринимать его всерьёз.

Ладно, — оскалился Джузо, чувствуя, как теплеет внутри груди, там, где располагается источник. — Значит, хочешь что-то посерьёзнее? Ну тогда потанцуем.

Он сжал кулаки, чувствуя, как боевые пилюли начинают действовать. Его движения стали быстрее, восприятие обострилось до предела, и мир обрёл невероятную чёткость. Зная, что это состояние не продлится долго, он напряг ноги.

- Футон: Вращение тайфуна!

Создав технику слева от Чиё, он бросился вперёд. Его не смутил ни треск разошедшихся штанов, не выдержавших давления раздувшихся мышц, ни лопнувший и свалившийся пояс со снаряжением. Ведь в этом сражении ему всё это не пригодится.

Хлоп!

Перед тем как они с Чиё столкнулись, он успел создать второй тайфун, тут же принявшийся набирать мощь. Быстрый обмен ударами, и даже сквозь блокатор боли он почувствовал мощь ударов Чиё. Левая рука стала слушаться хуже, в ней появилось какое-то глухое чувство инаковости, и он заподозрил, что её ему выбили. Сжав зубы, ибо для соплей было не время, он ускорился, ещё чувствуя, как трещат неготовые к такой нагрузке мышцы и связки, и смог на какой-то миг заставить Чиё отступить.

- Футон: Вращение тайфуна!

Со злой радостью в голосе Джузо отпрыгнул назад, создавая третью технику и замыкая импровизированное кольцо вокруг оказавшейся в ловушке Чиё. Поднятые на голой концентрации стены из песка и ещё один воздушный порыв помешали Чиё вовремя сбежать, и последний тайфун успел набрать силу.

- Ах-ха-ха! - Безумно рассмеялся Джузо, глядя на то, как согласованно работающие смерчи не дают куноичи покинуть опасную зону. - Так будет с каждым! - Зыбучие пески!

Чиё отчаянно сопротивлялась, силясь перебороть действие трёх под завязку накачанных чакрой техник. Возможно, ей бы это даже удалось, оценил её усилия Джузо, но отсутствие опоры под ногами не оставляет ей никаких шансов.

- Какой интересный приём, - раздалось одобрительно из-за спины.

Джузо рванул вперёд ещё на первых звуках. Но... Нити чакры сковали его ноги. Пока он разрывал их руками, на него налетели две марионетки, и через пару мгновений он был парализован фуин и накрепко связан.

- Что, гадаешь, как мне это удалось? - Довольная собой, она присела перед ним на корточки и, не обращая внимания на продолжавшие бушевать неподалеку ниндзюцу, заглянула в налитые яростью глаза Джузо. - Так в самом начале, Джузо-кун. Когда ты запустил в меня воздушным порывом, я воспользовалась тем, что он несёт с собой песчаную завесу, и заменилась на марионетку, попросту повесив на неё свою иллюзию. Ты разве не удивился тому, что я почти что и не атаковала тебя? Во всяком случае, ниндзюцу? Нет? Что ж, - она потянулась за пояс и достала оттуда свиток для транспортировки, - у всех свои недостатки. Спасибо за неплохую разминку, Джузо-кун, и добро пожаловать в ад.

*****

Тряхнув головой, Чиё вынырнула из воспоминаний, навеянных визитом Хироми.

- Садись, Хироми-тян, - указала она в гостевое кресло. - У меня к тебе разговор.

Глава 47

В госпитале, благодаря усилиям Цунадэ, организовавшей мне лечение по высшему разряду, надолго я не задержался. Всего три дня, не считая недели, проведённой в контролируемой медицинской коме, и она, опросив меня и осмотрев, разрешила покинуть сие чудное заведение.

— Непременно соблюдай все мои рекомендации, — напутствовала она меня, когда я собирался на выход.

— Обязательно, — со всей серьёзностью кивнул я, даже и не думая как-то манкировать процесс восстановления. Как ирьёнин я лучше многих понимал, насколько плохи шутки со здоровьем, так что собирался выполнить абсолютно всё. От весьма строгой диеты до пункта, ограничивающего физические нагрузки.

— Если что, я предупреждала, — судя по её реакции, а также по скепсису, что был крупными буквами написан на аристократическом лице начинающего гения от медицины, мне не поверили.

— Эй, пусть я не настоящий, но всё же Ринха, — улыбнулся я. — Так что будь уверена, я приложу все силы к тому, чтобы твой труд не оказался напрасным, — проговорив это, я исполнил вежливый благодарственный поклон.

— Иди уже, — махнула она. — Мне ещё второго Арина долечивать, отвлекаешь.

— Кстати, как он? — поинтересовался я, направляясь к двери, ведущей в коридор.

— Ещё полежит. Если не будет напрягать горло и даст мне долечить его, то будет в порядке.

— Может зайти узнать, как он? — замедлился я, обдумывая, не устроить ли мне нехитрый саботаж.

— Увижу рядом с его палатой — убью, — пообещала мне Сенджу.

— Да я же шутя, — рассмеялся я, подняв руки, — а то пришёл бы ночью, не спросив.

— У нас такое не поощряется, Д’эрт-сан, — холодно заявила она.

— Прошу прощения. Разумеется, я ни на миг не хотел ничего дурного. Просто когда тебя протыкают насквозь, хочется хотя бы посмеяться над обидчиком, — я тут же врубил заднюю, поняв по официальному обращению, что шутка откровенно не зашла.

— Запомни раз и навсегда, Арин, — пусть голос по-прежнему был полон льда, но возврат прежнего обращения говорил о том, что моё оправдание поняли и приняли, — в Конохагакурэ все шиноби стоят горой за своих товарищей. И какой бы между ними ни вышел спор или конфликт, они разрешат его между собой честно и без подлости. Воля огня, ведущая нас…

Куда вела нас воля огня, я так и не узнал, ибо нехитрым ментальным приёмом попросту отключился от источника шума. В хорошее место она всё равно не заведёт, а значит, оно мне без надобности.

Держа соответствующее случаю лицо, я автоматически кивал, краем глаза следя за, по-видимому, покусанной Сарутоби принцессой. Чем иначе объяснить её внезапный ораторский порыв, я не знал.

— Именно так всё устроено в нашей деревне, и если ты хочешь стать здесь по-настоящему своим, то примешь эти правила всем сердцем и душой, — часть сознания, следившая за окружающим миром, подала сигнал, и я поспешил вернуть своё внимание обратно.

— Я уже шиноби Конохи, и я не беру слов назад, — глядя ей прямо в глаза, твёрдо заявил я. — У вас есть моё слово, и оно нерушимо. И шиноби деревни всегда могут на меня рассчитывать.

В простом с виду заверении был скрыт подтекст. Фактически сейчас я подтвердил Цунадэ, что нахожусь под крылом Сенджу, понимаю и принимаю это.

— Очень хорошо, Арин, — кивнула она. — Тогда через три дня жду на осмотр.

— Всего доброго, Цунадэ-сан, — беседа себя исчерпала, а потому, чуть поклонившись, я отправился наружу.

Дёрнул же меня ёкай за язык, — негодовал я мысленно. — Конечно, досадно, что так вышло, но после драки кулаками не машут. Хотя очень и очень обидно. Если бы у него вдруг не оказалось шикоцумьяку, я бы просто уничтожил его. Да и с ним, если честно, шансы были неплохие. Всё же, — меня вновь терзал тот же вопрос, — как? Как это было сделано? Понятно, что работа сэнсэя, больше-то просто некому, но сам процесс… Если бы я смог даже не повторить, а хотя бы просто узнать процесс, я бы смог адаптировать его под себя, а тогда… О, тогда от меня не было бы никакого спасения.

Имея возможность играть с боевым духом, хотя даже нет, не так. Имея возможность как по щелчку переключать эмоциональное состояние противника, в том числе в явно полярные значения, я бы прямо сейчас смог бы составить конкуренцию полноценным джонинам. По всяким случаям, тем, за которыми мог бы уследить.

Эх, — с досады я стукнул кулаком в ладонь, понимая, что никаких вариантов получить интересующую меня информацию нет, и поймал несколько настороженно-любопытных взглядов со стороны прохожих, не спеша прогуливавшихся по улицам Конохи.

Не желая зарабатывать репутацию странного типа, я взял себя в руки. Ками с ним, с этим фокусом. Лучше сосредоточиться на своих целях. И первым шагом к их достижению служит Узумаки Кеншин.

Вообще-то, идеальным вариантом здоровяк, вечно трущийся где-то рядом с Цунадэ, конечно, не выглядел. Но тут как с бриллиантом. Пока не поднимешь, не отмоешь и не огранишь, истинная красота останется скрытой.

Для чего мне был нужен Узумаки? Так ведь война. Не сегодня, значит завтра. Как токубецу-джонин, новичок, неклановый и неженатый, я во все атаки первый. И мне жизненно необходимо качественное снаряжение.

И если вопрос с кунаями и сюрикенами решаем самостоятельно, с техниками, во всяком случае, теми, что не являются особо ценными и редкими, мне помогут Сенджу, то вот печати стоят дорого.

Именно поэтому я и искал себе кого-нибудь из красноволосых. Деньги, сколько бы я ни сумел достать, разлетятся буквально мигом. Словно кунаи в бою.

Поэтому гораздо практичнее вместо них просто найти себе того, кто этими печатями будет снабжать меня по мере необходимости. И на эту роль Кеншин подходил идеально.

Прозвучит это, конечно, странно, но больше информации, чем через госпиталь, проходит разве что через Анбу и Корень. Ну, может, в дележе ещё Яманака и Нара. Но это неточно. Вполне возможно, что я по опыту и стажу просто не был допущен до серьёзных тем.

Но и того, что было, скажем так, в открытом доступе, более чем хватало. Припомнив уроки учителя, я включил обаяние на полную катушку и уже к утру второго дня был в курсе всех ходивших по Конохе слухов.

В любое другое время я бы всерьёз задумался над услышанным, ибо там проскальзывали весьма интересные подробности о жизни как отдельных шиноби, так и об взаимоотношениях целых кланов, но, к счастью или наоборот, у меня была весьма чёткая задача.

Аргументируя тем, что хочу влиться в жизнь деревни как можно скорее, я проявлял интерес ко всему сразу и ничему конкретно, не забывая, впрочем, регулярно задавать наводящие вопросы и в конце концов, перелопатив огромное количество пустых слухов и сплетен, сумел собрать на Кеншина вполне приличное досье.

По возрасту — ровесник будущих саннинов, Кеншин, подобно мне, был полукровкой. По госпиталю, кстати, до сих пор не утихали споры на тему того, кому же принадлежит вторая часть его ДНК. Сам Кеншин ничего по этому поводу не говорил, а тема была не из тех, что предполагали возможность проявления любопытства. И это лишь провоцировало фантазию людей.

Например, была версия, что Кеншин — плод любви Узумаки и Сенджу, причём кого-то из верхушки клана. По мнению медсестрички, что рассказывала мне это, пока меняла повязку, это отлично объясняет, почему его так легко приняла Цунадэ-химэ, обладающая, — тут она пугливо оглянулась и понизила голос, — весьма тяжёлым нравом.

Поохав и состроив задумчивую физиономию, я всё же выразил сомнение, сказав, что это очень маловероятно. Узумаки и Сенджу близки настолько, насколько в принципе могут быть близки два разных клана. И если бы куноичи из Сенджу и шиноби из Водоворота, ну, или наоборот, захотели бы крутить любовь, никакая тайна или ещё что в таком духе им бы не понадобилась. Свадьба как у всех, и весь разговор.

Похоже, медсестричка или сама придумала эту версию, или была её поклонницей, но, так или иначе, моё неверие её задело, ибо дальше она рассказывала уже с меньшей охотой. Но всё же рассказывала.

Ещё одна теория, которая весьма понравилась мне своим очаровательным налётом лёгкого безумия, это то, что Кеншин на самом деле никакой не полукровка, а совершенно чистокровный житель Узушио и вообще едва ли не их принц. Просто желает путешествовать инкогнито, без охраны и прочей помпезности, используя в целях безопасности анонимность и малую ценность своей маски.

Тут я даже возражать не стал, потому как хоть ни на секунду не сомневался, что это такая же чушь, как и версия номер один, всё же признавал, что ход-то был бы недурной. А заодно это прекрасно объяснило бы, почему все черты Узумаки в Кеншине есть, а никаких посторонних — нет.

В общем, версий было много, но больше мне особо ничего не понравилось. По сути же, среди всего этого полёта народного творчества удалось установить, что Узумаки довольно силён, во всяком случае, несмотря на то, что он носит звание чунина, в тренировочных спаррингах своих противников того же ранга он буквально множит на ноль, хотя и, как правило, проигрывает тем, кто уже достиг планки джонина. В общем-то, наверное, где-то на моём уровне будет. Хотя, конечно, лучше бы разок глянуть самому.

Но это всё так, не более чем штрихи к картине. Главное для меня было то, что Кеншин обладал определённым уровнем в фуин. Не мастер, конечно, далеко не мастер, но то по меркам красноволосых. По меркам же остальных кланов — весьма ценный специалист.

Это он доказал, попытавшись устроить свой бизнес, едва только заявился в деревню. Его попытки достичь финансового успеха, хоть и были в общем-то безуспешны, всё же заслуживали определённого внимания.

Из этого, а также из некоторых оговорок и деталей я сделал два вывода.

Первое: Кеншин квалифицирован. Во всяком случае, достаточно для того, чтобы оказывать услуги и брать за это деньги. Что немаловажно, оказывать их так, чтобы про него потом не говорили дурного.

Второе: ему зачем-то нужны деньги. Не знаю зачем, тут вариантов на самом деле может быть немало, но лидирующих предположений у меня было опять-таки два.

Одно из них заключалось в том, что Кеншин просто хочет себе что-то купить. Что-то, с чем в клане ему не могут или, скорее, не хотят помочь. Это могло быть что угодно. От дорогущего набора чернил для фуин и до покупки собственного участка земли посреди Конохи. Лёжа в койке и имея в качестве информации только слухи, трудно догадаться, что именно.

Другое было гораздо более интересным для меня лично, и, признаюсь, я надеялся именно на него. Это то, что Кеншин хочет учиться. Учиться у кого-то из мастеров.

Если это предположение верно, на что есть хороший шанс, ибо все его действия, начиная от бизнеса по фуин с целью одновременно набить руку и заработать что первые деньги, что крохи известности, до дружбы с Цунадэ, что могла при случае и желании оказать ему определённую поддержку, укладываются в одну стройную систему, то мне, да и ему, кстати говоря, тоже, определённо повезло. Ибо мне было что ему предложить.

Да, — подходя к общаге, где устроился Кеншин, что, между прочим, тоже наводило на некие размышления, ибо он спокойно мог жить в квартале Узумаки, думал я, — надеюсь, всё получится. Времени остаётся чуть, и если Кеншин окажется не тем, кто мне нужен, то я могу и не успеть всё переиграть. С глобальной точки зрения потеря невелика, с реальной же значительна. Если грянет в ближайшее время, то на войну отправлюсь с билетом в один конец. Не до конца долечившийся и без особенно могущественных техник. Да ещё и без снаряжения.

Если с техниками мало что можно сделать, времени на то, чтобы их натренировать, не хватит ни при каком раскладе, и делать это придётся уже походу, а насчёт здоровья риск сразу попасть в бой минимален, так что выздороветь я сумею, то вот проблема с припасами заставит поискать решение.

Печатей, как и кунаев, сюрикенов и прочих расходников, как известно, бывает очень мало, мало и мало, но больше не унести. Притом тратятся они быстро, а достать их во время боевых действий вряд ли будет просто. Я просто нутром чувствую. Недостаток на складах, перехваченные врагами поставки, другие участки больше нуждаются в запасах, чем тот, где буду я, да мало ли может быть причин, по которым не будет самого необходимого? Именно чтобы такого со мной и не произошло, я сейчас здесь.

За этими размышлениями я дошагал до двери и решительно постучал. Послышались шаги.

— Да? — Дверь отворилась, и передо мной предстал широко улыбающийся Кеншин. — О! Поздравляю с выздоровлением, Арин! — Он дёрнулся хлопнуть меня по плечу, и я быстро отступил на шаг.

— Полегче! — Торопливо выдал я, пока он не решил повторить приветствие. — Я ещё не здоров, и твой хлопок запросто отправит меня к Шинигами.

— Оу, — он неловко почесал в затылке, — прости. Что привело тебя ко мне? — поинтересовался он.

— Хм, — я задумался, решая, с чего лучше начать. — Знаешь, это довольно личный разговор. Не против, если мы продолжим его внутри?

2

18

Глава 48

А Узумаки-то оказался настоящим негодяем, думал я, бодро шагая в сторону академии шиноби. Всё ему до одного места! И воля огня, и боевое братство шиноби, и даже моя признательность. Ни в какую не хотел работать на меня бесплатно.

А ведь я добрых полчаса уламывал, расписывая все выгоды моего уникального предложения. Объяснял, что в первую очередь это выгодно именно ему, рассказывал о перспективах, манил возможностью заработать репутацию. И ни в какую. Удивительно приземлённый человек. В конце я даже думал, что он меня пошлёт.

В общем, пришлось менять подход и мотивировать эту эгоистичную скотину.

Сделав вид, что сдаюсь и ухожу, уже в дверях оглянулся и спросил, может ли он сделать для меня барьерные печати. Полез в карман, чтобы показать, что именно мне нужно. Странно, но я ошибся карманом, и потому вместо стандартного, в общем, защитного фуин на свет явилось творение Эны-сама.

Понимая, что перепутал, хотел было убрать её обратно, но Кенсин мигом сделал стойку. Даже с единственного стула в комнате вскочил и немедленно затребовал! её себе.

На это я только фыркнул и сказал, что он меня с кем-то путает. И что недавно я мог бы оказаться ему должным, но вышло так, что получился обиженным.

Взявший эмоции под контроль Кенсин меня внимательно выслушал. И смерил настолько нехорошим взглядом, что я, памятуя о своём ослабленном состоянии, немедленно сообщил ему, что буду кричать. Даже добавил, что пусть ему и удастся вырубить меня по-тихому, я всё равно сказал друзьям, куда иду.

Тут, понятное дело, я соврал. Никаких друзей у меня не было, однако понять это Кенсину было не под силу. Не тот уровень. Тех, кому моё очковтирательство будет очевидным, не так уж и много.

Конечно, говорил я всё это полушутя, но… Видок у Кенсина и впрямь был диковатый, из чего я сделал вывод, что, похоже, изрядно недооценил ценность, по крайней мере лично для него, этой печати. И пока Узумаки с мрачной миной на лице молча стоял и соображал, что дальше, я занимался тем же самым. Ну и наблюдал за ним заодно.

Не бывший дураком Узумаки рожу кирпичом делать не стал и своих раздумий особо не скрывал. Зачем? То, как он вскочил при одном её виде, сказало всё. Так что вздумай он теперь делать вид, что ему неинтересно, я бы даже смеяться не стал, а просто повернулся бы и ушёл. А выглядеть дураком, бегая за мной по коридорам, Кенсин, понятное дело, не хотел.

Так что сейчас он, вероятно, проклиная меня всеми силами, жалел, что не согласился на мои абсурдные предложения сразу. Ибо то, что печать предназначалась ему в оплату, он уловил. Просто не сразу, а потом. Моральный должок-то был бы за мной. И Узумаки однажды стребовал бы его. Вот тогда-то я ему ее и отдал бы, разом закрывая вопрос и даже, вполне возможно, вновь перекидывая мяч обязательств на его сторону. Но это он сейчас понимает. А надо было тогда.

На данный же момент ситуация диаметрально противоположная. Теперь что-то от меня хотел Кенсин, при этом только что отказавший мне в моей просьбе. Да ещё и столь явно проявивший свой интерес.

Потому он и шевелил активно рогом, пытаясь придумать, как же ему отделаться от меня только тем, чего я хотел сразу, или, если уж не получится (а не получится точно!), по крайней мере не влезть в долги.

Видя, что ничего толкового ему в голову не приходит, а время идёт, я вздохнул и в несколько коротких предложений описал ему сколько и чего вдобавок к уже озвученному хочу за то, чтобы уникальная печать сменила своего хозяина.

По мере перечисления и без того безрадостная физиономия Кенсина всё больше мрачнела. Однако все его возражения свелись лишь к вяловатому вопросу: «А не много ли это за одну единственную фуин?»

Мою лекцию на тему того, почему стандартных, в общем-то, печатей за работу, которую во всём мире едва ли сможет повторить десяток человек, не может быть много, он выслушал без возражений и лишь молча махнул рукой, соглашаясь на мои условия. Даже не стал возражать на тему того, что уж кто-кто, а Узумаки легко повторят любую фуин. Так-то оно так, но только в общем случае.

Тут же было несколько сложностей. Фуин, несмотря все возможности, что оно предоставляет, это вам не волшебная палочка. И чтобы чего-то с его помощью добиться, надо очень хорошо разбираться в вопросе. Именно поэтому даже среди Узумаки нет таких умельцев, что могли бы называться мастерами всех направлений. Одно-два. Очень редко три, единицы таких. И то только потому, что они настоящие долгожители.

А ирьёдзюцу в Узушио непопулярно. Здоровье красноволосых поистине легендарно. Они даже не болеют практически никогда. Серьёзно, пока я работал в госпитале, не видел там ни одного из них. И от старших коллег не слышал ничего подобного.

Ками, да они даже не умрут от ран, если не добить! То есть известна масса случаев, когда израненных Узумаки принимали за мёртвых и оставляли валяться на месте боя. А те, подрыхнув какое-то время, попросту приходили в себя. У них же регенерация ускоренная.

Так что ирьёнинов у них немного, и те Б-ранга в основном. А-ранги, может, и есть, но в штучном количестве. Да и то вряд ли это узкопрофильные специалисты. Скорее всего, те, кто быстрее всего ноги на место приращивают. Больше-то им медики низачем не нужны.

Так что ирьё фуин, созданную, возможно, лучшим ирьёнином мира, Узумаки повторить не смогли бы и все вместе.

Точнее, сделать-то смогли бы, но её эффективность не шла бы ни в какое сравнение.

Кроме того, пусть я и не был экспертом в фуин, но учился прилежно, а на память и мозги не жаловался. Так что мне было совершенно очевидно: та манера, в которой фуин создают Узумаки, порядочно отличается от работы старейшины Ринха, тьфу ты, Рерин. А это просто не может быть неинтересным для аловолосых.

Так что расстались мы вполне довольные. Я тем, что Кенсин снабдит меня печатями по полной, мне даже за расходники платить не надо, а он моим обещанием на тему того, что если он хорошо справится, я ему ещё чего-нибудь достану. В конце концов, хе-хе, Эна-сама, мне тоже есть что предложить.

А жизнь-то налаживается, думал я, прикидывая, чего бы такого предложить Сенджу, чтобы получить с них несколько весьма интересующих меня техник, но так, чтобы работать не пришлось, но как-то в голову ничего не приходило. Тем не менее я не сдавался.

*****

— Эй, по сторонам смотри!

Пытаясь придумать, как бы цепануть основателей, я ушел глубоко в себя и лишь в последний момент увернулся от выскочившего на меня из-за угла бескланового чунина.

Молча дав ему поддых, от чего парень лет восемнадцати согнулся пополам, я хотел было продолжить путь, как из ниоткуда перед мной появилось двое Учиха.

— Что здесь происходит? — потребовал ответа мужик лет тридцати в жилете джонина, бывший, по-видимому, в паре старшим.

— Ничего, Учиха-сан, — я попытался было обогнуть его, но на моём пути встала молоденькая чунин.

— Вы, конечно, очень красивы, но позвольте мне пройти, — улыбнулся я, оглядев ладную фигурку куноичи, заставив её щёчки покраснеть. Она даже подалась было в сторону, но тут опять влез старший.

— Стоять, — коротко велел он, и она осталась на месте, а я вздохнул.

— Стою, — кивнул я.

— Он напал на меня! — ткнул в меня пальцем наконец отдышавшийся парень, и джонин ожидающе повернулся в мою сторону.

— Это неправда, — отверг я очевидную глупость. — Если бы я напал, он был бы мёртв, — заверил я Учиха.

— Ты ударил меня!

— Так и было?

— Он нахамил мне, — пожал я плечами.

— Это правда, Учиха-сан, — со стороны неожиданно раздался знакомый голос, и мы все повернулись в сторону говорившей. — Я всё видела и слышала.

— Что же произошло, Нара-сан? — заинтересованно спросил Учиха.

— Вот он, — палец непонятно откуда взявшейся здесь Томэй ткнул в меня, — шёл вдоль дома и о чём-то думал, а он, — кивнула она на огрёбшего парня, — выскочил на него из-за угла. — Парень увернулся, а он с претензией наехал на него. За что и получил. А потом он просто продолжил путь.

— Хмпф, — Учиха на миг задумался. — Претензии есть? — посмотрел он на парня.

— Ммм… Нет, — поняв, что обвинить меня в чём-то не выйдет, и бросив взгляд на мой демонстративно сжатый кулак, тот решил не нагнетать ситуацию.

— Прекрасно. Расходитесь, — велел он. — Благодарю за помощь, Нара-сан, — кивнул он моей свидетельнице, и парочка Учиха покинула нас, отправившись на крыши.

— Давно не виделись, Арин-кун, — широко улыбнулась Томэй, подходя ко мне ближе и бросая взгляд на так и стоявшего на месте бескланового, под которым тот вздрогнул и едва ли не бегом отправился по своим делам.

— Привет, — я искренне улыбнулся, будучи благодарен за помощь в этой дурацкой ситуации. Мне, конечно, ничего не грозило, даже штраф и то вряд ли, но просто не хотелось зря терять время.

— Ты куда сейчас?

— В академию, — не стал скрывать я.

— Очень удачно, и я туда же. Пойдём вместе?

Отказаться будет как-то неудобно, — подумал я, кивая и начиная неторопливо двигаться, чтобы мы могли поговорить.

— Кстати, — начала она разговор, видя, что я шагаю и молчу, — у меня для тебя подарок.

— С какой радости? — я был по-настоящему удивлён и не видел смысла это скрывать.

— Ну как же? — теперь уже она подняла бровки. — Ты же стал токубецу-джонином!

— А, — махнул я рукой, — можно подумать, это какое-то большое дело.

— Это большое достижение, — поучительно произнесла она, доставая из-за пояса свиток, — ты должен гордиться! В таком возрасте даже среди кланов достичь такого звания удаётся далеко не всем.

— Ладно, буду гордиться, — я не желал спорить с Нара, тем более женщиной, тем более из-за такой мелочи, — а что в свитке? — с любопытством спросил я, видя, что она торопиться распечатывать.

Бросив на меня из-под своих красивых ресниц взгляд, который я не смог расшифровать, она подала чакру и…

Пух!

— Держи, Арин, — протянула она мне доску для сёги. — Внутри полный набор фигур и книга.

— Книга? — автоматически переспросил я, оглядывая простой, но очень симпатичный, явно ручной работы, доску, украшенную по краям резьбой и с различными кандзи на каждой клетке.

— Сто лучших партий, сыгранных когда-либо кланом Нара, — гордо произнесла она. — Последнее издание. Обновляется раз в пять лет.

— Ого!

Сказать, что я впечатлился, значит промолчать. Я охренел. Не от стоимости набора, нет. Тот хоть и не был дешёвым ширпотребом, но и чересчур дорогим не являлся. Просто хороший подарок, который можно сделать близкому другу, например. Что уже заставляет задуматься. А уж книга в дополнение…

Стремясь выгадать время на подумать, я остановился и крутил набор в руках, тщательно его рассматривая и восхищённо присвистывая под понимающей улыбкой Томэй.

— Нет слов, — определился я с реакцией, хоть и порядком покривил при том душой. Слова-то были. Не было цензурных. — Чудесный подарок, — я благодарно поклонился, проигнорировав протестующее движение Томэй. — Чем могу отдариться? — серьёзно спросил я.

— Подарок за подарок? — хмыкнула она, решив понять меня буквально. — Это не так работает, Арин-кун.

— Тогда хотя бы позволь угостить тебя, — прикинув время, что было в запасе, я решил, что вполне себе успею в академию. А даже если нет — завтра схожу. — К Акимичи?

— Хорошо, — кивнула она, а я внутренне хмыкнул. Подарок-то мог у неё в свите лежать сколько угодно, а вот то, что она так демонстративно отказалась от своих планов посетить академию, говорило только о том, что на самом деле она просто шла туда же, куда и я. И не скрывает этого открыто, по крайней мере для Нара, давая понять, что её интерес ко мне личного характера.

Свернув в сторону ближайшего ресторанчика и поддерживая беседу ни о чём, я гадал, чего же всё-таки ей от меня надо, но быстро бросил это дело. Никаких намёков Нара не давала, и понять, что у неё на уме, было невозможно. Однако это странным образом помогло в решении проблемы с Сенджу. Подсознание ли сработало, или помогло переключение на другую тему — не знаю, но я придумал, кто заплатит основателям. Другие основатели!

Придуманный план был смелым, даже дерзким. И требующим немалой осторожности при его воплощении. Ибо при его провале меня попросту убьют. Причём даже трудно угадать кто. Может быть, Сенджу или Учиха. Может быть, анбу по приказу хокагэ. А может, и учитель снизойдёт.

Но мне хотелось рискнуть. Даже не так. Мне хотелось рискнуть.

Я остался в одиночестве и без поддержки, и вот-вот начнутся боевые действия. Мне нужно, просто жизненно необходимо всё, что я смогу получить прямо сейчас. Неважно, какими врагами я при этом обзаведусь. До конца войны особого значения это иметь не будет, а после… А после, надеюсь, я стану достаточно силён, чтобы как минимум иметь возможность за себя постоять.

— Ты сегодня на редкость задумчивый, Арин-кун, — дёрнула меня за рукав Томэй.

— Эм, да, прости, — я включился в реальность и поспешил оправдаться. — Просто время сейчас такое. Боюсь, скоро начнутся боевые действия…

— Вот-вот, — подтвердила Томэй. — Вопрос решённый.

— Ну вот у меня все мысли о том, чтобы лучше подготовиться. А ещё мне восстановиться надо, я только из госпиталя.

— Что-то серьёзное?

— Спарринг с с моим тёзкой, учеником Хоконы-сама, — поделился я.

— И какой результат? — поинтересовалась она.

— Ничья, — вздохнул я, открывая перед ней дверь ресторана. -

— Неудивительно. Голос воли огня — куноичи выдающейся силы. И её ученик, несмотря на то, что уступает тебе в звании, силён и известен.

— С геномом-то, конечно, — фыркнул я, когда мы уселись и нам принесли меню.

— Арин пробудил Шикоцумьяку, — быстро оглядевшись и убедившись, что никто за нами не смотрит, знаками спросила Томэй.

Я только молча кивнул и показал в ответ: «Владеет на высоком уровне».

— Как же вышла ничья? — спросила она после длительной паузы.

— От гендзюцу нет защиты, — обтекаемо ответил я, выбирая, чего бы заказать, что не нарушило бы предписания Цунадэ.

— Я потому и спрашиваю, — хихикнула она, разглядывая меня с каким-то странным интересом. — Как ты одолел ученика мастера гендзюцу, да ещё и с таким преимуществом? — аккуратно выразилась она.

— Очень захотел, — отзеркалил я улыбку, не желая вдаваться в детали, чем вызвал неопределённый хмык.

— Так что с госпиталем? — вернулась она к предыдущему вопросу.

— Ну, я вырвал ему горло, — признался я, внимательно отслеживая реакцию Томэй. — А он насквозь проткнул меня костями.

— А, — не сразу найдясь с ответом, кивнула она. — Выходит, тому чунину повезло? Впрочем, замешательство её долго не продлилось. Она не была бы Нара, если бы разом не пришла в себя.

— Мне было не до него, — подтвердил я, желая проверить, не отвадит ли это её от меня.

— Ну и нечего на дороге стоять, — неожиданно одобрила она, отчего я недоумённо моргнул. Неожиданно. — Впредь будет умнее и не станет лезть под ноги шиноби старших рангов.

— Вы решили, что будете заказывать?

Подавальщица, возникшая рядом с нашим столиком, спасла меня от необходимости дать какую-то реакцию.

— Да, — кивнула Томэй и перечислила довольно приличный список блюд, демонстрируя здоровый аппетит.

— А вам? — поинтересовались у меня.

Внутренне скривившись, я перечислил несколько салатов и чай. Подумав и оценив витавшие в воздухе ароматы, удвоил заказ.

— Прекрасно, скоро всё будет готово, — девушка была профессионалом и удивление при контрасте заказов меня и моей спутницы никак не продемонстрировала. Ну, разве что улыбка стала чуть шире.

— Благодарю, — кивнул я и, посмотрев на Нара, решил сменить тему. — Скажи мне, Томэй, — начал я под её одобрительный кивок. — А зачем кандзи на полях?

— О, — неожиданно воодушевилась Нара пустому, казалось бы, вопросу, — это очень интересно.

*****

На всякий случай. Сегодня вышло 4 главы. Начинайте с 45ой)

Глава 49

С Томэй я посидел… неоднозначно. С одной стороны, проиграл девчонке, и пусть она и Нара, но я ведь тоже не из дурачков, а с другой — обучился ведению разговора на доске. Кандзи на именно для этого. А с третьей — доску она подарила детскую, по которой малыши Нара учатся. И думай теперь, не было ли тут какого дополнительного смысла, кроме того, что это просто удобно.

К тому же, несмотря на то, что мы сидели с Акимичи почти час, ситуация лично для меня почти не прояснилась. Нара как никто при желании умели нагонять туману, играть смыслами и говорить одновременно ни о чём и обо всём сразу. Я так не мог. Во всяком случае, одновременно с игрой в сёги против этой самой Нара и освоением нового навыка.

Так что, как ко всему этому относиться, я так и не определился. Нара предложила дружбу? Отлично! Всегда пригодится. Но вот зачем это ей, неясно. Разве что только это нужно не лично ей, тогда вариантик имеется. Я ведь при нашем знакомстве засветил навыки довольно высокого класса. И она могла просто захотеть свести знакомство на будущее. А потом, когда лихо выступил на экзамене, а затем ещё и у Сенджу, что уже ни для кого не секрет, это могло стать заданием от клана.

Ну а что? Она вон сама говорила, что токубецу-джонин в четырнадцать — это уровень. Особенно в том случае, если его под опёку основателю взяли. Почему бы не подослать девушку? Того, что я под Сенджу, это не отменит, но хорошие отношения наладить можно точно. А если планка джонина, до которой я дотянусь почти стопроцентно, не станет моим потолком, то и женить можно попробовать. А там либо перетянуть к себе, либо использовать как мост для сближения с Сенджу. В общем, вполне возможно, что ничего подозрительного тут и нет, а Нара просто создают себе возможности на будущее.

Терзаемый размышлениями о том, что случайности не случайны, а наличие паранойи не означает отсутствие слежки, я с некоторой самоиронией поймал себя на мысли, что, похоже, становлюсь настоящим матёрым шиноби. Ибо подвох мне мерещится даже в совершенно обыденных вещах. Это соображение меня несколько взбодрило, и к академии я подошёл уже в нормальном состоянии духа.

Успел я как раз вовремя. Ну, то есть понятно, что на занятия я, занятый беготнёй туда-сюда, опоздал, ученики уже расходились кто по одному, кто парой, а кто и маленькими стайками. Но преподаватели в любом случае ещё были здесь.

Провожаемый любопытными взглядами, то и дело кидаемыми на меня будущими шиноби, я уверенным шагом направился в административный корпус. Впрочем, зайти внутрь я не успел.

— Арин-кун, — когда я уже был совсем рядом, из здания вышла та, кого я и искал. — По какому случаю тебя занесло к нам? — С улыбкой, показывающей, что это всё же шутка, она намекнула, что, несмотря на достигнутые договорённости, я не сказать чтобы баловал академию своими визитами.

— Простите, Айко-сан, — я чуть поклонился, признавая справедливость упрёка. — Просто жизнь… насыщенная.

— Наслышана, — хмыкнула она, внимательно меня оглядывая. — И вижу, что не врали, выглядишь и впрямь помятым, — констатировала она, закончив осмотр.

— А ирьёнины сказали, что здоров, — развёл я руками.

— Может быть, последовал меланхоличный кивок. — Но выглядишь всё равно плохо.

— Как скажете, — пожал я плечами, не желая спорить. Ну, то есть я был не согласен, ибо считал, что для того, кого недавно проткнули насквозь, едва не отправив на свидание с Шинигами, я выгляжу весьма прилично, но решил оставить это при себе.

— Так чем обязана? — поинтересовалась она, видя, что я замолчал. — Или ты не ко мне, и я тебя просто отвлекаю?

— К вам, Айко-сан, просто задумался, — улыбнулся я.

— О чём же? — Она неторопливо двинулась в сторону, жестом приглашая меня последовать за ней.

— Да как раз о том, что произошло, — быстро догнав её, я подстроился под её шаг. — Все эти экзамены, — поделиться мне было не с кем, а стресс нужно было как-то снимать, и я решил немного приоткрыть душу, — жутко выматывают. Не физически, — уточнил я, — а морально.

— Такова жизнь шиноби, — она понимающе вздохнула, этим и ограничившись. — А что, — после паузы спросила она, — совсем невмоготу?

— Ну не настолько, — улыбнулся я. — Просто битвы выдались без права на ошибку, одна за другой и в полную силу.

— Полезный опыт, — молвила она задумчиво. — Особенно сейчас.

— Пожалуй, — кивнул я, игнорируя то, что она уже второй раз стрельнула в меня своими фиолетовыми глазами. Захочет — сама спросит, что ей надо. — Боюсь, война не за горами.

— Кстати об этом, — я поймал третий, на этот раз решительный взгляд. — Тебя уже вызывали на распределение?

— Куда? — не понял я вопроса.

— Распределение. То есть куда тебя отправят, под чьё командование ты попадёшь, какие задачи будешь выполнять, — пояснила она.

— Нет, ещё нет, — я отрицательно покачал головой. — Ничего такого. Наверное, рано ещё.

— Ничего подобного, — тряхнула она своей белоснежной гривой, и я как-то даже засмотрелся, — формирование групп и отрядов уже вовсю идёт.

— Ну, может, до меня очередь не дошла. Или всё дело в том, что я с поединка в госпиталь отправляюсь регулярно. Или в том, что сейчас я ещё всё равно нездоров и мне надо восстанавливаться.

— А хочешь к нам? — Покивав и очевидно пропустив мимо ушей мои предположения, она неожиданно зашла напрямик, от чего я как-то даже растерялся.

— Куда — к вам?

— В мою группу, — уточнила она.

— А чем вы занимаетесь? — поинтересовался я.

— У моей команды широкие интересы, — ухмыльнулась она. — Каждый из нас специалисит в нескольких областях.

— Спецкоманда? — Я с интересом посмотрел на Айко. — Где нужны, там победили?

— А неплохо звучит, — одобрила она. — Можно будет сделать это нашим девизом.

— Всегда рад помочь, — хмыкнул я.

Изначально я думала, что если мы и придём к этому разговору, то он состоится позже, — мы свернули за угол, скрываясь от и так немногочисленных прохожих, и направились в сторону традиционно практически пустующего в это время тренировочного полигона.

— А с какой радости? — поинтересовался я.

— Ну ты показал неплохие навыки в иллюзиях, для своего возраста просто отличные, — пожала она плечами. — К тому же то, как ты сюда проник, выдаёт в тебе натуру диверсанта. Тихо, нагло, неожиданно, — перечислила она.

— Да я не проникал, — мне не понравилось такое определение. — Зашёл просто…

— Да-да, как скажешь, — моё мнение ей было неинтересно. — В общем, я думала подержать тебя под боком, приглядеться и потом решить, способен ты на что-нибудь настоящее и есть ли смысл предлагать тебе присоединиться к нам.

— Как-то маловато для такого предложения, разве нет? — не поверил я.

— Ну ещё ты не местный, значит, тебя тут никто не ждёт, и ты не имеешь лишних причин возражать против большего риска.

— И не жалко меня в случае чего, — вставил я свои пять рё.

— Ну и это тоже, — кивнула она как ни в чём не бывало.

— Очень воодушевляюще, — скривился я. — Вы, Айко-сан, рекрутёр от ками.

— Ой, ладно тебе, — махнула она рукой. — А то ты не понимаешь, про что я.

— Да понимаю я всё, — вздохнув, я уставился под ноги, — кому-то всё равно надо выполнять миссии, где вероятность сложить голову выше, чем у других. Если это будет пришлый паренёк, то кто-то из родных, друзей и так далее получит лишний шанс вернуться домой.

— Всё верно, — кивнула она. — А если ты подумал, что мы тобой прикроемся, используя как приманку или ещё что, выброси дурь из головы.

— Ну да, воля огня, всё такое, — кивнул я, всерьёз задумавшись.

— Воля огня — это тебе не шутки, — отрезала она, и я с удивлением на неё посмотрел. — Что? — встретила она мой недоумевающий взгляд.

— Да ничего, — помотал я головой. — Как-то неожиданно слышать это от кого-то вроде вас.

— Пойми, Арин. Воля огня бывает разная. Точнее, есть разные её трактовки. Но сама её идея одна. И она, как я считаю, правильная. Достойная того, чтобы её продвигать.

— Ну так это совсем другой разговор, — воспрял я духом. — Мне всегда те, кто делают, импонировали больше тех, кто говорит.

— Это можно считать согласием? — прищурилась она.

— Нет, — покачал я головой. — Давайте вы продолжите свой рассказ.

— В общем, я собиралась присмотреться к тебе, оценить навыки в спаррингах и там уже решить, разговаривать с тобой или нет. Но, как доносят слухи, времени остаётся всё меньше. И раз уж ты ты оказался достаточно силён, чтобы сдать с первого раза на токубецу-джонина в поединке против мастера дотона, то как кандидат нам подойдёшь.

— Кандидат? — поднял я бровь.

— А как ты хотел? — Удивилась она. — Конечно.

— И как вы себе это представляете?

— Очень просто, — пожала она плечами. — Первый этап — знакомство. Недельный сбор в лесу. Соображаешь, зачем?

— Психологическая совместимость, — кивнул я. — Будете оценивать, смогу ли я работать с вами, а вы со мной на дистанции. Ну и оцените, что я умею.

— Верно. Если значительных вопросов к тебе не возникнет ни по первому, ни по второму пункту, то отправим тебя на КМД.

— Это ещё что за зверь? — удивился я незнакомой аббревиатуре.

— Курс матёрого джонина, — с какой-то ехидной улыбочкой поведала она. — Раза три-четыре пройдёшь, а там поглядим.

— Почему три-четыре-то? — Про такой я никогда не слышал и любопытства в голосе даже скрывать не стал.

— Так матёрого же, — в свою очередь удивилась Айко. — С первого раза никто не проходит. А ты к тому же не джонин.

— Так, может, и не надо? — прищурился я. — Раз шансов всё равно нет?

— Ну тебя же это не останавливает, да? Драка, в которой у тебя нет шансов?

Хм.

— К тому же, — продолжила она, — ты вроде бы не только иллюзионист, но ещё и медик. Так что тебе будет попроще. Чуть-чуть.

— Я ни на что не соглашался, — посчитал нужным напомнить я наглой куноичи, по-видимому, уже записавшей меня в свои ряды.

— Кстати, почему? — поинтересовалась она. — Что тебе мешает?

— Самое главное, — твёрдо начал я. — Вы получите нового бойца. Кто-то из детишек кого-то очень важного останется в Конохе стеречь запасы сакэ в изакаях, а я? Что получу я?

— Предложенной возможности тебе мало? — подняла она бровь.

— Мало, — кивнул, ни капли не смущаясь.

— Откажешься?

— За просто так? — уточнил я и, не получив ответа, рубанул: — Откажусь! — и тут же продолжил: — Риск всегда должен предполагать оплату. Иначе он не имеет смысла.

— То, что тебе в кратчайшие сроки помогут стать джонином, ты не считаешь?

— Нет, — я опять не постеснялся, — и вот почему. Если я соглашусь, вы меня всё равно подтянете. Просто чтобы от меня прок был какой-то. Так что это идёт в комплекте по умолчанию.

— Ну и чего тебе тогда нужно?

На удивление, она не стала спорить. Вообще, разговор начал мне казаться каким-то странным. Пусть он и скакал туда-сюда, но всё равно было в нём что-то такое… Я даже по-тихому «Кай» применил на всякий случай. Но ничего не обнаружил.

— Наставника бы мне, — глядя ей в глаза, обнаглел я. — По гендзюцу.

— О как, — за разговором мы достигли цели нашего путешествия, и она остановилась. — Не техники или деньги, а наставник?

— Техники я сумею добыть, — как мог уверенно произнёс я, стараясь не сомневаться в своей затее. — Деньги, если они мне понадобятся, тоже. А в гендзюцу самому разобраться проблема.

— Предположим, это можно, — протянула она, глядя почему-то на турники, а не на меня. — Тогда и впрямь в твоей формуле все что-то получат. А что достанется наставнику?

— Чего бы вам хотелось? — Я отзеркалил её ответ.

Она только улыбнулась. И мне это очень не понравилось.

Глава 50

— Добрый вечер, — в зал собраний стремительно вошёл молодой мужчина в шляпе. — Благодарю всех за то, что так быстро откликнулись на зов, — садясь за стол, проговорил он и тут же продолжил: — Объявляю собрание совета кланов открытым! На повестке дня — война!

— Началась? — раздался мрачный голос, принадлежавший лидеру Инузука.

— Ещё нет, — мотнул головой Сарутоби, успевший снять шляпу и положить её перед собой. — Но вот-вот. Наши разведчики донесли, что Сунагакурэ формирует ударный кулак на границе страны рек! — без привычных всем долгих вступлений выпалил тень огня.

— Суна? Не может быть!

— Они же должны быть вторыми!

— И мы это проспали?

— Мы уже отправили первые отряды к стране волн!

Зал, ошарашенный неожиданной новостью, забурлил. Сарутоби, специально спровоцировавший этот взрыв, откинулся на спинку стула и молчал, давая главам кланов выплеснуть эмоции.

Против обычного, сегодня его такое поведение совета не раздражало ни в малейшей степени. Более того. Он их прекрасно понимал, потому как, получив донесение, был даже в большей ярости.

Участие Суны в войне, конечно, было совершенно ясным. Однако, согласно всем прогнозам, начать должна была Киригакурэ, а песок включиться позже, вторым номером. Это утверждала разведка, сумевшая подтвердить, что с самого начала воду начал мутить именно Мизукаге, имевший под своим управлением крайне агрессивных шиноби. С этим был согласен отдел аналитиков. Юма Нара, которого Сарутоби спрашивал об этом в частном порядке, тоже говорил, что скорое нападение тумана, а затем песка — наиболее вероятный исход.

В конце концов, это было просто логично. Кто всех подбил, тот первым и начинает — правило, известное любому с детства.

Однако по каким-то причинам песок решил нарушить общепринятые нормы и вылезти вперёд. Это была проблема. Несмотря на то, что подготовка к обороне велась и там, и там, основные усилия были сосредоточены именно на восточном направлении как на более приоритетном. Реальность же внесла свои коррективы.

Завершить западную линию защиты вовремя представлялось крайне маловероятным, а это означало бой на встречных курсах, который предполагал значительно большие потери, нежели оборонительный.

Таким образом, имеющийся ранее план — встретить туман, нанести ему поражение или серьёзные потери совместно с Узушио и, переведя конфликт в затяжной, бросить все силы на песок, провернув аналогичный фокус, становился неактуальным.

— Я прошу высказаться нашего командующего, — уловив, что шум начинает стихать и главы готовы к обсуждению проблемы, Хирузен дал слово главе Нара.

— Хокагэ-сама, мне хотелось бы услышать подробности, — Юма не стал торопиться с ответом.

— Данзо, — кивнул соратнику Хирузен.

— Согласно докладам разведки, Суна собирает ударный кулак численностью около четырёх тысяч шиноби.

— Какой у него состав? — подала голос не проронившая до того ни звука глава Сенджу.

— Большая часть — чунины, — ответил Шимура. — Но и джонинов немало. Сколько точно неизвестно, но не менее нескольких сотен.

— Значит, нам придётся выдвинуть туда соразмерные силы только для того, чтобы удержать их на границе и не пустить на нашу территорию, — размышляла вслух Тока. — А что слышно от наших друзей из тумана?

— Мизукаге по-прежнему готовится. Замечены активные манёвры крупных отрядов на территории страны воды.

— А куда они маневрируют, известно? — поинтересовался глава Хатаке.

— Нет, — коротко ответил Данзо.

— Догадаться нетрудно, — протянул Нара. — Туман не может игнорировать наличие у нас такого союзника, как Узушио. И манёвры на границе, которые мы можем наблюдать, скорее всего, простое курсирование между двумя островами. Скалистым, с которого возможен бросок в нашу сторону через страну лапши, и Тихим, на котором удобно как встретить возможный удар из Узушио, так и при необходимости отступить для защиты своей территории.

— Считаешь, они никуда не пойдут? — раздался холодный голос главы Учиха.

— Сейчас — нет, — вздохнул Нара, на которого сейчас смотрели все собравшиеся. — Их слишком мало для начала серьёзных действий.

— Зато достаточно для какой-нибудь провокации. Что? — ничуть не смутился обычно молчавший на собраниях Каташи. — Если их достаточно для патрулирования, то и для какой-нибудь диверсии тоже вполне хватит.

— Это маловероятно, — покачал головой Юма. — Время диверсий придёт позже.

— Значит, — прищурился Хирузен, — вы считаете, что это только патруль?

— Пока да, — кивнул Нара. — Потом, вероятно, будет оперативный резерв.

— А как у нас с резервами? — поинтересовалась сидевшая в заднем ряду женщина.

— Хокона-сан, — вздрогнул её сосед. — Когда вы…?

— Я с самого начала тут, — улыбнулась она главе клана Кохаку и повторила свой вопрос: — На что в плане резервов можем рассчитывать мы?

— Учитывая, что мы должны оставить часть сил для защиты деревни, а также усилить границы на тот случай, если кто вдруг пожелает ударить нам в спину, — хмыкнув от выходки голоса воли огня, начал Сарутоби, — примерно на две тысячи шиноби. Из них тысяча сто чунинов, шестьсот токубецу-джонинов и триста джонинов. Остальные наши силы должны будут участвовать в сражениях с туманом.

— Это совсем немного, — пожевала она губами.

— Больше у нас нет, — отрезал Хирузен, внутри полностью с ней согласный.

— Кстати, насчёт резерва, — снова заговорила Хокона. — Извините, что отвлекаю, но нельзя ли убрать моего ученика из резервного состава?

— А, — никак не ожидавший такого Сарутоби на мгновение растерялся, но тут же взял себя в руки. — Конечно, Хокона-сан. Я и сам считаю, что Арину лучше остаться в деревне…

— Прошу прощения, хокагэ-сама, — вежливо, но твёрдо прервала она, — я не прошу оставить моего ученика в тылу, когда все остальные будут сражаться за будущее нашей деревни. Я прошу отправить его на передовую. На границу с Суной.

— Простите, Хокона-сан, но я не думаю, что это возможно, — вежливо улыбнулся понявший суть интриги Сарутоби. — Ваш ученик представляет собой большую ценность для деревни, и потому будет правильно оставить его здесь.

Ну что ты скажешь теперь? — акцентировав внимание на том, что Арин останется в тылу и даже не войдёт в резерв, усмехнулся про себя Сарутоби.

— Именно потому, что он ценный боец, его место на фронте, — спокойно приняла подачу Хокона. — Арин весьма силён в ближнем бою, обладает хорошими навыками в иллюзиях и является ирьёнином. Такой боец никак не окажется лишним.

— Всё так и есть, — согласно кивнул Сарутоби. — Однако то, что ваш ученик пробудил Шикоцумьяку, — дальше Хирузену пришлось повысить голос из-за поднявшегося шума, ибо про это знали не все, — делает его жизнь гораздо более важной, нежели чем жизнь рядового, пусть и талантливого бойца. Он может дать Конохе новый клан! Два, может быть, три поколения, и в стране огня появятся свои Кагуя!

— Это правда?

— Поздравляю вас!

— Конечно, надо оставить его тут!

— Да уж как-нибудь справимся без одного чунина-то…

— Благодарю всех за поздравления, — Хокона по особому возвысила голос, прося тишины, и гул поздравлений и вопрос смолк, позволяя ей продолжить. — Хокагэ-сама, я понимаю ваши резоны и полностью с ними согласна. Однако также вынуждена напомнить, что мы Арин — шиноби Конохи. Такой же, как мы и с вами.

— За исключением силы и опыта, — буркнул Инузука.

— Именно! — тут же подхватила Хокона. — А откуда им взяться, если мы спрячем его подальше от любых проблем? Настоящие шиноби, подобные нам с вами, растут на войне. И если мы хотим, чтобы те, кто однажды придёт нам на смену, как минимум ничуть нам не уступали, мы просто не имеем права прятать их от опасности. Наоборот! Мы должны позволить им биться в их собственных битвах, проливать кровь чужую и свою, проигрывать сражения и одерживать победы. И тогда мы с вами сможем быть спокойны за будущее нашей великой деревни!

— Вы не слышите, что вам говорят? — Данзо уставился на неё немигающим взглядом, который пробирал насквозь даже опытных джонинов. — Ваш ученик будет приносить пользу деревне там, где ему скажут.

— Откуда звук? — огляделась Хокона, а по залу прокатилась волна ки от Данзо, не сумевшая, впрочем, сбить тихие раздавшиеся тут и там смешки.

— Прекратить, — тихо, но внушительно велел Сарутоби, подавшись вперёд. Убедившись, что бардак прекращён и все молча слушают, продолжил: — Ваши речи, Хокона-сан, ясно показывают всем, почему именно вас называют голосом воли огня. Они буквально зажигают сердца тех, кто их слышит. И вместе с тем, полностью признавая справедливость ваших слов, хочу сказать, что новый геном для деревни — это невероятная ценность. Подобный шанс может попросту больше выпасть!

— И вы предлагаете оставить моего ученика запертым в клетке?

— Только временно, — кивнул Сарутоби, не спешивший принимать этот вопрос за сдачу позиций, — когда же он оставит наследников, деревне не будет грозить утрата генома и он сможет делать что захочет.

— Неприемлемо, — заявила Хокона, едва дослушав речь Хокаге до конца. — Сейчас мой ученик в том возрасте, когда и набирается опыт, сила, репутация и известность. Оставшись в деревне во время войны, он мало того, что никогда не станет по-настоящему сильным шиноби, так ещё и известен будет только тем, что сидел и строгал детей, как племенной бычок, пока другие проливали кровь на войне.

— Хокона, — раздался голос Токи. — Уймись. Сейчас у нас есть другая, более важная тема для обсуждения.

— Прошу прощения. Что-то меня немного занесло. Конечно, мы обсудим это позже, — Хокона чуть поклонилась хокаге и с довольной улыбкой села на место.

— Продолжим, — бросив в неё взгляд, полный подозрения, Хокаге вернулся к прежней повестке. — Итак, две тысячи резерва, они будут пропорционально разделены на четыре группировки и расположены вблизи стратегически важных пунктов. До тех пор, пока в них не возникнет необходимость, они будут выполнять патрульные и охранные функции.

— А что с Узумаки? — спросил Рэйден Учиха.

— Тока-сан? — переадресовал вопрос Сарутоби.

— Узумаки подтвердили приверженность союзу, — произнесла Тока, дёрнув плечом. — Однако, — продолжила она свою мысль, — они начнут боевые действия не раньше, чем мы подвергнемся нападению. Это их окончательное решение.

— Очень жаль, — сквозь зубы процедил Данзо. — Объединившись с ними, мы могли бы сами напасть на туман. И пусть легко не было бы всё равно, но Кири долго бы не продержалось и вскоре запросило бы мира. А там и с Суной можно было бы разобраться.

— Вот только Узумаки не дураки таскать для нас каштаны из огня, — заметила Тока. — Война за чужие интересы, в которой к тому же они лично ничего не получат, не входит в их планы на жизнь. Это, если кому-то интересно, цитата, — окинула она взором собрание.

— Их трудно судить за такую позицию, — высказался Хирузен. — Для нас главное, что они верны своему слову.

— Может, тогда поступим наоборот? — вновь заговорила Хокона, чем привлекла к себе всеобщее внимание, ибо всем было интересно, какой фортель она выкинет на этот раз.

— Что вы имеете в виду? — все молчали, и слово взял Юма Нара.

Ну сначала мы полагали, что разбираемся с туманом в прямых столкновениях, заканчиваем войну или хотя бы снижаем градус конфликта до минимально возможного, после чего обращаем всё своё внимание на песок.

— Верно, — кивнул Юма. — Но теперь это уже неактуально.

— Давайте поступим наоборот, — Явь кошмаров воодушевлённо махнула рукой. — Предлагаю собрать максимально возможное количество шиноби и самим напасть на Суну.

— Это очевидное безумие, — скривился Данзо. — Мы не готовились воевать на их территории — это раз. Если отправить всех шиноби туда, то кто будет защищать от туманников это два. Для большого количества шиноби ведущих активные боевые действия за пределами своей территории нужно огромное количество припасов. Еда, вода, кунаи, сюрикены, печати, одежда, медикаменты. И всё это нужно будет туда доставлять. Значит ещё и усиленная охрана…

— Обычно так оно и бывает, — кивнула Хокона, спокойно выслушавшая критику. — Когда ведут войну.

— Может сработать, — задумчиво нахмурившийся на последних словах Яви кошмаров Юма, ко всеобщему изумлению, её поддержал.

— Нара-сан? — с удивлением в голосе Сарутоби попросил объяснений.

— Явь кошмаров, — начал свою речь Юма, — не предлагает завоевывать Суну или вообще вступать с ней в долгий конфликт.

— Один быстрый, максимально сокрушительный удар, — подтвердила та.

— По сути, то, что она предлагает, скорее можно назвать вторжением. Кратковременным. Мы приходим, если песчаники согласны драться — отлично! Сокращение живой силы противника это то, что нам на руку.

— Поэтому так они не поступят. И используют свой традиционный стиль. Засады, отравления и прочее, — возразил хокагэ. — Наши потери будут очень велики.

— Ну, если бы мы хотели захватить у них что-то, территорию, например, и были вынуждены разделять силы на отдельные отряды, то, конечно, — пожала плечами Хокона. — Но нам не надо. Нам вообще у них ничего не надо, кроме как причинить максимальный вред и сделать так, чтобы им какое-то время, пока мы будем разбираться с Киригакурэ, было не до нас. И всё.

— Хотите штурмовать их деревню? Там нас встретят все их шиноби до последнего генина. И биться они будут насмерть. А мы, сколько бы не послали туда бойцов, все равно будем в меньшинстве. Подобный штурм — чистой воды самоубийство.

— Да не надо нам ничего штурмовать, — отмахнулась Хокона. — Достаточно разрушить. Пусть даже не до конца, но так, чтобы у них появились более важные дела, чем смотреть на наши земли.

— Вот когда бы пригодился джинчурики, — пробормотал Рэйден, бросив неприязненный взгляд в сторону Сенджу, высокомерно ей проигнорированный.

— Ну, вообще-то у нас не так и мало бойцов Эс-ранга, — протянула Хокона.

— Всех бойцов в Суну, — фыркнул Данзо. — Эс-ранги — туда же. А Коноху охранять не надо! Не говоря уже о том, что нам просто на востоке нужно держать несколько тысяч шиноби.

— Вообще-то, — опять вмешался Нара, — может и необязательно. Может, хватит полутора-двух тысяч…

— Ты что-то придумал? — с интересом поглядел на него сидевший рядом Цубаса, безошибочно распознавший в голосе друга хорошо знакомые нотки: «Я придумал гениальный план».

— Поделитесь с нами, Нара-сан, — улыбнулся хокагэ.

— Хорошо, — Юма кивнул медленно, явно всё ещё обдумывая какие-то нюансы, но все собравшиеся знали его не первый год и торопить его никто не стал. — Слушайте. Вот что мы можем сделать, если примем в работу идею Яви кошмаров.

Глава 51

Треснуть! Звяк. Дзинь-дзинь-дзинь!

На небольшой лесной прогалине шло яростное сражение. Три безостановочно метавшиеся туда-сюда тени яростно выясняли отношения. Две из них действовали совместно и старались загнать свою жертву в угол, но, несмотря на то что она уступала своим противникам и в силе, и в размерах, ухитрялась держаться.

За этим представлением наблюдала ещё одна троица шиноби.

— Ну? Что думаете? — произнесла сидевшая на ветке стоявшего поодаль дерева куноичи.

— Слабоват, — качнул головой расположившийся веткой ниже мужчина в форме джонина Конохагакурэ. — И легковат, — хохотнул он при виде того, как одинокий силуэт, попавший под удар одного из своих противников, улетает в сторону.

— Зато довольно быстрый, — вступил в беседу третий голос. — Удар пропустил, а развить успех врагу не дал. Вон, снова бегает.

— Я и сама вижу. Но подходит ли он нам? — уточнила свой вопрос куноичи.

— Думаю, нет, — первый из мужчин дал отрицательный ответ.

— Почему?

— Говорю же, слабоват, — повторился он. — Нет, на фоне большинства своих одногодок он довольно неплох. Можно даже сказать, хорош. Однако для нас не годится. Вон лучшее тому доказательство, — показал он вперёд, где сумевшие зажать в клещи охотники расправились со своей жертвой. — Очередное поражение.

— Асахи? — обратилась она ко второму мужчине.

— Знаешь, Айко, я соглашусь. Он нам не подходит. Но по другим причинам.

— Я слушаю, — поторопила она замолчавшего напарника.

— Первый его недостаток — весьма скудный арсенал техник, — начал Асахи, но его перебили.

— Тебе ли на это жаловаться? — ехидно фыркнул в его сторону высказавшийся первым джонин.

— Не понял? — Опешил Асахи.

— Думаю, Гэн-кун имеет в виду то обстоятельство, что Арин-кун умудрился купить тебя четыре раза на разные трюки с клонами, — развеселилась Айко.

— И покупал бы дальше, если бы ты при виде создаваемых им клонов просто не начинал бить площади! — Согласно подхватил Гэн.

— Я победил во всех боях, — огрызнулся Асахи.

— Ещё бы ты проиграл четырнадцатилетнему пацану! Я бы тебя из отряда выгнала, — веселилась Айко, которая вспомнила лицо своего подчинённого, когда Арин подловил его в третий раз.

— Тем не менее, — настоял Гэн. — Он не использовал ничего, кроме академической базы и нескольких медтехник. Этого мало даже для толкового чунина. Для нас же и вовсе смешно.

— Ну, допустим, — кивнула она. — Но это ведь не всё?

— Не всё, — согласился Гэн.

— Ну так давай, не томи, — поторопила его Айко. — Сейчас вон его в чувство приведут, и будет моя очередь гонять его, так что пошустрее.

— Он слишком неопытен.

— Конечно, — пожала она плечами. — В таком-то возрасте мало кто может похвастаться богатым послужным списком.

— Ты понимаешь, о чём я, — не принял шутки сокомандник.

— Переживаешь насчёт того, что он слишком чистенький, — понимающе протянула она.

— Да, — рубанул он. — Нет опыта ни в убийствах по приказу, ни в зачистках, ни в…

— Достаточно, — прервала она. — Тут я склонна с тобой согласиться. По сравнению с нами парень и впрямь жил как у ками за пазухой.

— Такие миссии не для всех, Айко. Я не верю, что пацан справится, а не психанёт в самый неподходящий момент. Например, во время миссии в бою.

— Ну, это решаемый вопрос, — подумав, вымолвила куноичи. — Сам знаешь.

— Спецдобавки? — Поморщился Гэн. — Не жалко его?

Ты, в общем, всё правильно сказал. Наша работа не для всех. Так что, если мы его примем к себе, то тут же проверим его в деле. Подберём что-нибудь такое, что сразу ясно даст понять, годен ли он. Если да — хорошо. Нет — будет жрать столько пилюль, сколько потребуется, чтобы без колебаний матери родной горло перерезал, если прикажут.

— Ты как будто уже всё решила, — подал голос Асахи. — Зачем тогда спрашиваешь?

— Я ещё ничего не решила, — опровергла Айко. — Хотя да. Я склонна испытать парня, потому что смотрю на него иначе, чем вы. И чтобы окончательно разобраться, права я или нет, спрашиваю вас.

— Что же такого ты в нём нашла? — поинтересовался Асахи.

— Ну для начала его уровень владения иллюзиями. Ты это испытал на себе, — уколола она собеседника, и тот досадливо поморщился.

— Тут соглашусь, — подтвердил Гэн. — Очень неплохо.

— У нас для этого есть ты, — Асахи не принял такой ответ. — Можешь то же, только лучше и больше.

— Пока да, — кивнула она. — Но у парня несомненный к ним талант. Вы, кстати, знали, что его под покровительство взяли Сенджу? Говорят, — продолжила она, — на его испытании присутствовала лично Тока-сама, и ему удалось её впечатлить.

— То, что он умеет в эффектные фокусы, мы знаем, — не впечатлился Асахи. — Речь идёт об эффективности.

— Ты же специалист в ниндзюцу, — Айко утверждала, а не спрашивала. — Так Тока-сама разбирается и в нём. Мастерски. Сходи, продемонстрируй ей свои навыки.

— Не передёргивай, — скривился Асахи. — Я не отрицаю навыков парня в иллюзиях. Даже готов похлопать. Но опять-таки. У нас уже есть ты. И твои боевые качества нам известны. А он, — кивнул в сторону зашевелившегося парня, что сумел сесть и сейчас ошалело тряс головой, приходя в себя, — ничем таким похвастать не может.

— Ну, — задумчиво почесала нос Айко, — думаю, я смогу объяснить его скромное поведение в бою.

— Не боязнью кого-нибудь поранить, я надеюсь? — усмехнулся он.

— Парень просто нездоров, — Айко проигнорировала шутку. — И не может сражаться с полной отдачей.

— То есть он ещё и больной? Потому что я не вижу на нём ран, — объяснился Асахи, почувствовал взгляды сокомандников.

— Недооправившийся, — поправила она. — Помните нашумевшую историю про гражданского, что едва не вынес дотонщика из Сенджу?

— Я так понимаю, это тоже был он, — задумчиво протянул Гэн.

— Именно, — кивнула она.

— Ну, допустим. Я впечатлён. Но всё же, что с ним? Почему он не бьётся в полную силу?

— Ну, после экзамена он был не в лучшем состоянии, — начала она. — Попал в госпиталь. Оттуда, практически сразу, на экзамен к Сенджу, где дрался с учеником Яви кошмаров. Словил истощение, был порезан и проткнут насквозь, но ничью отстоял. По её итогам снова оказался в больнице. И только выйдя оттуда, сразу сюда. Как раз поэтому первые дни мы не спарринговали, кроме как в чистом тай. Сейчас же он слегка оправился. Но не до конца.

— Это ты про того самого ученика, что пробудил Шикоцумьяку и из-за которого сейчас такой шум в деревне? — уточнил Асахи, вычленив главное для себя.

— Да. Моя старая знакомая и Сарутоби-сама воюют за то, куда его определить.

— Я слышал об этом, — подтвердил Гэн. — Хокагэ хочет оставить парня в деревне и подкладывать под него куноичи из безклановых до тех пор, пока у нас не появится свой клан костяников. Голос воли огня против и требует отправить его на войну.

— Зря она это затеяла, — покачал головой Асахи. — Я думал, она умнее.

— Полагаешь, попытка Хоконы отстоять ученика напрасна? — прищурилась она.

— Скорее даже откровенно вредна, причём в первую очередь ей самой. Интересы деревни должны стоять на первом месте, и она должна понимать это как никто другой. Так что, начав этот конфликт, Явь кошмаров просто рушит свою репутацию.

— Я очень сильно в этом сомневаюсь, — покачала головой Айко. — То есть так может показаться, но нет. В конце концов, за ученика она воюет очень хитро. Хокона не требует оставить его в безопасности или каких-то лучших условий для него. Наоборот! Подтверждая свою славу радеющей за деревню куноичи, просит отправить на защиту Конохи в первых рядах. Я думаю, это проверка.

— Проверка чего? — И Асахи, и Гэн одинаково её не поняли.

— Своих возможностей, — вздохнула Айко. — Сейчас очень тяжёлое для деревни время.

— Мы победим, тайчо, — подбодрил её Гэн.

— Да я не про войну, — поморщилась она досадливо. — Точнее, не только про неё.

— Про что же тогда? — Заинтересовался Асахи.

— Про разброд в деревне. Не задумывались? — Не услышав ответа, она поняла, что нужно пояснить: — Сейчас в деревне нет твёрдого центра власти. Вместо этого — шаткое равновесие различных столпов силы, связанных между собой личными интересами и не имеющих друг над другом особенного перевеса.

— Ну, Сенджу и Учиха всегда противоборствовали, но это никогда не было настоящей проблемой. Основатели могут сколько угодно собачиться между собой за личное первенство, но они верны деревне и не сделают ничего ей в ущерб, — высказался Гэн.

— Так было раньше, — мотнула головой Айко. — Но сейчас Сенджу получили в своё распоряжение девятихвостого, отчего их влияние резко скакнуло вверх. Их дружбы ищут многие ранее сохранявшие нейтральные позиции, и даже те, кто был в оппозиции, стараются не задевать их. Учиха это не нравится. Сенджу, пользуясь случаем, пытаются задвинуть их в угол, и они ищут способ противодействовать им. Это послужило причиной того, что они пробуют наладить контакт с Голосом воли огня и стоящим за ней союзом Инузука и Хатаке. С их влиянием возможности вновь выровняются.

— Ну так если выровняются, нет проблем, — пожал плечами Асахи.

— Ты тоже так думаешь? — бросила Гэну Айко.

— Ты тайчо, тебе и думать, — отмахнулся он. — Так что давай. Расскажи нам нашу позицию.

— Моё, — подчеркнула она голосом, — мнение такое. Как раньше не будет. С одной стороны получается хокагэ. За ним стоит АНБУ, Шимура с его ребятами, Сарутоби и их союзники, трое гениев Конохи плюс изрядная часть бесклановых шиноби.

— Толку-то от них, — скривил губы Гэн. — Сборище слабаков.

— Ты не прав. Среди встречаются вполне достойные шиноби. Сильные и умелые, — возразил Асахи.

— Но не так уж и часто, правда?

— Зато их быстро становится больше, — вместо не нашедшегося с ответом Асахи сказала Айко. — По крайней мере быстрее, чем клановых.

— Мы так-то тоже клановые, — хмыкнул Гэн.

— Значит, можете сравнить, — кивнула она.

— Там и без сравнения всё понятно, — бросил Асахи. — Бесклановых становится больше, потому что им нет нужды заниматься подбором наиболее подходящих кандидатов для брака. Не изучают они своих вероятных партнёров. Понравились друг другу и вперёд. Потому они и слабее. И будут слабее.

— Так-то да, — со странными нотками протянула Айко. — Но тут тоже есть свои особенности. Впрочем, — тряхнула она головой, — сейчас не о том.

— Кто противостоит хокагэ? — спросил Гэн.

— Некорректная постановка вопроса, — покачала она головой. — Хотя в какой-то мере, — засомневалась она.

— Айко, — поторопил её Асахи.

Далее идёт Тока-сама. На её стороне сила клана основателя, девятихвостый, огромное влияние в госпитале и академии и трое гениев Конохи.

— Они же на стороне Сарутоби? — удивился Гэн. — Учение всё же. Да и сама ты так сказала.

— Они и там, и там, — вздохнула Айко. — И только потому, что молоды очень. Будь они постарше лет на пять, и я уверена, что они, а точнее, верховодящая у них Цунадэ-химе, организовала бы свою группу. Однако сейчас они лишь набирают силу как шиноби и могут выступать только как фигурки на доске. Но ситуация для неё сложилась на редкость благоприятная. Тока-сама стареет и готовит себе смену. Поэтому она получает всю возможную поддержку с этой стороны. А хокагэ тоже вынужден оказывать особое внимание. Ибо если он не будет этого делать, то Цунадэ помашет ему рукой.

— Уйдёт из учеников? — Гэн аж дёрнулся от удивления.

— Нет, конечно, — фыркнула она. — Но в её силах дать понять, кому она симпатизирует больше. И если она открыто встанет на сторону Токи, прекратив активную поддержку позиции Сарутоби, это послужит сигналом остальным его союзникам, что дела у того плохи, раз отворачиваются даже ученики. Ведь с Орочимару она давно договорилась, а Джирайя влюблён в неё без памяти и побежит за ней хвостиком.

— Хитрая она. Сенджу повезло, — протянул Асахи.

— Далее. Голос воли огня. На её стороне, как я уже говорила, Хатаке и Инузука, собственно, репутация народной героини, хорошие отношения с Учиха и множество знакомств, не уступающее средней руки разведывательной сети.

— Откуда такое богатство? — поинтересовался Гэн.

— От того, что она голос воли огня. Заботившаяся едва ли не о каждом, кто ногу повернул, — хмыкнула Айко. — Эх, — вздохнула она. — Жаль, я сама не догадалась. А люди помнят добро, — вернулась она к обсуждению, — так что недостатка в информации или мелких услугах у неё нет и не предвидится.

— Что с Учиха?

— У них проблемы. Что, в свою очередь, может стать уже для всех, — грустно улыбнулась Айко. — Они сильны, горды, но сейчас в меньшинстве, потому как недолюбливают их слишком многие. Не только Сенджу. Поэтому, если им удастся договориться с Хоконой, это будет отличным исходом, так как стабилизирует обстановку. Получившийся блок будет слишком силён, что вызовет сближение Сарутоби и Сенджу. Вместо множества центров силы получится всего два, а значит, на какое-то время ситуация устаканится.

— А если нет? — с интересом спросил Гэн.

— Тогда не знаю, — пожала плечами Айко. — Но не думаю, что имеющая неглупую голову на плечах Хокона упустит такой шанс усилиться. Разве что…

— Разве что?

— Разве что ей выгоден конфликт.

16

Глава 52

Серые улицы Конохи казались мне бесконечными. Не знаю, было ли дело в том, что за эту неделю из меня в буквальном смысле выбили всё, вплоть до желания жить, или такой эффект оказывала пасмурная погода и низкие дождевые облака, но эмоции были самые безрадостные.

Уставший, словно на мне пахали, избитый, в грязной и порванной одежде, я был едва в силах передвигать ноги. И чем ближе становился дом, тем больше во мне крепло убеждение, что дойти до него мне попросту не суждено.

Хотелось спать. Даже не так. Единственным желанием, занимавшим сейчас мою голову, было поскорее где-нибудь бросить кости и отрубиться на сутки-другие. И с каждым шагом, что я делал по мощёным камнем улицам, я всё больше спрашивал себя: «А почему бы и не здесь?»

— Арин? — раздался знакомый голос, и я остановился, чувствуя, как натруженные ноги начинают ныть сильнее. — Это ты?

— Цунадэ…сан, — я споткнулся на суффиксе, ибо даже говорить мне было тяжело. Не в силах решить, говорить что-то или нет, я промолчал, ожидающе глядя на куноичи.

— Что с тобой случилось? — она оглядела меня с ног до головы. — Выглядишь, будто тебя виджу пожевал и выплюнул.

— Так оно и было, — устало кивнул я, вспомнив совершенно изуверскую тренировку. — Знаете Айко-сан? — задав вопрос, я совершил героическое усилие и возобновил путь домой.

— Которая в академии работает? Конечно, — подтвердила она, идя рядом со мной. — За что она с тобой так?

— Я пытаюсь вступить к ней в отряд, — коротко ответил я, не будучи в силах изложить полную версию. — Она проверяла меня.

— Поздравляю, Арин-кун, — кивнула она. — Я рада, что ты хочешь делом доказать свою преданность Конохе. Однако предварительно тебе стоило спросить меня, — с упрёком в голосе произнесла она.

— Простите, Цунадэ-сан, — безразлично произнёс я, глядя себе под ноги.

— Ладно, я поговорю с ней об этом, — она не стала развивать тему, видимо понимая, что сейчас мне всё до одного места. — А пока, пойдём-ка в госпиталь.

— Я иду домой, — вяло возразил я, когда она аккуратно, но сильно потянула меня за плечо.

— Какая разница, куда ты идешь? — удивилась она, развернув и придавая начальный импульс легким тычком между лопаток. — Придёшь туда, куда скажу.

На это следовало бы как-то возразить, но сразу со словами я не нашёлся. А потом момент уже был упущен, и остаток пути до госпиталя мы провели в молчании. Единственная фраза прозвучала уже непосредственно в больнице, когда Сенджу была вынуждена ловить меня, ибо на середине лестницы силы окончательно меня покинули.

Чтоб ёкаи эту Айко драли, выругалась Цунадэ, сгружая на кровать первой попавшейся свободной палаты полубессознательного Арина. Надо же так человека уработать, ещё и отправить домой, не оказав никакой помощи. Что за? — удивилась она при виде того, как с трудом, но сохранявший сидячее положение Арин заваливается на спину, а из его носа начинает бежать кровь. — Арин? Что с тобой? — Активировав шосен, она попыталась получить какую-то информацию от пациента. — Очнись!

Наклонившая надо мной нахмурившаяся Цунадэ быстро проверила мой пульс, заглянула в зрачки и, погасив технику, потребовала ответа: «Что с тобой произошло? Это не какая-то усталость или истощение. Ну?!» — сердито надавила она голосом.

Я попытался что-то ответить, но из бессильно распахнутого рта едва ли вырвался хрип. Силуэт Сенджу, маячивший перед глазами, поплыл, теряя чёткость очертаний, а по его краям стали появляться странные яркие блики.

— Твоё состояние ухудшается… И быстро!

Активировавшая какую-то неизвестную мне диагностическую технику Цунадэ подняла брови, явно удивлённая полученным результатом: «Что-то с твоим источником. Чакра движется слишком быстро, словно ты в бою, и… Хаотично. Твои чакроканалы перегружаются!»

В этот момент залеченные было Сенджу сосуды вновь дали течь, и я почувствовал, как сознание начинает уплывать.

— Держись! — из ниоткуда под моим носом появилась рука с пропитанным чем-то едким тампоном, и я, вдохнув полной грудью, закашлялся. Это принесло с собой новую порцию боли, зато вернуло мне ясность мысли, пусть, как я понял, и ненадолго. — Оставайся в сознании, — приказала она, разом исчезая из моего поля зрения.

Сохраняйте ясность мысли, — всплывшая откуда-то из глубин памяти фраза заставила меня улыбнуться на мгновение, отвлекая от палаты, которую я видел покрытой различными узорами. Наблюдение за ними приносило мне лишнюю боль, и я старался ни на чём надолго не задерживать взгляд.

— Сейчас, — Сенджу появилась столь же стремительно, как и исчезла. — Вот, смотри, — привлекла она моё внимание, продемонстрировав небольшую чашку. — Это общеукрепляющий настой. А тут, — её руки совершали быстрый танец и продемонстрировали мне пару упаковок, из которых тут же были извлечены пилюли, успокаивающее и обезболивающее…

Я почти не слушал её, ибо перед моим взором творился окончательный беспредел. Руки то были, то нет. В один момент таблеток было две, затем — одна, затем снова две, а после и вовсе ни одной. Я пытался прогнать галлюцинации, узнать, где правда, а где ложь, но появившаяся и всё нараставшая резь в глазах делала это невозможным.

— Я… Таблетки… Глаза…

Сам не знаю, что я хотел сказать. Наверное, я уже просто слабо что понимал. Болела каждая клеточка тела, но то, как раскалывалась голова, было нестерпимо. Я попытался схватиться за неё, но Цунадэ помешала мне.

— Не может быть, — прошептала она, держа мои руки своими и глядя мне в глаза. — Этого просто не может быть.…

Я дёрнулся, пытаясь вырваться из хватки Цунадэ, и та, на мгновение вздрогнув, тут же вернулась в реальность.

— Чтобы не дёргался, — предварительно крепко сдавив мои руки, чтобы я не смог сразу ими ничего сделать, она в два движения отключила мне обе конечности ниже ключиц, отчего они тут же бессильно упали на кровать.

Впрочем, меня это мало беспокоило. Гораздо больше меня занимала творящаяся внутри моих головы и тела вакханалия. Каждой своей клеточкой я чувствовал, как под давлением чего-то могучего и неизвестного постепенно меняюсь. Реальность вокруг будто плыла, по крайней мере я не доверял никаким своим чувствам, ибо все они твердили самое разное и все врали.

Я видел одновременно три тумбочки, стоящие в разных местах палаты, чувствовал, как на моей руке сидит, сидела и не сидела муха, чувствовал, как я выпил и не выпил лекарства. Даже слух и тот начал меня подводить.

Не в силах вынести это безумие, я закрыл глаза, но…

— Нет! — раздался выкрик Цунадэ, и мои виски сдавили стальные пальцы, вынуждая вновь посмотреть на мир. — Не смей, если хочешь жить!

— Что? — я попытался пошевелиться и не смог. — Что происходит? — мне казалось, что я кричу, но на деле я едва шептал.

— Просто терпи, — она быстро бросилась к двери и, заперев её, вернулась обратно. — Если я правильно понимаю, — она последовательно зажгла шосен на левой и правой руке, — сейчас будет больно.

Только будет???

Этот вопрос сумел пробиться даже сквозь пелену боли. Но озвучить его я не успел. Сразу за ним пришла она. Агония.

Меня скрутило так, что казалось, я весь превратился в один оголённый нерв. От боли в голове я видел перед собой лишь разноцветные пятна, череп, казалось, вот-вот треснет под этим адским давлением. На какой-то момент я просто перестал существовать. Не ощущал криков поддерживающей меня Цунадэ, не чувствовал приятного холода от её техник. Ибо не было ничего, кроме боли.

А потом… Потом я увидел. Цунадэ, с ошарашенным лицом взирающую на меня, а потом куда-то убегающую. Её же, но оставшуюся и продолжившую лечение. Её же, но вызвавшую кого-то в палату. Её же… Картины мелькали перед глазами всё ускоряясь, и наконец мой разум не выдержал. Сознание сдалось, и я погрузился в спасительное забытье.

Как красиво, — снимавшая боль, поддерживающая общий тонус и залечивающая повреждения Арина Цунадэ ещё и успевала внимательно наблюдать за происходящим. В глазах Арина, явно потерявшего связь с реальностью, происходила перестройка. Вот справа от зрачков появилось по маленькой льдисто-голубой точке, вот спустя несколько мгновений зрачок окружает уже целое созвездие. Они тянутся друг к другу едва различимыми глазом белыми нитями, соединяются, и получившаяся фигура застывает, дрожа от проделанного усилия. Ещё минута, и глаза вспыхивают холодным голубым светом, сопровождающимся резким выбросом чакры в пространство. Лежащий на кровати Арин теряет сознание и погружается в сон. Но перед этим в его глазах мелькнули светло-голубые кристаллы.

*****

Цунадэ стояла у окна и задумчиво смотрела в пустынный сейчас больничный двор. Её разум метался в сомнениях.

Как мне поступить? — думала юная куноичи, чей взор рассеянно скользил то к тучам, нависшим над деревней, то к колышущимся под всё усиливающимся ветром листьям деревьев, а то и по окнам других палат. — Вообще-то я должна уже докладывать о нём Сарутоби-сэнсэю. Ведь это дело государственной важности! Подумать только — новое, доселе неизвестное додзюцу! Учитель просто обязан об этом узнать.

А с другой стороны, — она бросила взгляд на мирно спящего парня, — Арин-кун под нашим покровительством. И рассказать сейчас всё хокагэ означает просто отдать его. Будет много разговоров, совещаний, что делать и кому он достанется, а тем временем Арин выпадет из всеобщего поля зрения и объявится уже должным образом обработанным и верным исключительно сэнсэю.

Так что бежать с докладом не стоит. Так сразу, во всяком случае. Давай-ка, — предложила она самой себе, — сначала подумаем. Итак. Во-первых, доложить всё равно придётся. Пусть не сразу, но в скором времени обязательно. Иначе запросто может последовать обвинение в утаивании стратегически важной информации, а это не пройдёт даром даже для неё. Значит, что? Нужна причина, по которой она не побежала сразу к Хирузену. Тут пока вполне сойдёт личный присмотр за спящим пациентом и нежелание ставить в известность лишних людей. Однако когда он очнётся, понадобится что-то ещё. Например, — она нахмурилась, перебирая разные варианты, и просияла, — проверка способностей.

Ведь надо же посмотреть, действительно ли случилось невероятное и в мир пришло новое додзюцу, или это какое-то генетическое отклонение? Или просто болезнь? Или и вовсе — обманка с целью хитрой диверсии?

Однако, — заложив руки за спину, она отвернулась от окна и прошла к кровати, — это всё равно не даст много времени.

Так что надо подумать, каким способом его эвакуировать из госпиталя. Ибо отсюда его заберут уже через минуту, как она начнёт докладывать учителю. А вот если он будет на территории Сенджу, АНБУ утрутся. Не пустит их никто, особенно если предварительно послать весточку Токе-сама.

Сэнсэй, конечно, поймёт, что они его от него прячут, но сделать с этим ничего не сможет. Всей деревне известно, что Сенджу взяли Арина под патронаж, и то, что в нём проснулось чудозрение, послужит лишь поводом завидовать их проницательности и никак не заставит их даже пытаться требовать его вернуть.

А какие это открывает перспективы! У Цунадэ натурально захватывало дух, стоило ей только подумать, какого величия смогут достигнуть Сенджу теперь, когда к их и так огромной мощи, соперничать с которой могли лишь Учиха, добавился биджу и обладатель нового додзюцу. И всё это произойдёт уже в самом скором времени. Пусть сейчас их джинчурики слаб и мало на что годен, но через несколько лет, когда придёт её время возглавить клан… Она сильна и теперь, а к тому моменту, если не сбавит темп, сможет претендовать на Эс-ранг. Добавьте к этому уникальное додзюцу, носителя которого можно использовать десятком разных способов даже без учёта его способностей, и от открывающихся возможностей кружится голова!

Да, сделать ничего не сможет, но недоволен будет. И в будущем обязательно даст об этом знать, — засомневалась она. — Может, ну его? Сдам его, а в ответ выторгую себе что-нибудь из личных техник учителя. Это тоже неплохо, плюс он будет ко мне расположен. Какое-то время, во всяком случае.

Да нет, — решительно мотнула она головой. — Техника и додзюцу вещи несопоставимые. Да и если я так сразу, без боя сдам своего, это сильно ударит по мне как по лидеру. И что тогда? Искать какой-то компромиссный вариант? — Замерев на секунду, она устало вздохнула и, ещё раз посмотрев на по-прежнему спавшего парня, направилась к стулу.

Сидя ей лучше думалось.

*****

300 лайков). Хорошо, но как-то мало. Давайте так. Набирается сотня сердечек ( неважно на каком томе) выходит новая глава.

Глава 53

Тем временем на бусти 40+ глав четвертого тома.

*****

Тонкий, но оттого ничуть не менее яркий луч света пробился сквозь небрежно зашторенные окна. Поморщившись от светившего прямо в глаз солнца, я повернулся набок, отворачиваясь в сторону и желая продолжить отдых. Однако состояние сладкой дрёмы было нарушено, и пару минут спустя полусонное сознание всё же смирилось с суровой действительностью.

— У-у-х! — Я сел, отчего одеяло сползло с моего торса, и широко и сладко потянулся. — Хорошо! — Озвучил я и, прислушавшись к себе, понял, что и в самом деле отлично. Настроение у меня было бодрое, самочувствие прекрасное, выспался от души, так что всё и впрямь было просто превосходно.

Однако где… А, у Сенджу, — стоило мне только бросить взгляд на обстановку комнаты, в которой я проснулся, как сразу пришло понимание того, где я нахожусь. Только у них такой минималистичный и одновременно ненавязчиво шикарный стиль. С одной стороны, ничего лишнего. Ни единого предмета, которому бы не нашлось применения. А с другой, все они всегда самого лучшего качества, непретенциозные, но выполненные со вкусом и удачно гармонирующие с остальной обстановкой.

Однако, определив место нахождения и присвоив ему статус «союзное», я взялся за следующий вопрос: как я здесь оказался? Подумав, решил: а хоть бы телепортировался. Гораздо важнее другое: а что вообще со мной произошло?

Взяв одежду, аккуратно сложенную рядом с футоном, я принялся одеваться.

Последнее, что помню, — восстанавливал я ход событий, — какое-то безумное мельтешение перед глазами, настоящий калейдоскоп похожих друг на друга картин, боль, терзающая каждую часть тела, а потом провал.

Так, — одевшись, я не стал спешить выходить наружу и по многолетней привычке принялся за разминку, — а что было до этого? Упав на пол, я принялся толкать землю, успевая делать хлопки за головой и перед грудью. Кажется, — ведя счёт дальней частью сознания, вспоминал я, — я возвращался домой после сборов. Айко-сан и её головорезы ушатали меня до состояния нестояния, но признали условно годным. С рядом условий, конечно. Мне предписывалось, в случае если я твердо был намерен вступить к ним, обзавестись качественным снаряжением, включая чакропроводящие кунаи, обзавестись минимум тремя ниндзюцу, одно из которых должно быть атакующим, а два защитными.

Это было не всё, еще мне нужно было сделать это очень быстро, потому как ещё меня нужно было официально внести в их ряды, принять спецфуин, которая не позволяла болтать лишнего и позволяла при случае не даться в плен, а затем в быстром темпе перенимать опыт старших товарищей.

Вот обо всём этом я и думал, возвращаясь домой.

А затем мне стало становиться плохо, — я досчитал до ста и переключился на приседания в бодром темпе. — О чём думал тогда — не помню, ибо мозг в целях экономии ресурсов ушел в спящий режим. И, возможно, всё было бы хорошо, я дошёл бы до дома и вырубился спать, но меня поймала Цунадэ, принявшаяся о чём-то меня расспрашивать. От этого мне поплохело ещё больше, и следующее, что я помню, это как она суёт мне под нос нашатырь. А потом кружащиеся картинки — и вот я здесь.

Понятно, что ничего не понятно, — закончив разминку, я выпрямился и прислушался к телу, с удовольствием отметив, что, похоже, полностью восстановился. Надо будет не забыть поблагодарить Цунадэ за заботу, — подумал я, направляясь к двери. — Восстановить меня полностью, на все сто процентов, было широким и неожиданным жестом с её стороны.

— Ой! — Дверь бесшумно отъехала в сторону, и передо мной появилась служанка средних лет.

Не ошибся, — мой взгляд скользнул по мону Сенджу на её одежде.

— Да, — подтвердил я, подавив раздражение, вызванное тем, что её появление стало для меня неожиданным. Хотя моей вины тут вовсе и не было. Это не я расслабился настолько, чтобы начисто забыть самые основы. Это просто особые сорта древесины, выращенные ещё Хаширамой, из которых тут сделано всё, от пола и до табуретки. Чувства тех, кто не Сенджу, здесь мягко притупляются. — Сколько лет ты служишь Сенджу? — неожиданно спросил я.

— С рождения, шиноби-сан, — с хорошо заметными гордыми нотками ответили мне

Ну вот и ответ, почему я её хотя бы не услышал. Не каждый шиноби сможет передвигаться так же бесшумно, как слуга с опытом в несколько десятков лет на месте своей службы. На будущее, кстати, стоит учесть.

— Уверен, к тебе нет никаких нареканий, — польстил я ей. — Пожалуйста, отведи меня к тому, кому я обязан своим здесь нахождением.

Не будучи уверен на все сто, что меня сюда припёрла именно принцесса, я, не желая выдавать, что у меня есть какие-то проблемы с памятью, сформулировал просьбу предельно обтекаемо.

— Прошу за мной, — сделав приглашающий жест, она повернулась и обманчиво неспешным шагом двинулась по коридору.

Хм, — мы шли в молчании, и поэтому ничего не мешало мне крутить головой и смотреть по сторонам. — Как будто бы знакомые всё места. Но такого же не может быть. Не то чтобы мне доводилось бывать в квартале основателей, однако-то на улице, магазинах, на полигон меня иногда приглашали. А домой…

О, блин! — я почувствовал жар на щеках от пронёсшегося яркой вспышкой воспоминания. — Ками, как давно это было, — с непроизвольно вылезшей на лицо улыбкой я вспомнил пьянку с трио гениев, в результате которой я и оказался в гостях у Цунадэ.

— Кстати, похоже, это была та самая комната, — пробубнил я себе под нос, вслед за служанкой заходя в зал.

— Какая комната?

Раздавшийся голос заставил меня собраться.

— Тока-сама, — я выполнил глубокий поклон.

— Арин-кун, — кивнула сидевшая за столом куноичи, небрежным жестом отпуская служанку. — Садись, — указала она на стул напротив себя. — Ты недоволен комнатой, в которую тебя определили? — опустив взгляд, я взяла в руки чашку с чаем.

— Ни в коем случае, — послушно сев, я решительно отверг её подозрение. — Я имел в виду этот зал, — сгенерировал я подходящую случаю версию.

— Чем же этот зал так примечателен? — одарила она меня поощряющим взглядом.

— Тем, что здесь состоится разговор, — заявил я, свято уверенный в своей правоте. Я понятия не имел, о чём мы будем говорить, но то, что меня привели прямиком к главе клана основателя, ясно говорило, что без него никак не обойдётся.

— О чём же мы будем разговаривать? — улыбнулась она одобрительно.

— О чём пожелаете, Тока-сама. Ваш дом — ваши правила.

— Говорят, молодёжь нынче невоспитанная, — она вновь сделала глоток чая, — но ты приятное исключение из правил, Арин-кун.

— Благодарю вас, — не дождавшись какого-либо продолжения, произнёс я, несколько растерявшись. Пауза затягивалась, глава Сенджу так и молчала, попивая чай, а я гадал, что происходит.

Однако ничто не длится вечно. Вот и чай в итоге всё-таки закончился, и Тока-сама, отставив опустевшую чашку в сторону, смерила меня изучающим взглядом.

— Скажи мне, Арин-кун, — неторопливо начала она, — как ты относишься к истории?

— С искренним уважением, Тока-сама, — не кривя душой, дал я ответ.

— За что же ты её уважаешь, позволь спросить? — уточнила она.

— В первую очередь за то, что она учит нас, — не задумываясь выдал я, — зная историю, мы можем избегать ошибок прошлого.

— Прекрасный ответ, — кивнула Тока. — И очень подходящий случаю.

— Простите? — не понял я.

— Позволь рассказать тебе историю, Арин-кун, — проигнорировала она меня.

— Для меня это честь, — наклонил я голову.

История от той, что жила ещё до эпохи деревень? Да я согласен слушать с утра до вечера.

Давно-давно, когда было совсем другое время, жил один молодой человек. С самых юных лет он отличался рассудительностью и скромностью, был терпелив и усерден. Помимо этих, вне всякого сомнения, достойных качеств, он также обладал настоящим талантом к ниндзюцу.

Она замолчала, подбирая слова, а я терпеливо ждал продолжения. Наконец она заговорила вновь.

— Этот юноша заботился о других и был предан своей семье. Регулярные тренировки совместно с талантом от рождения сделали его одним из сильнейших существ во всём мире.

— Ками любили его, — улыбнулся я, воспользовавшись новой паузой в рассказе.

— Совершенно верно, — кивнула она. — Ками его любили и однажды, после того как спас ребёнка в очередной раз, наградили его, открыв ему глаза.

— Он ведь не был слепым? — пошутил я, отчего-то начиная ощущать смутное беспокойство.

— Хм? Ха! — хохотнула она. — Нет, конечно. Но в определённом смысле слова он несомненно прозрел.

— А как звали того молодого человека? — Ищущее ответ сознание уцепилось за то, что не прозвучало слово «шиноби». А заодно уверенно стало прогнозировать неприятности.

— Индра, — просто ответила Тока, с любопытством наблюдая за моей реакцией.

Мои мысли закрутились с невероятной скоростью. Индра. Новый взгляд. Шаринган. Додзюцу. Падение Индры. Последствия, отдающиеся в веках. Я не Учиха. Связь? Ничего общего с ним. Разве что? Эна-сама! Я знаю, что у неё был ко мне интерес. А что могло бы по-настоящему заинтересовать медика её опыта и статуса? Плюс моё недавнее состояние. Похоже на то, что испытывают Учиха.

— И что именно я пробудил? — поинтересовался я спокойно.

В ожидании реакции парня, Тока едва её не пропустила. Лишь многолетняя привычка всегда сохранять концентрацию позволила уловить мгновенный, вспыхнувший на ничтожную долю секунды, голубоватый блеск в его глазах. И сразу после этого раздался вопрос:

— И что именно я пробудил?

— Не знаю, — улыбнулась она. — И никто не знает, — заверила она, приветственно кивая вошедшей в зал Цунадэ.

— Здравствуйте, Тока-сама, привет, Арин, — поздоровалась принцесса, проходя к своей бабушке и садясь справа от неё.

— Цунадэ-химэ, — я не поленился встать и поклониться, ибо считал момент достаточно важным, чтобы проявить должное уважение. — Благодарю вас за оказанную мне помощь. Ваши таланты в ирьёдзюцу соответствуют самым высоким стандартам.

— Рада, что тебе лучше, Арин, — кивнула она мне. — Итак? — С вопросом в глазах она повернулась к Токе. — О чём разговор?

— С этим к нашему гостю, Цу-чан. Итак, о чём разговор, Арин-кун? — Она отпасовала мне вопрос, тщетно пытаясь скрыть смешинки в уголках глаз. Я её понимал. Гримаса Цунадэ, которая обратилась к своей родственнице формально и в ответ, напротив, получила обращение к себе как к внучке, а не принцессе или куноичи, меня тоже весьма позабавила. Но я не был ни главой клана, ни старшим по рангу и положению, потому маскировался лучше.

— Об Индре, — поведал я ждущей ответа принцессе.

— Смелое сравнение! — одобрила Цунадэ. — Но разве вы уже успели пройти тесты?

Значит, правда, — мелькнуло у меня в голове.

— Только обсудить историю, — покачала головой Тока. — Тут скорее философский подтекст и аналогии, — она испытующе на меня посмотрела, и я кивнул, подтверждая, что понимаю, о чём идет речь.

Историю жизни Индры тут знали все. Я от своего учителя, что вообще всегда знала больше остальных и к тому же отлично ладила с Учиха, знал её с максимальным количеством деталей. Думаю, с тем же, что и сама Тока. Так что, на что она намекает, прекрасно понимал.

И дело вовсе не в той страхолюдине, что очень любит крутится рядом с обладателями волшебных глаз. Про неё-то она вряд ли знает. А вот про то, что с большой силой приходит и большая ответственность, — да. Этого в её словах полно. Как и про необходимость соблюдать осторожность больше, чем когда-либо.

— Так, может быть, пойдём и посмотрим, на что способны твои глаза? — Предложила Цунадэ, по-видимому, сгоравшая от любопытства.

— Подожди, — я успел только открыть рот, как вмешалась Тока, — во-первых, мальчик только очнулся после трёхдневного сна.

Сколько-сколько я спал?!

— А во-вторых, — продолжила она, — сейчас есть более важные дела. Например, необходимость его защитить.

О. Ну это да. Когда, и не если, а когда, станет известно о новом додзюцу у простого бескланового парнишки, его, без сомнения, ждёт весёлая жизнь.

— Хорошо, — уже собиравшаяся встать Цунадэ сделала вид, что просто устраивается поудобнее.

— Что хорошо? — недовольно посмотрела на неё Тока. — Предлагай варианты.

— Какие тут могут быть варианты? — дёрнула плечом Цунадэ. — Арин под нашим покровительством. Его не посмеют у нас забрать. Вот и вся история.

— Цу-чан, — осуждающе покачала головой Тока. — Что за глупости? Конечно, у нас никто ничего не отберёт. Мы сами отдадим, если не предпримем какие-то меры.

— Тока-сама? — несмотря на явное удивление, Цунадэ осталась верна себе.

— Я хочу напомнить тебе, внучка, что клан Сенджу является сильнейшим кланом Конохи. И недавно один из нас стал новым джинчурики, что увеличило наше и без того немаленькое влияние. Если позволить нам усилиться ещё и новым додзюцу, то спустя какое-то время у нас сменится система правления. Вплоть до того, что мы сможем назначать кагэ. Такого нашего усиления не желает никто. Никто! Даже наши союзники. Поэтому, — продолжала она, — против нас попросту объединится вся деревня.

— Звучит очень логично, — подумав, признала Цунадэ.

— Без альтернативы. Так и произойдёт, — кивнул я.

— Поэтому, — довольная нашими ответами старшая Сенджу вновь взяла слово, — нужно обставить всё так, чтобы сама попытка отобрать у нас Арина…

Я не вещь, чтобы меня отбирать, — недовольно подумал я, но нашёл в себе силы промолчать.

— Была бессмысленной. И такой способ есть.

— Нет! — возглас сопровождался гневным ударом по столу.

Я с любопытством посмотрел на красную от злости Цунадэ. Интересно, откуда такая реакция?

Глава 54

— Нет!

Я с интересом посмотрел на вскочившую в ярости Цунадэ.

— Почему? — скучающе спросила Тока, ничуть не впечатлённая её бурной реакцией.

— Почему?! — Цунадэ едва не задохнулась от гнева.

— Почему? — повторила Тока, по-прежнему сохранявшая полное спокойствие. — Ты химэ, наследница, и рано или поздно тебе всё равно придётся выйти замуж.

— Я сама решу, когда и за кого мне выходить замуж! — словно в противовес Токе всё больше заводившаяся Цунадэ принялась гневно расхаживать по залу.

— И когда же произойдёт сие чудесное событие? — поинтересовалась глава основателей. — До сих пор я не замечала, чтобы ты вообще проявляла к этому интерес. Даже не выбрала официального ухажёра, позволяя половине деревни питать пустые надежды! — В конце Тока всё же чуть повысила голос, но скорее наставительно, чем от эмоций.

Эм, что? Жениться? На ней?!

— Когда я встречу того, кого полюблю, — остановилась Цунадэ.

— Каков, по-твоему, шанс на то, что тот, кого ты полюбишь, будет тебе подходящей партией? — грустно покачала головой Тока. — Ты не какая-то там безродная или даже клановая из простых. И не властна над собой. Твой долг как будущей главы — дать клану как можно более сильного наследника. И выбор твоего будущего мужа происходит в первую очередь из этого соображения. Даже личная сила, связи, доступные ресурсы идут потом.

— Прекрасно! — С трудом, но Цунадэ как-то держала себя в руках, хотя и было видно, речь Токи не вызывает у неё никакого энтузиазма. Однако возразить, не скатываясь в детское «не хочу!», было трудно. И всё же она не сдалась. — В целом я согласна, однако…

О, я мысленно усмехнулся, продолжая думать, какой же я в кавычках везучий, ибо жениться я желанием не горел, а на Цунадэ так тем более, это же «да, но». Я её этому научил. Ситуация несколько не та, но хуже-то не будет.

— Однако? — Подняла брови Тока.

— Будущего мужа я выберу себе самостоятельно. Без твоего или чьего бы то ни было ещё вмешательства, — твёрдо закончила она.

Идея, несомненно, верная. Но слабовато оформлена, — расстроился я. И не пройдёт. Если только у Цунадэ нет длиннющего списка аргументов, а его быть у неё не может, ибо сила и непосредственность её реакции ясно говорит о том, что к такому повороту она не готовилась.

— Из кого? — Ответствовала глава Сенджу, и в глазах моей невесты на миг мелькнула надежда.

Подозреваю, что у меня в этот момент в глазах было совсем другое, потому как в мельком брошенном на меня Токой взгляде я уловил мимолетный смешок. Цунадэ-то, может, и надеется, что, перечислив сейчас всех подающих надежды шиноби, которых, надо признать, в Конохе немало, сумеет выиграть себе время. Но я-то не один раз родился. А потому, прекрасно понимая, о чём будет идти речь, перестал слушать.

Сейчас Цунадэ назовёт имена Орочимару, Дана Като, Сакумо Хатаке, может, ещё кого из гениев вспомнит, исключая разве что Джирайю. Назови она его имя, и Тока сразу поймёт, что от её предложения за милю веет фарсом. Жаль, правда, она и так это понимает.

Замысел Цунадэ хоть весьма неплох, однако слишком очевиден. Удайся ей выиграть на выбор жениха хотя бы пару-тройку лет, и надавить на неё в этом вопросе станет весьма проблематично. Не то чтобы невозможно, однако возможностей отбиваться у неё однозначно прибавится. Да и можно будет ещё потянуть время. А там она естественным образом сменит Току на посту главы и постепенно похоронит вопрос своего замужества.

Тока, уверен, всё это прекрасно понимает. Однако мудро даёт Цунаэ растратить силы и выпустить пар, чтобы потом спокойно вернуться к этой теме. Сейчас-то она всё равно добилась чего хотела. Озвучила про свадьбу. Ничего сверх этого на сегодня и не планировалось. Однако разозлённая Цунадэ сейчас этого не понимает и «воюет» изо всех сил.

— Я не буду заставлять тебя немедленно бежать под венец, — пока я грустил, считая вопрос своей помолвки с Цунадэ делом недалёкого будущего, Тока, выслушав более-менее успокоившуюся девушку, перешла в контрнаступление. — И дам тебе пару дней успокоиться. Однако потом мы сядем и поговорим.

— Хорошо, — вздохнула Цунадэ, стремившаяся поскорее завершить неприятный ей разговор и прекрасно понимавшая, что большего ей всё равно не добиться.

— Прекрасно, — Тока радостно хлопнула в ладоши, от чего я вздрогнул и с удивлением на неё посмотрел. — Тогда, раз здесь мы закончили, давайте к самому интересному?

— На полигон? — Я встал из-за стола.

— Конечно! — В голосе Токи энтузиазма было на целый клан.

Я её понимал. У неё прямо на глазах сбывалась мечта всей жизни. Клан получил джинчурики — раз. Теперь он получит ещё додзюцу — два. Своенравная наследница получит мужа, а в том, что Цунадэ не сумеет противостоять Токе, я не сомневался ни на секунду — три. Естественно, что от таких новостей в ней просто бурлила энергия.

Сам-то я отбояриться от женитьбы на Цунадэ смог бы. Правда, сомневался, что стоит. Нет, к самой Сенджу я относился достаточно тепло, она даже была моей хорошей приятельницей, пусть для неё это и тайна, хе-хе, однако следует признать, что характер у неё не тот, что я бы пожелал своей жене.

Независимость — впору заподозрить эгоцентризм. Гордость… Ну тут полегче. Гордыни или какой-то фанаберии по поводу собственной исключительности у неё нет. Однако немногих она признает равными себе. Лидер по натуре, она вступит в схватку за право быть первой и вести за собой. При этом физически сильна, неглупа. Гений медицины и талант в ниндзюцу.

Так что кто бы ни оказался её мужем — хотя, судя по тому, как меня любят ками, я знаю кто, — её будущему супругу придётся ужом вертеться, чтобы не попасть под каблук хотя бы в первый день.

— О чём задумался, Арин?

Голос Токи отвлёк меня от мрачных размышлений. Цунадэ с нами уже не было. Видимо, пока я витал в облаках, глава послала её готовить полигон.

— О свадьбе, — честно признался я и спросил наудачу: — А можно вопрос?

— Задавай, — благосклонно кивнула она.

— Цунадэ-химэ столь же юна, сколь и прекрасна, — издалека зашёл я, внутренне морщась оттого, что из моих уст слова про юность звучали как-то глуповато. — И более чем достойна того, чтобы выбрать себе партнёра по вкусу. Конохагакурэ — великая деревня, сильнейшая из всех, и в ней, без сомнения, найдутся достойные её руки шиноби, что придутся ближе её сердцу, чем оказался я. Так, может быть, имеет смысл женить меня на самой обыкновенной девушке? Появления наследников дело нескольких лет, а к моменту, когда они подрастут, у госпожи Цунадэ будут свои дети. Она будет главой клана, по-прежнему молодой и в самом расцвете сил. Ей не составит труда проследить, чтобы додзюцу перешло в её род посредством брака наших детей.

Хлоп-хлоп-хлоп!

Тока медленно хлопала в ладоши, глядя на меня с неясной улыбкой. Я поёжился.

— Тока-сама? — спросил я, когда она наигралась.

— Отказано! — сообщила она.

— Почему?

Нет, правда, почему? Вариант отличный, потому что всех устраивающий.

— Вот именно поэтому, Арин-кун, — она изобразила наклон в мою сторону и громко прошептала: — Мне нужно, чтобы её мужем был кто-то с головой, понимаешь?

Увы, я понимал. Что ж, видимо, не мой день. Собственно, как всегда.

— Цунадэ ведь никто не мешал предложить такой же вариант, понимаешь? — Не увидев от меня ярко выраженного подтверждения, заговорила Тока. — Но, увы, он не пришёл ей в голову.

— Ещё придёт, — выступил я в защиту химэ.

— Уж наверняка. Когда она успокоится и подумает. А у толкового главы голова должна всегда работать, а не только когда у него есть время на взвешивание ситуации. А если он такого дара лишён, ему нужен советник, им обладающий. Понял?

— Понял, — кивнул я. — Всё есть у Сенджу, — словно бы в сторону проговорил я, не особо-то уже и стесняясь, — советников нет.

— Как ты справедливо заметил, Арин-кун, — Тока с пониманием отнеслась к моему бормотанью, — Цунадэ юна. И ей будет трудно разобраться, советуют ли ей только из лучших побуждений и заботы о клане или при этом немного тянут одеяло на себя. Ты же как её консорт будешь кровно заинтересован в её успехе и стараться будешь на совесть. Надо объяснять почему?

— Нет, — мотнул я головой. — Тут всё очевидно.

— Прекрасно, — Тока кивнула, удовлетворённая моей сообразительностью.

— Однако, — помедлив, начал я, — есть ряд моментов, которые внушают мне беспокойство.

— Кто как не глава клана решит твои проблемы, Арин-кун? — усмехнулась она. — Расскажешь по пути, — бросила она, направляясь к выходу. Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— Цунадэ-химэ сильная личность, — начал я. — Имеющая как собственное мнение, так и силу и решимость, чтобы его отстаивать. Принуждение её к браку может дать непредвиденные последствия.

— Говори прямо, Арин-кун, — в мою сторону через плечо метнули недовольный взгляд. — Чего ты боишься?

Такая постановка вопроса мне не понравилась. Однако для игры словами было не время. Даже с учётом того, что у меня обнаружилось новое додзюцу, глава такого клана не будет за мной бегать. Так что надо успеть обсудить как можно больше, пока есть такая возможность. Уверен, потом будет просто не до того.

— У Цунадэ-химэ характер, который больше подошёл бы жене моего врага, чем моей, — выпалил я напрямую.

— Она прекрасно воспитана и будет верна тебе! — Идущая впереди Тока остановилась и смерила таким взглядом, что мне сразу вспомнилась моя последняя встреча с Мито. И то, что было дальше.

— Прошу простить, — я немедленно согнулся в глубочайшем поклоне, — я не имел в виду ничего оскорбительного!

— Что же тогда ты имел в виду?

По интонациям я догадался, что разгибаться рано, и продолжил смотреть в пол.

— Лишь то, что она очень сильный человек, имеющий своё мнение и не склонный прислушиваться к тем, кого она не уважает.

— Хм. Пошли.

С мыслью «В этот раз пронесло!» я поспешил следом.

— В чём-то ты определённо прав, — после очередного поворота мы вышли на лестницу и стали спускаться вниз, — однако ответ прост. Будь тем, кого она зауважает.

— Учитывая, что брак планируется против ее воли, то этого будет трудно добиться. А принимая во внимание её вспыльчивость, она может прибить меня и сказать, что так и было.

— Ха-ха-ха! — развеселилась сохранявшая несмотря ни на что прекрасное расположение духа Тока. — Такое может быть, ты прав. Но, мальчик мой, не только у нас, но и во всём мире ты не найдёшь ни одного женатого шиноби, в которого бы периодически не летели техники, кунаи и сюрикены, запущенные его женой.

— Хм, — озадачился я.

— Уж ты мне поверь, — видя мои сомнения, утвердила она.

— Вообще мне доводилось слышать такие истории. Но полагал, что это всё же частные случаи.

— Общая практика, — отмахнулась она, заканчивая спуск с лестницы. — Ты же не думаешь, что все шиноби и куноичи — прекраснодушные, легкоуживчивые люди? А может быть, веришь, что все вокруг женятся только по любви? Пойми, Арин, — пройдя вестибюль, мы вышли на свежий воздух, — ваш случай ничем не примечателен в этом отношении. Интересна в нём только причина свадьбы. В остальном совершенно обычное, заурядное дело.

— Я верю вам. Но это никак не отменяет моих опасений.

— Опасайся, — «разрешила» мне она. — Целее будешь. Но знай. Если ты не способен, уж прости меня, сладить с собственной женой, то додзюцу тебе досталось явно по ошибке!

Ну в такой формулировке это и впрямь шах и мат.

Слова главы Сенджу упали на благодатную почву. Я без шуток сомневался в своей способности сладить с Цунадэ. То есть, может, я и мог, но не факт. К тому же не хотел, потому как романтических чувств к ней не испытывал. Она мне, конечно, нравилась, но ровно как вообще любая красивая девчонка и не более того. Так что путь до полигона я проделал, погрузившись в раздумья под периодически бросаемыми на меня насмешливыми взглядами Токи-сама.

— Это мой личный полигон, — произнесла она, когда мы прибыли на место. — Он не такой большой, зато здесь ставила барьеры Мито-чан. Так что тут биджу можно выпускать, а снаружи никто и не узнает. Так что давай, — махнула она рукой, — вперёд. Демонстрируй, что можешь.

Пожав плечами, я двинулся вперёд. Пару шагов спустя пространство вокруг меня окружил барьер доселе невиданной мной мощи. Там, где проходила граница между «снаружи» и «внутри», воздух чуть заметно дрожал от вложенной в него чакры, но даже, как я понимаю, на осадном режиме работы искажение картинки всё равно было очень невелико. Так что насчёт авторства барьера — верю. Никому, кроме мастеров Узумаки, такое не по плечу.

Пройдя ещё с десяток метров, просто для порядка, я замер, пытаясь сообразить, что делать дальше. Задача-то понятна — активировать додзюцу. Однако как? Инструкций мне никто не выдавал.

Вспомнив всё, что я знал по этому поводу, я сложил руки в печать концентрации и…

Замер в растерянности.

Какую команду дать? Как обратиться к своему додзюцу? Насколько я помню, Хината активировала бьякуган через печать концентрации и мысленную команду. Но у моего-то додзюцу названия нет. Скомандовать «пробудись»? Мимо. Просто напрячь глаза? Снова нет. И слава богу, потому как каждый раз пучить в бою буркалы мне не хотелось.

Я попробовал вспомнить, что со мной происходило. Представив в голове картинки видений больничной палаты, попробовал вызвать аналогичные тут. Но через несколько минут бесплодных усилий снова был вынужден признать поражение.

— Вижу, Арин-кун, у тебя возникли затруднения, — раздался за спиной голос Токи. Я обернулся.

— Думаю, мне понадобится время, — признал я результат, а точнее, его отсутствие.

— Позволь мне помочь тебе, — это не был вопрос, и я промолчал. — Цунадэ! — повысила голос Тока, неуловимо преображаясь. Теперь каждый, кто увидел бы её, понял силу и мощь, власть и положение, стоящие за этой женщиной.

— Здесь! — На младшую Сенджу это действовало так же, как и на меня.

— Будете биться. Правила просты, — Тока заговорила короткими рублёными фразами. — Ты, — ткнула она в меня пальцем, — покажи мне додзюцу, выясни его силу и получи защиту клана и его наследницу. — Цунадэ! — Короткий поворот головы, и её глаза будто пронзают стоявшую рядом химэ, отчего та даже вздрогнула. — Убей Арина и сохрани свою свободу. Или будь ему верной женой. Бой!

7

18

Глава 55

Второй том набрал-таки очередную сотню, и вот она прода)

*****

Едва успела затихнуть команда к началу, как события понеслись вскачь.

Мы с Цунадэ ещё только осмысливали услышанное, а Тока-сама уже исчезла, оставив после себя вихрь опадающих листьев. Затем я ощутил вновь поднятый барьер и, одновременно с пришедшим осознанием того, что я здесь заперт, выражение глаз Цунадэ стало меняться.

Удивление, задумчивость, решительность!

Моя история могла закончиться, но, хвала всем ками, в кризисных ситуациях я не терялся. Поэтому мои ноги ещё на стадии задумчивости получили приказ к прыжку. Логика проста. Будет она атаковать или нет — расстояние не повредит.

Не повредило и даже спасло. Принцесса, почуявшая запах свободы, мигом забыла про ценность меня для Сенджу и стремительно метнулась вперёд, явно желая убить меня, пока Тока не передумала.

Но на месте моей предполагаемой кончины меня не оказалось, и с её приземлением там просто образовался кратер да таких размеров, что у меня глаза на лоб полезли.

Кулак впавшей в буйство принцессы оставил в земле яму размером два на два. И в глубину, наверное, не меньше, если судить по фонтану разлетевшейся грязи и кусков почвы.

Я едва не присвистнул. Вот что страх замужества с людьми делает! Не думаю, правда, что она наносит такой урон каждым своим ударом, но то, что попытка одолеть её в ближнем бою — просто способ самоубийства, это сто процентов. Это вон Арин, освоивший шикоцумьяку и способный щит из костей вырастить или, может, даже покрыться костяной бронёй может, да и то не факт. Я же возможностями для подобного противостояния, увы, не обладал.

Потому, понимая, что если она меня догонит, то отделает, как ками черепаху, ещё в полёте начал творить клонов. Успев за недолгое время создать пятнадцать штук, по четыре на сторону света, мягко спружинил при приземлении и замешался в толпе. После чего каждый из нас ринулся в свою сторону.

Это было очень вовремя, потому как Цунадэ тоже не стояла на месте. Обладая превосходящей физической силой и большей скоростью, она за второй бросок отыграла значительную часть расстояния. И оказалась в нужном месте с очень небольшим опозданием.

Пока я демонстрировал миру, что знаю лучшую форму доблести, принцесса не теряла времени даром и действовала. Не сумев распознать, где же я настоящий, так как иллюзиями я владел на очень хорошем уровне и, будучи предельно мотивирован, старался вовсю, Цунадэ мгновенно проанализировала обстановку и приняла абсолютно верное решение попросту уменьшить количество клонов, чтоб не отвлекаться на них.

Так бы, конечно, поступил каждый, но тут тоже есть где ошибиться.

Например, оказавшись в окружении разбегающихся от вас клонов, вы можете начать метать кунаи и сюрикены наугад во все стороны, рассчитывая, что есть неплохой шанс выбрать хотя бы одним броском нужную цель. Так вот — ничего у вас не выйдет. Даже если вам повезёт, противник вроде меня сможет вас обмануть. Хотя бы так: создаст за собой иллюзию, а после между ней и собой клона, уйдёт в сторону и отменит иллюзию. В итоге вы его потеряли и скоро умрёте. Потому как не там его ищете.

Цунадэ же училась у хокагэ не потому, что была химэ Сенджу. А потому что без всяких шуток была гением. И в эту гениальность входили очень неплохие умственные способности.

Так что она моментально смирилась с тем, что прихлопнуть сходу меня не получилось, и предприняла самый логичный шаг — полностью зачистила одно направление из четырёх. Уделив ему повышенное внимание, чтобы убедиться, что меня там нет.

За свою безопасность при этом она не переживала. Много времени ей на это не потребовалось, и успеть вернуться и атаковать я не мог физически. Дистанционно же… Ну, право слово, стоит ли прятаться, чтобы выдать себя траекторией полёта? Да к тому же случаи, когда что-то метательное попадает в цель уровня джонина, довольно редки. Когда эс-ранг или кагэ метает, например. Или кто держит его для надёжности.

Всё это пролетало фоном в моей голове, пока я отчаянно искал ответ на вечный вопрос. Что делать?

Ответа я найти не успел.

Не знаю, что взбрело в голову Цунадэ, но она, до того спокойно уничтожавшая моих клонов по одному, чем постепенно сужала мне поле для манёвра, ибо каждый раз подставлять вместо себя копию становилось всё сложнее, неожиданно решила придать бою остроты.

— Стихия земли: болото преисподней!

Только то, что я всё ещё думал, как решить непростую ситуацию, в которую меня втравила Тока, так, чтобы довольны и, что немаловажно, живы остались все, спасло меня от того, чтобы вытаращить от удивления глаза.

Нет, я знал, что Цунадэ увлекается ниндзюцу. Ками, да я даже лично этому способствовал! Но А-ранг? С тем учётом, что она по-прежнему развивает себя в первую очередь как медика? В какого же монстра она вырастет?

— Попал…ся. — Начав очень радостно, Цунадэ на мгновение запнулась. Это было неудивительно, так как я тоже соображал, что к чему, и противодействие ходу придумал сразу. А ещё решил кое-что проверить.

Именно поэтому химэ была слегка недовольна. Согласно замыслу, все, то есть и я, и клоны, попадаем под технику. Которая, естественно, уничтожает клонов, оставляя оригинал на виду. И в общем-то так оно и вышло. Но был нюанс.

Вовремя поняв, что происходит, я создал иллюзии клонов на месте развеянных техникой буншинов. И на себе, конечно, тоже создал тут же развеявшегося клона. Так что теперь химэ смотрела на шесть барахтающихся в грязи фигур, из которых пять, понятное дело, были объёмными иллюзиями под моим управлением.

— Ловко, — после паузы кивнула принцесса. — Прямо как живые.

— Спасибо, — ответил я.

Сысшсх!

С тихим свистом молниеносно брошенный на голос кунай прошёл иллюзию насквозь. Дружно повернув головы, мы впятером посмотрели на дырку в земле. Сила броска была такова, что он полностью ушёл под землю.

— Гадёныш, — беззлобно хмыкнула Цунадэ, обеими руками ловко зажимая сюрикены между пальцами.

— Значит, всё? — спросил я для разнообразия своим настоящим голосом, прекратив бултыхаться в грязи и раскинув руки по сторонам.

— Прости, — попрощалась она.

Парный мах руками, и один за другим сюрикены вылетают каждый к своей цели. Тренированным взглядом замечаю: горло и сердце. Принцесса бьёт насмерть.

Что ж. Грустно, но не неожиданно. Это Цунадэ для меня старая приятельница, с которой меня объединяет общее прошлое. Я же для нее — непонятно откуда вылезший безродный незнакомец, за которого её хотят выдать замуж. Трудно её осудить. Но, ками! Очень хочется.

Гендзюцу — это очень много что. И в частности это умение выдавать нечто за ничто и наоборот. Или нечто за нечто иное. Кому как нравится. Вот я и выдал подготовку к своему освобождению за пустое барахтание в грязи.

Мысленная команда, и два воздушных столба, что были созданы мной прямо на глазах принцессы руками, скрытыми её же техникой, резко прибавляют в росте. Напрягши все мышцы до единой и укрепив тело чакрой, лишь кривлюсь от боли, что сопровождает рывок, с которым они выдергивают меня из трясины. Один, правда, тут же приходится отпустить, так как разочарованная промахом Цунадэ вслед за сюрикеном отправила кунай с поправкой на смену моего положения.

Зависнув на воздушном столбе этаким треугольным флагом, где креплениями выступали мои ладонь и стопа, я посмотрел на принцессу:

— Ну? — невежливо поинтересовался я. — Дальше что?

— Иди сюда, — поманила она меня пальцем, оставаясь на той части полигона, что не пострадала от действия её дзюцу.

— Не-а, — я даже помотал головой, не желая приближаться к ней ни под каким предлогом. — Давай ты ко мне, — кивнул я на озеро земли внизу.

Цунадэ нахмурилась и молча отменила технику. Лишившееся подпитки чакрой болото немедленно принялось успокаиваться. Тем не менее затвердеет земля хоть и быстро, но не сразу. Так что…

Тут мои раздумья прервал запущенный в меня воздушный серп. Очевидно, Цунадэ быстро пришла к выводу, что в отсутствие собственно боя Тока придумает что-нибудь ещё, а шанс открутиться от свадьбы у неё пропадёт.

Моментально съехав по столбу вниз, я проводил набирающее высоту дзюцу глазами. И тут же сложил печати, создавая в сторонке ещё одну воздушную опору.

Едва приземлившись на только что созданный столб, я был вынужден прыгать дальше. Цунадэ, по всей видимости, высоко оценившая мою изворотливость, решила лишить меня преимущества в дистанции и быстрым обстрелом из воздушных техник загоняла меня на сушу.

Восхищённый я упорством, я послушно прыгал куда вели, стараясь максимально растянуть процесс, чтобы хотя бы заставить её выложиться на максимум.

Нет, истощение или что ещё в таком духе ей не светит, но вдруг не убьёт и я снова смогу сбежать? Вот на второй такой фокус её может уже не хватить. Ибо стратегия-то очень затратная. Пусть даже в девять из десяти серпов чакры вложено чуть, только чтобы собственно технику создать, это всё равно очень приличный расход. У Цунадэ, конечно, даже на фоне Сенджу большой резерв, но всё-таки она не биджу, чтобы чакру-то не экономить. Вон, например, удар А-рангом дотона. Только там резерв джонина ушёл и не минимальный, а хорошего такого джонина. Настоящего. Ведь земля самая требовательная по объёму чакры стихия.

Чтобы ей творить что-то масштабное, нужно или иметь высокое сродство с элементом, или чакры вложить даже не знаю сколько. А тренировать ещё и сродство до по-настоящему высокого уровня она никак не могла. Времени-то у всех поровну. Даже химэ великого клана в этом отношении ничем не отличается от прочих.

Так что я старался как мог. Тем не менее в скором времени я оказался у самого края болота.

Очередной слабенький воздушный серп, традиционно нацеленный не столько на попадание, сколько на то, чтобы вынудить меня двигаться дальше, и я прыгаю на твёрдую землю. Взрыв кибаку фуды, доставленной в место моего предполагаемого приземления, никого не задел, ибо в полёте я применил нити чакры и выдернул себя в сторону.

Однако Цунадэ не зевала. Явно усвоив, что я способен выкрутиться из, казалось бы, безнадёжной ситуации, после броска куная она отправилась лично контролировать работу взрыв-печати. А увидев, что я не спешу навстречу, сменила маршрут движения.

Поэтому никуда деться я попросту не успел. Сенджу налетела на меня разгневанным торнадо, осыпая градом ударов, каждый из которых грозил отправкой в чистый мир. Маленькие и изящные, и оттого лишь ещё более жуткие кулаки принцессы вспарывали воздух в жалких сантиметрах от моего лица.

Я крутился юлой, качался маятником и гнулся прутиком, лишь бы избежать собственно контактного боя. Ибо даже одна единственная попытка отвести, даже не сблокировать, а отвести! удар, закончилась тем, что Сенджу успела выбить мне кисть. Просто мимоходом!

Долго это продолжаться не могло.

Во время очередной атаки гонявшая меня по полигону Цунадэ вновь сумела попасть по уже травмированной руке. И пусть это вышло случайно, и рука успешно пережила попадание… На какое-то мгновение боль от удара нарушила мою концентрацию. Лишь немного, я не отключился, не закрыл глаза и не замер на месте. Лишь на мгновение забыл, что помимо рук, которым Цунадэ отдавала явный приоритет как в атаке, так и в защите, у неё есть ещё и ноги.

Свои высокие навыки куноичи она подтвердила моментально, с хирургической точностью воспользовавшись моментом. Пусть позиция для удара была откровенно неудачной, но она смогла и нанести удар, и придать ему силу, и попасть.

Так меня не била даже сэнсэй.

Стройная ножка Сенджу лишь на мгновение соприкоснулась с моей грудью, а меня снесло, как от удара биджу. И я полетел.

Мою грудь успел покинуть даже не весь воздух, как последовал второй удар, от которого, казалось, остановится сердце. Лишь упав на землю лицом, понял, что никакого удара не было и меня попросту остановил барьер.

Я пытался вдохнуть, но отбитыми лёгкими сделать это нереально, я хотел включить шосен и не смог, я пытался ускорить бег чакры по каналам, но шок, единомоментно испытанный организмом, был слишком силён, и было нужно время.

Продолжая попытки нормально вдохнуть, я почти сумел лечь набок. Перед глазами, искавшими сам не знаю, то ли врага, то ли помощи, мелькнула тень..

Тонкая нежная рука крепко схватила меня за горло.

Глава 56

Вытянутая вперёд рука, крепко сжимавшая горло синеволосого парня, закончила своё возвышение. Ноги юноши оторвались от земли, и теперь он болтался в воздухе, удерживаемый стальной хваткой молодой куноичи.

Цунадэ наклонила голову набок, внимательно рассматривая свою жертву. Парень оказался способней, чем она думала, его даже можно было назвать неприятным соперником, так как за ним пришлось побегать и прилично так выложиться.

Подумать только, она почти ополовинила свой резерв, пока он просто бегал от неё, фактически летая по воздуху при помощи неизвестного ей ниндзюцу.

Но это в прошлом. Сейчас всё кончено. Она в буквальном смысле держит его за горло, медленно сжимая пальцы и всё больше перекрывая ему доступ к кислороду, заставляя задыхаться и паниковать.

Оп! Цунадэ чуть вытянула руки вперед, увеличивая дистанцию между собой и Арином, и его удары пришлись в пустоту, так не достигнув её лица. От этого движения давление на его трахею увеличилось ещё, и хрипы, что он издавал, превратились в едва слышное сипение.

Удары же... Не то чтобы от них был какой-то вред, даже попади он, как и задумывал. Нет точки опоры — нет силы, так что это была просто отчаянная попытка сознающего скорую гибель человека.

А вот и паника, — по губам Цунадэ скользнула холодная усмешка, когда она увидела, как задыхавшийся Арин в отчаянии хватается за её запястья. — Бесполезно, — мелькнуло в голове химэ, — но инстинкты сильнее.

Отведя взгляд от уже синевшего парня, на лбу которого отчаянно пульсировала жилка, и прекратив усиливать хватку, она задумалась. Убивать ли его? С одной стороны, она поняла ещё в середине боя, что это была нехитрая манипуляция от главы, которая решила пробудить додзюцу стрессом, как это делают Учиха. И раз не сработало, то его стоило бы отпустить и позже попробовать что-нибудь другое. Ведь додзюцу-то есть! Пусть мельком, но она видела его собственными глазами.

А с другой — теперь это рискованно. Появилась проблема с доверием. Оценит ли парень такую «помощь»? Или затаит зло?

Если в его сердце заляжет обида, это будет плохо. Цунадэ умела признавать чужие достижения. И могла уверенно сказать, что и сейчас, без додзюцу, парень, в общем-то, тянет на слабенького джонина. Что очень сильно для его возраста и с учётом его простого происхождения. Значит, года через четыре он будет уже сильным Б или, чем ками не шутят, даже А-рангом. А если к этому прибавить додзюцу? Пусть даже оно окажется слабым? Зачем клану такой враг? Или даже только ей?

Хватка парня совсем ослабла, одна рука бессильно упала вниз, широко распахнутые глаза стали закатываться, и пальцы Цунадэ «случайно» дрогнули, позволяя ему глотнуть воздуха, и вновь сжались.

Агония была продлена, и уже едва шевелившийся парень, в глаза которого она старалась не смотреть, задёргался с новой силой.

Зря. Всё зря. И дёргается попусту, и глаза не пробуждаются. В них нет ни света бьякугана, ни узора вроде шарингана. Только обида, желание жить и ненависть.

Странно, что страха смерти нет, подумала она, готовясь сломать ему шею.

****

Холодные пальцы впились в моё горло, перекрывая доступ воздуха. Перед глазами заплясали тёмные пятна, а в ушах зазвенело. Я чувствовал, как вместе с остатками кислорода меня медленно покидает жизнь.

Она удерживала меня одной рукой, вытянув перед собой, словно котёнка, от чего меня переполняла бессильная ярость. Ярость от унизительности моего положения, бессильная — от невозможности что-то сделать.

Два сильнейших ушиба, от удара и от столкновения, не прошли для меня даром, и даже с учётом моей наследственности моментально придти в себя я не сумел.

Я пытался сопротивляться, но всё было напрасно. Заметив, что Цунадэ, выжимающая из меня жизнь, даже и не смотрит в мою сторону, пытался ударить её, но меня постигла неудача. Цунадэ, по-прежнему занятая какими-то своими размышлениями, лишь чуть вытянула руку вперёд, попросту отодвинув меня.

Случайно поймав её взгляд, я заметил в нём сомнения, и на миг во мне вспыхнула надежда, не продержавшаяся, впрочем, и нескольких секунд.

Воздух заканчивался. В голове шумело, мысли путались. Я уже не мог ничего придумать, даже просто думать, просто просто хотел воздуха. Любой ценой сделать ещё один вдох. Всего... Один... Вдох.

Весь мир свёлся к этому простому, но ставшему всеобъемлющим желанию, оно нарастало, и я чувствовал усиливающиеся жар и давление. И знал: когда они достигнут пика, я умру.

И вдруг меня буквально затопило прохладой и каким-то облегчением. В первый миг я даже не понял, что случилось. Лишь пальцы, сдавившие моё горло с новой, ещё большей силой, дали понять, что мне всё-таки достался вожделенный вдох.

Сознание, отчаянно балансирующее на грани того, чтобы погаснуть раз и навсегда, не смогло как-то повлиять на ситуацию. Глаза против моей воли медленно закрылись.

Только для того, чтобы резко и широко распахнуться.

****

Глаза распахнул уже кто-то другой. Во всяком случае, не привычный и знакомый «Я». Но это я уже вспомнил потом, во время медитаций.

А сначала почти ничего не понял. Помню, как опустились, тяжело опустились и, напротив, легко взлетели мои веки. Как коктейль из страха, усталости и боли, грозивший перерасти в безумие, будто смыло мощным потоком.

Наступившая кристальная ясность ударила по мозгам подобно молоту и принесла с собой невероятную чёткость восприятия.

Время остановилось, мир, замерший вместе с ним, сузился до точки и тут же восстановился. Одна, две, три, четыре, пять, шесть — я машинально начал считать возникшие передо мной идентичные копии. Пространство, что прежде занимала единая картинка, теперь заполняли ряды будто бы окон в разные миры.

А затем во всех окнах, что я наблюдал, стали стартовать события.

Схватив Цунадэ за руку, я пытаюсь нарушить её захват, пытаясь выбить ей большой палец. В её глазах мелькает насмешка, рука сжимается, изображение гаснет. Смерть.

Попытка удара в локоть с той же целью. Неэффективно. Экран гаснет. Смерть.

Комбинация двух первых вариантов. Один вариант нарочито небрежный для отвлечения. Неудача. Смерть.

Попытка создания атакующего воздушного столба на голом контроле. Недостаточно времени. Смерть.

Смерть.

Смерть.

Смерть.

Пока я-старый ошарашенно наблюдал картины собственной гибели, я-новый действовал.

Удар простым гендзюцу, в который была вложена вся имевшаяся у меня воля и фантазия, обрушился на разум уже готовой убивать Сенджу. Мгновение, и самое кошмарное видение нашей будущей совместной жизни, где ей отводится унылая и бесправная роль домохозяйки без права голоса, всё существование которой сводится к тому, чтобы готовить, убирать и рожать, заполняет её сознание.

- Кай!

Разгневанный рёв бьёт по ушам буквально спустя секунду. Как бы удачно ни было подобрано содержание техники, превосходящий контроль принцессы не позволил ей долго пребывать в страхе.

Но мне хватило.

С удивлением я-старый смотрел, как в зеркалах безостановочно меняются картины. Сразу после атаки гендзюцу я-новый освобождается от захвата и жадно, с выдохом приземляется на ноги.

Убить! — мелькает мысль я-старого.

Убить! — соглашается я-новый.

Как?

Перед глазами раскручивается множество вариантов, десятки различных приёмов, складываются сотни различных связок и комбинаций, заканчивающиеся в самом скором времени лишь одним итогом. Гибелью.

Анализ причин поражения, — думаем мы, объединившись.

Физические повреждения. Недостаток воздуха. Усталость. Итог — тотальная невозможность противостоять сопернику в схватке. Итог: необходимо срочно выйти из боя.

Я вижу всё. Я не дам себя убить. Ничего из того, что я сейчас видел, не произойдёт. Да, мне никак не справиться с ней сейчас. Атаки на поражение неэффективны. Слишком мало времени для имеющихся у меня сил. Но атаки на поражение — это ещё не всё.

Качнувшись вперёд корпусом, скрещиваю перед собой ладони и, как следует напитав их чакрой, наношу в грудь принцессы.

Химэ была сильна. Она только избавилась от техники, а мои ладони уже почти закончили свой путь. И всё же она начала уклоняться от атаки, уводя корпус назад и практически сводя на нет его и так невеликую мощь.

Удар вышел смазанным, больше похожим на толчок, но цели своей достиг. Цунадэ потеряла равновесие и отступила, готовясь встретить меня и контратаковать.

Я же не был джентльменом и ожидание дамы обманул. Развернувшись, я со всех ног понёсся в обратную сторону. Прыжок, другой, и, почувствовав угрозу со спины, я резко бросаюсь в сторону. Цунадэ, разочарованная моим поступком, выстрелила в меня водяными пулями.

Пропустив небольшой, но шустро летящий рой шариков мимо, я вновь свернул и, сложив короткую серию печатей, запрыгнул на воздушный столб и немедленно активировал шосен, начиная приводить себя в порядок.

Цунадэ не дала много форы, вмиг сократив дистанцию. Таким образом, мы всё фактически вернулось к тому, что было в начале. Я над болотом, пусть и подзастывшим, но всё ещё топким, а Цунадэ на берегу.

Меня это устраивало полностью. И, как выяснилось, принцессу тоже.

Так и оставшись на берегу, она принялась за создание какой-то очередной мощной, если судить по количеству печатей, техники. Продолжая убирать последствия удара, я лишь создал в стороне ещё один столб и отпрыгнул подальше, увеличивая между нами дистанцию.

- Стихия воды: Взрывная волна! — выкрикнула Цунадэ, а затем её скрыл вылетевший из её рта огромный поток воды. Практически мгновенно он трансформировался в настоящий водяной утёс, немедленно поплывший в мою сторону. Цунадэ, почему-то зависшая на нём сбоку, а не на вершине, как обычно поступают пользователи этой техники, не отводила от меня взгляд.

Я бросился в сторону, намереваясь как можно дольше держаться от принцессы подальше. Отчаянно метаясь из стороны в сторону, продолжил лечиться.

Какое-то время мы так и носились по полигону. Я на столбах, Цунадэ верхом на волне. И могло показаться, что Цунадэ вообще передумала со мной биться, потому как бомбардировать меня ниндзюцу, как в начале боя, она не стала. Но это было не так. Она просто проявляла разумную осторожность и брала меня измором. Додзюцу там или нет, а без чакры мало что можно сделать. А мой способ маневрирования при такой погоне интенсивно ел резерв. Цунадэ, может, и опустошенная наполовину, всё равно значительно превосходила меня в её запасах.

Потому, как только я счёл свое состояние минимально приемлемым для короткого боя, решил заканчивать.

Создав клонов посреди очередного прыжка и закрыв последующий прыжок иллюзией, я решил обойти Цунадэ с фланга.

- Стихия огня: Огненный вихрь!

Ками проклятые гении! Каждый раз что-то новое!

Единственное дзюцу, и мой замысел оказался разрушен. Клоны уничтожены, а образовавшийся густой пар скрыл Цунадэ от моих глаз. Пусть он стремительно рассеивался, но на какое-то время она ушла.

Неудачно. Пусть мы оба потратились — десяток клонов с моей стороны и огненное дзюцу с её, — это неравновноценный обмен.

В клубившемся передо мной тумане где-то в глубине угадывалась тень водяной волны. И где-то там была Цунадэ, на удивление чего-то выжидающая.

Это было странно. Банальная логика подсказывала, что надо давить в попытках нарастить преимущество. Более глубокий анализ подтверждал правильность поверхностной оценки. В данном случае, несмотря на очевидные трудности, правильнее было бы навязать активный бой.

Но она прячется. Будто из нас двоих в плохом состоянии именно она. Но это же не так. Да и не делает она ничего. А пар рассеивается и скоро перестанет её скрывать. Стоп.

Поймав неожиданное озарение, я загрузился расчётами. Снаружи не прошло и секунды, как я, осознав масштаб грядущей проблемы, тут же отпрыгнул назад, избегая удара райтоном по площади.

То, что видения, что я наблюдал в разных окнах и разных вариантах, и в которых меня убивали бегущие по продолжавшему расходиться по полигону пару молнии, не были плодом моего больного воображения, подтвердила Цунадэ. Потеряв всякую необходимость оставаться на позиции, она переместилась ко мне. На последний оставшийся целым клочок полигона.

Отсюда отступать уже некуда.

Глава 57

Именем Дмитрия Бутенко!

В честь прошедшего праздника две неожиданные проды.

*****

Я бросил взгляд влево-вправо, оценивая имеющееся пространство и понимая, что вволю побегать тут не выйдет. Безопасным для манёвра был пятачок метров двести квадратных. Позади с боков я был ограничен полукругом барьера, а впереди была ожидающая меня принцесса.

— Куда побежишь теперь? — с интересом спросила Цунадэ, от которой, разумеется, не укрылись мои действия.

— Вперёд, — пожал я плечами, прокручивая в голове начало нашего боя снова и снова. — Если некуда отступать — дорога одна.

— Ты ошибся страной, Арин, — хмыкнула, демонстративно хрустнув костяшками.

— Что? — не понял я.

— Тебе надо было идти в страну железа, — пояснила она. — Только самураи выбирают путь, ведущий к смерти.

— Разрешаю выбить это на моём надгробии, — фыркнул я, определившись с дальнейшим планом и готовясь к бою. — Самурай и принцесса не пара, не пара, не пара, — издевательски пропел я.

— А ты что, считаешь себя настолько неотразимым, что я должна упасть к твоим ногам? — насмешливо посмотрела на меня Сенджу.

— Да ками упаси, — выставил я перед собой руки. — Ты же не женщина, ты же беда. С такою, как ты, ни за что, никогда!

— Что???! — В глазах Цунадэ зажёгся недобрый огонёк. — Значит, я для тебя недостаточно хороша?!

— Только без обид, — остаться на месте при виде впадающей в гнев фурии оказалось непросто. — Ты, конечно, очень ничего, но вот твой хар…

— Умри!

Крик, полный ярости, не дал мне договорить, и в следующий миг я уже уклонялся от удара, который запросто мог бы оторвать мне голову. Очевидно, мои слова как-то задели тонкую душевную организацию химэ.

Я уворачивался, ускользал и уклонялся от так и сыпавшихся отовсюду ударов. Цунадэ, впавшая в буйство, сумела немного прибавить в скорости.

Тем не менее в глазах постепенно гнев в её глазах сменяло удивление. Время шло, а нанести мне какой-либо существенный урон ей так и не удавалось. Более того. Постепенно темп её наступления стал замедляться, а схватка, походившая на бой с тенью, только без тени, почти остановилась.

Серии сильных размашистых ударов, нацеленных на излюбленную химэ тактику «подавить и уничтожить», сменились резкими короткими выстрелами с дальней дистанции, а затем сменились медленной осадой, в которой мне почудилось влияние школы Хьюга. Но и это не принесло успеха.

Мы по-прежнему кружили друг вокруг друга, но если сначала наш танец напоминал яростный смерч, то теперь, скорее, это был был столь же смертельно опасный, но гораздо более неторопливый водоворот.

Но он был лишь тенью того, что сейчас кружился у меня в глазах. В каждом доступном мне окне сейчас кружились варианты боя, влияя на реальность и, наоборот, принимая поправки оттуда. Стиль тайдзюцу Цунадэ анализировался во множестве потоков. Её любимые приёмы и связки, неосознанные движения при том или ином переходе, мимика, выражение глаз — всё это собиралось, учитывалось, обрабатывалось и… позволяло держаться.

Да, она сильнее как шиноби. Быстрее. Но недостаточно, чтобы убить меня сразу. Как я теперь понимал, чем дольше длится бой, тем более беззащитен передо мной будет соперник. Хотя уверен, что какие-то детали и уточнения ещё найдутся.

В какой-то момент Цунадэ резко рванула мне навстречу, ломая устоявшийся рисунок боя. Ещё в движении сменив стойку, она выдала отвлекающую связку голова-горло-сердце-голова и закончила мощным подрубающим ударом ноги.

Этой атаки избежать было невозможно, и я сделал то, что ещё оставалось. В свою очередь атаковал опорную ногу принцессы.

Упав на землю и откатившись друг от друга, мы тут же оказались в вертикальном положении. От боли в выбитом колене у Цунадэ по щеке скатилась слеза, но она зло ухмыльнулась, удерживая равновесие на одной ноге и начиная складывать печати.

У меня не было слёз. Додзюцу позволяло сохранять отстранённость от боли, но, конечно, стоять из-за сломанной ударом химэ голени нормально я не мог. Но и мне это не мешало создавать техники.

— Достаточно. — Прозвучал издалека голос Токи-сама. Но мы и не подумали останавливаться. Цунадэ не хотела, а я, соответственно, не мог.

— Стихия воды: Водяная картечь!

— Воздушный столб!

— Я сказала, хватит! — голос был громоподобен и сопровождался ударом ки, от которого сердце пропустило удар.

В следующий миг мне в глаза бросились разлетавшиеся повсюду листья, а сам я летел в одну сторону, а Цунадэ — в другую. А там, где совсем недавно были мы, стояла Тока, небрежно стряхивавшая с одной руки капли воды, а другой разгоняя маленький вихрь, оставшийся от разбитого дзюцу. Миг — и она ловко ловит потерянный мной кунай со взрыв-тегом, что я намеревался отправить в принцессу.

— Везучий, — начала было Цунадэ, активируя шосен, но осеклась под грозным взглядом Токи, продемонстрировавшей ей свою добычу, и сосредоточилась на лечении, оставив мысль незаконченной.

— Сомневаюсь, -выдохнул я последовав её примеру.

— Что ж, — оглядев нас и убедившись что мы не станем бросаться друг на друга заговорила Тока. — Это было любопытное, хотя и очень разочаровывающее зрелище.

Цунадэ поджала губы, явно уязвлённая такой оценкой, но промолчала. Мне было всё равно и шевелить губами я не стал, спокойно продолжив лечиться.

— Правильно молчите, — по-своему истолковала наше поведение Сенджу. — Цунадэ, я очень тобой недовольна. Что это такое было? Чему вообще тебя учит Хирузен, раз ты не можешь справиться шиноби очень средней силы, даже когда на кону твоя собственная судьба?

— Можно подумать ты дала бы его убить. — Недовольно произнесла Цунадэ.

— У тебя было полно шансов, — пожала плечами Тока. — Я вмешалась лишь тогда, — она покрутила кунай в руках и бросила его к моим ногам, — когда шансы появились уже у него.

— И что теперь? — поинтересовалась моя недавняя соперница. — Когда я стану его женой? Сегодня? Или завтра?

— Что так не терпится? — съехидничала Тока и под возмущенным взглядом Цунадэ продолжила: — Не волнуйся. Ты же не уличная кошка, чтобы замуж выходить как вздумается. Так что через пару лет. А пока объявим о помолвке.

— Ву-ху!

— Простите, — повинился я, когда на мне скрестились два взгляда двух очень недовольных куноичи.

— Понимаю, — вдруг фыркнула Тока. — Такая радость, да?

— Сбываются самые смелые мечты! — с широкой улыбкой подтвердил я, будучи абсолютно уверен, что уж за пару лет я точно что-нибудь придумаю.

— Негодяй, — буркнула Цунадэ, заканчивая себя лечить и аккуратно поднимаясь на ноги. — Я больше здесь не нужна? — обратилась она к Токе.

— Ну если послушать про додзюцу своего жениха тебе неинтересно, — протянула Тока, — то иди. Но учти. Мне-то он сейчас всё расскажет. Но вот будет ли потом откровенен с тобой? Итак, я слушаю, — повернулась она ко мне, не дожидаясь ответа от замершей в раздумьях Цунадэ.

В глазах закрутились варианты, из множества которых выделились два.

Можно было бросить выразительный взгляд в сторону химэ. Обладая гордым характером, потерпев, можно сказать, поражение и получив нежелательную помолвку, она уйдёт. Но наши отношения ухудшатся и будут иметь тенденцию постепенно перейти в откровенно враждебные. Однако с высокой степенью вероятности я сохраню свои возможности в тайне. Ибо Тока, воспитывающая Цунадэ, ничего ей не скажет, предоставив разбираться самостоятельно в качестве урока.

Можно начать говорить, не обращая на неё внимания, и дать ей сохранить остатки достоинства. Она останется, и в дальнейшем будет шанс, что мы сможем объединиться, чтобы избежать этой никому из нас ненужной свадьбы.

— Я вижу, — начал я, медленно подбирая слова, — вижу возможное будущее.

— Будущее? Как какой-нибудь пророк? — Ошарашенно выдохнула Цунадэ.

— Не знаю, — мотнул я головой, — никогда не встречал пророков. Но думаю, нет. Я словно стою у стены, — описывал я свои ощущения, — и заглядываю в окна на ней. За ними один и тот же мир, но картины в нём разные. Вот, скажем, ты бьёшь мне в голову дальний прямой. В одном окне я уворачиваюсь, в другом блокирую, в третьем срываюсь в контратаку и так далее. Я вижу то, что вероятнее всего произойдёт в результате того или иного действия.

— Так вот почему в конце я не могла тебя поймать! — быстро сообразила она.

— Да, — кивнул я. Я спровоцировал тебя на прямую схватку именно для этого. Твоё желание убить меня своими руками заглушило разум, и ты проигнорировала возможность затопить не такую уж и большую площадь морем ниндзюцу. В половине этих случаев я был бы мёртв. А так, постоянно анализируя твой стиль, я адаптировался к нему, с каждым новым ударом находя способы противостоять тебе всё с большей эффективностью.

— Это всё? — спросила Тока, стоило мне замолчать.

— Нет, — вздохнул я, решив всё же ничего не утаивать. — Ещё оно помогает концентрироваться. Независимо от ситуации легко сохранять ясную голову. Это, кстати, облегчает создание техник, — дополнил я после паузы.

— То есть эффективность твоего додзюцу напрямую зависит от того, что ты знаешь о противнике? Как это поможет где-либо за пределами тренировочного полигона?

— Оно будет эффективно всегда, — эта мысль уже посещала меня, и потому вопрос меня не смутил. — Оно всё равно покажет мне самые вероятные варианты. А минуту спустя будет выдавать детальный прогноз.

— Глаза прозрения? — едко улыбнулась она.

— Тогда уж предсказания, — не согласилась Тока.

— Познания лучше звучит, — выдал я свою версию.

— Позже решим. Точнее, тут ты сам решай, твоё ведь додзюцу. Что с боевыми способностями? Они есть?

— Я не знаю. Пока я ничего не почувствовал. Может, не было подходящей ситуации для активации. А может быть, — помедлил я, — они откроются позже.

— Полагаешь, твои глаза способны к эволюции? — прищурилась Тока.

— Думаю, да, — кивнул я. — Я чувствую, что они станут сильнее. Прогноз будущего на несколько секунд — это не всё, на что они способны. Однако, — погасив технику, я аккуратно подвигал ногой, — если не возражаете, Тока-сама, я хотел бы отдохнуть. Мы могли бы продолжить тесты завтра?

— Разумно, — согласилась Тока. — Цунадэ, проводи Арина в его…

— Тока-сама! — неожиданно со стороны входа раздался взволнованный голос.

Барьер был снят, и потому давешняя слуга беспрепятственно зашла на территорию полигона. Осторожно выбирая дорогу, она всё же явно спешила.

Я нахмурился. Что-то было не так. Слуги редко заходят на полигоны. Особенно личные полигоны глав кланов. Им тут просто нечего делать.

— Что случилось, Мика? — голос Токи был предельно собран, показывая, что я не одинок в своих предположениях.

— Тока-сама! — Подбежавшая служанка низко поклонилась главе, а затем и Цунадэ. — Срочные новости! Утром отряды Сунагакурэ перешли границу страны рек. Началась война!

Время замедлилось, будто превратилось из спокойной речушки в тягучий кисель. В голове зазвучали порождённые новостью вопросы. Что теперь? Куда меня отправят? С кем? Как же мои планы?

Но принесённые вести оглушили не только меня. Цунадэ, сохранившая внешнее спокойствие, тоже явно оказалась неготова к такому повороту и ушла в свои мысли. Из нас троих лишь Тока-сама сохранила должное самообладание.

— Подробности! — потребовала она властным приказным тоном.

— Известно немного, — Мика торопливо достала свиток. — Вот донесение от пограничных патрулей. Сообщают о нескольких крупных отрядах, вторгнувшихся на нашу территорию в разных местах. Патрули, что смогли избежать боя, отступили к местам дислокации. Есть упоминания о первых стычках, но итог неизвестен.

— Так, — забрав свиток, Тока быстро пробежала его глазами. — Хокагэ и остальные кланы в курсе?

— Да, Тока-сама, — взволнованно подтвердила Мика.

— Тогда я к хокагэ, — определилась Тока. — Он всё равно сейчас объявит общий сбор. — Цунадэ!

— Да! — Миг, и химэ вновь была собой и тут же оказалась рядом, моментально превратившись из своевольной девчонки в образцовую куноичи.

— Собери клан, — приказала Тока. — Сообщи новости и прикажи готовиться. До моего возвращения территорию никому не покидать. Тебя, Арин, это тоже касается. Мика!

— Да, Тока-сама?

— Позаботься о нашем госте.

— Есть.

— Тогда вперёд!

Обе куноичи исчезли в шуншине, а я посмотрел на ожидавшую меня служанку.

— Вы готовы, Арин-сан? — спросила она.

— Такими темпами скоро буду готов, — мрачно пошутил я, направляясь прочь с полигона, но не встретив понимания, грустно покачал головой. — Не обращай внимания, Мика. Просто у меня плохой день. Собственно, как и всегда.

Глава 58

Солнце клонилось к закату, бросая длинные тени на пыльную дорогу. Зябко передёрнувшись, Такао Акияма поплотнее запахнул куртку.

— Ками, как же тут холодно! — выдохнул он, раздражённо сплюнув на дорогу.

— От того, что ты постоянно ноешь, теплее не становится, — буркнула Фуу Косэки, невысокая девочка лет одиннадцати-двенадцати на вид. — И вообще, — неожиданно возмутилась она, — будь мужиком и терпи.

— Чего? — переспросил Такао, удивлённый столь неожиданной агрессией.

— Того, — передразнила она, бросив на него раздражённый взгляд. — Кто из нас двоих, по-твоему, мёрзнет больше? Такая маленькая я, — указала она на себя, — или такой огромный ты? — Задрав голову, она с вызовом посмотрела на возвышавшегося над ней на две головы Такао.

— Хватит, — вмешалась Хироми, которую за время пути успели порядком утомить их вечные переругивания. — Не выводите меня из себя.

— Что такого-то? — не понял её Такао. — Холодно же!

— Не холодно. Так просто кажется из-за акклиматизации, — поведала Такеда, сосредоточенно глядя вперёд, — но вон, — она показала рукой на идущую чуть впереди группу таких же чунинов, что и они, — смотри. Такие же шиноби, как мы. Идут, зорко смотрят по сторонам и не жалуются. Вообще от них ни звука не доносится. А вы не затыкаетесь.

— Из-за чего? — споткнувшись на незнакомом слове, Такао пропустил всё остальное мимо ушей.

— Акклиматизация — это процесс адаптации организма к новым условиям, — пояснила Хироми. — Мы живём там, где очень жарко, и для нас это норма. Здесь непривычные для нас условия, и организм испытывает стресс.

— Ага, — протянул медленно протянул здоровяк. — Понятно.

— Да что тебе понятно? — влезла в разговор Фуу. — Ты сколько слов-то знакомых услышал?

— Ах ты мелкая…

— Заткнитесь, — приказала Хироми, и взгляд её опасно блеснул. — Скоро, — она сверилась с картой, — деревня. Так что собрались. Соблюдаем осторожность.

— Что нам тут может грозить? — тихонько буркнула Косэки. — Это же самый тыл.

Возведя глаза к небу, Хироми подавила тяжёлый вздох. Несмотря на то, что она была с ними в одной команде и давно и хорошо их знала, по-настоящему подружиться с ними она так и не смогла. Впрочем, они между собой тоже. Это, правда, не мешало им работать вместе, показывая неплохие результаты. Так, несмотря на то, что они были скорее тремя одиночками, чем одной тройкой, они сумели всей командой получить жилеты чунина.

И всё же долго их выносить было затруднительно. Такао обладал удивительным даром попадать в неприятности и заодно втягивать в них окружающих. А Фуу была просто слишком… Да. «Слишком», — усмехнулась Хироми, уловив сигнал от первой тройки, что они заходят в деревню, и давая распальцовкой Такао и Фуу сигнал рассредоточиться. «Её просто много. Чересчур живая она. Рост свой небольшой, что ли, компенсирует», — думала она, внимательно наблюдая за тем, как разделившаяся тройка быстро осматривает деревню на наличие засады.

Конечно, такое развитие событий было исключительно маловероятным. У страны ветра и страны рек существовал договор, позволявший силам Сунагакурэ использовать их территорию для транзита своих войск и предоставляющий несколько опорных пунктов недалеко от границы страны огня. Так что от местных шиноби им ничего не грозило. Однако исключать вероятность того, что Коноха если не аналогичным договором, то путём засылки диверсантов решит устроить им неприятности, было нельзя. Особенно учитывая, что эта деревня была последней перед пунктом их назначения. Госпитальным фортом.

Самый дальний от границы, укрытый тремя другими фортами, а также линией быстро возведенных мастерами Дотона оборонительных пунктов, тем не менее он находился лишь в условно безопасной зоне. А поскольку имел стратегическое назначение, так как именно здесь должны были приводить в порядок получивших на ранения на фронте бойцов, то зевать было нельзя.

— Двигаем, — из деревни пришёл разрешающий сигнал, и Хироми скомандовала движение. — Уже недалеко.

— Как думаешь, что нас там ждёт? — Фуу пристроилась рядом, с интересом на неё поглядывая.

— Рутина, — коротко ответила Такеда, втайне надеясь, что неугомонной этого хватит. Но ками покинули землю.

— Какая? — та непосредственность, с которой Фуу проигнорировала нежелание Такеда вести беседу, могла даже кого-то умилить. Но Хироми находила её на редкость бесячей.

— Патруль периметра, тренировки, помощь раненым…

— Но из нас троих навыками ирьёнина владеешь только ты.

— Да, — серьёзно кивнула Такеда. — Поэтому я буду оказывать первую помощь, а вы выносить утки.

Заметив брезгливую гримасу отставшей от неё Косэки, Хироми довольно улыбнулась. Но счастье не продлилось долго, и освободившееся место занял Такао.

— Тоже хочешь спросить, что нас ждёт в форте? — встретила она его вопросом.

— А? Нет, — помотал он лохматой головой. — Я и так знаю. Самая тупая, скучная и трудная работа, — поведал Такао, стоило ей вопросительно поднять бровь. — Та, для которой настоящие шиноби слишком хороши, а вот такие вчерашние генины, как мы, в самый раз.

Ты смотри-ка, — удивилась Хироми. — Болван болваном, а понимание жизни имеет. Жаль, так редко демонстрирует.

— Тогда что? — поторопила она, видя, что он замолчал.

— Что с деревней? — махнул он рукой, обводя окружающее пространство. — Почему чем дальше мы идём, тем безрадостнее картина?

Хироми коротко оглядела ничем не примечательную деревню. Тренированный взгляд тут же ухватил пустые дворы, запертые двери на домах, занавешенные окна, в которых мелькали тени, принадлежавшие, вероятно, любопытным детишкам, и повернулась к Такао.

— Потому, Акияма, — вздохнув, она махнула рукой в сторону дома, — что мы не такие уж разные?

— Что? — растерялся он.

— Я говорю, что между нами и ними, — Хироми указала в сторону крестьянских лачуг, — не такая и большая разница. На самом деле — только годы тренировок.

— Ну и что?

— Инстинкты, Такао, — его реакция заставила Хироми сразу перейти к сути, — У всех есть инстинкты. У нас, как у хищников, у них, как у жертв. Сотни лет наших конфликтов научили крестьян очень тонко, подобно сенсорам, чувствовать исходящую от нас угрозу. Сейчас начинается война, и напряжены все. Но те, что живут на границе с нами, знают, что, по крайней мере в ближайшее время, они в безопасности. А местные лишь надеются на то, что военное счастье не изменит нам. Ведь иначе огонь перейдёт в атаку. И первыми, кто пострадают, будут именно они.

— Как тогда? — помолчав, спросил он.

— Как тогда, — вздохнула Такеда и, не желая продолжать разговор, ускорила шаг.

Проклятье! — вырвавшись вперед, она вернула себе прежний темп, хотя испорченное Акияма настроение требовало физической активности. Проклятье, — мысленно повторила она, против воли погружаясь в тот злополучный день…

Полгода назад.

Десяток людей с замотанными головами, в одежде свободного кроя, медленно брели между двух барханов. На первый взгляд они могли бы показаться торговым караваном, вот только верблюды их шли налегке, не везя никакого груза, зато имея немалое количество мешков, в которые этот груз можно было положить, в которые этот груз можно было положить. А значит, это бандиты. Ведь в этом поселении столько товара попросту не наберется.

Повезло, — внимательно следя за ними, думала зарывшаяся в песок прямо на пути их следования Хироми. — Угадали с тем, в какую деревню они пойдут. Но кто из них наша цель?

Ещё раз пробежавшись по практически идентичным фигурам, она закусила губу. Времени до момента принятия решения у неё оставалось немного. Совсем скоро придётся давать сигнал, чтобы избежать обнаружения и сохранить внезапность. Но кого атаковать? Шиноби в отряде только один, и пусть он всего лишь генин, но взрослый, опытный и довольно сильный. Так что лучше воспринимать его как слабого чунина. А это значит, что если ошибиться с объектом для атаки, то их ожидает серьёзный бой.

Так, она ещё раз пробежала глазами по фигурам, вспоминая всё, что им выдали, отправляя на завершающий этап экзамена. — Нет, нет и нет, — она отбросила трёх кандидатов, что настолько не подходили по телосложению, что даже скрадывающая габариты тела одежда не могла затруднить опознание.

Двое идущие впереди — тоже вряд ли. Это попросту небезопасно, а ни один шиноби не станет рисковать напрасно. Особенно нукенин, имеющий возможность послать перед собой не имеющее ценности мясо.

Те двое, что смотрят за верблюдами? Может быть, — задумалась она. — Дело вроде важное, показывающее больший статус, но… не для шиноби. Да и опять-таки. Если засада и удар площадным ниндзюцу — из центра построения сложнее уйти.

По логике получается, что нукенин это замыкающий. Оттуда он может контролировать весь отряд, это безопасное место, где ему нет нужды опасаться нападения от своих подчинённых или каких-то ловушек перед собой. И по фигуре он тоже вполне подходит.

Чтоб тебя! — спохватилась она, заметив, что до гарантированного обнаружения её позиции отряду осталась пара десятков метров. Открыв рот и вытянув губы, она напрягла горло и издала серию шуршаще-щёлкающих звуков ящерицы на охоте.

Вскочив, она махнула руками, отправляя кунаи в полёт. Идущая впереди пара лишь успела вскрикнуть и замертво повалилась на песок с глубоко ушедшими в тело ножами. Обмотанный взрыв-тегом кунай ещё только пролетал мимо начавших волноваться верблюдов, а она уже поняла, что ошиблась.

Их цель располагалась с правого по ходу движения фланга и сейчас со всей скоростью штурмовала бархан, стремясь вырваться из уязвимого положения и поскорее добраться до расположившегося у вершины Такао.

— Фуу! Контроль!

Выкрикнув короткий приказ, она рванула следом за спешившим изо всех сил врагом, что уже был на полпути к своей цели. Уклонившись от попытавшего зарубить её какой-то пародией на меч бандита, не обращая внимания на грохнувший взрыв, она вывернула ему руку и, выхватив у него клинок, в одно короткое движение лишила его головы. Ещё секунда, и ненужная ей больше железка отправляется в спину решившего сбежать погонщика верблюда, и ещё одним противником становится меньше.

Секунда, другая, и она понимает, что не успевает догнать имевшего большую фору соперника. Бросив взгляд назад, замечает, что Фуу, напротив, уже почти спустилась вниз и даже успела отправить к шинигами пару врагов, ошибочно посчитавших, что маленькая девочка не может быть большой проблемой.

Вы её плохо знаете! — оскалилась Хироми, напрягая все силы, чтобы поскорее помочь Такао, вступившему в схватку с нукенином. И которому приходилось тяжело.

Пусть у него было время подготовиться и более выгодная позиция, однако это лишь уравняло шансы против физически более развитого и гораздо более опытного противника. Используя все свои силы, подстёгиваемый страхом, что ему давало понимание того, что вот-вот он получит удар в спину, враг демонстрировал всё, что знал и умел, заставляя Такао отступать на самый пик.

Она почти успела. Они оказались на вершине, когда ей оставалось сделать буквально несколько шагов. Она видела, как ловким финтом нукенин, почуявший смерть за своей спиной, вынудил Такао сместиться и перекрыть ей линию атаки. Хироми сменила траекторию, но брошенная дымовая шашка окончательно закрыла обзор, укрыв его от обнаружения.

А потом… Нет! — Хироми решительно тряхнула головой, прогоняя нежелательные воспоминания. — Не хочу.

— Наконец-то прибыли, — рядом оказалась подпрыгивающая Фуу, указывающая вперёд пальцем.

— Действительно, — постаралась улыбнуться Такеда, удивлённая тем, что ухитрилась не заметить увеличения скорости движения. — Идёмте, — позвала она своих сокомандников. — Без нас войну не выиграют.

Глава 59

Форт оказался весьма внушительным сооружением.

Размерами семьдесят на сорок, крепко стоящий на пятиметровой плите, прессованной до состояния скалы и укреплённой чакрой земли, он был расположен в излучине реки. Достаточно далеко для того, чтобы штурмующие не могли использовать её при осаде, но достаточно близко, чтобы иметь возможность самим выйти из форта и встретить врага, опираясь на ресурсы водной преграды.

Стены, не уступавшие высотой основанию форта, также были сделаны на совесть. Набранные из брёвен почти полуметрового диаметра, они были пропитаны специальным составом, затрудняющим горение. На крытых угловых башнях круглосуточно стояла тройка наблюдателей, каждый из которых внимательно следил за своим сектором. На воротах был дежурный отряд с усиленным снаряжением и полностью готовый к бою.

Пройдя проверку бумаг у патруля на подходе, они под конвоем были доставлены к воротам. Там их документы снова проверили, затем их осмотрел сенсор, и лишь потом их отвели к начальнику форта.

- Бумаги, - едва бросив на них безразличный взгляд, потребовал сидевший за столом мужчина сорока лет с абсолютно лысой головой и близко посаженными глазами.

- Прошу, - протянула свиток Хироми, ничем не показав своего недовольства таким приёмом, в отличие от начавших переглядываться сокомандников.

- Та-а-ак, - протянул командир, пробежав текст глазами. - Кто из вас Такао?

- Я, - парень шагнул навстречу начальству.

- Высокий и мощный, да? - судя по одобрительному хмыку, первую проверку тот прошёл. - Допустим. Что умеешь, силач?

- В нашей тройке боец первой линии. Хорошо владею тайдзюцу. Обладаю двумя стихиями, дотоном и катоном, но развил пока только землю. С огнём получается хуже.

- Насколько владеешь землёй?

- Наставники хвалили, - затруднился дать ответ Такао.

- Понятно. Проверим. Что-нибудь ещё? Нет? Тогда следующий, - мужчина потерял интерес к парню и вновь бросил взгляд в лежащий перед ним свиток. - Которая из вас Фуу?

- Я, - радостно помахала рукой Кокеши.

- Смотрю, родители тебя не любили, да? - неожиданно подмигнул он мелкой.

- Так и было, - Фуу закивала так, что всем присутствующим показалось, что у неё отвалится голова. - Это всё папа виноват! - неожиданно заявила она.

- В чём? - автоматически спросил мужчина.

"Ой, дурааак", - мысленно залепила себе по лбу Такеда, которая слышала эту шутку уже сотню раз.

- Её отец просто неудачно пошутил, когда она родилась. А её матери понравилось сравнение с маленькой красивой куклой, - быстро проговорила она, делая вид, что не замечает обиженного взгляда Фуу.

- Да? - не поверил уловивший какой-то подвох и недосказанность джонин. - Ну пусть так. Мне, в общем-то, плевать. Умеешь что-нибудь? - обратился он к Кокеши.

- Я - марионеточник, - гордо выдала она.

- Интересно, случайность это или совпадение? - буркнул он себе под нос. - Кукла есть?

- Даже две! - Одарив всех взглядом, полным превосходства, заявила она.

- Так ты что, джонин? - поднял он бровь.

- Нет, - Фуу чуть смутилась и пояснила: - В бою я могу использовать только одну за раз. Так что или переключаться, или использовать их для самых простых действий. Вроде одновременного бега.

- Ну хорошо. Осталась...

- А это не всё, - она перебила его. - Я ещё много чего умею!

- Например?

- Я знаю гендзюцу! Даже две техники Цэ ранга есть! А ещё владею суйтоном. Но там только Дэ ранговые.

- А с тайдзюцу как? - поинтересовался у крохи командир, которому почему-то очень захотелось немного приземлить эту пигалицу.

- Тай у меня среднее, я маленькая, - надулась она и поковыряла носком пол. - Зато я очень ловкая и занимаюсь канчиндзюцу! А ещё люблю делать ловушки!

- Неплохо, - признал командир. - Может и сгодишься на что-нибудь. Теперь ты, Хироми Такеда, - прочитал он со свитка. - Что не так с тобой? Или ты не одарённая, как наша малышка?

- Я владею молнией и ветром, - начала Хироми, проигнорировав подначку, - знаю по несколько несложных техник для обеих стихий. Обладаю навыками медика, но Цэ ранг получить ещё не успела. Однако мне наставник говорил, что мне осталось совсем немного. Навыки в гендзюцу - начальные. Изучаю кендзюцу. Освоила шуншин на достаточном для применения уровне. Тайдзюцу у меня хорошее, хотя Такао я уступлю.

- Понятно, - мужчина постучал пальцами по столу. - Чьи-то дети, да? А здоровяк ваш телохранитель? Молчите, - прервал он готовящую возражения троицу. - Ничего не хочу знать.

- Значит так, - помолчав несколько секунд, снова заговорил он, - на сегодня свободны. Осмотрите форт, познакомьтесь с людьми. Загляните к интенданту. Если вам надо, конечно. Утром ко мне, к тому моменту я решу, что с вами делать. Свободны.

*****

- Ну как вам наш командир? - спросила Фуу, когда они вышли наружу. - Правда суровый?

- Шутки у него дурацкие, - буркнул Такао.

- Другого не дадут, - пресекла обсуждение начальства Хироми. - Давайте лучше осмотримся. Нам тут служить и знать, где что, не помешает.

- По-моему, мы уже всё увидели, - улыбнулась Фуу. - Здесь всё же не велика деревня. Масштаб скромнее, - повела она рукой, указывая на компактно расположенные строения.

- А ты хочешь крепость на полстраны? - Хмыкнула Хироми. - Где возьмёшь шиноби на защиту?

- А где возьмём место просто посидеть?

- Не думаю, что у нас будет много времени на отдых, - вступил Такао. - Сегодня последний день.

- Давайте не потратим его зря, - подвела итог дискуссии Хироми. - Вон лазарет. Начнём оттуда.

Прошагав по центру к зданию напротив, Хироми постучалась и, услышав «Войдите», открыла дверь.

- Здравствуйте, - вежливо поздоровалась она с группой шиноби со знаками медслужбы на жилетах.

- Новенькие? Что болит? - откликнулась молодая женщина и повернулась к ним лицом. - А, детишки, - поскучнела она. - Если пришли сачковать - хорошо подумайте. Я этого не пойму.

- Почему нас все считают детьми?! - возмущенно топнула Фуу, вызвав улыбки ирьёнинов.

- Мы прибывшее усиление, - доложила Хироми. - Только что представились командиру. Знакомимся с местом службы.

- Можете считать, что познакомились. Мы вас запомнили и с врагами не перепутаем. Так что идите охранять припасы или для чего ещё вас сюда прислали, - не впечатлилась женщина.

- Я пойду посмотрю, где мы будем спать, - сообщила Фуу и, смерив собравшихся презрительным взглядом, развернулась и ушла.

- Пойду узнаю насчёт места для тренировок, - не задерживаясь, последовал за ней Такао.

- Не можешь придумать, что пойти проверять? - обратилась к Хироми куноичи, что, по-видимому, отвечала здесь за общение. - Я помогу. У нас есть кухня. И очень немного желающих готовить, - намекнула она с улыбкой.

- Вообще-то я обладаю навыками медика, - сообщила Такеда, старательно душа в себе ростки гнева. - Может оказаться так, что потребуется моя помощь, и я рассчитываю, что вы мне всё покажете.

- Коллега? - подняла она бровь. - Что ж. Пойдём посмотрим, что можешь. Иди за мной, - направилась она к двери в конце зала.

- Уже есть раненые? - неприятно удивилась Хироми. - Но ведь этого не может быть!

- Там, где больше одного шиноби, всегда есть раненые. И даже если он один, вероятность имеется. Сейчас сама увидишь, - сообщила она, отворяя дверь и проходя короткий коридор. Отодвинув занавеску, продемонстрировала Хироми два ряда коек. Все, кроме дальней у окна, пустовали.

- Рафу-сан, - раздался звонкий молодой голос от перебинтованной фигуры. - Рад вас видеть!

- Это Кио-кун, - кивнула на приветствие, представила она его. - Прибыл за два дня до вас. На следующий же день на тренировке замахнулся на создание техники, превосходящей его возможности, и, отвлечённый броском куная, потерял над ней контроль. В итоге самоподрыв незавершённого катон дзюцу, ожоги бОльшей части тела и дополнительно засевший глубоко в плече кусок железа. Вперёд.

- Простите? - Такеда несколько растерялась, не совсем понимая, чего от неё ждут.

- Ну ты же ирьёнин, - удивлённо сообщила Рафу. - Так что давай, лечи.

- Ладно, - пожав плечами, подошла к койке и, присев на краешек, сложила печати: - Шосен!

- Браво! - похлопала Рафу при виде дрожащего зелёного пламени на руке девушки. - Почти как настоящий!

- Не мешайте, - недовольно бросила Хироми, сосредотачиваясь и начиная водить техникой вдоль тела Кио.

- Ах, прости, - повинилась Рафу, обходя койку и присаживаясь напротив неё. - Это издержки воспитания, - поснила она, наблюдая за действиями Хироми, - глубокий тыл, скука, не происходит ничего. А места дикие, хочется поговорить или сделать что-нибудь эта...

Бамс!

Напитав чакрой ладони, Рафу резко хлопнула ими над ухом Хироми.

- Недурно, - крутя в руках сюрикен, отправленный в неё Такедой из другого угла зала, хмыкнула она и щелчком отправила его к ногам хозяйки. - Но не уровень ирьёнина.

- Что это было? - Расслабившись, Хироми вышла из стойки и, бросив злой взгляд в сторону Рафу-сан, выдернула из пола звёздочку.

- Безобидная проверка, - как ни в чём не бывало ответила она.

- На что? - не поняла Такеда. - Попаду я в вас или нет?

- На то, ирьёнин ты по сути или технику знаешь, - улыбнулась Рафу. - И ответ очевиден. У тебя инстинкты боевика. Поэтому задачи тебе будем ставить исходя из этого.

- Я рассчитывала подтянуть у вас ирьёдзюцу, - недовольно сказала Хироми. - Как я это сделаю, если вы меня до работы не допустите?

- Работы тебе хватит, ты уж поверь, - помрачнела Рафу. - Всем хватит. А базу тебе поставим. На Цэ-ранг выведем. Дальше... Ну не думаю, что это для тебя.

- Почему?

- Потому что ты не думаешь как ирьёнин? - развела она руки. - И с этим ничего не поделать. Это или есть, или нет. А раз нет, зачем себя ломать?

- Как скажете, - кивнула Хироми, не до конца понимая, о чём идёт речь, но согласная учиться. - Я продолжу? - кивнула она на молча наблюдавшего за этим представлением Кио.

- Хороший вопрос, - одобрила Рафу. - Но нет нужды. Сегодня ему уже провели сеанс лечения. Но завтра я жду тебя здесь.

- Командир ещё не дал мне назначения, - сочла своим долгом сообщить Хироми.

- Я разберусь, - махнула рукой Рафу. - Если придётся. Это же в первую очередь госпиталь, так что чем больше здесь тех, кто умеет лечить, тем лучше. И кстати, - остановила она уже развернувшуюся к выходу Такеду. - Его зовут Киба Нэкома. Просто чтобы ты не спрашивала. Он не любит, когда называют его имя.

- Но, - расширились глаза Хироми. - Почему? - только и смогла спросить она.

- А вот так, - подмигнула ей Рафу. - Так что слушаемся его как родную маму, не обижаем кошек и не злим. Всё, кыш, - указала она ей на выход.

- До свидания, - пусть и донельзя удивлённая, Хироми нашла в себе силы попрощаться.

Как такое может быть? - Думала Хироми, покидая лазарет. - Что здесь делает один из убийц? Разве ему не место где-то там, далеко за границей, на территории врага? Ведь именно там находятся вражеские командиры, известные и сильные шиноби, объекты для диверсий, то есть всё то, что послужило бы прекрасными целями для его навыков? Так почему же он здесь, в глуши, где вместо него легко бы справился любой сильный джонин?

- Такеда, - раздался возглас со стороны, и она повернула голову. - Иди сюда.

- Что? - поинтересовалась она у Фуу.

- Пока ты осматривала госпиталь, я взяла нам лучшие места, - похвасталась мелкая. - И радуйся. Мы соседи, так что будет с кем перед сном перекинуться словом.

- Повезло, - Хироми через силу выдавила из себя улыбку. - А где Такао?

- Ушёл, - махнула она в сторону ворот. - На территории форта запрещены любые конфликты. В том числе спарринги и тренировки. Как нам сказали, здесь только лечат. А тренироваться - за стену.

- В этом есть смысл, - согласилась Хироми, подумав.

- Может и так, - Фуу, судя по всему, это не заинтересовало. - Ну что? Пойдём потренируемся?

- На сегодня всё, - согласилась она. - Так что давай.

Глава 60

Прямо перед стенами форта кипело ожесточённое сражение. Восемь фигур, две полные команды джонинов, медленно загоняли свою цель. Работая парами, используя ниндзюцу и слаженно прикрывая друг друга, они прижимали своего противника к стенам, стремясь максимально ограничить его в манёвре.

Цель яростно сопротивлялась, совершая резкие короткие броски из стороны в сторону, не давая противникам замкнуть окружение, использовала любую возможность, чтобы перекрыть им линии атаки, и явно превосходила любого из своих врагов. Однако численное превосходство было слишком велико, и мужчина вынужденно отступал.

Лениво наблюдавшая за этим Хироми отвела взгляд в сторону.

— Опять кого-то в лазарет принесут, — протянула она, но, не дождавшись реакции напарников, спросила: «Эй, вы что, уснули?»

— Я смотрю, — недовольно бросил внимательно следивший за боем Такао.

— Да на что там смотреть-то, — зевнула стоявшая рядом с ним Фуу. — Они же почти как тени мелькают. И вообще. Зачем мы приходим так рано?

— Чтобы не остаться без соперника джонина, — объяснила Хироми, которой не было интересно смотреть на схватки и из которых она не могла ничего вынести. — Сейчас командир снова всех раскидает, и все тут же начнут искать партнёра. Если мы пропустим этот момент, то будем тренироваться одни.

— Зато нас не побьют, — возразила Фуу. — А то мы каждый раз всей командой едва можем ходить.

— Зато мы становимся сильнее, — бросил Такао.

— Нас просто лупят и всё, — не согласилась Фуу. — Спасибо, что хоть лечат потом.

— Тренировки с джонинами показывают наши слабые места. А иногда они даже советы дают, — покачала головой Хироми.

— Ну и что? Как мне поможет фраза «поработай над своей защитой»? Я это и сама понимаю. Ты лучше расскажи, что делать.

— Фуу. Это форт. Сейчас началась война, и в любой момент момент здесь могут оказаться враги. Думаешь, шиноби старших рангов нечем заняться, кроме как тебя тренировать?

— Я к тому, — Фуу не дала увести разговор в сторону, — что я марионеточник. И мне два часа тренировки контроля и управления куклой где-нибудь в уголке гораздо предпочтительней даже целого дня спаррингов. Так что сегодня без меня, — она повернулась, чтобы уйти.

— Ты не будешь с нами тренироваться? — бросила ей в спину Хироми.

— Буду, — та не обернулась, — но не каждый день.

Хироми пожала плечами и уже собралась было предложить Такао разнообразить подготовку поединками один на один, как вдруг раздалось громогласное:

— Рафу! Ко мне!

Мигом позабыв про тренировки, Хироми успела только заметить, что не затихавшая ни на миг схватка остановлена, а половина её участников оказывает себе первую помощь, как мимо неё пронёсся размазанный силуэт.

— Что случилось? — Куноичи остановилась и тут же, найдя раненого, бросилась к нему. — От чего это? — буркнула, осмотрев глубокие, через весь торс, глубокие раны.

— Когти теней, — буркнул подошедший командир. — Клянусь, он на них напоролся. Дурак решил, что сможет удивить меня и обойти технику.

— Проклятье! — выругалась Рафу, безуспешно пытавшаяся закрыть раны, нанесённые тенью. — Почему было просто голову не оторвать?

— А в чём проблема? — подал Такао голос, и все, кроме Рафу, удивлённо на него посмотрели.

— Тень не материя в чистом виде, — буркнул Нэкома, когда молчание подзатянулось. — Кто хочет — может рассказать. Рафу, — позвал он куноичи.

— Да? — откликнулась та, не отрываясь от раненого.

— Спаси его. Потом ко мне. Остальные — занимайтесь своими делами!

Миг, и Нэкома ушёл шуншином. Собравшиеся посмотреть тренировку шиноби стали расходиться.

— Хироми, — вновь подал голос забытый всеми Такао. — Может, ты знаешь, что не так с тенью. Хироми? — повторил он, заметив странный взгляд напарницы. — Ты в порядке? — протянул он, уже узнавая этот взгляд и вспомнив, что произошло, когда ему довелось увидеть его в первый раз.

*****

Всё началось с того, что он не справился. Как он ни старался, но сдержать наступление более взрослого, опытного и физически развитого противника ему не удалось. В последний момент нукенин сумел оттеснить, а затем обойти и вырваться из ловушки.

Но далеко уйти они ему не дали. Всё, что он сумел, — это выиграть несколько секунд, а за это время далеко не убежишь, особенно если тебя хотят не догнать, а убить. Так что погоня не должна была продлиться долго.

Но при планировании засады была допущена ошибка. Не желая тратить лишнее время и силы на пустые переходы, они решили расположиться в непосредственной близости от поселения, рассчитывая при неудаче тут же вернуться.

Однако это обернулось против них. Вырвавший из засады отступник, намеренно или нет, Такао не знал, рванул как раз в сторону деревни. В тот момент, когда они почти настигли его, он добежал до первых домов.

Здесь жили очень бедно, и крестьянские жилища напоминали откровенные лачуги. А потому рушились даже от самых слабых техник, что полетели во все стороны от продолжавшего пытаться уйти нукенина.

— Фуу, помоги им! — раздался голос Хироми. — Мы за ним!

Это был правильный приказ. Жители страны ветра находятся под защитой шиноби Сунагакурэ, так что оказать помощь было необходимо. А Фуу как марионеточник могла сработать за двоих.

Такао видел, как Фуу, выполняя приказ, резко сворачивает в сторону полуразрушенной хибары и, как марионетка повинуясь воле своей хозяйки, забегает в дверь. Донёсшийся в спину полный страха крик заставил его чуть улыбнуться. Фуу не ошиблась, и там ещё было кого спасать.

Тем временем нукенин повредил ещё один дом. Хироми, уловив крохотную заминку, совершила рывок и наконец настигла его.

Брамкр!

С громким скрежетом стена, на которую пришёлся удар штормовой ладони, завалилась внутрь здания, обрушивая за собой часть крыши.

— Мама! — в раздавшемся детском крике был только страх.

— Такао!

— Делаю, — он мгновенно бросился на помощь.

Бросив быстрый взгляд на дом, Такао понял: дверь не открыть. Не желая выбивать её, чтобы не обрушить остатки здания, он разбежался и рыбкой прыгнул в окно.

Вскочив на пол и стряхнув осколки, он заметил, как двое детей, девочка и мальчик, пытаются освободить придавленную крупным обломком стены женщину.

— С дороги, — рявкнул он, в одно движение оказавшись рядом. Миг, чтобы занять устойчивое положение, рывок, и женщина свободна.

— Тихо. Я вытащу вас, — скомандовал он.

— Нет, — она вцепилась в него мертвой хваткой. — Мои дети! Сначала их.

Такао выругался. При обрушении стены был повреждён очаг, и сейчас огонь распространялся по остаткам дома. И задымление уже чувствовалось.

— Пожалуйста! — взмолилась женщина, неровно заламывая руки.

— Хорошо, — буркнул он и, развернувшись, схватил стоявшего как истукан мальчика. — Ты первый.

Легко подняв его, он поднёс ребенка к окну, но тот испуганно заплакал и задергался.

— Тихо, парень, тихо, да успокойся же ты, — отчаянно пытаясь попасть парнем в окно, бормотал Такао. — Всё будет хорошо.

Ощущая, как стремительно утекает время, он пытался успокоить плачущего мальчика, но ребёнок только сильнее вырывался, цепляясь за остатки стены. В этот момент девочка, прежде не помнившая себя от ужаса, вдруг очнулась.

— Тиби, тиби! — Она подбежала к ним и нежно обняла мальчика. — Тиби, — повторила она, в его глазах мелькнуло узнавание. — Вылезай в окно, Тими, слышишь, и жди меня. Ты понял, Тиби? Скорее! — Повернувшись к Такао, она с мольбой посмотрела ему в глаза.

— Жди, — коротко велел он, снова поднимая мальца. Теперь, когда тот не сопротивлялся, Такао легко удалось высунуть его в окно и аккуратно спустить вниз.

— Теперь ты, — велел он девочке, что, не отрываясь, смотрела на маму.

— Беги, милая, — сквозь слёзы сказала та, баюкая сломанную ногу. — Я за тобой.

— Скорее, — поторопил Такао и, не дожидаясь ответа, схватил её подмышки. — Ноги вверх, — скомандовал он, и когда она выполнила команду, одним ловким движением отправил её наружу.

Закашлявшись от налетевшего дыма, Такао обернулся, чтобы спасти их мать, но не успел ничего сделать. Прямо на его глазах обвалился ещё один кусок крыши, упавший ей прямо на голову. Прокляв всё на свете, он выскочил наружу, чтобы помочь Такеда, что уже слишком долго была с нукенином наедине.

Смахнув слёзы, вызванные дымом, Такао вмиг оценил ситуацию. Большая часть деревни была разрушена, и все, кто уцелел, уже разбежались. Хироми вроде теснила нукенина, существенно потратившегося на то, чтобы причинить как можно больше разрушений, но, проигрывая ему в элементе, никак не могла нанести завершающий удар.

Её ладони, объятые чакрой молнии, периодически выстреливали молнии в метавшегося в центре поселения отступника. Не желая получить разряд при контакте, тот умело выдерживал минимальную дистанцию, принимая короткие разряды на слабенький воздушный щит.

Видя, что в данный момент Хироми ничем не рискует, Такао решил дать себе короткую передышку, чтобы продышаться и проморгаться от слёз.

И именно этот момент нукенин выбрал для своей атаки.

Понимая, что Такао скоро присоединится к бою и что Фуу тоже скоро закончит спасать пострадавших, он решил уменьшить количество своих врагов.

Отступив чуть дальше, так, чтобы очередной протуберанец до него не достал, он, вместо того чтобы удерживать щит, вновь создал штормовую ладонь.

Не ожидавшую такого Хироми отбросило в сторону. А в сторону Такао полетели кунаи. Но нукенин переоценил его слабость.

Да, для ближнего боя Такао был не в оптимальном состоянии, но увернуться от куная, брошенного с порядочной дистанции, всё же мог. Длинный прыжок в сторону увёл его из-под атаки, лишь заставив удвоить внимание.

— ТИБИ! НЕЕЕЕЕТ!

Возглас, полный горя, пронёсся над полуразрушенной деревней. Плачущая девочка стояла на коленях над широко раскинувшим руки младшим братом с кунаем между лопаток.

Такао моргнул. Боль и горе девочки, что вряд ли даже успела толком понять, что мамы больше нет, и потеряла ещё и только что спасённого брата, ударили его в самое сердце.

— Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ!

Раздавшийся вопль ужасал. В нём не было ничего, кроме ничем не замутнённой ненависти. Оглянувшись, Такао увидел, как Хироми коротким шуншином оказывается в упор к своему врагу.

Дальнейшее навсегда врезалось в его память. Нукенин только начинает реагировать на угрозу, а рука Такеды, объятая молнией, уже вонзается ему в грудь. Обратное движение, и вырванное из груди сердце, ещё не понявшее, что бьётся напрасно, разлетается кровавыми комками. Удар кунаём с правой снизу вверх вспрыскивает его живот, выпуская наружу его внутренности, и не даёт упасть уже убитому отступнику. Но Хироми не останавливается. Короткое движение справа налево, и ладонь, вся в чакре молнии, перебивает горло мертвеца.

Всё стихло. Такао, глядя на замершую Такеда, единственным отличием которой от статуи была ходившая ходуном грудь, казалось, забыл, как дышать.

— Помоги Фуу, — раздался холодный, безэмоциональный голос, и он вздрогнул под её взглядом. — Я поговорю с девочкой.

— Может, не стоит? — Заикнулся он, желая обратить её внимание на то, что она покрыта кровью с ног до головы, но, заглянув в её глаза, не увидел там ничего человеческого. — Как скажешь, — подчинился он, понимая, что в этот момент Такеда изменилась навсегда.

*****

Вынырнув из довольно жуткого воспоминания, Такао встряхнулся, прогоняя остатки наваждения. Сейчас случай был совсем другой.

И всё же… Что-то в том, как Хироми смотрела на раненого, напоминало тот взгляд, который неотрывно сверлил уже мертвого отступника. Но спрашивать её об этом он не хотел.

Глава 61

А на бусти уже 50 глав.

*****

Сидя на краю стены и болтая свешенными вниз ногами, Хироми смотрела на видневшуюся невдалеке голубую ленту. Вид плавно текущей воды успокаивал её и никогда не приедался.

Может быть, это было потому, что в Суне был дефицит рек. А может, просто потому, что неторопливо движущаяся масса воды обладала каким-то мистическим и гипнотическим свойством.

Так или иначе, но, как успела подметить Хироми, многие шиноби поднимались на стены, чтобы побыть в одиночестве. Ведь это было единственное место во всём форте, где никого не было.

И это было логично. В отсутствие осады или наличия прямой угрозы форту держать шиноби на стенах можно только в качестве наказания. Постоянно дежуривших на вышках наблюдателей, внимательно следящих, чтобы никто не прорвался сквозь патрули, вполне достаточно.

Так что стены были свободны. И шиноби, утомлённые постоянным соседством с кем-либо, забирались сюда, чтобы хотя бы какое-то время побыть в одиночестве. И, что примечательно, большинство из них выбирало именно эту стену, потому что с неё открывался самый лучший вид на делающую резкий и крутой поворот реку.

Сегодня она успела сюда первой и заняла место прямо в центре, ненавязчиво давая понять, что не желает компании и предлагает остальным довольствоваться другими местами. Это являлось негласным правилом: хочешь одиночества — занимаешь равноудалённую ото всех позицию. Не против компании — садись в любое другое место. Как оно организовалось, это правило, она не знала, но к моменту их прибытия уже было в силе. Хироми подозревала, что оно в том или ином виде существовало и в других местах, и опытные шиноби просто принесли его с собой. Соблюдалось оно, если, конечно, не наглеть с этим, неукоснительно, ведь все прекрасно понимали, что каждому бывает необходимо побыть наедине с собой.

Так что она могла рассчитывать на некоторое время в тишине и спокойствии. Ещё раз посмотрев на реку, Хироми закрыла глаза, позволив своим мыслям свободно течь. И первым, что пришло ей на ум, была та миссия...

Вся эта идея со сдачей экзамена не нравилась ей с самого начала. Ведь в последний момент стандартный экзамен, включавший в себя практические тесты на владение основными для каждого порядочного чунина дисциплинами и несколько тренировочных миссий, были заменены на реальные миссии, причём без прикрытия со стороны старших шиноби.

Разумеется, она понимала, почему было принято такое решение. Полным ходом шла подготовка к войне, и руководству деревни нужен был резерв. Но не в виде бумажного отчёта: «У нас столько-то чунинов», а с точным пониманием того, что каждый из тех, кто есть, обладает хотя бы минимальным опытом и пригоден к настоящим миссиям.

Хироми была уверена, именно из-за этого им в итоге и дали звания, несмотря на то что мнения по поводу их результатов разделились. То, что она — Хироми не была склонна прятаться за спинами товарищей — не сумела опознать нукенина, из-за чего он в итоге смог вырваться и погибли гражданские, было провалом, и она это признавала. И то, что цель в итоге удалось ликвидировать и обойтись при этом малым количеством жертв, служило лишь утешением.

Однако руководство решило иначе. Провалы случаются, а цель ликвидирована, и все, кого можно было спасти, спасены. Так что вот жилет, вперёд и с честью.

Тяжело вздохнув, она открыла глаза. Несмотря на умиротворяющее воздействие красивого вида, на душе скребли кошки. С того самого момента, как на её глазах погиб маленький мальчик, в её душе поселился гнев.

Чем её тронул этот кажущийся незначительным для любого шиноби эпизод, она не знала. Однако каждый раз, когда она вспоминала об этом, её разум охватывала незамутнённая ярость.

Так не должно быть! — звучал набат в её голове. — Это неправильно!

Это смущало Хироми. Она была куноичи, видела достаточно крови, своей и чужой, и никогда не боялась её. Прекрасно понимала, что люди, и дети, к сожалению, в том числе, гибнут каждый день. Это печально, да. Но что тут можно сделать? Это просто жизнь. Таков мир шиноби, вот и всё.

Так откуда такая реакция? Хироми отдавала себе отчёт в том, что не просто убила того отступника, а жестоко казнила его. И если бы могла, повторила бы это десяток раз. Она помнила свои ощущения, когда наносила один за одним смертельные удары. Ярость. Желание причинить боль и заставить страдать. Желание крови.

Она вырвала ему сердце и раздавила его в кулаке, испытав какое-то мучительное наслаждение. В тот краткий миг, когда она увидела, как в его глазах гаснет огонёк жизни, она почувствовала глубокое внутреннее удовлетворение.

Это было личное, — пришло осознание, и Хироми широко распахнула глаза, застигнутая врасплох этим открытием.

Я убила его не потому, что он был целью миссии и таков был приказ. Я убила его, потому что именно я хотела его смерти. И хотела я этого из-за того пацана. Но почему? Что особенного может быть в обычном крестьянском сыне? Ками, я не то что прежде никогда его не видела, а даже не слышала о той деревне!

Может быть, дело не в нём? Промучившись минут пять и не найдя ответов, Хироми признала неудачу. Парень никак со мной не связан, так, наверное, и ни при чём. Может быть, дело просто во мне? Может, это просто какой-то срыв?

На миг замерев, она резко мотнула головой и презрительно фыркнула. Вот ещё! В чём Хироми была уверена, так это в собственном рассудке. К тому же и сейчас, мысленно, во всех деталях проигрывая в памяти тот бой, она не чувствовала эмоций, которые могли бы спровоцировать такое поведение. Только какое-то внутреннее ощущение, которому не было названия. Но даже злости, что была вполне логична и уместна, не было.

А ещё, нахмурилась она, был и другой не менее важный вопрос, на который требовалось найти ответ. Почему, когда она атаковала...

- Такеда! Быстро ко мне!

Голос Рафу-сан был холоден и полон командных тонов.

- Хай!

- Рафу-сан? — обратилась она к ней.

- Пришла весть с фронта, — начала ирьёнин, и Хироми тут же сосредоточилась, став максимально серьёзной. — К нам движется команда, транспортирующая раненых. Патрульным группам уже отдан приказ встретить и сопроводить их, так что скоро они будут здесь.

- Мои действия? — коротко спросила Такеда.

- Проверка и подготовка. Проследи, чтобы всё, что полагается, бинты, обезболивающее, кровоостанавливающее — всё было в нужном количестве и под рукой. Не забудь про чакровосстанавливающие пилюли. Осмотри помещения. Проветри, если надо. И будь наготове. Будешь нужна — позову. Поняла?

- Хай! Не сейчас! — уносясь в сторону лазарета, бросила она идущей в её сторону Фуу.

*****

Проводив Хироми взглядом, Фуу досадливо поморщилась. Ей хотелось поговорить, а из всех, кого она достаточно хорошо здесь знала, свободной оказалась только Такеда. Но и та, стоило ей только направиться в её сторону, резко спрыгнула со стены и скрылась в лазарете.

Это не улучшило дурного настроения обычно бодрой и весёлой куноичи. Нет, то, что Хироми ловко избежала общения с ней, её не задевало. Она знала, что выносить её в течение долгого времени — непростая задача. И давно к этому привыкла. А что ещё делать, если менять себя в угоду чьему-то удобству она считала дурацкой идеей?

Нет, песчинку на чашу с дурным настроением уронила весть о раненых. Это означало лишь то, что теперь война началась по-настоящему. Где-то там, — подняв руки, она выпустила нити чакры и, зацепившись ими у вершины стены, в два приёма оказалась на месте Хироми, — за рекой идут бои и гибнут их друзья и знакомые. И так будет продолжаться очень долго. Коноха очень сильна, и Косэки сомневалась, что даже две великие деревни разом смогут быстро сломить её сопротивление. Тем более, что Туман по-прежнему не вступил в войну.

Однако беспокоило её совсем не это. А то, что происходило с её напарницей.

Удобно устроившись, Фуу задумалась о том, когда же это началось.

Прогнав в памяти воспоминания, она остановилась на последнем моменте, когда, пожалуй, ещё всё было в порядке. Тренировочный штурм полевого укрепления, финальный тест перед миссией по ликвидации.

Тогда всё было как обычно, Такеда вела себя так же, как и в деревне, и являлась обычной, в общем, куноичи с не до конца выветрившимся идеализмом. Нет, романтичной дурой и как-то ещё Хироми назвать было нельзя. Однако была какой-то, что ли, чересчур правильной для шиноби. Верила в какую-то справедливость, пусть и не говорила об этом вслух, старалась поступать по совести и относиться к людям с добротой.

Вот и при штурме был яркий пример такого поведения.

После того как они распределили цели, Хироми скомандовала начинать. Тактику они выбрали нестандартную — усиленный удар по центру вместо наиболее часто используемого в таких случаях охвата. Такао и Ифуу шли в центре, марионетка прикрытые справа марионеткой под хенге, а Такеда чуть отстала, чтобы обойти слева и нанести удар во фланг.

Хироми правильно оценила реакцию чунинов-экзаменаторов. Открытое пренебрежение канонами тактики не оставило их равнодушными, и при виде выстроившейся в линию троицы они решили показательно их разгромить. Оставив одного из тройки держать укрепление, двое других стремительно бросились им навстречу, смещаясь к краям их построения и стараясь таким образом завязать бой, вынудить остановиться, попасть в клещи и в итоге быть расстрелянными с разных сторон.

Однако этот план, отлично сработавший бы, не будь у них в запасе Хироми, оказался несостоятелен.

Успешно вышедшая с краю Такеда внезапно атаковала и условно уничтожила неожидавшего подвоха и следившего лишь за одной стороной экзаменатора. После чего отдала команду развернуться.

Фуу и Такао тут же выполнили указание, разбивая единый бой на две отдельные схватки. Она с марионеткой против одного экзаменатора, Такао при поддержке Хироми против другого.

Растерянные от столь неожиданного поворота наставники тем не менее не впали в панику, а принялись грамотно отступать, явно имея целью оттянуть их друг от друга, после чего соединиться в двойку и попробовать отбить укрепление.

Видя, что, несмотря на сопутствующий вначале успех, план находится под угрозой, Хироми скомандовала «Давление», приказывая наступать, используя все силы, чтобы не давать сопернику передышки.

Это было разумно. Обладая численным перевесом на обоих участках боевых действий, они могли рассчитывать на быстрый слом сопротивления на одном из них, после чего оставшийся бой не представил бы ни малейших затруднений.

Однако вмешалась случайность. Фуу, используя секреты своей марионетки, и впрямь смогла достаточно быстро подавить своего соперника. Но, полагая, что всё кончено, чуть ослабила бдительность и получила ранение. Опознав по симптомам действие яда, она «добила» соперника и подала сигнал «успех. отравление».

В этот момент Такеда удивила её. Отдав приказ Такао сдерживать врага, она бросилась ей на помощь, в чём, как считала Фуу, не было никакой логики. Во-первых, это всё же был экзамен, а не реальный бой, и яд попросту не мог быть смертельным. Во-вторых, с определённой точки зрения это можно было счесть неоправданным риском, могущим поставить под угрозу выполнение миссии.

И хотя Такао успешно додавил утомлённого инструктора, поставив тем самым в противостоянии точку, у Фуу были к ней вопросы.

Уже после теста она спросила её: «Почему она так поступила?» И та ответила: «Потому что я всегда помогу своим».

Тогда она не нашлась с ответом и лишь молча кивнула, принимая такое объяснение как должное.

Ведь она всегда была такой.

Теперь же... Теперь же, Хироми Такеда, её командир и, пусть и не подруга, но неплохая приятельница, менялась. Это происходило медленно, едва заметно, и Фуу сильно сомневалась, что не имей она приказа присматривать за Такеда, она вообще бы когда-либо это заметила.

Если быть до конца честной, наблюдение за своей напарницей не приносило Фуу удовольствия. Однако предлагаемая награда — признание её Акасуна — захватывала дух. И всё же Фуу колебалась. Одно дело доложить, что Хироми имеет подозрительно себя ведёт, или плохо выполняет свои обязанности, или что-нибудь в этом духе. Но стоит ли говорить, что постепенно она словно уходит куда-то внутрь себя и становится жёстче?

Глава 62

Слова с делами у Сенджу не расходились. Поэтому уже на следующее утро меня взяли в оборот. С меня взяли мерки, прислали наставника по этикету, что, по подслушанным мной то тут, то там шёпоткам слуг, учил мою невесту, который пытал меня весь день лишь для того, чтобы объявить совершенно не умеющим себя вести мальцом, и какую-то тихую и неприметную женщину с глазами, как у мёртвой рыбы. Лишённым всяческих эмоций голосом она рассказывала мне о том, что я могу и не могу говорить на празднике.

Шутка!

Про «могу» там по факту ничего и не было. Разевать рот мне было позволено лишь для того, чтобы благодарить за поздравления и в крайних случаях, когда без этого никак не обойтись, отделываться общими фразами, которых мне вручили целый сборник. Ну, правильнее будет сказать, наставнику по этикету, который должен был за оставшиеся дни научить меня применять их точно к месту.

Так что я чувствовал себя цирковой обезьянкой, которую готовят к выступлению перед важной публикой, отчего раздражался. И чем дальше, тем больше.

Однако поделать было ничего нельзя. Тока-сама, раздав приказы и назначив ответственных, занималась гораздо более важным делом. Готовила клан к войне. Ну, то есть официально-то она уже началась, прошли первые стычки, но до серьёзных сражений и уж тем более до того времени, как придёт пора отправлять в бой элитные силы, времени было полно.

Традиционно крупные конфликты начинались с разведки. Противники оценивали друг друга на скорость принятия решений командованием, адекватность этих решений, на то, какие направления как прикрываются. Изучали состав отрядов противника и собирали информацию об используемых ими техниках.

Если немного подумать, становилось понятно, почему происходит именно так. Чем сильнее становится шиноби, тем более богатым, разнообразным и опасным арсеналом он обладает. Включая техники массового поражения. Хорошо, если это окажется просто А-ранг с дотоном, который зайдёт во фланг твоему отряду при переправе через горный перевал и устроит вам весёлую тряску на всю фантазию. Есть некоторый шанс, что кому-то всё же удастся уйти. А ну как это окажется Эс-ранг или кагэ с чем-то, от чего спасения просто нет?

Так что быстрые и массовые атаки в лоб тут были не в чести. Нет, случались, конечно. Но преимущественно тогда, когда-либо большой клан грубой мощью давил маленький и ничем не примечательный, либо же когда точно было известно, что никаких сюрпризов быть никак не должно.

Так что пока стороны попросту оценивали друг друга, присматриваясь к сильнейшим бойцам и командирам противника. То, что при этом за день одна сторона могла отдать сотню километров территории другой, а назавтра получить полторы, не считалось поводом ни для огорчения, ни для радости. В конфликтах шиноби высшей ценностью считались шиноби, а территория, население, ресурсы и прочее учитывались лишь потом. Таким образом выходило, что если было проиграно сражение, оставлены укрепления, потеряна пара деревень и кусок земли, но было убито больше сильных бойцов противника, чем потеряно своих, день был удачным.

И всё же готовиться было надо. И глава Сенджу каждую секунду своего времени, свободную, разумеется, от участия в совете кланов, тратила именно на это. И, само собой, ей было не до меня.

Цунадэ помочь мне тоже ничем не могла. Точнее, обращаться было дурной идеей. Если Тока-сама могла пойти мне навстречу хотя бы в теории, то вот заявляться к невесте, которая, помимо прохождения аналогичных мероприятий (а может, даже ещё и в большем количестве, ибо всё же куноичи), ещё откуда-то находила время на управление внутренними делами клана, было глупо. И некрасиво.

Так что, сжав зубы, я терпел. Напустив на лицо беззаботную улыбку, я стоически сносил все замечания от моих личных надсмотрщиков, благодарил их за помощь и вежливо улыбался.

А ночью, когда мучения наконец заканчивались, без сил падал на футон, чтобы впасть в глубокий, но короткий сон. Лишь для того, чтобы проснуться от до тошноты безупречного приветствия наставника по этикету.

Как выдержал всё это — не знаю. Но пять дней спустя, когда всё наконец закончилось, был счастлив как никогда. Оставалась лишь сама помолвка, после чего я наконец смогу свободно вздохнуть.

Потерпеть оставалось всего один вечер.

*****

— А теперь, когда официальная часть завершена, я объявляю начало праздника! — Громким, поставленным голосом произнесла Тока, хлопнув в ладоши. Повинуясь сигналу, между гостей тут же стали курсировать слуги, предлагая напитки и закуски.

Я посмотрел на стоящую рядом со мной красавицу. Эффектная в любое время, сейчас Цунадэ казалась воплощением очарования. Классическое фурисодэ, подобранное в цвет канзаши, одним словом, наряд был прекрасен, и любая девушка в нём казалась бы принцессой. Но здесь была настоящая химэ. И от этого эффект был ещё сильнее.

Даже сейчас стоило только на неё посмотреть, как у меня захватывало дух. А когда я только увидел её в начале церемонии, так просто отключился. И пришёл в себя, уже успев сделать пару шагов по направлению к захватившему меня видению.

Наградой такой моей реакции была пленительная, но чуть надменная улыбка моей невесты. Которая сейчас ожидала моих действий.

— Хочешь чего-нибудь? Или пообщаемся с гостями? — посмотрел я в её карие глаза.

Вообще всё это было до ужаса нелепо. Оба вопроса не несли в себе никакого смысла, потому как я ничем тут не владел, не внёс в праздник ни единого рё и даже не мог представить невесту ровным счётом никому. Однако я обязан был спросить. И плавно уступить Цунадэ право таскать меня по разным важным шишкам. То, что я их всех прекрасно знал как минимум в лицо, а кое с кем даже был шапочно знаком, лишь придавало ситуации абсурда.

Как, впрочем, и тот факт, что от лица невесты собрался великий клан. И полдеревни пришло к ней в гости. А жених играет соло.

— Давай пообщаемся, Арин, — мило улыбнулась она. — О, смотри. Вон Тока-сама общается с хокагэ, а рядом Юма-сан. Давай начнём с них?

Вот я именно про это.

— Конечно, — я растянул лицо в аналогичном жесте. — Тем более что нам следует поторопиться. Я уверен, что и у хокагэ, и у главного стратега деревни очень много дел. Так что мы не должны упустить такую возможность.

— Идём, — она подала пример, направившись к увлечённо переговаривавшейся троице.

— Хокагэ-сама. Юма-сан, — поклонилась принцесса, и я послушным попугайчиком повторил за ней следом. — Я очень рада видеть вас. Благодарю за то, что, несмотря на неожиданность приглашения, вы нашли возможность посетить нас.

— Ох, Цунадэ-чан, — добродушно рассмеялся Хирузен. — О чём разговор? Как я мог пропустить такое событие в жизни любимой ученицы? — Подмигнув старательно смущающейся принцессе, он продолжил: — Порадуй старика, представь меня своему избраннику.

— Арин, — повернувшись ко мне под одобрительным взглядом Токи, старательно делающей вид, что её тут как бы и нет, церемонно начала химэ, — познакомься. Сарутоби Хирузен, сандаймё хокагэ и мой учитель.

— Для меня большая честь быть представленным вам, — я согнулся в поклоне.

— Расскажи мне о себе, Арин-кун, — попросил Сарутоби, внимательно меня разглядывая.

— Боюсь, в моей жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать вас. Но если вы хотите знать что-то конкретное? — вопросительно закончил я.

— Хм, — пожевал он губами. — Моя ученица всегда славилась своим сильным и независимым характером. Утоли моё любопытство. Расскажи, как же тебе удалось завоевать её сердце, да ещё и в такой короткий срок? — закончил он, пронзая меня взглядом.

«Повезло», — мрачно подумал я, начиная выдавать заученную легенду:

— Пожалуйста, не смейтесь, хокагэ-сама, — начал я, вызвав лёгкое удивление собеседника, — но это была любовь с первого взгляда. Я пропал, — с нежностью посмотрев в сторону Сенджу, я повернулся обратно. — Химэ похитила моё сердце.

— А ты в ответ решил украсть её? Что же ты предпринял?

— Позвольте угостить вас, хокагэ-сама? — От тщательно скрытой насмешки в его голосе во мне лопнула какая-то струна, и я плюнул на заученный текст.

— Пожалуйста, Арин-кун, — в глазах Хирузена, прекрасно понявшего, что вместо заготовки ему покажут импровизацию, мелькнул огонёк интереса.

Сделав шаг в сторону под внимательными взглядами Нара и Сарутоби, я взял со стола запечатанную бутылку сакэ. Открыв, наклонил её и под недоумевающими взглядами собравшихся налил прямо в воздух, который на глазах у собравшихся медленно превращался в кубок. Он создавался медленно снизу вверх, словно наполнявший его алкоголь подстёгивал его рост. Наконец, бутылка опустела.

— Пожалуйста, хокагэ-сама. Ваше сакэ, — кивнул я на висевшую в воздухе почти до краёв наполненную чашу, сверкавшую серебристым светом.

— Интере-е-есно-о, — протянул молчавший до того Юма.

— Впечатляет, — взявший кубок в руку мужчина поднёс его к лицу, понюхал, потрогал второй рукой и даже пригубил. — Прекрасный букет, — обратился он к Токе.

Та лишь кивнула, с интересом наблюдая за молчавшим Нара.

— Значит, взял интригой? — Неожиданно усмехнулся Сарутоби, видя, что ни Юма, ни я, ни кто-либо ещё не спешат ему что-либо объяснять.

— Иллюзии часто недооценивают, хокагэ-сама, — раскололся, решив, что нужный эффект достигнут и нечего играть у всех на нервах.

— Иллюзии ли? — Усмехнулся Сарутоби и, забрав кубок у Нара, провозгласил: «За прекрасную пару!» — вызвав разрозненные одобрительные возгласы, и залпом выпил чашу.

Силён! — оценил я. Понятно, что там пол-литра всего, но он вон даже не поморщился. И глаза не заблестели. Как воду выпил.

— А вес, — хокагэ поднял руку с чашей, опустил и поднял вновь. — А нету, — удивлённо крякнул он.

— Арин-кун очень талантлив в том, что касается иллюзий, — мягко вмешалась Тока. — У него большое будущее.

— Прости, если мой вопрос покажется тебе бестактным, Арин-кун, — заговорил Нара. — Но из какого ты клана?

— Я не из клана, Юма-сан, — покачал я головой. — Я полукровка Ринха. То есть теперь Рерин. Но ни к тому ни к другому клану отношения не имею.

— С такими-то талантами? Тебя бы взяли к себе даже Курама, — получив ответ, Нара решил проверить его.

— Возможно, — пожал я плечами.

— Так почему ты не пошёл к ним?

Беседа плавно перетекала в мягкий допрос, но Тока не реагировала, Цунадэ, занятая тем, что расточала улыбки и кивала знакомым, тоже, так что, видимо, всё шло как должно.

— Там бы я всегда был последним, — как само собой разумеющееся пояснил я.

— Почему же? — Не понял, а точнее сделал такой вид, прокачивавший меня Нара.

— Потому что там свои таланты есть. Те, кто Курама по крови. Они будут первые. А я после них.

— А ты хочешь быть первым, да? — Добродушно кивнул Хирузен. — Одобряю. Если жениться, то на химэ, если вступать, то в великий клан. Ты далеко пойдёшь, Арин-кун.

Отчего-то внутри меня пробежал холодок.

— Ученица, ещё раз прими мои поздравления, — пока я прогонял вспыхнувшее беспокойство, Сарутоби успел переключиться. — Вы очень красивая пара, и я рад, что твой избранник не уступает тебе талантами.

Очень смешно, — недовольно подумал я.

— К моему глубокому сожалению, я не могу задержаться надолго. Более того, вынужден забрать с собой Юма-сана.

— Надеюсь, вы извините нас, — склонил голову Нара, обращаясь сразу к обеим Сенджу.

— Конечно.

— Разумеется. Мы очень рады, что вы посетили наш скромный праздник.

Я закрыл глаза, чтобы хотя бы пару секунд не видеть того, что я оценивал не иначе как безобразие. Я понимал, что эта оценка вызвана моим раздражением, наложившимся на психологическую усталость, однако необходимости передышки это не отменяло.

— Не обижай мою ученицу, Арин-кун, — донеслось от покинувшего нас Сарутоби.

Чтоб тебя екаи на обратном пути сожрали, — мысленно пожелал я в ответ.

— Я прошу прощения, — начал я, глядя на приближающуюся Току.

— Не надо, — махнула она рукой. — То, что ты настоящий гений иллюзий, и так не то чтобы тайна. Так что если об этом все и сразу, то это даже хорошо.

Ясно. Импровизация сочтена удачной, и сейчас всем просто её пересказывают. Тока решила, что гений иллюзий вполне подходящая партия в глазах остальных. По крайней мере минимально достаточная. Уверен, потом она дополнит картину какими-то своими деталями, но это будет основной частью.

— Благодарю вас за похвалу.

— Ты её заслужил, — улыбнулась хозяйка праздника. Заметив главу Учиха, поспешила к нему. — Рэйдэн-сан! — окликнула она, оставляя нас вдвоём. — Подождите минутку.

— Как ты это сделал? — тихонько спросила Цунадэ, стоило только Токе отойти подальше. — Это же не…

— Просто много тренировался, — поспешил заверить я. — Как ты в ирьёдзюцу.

— А кунай так сможешь? — поинтересовалась она, увлекая меня к столу с закусками, чтобы выгадать минутку на разговор.

— Смогу, — на мгновение я задумался, но принципиально отличий не было никаких. Пересчитать всего пару параметров — дело на несколько минут.

— А меч?

— И меч, и сюрикен, и копьё, — покивал я. — Какая разница?

— И они будут настоящие?

— Да не будут они настоящие, — поморщился я. — Это к кузнецу, а не ко мне. Мои будут иллюзиями.

— Но работать будут как настоящие?

— Ну да. Почему нет-то? — не понял я.

— Это какая-то версия теневого клонирования только предметов? — наморщив лоб, спросила химэ.

— Я только слышал об этой технике, но даже представления не имею, как это дзюцу работает. Так что, чем ками не шутят, может и она.

— А…

— Милая, пойдём. Нас люди ждут, — второй допрос мне нравился ничуть не больше первого, но тут повлиять на ситуацию было в моих силах.

— Конечно, до-ро-гой, — пропела Цунадэ, хватая протянутую руку и изо всех сил сжимая её, отчего я едва не взвыл от боли. — Как скажешь.

Глава 63

За спиной хлопнуло чердачное окно. Зябко поёжившись под налетевшим порывом холодного ветра, она плотнее запахнула плащ.

— Так и знала, что найду тебя здесь, — сбоку от неё плавно села Риса. — Красивый вид, — оценила она, бросив взгляд в сторону огней ночной Конохи.

Томэй промолчала. Обхватив колени руками, она просто смотрела вдаль.

— Знаешь, когда тебе плохо, ты всегда приходишь сюда. Садишься, — она похлопала ладонью по крыше, — и часами смотришь в небо. В клане тебя так и называют: Нара, когда грустно.

— Смешно, — не поворачиваясь, буркнула Томэй.

— Но верно. Когда всё хорошо, ты будто не из нашего клана. Даже по нашим, женским меркам. И лишь когда что-то выбивает тебя из колеи, ты становишься похожей на других.

— Ты здесь, чтобы обсудить со мной то, что я не такая, как все? — тихо спросила Томэй, бросив на мать короткий взгляд.

— Оленёнок, быть другой — это не плохо, — улыбнулась ей Риса. — Но это не отменяет того, что твои проблемы будут точно такие же, как у остальных.

— У всех остальных тоже понравившийся парень тут же женится на другой? — хмыкнула Томэй.

— Поверь, это не уникальная история, — покачала та головой. — Я припомню пару точно таких же даже среди своих подруг.

— Пусть так. Меня это мало касается, — не пожелала спорить Томэй.

— И не должно. Но мы, Нара, учимся на чужих ошибках. И не отвергаем чужой опыт, а используем его.

— И сейчас ты мне скажешь, что вокруг полно мальчиков не хуже и что лечи подобное подобным?

— Дочь, клин вышибают клином, — подтвердила Риса.

— Ничего не выйдет, — вздохнула она. — В этом-то вся и проблема.

— Вот как? Расскажи, — Риса подсела поближе и толкнула плечом дочь. — Давай, оленёнок, поговори со мной, и тебе станет легче.

— Знаешь, — после долгой паузы всё же заговорила Томэй, — Арин заинтересовал меня сразу. С первой нашей встречи. С первого взгляда было ясно, что он не такой, как все.

— Они все не такие, как все, — грустно усмехнулась Риса.

— Он другой, понимаешь? — настояла на своём Томэй, впервые с начала разговора взглянув матери в глаза. — Не похожий на других. И я сейчас не про наших вечно сонных отцов и братьев, — уточнила она, — а вообще.

— Загадка, появившаяся из ниоткуда, — улыбнулась Риса. — У тебя не было ни единого шанса.

— Среди прочего — да, — серьёзно кивнула она. — Плюс обязательный в таких случаях набор.

— Сила, мозги, привлекательность, — перечислила мать. — И как у него с этим?

— Про силу, полагаю, не будем?

— Не надо, — согласилась мать. — Он наглядно её продемонстрировал. Лучше расскажи, найду ли я о чём поговорить с потенциальным зятем?

— Хм, — задумалась Томэй. — Полагаю, да. Он недурно играет в сёги, например.

— В самом деле? — подняла брови Риса.

— Если ты дашь ему небольшую фору, он составит тебе хорошую конкуренцию, — заверила Томэй.

— Ну, не очень впечатляет, — старшая куноичи поморщилась, ничуть не поражённая такой рекомендацией.

— Ну, у меня сложилось такое мнение, что он никогда всерьёз ими не занимался. Больше похоже, что те, кто его учил, дали ему обязательный курс для общего развития, и он со всем тщанием его отработал. И дальше просто играл в своё удовольствие, не придавая игре особенного значения. А результат лучше многих у него именно за счёт интеллектуальных способностей.

— Тогда он и впрямь довольно умён, — признала Риса. — Что ж. Принимается. Дальше.

— Симпатичен, — пожала плечами Томэй. — Не сказать чтобы прямо красив, но приятен и на вид, и на слух. Но, — она помедлила, решая, стоит ли торопить события, но всё же задала вопрос: — а почему ты спрашиваешь?

— Думаю, ты уже поняла, — обняв дочь, вымолвила Риса. — Для тебя есть задание, по итогам которого все могут оказаться в выигрыше.

— И что главе понадобилась от Арина? — мгновением спустя поинтересовалась Томэй.

— Моя девочка, — Риса похлопала в ладоши. — Что ж, слушай. Помолвка Арина, которая так тебя расстроила, не только заставила залезть на крышу двух куноичи, но также озадачила очень многих в нашей деревне. Понимаю, что в силу личных переживаний тебе нет особенного дела до того, что происходит где-то там, но, может, скажешь мне, что же могло послужить причиной интереса к твоему избраннику?

— Внезапность помолвки, — Томэй не задумалась ни на секунду.

— Верно, — кивнула Риса. — Знаешь, несмотря на то, что это просто парень из ниоткуда, без семьи, клана и всего прочего, поверить в то, что он сошёлся с химэ Сенджу, было бы можно. Если бы он за ней ухаживал пару лет, а по пути стал бы А рангом. И, полагаю, он имел бы на это шансы, так как ему потребовалось всего ничего времени, чтобы его талант в иллюзиях признала даже Тока-сама. Но вот в то, что между наследницей Сенджу и незнакомым ей парнем могли вспыхнуть настолько яркие чувства, что они немедленно решили объявить о помолвке, верится с трудом. Ещё труднее понять, как подобное допустила глава основателей, хорошо известная как жёсткая и прагматичная куноичи.

— Помолвка лишь ширма? — с целым букетом эмоций в голосе спросила Томэй.

— Не знаю, — вздохнула старшая Нара, посмотрев в затянутое тучами небо, словно ища там ответ. — Может быть, хотя и не поручусь. Но если всё это фикция, то скрывает она что-то масштабное.

— Значит, я должна узнать, что именно? — Томэй оживала прямо на глазах.

— Только если получится, — холодно сказала Риса, заставив дочь придти в себя. — Твоё задание — наблюдать и докладывать.

— Я буду в его отряде?

— Не прямо. Если ты согласишься, Юма-сан устроит тебе назначение в штаб. Будешь помогать с планированием и набираться опыта. Миссия не имеет конкретного срока, так что не торопись что-то выведать, хорошо? Просто наблюдай.

— С кем я буду работать? Если соглашусь?

— Ты будешь одна, — покачала головой Риса. — Силовая поддержка тебе не нужна, а с остальным ты справишься и самостоятельно. К тому же не стоит лишний раз привлекать внимание, — закончила она мысль.

— Кто ещё будет заниматься тем же самым? То есть, — видя удивлённую мину матери и ни на мгновение ей не поверив, пояснила она, — докладывать только главе? А хокагэ?

— Хокагэ тоже, — признала Риса, втайне довольная сообразительностью дочери, — но с этим мы разберёмся потом. Сначала ответь: ты согласна?

— Арин и так бы не стал прятаться, а уж как жених Цунадэ-сан он гарантированно не окажется в тылу, — протянула в задумчивости Томэй. — Значит, риск получается высоким. А скажи, — решительно тряхнула она головой и взглянув матери прямо в глаза, — если в процессе миссии вдруг случайно…

— Если сумеешь, — Риса прекрасно поняла, о чём речь, и сразу дала ответ, — то никаких препятствий. Гению иллюзий всегда найдётся место.

— Тогда я жду подробностей, — уверенным голосом произнесла она. Пересев так, чтобы быть лицом к матери, потребовала: — рассказывай!

*****

— Вот и кланы засуетились, — дождавшись, когда за главным стратегом деревни закроется дверь, проговорил Сарутоби. — Аж сами помощь предлагают.

— Неудивительно, — прежде чем дать ответ, Данзо проверил, что печати в порядке и работают. — Им так же любопытно, как и нам.

— Ты так уверен, что Сенджу что-то скрывают? Почему? — спросил Хирузен, выдвинув ящик стола и доставая оттуда любимую трубку.

— Да потому что всё это шито белыми нитками, — прошагав от двери к рабочему столу хокагэ, Шимура сел в гостевое кресло. — Вся эта помолвка выглядит дешёвым спектаклем, поставленным любителем и впопыхах, и годится только для отвлечения внимания от чего-то более важного.

— Считаешь, это постановка? — Сарутоби с наслаждением затянулся дымом и выдохнул красивого седого змея, пустив его в сторону окна.

— Что же ещё?

— Не знаю, — Хирузен задумчиво покачал головой. — Всё было довольно убедительно. Помолвка была настоящей, проведённой по всем правилам и традициям. Жених оказался если не гением, то довольно способным парнем…

— В иллюзиях, — вставил Данзо.

— В них, — согласился Сарутоби. — Погоди, — спохватился он, — ты о чём?

— О том, что Тока-сама известна всему миру как мастер-иллюзионист. Даже Шодай Хокаге опасался её искусства. Она вполне могла научить ничем не примечательного паренька паре фокусов, что так тебя впечатлили.

— Ну, — Сарутоби задумался на миг, взвешивая новую теорию, — даже если и так, то всё равно. Это не отменяет способностей парня. Он тут всего ничего, и если за такое короткое время смог научиться подобному, пусть даже и под руководством, это всё равно совсем не каждому по силам. Да и вообще, — махнул он рукой, — нас с тобой тоже ведь учили и техникам, и прочему, верно?

— Верно. Я не отрицаю того, что паренёк способный. Я говорю о том, что, может быть, его просто подтянули, чтобы он подходил на роль жениха.

— Помолвка настоящая, — повторил Хирузен. — Разорвать её не так просто, как заключить. Просто так такие вещи не делаются. Что, по-твоему, они хотят скрыть?

— Не знаю, — признал Данзо. — Но, как ты и говоришь, чтобы пойти на такое, нужно иметь весомую причину. Потому я и поддержал идею Нара с наблюдением за парнем. За ним ведь наверняка придут, — улыбнулся он.

— Кто за ним придёт, Данзо? — покачал головой Хирузен и затянул ещё. — Ты бредишь. Парень официально жених Цунадэ. Тронуть его — бросить вызов великому клану. Дураков, способных на такое, в деревне не найдётся. Особенно во время войны, — надавил он под конец.

— Да сами Сенджу и придут, — хмыкнул он. — И как бы не твоя ученица лично. Если мне не изменяет память, то за смертью жениха помолвка считается недействительной.

— Хм, — задумался Сарутоби.

— А вот хочешь расскажу, как всё будет развиваться, — продолжил аргументировать Данзо. — Скоро к тебе придёт ученица и скажет, что, повинуясь приказу главы, отправится на фронт вместе со своим женихом. Он там славно себя покажет, при помощи прикрывающих его основателей. Заработает репутацию, прославится как герой. А потом его убьют. И всё. Сенджу скрыли то, что хотели скрыть, их наследница вновь свободна, да ещё и сочувствия и репутации на подвигах погибшего заработают.

— А моя ученица, обладающая чрезмерно гордым и независимым характером, получит возможность на долгие годы забыть о какой-либо свадьбе вообще, — протянул Сарутоби.

— Уверен, что она в курсе и в деле, — кивнул Данзо. — Так что, думаю, да.

— Значит, полагаешь, что парень пустышка? — спросил Хирузен.

— Уверен. Всё делается настолько нелепо и напоказ, что нам буквально кричат: «Смотрите сюда! Вот он!» А сами, пока мы будем как дураки смотреть в пустой овраг, вырастят лес за нашей спиной.

— Убеди меня, — предложил Сарутоби.

— Хорошо, — отрывисто кивнул Шимура. — Событие первое. Явление из ниоткуда.

— Хорошо сказано, — улыбнулся Хирузен, одобрительно приподняв руку с трубкой.

— Этот Арин появился из ниоткуда вместе с Ринха. Как их полукровка. Которого почему-то в клан не взяли даже подметальщиком, хотя, как ты говоришь, парень способный.

— Токубецу-джонин с первой попытки, если помнишь.

— Помню, — заверил Данзо. — Как и то, что сюда он явился, не будучи и генином. Тогда эта история была в пределах допустимого. Ну не взяли его в клан. Может, наследие в нём слабое? Но, поскольку не чужой, всё-таки как-то тренировали. И то, что он способен к иллюзиям, даже подтверждает то, что с талантами Ринха у него не очень.

— Ну? — поторопил Хирузен.

— Но здесь-то странности продолжаются! Те Ринха, которых «изгнали» и которые теперь Рерин, тоже не берут его к себе! А ведь должны! Их мало, они просто не могут себе позволить разбрасываться кровью, пусть и разбавленной, но…

— Продолжай, — аргументы звучали довольно убедительно, и Сарутоби начал думать, что, возможно, Данзо в чём-то прав.

— Затем экзамен против мастера Дотона, и, кстати, обрати внимание, что он Сенджу, — напомнил Данзо. — Затем практически сразу те же Сенджу берут его под опеку и тут же объявляют помолвку. Разве это можно назвать иначе чем фарсом?

— Ну и зачем тогда ты хочешь послать Нара следить за ним? Если парень обманка?

— По Сенджу я уже начал аккуратно собирать информацию. Издалека и осторожно, — заверил он в ответ на недовольный взгляд хокагэ.

— Только так, — предупредил его Сарутоби. — Не поссорь меня с основателями, Данзо.

— Я хочу проверить свою теорию, — кивнув, показывая, что приказ понятен, Шимура продолжил мысль. — Если получится, то поймать Сенджу на горячем. Если нет, то хотя бы проверим лояльность Нара. Чуть позже с первым или вторым подкреплением отправлю туда пару людей. Пусть крутятся рядом, тоже отчёты пишут. А мы посмотрим, совпадут ли они с теми, что нам пришлют Нара.

— Хм. Ладно, — Сарутоби докурил, выбил трубку и убрал её обратно в ящик. — Действуй. Постарайся выяснить, что задумала Тока, но ещё раз повторю: очень осторожно.

— Сделаю, — встав, Данзо направился к выходу из кабинета. — До встречи, Хирузен.

Глава 64

- Это птица?

- Это самолёт?

- Нет. Это Дмитрий Бутенко!

Появление аж четырёх глав разом - его рук дело.

*****

А не бедствуют лучшие медики мира! — присвистнул я, оказавшись на хорошо знакомой территории. И раньше, когда эта земля ещё принадлежала распущенному ныне клану Тачи, здесь было уютно, но теперь тут прямо чувствовалась роскошь.

Которой, что любопытно, совершенно не было на занимаемой кланом ирьёнинов земле в ту пору, когда они ещё были Ринха.

Хотя это логично, — я не пожелал идти внутрь, просто велев встреченному слуге доложить обо мне, и проследовал к не иначе как чудом сохранившейся в прежнем виде тренировочной площадке, на которой я начинал свой путь шиноби, — там клан был независим и полагаться мог только на себя да на добрую волю крупных игроков. Так что светить богатством было бы крайне опрометчиво. Здесь же, под защитой великой деревни, показную скромность просто не поймут. И для репутации вредно, и для бизнеса. Нет, ну в самом деле, какие же это медики, да ещё и лучшие, если не могут себе приличное жилье позволить?

Так что как бы исподволь бросающиеся в глаза редкие, не столь красивые, сколь дорогущие цветы, скамейки и беседки из ценнейших пород деревьев, тонкой работы ограда вокруг поместья были призваны показать, что Рерин живы, богаты и имеют отличные перспективы на будущее.

Подойдя к турнику, подпрыгнул и, ухватившись за перекладину, начал упражнения. Сделав двадцать подтягиваний, перешёл на выходы, изобразил крокодила и пёрышко. Закончив выходом ангела, умостил зад на перекладину и приготовился ждать, ибо поведение моё, в общем-то, было на грани фамильярности. А поборником этикета и традиций могло быть даже сочтено наглым и вызывающим. До оскорбительного, впрочем, оно не доходило ни по каким меркам, но вот заставить меня подождать часок-другой, а то и вовсе не выйти к гостю было вполне допустимо.

Я ошибся. Прошло не более пятнадцати минут, а из главного здания уже показалась Эна-сама. Уважаю, мелькнуло у меня в голове. Никаких обид, только деловой подход. Показала и что бегать за мной не собирается, и что мелочно мстить за моё в общем-то хамское поведение ниже её достоинства.

Так-то правильно всё. И мне бы и самому стоило сделать вид, что ничего не было и я просто зашёл в гости. Мне предложили бы чаю, развлекли ни к чему не обязывающей беседой, а уж затем мы обстоятельно поговорили. Но я попросту всего этого не хотел.

Да, это мальчишество. Но, ёкай раздери, и эту ситуацию, и все остальные, что так или иначе закрутились вокруг меня, я буду жить по своим правилам. Не знаю, в чём тут дело, в моём наследии, в проснувшемся во мне додзюцу или во всём сразу вместе с чем-нибудь ещё, но быть понятным, удобным, привычным я не желал.

И сейчас для установки собственных правил было самое лучшее время.

— Эна-сама, — прокрутившись назад спиной, я спрыгнул с турника, приземлившись уже в поклоне, — доброго вам дня.

— И тебе не хворать, — кивнула она, остановившись у края площадки и оглядывая меня с ног до головы. Я подошёл поближе.

— Что привело тебя к нам? — поинтересовалась она, стоило мне остановиться.

— Зачем приходят к ирьёнинам? — риторически вопросил я. — Узнать по поводу здоровья, разумеется.

— Изволь, — сделав шаг вперёд, она небрежным взмахом провела шосеном вдоль моего корпуса, закончив движение у головы. Задержавшись там на долю секунды, погасила технику. — Ты полностью здоров, — она развернулась, чтобы уйти.

— В том-то и дело, — сказал я ей в спину. — Здоровее многих. Едва ли не уникально, выделил я голосом, здоров.

Она развернулась обратно.

— Такие разговоры, Арин-кун, дурное дело. Про здоровье не шутят и не болтают зря.

Намёк был предельно прозрачный, и я прищурился, концентрируясь, после чего кивнул ей, показывая, что мы можем говорить.

— Что увидят и услышат окружающие? — полюбопытствовала она. — Чтобы я знала, что сказать, если вдруг спросят?

— Мы поговорили, затем я пошёл на турник, а вы стоите и командуете, — на моём лице была лёгкая ухмылка.

— Не сильно ты заморочился, да? — хмыкнула она.

— А смысл? — пожал я плечами. — Уже завтрашним утром я отправляюсь на войну, так что мне вопросов не задашь, даже если бы и нашелся такой желающий. Вы никуда не отправляетесь, но вас тоже не выйдет донимать расспросами, хоть и по совершенно другим причинам.

— Ты не доживёшь до старости, Арин-кун, — покачала она головой.

Я сложил печать концентрации и добавил дополнительную защиту.

— Уже не дожил, — сообщил я ей. — Так что теперь и не боюсь. Но всё же, — полюбопытствовал я, — почему вы так считаете?

— Потому что, — с какой-то грустью в голосе начала она, — слишком молод и горяч. И горд. Что ещё хуже — умён. Это не оставляет тебе никаких шансов.

— Любопытно, — не покривил я душой. — Не соблаговолите объяснить?

— Такие, как ты, не могут спокойно сидеть на месте, — она легко пошла мне навстречу. — Никак. В тебе кипит кровь и бунтарство. Ты никому не спустишь ни малейшей обиды, а потому обречён на беспрестанный бой. А знаешь, чем это плохо?

— Чем? — подыграл я, хотя уже знал ответ.

— Тем, что в конце концов ты проигрываешь. Рано или, что реже, поздно, но ты терпишь поражение. Потому что на каждого шиноби есть шиноби посильнее.

— А на самого сильного соберется толпа?

— Да, пример Шодай хокаге очень к месту, — согласилась глава Рерин. — Правда, там ситуация была немного другая, причины были иными, но результат оказался тем же. Бог шиноби, сильнейший из всех, пал. Кстати, — заметила она, — сам Хаширама оказался сильнее своего лучшего друга. Который, какое совпадение, обладал таким же паршивым характером, что и ты.

— Вы знали Мадару? — с интересом спросил я.

Не то чтобы я был удивлён. Личности такого масштаба все знали друг друга. Иначе быть попросту не могло.

— Имела неудовольствие, — подтвердила Эна. — Не буду вдаваться в лишние детали, но как-то он принёс мне какую-то куноичи при смерти. Что странно — не Учиха. Удивительно, но по непонятной мне причине очень за неё переживал. Настолько, что пришлось его выгнать, чтобы не путался под ногами.

— Выгнать Мадару? — не поверил я.

— Мадара ты или кто, а лечить не мешай, — великий медик отмахнулась. — Кстати, именно это я ему и сказала, когда выталкивала наружу.

Я только в восхищении покачал головой.

— И что, он оставил это без последствий?

— Ну я же вылечила её, — моя собеседница дёрнула плечом, показывая, что, дескать, да, само собой. — Так что он облил меня презрением, сквозь зубы буркнул благодарность и был таков.

— Вашей жизни можно только позавидовать.

— Вот об этом я и говорю, — кивнула она. — Я-то таким образом поступила, следуя непреложным правилам ирьёнинов. А ты, оказавшись в похожей ситуации, подёргаешь всех тигров за усы просто чтобы посмотреть, чем всё закончится. Так что не привыкай жить, Арин. Долго не придётся.

— Посмотрим, — оскалился я, прекрасно понимая, что моя реакция предсказуема как смена дня и ночи.

— Увидим, — возразила она и, поскольку тема явно себя исчерпала, спросила: — Так что ты хотел?

Перед тем как отвечать, я напряг все свои чувства и огляделся. Не заметив и не ощутив ничего подозрительного, сказал: «Ваша фуин, Эна-сама, прекрасно выполнила свою задачу. Я жив, здоров, не падаю в обмороки и даже освоил пару новых фокусов».

— Значит, интуиция и чувства меня не подвели, — кивнула она. — Что же получилось?

Вопрос прозвучал безразлично, но я нутром почуял тщательно скрываемое любопытство.

— Моё зрение улучшилось, — выдержав паузу, сообщил я, зорко наблюдая за её реакцией. И был разочарован. Хотя я был уверен, что тема вызывает у неё искренний интерес, никаких следов тому не было. Собственно, больше удивления было в том случае, если бы они нашлись. Ирьёнинов, даже самых молодых и неопытных, трудно читать. А уж таких, как она… Там если и увидишь что-то, то лишь то, что тебе захотят показать.

— Насколько и каким образом? — поинтересовалась она.

— А скажите, — в свою очередь, я тоже завёл разговор о том, что меня интересует, — а есть ли возможность достать аналогичную прошлой печать? Только чтобы лечила не только голову, а всё тело?

— Проявляешь осторожность, хотя сам ирьёнин? — улыбнулась она. — Похвально. Есть такие печати, — я ждал не похвалы, но ответа, и после взятой ей паузы дождался.

— Можно мне две? — Невинно улыбнулся я.

Нет, ну а что, — глядя на замершую на миг главу клана медиков, думал я. — Товар у меня уникальный. Никто про моё додзюцу ничего не знает, и ей я, само собой, тоже ничего толком не расскажу. Вообще бы не стал, но тут сложная ситуация. В чём-то она права, и врагов у меня много уже сейчас, а в будущем будет ещё больше, и мне бы пригодились те, кто желал бы видеть меня скорее живым, чем мёртвым. Потому взаимовыгодный обмен кажется очень к месту.

Конечно, есть опасения, что стратегически это неверно, потому как потом знания о моих глазах могут стать всеобщим достоянием, но это вопрос отдалённого будущего. Сейчас же высшей ценностью для меня является время. А там, когда я получу хотя бы А-ранг, научусь пользоваться своим додзюцу, доведу до ума разрабатываемые техники вроде доспеха чакры и расширю свой арсенал, со мной уже придётся считаться.

Да к тому же она-то узнала об этом даже раньше меня. А вот кстати…

— Эна-сама, — видя, что она молчит, обдумывая, не слишком ли много я хочу за свой рассказ, — начал я. — А скажите. Как вам удалось узнать, что так оно и будет? Подобное уже случалось? — Пусть никто и не мог определить, о чём мы тут говорим, поскольку к вопросу защиты я подошёл со всей серьёзностью, называть вещи своими именами я всё равно не стал, предпочитая обтекаемые иносказания.

— Нет. Ты, Арин-кун, уникальный случай, — улыбнулась она. — Однако подобный исход был вероятен, учитывая, что с тобой произошло. Конечно, он не был единственным и даже самым вероятным, однако тебе повезло. Признаюсь, против моих ожиданий. Я лично не верила, что ты выживешь, и лишь хотела, чтобы Хова смогла попрощаться с тобой.

Оп-па. Вот это поворот.

— А почему же я должен был умереть? — вопрос с печатями уступил место боле интригующей теме.

— Так из-за кровоизлияния в мозг, — глава Рерин охотно взялась за пояснения. — Он работал у тебя с большей интенсивностью, чем я когда-либо видела, быстрее и напряжённее, чем способен. И фуин, про которую ты говорил, только тормозила его. Однако по сути на происходящие в нём процессы не влияла. Кроме того, она постепенно теряла эффективность. Как ты думаешь, почему? — неожиданно спросила она. Я не раздумывал.

— Чтобы я мог попытаться приспособиться? — выдал я самое логичное предположение.

— Верно, — довольно кивнула Эна. — Очень удачно сказано. Именно что «попытаться», ибо шансы на успех были крайне невелики. Перестройка мозга, а то, что с тобой произошло, это во многом она и есть, не то, что может вынести каждый. Да, на твоей стороне играло удачное сочетание родословных, то, что за тобой следила и я, и Хова, да и ками, похоже, любят тебя, иначе бы тебя-то и вернуть не удалось бы, но… Даже с учётом всего этого, девять из десяти было за твою смерть. Случайная мутация перестраивающихся клеток и каналов, или споткнулся и ударился головой, или заволновался и получил скачок давления, и твоя история была бы закончена.

— Пусть вы в меня не верили, я всё же благодарен, — серьёзно сказал я.

— Будут тебе печати, — отозвалась она, проигнорировав мои слова. — Подожди тут.

Глядя вслед неторопливо возвращавшейся в дом бывшей старейшине, я думал о том, как всё лихо закручено и как по этой причине похоже на обычную иллюзию. Ты видишь одно, а на деле происходит что-то, о чём ты не имеешь ни малейшего представления. Что пикантнее, так это то, что когда ты добираешься до сокрытого в тени слоя событий, ты не можешь быть уверен, что он является реальностью. Само это слово будто теряет всякий смысл. Каждое событие является кусочком какой-то цепочки, которая, переплетаясь с другими, становится фрагментом какой-то мозаики. Что, в свою очередь, лишь часть иной картины.

И авторов у этой картины великое множество, и выходит, что твоё понимание зависит лишь от того, как и откуда ты смотришь на происходящее. Являясь при этом вовсе не сторонним наблюдателем, а лишь элементом одной, десяти, ста других творящихся иллюзий. И возникает ощущение, что чем больше ты пытаешься контролировать происходящее, тем больше запутываешься в этом море полутонов и теней.

Чем дальше я погружался в свои мысли, тем больше падало настроение. Я поморщился, чувствуя, как от этих размышлений надвигается мигрень. Это не вдохновляло. Потому, хотя мне и казалось, что тут есть о чём подумать, я отложил это на потом. Всё равно отведённое на рефлексию время подходило к концу. Встряхнувшись, я посмотрел на вновь вернувшуюся Эну.

— Держи, — протянула она мне два маленьких свитка. — Инструкция внутри.

— Инструкция? — поднял я бровь. — А разве не нацепил и подал чакру?

— Пойдем, объясню в двух словах, — одарив меня нечитаемым взглядом, предложила она. — А ты слушай внимательно и готовься рассказывать сам.

Справедливо, последовав за ней, подумал я. Надо хорошенько оценить, что именно ей можно рассказать.

Глава 65

А ведь только прижился. Устроился, нашёл заработок и наладил быт, — раздражённо думал Кенсин, вытаскивая вещи из шкафа и складывая их на расстеленный на полу свиток. И тут на тебе! «Собирайся, мы возвращаемся в Узушио!» — мысленно передразнил он заявившегося вчера соклановца. Как же это не вовремя, — одежда закончилась, и пришёл черёд бытовых мелочей. Кенсин сосредоточился, размышляя, что ему пригодится, а что лучше оставить, чтобы не зарастать барахлом, ибо почему-то у него было убеждение, что и на острове надолго он не задержится.

— Фуин!

Когда всё было собрано, голосовая команда активировала механизм печати, и небольшой вспышкой предметы мигом затянуло внутрь. На полу осталась лишь маленькая туго свёрнутая трубка, по размерам которой трудно было предположить, что она может растянуться так, чтобы занять полкомнаты. Кенсин поморщился и быстро подхватил свиток.

Как он ни старался, но полностью убрать свечение он так и не смог. Результатом бессонных ночей и сотен попыток стало лишь уменьшение промежутка, в течение которого печать светилась, да снижение яркости.

Так что, с одной стороны, нельзя было сказать, что время потрачено напрасно. А с другой — достигнута цель так и не была.

Это, кстати, служило ещё одной причиной того, почему Узумаки не хотел никуда ехать. Фуин, что он выменял у Арина, оказалась настоящим кладезём оригинальных решений. Пусть пока он только начал изучать манеру, в которой она была выполнена, но и того, что просто лежало на поверхности для понимающего взгляда, хватало, чтобы существенно расширить свои горизонты.

Например, именно после сеанса работы с ней Кенсина настигло озарение, и он переработал целую связку символов в фуин «Грузовой свиток», которую раньше полагал канонной и незыблемой. В результате чего и было достигнуто уменьшение яркости.

Теперь же, оглядевшись и убедившись, что сбор простых вещей закончен, Кенсин вздохнул и проследовал к стене. Вытянув руку на уровне груди перед собой, коснулся стены.

— Фуин: Деактивация!

Мгновение, и маскировочный барьер спал, открывая глазам пробитую стену. Аккуратно пригнувшись, так как сколько он себе не обещал, но расширить созданный пролом до нормального дверного проёма он так и не собрался, Кенсин вошёл внутрь и обвёл взглядом свою лабораторию.

Вообще, это, конечно, было громко сказано. Скорее, импровизированная комната-полигон, где он ставил свои опыты. Жившая тут когда-то куноичи ранга генин — Кенсин не помнил, как её звали — поначалу-то никуда не хотела уезжать. Однако рассказанная ей сказочка о том, что у него любовь с одной замечательной девушкой, неодобряемая их семьями, и встречаться, не привлекая внимания, они могут только так, подкреплённая приличной суммой рё и набором фуин, изменила её мнение. Пожелав влюблённым счастья и удачи, она быстро собралась и переехала, а Кенсин же, закрыв за ней дверь, сломал замок и принялся обустраиваться.

И вот теперь ему предстояло всё разрушить. Подавив желание постоять ещё, он, помня о том, что глупо рубить хвост по частям, решительно взялся за дело. Барьеры, на установку которых ушло столько времени и сил, слетали один за одним. Звукоизолирующий, призванный скрывать шум, которым иногда сопровождались его эксперименты, барьер подавления, который не давал никому почувствовать происходящее здесь и за которым Кенсину, кстати, пришлось обращаться к соклановцам, поглощающий барьер. Шаг за шагом он методично разрушал место, в котором проводил практически всё свое свободное время.

Покончив с неприятным процессом так быстро, как только было возможно, Кенсин прошёл к своему рабочему столу. Печати Арина, — его взгляд упал на сумку, стоящую рядом. — Зараза, столько труда вложил, что даже жалко отдавать, — собирая в отдельный свиток кисти, чернила, листы фуин-бумаги и прочие рабочие принадлежности, подумал он. Но ничего не поделаешь. Сделка есть сделка. К тому же, даже потребуй Арин ещё столько же, он бы отдал. Затаил бы обиду, ведь договор был иным, но отдал бы. Ведь тот говорил, что сможет достать ещё высокоуровневых фуин, что очень ему поможет.

«Записи!» — вспомнил он. Выдвинув ящик стола, достал толстые, потрёпанные от постоянного перелистывания тетради, полные его заметок, мыслей и теорий. Быстро пролистав одну, задерживая взгляд лишь в нескольких местах, задумался: забрать? Или сжечь?

А, ками с ним, — решил он. — Стану великим мастером — продам как редкость. Да и жалко как-то, — признал он, отправляя тетради к прочим принадлежностям.

Закончив, он огляделся, чтобы убедиться, что не оставил никаких следов. «Дыра же в стене, — уже уходя обратно к себе, вспомнил. Ха! — развеселившись, он полез в карман и проверил кошелёк. — Хорош бы я был, не обратив внимания-то».

Спустившись вниз и оставив у вахтёра конверт с запиской и деньгами на ремонт, Кенсин направился к резиденции Узумаки. До назначенного часа время ещё было, так что он шёл размеренным неторопливым шагом, не желая приходить раньше времени и ожидать остальных.

Может быть, именно потому, что, может быть, впервые за всё своё пребывание в Конохе он никуда не спешил, ему в глаза бросилось то, насколько изменилась деревня. На улицах, что когда-то поразили его обилием шиноби и людей, сейчас было пусто. Само собой, не абсолютно, жители деревни спешили по своим делам, по крышам лёгкими неторопливыми прыжками проследовали патрульные Учиха, но всё равно этого было мало.

Причина тому была известна, бойцы Конохи постепенно отправлялись кто куда. Не так давно, несколько дней назад, он слышал, что два десятка членов клана Инузука вместе со своими нинкенами отправились в сторону Суны. Почему именно они, он не знал, но был уверен, что причина серьёзная. В противном случае в таком количестве им там просто нечего делать.

Казалось бы, мелочь, что такое двадцать человек для города таких размеров? Капля в море. Но когда такое происходит постоянно, по несколько раз в день, результат становится заметным очень быстро.

Гражданские также постепенно покидали Коноху. Уехали те, кто гостил у родных и знакомых, весьма разумно посчитав, что в такое время нужно приглядывать за собственным домом. Из-за возросшей опасности стало меньше торговых караванов. А точнее, остались и вовсе только те, что ходили под усиленной охраной.

Как нетрудно догадаться, это были в основном грузы стратегического назначения, которых было не так уж много. Для остальных риск подвергнуться нападению разбойников или даже нукенинов тогда, когда основное внимание шиноби сосредоточено на войне, был слишком велик. Так что на торговой площади тоже было гораздо тише, чем ранее.

Из-за этого, кстати, подросли и цены на многие товары. Коноха же и так никогда не была местом, где комфортно жилось, если ты небогат. И многие из тех, кто раньше как-то сводил концы с концами, также потянулись в те места, что были им по карману.

Конечно, были и другие причины. Кто-то боялся, что если дела пойдут плохо, если война будет проиграна, то уж столицу враги точно не оставят в покое, и решал пересидеть где-то ещё. Кто-то отправлялся к своим родным и близким, желая встретить опасность вместе. Словом, поводы покинуть деревню находились в избытке.

И это отразилось на её облике.

Если раньше это был цветущий город, в котором буквально бурлила жизнь, то теперь, оставаясь столь же красивой, деревня словно впала в спячку...

Громкий взрыв хохота вывел Кенсина из философских размышлений. Свернув за угол, откуда продолжал доноситься смех, он увидел крупную группу своих соклановцев, с шумом что-то обсуждавших.

- Кенсин! Давай к нам! - крикнул один из них, заметив его и помахав рукой.

- Привет всем, - подойдя к ним, улыбнулся Кенсин.

- Ты не торопился! Ещё немного, и мы бы ушли без тебя, сборы завершены. Сейчас закроем квартал и будем выходить.

- Ещё не все вышли, - возразил Кенсин, оглядывая собравшихся, - плюс постановка барьера тоже не мгновенна. К тому же...

- Эй, Кенсин, - перебил его один из стоявших перед ним парней. - А это не твои ли новые друзья?

Обернувшись, Кенсин увидел подходившую к нему четвёрку шиноби в походном облачении.

- Кенсин, - кивнула приветливо кивнула подошедшая куноичи.

- Цунадэ-сан, - вежливый поклон в ответ. - Орочимару-сан, Джирайя-сан, здравствуйте. Привет, Арин, - кивнул он скромно стоявшему с краю от троицы парню.

- Эй, не надо официоза! Просто великолепный Джирайя, здоровяк!

- Смотрю, вы тоже отправляетесь в поход? - Арин не стал тратить время на формальные приветствия, как и просто молча кивнувший Орочимару.

- Водоворот зовёт, - почесал в затылке Кенсин. - Так что да. Мы возвращаемся.

- Коноха этого не переживёт, - Джирайя патетически схватил себя за волосы, привычно превращая всё происходящее в клоунаду. - Столько домохозяек останутся без помощи, стольким одиноким куноичи не с кем будет обсудить поэзию. Мир рухнет! Выбора нет, - приняв горделивую позу, одухотворённо возвестил он. - Я, великий Джирайя, принимаю удар на себя! Ни одна деву... Ай! - Присев, он схватился за голову.

- Опять за своё?! - Над ним грозно нависла разозлённая Цунадэ.

- Будто я сказал хоть слово неправды! - Бурно возмутился Джирайя, чем окончательно вывел химэ из равновесия.

- Ах ты... А ну стой! - Рванула она за резво стартовавшим сокомандником, что явно не желал быть битым.

- Хах! - Проводив их взглядом, усмехнулся Кенсин. - Я буду скучать по этому зрелищу, - заметил он, протягивая Арину сумку. - Держи. Как договаривались.

- Хм? - Никуда не побежавший Орочимару вопросительно посмотрел на Арина.

- Просто кое-какое барахло, - тот небрежно пожал плечами, не вдаваясь в подробности о содержимом.

- А вы куда? - поинтересовался Узумаки, никак не показав, что его задела фраза Арина.

- Понятия не имею, - ответ сопровождался легкомысленным пожатием плеч. - Мне никто не доносит. Да и какая разница? Дальше фронта не пошлют. Но, - кивок в сторону Орочимару, - может он знает?

- Куда конкретно — не скажу, - после паузы тот всё-таки заговорил. - Однако суновцы вскоре испытают на себе силу Конохи.

- Дело! - одобрительно хлопнул кулаком в ладонь Кенсин. - В свою очередь признаюсь, что мы, вероятно, проверим Туман на прочность.

- Разве Киригакурэ уже вышла со своих границ? - голос Арина был полон сомнения, и Кенсин отрицательно мотнул головой.

- Нет. Ну, то есть я не знаю, - поправился он, - но думаю, вряд ли. Иначе об этом бы было известно. Однако это или не за горами, или им планируется преподнести сюрприз. Зачем иначе созывать домой весь клан, как если не готовить решительный удар?

- Много причин, - Арин не задумался над ответом. - Во-первых, когда члены клана разбросаны по свету, их тяжело защищать. Во-вторых, большая численность ваших в одном месте — это само по себе серьёзный сдерживающий фактор. Учитывая вашу силу и крепость, на каждого из вас надо по несколько бойцов. Таким образом, если со всех стран наберётся сотни две Узумаки, Туману потребуется дополнительный резерв в полтысячи бойцов для удержания паритета. Соответственно, эти бойцы не примут участия в боях на других направлениях. Кроме того...

- Арин, заканчивай читать лекции, - так же быстро, как и исчезла, Цунадэ появилась вновь, слегка растрёпанная и запыхавшаяся.

- Ушёл? - с любопытством спросил Кенсин, явно имея в виду Джирайю.

- Я поймала его, - гордо возразила Сенджу. - Но да, - закончила она признанием, - в середине экзекуции он вырвался и сбежал.

- Время, - посмотрев на небо, заметил Орочимару.

- Да, - согласилась Сенджу. - Удачи, Кенсин, - пожелала она, уходя. - Увидимся после войны!

- Удачи, - Арин улыбнулся и протянул руку.

- И тебе, - серьёзно кивнул Кенсин, крепко её пожимая и поворачиваясь к своим соклановцам, что уже собирались уходить.

- Следующая остановка — война, - донёсся до него голос Арина.

И ничего хорошего в этом нет, - мрачно подумал Кенсин, совсем не разделявший энтузиазма этого парня.

Глава 66

— Я на доклад. Отдыхайте, — бросил нам тайчо, когда мы вернулись на территорию лагеря.

Устало проводив взглядом Аригаву Сенджу, я повернулся к остальным.

— Ну что? — бодро поинтересовалась Мири Хьюга, наш сенсор из побочной ветви белоглазых, — может, сыграем?

— Не наигралась ещё? — фыркнул Китому Сарутоби. — Ты же спустила всё, что было, в первый же вечер.

— Но ты же меня выручишь? — захлопала она глазами.

— Тебя, — выделил он голосом, — да. А его, — ткнул он в меня пальцем, — спонсировать не стану.

— Эй, я отыграюсь!

— У этого шулера?!

— Ну ты это, — вмешался я, недовольно покрутив в воздухе пальцами, — за словами-то следи.

— А что не так? — уставился он на меня. — Ты же всегда выигрываешь. Значит, жулик.

— Жулик — это когда поймали, — сообщил я ему. — А до тех пор…

— До тех пор? — поощряюще повторил он. — Продолжай.

— А до тех пор ты просто слишком глуп, чтобы считать карты, — улыбнулся я.

Хоть я и улыбался, однако внутри был недоволен. Китому был довольно умён и расставаться с деньгами особо не спешил, быстро обратив внимание, что после каждой игры в плюсе остаюсь только я. И хотя за руку поймать меня не мог физически, ибо то, что я у себя в голове знаю, кто как сыграет, со стороны никак не видно, тем не менее от своих выводов отказываться не собирался.

Это было грустно, потому как деньги остальных я уже забрал.

Не то чтобы грабёж, а с определённой точки зрения такую игру можно назвать и так, своих соратников был моей целью. Вовсе нет. Выигрыш тут был лишь приятным, но не обязательным дополнением. Всё дело было в том, военный лагерь — это вам не Коноха. Тут нет личного полигона главы Сенджу, где можно спокойно тренироваться, не опасаясь, что твои секреты станут известны всем и каждому. Нет никаких укромных уголков, где можно делать то же самое, укрывшись иллюзиями. Это тесный муравейник, где двадцать четыре часа в сутки ты на виду у всех и каждого. И любое твоё действие, не укладывающееся в общий ритм, немедленно привлечёт самое пристальное внимание.

Группа шиноби, перекидывающаяся в карты после патруля, была настолько обыденным явлением, что даже погнутый сюрикен и то вызвал бы к себе больший интерес. Не так уж много тут было способов сбросить напряжение, и азартные игры были среди них едва ли не самым простым и безобидным.

Звучит немного диковато, но по сути так оно и есть. Пить нельзя. Секс? Ну, у тех, кто тут оказался со своим партнёром, всё в порядке. Остальным нужно время, чтобы разбиться на пары. Позже, если верить рассказам сэнсэя, социальные условности отпадут, и шиноби будет просто подходить к ближайшей куноичи и предлагать сеанс, хе-хе, взаимопомощи. Но это дело будущего. Когда накопится психологическая усталость и настанет апатия и безразличие.

Пока же конфликт идёт всего ничего, а мы тут и вовсе неполную неделю. Так что одичать ещё не успели. Однако, если я правильно понимаю тенденцию происходящего, это не за горами.

Само собой, сидя в одном из доброго десятка опорных лагерей и будучи рядовым бойцом, о происходящем на фронте, о тактике сторон, о глобальной стратегии можно было только гадать. Однако не иначе как по счастливой случайности в составе штаба оказалась моя знакомая Нара.

Ничем секретным она со мной, понятное дело, не делилась. Однако и то, что она рассказывала, давало немало пищи для размышлений.

Суна, очень бодро начав, затем порядком сбавила темпы. Вторгнувшись на территорию Конохи, проведя первые бои, они будто бы потеряли интерес к тому, что сами и начали.

Вместо того чтобы пытаться выполнить очевидную цель и захватывать, или, по крайней мере, пытаться захватывать новые земли, они, напротив, остановились. Растянулись вдоль линии фронта и этим и ограничились.

Понятно, что это произошло вовсе не оттого, что они передумали и больше не хотели воевать. С этим как раз всё было в полном порядке. Суновцы регулярно пробовали нас на зуб. Стычки патрулей и разведчиков были обычным делом. Но ими дело не ограничивалось.

То тут, то там песчаники организовывали атаки на наши укрепления. Так, два дня назад крупным отрядом противника был атакован лагерь по соседству с нами. Тамошний командир атаку не проспал и, правильно оценив силы, тут же послал за помощью. Одному из гонцов удалось-таки до нас добраться, по лагерю была объявлена тревога, и немедленно собранный отряд под руководством моей невесты и её напарников отправился на помощь.

Сбегали они, очевидно, зря. Ибо те, кто упустили гонца, не могли об этом не доложить. А значит, вероятность обнаружить там противника была крайне невелика. Только если Суна не решила сменить стратегию обратно. А в рамках «укол-отход» делать им там было просто нечего независимо от успеха или провала штурма. Так что, вероятнее всего, вскоре после получения известия о том, что одного посланца они перехватить не смогли, их командир приказал отступать.

Вообще подобная стратегия представлялась мне довольно странной. Положение Суны на нынешний момент было весьма комфортным. Так как Коноха прямо сейчас не была заинтересована в том, чтобы переходить в наступление.

Странно, но да. В данный момент нам выгоднее было вести оборонительную войну на своей территории, чем наступательную на чужой. Из-за того, что с другой стороны наличествовал Туман. И добрая часть сил страны огня была стянута к его границам. Таким нехитрым образом получалось, что если части, удерживающие сейчас Суну, отбросят их и начнут продвигаться вперёд, то между ними и резервами в центральной части страны возникнет слишком большой разрыв.

И если, скажем, к вечеринке решит присоединиться страна камня… То весь северо-запад окажется захвачен без какого-либо серьёзного сопротивления. Возникнет угроза окружения. Если Коноха окажется в подобном положении, то и страна молний не останется надолго в стороне, желая урвать свой кусок коноховского пирога. С той стороны, возможно, смогут помочь Узумаки, но стратегически это конец.

Потому в ближайшее время мы и шагу не сделаем за свои границы. Даже если суновцы дружно уйдут и, стоя на своей земле, будут нам неприличные жесты показывать.

Это не значит, что мы не придём потом. Но сейчас — нет.

В Суне, поди, тоже не дураки деревней управляют и прекрасно понимают этот, надо признать, не шибко сложный расклад. И тем страннее выглядит их поведение. Коноха — сильнейшая из деревень и обладающая крупнейшим ресурсным потенциалом. Пересидеть нас в войне на истощение даже в режиме двое на одного не получится. Во всяком случае гарантированно не выйдет без того, чтобы победителями не оказались те, кто не стал лезть в заварушку, а просто решил посидеть у реки. То есть Камень и Облако. Да что там. При таком раскладе и Водопад окажется в победителях, вероятно, заменив кого-то из нашей тройки.

В общем, руководство песка прекрасно всё это понимает. И тем не менее явно берёт курс на долгий конфликт. Тому обязательно должна быть причина, — я нахмурился, пытаясь поймать даже не мысль, а тень от неё. — Почему им может быть выгодно топтание на месте с постепенным взаимным стачиванием? Что такого они этого получат, чего нет при других раскладах? Может быть…

— Арин! Очнись!

Я вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и раздражённо уставился на улыбающуюся Хьюга.

— Чего? — дружелюбия в моём тоне не было и в помине. — И куда девался Сарутоби?

— Ушёл. Но самое ценное оставил мне, — потрясла она передо мной пачкой купюр. — Так что давай сыграем.

— Слушай, — вздохнул я. — Может, хватит, а? Не то чтобы мне было жалко его денег, — махом руки я прервал её, — но ты — другое дело.

— А почему это меня тебе жалко? — с нешуточной обидой в голосе спросила она.

— Ну так, а кому рассчитываться с ним? — а в моём голосе прозвучало ненаигранное удивление. — Или ты думаешь, он тебе всё простит?

— Как я буду с ним рассчитываться — не твоё дело, Арин-кун, — похолодевшим тоном отбрила она. — Садись, велела она и, показав пример, бросила мне карты.

— Глупо спорить с куноичи, — вздохнув, последовал её примеру и уселся прямо на землю.

— Ну-ка повтори, — недобро уставилась она на меня.

— Что желает Хьюга-сан? — я предпочёл замять момент, переключая её внимание на более важные вещи. Позыркав на меня ещё пару секунд, она изобразила задумчивость.

— Три карты кагэ! — выпалила она, хлопнув в ладоши.

— Мири, — в брошенном на неё взгляде сосредоточилась вся моя скука. — Может, просто отдашь мне деньги?

— Я выиграю. Обязательно!

— Ладно, — признав поражение, я выбрал три карты, убрав оставшуюся колоду в сторону. — Смотри внимательно, — показал я руку с картами веером. — Мистическая принцесса, тигр и дракон, правильно?

— Да, — сосредоточенно кивнула она, на мгновение врубив додзюцу и просветив меня.

— Честно всё, — солгал я осуждающим голосом. — Следи за принцессой и не забудь сделать ставку, — напомнил я увлёкшейся куноичи. — Хорошо, — кивнул я, тасуя карты, пока она, не отводя ни на секунду глаз, доставала деньги. — Начнём.

— Вот дракон, вот принцесса, а здесь у нас тигр, — я показывал изображения, указывая пальцем на каждое из них. — Переворачиваем. Теперь тигр и дракон поменялись местами. Убираем дракона в сторону, принцесса у нас была посередине, пусть так и остаётся, значит, тигру место справа. Теперь мешаем, — я быстро, но так, чтобы за руками можно было уследить, перекладывал карты, — дракон на место принцессы, тигр на место дракона, принцесса выгоняет тигра. Ну? — остановившись, я посмотрел на закусившую губу куноичи. — Твой выбор?

— Вот! — она уверенно ткнула в центр.

— Проверим, — я перевернул указанную карту, и Хьюга зло ударила кулаком в землю. — Не судьба, — на нас смотрел грозно скалящийся тигр. — Выбери ещё раз, — предложил я, завидев приближающуюся к нам фигуру, — и если проиграешь, закончим.

— Из оставшихся? Без новой сдачи? — удивилась она.

— Да-да, — поторопил я, видя, что Цунадэ, не сворачивая, идёт прямо сюда и меньше чем через минуту будет здесь.

— Здесь, — схватив карту и перевернув ей, расстроенно воскликнула: «Да ну как так-то?!»

— Пойми, — сложив карты, я протянул ей колоду, — игра — это не твоё. Ну не везёт и всё. С этим ничего не поделать. Но ты, — я стал подниматься навстречу приближающейся невесте, но рывком подскочившая куноичи толчком отправила меня обратно.

— Ну уж нет. — Сообщила она мне, гневно раздувая ноздри. — Уж кто-кто, а ты не имеешь никакого права указывать мне, что делать!

Ну твою-то а, — мне аж захотелось побиться головой об землю. — Конечно же. Она из побочной ветви. Дома-то и дышать без разрешения нельзя, а тут глоток свободы — твори что хочешь без постоянного пригляда тех, кто может выжечь тебе мозг. И вдруг на тебе, какой-то пацан мало того что не даёт развлекаться, так ещё и учит жизни.

— Так что прекрати выделываться и сдавай! — куноичи решительно закончила свою речь, которую я успешно прослушал.

— А во что играем? — рядом с уперевшей руки в боки Хьюга появилась любопытствующая мордашка Цунадэ.

— Три карты кагэ, — вяло сообщил я, приветственно кивнув.

— Здравствуйте, Цунадэ-сан, — Мири поклонилась, приветствуя мою невесту.

— И что, у вас с этим какие-то проблемы? — очевидно, застав конец сцены, спросила Сенджу.

— Никаких, — помотал я головой в отчаянной надежде, что мне не придётся показывать фокусы. Конкретно для неё это было вредно. Что ещё хуже, это было вредно для меня.

— Ещё какие! — возмущенно пожаловалась Мири. — Ваш жених, Цунадэ-сан, женоненавистник!

— Как это? — Принцесса аж захлопала глазами от удивления.

Я, пораженный вывертом логики куноичи в самое сердце, с ответом не нашёлся.

— Он отказывается со мной играть! — обвиняюще ткнула в меня Мири. — Даже ставку не забрал, — Мири указала на по-прежнему лежащие на земле деньги. — Это потому что я женщина, да? Или потому что я из побочной ветви и ко мне можно относиться без уважения?!

— Арин, ты что? — Цунадэ бросила на меня укоряющий взгляд. — Так же нельзя. Извините его, пожалуйста, Хьюга-сан, — чуть поклонилась она всем своим видом показывающей негодование девушке.

Вот как они это делают, а? Я смотрел на разыгрываемый передо мной спектакль даже с каким-то восхищением. И ведь не сговаривались ни о чём, а впечатление, как будто всю жизнь репетировали. У них что, есть какие-то секретные курсы, на которых их учат понимать друг друга без слов и жестов?

— Разумеется, я ничего такого не имел в виду, Хьюга-сан. Прошу извинить меня, если я невольно нанёс вам оскорбление, — встав, я уважительно поклонился, ибо выбор был невелик. Поучаствовать в постановке, помотать себе и всем нервы, оказаться виноватым и всё равно сделать, что от меня хотят, или пропустить необязательную вводную часть. Да, кто-то может сказать, что это попахивает трусостью, но… Осторожность — добродетель. И хороший шиноби всегда знает, когда следует отступить.

— Вот видите, — Цунадэ сделала паузу, и Хьюга ей подсказала: Мири. — Вот видите, Мири-сан. Мой жених просто устал после патруля и совсем не хотел вас обидеть. А в качестве извинения он сейчас сыграет с нами обеими. Правда ведь, дорогой? — Она бросила на меня победный взгляд. — Тем более со мной вам наверняка будет сопутствовать удача, — на этом месте я с трудом удержался от того, чтобы заржать самым неприличным образом, — так как я очень хорошо знаю эту игру и все применяемые в ней уловки.

— Всё, что пожелает моя невеста, — стараясь не выдать своего истинного настроения, улыбнулся я. — Что поставите? — Поинтересовался, принимая колоду обратно.

Глава 67

— Ха! — Цунадэ вскинула кулак в победном жесте. — Я же говорила, Мири-сан! Пять раз кряду.

— Вы и впрямь отлично играете, — довольно кивнула Хьюга, шустро сгребая протянутые мной деньги.

— Поздравляю, — кивнул я с дежурной улыбкой. — И, думаю, на этом всё, — стал я собираться.

— Куда??? — возмущенно вскинулась химэ. — Мне только начало везти.

— А мне перестало. Так что стоит остановиться.

— Арин, — со сложной интонацией протянула она, искоса на меня поглядывая.

Я промолчал. В голосе Сенджу, всё ещё радостном от серии побед, одновременно слышались и просьба, и угроза, и обида. Сочетание сие было крайне опасным. Гораздо легче было бы, пообещай она просто открутить мне голову.

Так что я задумался. Настало время принимать решение. Всё, что я хотел им проиграть, чтобы отделаться от них, я уже проиграл. Но Цунадэ, какая неожиданность, мало. Принцесса хочет ещё, свято убеждённая, что ухватила ёкая за хвост.

А между тем три карты кагэ не то, во что можно выиграть больше, чем тебе позволят. Построены они на простой ловкости рук, всего несколько приёмов, позволяющих прятать принцессу и предлагать выбор без выбора. Если знать их, и впрямь можно забирать ставку раз за разом.

Цунадэ их знает.

Однако почему-то забывает тот момент, что движения, маскирующие смену карт, совершенно естественны. И если карты держит опытный фокусник, в данном случае ученик мастера, то отличить их от совершенно обычных никак невозможно даже взглядом шиноби.

Вывод-то тут простой, правда? Мне достаточно просто не жульничать, и она начнёт проигрывать раунд за раундом. Но предварительно…

— Раз ты так хочешь уйти, Арин-кун, — начала она, видя, что я никак не реагирую, — повысим ставки! В два, нет, в пять раз! Быстро проиграешь всё и сможешь уйти. Или выиграешь, — провокационно сверкнув очами, продолжила Цунадэ, — и оставишь нас с носом. В любом случае дел тут, — опытным взглядом она оценила пачку рё, торчащую из моего кармана, — всего на несколько раундов.

Ками, как, наверное, скучно жить сэнсэю, — поймал я себя на неожиданной мысли. — Знать, что скажет или сделает человек рядом с тобой, и впрямь может быть крайне утомительно. Возникает чувство, будто смотришь спектакль, который уже видел и хорошо помнишь. Актерская игра по-прежнему на высоте, интересный сюжет, прекрасные персонажи, но… Всё так предсказуемо.

Наверное, поэтому она такая. Лёгкое, по всей видимости, самостоятельно выбранное сумасшествие для того, чтобы не свихнуться по-настоящему, и впрямь выглядит неплохим решением. Эпатировать окружающих, чтобы видеть естественные и неожиданные реакции и ощущать, что мир вокруг тебя живой и настоящий.

Интересно, — переключился я, — а я тоже стану таким? Ведь мой путь во многом повторяет её. Даже сила моих глаз служит тому, чтобы знать, что произойдёт. Справлюсь ли я с подобной ношей?

— Хьюга-сама разделяет это желание? — Я ожидающе посмотрел на куноичи. Нужно было, чтобы желание продолжить было их совместным решением. Хотя бы формально. Так-то Цунадэ в любом случае продавит свою позицию.

— Смелее, Мири, — подбодрила её химэ. — Мы разденем этого жулика до трусов!

— Я, — начала было Хьюга.

— Нападение! К бо… Истошный крик прервался, сменившись хриплым бульканьем, что уловил моментально вышедший на свой максимум слух шиноби.

Секунда, и в лагере воцарился хаос. Предупреждающий, или, вернее сказать, предсмертный вопль бедолаги-дозорного пусть и с опозданием, но позволил нам как-то отреагировать.

Разбросанные по территории шиноби Конохи метались из одного конца в другой, находя своих сокомандников. «Цунадэ ушла шуншином», — выискивая взглядом тайчо и Сарутоби, я заметил, как она появилась около своей палатки, и тут же, сопровождаемые вихрями листьев, выскочили Орочимару и Джирайя.

Вокруг рушились палатки, шиноби, не тратя времени на то, чтобы аккуратно выйти, попросту вырывались наружу кто в чём был. Какая-то пара выскочила неглиже, сжимая кунаи в руках.

— Где Китому? — Уловив движение воздуха, я задал вопрос, прежде чем перед нами появился Аригава.

— Там. — Махнул рукой в сторону укреплений, где застигнутые врасплох защитники сейчас умирали под напором превосходящих сил, чтобы дать нам время собраться. — За мной. — Коротко скомандовал Сенджу, устремляясь к потихоньку затихавшей схватке.

Опережая нас, в бой влетела стартовавшая раньше нас тройка учеников Хокаге и с ходу врезала площадными ниндзюцу.

— Дотон: Площадный раскол!

— Суитон: Бушующее море!

— Райтон: Небесная молния!

Мир передо мной будто взбесился. Организованная тремя гениями атака выворачивала из земли гигантские пласты, тут же взлетавшие в воздух, откуда нескончаемым потоком били молнии. Прямо в заполнившие всё вокруг воду и пар.

Мы остановились на самом краю этого безумия. Я видел, как прямо на моих глазах буйствующие стихии перемалывают в пыль не успевших сбежать шиноби песка. Одного из них убило молнией. После чего упавший сверху камень раскроил ему череп. Но пораскинуть мозгами он так и не успел. Мощный поток воды захватил безжизненное тело и поволок его дальше.

— И… Это всё? — неверяще выдохнула стоявшая рядом со мной Мири. — Мы тут как бы и не нужны? — нервно хохотнула она, косясь на переглянувшуюся троицу, что прекратила подпитку техники.

Я отступил на шаг, прикрыв глаза при очередном ударе молнии.

Оказавшись чуть позади Хьюга и Сенджу, я призвал силу глаз.

— Назад! — заорал я, хватая их за рукава. — ВСЕ быстро назад!

— Что ты? — начал было Аригава, но я уже не слушал, быстро складывая печати. Шуншин мной был выучен ещё по пути сюда, однако доселе я никак не мог выкроить время на его практику.

Несмотря на то, что в целом выучить это дзюцу способен и генин, что, в общем-то, и подтверждается тем, что официально ему присвоен D-ранг, на практике всё, как всегда, гораздо веселее.

Техника телесного мерцания названа так, потому что использующий её в глазах окружающих движется настолько быстро, что практически пропадает из виду, в лучшем случае оставляя за собой размытую полосу. А то и вовсе раз — и уже не тут, а там.

В академии об этом рассказывают просто. Пользователь быстро перемещается в пространстве, используя чакру. Помню, я спросил: «А каким именно образом, наставник?» Ответ был столь же точен, сколь и бесполезен. «Усиливая с её помощью своё тело и облегчая его».

Честно скажу, это полная чушь. Ну, точнее, можно, конечно, и так. Есть такой вариант. Однако годится он только для перемещения. А создавалась эта техника, как, наверное, и все остальные, для боя.

В том варианте, который сейчас становится всё более популярным, шиноби действительно особым образом усиливает мышцы и укрепляет тело, одновременно до определённой степени облегчая свой вес. Однако по выходу из этого состояния ему нужно несколько мгновений, чтобы вновь адаптироваться к привычным условиям.

Я не любитель тратить время зря и попусту подставляться, потому в архивах Сенджу затребовал себе изначальный вариант техники. Да, там на три печати больше, однако он совершенно не меняет вес.

От этого, казалось бы, эффективность техники должна значительно упасть, но… Этого не произойдёт, если вы обладаете развитыми способностями к футону.

И я, как ирьёнин, обладающий стихией ветра, вполне мог и грамотно усилить тело, не калеча себя, и, пользуясь довольно высоким контролем, уменьшить сопротивление ветра, сохранив итоговую высокую скорость и избежав необходимости туда-сюда менять свой вес.

Здорово, правда? Кажется, всё в ажуре, всё схвачено, а нет! Техника D-ранговая, а изучают её от чунина. И те, надо сказать, редко достигают успеха.

Вся суть в том, что помимо того, чтобы быстро шевелить ногами, надо ещё успевать подумать, куда это следует делать. А ускорять своё мышление способны далеко не все шиноби.

Вроде бы в будущем будет один такой. Кажется, из Учиха. Сделал шуншин своей визитной карточкой. Появлялся из ниоткуда, кунаём по горлу и исчезал, прежде чем кто-либо вообще понимал, что произошло. То ли ёкаем его звали, то ли привидением.

Вероятно, ему помогал Шаринган. У меня томоэ, конечно, в зрачках не вертятся, но тоже глаза весьма непростые. Так что сейчас всё увидим.

Все эти размышления пролетели в моей голове за ту неполную секунду, что потребовалась мне на серию печатей.

— Шуншин!

Ох ты ж ёж!

Я бежал. Бежал, казалось бы, с обычной скоростью, а мир вокруг словно остановился. А хотя нет! Оглянувшись, я увидел, как, по всей вероятности, серьёзно отнёсшаяся к моему предупреждению Цунадэ уходит заменой, и примеру разума тут же следуют её сокомандники. Аригава плавно, но довольно шустро прыгает назад, а Мири лишь разворачивается, начиная движение.

Повернувшись обратно, понимаю, что уже почти на месте. Ещё пара шагов, дезактивация и…

Аргх!

Я кубарем полетел по земле, ухитрившись здорово отсушить при падении руку. Мда. Похоже, додзюцу там или что, а без нормальных тренировок никак не обойтись.

Хотя то, что я сумел использовать шуншин самостоятельно с первого раза, да ещё и выйти из него ничего себе не повредив, уже победа. А то некоторые и шиноби быть переставали.

— Всасывающее измельчение трёх драгоценностей!

Возглас раздался как раз в тот момент, когда я оказался на ногах и приступил к лечению ушиба.

— Что за? — Прошептала оказавшаяся рядом Цунадэ.

— Где командир? Кто видел командира?

На вопрос присоединившегося к нам Аригавы собравшиеся вокруг шиноби лишь отрицательно качали головой.

— Нет! — раздался крик полный боли, заставив меня дёрнуться.

— Стоять! — Упавшая мне на плечо тяжёлая рука Сенджу удержала меня на месте.

Прямо на наших глазах успевшая преодолеть лишь треть пути Мири упала. А затем её всё быстрее и быстрее поволокло назад. Прямо туда, где до сих пор не выдохшееся до конца творение будущих саннинов засасывалось само в себя, уменьшалось в объёме и медленно отступало назад, прочь от лагеря.

— Там кто-то очень сильный, — без нужды пояснил Аригава.

— Да я свалить хотел, — выдернул я плечо из его тяжелой хватки. — Были бы дураки лезть туда, где сидит некто, кто может буквально сожрать чужую технику по масштабу напоминающую эс-ранг.

— Не додали мы до Эски, — неожиданно подал голос Орочимару. — А жаль. Может, задели бы его.

— Его? Ты знаешь, кто это? — прицепилась Сенджу было Сенджу, но её прервали вновь прибывшие.

— Доложить! — Хлестнул голосом командир, мужчина средних лет со шрамом поперёк лба. Впрочем, его заметил машинально. Больше внимание привлекал активированный трёхтомойный шаринган. Отвернувшись от принявшейся что-то излагать принцессы, я двинулся к вставшей чуть поодаль Томэй.

— Тактика за тобой? — Я спросил напрямик, так для долгих разглагольствований было не время.

— Да.

— Это кукольник, — сообщил я ей. — И похоже, что опытный. Мири из моего отряда утащили нитью чакры. Очень хорошо спрятанной.

— Ты уверен? — Нахмурилась она.

— Да.

— Сайто-сан, — шагнув вперёд, Томэй перебила продолжавшую тараторить о происходившем химэ. — Есть вероятность, что здесь находится Чиё Акасуна! Арин, — повернулась она ко мне.

— Я видел выстрелившую нить чакры, что унесла Хьюга из моей группы, — повторил я уже сказанное.

— Ты уверен? — Учиха промолчал, задумавшись, и в дело вступила моя невеста. — Почему она, почему вообще кукольник? — продемонстрировала она, что мой разговор с Нара прекрасно был ей слышен. — Нити чакры знают многие, например ты и я. Но мы не кукольники.

— Расстояние, — пояснил я неочевидный всем момент. Способность управлять нитью падает тем больше, чем дальше она от вас. Посмотрите, — указал я на точку на земле, — Мири схватили там. Прибавьте к этому расстояние, что было поглощено техникой. Ни ты, — покачав головой, обратился я к невесте, — ни я даже не запустим её на такое расстояние, не говоря уже о том, чтобы что-то хватать и куда-то тащить.

— Эс-ранг. Вероятно, при поддержке, — протянул Учиха. — Плохо.

— Поддержку-то мы ей убавили, — радостно осклабился Джирайя, за что получил локтем от вполне понимавшего ситуацию Орочимару.

— Нара-сан, — Учиха, похоже, завершил какие-то свои непонятные раздумья и теперь был готов действовать. Диспозиция следующая. Гонцы за помощью в пути. Наша задача — продержаться до прибытия помощи. Лагерь можно бросить, но отступать нельзя. Думайте, — приказал он, бросая несколько нервный взгляд на бурю, что всё ужималась и оставляла всё больше открытого пространства, переставая служить естественным барьером.

— Действуем так, — зависнув на несколько секунд, Томэй выхватила кунай и, присев, стала быстро чертить на земле. — Начнём мы с небольшой иллюзии...

Глава 68

А это глава за лайки. 2300 на первом томе. ЙЮ-ХУ!

*****

А вот теперь происходящее приобретает смысл, — мрачно думал я, пока Томэй торопливо излагала свой план. — Конечно, это явно не весь замысел, но, по крайней мере, некоторая его часть. Кстати, довольно изящная. Замаскировать под ничего не значащие атаки поиск конкретных шиноби — это ход незаурядного ума.

Полностью отвечающий так до конца и непонятой мной стратегии, нацеленной на долгую войну, кстати.

Не вдаваясь в лишние детали, рейдовые атаки Суны преследовали простую цель. Обнаружить трех гениев. Ну, справедливости ради, вряд ли только их, Коноха богата на таланты, но уж их-то имена там явно в начале списка. И пусть из молодых есть бойцы, что сейчас будут посильнее, вроде того же Сакумо и Като Дана, однако потенциал этой троицы никак им не уступает. Как минимум.

К тому же не нужно забывать про мощный психологический эффект, который окажет на дух бойцов убийство учеников кагэ. Случилось такое, и морали наших шиноби будет нанесён серьёзный удар. И наоборот. Боевой дух песчаников взлетит до небес.

Так что затея определённо имеет смысл. Если задуманное им удастся, если Суна сможет избавиться от будущей элиты Конохи или хотя бы значительно проредить её число, то даже если они не достигнут прямой военной победы над Конохой, так как Коноха в принципе сильна своими шиноби и способна сражаться и без них, то, вероятно, они выиграют послевоенный мир.

Просто потому, что у Суны будут расти новые Эски, а у нас нет. В итоге к третьей мировой войне мы подойдем уже в ослабленном состоянии.

Потому-то я и уверен, что кто бы ни разрабатывал стратегию, это незаурядный человек. Планирование, учитывающее следующую войну, когда текущая только началась, под силу не каждому.

И я заранее уверен, что очевидная попытка подловить врага, которую вполне вероятно предпримут стратеги Конохи, ничего не даст. Хотя, мысленно хмыкнул я, Нара всё равно её сыграют просто потому, что так надо. Теперь, когда понятно, что цель атак была в том, чтобы посмотреть, кто и откуда приходит на помощь, просто невозможно не подтянуть поближе пару наших тяжеловесов и не попробовать устроить засаду.

Однако, как мне кажется, не сработает. Суна не торопится, ибо у неё есть план. Основанный на очень чётком понимании того, в каком положении находится Коноха и что она сделать может и чего не может.

Простой пример. Разброс своих сил небольшими отрядами по территории большой протяжённости имеет свои недостатки. Один из таковых — уязвимость перед быстрым рейдом сильного отряда А-рангов или команды ранга Эс.

Как мы, к сожалению, узнали, у Суны есть свой Эс-ранг на фронте, маловероятно, что один, значит, большой отряд сильных джонинов, хотя и будет иметь шансы нанести значительный урон живой силе соперника, в какой-то момент столкнётся с превосходящими врагами при крупной поддержке массовки. Даже если одержит победу, потери будут неприемлемы.

Трём-четырём бойцам силы где-то около кагэ и выступающим одной командой даже биджу и тот не особо-то страшен. И массовка, в каком количестве она бы им ни встретилась, их не впечатлит совершенно, так что это сработало бы. Но... Но они все заняты. У каждого из них крайне ответственная миссия — сидеть и пить сакэ, пока где-то там льётся кровь.

Кроме шуток, так оно и есть. Треть сил Конохи тут. Треть недалеко от Тумана. Треть в резервах, патрулях, на охране деревни и т. д. И всё, шиноби кончились. А страна огня — нет.

Так что наши сильнейшие шиноби с приданными им отрядами сейчас распределены по границам с другими деревнями, которыми мы благодаря своему географическому положению так сильно богаты. Из-за чего собрать ударный кулак, не оголив минимум парочку границ, мы никак не можем.

Стратег Суны, кто бы он ни был, всё это учёл. Думаю, как и многое другое, о чём я не имею ни малейшего понятия. Ведь все мои размышления — это лишь самая общая модель, построенная на общеизвестной же информации и простой логике.

А если выживу, — бросил я взгляд на Нара, что закончила объяснять свою задумку и сейчас совместно с Учиха быстро делила нас на команды, — прижму её к стенке и хорошенько попытаю насчёт информации. Очень уж много чего мне хочется у неё спросить. И, кстати, не только про войну.

- Начинаем! - Хлопнул в ладоши Сайто.

- Удачи, - поймал я за рукав заспешившую Сенджу.

- И тебе, - серьёзно кивнула она, отправляясь в тыл прямо на глазах формирующегося построения.

- Нет нужды, - тихонько, чтобы не быть услышанным, буркнул я себе под нос, оставаясь на месте, так как, согласно мудрым командирам, иллюзионист именно тот, кто должен встречать противника такого уровня. - Я ученик своего учителя. А её и биджу не сожрал.

*****

А это заняло больше времени, чем я рассчитывала, — подумала куноичи, бесстрастно наблюдая за тем, как её творение наконец пересиливает комбинированную технику трёх неизвестных ей шиноби, и созданный ими локальный армагеддон сжимается до небольшого шара и, пролетая мимо, развеивается, бессильно хлопнув напоследок выплеском остатков вложенной чакры. — Они довольно сильны. И отлично работают в команде. Будет любопытно.

Повинуясь небрежному взмаху женщины, которую по росту легко было принять за совсем юную девушку, два десятка шиноби Суны развернулись и принялись отступать, покидая поле боя. Стоять рядом с ней остался лишь десяток силуэтов. Но перепутать их с людьми было бы трудно и спьяну.

Десять фигур — десять кукол. Коллекция Чикамацу.

Бросив взгляд на своё воинство, Чиё на мгновение поморщилась. Монзаэмон Чикамацу, первый шиноби-кукольник, прародитель этого искусства, был легендарной личностью. И она очень уважала его достижения. И когда-то, когда ей только достались созданные им марионетки, ей невероятно льстило то, что её сравнивают с непревзойдённым маэстро.

Но то было в молодости. Сейчас Чиё не хотела быть вторым Чикамацу. Её желанием было остаться в истории как та самая Акасуна, что превзошла даже Монзаэмона.

Однако набор её собственных марионеток еще лишь создавался. Но она рассчитывала, что успеет до конца войны. А даже если нет — что ж. Как пришла первая война, так пришла и вторая. Третья тоже не заставит себя ждать. Так что у неё еще будет возможность. Пока же...

- Я начинаю! - Возвестила Чиё, шевельнув пальцем, и первая марионетка рванула в бой.

*****

Мать твою! — едва не присвистнул я, когда неизвестная мне техника утащила и переварила дзюцу начинающих легенд, и всё, что болталось в воздухе — ветки, листья, пыль и прочее, — попадало на землю. — Десять кукол! Десять, твою мать!!

Живыми нам отсюда не уйти, — отчётливо понял я, глядя, как куноичи лет тридцати на вид скупым жестом отпускает своё сопровождение. Верное решение, — механически оценил я, стоя в компании иллюзорных клонов под хэнгэ различных виденных мной шиноби. — К чему лишние потери? Она убьёт нас и так и так, но если рядом будут парни попроще, то мы, разумеется, заберём их с собой сколько сможем. А так... Это будет сухой матч.

Шиноби, способный управлять четырьмя марионетками, уже явится достойным соперником Эс-рангу. Сам, правда, при этом может таковым не являться, но конкуренцию составит знатную, особенно если возможности марионеток противнику неизвестны. Кстати, именно поэтому я с клонами и здесь. Томэй хочет посмотреть, каким образом та невысокая леди от них избавится.

Так вот. Хвала всем ками, что обычный шиноби от силы освоит управление одной куклой. За очень длительный период времени. Из-за чего, кстати, это искусство, несмотря на все даруемые им возможности, достаточно малопопулярно. Ведь пойти дальше и освоить, скажем, две куклы окажется способен в лучшем случае один из десяти. Управление четырьмя и более марионетками — удел единиц.

И десятка это по угрозе, что она собой представляет, никак не меньше уровня кагэ.

Я даже не поверил бы, что такое возможно вообще, если бы не видел собственными глазами! Но увы.

- Я начинаю!

Возглас куноичи, объявивший начало битвы, вывел из меня состояния охренения, и потому я всё-таки успел среагировать на движение бросившейся вперёд и вверх синелицей страхолюдины.

Часть клонов под моим управлением стала имитировать подготовку техник, другая рванула в стороны, стремясь обойти куноичи по флангам и попытаться отвлечь часть её внимания ложной попыткой окружения. Да, мастеру марионеток, умеющему управлять таким их количеством, это не особо-то и страшно. Тем не менее шиноби органически не переваривают и намёк на угрозу, потому реакция последует незамедлительно. Следующие куклы вступят в бой, давая Нара ещё один кусочек информации о возможностях нашего врага.

Ха! Не угадал!

Зло оскалился я, когда набравшая высоту марионетка лёгким пируэтом перевернулась вниз головой. И попросту выстрелила из черепа десятки тонких чёрных жгутов.

Вылетев из куклы с пронзительным свистом, они не летели по прямой каждый к своей цели, а извивались в воздухе, создавая хаос петель и напоминая буйствующего стощупальцевого осьминога, чем весьма затрудняли возможность предсказать, куда же каждое из них ударит. Порадовавшись за то, что шиноби внизу нет, взгрустнул от того, что вместо них есть я. И найдя взглядом корягу чуть в стороне, немедленно ушёл заменой.

Бах! Бах! Бах! Бах!

С силой, какую в них трудно было предположить, жгуты вонзались в землю, развеивая моих буншинов. На левом фланге и по центру уничтожены оказались все. На правом, в общем-то, тоже, но я воссоздал их, добавив несколько фантомов, и, укрывшись иллюзией, продолжил обходить противника.

Пора бы Томэй сделать ход, думал я, глядя, как навстречу моим клонам выдвигаются сразу две марионетки, а синяя чувырла так и остаётся, мерно покачиваясь, висеть в воздухе вниз лысой головой. Нет, почему она играет от обороны мне понятно. Куноичи неизвестных способностей, но гарантированно чудовищной силы, ограниченность личного состава, невозможность отступления заставляют её быть крайне осторожной в своих действиях.

Оно и понятно. Вложиться в один-единственный мощный удар нельзя. Начало боя наглядно продемонстрировало, что у противника есть отличный способ справлять с самыми мощными атаками. Разделиться на несколько отрядов, рассеять внимание и нанести один точный удар? Ха! Рассеять внимание марионеточника такой силы, как же! Всё равно что учителя пытаться обмануть.

Вот и остаётся работать вторым номером. Похоже, что эта Чиё Акасуна просто играется с нами. Потому что вот ей ничего не мешает нанести удар всеми силами. Однако она этого не делает, предпочитая, по-видимому, тактическую дуэль. Это, конечно, в духе марионеточников. Подобно тем, кто идёт путём гендзюцу, они больше уважают работу ума, чем грубую мощь, хотя, разумеется, смотрят на это под другим углом. Однако мне думается, тут есть что-то ещё. Значительных конфликтов давно не было. Уж таких, где куноичи такой силы могла вволю порезвиться, точно. Так что, скорее всего, сейчас она просто проверяет свою форму. Если это так, возможно, какой-то шанс у нас всё-таки есть.

- Каменные шипы!

- Огненный шар!

- Дождь клинков!

- Громовой выпад!

- Вихрь листа!

- Штормовое копьё!

Ну, хвала ками! — выдохнул я, глядя на то, как вдалеке спадает установленный маскировочный барьер, выступившие вперёд три четвёрки начинают самый настоящий обстрел ниндзюцу, и воздух наполняется неразборчивым гудением от множества летящих техник.

Ну, — я мысленно потёр руки, сейчас увидим, на что способны остальные восемь, ибо из двух отправленных навстречу моим творениям марионеток работала только одна, та, что с двумя мечами. Двигаясь на скорости хорошего джонина, красноволосая девушка металась туда-сюда, быстро сокращая поголовье моих иллюзий взмахами парных клинков весьма внушительных размеров.

Вторая же, с немалого размера кулаками и странной причёской в виде одиноко торчащего пучка волос, находилась между Чиё и пародией на Узумаки, ближе, впрочем, к последней, и туда-сюда водила головой, что внушало мне некоторые опасения.

Шуррхх!

Неожиданно из-под земли вынырнули так и не втянутые летающим чучелом канаты. Практически мгновенно переплетясь, они организовали стену, об которую с шумом и треском разбились все запущенные нами техники.

Ну, похоже, начало раунда мы определённо слили, вздохнул я, сосредотачиваясь, ибо закончившая крушить моих клонов марионетка присоединилась в поисках к своему товарищу, и вместе они довольно быстро меня нашли.

Сейчас будет весело.

Глава 69

Со всеми этими внеочередными я чуть не позабыл про очередную)))

*****

Проклятье! — Резким быстрым движением Томэй смахнула пот со лба. — Проклятье!

Ещё один шиноби погиб. Теперь их оставалось всего пара десятков, и, несмотря на то, что сильнейшие бойцы по-прежнему были в строю, исход боя представлялся мрачным.

После неудачи с залпом низкоранговых ниндзюцу, которые, согласно задумке, должны были заставить Чиё и её марионеток маневрировать и хотя бы отчасти проявить свои возможности, Нара поняла, что разрыв в силах слишком велик. То, что Акасуна с видимой непринуждённостью сохраняла свои козыри в тайне, ясно говорило о том, что продолжение выжидательной тактики приведёт к тому, что их просто уничтожат.

Чиё вынудит их расходовать силы в бесплодных попытках оценить её силы, а потом, когда они устанут и потратят чакру, убьёт одним ударом.

Очень в духе марионеточников.

Потому она взвинтила темп. Разбив оборонительное построение на отдельные команды, она дала приказ окружить Акасуну в попытке раздёргать её силы и вынудить вести круговую оборону.

Это ей удалось. Под обстрелом вступивших в бой пяти конструктов сразу команды Конохи сумели занять левый фланг и даже сместиться ей за спину. В процессе этих манёвров она потеряла команду поддержки, что не успела уйти из-под слаженного и неожиданного налёта сразу двух кукол.

Но всё же, как ей казалось, определённый успех был. Пять марионеток, расположившись этаким полукругом, мелькали в сложном танце, то отступая, то, наоборот, бросаясь вперёд, и под прикрытием метавшегося туда-сюда летающего конструкта отбивали организуемые ей атаки на Чиё.

Да, Томэй решила, что смысла пытаться уничтожить куклы нет. Это творение какого-нибудь чунина-джонина они легко могли бы повредить и вывести из строя. А эти, если слухи не врут, способны выдержать многое. Да и с учётом того, что они мастерски друг друга прикрывают, постоянно перемещаются… Даже если бы они смогли уничтожить половину, потом их можно было бы просто затыкать кунаём.

Сами механические бойцы вперёд, впрочем, прорваться тоже не могли. Команды, каждая под управлением одного из учеников хокагэ, включавшие в себя сильнейших бойцов лагеря, держали Чиё в некотором напряжении, вынуждая не только защищаться от периодически предпринимаемых ими атак, но и следить за командами второго эшелона, которые ограничивались поддержкой и, постоянно смещаясь, искали шанс для прорыва.

По-видимому, именно поэтому две из десяти марионеток до сих пор оставались при Акасуна. Как резерв и личная защита на случай непредусмотренной атаки.

А кстати…

Увидев в хаотичном, судя по всему, передвижении кукол скрытую перегруппировку, Томэй быстро прокаркала уже порядком охрипшим голосом очередные приказы. Передовым группам отступить и поменяться позициями, группам поддержки прикрыть их манёвры.

Убедившись, что Чиё, поняв, что неожиданной атаки не выйдет, вновь меняет рисунок движения своих кукол, Томэй бросила быстрый взгляд в сторону, куда отправился Арин и последние две куклы из набора великого марионеточника.

*****

Охтыжйо!

Резко затормозив, так что никак не ожидавшие от меня такого финта колени кольнуло болью, я имел удовольствие увидеть очередное обличье смерти.

Не дотянувшись до меня всего на несколько сантиметров, прямо перед моими глазами одно за другим пролетели два лезвия мечей.

Пару секунд назад, сумев на несколько мгновений скрыться от марионеток, я смог зайти мечнице за спину и, прилепив на неё десяток взрыв-тегов, пинком, в который вложил всю душу, отправить её в сторону Акасуны.

Почему именно её, а не того здоровяка с кулаками размером побольше моей головы? Ну, здоровяков боюсь не очень, а вот иметь дело с мечницами мне очень сильно не нравится. Кроме того, она будет побыстрее, к ней сложнее подобраться, и вообще. Пугает она меня.

Так что выбор был очевиден. К сожалению, хотя и не рассчитывал, что отправленный мной подарок хотя бы как-то навредит хозяйке кукольного театра, я также не думал, что она сумеет моментально вернуть его обратно.

Акасуна, несмотря на то, что стояла со скучающей миной на лице, явно не спала, прекрасно контролируя всех кукол до единой. И посланная к ней красная ракета была перехвачена синим, как же всё же назвать эту штуку-то, а? метателем жгутов, подброшена вверх, где и сработали все печати, а затем с силой брошена обратно.

Таким образом, чтобы поймать меня в момент атаки на кулачного бойца и отрубить мне голову.

Шансов увернуться от такой атаки, как-то среагировать на неё я не имел никаких. Если бы не мои глаза, наглядно показавшие, что продолжение движения сулит гарантированную смерть.

Так что снова, уже пятый раз за, в общем-то, совсем недолгое время, я избежал встречи с Шинигами лишь откровенным чудом.

И это с учётом того, что первое время эти двое просто пытались меня поймать! Вон тот, с чубом и кулаками, умеет превращать свои руки в клетку. И делает это весьма быстро и в самые неожиданные моменты.

В первый раз меня спасло лишь то, что, увидев, как он, оказавшись на дистанции нескольких метров, вместо того чтобы совершить бросок и попытаться зашибить меня в ближнем бою, наводит на меня начинающие менять форму кулаки, я тут же создал воздушный столб, подбросивший меня вверх.

Я не то чтобы не начал падать, я до верхней точки ещё не долетел, а прямо подо мной уже распаковалась внушительных размеров клетка. И надо сказать, что верхние ряды прутьев тут же гостеприимно исчезли, ненавязчиво приглашая меня внутрь.

Но гравитация гравитацией, а нить чакры в помощь, потому приземлился я в стороне и счастливо избежал захвата в плен.

С тех пор и бегал, не столько рассчитывая уничтожить марионетки, сколько просто удерживая на себе их внимание и не давая им вступить в бой с основными силами, которым и так приходилось очень непросто. Однако, несмотря на то, что большая подвижность и способность предвидеть ближайшее будущее позволяли мне держаться, бесконечно так продолжаться не могло.

В какой-то момент я начну уставать. Если меня не подведёт тело, значит, я попросту не удержу концентрацию, ибо от непривычно долгой работы додзюцу у меня уже начинала болеть голова.

У Акасуна, судя по её безмятежному виду, таких проблем нет. А эти двое и вовсе могут танцевать со мной до тех пор, пока им не прикажут перестать. Учитывая же, что простыми методами они неуничтожимы, необходимо срочно сменить план.

Замысел Томэй, безусловно, был хорош, однако Акасуна попросту оказалась лучше, чем можно было предположить. Это непреложный факт просто потому, что она даже и не думает лично вступать в бой, да ещё и сохраняет резерв марионеток.

Это, кстати, немного раздражает, — изящным пируэтом оказавшись между чубом и Узумаки, я продемонстрировал неустойчивое положение и спровоцировал красноволосую на бросок меча. Пропустив его над собой и уйдя с помощью нити в сторону, бросил взгляд назад и разочарованно цокнул языком.

Заходивший на цель здоровяк от дружеского огня ничуть не пострадал, с неожиданным для себя проворством перехватив двумя руками меч за лезвие. Ещё миг спустя он уже летел к своей хозяйке.

Похвальная взаимовыручка, — хмыкнул я про себя, лихорадочно пытаясь придумать новый план. Марионетки неутомимо продолжали пытаться меня уничтожить, не давая ни единой секунды на то, чтобы перевести дух и подумать.

Между тем я не обладал боевым опытом шиноби-ветерана, позволявшим использовать десятки различных уловок на ходу, и вынужден был придумывать всё новые и новые ходы прямо посреди боя. Ибо как я при помощи додзюцу адаптировался к возможностям кукол и манере Акасуна, так и она, являясь куноичи с богатым прошлым, легко подстраивалась под меня и не попадалась дважды на один трюк.

Хм?

Я вновь ускользнул от пытавшихся взять в меня клещи марионеток. И с усыпляющей монотонностью та, что я про себя окрестил Узумаки, пошла на новый заход. Но в этот раз что-то было иначе, чем обычно.

Присмотревшись, я понял, что мечница стала немного ниже, изменив обычную стойку на более приземлённую. Широко расставленные полусогнутые ноги ясно давали понять, что в этот раз скоростной проход признан нецелесообразным.

Я не ошибся. Размахивая мечами на манер пропеллера, со свистом разрезая воздух, она двигалась рваными рывками. Вперёд-вправо. Вперёд-влево. Вперёд-вправо.

Не желая рисковать своей шкурой и проверять, что именно для меня приготовлено, я дождался, когда она начнёт очередное смещение, и рванул в противоположную сторону, стремясь поскорее разорвать дистанцию.

И тут события рванули вскачь.

*****

— Кучиёсе но дзюцу!

Раздавшийся тремя знакомыми голосами выкрик удивительным образом совпал с донёсшимся из-за спины гудением. Обернувшись, чтобы посмотреть на призывы учеников хокагэ, я краем глаза заметил быстро несшиеся в мою сторону небольшие снаряды.

Подпрыгнув и пропустив под собой первые три, я приземлился на созданный воздушный столб и тут же был вынужден сменить позицию. Толстяк с забавной причёской продолжил обстрел, бросившись вперёд и вправо, а Узумаки понеслась в противоположную сторону, стремясь ограничить мне место для манёвра и не дать ускользнуть уже ставшим привычным способом.

Три из четырёх сторон перекрыты, последняя под обстрелом. Тактические руководства в таких случаях предлагают определить наиболее слабого противника и прорываться на оперативный простор через него. Однако выбрать ближний бой против очень шустрой мечницы с двумя длиннющими клинками или против гориллы с пудовыми кулаками, что умеет призывать переносную тюрьму и, как мне теперь известно, расстреливать в ней заключённых, — очень непростое дело.

А если добавить к тяжести выбора понимание того, что если я тот, кто читал их все от корки до корки, то она, вероятно, один из авторов, то и так невеликое желание следовать заветам предков пропадало полностью.

Потому я решил не пасти задних и последовать общему примеру.

На основном театре действий произошли серьёзные изменения. Томэй то ли дождалась необходимого момента для атаки всеми силами, то ли просто решила, что тянуть с этим дальше нет никакой возможности, но так или иначе отдала приказ об всеобщей атаке.

Повинуясь её приказу, каждый из троицы призвал свой тотем. На призыв настоящих гигантов опыта и сил будущим саннинам не хватило, однако три змеи каждая размером с троллейбус, две жабы ростом с двухэтажный дом и двухметровая улитка явно заставили Чиё отнестись к происходящему со всей серьезностью. Оставшиеся две марионетки тут же бросились вперёд, стремясь как можно скорее вступить в бой и не дать случиться прорыву.

С удивительным для таких габаритов проворством гигантские змеиные туши скользили вперёд, оставляя за собой легко видимый след в земле. За пресмыкающимися скакали земноводные. И если от первых было лишь не такое громкое шуршание, неглубокая колея в почве, то после прыжков здоровенных жаб с пиками наперевес оставались глубокие ямы, не говоря уже о грохоте от их приземлений.

Улитка на их фоне выглядела совершенно незаметно. Едва появившись, она тут же рассыпалась на кучку маленьких копий самой себя, расползлась этаким ковром и удивительно шустро, умудряясь не отставать от змей и жаб, поползла к стекавшимся в одну точку марионеткам.

Всё это я уловил одним-единственным быстрым взглядом, пока собирался с духом и готовился к неожиданной атаке. Оценив ход боя как совершенно бесперспективный, во всяком случае для меня лично, ибо я был оторван от союзных сил и начал уставать от постоянной работы на пределе своих сил, я решил попробовать нечто новое и довольно-таки безумное. Влезть в управление Акасуной своими солдатами.

Ну а что? Момент самый подходящий и исходя из общей тенденции схватки, и с тактической точки зрения тоже, ибо сейчас большая часть внимания Чиё неизбежно будет сосредоточена на противостоянии отрядам Томэй и обеспечении собственной безопасности, раз уж она осталась без прикрытия. Мне же достанутся только остатки.

Погнали!

Наконец накрутив себя как следует и прошептав, что смерть не синоним слова «конец», да и вообще никто не живёт вечно, я дождался удобной возможности.

Бросаясь прямо на как будто радостно заухмылявшегося такому решению здоровяка и вытягивая руки в стороны, я ещё успел удивиться тому, как сбежавшиеся в одну точку куклы начинают менять свою форму и будто бы… складываться друг с другом?

Глава 70

— Искусство марионеточника: Земная формация!

Звонкий выкрик Чиё заставил меня бросить взгляд в её сторону. От увиденного мои пальцы дрогнули, я сбился с ритма, потерял контроль, и схваченные было нитями чакры марионетки, которых я намеревался столкнуть друг с другом, связать покрепче и попытаться уничтожить, пока они ограничены в манёвре, разминулись, разлетаясь по сторонам.

— С*ка, это сра*ный мегазорд!

Глядя на огромную, размером с две башни Хокагэ, а то и повыше, марионетку ошалелым взором, я даже не сразу понял, что фраза, донёсшаяся до моих ушей и неприятно кольнувшая слух, принадлежит мне самому.

Семь марионеток, каждая примерно человеческих размеров и пропорций, неожиданно сравнялись в габаритах с хорошими такими грузовиками. И в мгновение ока собравшись в настоящего исполина.

Высоченный, удивительно широкоплечий, он был поразительно худощав. Впечатление, как я предполагаю, обманчивой хрупкости усиливала зияющая дыра в его правом боку, где как будто бы не хватало каких-то деталей.

Не знаю, как остальных, а лично меня подобное утешало слабо.

Шиноби, казавшиеся на его фоне муравьями, на мгновение замерли, так же, как и я, поражённые представшей нам картиной.

Даже здоровенные зверюги, на призыв которых, судя по неуверенным переглядываниям и заметному даже отсюда бледному виду, саннины серьёзно так выложились, и то на мгновение удивлённо сбавили скорость.

Поначалу медленно, но всё ускоряясь, кукла-переросток сделала шаг вперёд, вздымая вверх кулаки. По ушам ударил пронзительный противный скрежет, заставив меня сбросить неожиданное оцепенение и собраться с мыслями.

Хвала всем ками, пределы есть у всех, и даже у Чиё. Только тем, что образование формы титана потребовало от неё всего внимания, можно объяснить тот факт, что я, застыв на месте на добрую секунду, ещё был жив. Марионетки, противостоявшие мне, лишившись львиной доли контроля, столь же значительно потеряли и в резвости.

Тем не менее момент взаимной слабости закончился ничем, обе стороны успешно прощёлкали клювом. И теперь должны были начинать заново. Решительно выкинув из головы и Чиё, и то порождение безумной конструкторской мысли, что теперь будет являться мне в кошмарах, я сосредоточился на тех противниках, что были рядом и хотя бы теоретически мне по силам.

В конце концов ни с гигантами, ни с кагэ я сражаться не обучен, так что это просто не моя драка. Да и вообще. Для начала было бы неплохо не дать себя прибить этим двум, а уже потом думать, куда бежать и где спасаться.

Глаза подсказали ближайшее будущее, хотя, чтобы предвидеть дальнейшее, пророком быть не нужно. Раздался глухой грохот, чудовищный удар сотряс землю, но я уже был в воздухе, перемещаясь по воздушным столбам и избежав пробежавшей по поверхности дрожи. Некоторым шиноби подобный фокус не удался, они попадали на землю, превращаясь в беспомощные мишени, и их тут же прикрыли те, кому всё же удалось устоять.

Тем временем призывы отреагировали мгновенно, бросившись в разные стороны. Сокрушительный удар никого не настиг, но впустую всё же не пропал. Построение было нарушено, мощь шиноби, готовых к бою, недостаточна для обороны, а готовящаяся атака призывов сорвана.

Рискнуть? — спросил я сам себя в процессе наблюдения за происходящим, успев вновь разбросать марионеток по сторонам. Пусть контроль Чиё был над ними был восстановлен, однако я уже достаточно долго бился против них, чтобы реагировать самым лучшим образом — раз. И два — я не давал им вновь войти в тот идеальный ритм взаимодействия, что доставлял мне столько хлопот.

Так что, выиграв себе небольшую фору, я потратил её на то, чтобы как следует накрутить себя. — Екай с ним! Меня не добила Мито. Меня не доел Шинигами. Я всю деревню ставил на уши, будучи ещё только генином. Так что время для подвигов!

Определив для себя путь отсюда и в легенды, я на мгновение замер, изучая новую цель. Додзюцу исправно работало, показывая мне десятки и сотни разных вариантов моей гибели. Это был настоящий калейдоскоп, посвящённый моей смерти.

Меня разрывало техниками футона, взрывами печатей, мою грудь пронзали кунаи и сюрикены. А момент, когда Чиё, поймав меня рукой за шею, второй просто оторвала мне голову, заставил меня содрогнуться.

И всё же шанс был. Имелся один вариант, где я не погибал в первые несколько мгновений. Разумеется, это не значило ровным счётом ничего, кроме того, что я, по всей видимости, просто умру чуточку позже. Однако это позволяло надеяться.

— Шуншин!

Исчезнув со своей позиции, я атаковал Акасуна. Объявившись в вихре листьев позади неё, я ударил ногой в голову.

Как и когда она успела развернуться, для меня осталось загадкой, но моя нога встретила жёсткий блок. Выпущенная в момент появления нить чакры потащила меня в сторону, и ответный удар Чиё лишь обдал меня порывом ветра. Теперь вверх, воздушным столбом, снова…

Аргх!

Что-то с силой дёрнуло меня за ногу, и в себя я пришёл уже на земле. С трудом сев, потряс головой. Надо… вставать. Идёт бой. Рядом враг.

Кружилась голова. С трудом подняв взгляд, я не обнаружил никого перед собой. Звуки доносились приглушённо, словно сквозь вату. Я ударился. Надо лечиться. Или бежать? — мелькнула мысль, тут же сметённая другой. Надо драться! А где враг?

Почувствовав крепкую хватку на плече, не успел даже подумать, чья она, как оказался вздёрнут на ноги. Перед глазами засверкало зелёное пламя, потянуло приятной прохладой, и мысли обрели прежнюю ясность.

— А? — Начал было я, но оказался перебит.

— Какой любопытный мальчик, — стоя прямо передо мной и глядя на меня снизу вверх, заговорила моя противница.

— Что вы хотите знать обо мне знать? Я весь перед вами, — Я быстро сориентировался, поняв, что по какой-то причине прямо сейчас меня, по всей видимости, не убьют, так что лучше потянуть время. Завязать разговор, максимально удерживать её внимание на себе, чтобы помочь союзникам, которым, судя по доносившимся до меня сквозь грохот техник и скрежет ударов нервным командам Томэй, приходилось несладко. Потому, не желая напоминать Чиё о идущем вообще-то бое, я не бросил в ту сторону и взгляда.

— Понятливый, — хмыкнула она. — Люблю таких. Настолько, что иногда даже не убиваю.

Намёк, что мне следует хорошо себя вести, прозрачнее быть просто не мог.

— Арин хороший мальчик, — сообщил я, кланяясь со всем уважением.

Кроме шуток. Она, конечно, враг и поистине страшный, однако её навыки достойны самого искреннего восхищения. К тому же она ещё и моя коллега по ирьёдзюцу, а это определённая цеховая солидарность. Вот кстати…

— Разрешите подлечиться? — не желая шевелиться без разрешения, спросил я.

— Потерпишь, — короткий прищур ясных глаз чётко дал понять, что, хотя намёк понят, судьба моя мне не принадлежит. — Может и не пригодится, так чего зря чакру переводить?

— Да я и с первого раза понял, — вздохнул я.

— Скажи-ка, ты ведь знаешь, кто я? — вдруг, без всякого перехода, спросила она.

— Мастер-кукловод. Выдающихся талантов, - и в свою очередь дал не особо-то нужное пояснение. — То, что вы можете управлять столькими марионетками, говорит само за себя.

— То есть ты знал, на кого нападаешь, — подытожила она. — И не побоялся. Почему?

— Не умею, — признался я. — Ну, — видя, что ей не очень нравится такой ответ, я быстро исправился, — точнее, бояться-то боюсь, но в драку лезу всё равно. Не важно, против кого. Кровь требует.

— И кто ты по крови?

— Кагуя, — ограничился простым и всё объясняющим словом.

— Не ври мне, мальчик. Я хорошо знаю костемордых, и ты не похож на них ни в малейшей степени.

— Это потому что я полукровка, — пытаться что-то скрыть в таком положении и от такого собеседника затея дурацкая. Я еще не настолько отчаялся.

— И геномом, поди, обладаешь?

— Шикоцумьяку у меня нет, — признался я. — Подтвердить не могу.

— Врёшь, — утвердила Чиё. — Костяники даже до десяти и то не все считают, а ты ухитрился провести бой против двух моих кукол разом и уцелеть. Это под силу не всем взрослым джонинам. И кто-то столь тупой, как Кагуя, попался бы на первый же трюк. А ты, — она помедлила, — как будто знал, что будет происходить. Так, может, ты никакой не Кагуя, которые не живут в стране огня, а, скажем, Учиха? Которые, наоборот, имеются в количестве большем, чем нужно?

Так меня ещё никто не оскорблял. Подавив вспышку раздражения, вызванную весьма нелестным для меня сравнением, я, стараясь сохранить ровный тон, дал опровержение.

— К Учиха не имею никакого отношения. Хотя, — развеселился я, припомнив показанный в детстве фокус, — вы не первая, кто меня за него принимает.

— Так, может, не бывает дыма без огня? — Прищурилась Акасуна.

— Бывает, — уверил я. — Поверьте мастеру иллюзий.

— Ха. Ладно, паренёк, — она, похоже, приняла какое-то решение, — мне всё ясно.

— Тогда, пожалуйста, побыстрее, — начиная готовить атаку, которой, по всей видимости, суждено стать последней в моей жизни, поторопил я. — Негоже заставлять Шинигами ждать. Думаю, — я несколько нервно хохотнул, — по мне он особенно скучает.

— Почему? — неожиданно заинтересовалась так и не сменившая положение тела Чиё. Я, впрочем, не обманывался. Куноичи такой силы забьёт меня даже одним пальцем.

— Мито-сама пыталась меня убить, — а чего теперь-то? — Да не вышло.

— Джинчурики девятихвостого?! — В голосе Чиё послышались нотки искреннего удивления.

— Она, — вздохнул я. — Кстати, именно после встречи с ней я и перестал по-настоящему чего-либо бояться.

— Ну, значит, я не ошиблась, — она неприятно мне улыбнулась. — Возьму тебя с собой.

— Куда?

Да. Будучи немало ошарашен, я и впрямь задал этот, без всякого сомнения, дурацкий вопрос.

— В Суну, — самым естественным образом пояснила она.

— Я не пойду, — мотнул я головой.

— А вот и не угадал, — неприятно ухмыльнулась она, взглядом указывая в сторону сражения, где все призывы уже вернулись в свои миры, а ряды шиноби поредели вдвое. На ногах, держа пассивную оборону с помощью постоянно активируемых фуин-барьеров, оставался всего десяток человек. — Это они никуда не пойдут, если ты меня отсюда куда-нибудь не уведёшь. Например, в Суну. Понимаешь?

Я понимал. Титаническая марионетка обрела свою полную форму, когда освободившаяся парочка присоединилась к товарищам, и сейчас методично крушила всё новые и новые барьеры тяжелыми ударами кулаков. На каждый не более четырех-пяти ударов. Как только закончатся запасы фуин, Цунадэ, Орочимару, Джирайя, Томэй и остальные — покойники.

Выбор был одновременно прост и ужасен. Отказаться и смотреть, как погибают мои товарищи, а затем погибнуть и самому, или спасти их и уйти с ней, сделав это на их глазах, и навсегда остаться в их памяти как трус и предатель.

— У тебя есть время подумать, — произнесла она, словно прочитав мои мысли. — Но не слишком много. Барьеры скоро закончатся.

— Притормозите её, пожалуйста, — хрипло попросил я, нервно облизав вдруг пересохшие губы. — Вы же можете.

— Это мой тебе подарок, — после едва заметной паузы кивнула она, и удары исполина и впрямь стали реже. Ни грамма не потеряв в своей ужасающей силе.

— Зачем я вам? — Взяв себя в руки, я решил по возможности прояснить ситуацию.

— Не знаю, — Акасуна легкомысленно качнула головой и приложила палец ко лбу, играя в задумчивость. — Может, потому что мои чувства говорят мне, что в тебе есть какой-то секрет? И мне любопытно? А может, — не обнаружив никакой реакции, она продолжила, — потому что если его нет, то ты обладаешь гениальным потенциалом, и я хотела бы видеть тебя под знаком ветра, а не огня?

— Какой может быть толк от предателя? — Удивился я. — Вы никогда не сможете доверять мне, а я никогда не забуду, что вы затащили меня к себе силой.

— Ты очень молод и видишь всё в чёрно-белом цвете, — с неожиданным пониманием улыбнулась Чиё. — Но предательство предательству рознь. Моли ты меня о пощаде, предлагай продать секреты за свою жизнь, и я даже не стала бы с тобой разговаривать. Однако же ты не таков. То, что я вижу, ясно говорит о том, что, выбрав сторону, ты будешь её держаться.

— Откуда такие выводы? — спросил я мрачно.

Мрачно, потому что, кажется, я понимал, о чём она говорит, и даже о чём нет. К собственному удивлению, отвращению и ужасу, я находил это логичным.

— Ты бросился в одиночку на ту, в сторону которой шиноби твоего ранга должен даже бояться смотреть, — спокойно сказала она. — Это всё, что мне нужно знать о твоей верности и готовности защищать своих. А гарантию того, что это никогда не повторится и ты не уйдёшь, скажем, в страну камня, даёт то, что тебе противна эта ситуация. И ты приложишь все силы, чтобы никогда больше в ней не оказаться.

— Если стану считать вас своими, — уточнил я.

— Конечно, — согласно кивнула она. — Но до того момента, как ты станешь достаточно силён, чтобы попытаться прорваться из страны ветра куда-нибудь ещё, пройдет несколько лет.

— За это время я неизбежно обзаведусь приятелями, друзьями, а может, и девушкой, — грустно усмехнулся я.

— Такова природа человека, — подтвердила она. — Мы не можем быть одни. И ты не сможешь. Ты промолчишь день, неделю, месяц, обливая всех вокруг ненавистью и презрением. А потом в один день вдруг откроешь рот. Чтобы начать материться. Через неделю это будут споры, потом беседы, ну и… сам понимаешь.

— Ага, — коротко кивнул я, внутренне признавая её правоту.

— В этом нет ни плохого ни хорошего, — утешила она. — Просто факт. Итак, — она бросила взгляд в сторону, где рухнул последний барьер и шиноби ринулись в стороны, стремясь убраться подальше от начавшего обратную трансформацию гиганта, — твоё решение? Я играю в догонялки? Или идём?

— Идём, — вздохнул я, не находя никакого выхода и признавая неизбежное. Екай бы с ними со всеми вообще, но Цунадэ, да и Томэй, если на то пошло, я смерти не желал.Бросив прощальный взгляд в сторону в которой скрылась принцесса, я сделал свой первый шаг как отступник.

Глава 71

Всем привет. Спешу сообщить, что вчера у меня был хороший день. Как нетрудно предположить, бывает со мной такое нечасто. И мне захотелось как-то это отметить. Потому в честь такого события — четыре главы разом.

*****

А ведь и вправду тесновато, — встретив старого знакомого и приветливо кивнув ему, задумался Кенсин. Всё-таки прав был его отец, когда говорил, что мир невообразимо велик и Узушио при всей его мощи и красоте лишь маленькая точка на огромном полотне.

Старый, хотя какой, к екаям, старый, если до сих пор выглядит на двадцать с небольшим и матери то и дело приходится отгонять от него разных конкуренток, моряк, очевидно, знал, о чём говорил. За свою бурную молодость, пока Сюнсуй не занял должность начальника порта, он успел побывать практически во всех странах, и потому Кенсину стоило бы к нему прислушаться. Однако сколь бы красочными и подробными ни были рассказы отца, он так и не смог поверить им до конца.

Даже первые миссии за пределами острова и то не очень повлияли на его мировоззрение. Ну есть какие-то земли кроме Узушио, не врали слухи, так что с того? Небольшие, бедные, чтобы не сказать нищие деревни, совсем не похожие на те, что были у него дома. Было бы на что смотреть.

Всё изменилось, когда он попал в Коноху. Столица страны огня производила неизгладимое впечатление. Десятки разных кланов, каждый со своей историей и особенностями, и каждый из них внёс свою лепту в создание уникального образа селения.

Коноха поистине соответствовала своему расположению. Подобная пламени, она всегда была постоянна и… изменчива. Огонь всегда огонь и всегда разный. Так же вышло и с городом. От улицы к улице стиль застройки неуловимо менялся, менялись шиноби, менялись люди.

Впрочем, оглушённый размерами и шумом города, он поначалу и не обратил на это никакого внимания. Только несколько недель спустя, когда он немного прижился и попривык к новому ритму, он стал замечать это непостоянство.

И сейчас с некоторым удивлением понял, что ему этого не хватает.

— Брат! Братик! — раздался громкий крик, и Кенсин обернулся.

— Цубаки! — сделав широкий шаг вперёд, он подхватил маленькую девочку под мышки и быстро закружил вокруг себя.

— Иииии! Бака! — По его бицепсам застучали частые удары маленьких кулачков. — Я уже не маленькая! Отпусти!

— Да-да-да, — остановившись, Кенсин подбросил её высоко в воздух и, поймав в последний момент, аккуратно поставил на землю. — Девять лет. Ты настоящая куноичи, — старательно пряча смешинку в голосе, сообщил Кенсин.

— Да, — поправляя платье и подозрительно поглядывая на сохранявшего серьёзную мину брата, подтвердила она.

— Когда такая взрослая куноичи станет ирьёнином? Ты ведь не передумала? — прекрасно зная упрямый характер, всё же уточнил Кенсин.

— Нет. Я даже уже записалась на курсы первой помощи, — гордо тряхнув косичками, сообщила Цубаки.

— Может, подумаешь? — вздохнул он. — Мы не то чтобы часто болеем, верно? Давай ты сосредоточишься на фуин?

— Фу-у-ин, — сморщив носик, протянула Цубаки. — Все вокруг фуинщики. Не хочу! Я и так буду уметь. А ирьёнинов Узумаки почти и нет. Я буду лучшей!

— А давай так, — присев перед ней на корточки, Кенсин внимательно посмотрел ей в глаза, — если ты за три года станешь достигнешь уровня ученика в фуин и станешь хотя бы помощником ирьёнина, я подарю тебе уникальную медицинскую фуин. Идёт?

— Врёшь ты всё, — недоверчиво фыркнула Цубаки. — Просто хочешь заставить меня учить фуиндзюцу. Откуда у тебя может быть такая печать?

— А вот и не вру. Смотри, — предполагаю такую реакцию, Кенсин заранее достал упомянутую печать и сейчас небрежно помахивал ей перед носом сестрёнки. — Редчайшая вещь. Даже у нас такую сделать не смогут.

— А… И…

Цубаки жадно следила за рукой старшего брата. Пусть её познания в фуин по сравнению со взрослыми и были невелики, но уж отличить высокоранговую фуин мог абсолютно каждый Узумаки.

— Это не ты сделал, да? — когда рука Кенсина остановилась на некотором, впрочем, расстоянии от неё, она смогла прочесть часть символов. — И не кто-то из Узумаки, — растерянно закончила она, не узнав клановую манеру.

— Я же говорю — уникальная вещь, — улыбнулся он. — А знаешь, как досталась? — поинтересовался у пришедшей в себя девочки.

— Как?

— Выменял. На набор стандартных, в общем-то, фуин.

— Врёшь! Нет таких дураков!

— Шинигами свидетель, не вру, — смело побожился Кенсин. — Правда, этих самых стандартных печатей пришлось отдать очень немало, но всё равно отличная сделка, верно?

— Угу, — буркнула Цубаки, проводив завистливым взглядом исчезнувшую в кармане жилета фуин.

— Так что? — поинтересовался Кенсин. — Договор?

— Готовь печать, братец! — решительно стукнула маленьким кулачком в совершенно неприличных размеров кулак Кенсина. — Через три года она будет моя.

Развернувшись так, что взметнувшиеся косички едва не ударили Кенсина по лицу, она шустро умчалась куда-то вдаль.

Ха, — поднимаясь на ноги, улыбнулся Кенсин. — Что же, надеюсь, сработает. А то это её увлечение ирьёдзюцу ещё ладно. Но не в ущерб же фуин?

Постояв с минуту, раздумывая, не сделать ли что-нибудь ещё, Кенсин всё же решил, что и так будет достаточно. Договор он заключил, приз пообещал соблазнительный. Да что там. Для девочки, не ставшей ещё и генином, — просто запредельный! Так что совесть его более чем чиста, а дальше пусть думают родители.

Интересно, — мысли его перескочили на новую тему, и встряхнувшийся Кенсин отправился дальше, покидая территорию поселения клана, — как там Цунадэ-сан и компания? Или скорее таки компания, так как с наследницей великого клана гарантированно всё будет в порядке. Ведь, не считая её положения, она ещё и очень сильна и как ирьёнин, и как шиноби, так что волноваться за неё оснований будто и нет. А вот другие его знакомые…

Вот взять, к примеру, хотя бы Арина. Да, они не то чтобы подружились, однако всё же Кенсин желал ему удачи. Парень был выгодным партнёром, даже несмотря на то, что был очень себе на уме. К тому же являлся довольно способным шиноби, пусть и в иллюзиях. В общем, учитывая, что он ещё и являлся женихом Цунадэ, в будущем он мог бы быть весьма полезным знакомым.

— Кенсин.

Кстати о знакомых, — поморщился он, повернувшись на голос.

— Окума, — начал было Кенсин и продолжил, увидев выходящую из-за спины приятеля девушку, — и Иоко… Рад вас видеть.

— Да? А по твоей скуксившейся морде и не скажешь, — громогласно расхохотался парень, на фоне которого терялась не только весьма аккуратная и ладная фигурка куноичи, но и весьма немаленьких размеров Кенсин.

— Это потому что на тебя без жалости не взглянешь, — мысли об одном коноховском пареньке ещё не успели забыться, и случайно припомнивший одну из бесед Джирайи и Арина он невольно процитировал последнего.

— Чего? — прямо-таки взревел Окума, сжимая огромные кулаки и шагая вперёд.

— До длинных и впрямь долго доходит, — пробормотал он себе под нос, припомнив ещё одно высказывание спеца по иллюзиям. — Повторить два раза и медленно?

— Ах ты!

— Окума, нет! — юркой юлой между разъярённым здоровяком и изготовившимся к доброй драке Кенсином ввинтилась Иоко. — Прекратите!

— Да я тут как бы и ни при чём, — увидев, что Окума, сияя красной от гнева мордой, злобно пыхтит, но всё же держит себя в руках, он быстро взял себя в руки. — Я вообще в храм Шинигами шёл. Вы, наверное, тоже куда-то шли. Давайте продолжим каждый свой путь?

— Да, Иоко, — поддержал его Окума, — нас ждут в гости. Будет нехорошо, если мы опоздаем.

— Но, ми-и-и-лый, — протянула, умильно заглядывая ему в глаза, для чего ей пришлось даже запрокинуть голову, — неужели твои родители нас не подождут?

— Любимая, я, — начал было он, но был безжалостно перебит.

— Ну пожалуйста, — сложив руки на груди, она постаралась придать себе как можно более милый вид, и, судя по вильнувшему вбок взгляду Окумы, ей это удалось.

— Ну… Только недолго, — выдохнул он, сдаваясь.

— Да! — Иоко радостно хлопнула в ладоши и, подпрыгнув, легко поцеловала его в щёку.

А могла бы целовать меня, — неожиданно возникшая в голове мысль Кенсина вовсе не порадовала. Его вообще не радовала встреча ни с девушкой, в которую он был влюблён, ни с другом, который эту самую девушку у него вроде бы и не уводил, а всё равно каким-то непостижимым образом уверенно стал бывшим другом. Было как-то… неловко. Особенно оттого, что, кажется, эту неловкость ощущал только он.

— Что же, вижу, у вас какие-то планы, так что не смею задерживать, — Кенсин повернулся, чтобы уйти.

Конечно, он понимал, что попытка уйти весьма жалкая. Однако чем только не шутят ками, да и вообще настоящий шиноби испробует все шансы, так что попытаться определенно стоило. Но в этот раз не повезло.

— Куда? — тонкая, но удивительно сильная рука схватила его за рукав. — Даже не думай так легко от нас отделаться!

— Ну что тебе? — он вынужденно остановился, и парочка тут же пристроилась рядом.

— Расскажи о Конохе. Как там? Какие там люди? Как они живут? Что там интересного? — выпалила она целую очередь вопросов.

Кенсин устало вздохнул. Он знал — Иоко не отстанет.

— Пока идём к храму, почему бы и нет, — обозначив пределы и увидев энергичный согласный кивок от Иоко, он воспрял духом. Идти было сравнительно недалеко. Собственно, сейчас закончатся последние дома, потом вдоль полей и на холм.

— Ну что ты молчишь? — Терпения девушки хватило всего на десяток шагов, после чего она потребовала новостей.

— Наследница Сенджу собирается замуж. Уже помолвка заключена. — Не желая включать себя в рассказ, Кенсин решил обойтись основными событиями, начав с темы, близкой любой девушке.

— Да? За кого?!

— Не поверишь, — усмехнулся он, — парень из глубинки. Никто даже толком не знает откуда. Бесклановый притом.

— Бесклановый? Не может быть! — ахнула Иоко.

— Ага, — радостно закивал Кенсин. — Причём помолвку заключили очень резко. Вот вчера пришёл в Коноху пацан, не шиноби даже, через пару дней он уже токубецу-джонин, а еще через пару дней Сенджу приглашают всех на праздник.

— Он что, воплощение Рикудо?

— Нет, вовсе нет. Обычный он. Ну разве что талантливый иллюзионист.

— И Сенджу отдали за него свою химэ? — не поверила она.

— Невероятно, но факт. Арин-кун…

— Ты знаком с ним? — перебила она его, и Кенсин поморщился.

— Да, — короткое подтверждение, сопровождаемое выразительным взглядом, свидетельствовало, что больше перебивать не стоит, и Иоко понятливо изобразила на лице раскаяние. — Я создавал для него фуин, — пояснил он.

— Ну и? — нетерпеливо поторопила она, когда Кенсин замолчал.

— А тебе, Окума, тоже интересно? — будто не услышав её, поинтересовался он у приятеля. — А то ты всё молчишь, я не знаю, стоит ли продолжать, — как бы в сомнениях протянул он.

— Очень, — кивнул до того молча шагавший рядом с ними гигант. — Я весь одно большое ухо, — уронил он, не глядя на старого приятеля, по-видимому всё ещё будучи обиженным оказанным ему приветствием.

— Насчёт большого не поспоришь, — Иоко, отлипнув от Кенсина, грациозным движением прижалась к Окума, послав ему томный взгляд.

Кенсин внутренне усмехнулся. Иоко была верна себе. Игривость и поведение на грани приличия — это то, что всегда выделяло её среди других Узумаки. Тем не менее, несмотря на то, что её манера вести себя в прошлом регулярно приводила к регулярным дракам, в немалом количестве которых Кенсину, кстати, довелось поучаствовать, она была очень порядочной девушкой. Просто… легкомысленной.

— Иоко, — добродушно прогудел Окума, глядя на неё с невыразимой нежностью. — Мы не одни, — напомнил он с мягкой укоризной.

— Прости, любимый, — по тому, как привычно сорвалась с её губ эта фраза, Кенсин понял, что подобные сцены и разговоры происходят отнюдь не в первый раз.

— Ладно, голубки, — прервал он их. — Мы уже почти пришли, так что пора прощаться, — он указал рукой на возвышающийся на холме монументальный храм.

— Эй, да ты же ничего толком и не рассказал, — возмущённо вскинулась Иоко. — Окума, — ткнула она его локтем, — скажи ему!

— Кенсин, — здоровяк послушно перевёл на него взгляд, — болтать не работать, верно?

— Верно, — чуть поколебавшись, Кенсин всё же решил удовлетворить любопытство друзей детства. — Все тайны выдам. Всё расскажу. Только в изакая и за ваш счёт.

— Мы согласны, — вперёд не успевшего и рта раскрыть Окума радостно воскликнула Иоко. — Вечером, часа через четыре приходи. В нашу любимую.

— Хорошо, — усмехнулся Кенсин, начиная восхождение наверх по широкой каменной лестнице, — увидимся там.

Глава 72

Храм Шинигами внушал. Внушал даже издалека. Расположенный на вершине холма, он был формой равнобедренной трапеции, где стенки были больше основания. Сложенный из тёмно-серых каменных плит, без каких-либо украшений и излишеств, храм подавлял и даже внушал трепет. Тишина, царившая вокруг, эти ощущения только усиливала.

Шагая вверх по широкой каменной лестнице, Кенсин испытал всё это в полной мере. Тёмная громада, медленно приближавшаяся с каждой преодолённой ступенькой, всё больше уходила вверх, подавляя и одновременно притягивая.

Он уже приближался к вершине, когда внезапно налетевший порыв ветра заставил его покачнуться. Зябко поёжившись от оказавшегося неожиданно холодным дуновения стихии, Кенсин продолжил свой путь.

Какая-то мистика, думал он, преодолевая последние ступени. Здесь не может быть настолько холодного воздуха в принципе. Так каких ёкаев? И откуда это дурное предчувствие?

Пусть никакого леденящего и, как охваченному не пойми откуда взявшимся смятением Кенсину казалось, проникающего прямо внутрь ветра больше и не было, лёгкий не позволяющий согреться сквозняк не давал выбросить всё из головы.

Быстренько зайду, выражу уважение и в изакая, наметил себе план Узумаки и решительно шагнул к широким дубовым воротам. Согреюсь горячим острым супом, расслаблюсь с сакэ. А потом ещё и Окума с Иоко подойдут. С ними посижу, расслаблюсь.

Толкнув тяжёлые створки, что и не пошевелились бы под руками кого-то, не обладающего силой жителя Узушио, Кенсин вошёл под своды храма.

Царивший внутри полумрак заставил его остановиться, чтобы дать глазам привыкнуть. Просторное помещение было совсем пустым. Оно казалось бы и вовсе нежилым и заброшенным, если бы не настенные орнаменты и фрески. Символика смерти, языки пламени, знаки клана водоворота — всё это было очень в полном порядке, выглядело ухоженными настолько, что создавалось впечатление, что очередной раз их проверяли вот минуту назад.

Как они это делают? - озадачился Кенсин, который был в храме совсем не первый раз. Несмотря на это, ни разу он не видел ни единой соринки нигде в храме, равно как ни разу не видел никого, кто бы его убирал. Вообще за все свои посещения дома покровителя Узумаки он практически никогда никого тут не видел. Хотя быть такого просто не могло.

Узумаки чтили своего покровителя. И дорога к его храму редко бывала пуста. Кенсин видел десятки и сотни раз идущих по ней туда или оттуда соклановцев. Но почему-то никогда не оказывался на ней с кем-то вместе.

Да и вообще, - его вдруг осенило неожиданное прозрение, - я даже не припомню такого случая, чтобы кто-то обсуждал что-то здесь происходящее. А ведь запретов никаких нет. И про храм говорят. И про Шинигами. Со всем уважением, конечно, но говорят открыто и не таясь. А про то, что происходит внутри, ни слова.

За размышлениями он подошёл к центральному подиуму, привычно стараясь шагать потише и зная, что здесь ему это не удастся и гулкое эхо разнесётся вокруг независимо от его желания, и поднял взгляд на висевшие на нём маски. Здесь не принято было молиться, просить о чём-то Шинигами или на что-то ему жаловаться. Нет. Сюда приходили выразить уважение.

Хотя, - поправился Кенсин, - бывает, что и с просьбами. Но то не к самому Шинигами, а к его жрецам.

Оглядев ровные ряды масок, он вдруг задумался, а почему они все с рогами и открытым ртом? Откуда взялась именно такая стилистика? Учитывая, что изготавливали их явно в разные времена, единству стиля обязательно должна быть причина.

- Принцип подобия, юный Узумаки, - раздался тихий, практически лишённый интонаций голос за спиной, и Кенсин вздрогнул. Резко развернувшись, он выпалил:

- Как Вы... - и замялся. Заканчивать вопрос и спрашивать «как Вы смогли подойти ко мне незаметно» показалось ему донельзя глупым.

- Храм мой дом, - так же тихо и неспешно пояснила фигура в глубоком капюшоне, по которой было и не угадать, мужчина это или женщина.

- А...

Нетрудно понять, что в голове у человека, задумчиво переводящего взгляд с маски на маску, — в голосе прорезался намёк на иронию. — Идём, — сделав приглашающий жест, фигура развернулась и отправилась к небольшой двери, расположенной в самом углу зала.

- Хм. Куда? - От неожиданного предложения в Кенсине проснулся шиноби, и он не двинулся с места.

- Тебе надо поговорить с Шинигами, - остановился служитель храма.

- О чём? - неподдельно удивился ничего такого за собой не замечавший парень.

- О сроке вашей встречи, разумеется, - в почти полностью скрывавшем лицо капюшоне Кенсину почудилась улыбка, от которой по телу пробежала дрожь.

Усилием воли прогнав прочь неуверенность и сомнения, он решительно зашагал за неспешно удалявшимся жрецом. Или всё-таки жрицей? - мелькнуло в голове у Кенсина, которому так и не удалось определиться с тем, кого же скрывает балахон служителя.

- Проходи, - распахнувшая дверь фигура посторонилась, пропуская его внутрь небольшого по сравнению с главным залом помещения.

- И зачем мы здесь? - поинтересовался уже внутри Кенсин, успевший за пару мгновений оценить комнату, её скудное убранство в виде стола, пары стульев и небольшого сундука у стенки.

- Ты - для разговора, - плотно закрывшая за собой дверь фигура небрежным жестом указала Кенсину на стул. - А я, - сделав пару шагов, она открыла сундук и, склонившись над ним, принялась рыться в нём, - для перевода.

- А, - не то чтобы Кенсину всё стало ясно от столь исчерпывающего объяснения, но от дальнейших проявлений любопытства он всё же решил воздержаться. Судя по темпу, с которым фигура суетилась, ждать оставалось очень недолго, так что Кенсин вспомнил о добродетелях шиноби и решил подождать.

В повисшем молчании он наблюдал, как на столе появляется внушительных размеров то ли миска, то ли таз, испещрённая по бокам цепочками символов, те из которых он узнавал, можно посчитать по пальцам. Шинигами, переход, якорь. Что всё это значит, догадаться было невозможно. Единственное, что ему было понятно, что вещь древняя и явно ритуального назначения.

Об этом ясно говорило как то, с какой осторожностью служитель поставил её на стол, так и её потускневшие от времени бока.

Затем откуда-то из-под балахона на свет явился небольшой глиняный фиал, открыв который служитель стал наполнять стоявшую на столе ёмкость. Увеличенный объём, - догадался Кенсин, глядя на всё вытекающую жидкость из, казалось бы, бездонного фиала.

Доведя уровень жидкости до половины, жрец закрыл и убрал фиал. Подойдя обратно к сундуку, он достал оттуда маску и, сняв капюшон, надел её на голову.

- Ты готов? - вопросил он, захлопнув сундук и усевшись напротив Кенсина.

- Знать бы к чему, - несколько нервно усмехнулся он.

- Положи ладони сверху на мои, - велела маска, вытянув вперёд руки.

- И что теперь? - поинтересовался Кенсин пару секунд спустя. - Что-то произойдёт?

- Посмотри в воду, - предложила маска.

- И...

- Хорошо, - глядя на то, как начавший что-то говорить парень, на миг опустивший взор на поверхность воды, замирает, не в силах отвести взор от клубящихся по поверхности теней, - заметила маска. - Теперь моя очередь, - с этими словами она откинулась назад, не выпуская, впрочем, его рук, и закрыла глаза.

*****

Стоило только Кенсину мельком бросить взгляд на поверхность, как его сразу захватил клубящийся в ней круговорот теней. Попытки отвести взгляд, закрыть глаза ни к чему не привели. Против воли его тянуло всё глубже и глубже.

Это продолжалось... Может быть, всегда, а может, одно мгновение. Ни тогда, ни много позже Кенсин так не мог ответить на этот вопрос. Но что он запомнил твёрдо, это то, что кончилось всё резко.

Вот оно его кружило, болтало, выворачивало наизнанку, разбирало на части и собирало заново. Да, с тем, чтобы описать каким-то конкретным словом настигшие ощущения, тоже была проблема. Но потом он он оказался... Нигде? Или никогда?

Он не знал, что происходит, но теперь был уверен: ему здесь не место. Кенсин попытался осмотреться, хотя это слово не совсем подходило. Его зрение, слух и осязание не работали так, как обычно. Он скорее пытался понять, что его окружает.

Внезапно в его сознании появились образы-понятия. Это был не голос, а что-то другое, но Кенсин последовал совету: «Смотри. Изучай. Наблюдай. Узнавай». Вместе с этими образами пришло понимание, на что нужно обратить внимание.

Кенсин сосредоточился и послал мысль о готовности. В его сознании закружилась круговерть картин. Вот он на корабле. Могучий ветер мчит их вперёд, хлопают паруса, волны разбиваются о нос корабля. За бортом мелькают рыбы, а по небу стремительно плывут облака, словно соревнуясь с кораблём. На лицо Кенсина попадают брызги, он хохочет, утираясь рукавом и смахивая с глаз растрёпанные ветром волосы. На душе у него радостно и спокойно.

Но внезапно изображение меняется. Разведчик на мачте подаёт сигнал тревоги. Все на корабле мгновенно готовятся к бою. Время тянется медленно, но ожидание длится недолго. Через минуту или две на горизонте появляется тёмная точка. Она быстро растёт, и вскоре становится ясно, что точек не одна, а три.

Это не просто точки, а такие же корабли, как у них! Только под флагом Киригакурэ. Как они заметили противника, так и тот их, и теперь мчится навстречу на всех парусах.

Быстрое сближение на встречных курсах и начинается. С дистанции в полкилометра шиноби тумана запускают комбинированную технику воды.

Перед кораблями тумана возникает небольшой провал, и их корабли клюют носом, ненадолго теряя ход. Однако сразу после этого пропавшая там вода показывается маленьким бугром впереди, метрах в пятнадцати, и начинает набирать ход.

Сто метров. Вал воды достигает трёх метров и сотни метров в ширину. Двести пятьдесят метров — половина дистанции. Пять метров высоты и по сто метров в стороны. Триста пятьдесят метров...

- Волнорез. Сейчас! - кричит капитан, ранее отдавший приказ спустить паруса, и первая четвёрка, выскочив, начинает синхронно складывать печати.

Вдох-выдох, и техника, очень похожая по своему действию на приём шиноби Киригакурэ, отправляется навстречу накатывающейся на корабль волне.

Сильнейший перпендикулярный удар водяного копья встречает накатывающий вал в считанных десятках метров от застывшего на месте корабля. Набравшие дополнительную массу волны обходят его по бокам, лишь заставляя сильнее качаться на волнах.

Но радость Узумаки и Кенсина заодно была недолгой. Ещё мгновение, и события вновь несутся вскачь.

Столь затратная атака шиноби тумана, на обезвреживание которой потребовалась слаженная работа целой команды Узумаки, оказалась лишь отвлекающим манёвром. Скрытые от наблюдения толщей воды, бойцы тумана прыгнули в воду и, поднырнув под технику, просто проплыли под ней до судна аловолосых.

Атака с тыла застала красноволосых врасплох. Выпрыгнувшие из-за дальнего борта бойцы тумана ударили в спину готовящимся к бою лицом к лицу Узумаки. Задние ряды оказались вырезаны практически мгновенно. Стоявший во втором ряду Кенсин успел обернуться не иначе как чудом, отреагировав не на шум, которого не было, а на странную тень, упавшую справа от него.

Это мгновение растянулось для них обоих навечно. Кенсин-наблюдатель видел и будто даже чувствовал, как тот он, что был участником событий, изо всех сил стремится успеть предупредить, уже понимая, что ему не увернуться от смертельного удара.

- Трево... - раздаётся его крик, тут же перешедший в хрип, и видение заканчивается.

- Что это было? - Потратив какое-то время, чтобы собраться с мыслями, послал он запрос в окружающую его пустоту.

- Судьба. Рок. Фатум. Неизбежность. - пришёл ответ.

- Я не струшу. - Если бы Кенсин был в реальности, он бы в ярости сжал кулаки. - Я не боюсь ни смерти, ни предсказаний о ней! Я смогу всё изменить!

- Бессмысленно. Бесполезно. Невариативно. Напрасно.

- Тогда зачем ты мне это показываешь?!

- Сделка. Взаимовыгода. Обмен. Договор.

- Сделка, говоришь, - задумался Кенсин. - Какая?

- Завеса. Преграда. Вуаль. Защита. Сломана. Дырява. Повреждена. Нарушена. Чужаки. Нарушители. Пришельцы посторонние. Изгнать. Убрать. Избавиться. Удалить.

Наряду с этими простыми словами в мозг Кенсина вливалась жуткая мешанина из образов, которую пока никак не удавалось осознать.

- А взамен? - когда поток информации иссяк, поинтересовался он.

- Страж. Чемпион. Защитник. Посвящённый. Поддержка. Помощь. Содействие. Спасение.

- Я, - в разуме Кенсина, испытавшем нешуточную нагрузку, было пусто. Но его всё же хватило на короткое: «Согласен».

Глава 73

- И что теперь? Куда ты отправишься? - выслушав несколько сумбурный рассказ своего сына, спросила Аяме Узумаки, бывшая Юки, тридцати четырёх лет от роду, очень ухоженная и красивая для своего возраста.

- Ну, - широкоплечий парень, сидевший за столом напротив неё, задумчиво покачал головой, - наверное, на границу с Туманом.

- Почему именно туда? - нежно взяв за руку заволновавшуюся женщину, спросил Сюнсуй.

- Туда ближе всего, - пожал плечами Кенсин.

- Это единственный аргумент? - бровь отца взметнулась вверх, свидетельствуя о немалом удивлении.

- Ну, как я и говорил, мне надо побегать по делам храма. А поскольку они все одинаково важные, то начну я с самых близко расположенных.

«Кроме того, его я знаю, и он мне доверяет, - мелькнуло у него в голове, - это не должно быть чем-то сложным».

Само собой, рассказать, что с ним случилось на самом деле, Кенсин не мог. Та фигура в маске настоятельно не советовала. Впрочем, если начистоту, он не стал бы трепать языком, даже если бы и имел такую возможность. Хвастаться тут нечем, даже если бы он вдруг и проявил такое не одобряемое среди шиноби желание. Ведь никакой он не легендарный герой, призванный спасти мир, как мог бы подумать кто-нибудь наивный. А попросту подвернувшийся под руку парень, которому в скором времени суждено было умереть и с которым заключён контракт. Всего-навсего наёмник. Не справится он — легко найдут другого.

А Кенсин хотел справиться. Каждый хочет жить, жить долго и хорошо, а у Узумаки это выражено сильнее, чем у многих.

И несмотря на то, что вторая половина в нём была от Юки, он в полной мере унаследовал жизнелюбие своего отца. Потому не считал возможным медлить. Следовало доказать свою полезность.

А значит, уже завтра он отправится в путь.

- Когда ты уходишь? - словно услышав его мысли, тихо, с печалью в голосе поинтересовалась мать, на лице которой сейчас не было и следа той холодности, что была свойственна всем членам её клана.

- Нужно сообщить Узукагэ, - вздохнул Кенсин, которому было грустно видеть всегда спокойную и уверенную в себе женщину в таком состоянии. - Попрощаться с братом и сестрой. И в дорогу. Время не ждёт. Кстати, - вспомнил он, - а где всё время носит Сена? Я так и не смог нормально с ним поговорить. Вроде только поймаю, а он раз — и куда-то убежит.

- А то ты сам генином не был, - улыбнулся отец. - Что, забыл уже первое правило клана? Чем...

- Младше шиноби, тем больше работы! - закончили они синхронно и синхронно же расхохотались под укоризненным взглядом Аяме.

- Только бы смеяться, - буркнула она, видя, что веселье двух мужчин, что со стороны можно было бы принять за братьев, как-то затянулось. - Нет бы поработать, - она как-то очень ловко и быстро ткнула острым локотком в бок мужу, и его смех тут же сменился кашлем.

- Кх-кх. Дорогая, за что? - изобразил он обиду, несколько отстраняясь в сторону.

- На будущее, - а вот теперь и во взгляде, брошенном на него, и в голосе сквозила стужа. Заметивший это Кенсин поспешил вмешаться. Становиться свидетелем ещё одной ссоры родителей, всегда начинавшихся с подобных пустяков, он совершенно не желал.

- Мам, - нарочно жалобно протянул Кенсин, прекрасно зная, что мать троих детей не оставит такой тон без внимания.

- Да? - повернулась Аяме, многообещающе, впрочем, сверкнув глазами в сторону мужа.

- Давайте Вы не будете ругаться? - Кенсин попытался состроить умильное лицо, вызвав смешки своих родителей.

- Дети всегда остаются детьми, верно? - Сюнсуй не упустил момент и, придвинувшись обратно, обнял куноичи, и та привычно положила голову на его плечо.

- Эх, вот знала бы, на что подписываюсь — ни за что не далась бы живой, - весело фыркнула Аяме. - Ладно, негодяи Вы этакие. Сегодня не трону.

- Ну раз мир сохранён, тогда как насчёт семейного ужина? - радостно вопросил Сюнсуй.

*****

В лагере Киригакурэ царила суета. Настолько всеобъемлющая, что возвращение одного из разведотрядов для его большей части осталось незамеченным.

- Что за шум? - поинтересовалась невысокая куноичи в форме джонина, оглядывая сновавших туда-сюда шиноби.

- Похоже, пришёл приказ, - произнёс остановившийся рядом джонин-Хошигаке.

- Славно, - на лице молодой девчонки вылез пугающий оскал. - Самое время. Я так устала от этих проклятых патрулей. Я хочу пустить кровь коноховским ублюдкам!

- Ах да, - командир ощерился своей акульей улыбкой. - У тебя же к ним личные счёты, да? Или, - он бросил ехидный взгляд на краснеющую от ярости куноичи, - к одному конкретному коноховцу? Как там бишь его звали? Малин, ранин, рамен...

- Арин, - прошипела она, рефлекторно дёрнув плечами, отчего расположенные за спиной клинки разъехались так, чтобы их удобно было выхватывать.

- Ах да, - протянул тайчо, - Арин. Мало того что одолевший тебя, так ещё и взявший в услужение.

Со тонким пронзительным скрежетом клинки Амеюри покинули ножны.

- Заткнитесь, - зарычала Ринго, так сильно сжимая рукояти мечей, что у неё побелели пальцы. - Убью, - пообещала она.

- Да где тебе, - пренебрежительно отмахнулся Хошигаке, отступив, впрочем, на пару шагов. - Ты вон с генином захудалого клана справиться и то не смогла. Настоящий шиноби тебе не по силам.

- Так может проверим? - вокруг Амеюри завертелись стальные полосы, а воздух пронзительно загудел. - Раз Вы такой умный, Тайчо-сан?

- Ты давно сидишь у меня в печёнках, маленькая дрянь! - Хошигаке отступил ещё на шаг, тряхнув руками, и из рукавов в его ладони выпали два куная.

- Хватит!!

Громкий, звонкий, полный власти голос разнёсся над лагерем, привлекая к обычной, в общем-то, сцене внимание всего лагеря. Рваной траекторией обходя палатки и костры шла высокая куноичи среднего возраста, с тёмно-зелёными глазами и бледной кожей. Длинные рыжие волосы с медным отливом свободно развевались на ветру.

- Теруми-сан, - начал было Хошигаке, но был безжалостно перебит.

- Заткнулись, - коротко бросила она, и Амеюри, открывшая рот, чтобы приветствовать начальство, немедленно захлопнула его обратно.

- Значит, спорите, кто первый сдохнет, да? - Шибая по округе ки, от чего не только несостоявшиеся поединщики подавленно молчали, но и все непричастные поспешили разбежаться по углам, заговорила Теруми. - Превосходно. Если боец не хочет жить, хороший командир пойдёт ему навстречу.

Не ожидавшая ничего хорошего парочка переглянулась. Омоика Теруми появилась очень некстати. Хошигаке и Ринго сталкивались между собой уже не в первый раз. Началось это вскоре после той истории у Ринха, Хошигаке её как-то задел, та ответила, и последовала схватка. Верх взял опыт, но и Амеюри сумела нанести ему лёгкую рану.

С тех пор тайчо цеплялся к ней по любому поводу. Амеюри же, проигравшая, но не сломленная и увидевшая цвет крови врага, налегла на тренировки, посвящая им каждую свободную минуту и сокращая разрыв в силах.

Сегодня на традиционную издёвку она посчитала себя готовой и открыто бросила ему вызов. Увы, но обычно мотавшаяся туда-сюда и нечасто бывавшая в лагере, Теруми в этот раз изменила своим привычкам.

Подраться было не суждено. Теруми вообще были из тех немногих кланов в Киригакурэ, которые ратовали за единство. Так что то, что не окажись её на месте, стало бы несчастным случаем на тренировке, превратилось в серьёзные проблемы для них обоих.

Чувство юмора среди членов этого клана вообще встречалось нечасто. Но Омоике не было свойственно ни в малейшей степени. Опытный и сильный джонин А-ранга, обладающая выраженным и развитым кеккей-генкаем, и внешне, и внутренне она была истинной дочерью огня. Сейчас вулкан, таящийся в хрупком с виду теле, проснулся и забурлил.

- Пришёл приказ об атаке, - сообщила Омоика. - Киригакурэ вступает в войну!

- Давно пора! - Хошигаке потёр руки, однако под пристальным взглядом глаз, ставших тёмными, как штормовое море, замолчал.

Амеюри хватило выдержки оставить своё мнение при себе. А ещё, пользуясь тем, что Теруми на неё не смотрит, она поспешила спрятать клинки. Не то чтобы она боялась. Конечно нет. Амеюри Ринго не боится никого! Но командир же. Как-то неудобно. Да. Именно.

- Когда пора, решает Мизукагэ, - смерив его недовольным взглядом, процедила Теруми. - Вы оба — за мной, - скомандовала она, отворачиваясь и направляясь к штабной палатке.

- Тайчо, кунаи-то прибери, - двигаясь вслед за командующей, съехидничала Амеюри.

Так и сжимавший оружие в руках Хошигаке бросил злой взгляд в сторону советчицы. Но промолчал, пряча на ходу кунаи.

Следуя за размашисто шагавшей впереди Теруми, Ринго ощущала на себе злорадные взгляды — они обступали со всех сторон. Подобное единодушие среди выходцев из Тумана случалось нечасто.

Её не любили. Два поражения в схватках с чужими шиноби сыграли с ней злую шутку. Несмотря на немалую личную силу, Ринго сочли слабой — а в Тумане слабость не прощают. Её начали тихо травить. Презрительные взгляды, смешки за спиной, будто невзначай брошенные упрёки.

Другой на её месте смирился бы. Ведь нельзя сражаться в одиночку против всех. Но не Амеюри. Она дала жёсткий, решительный отпор. На каждый косой взгляд она реагировала оскалом, на каждый толчок отвечала ударом. День за днём, драка за дракой, к ирьёнинам, обратно и снова к ним, ибо, несмотря на всю её силу и ярость, побеждать удавалось не всегда, и так на протяжении нескольких месяцев. И всё же в какой-то момент она отбилась. Открытые нападки сошли на нет, сменившись молчаливым бойкотом и тихой ненавистью.

Впрочем, Ринго не расстраивалась. Друзей у неё не было и так, а жить в ненависти, зная, что она заслужена, гораздо приятнее.

- Итак, - они достигли цели, и Теруми заняла место во главе стола. Совсем недавно он был завален картами, документами, отчётами, но сейчас был совершенно пуст. Эта деталь, сразу замеченная обоими шиноби, лучше всяких слов говорила о том, что их пребывание здесь подошло к концу. - Я не хочу знать, почему именно вы собираетесь перегрызть друг другу глотки, - начала Омоика, облокотившись руками на стол и глядя на стоявших навытяжку Хошигаке и Ринго. - Мне на это наплевать. А вот то, что у меня стало на одну команду меньше, это меня злит.

- А, - заикнулась Ринго, не уловившая ход мысли начальства.

- А потому что на вас двоих я рассчитывать не могу, - отрубила Теруми. - Кто знает, когда один из вас решит вонзить кунай в другого? А раз вы, два сильных бойца, выпадаете, то и от остатков вашей группы мне пользы немного.

- Каков вердикт, командир? - скривился Хошигаке, желая поскорее получить своё. - Нам ещё собираться, - намекнул он.

- А вы никуда не торопитесь, - недобро ухмыльнулась Теруми. - Раз дисциплина вам неведома, то для службы под моим, во всяком случае, командованием вы не годитесь. Зато, - подняв палец, она прервала готовые сорваться с их губ возражения, - имеете опыт в дипломатических поручениях. А нам как раз требуется послать команду в Сунагакурэ. Для лучшей координации действий.

- Мы шиноби, а не курьеры, - возмутилась Ринго.

- Вы дерьмо, - Теруми полыхнула ки, так что и Хошигаке, и Ринго попятились от впавшей в ярость куноичи. - И если не хотите, чтобы я открутила ваши бесполезные тыквы прямо сейчас, то немедленно соберетесь и отправитесь в путь. Всё понятно? - Надавила она голосом.

- Так точно! - подтверждение прозвучало незамедлительно, хотя немного вразнобой.

- Прекрасно. И ещё, - добавила она после паузы. - Если один из вас в процессе миссии случайно где-то потеряется... Второй может не возвращаться. Я ясно излагаю? - подняла она бровь.

- Да, - по-прежнему придавленные никуда не девшейся аурой Теруми, подтвердили они.

- Пошли вон, - махнула она рукой. - Быстро собирайтесь. За инструкциями подойдёте на марше.

Глава 74

Шаг. Другой. За ним ещё и ещё.

С момента моего попадания в плен прошло уже две недели. За это время никуда особенно не торопясь мы успели многое. Встретиться с отрядом сопровождения Чиё-сама, а точнее, его остатками, вместе дойти до границы и расстаться с ними, так как Акасуна отправила их воевать дальше, считая, что на территории страны рек ей ничего не грозит и никакого смысла в их дальнейшем присутствии нет.

Я лично думал, что в них вообще нет никакого смысла. Ну, может быть, кроме как выступать статусным аксессуаром. Вроде как: «Смотрите все! Идёт кто-то очень важный». Этакая свита, как у даймё.

В остальном, по моему скромному мнению, куноичи такого уровня вообще мало что могло грозить. Во всяком случае, в непосредственной близости от союзных сил. Будь это, скажем, подальше линии фронта, варианты быть могли. Окружение большим отрядом джонинов и удар парочкой Эс-рангов — классическая тактика по борьбе с шиноби такого масштаба.

Но решал не я, а потому под охраной двух десятков песчаников мы шустро добежали до страны рек. И двинулись дальше. Но не полным ходом в страну ветра, как можно было бы подумать, а не торопясь зигзагом и по куче самых разных мест.

Первая остановка в ближайшей же деревушке никаких подозрений у меня не вызвала. Была ночь, и, хотя шиноби это никак не мешает продолжать движение, логично отдыхать, если есть такая возможность. Но затем, через полдня пути, мы остановились во второй. И тоже заночевали. Это немного меня удивило, но я промолчал.

Однако новый день и новая деревня. Тут я уже не выдержал.

— Чиё-сама, — вежливо обратился к сидевшей за столом, принесённым по её приказу на поле неподалёку с деревней, — а почему мы идём так медленно?

— Торопишься на новую родину? — До того лениво наблюдавшая за работой крестьян куноичи перевела взгляд на меня. — Похвально.

— Ммм. Я имею в виду, почему Вы, куноичи такой силы, просто гуляете, в то время как ваша деревня ведёт боевые действия? Разве вам не положено возглавить фронт или что-то в этом духе?

— Потому что я могу это себе позволить, — последовал простой ответ.

— А, — глубокомысленно кивнул я в ответ. — Понятно.

— Не думаю, — неожиданно, поскольку я полагал, что тема исчерпана, Чиё решила пояснить свои слова. — Молодые и не достигшие по-настоящему значительной личной силы шиноби ошибочно считают, что всё дело в так называемом праве сильного, — произнесла она. — Слышал о таком?

— Доводилось, — подтвердил я очевидное. — Считается, что это основное право, лежащее в самой основе мира шиноби.

— Верно, — её слова сопроводил вальяжный кивок, — считается. На самом деле всё несколько сложнее.

— Например? — Возможность узнать что-то от личности такого уровня интриговала меня не на шутку, а потому мне пришлось симулировать интерес.

— Ну вот возьмём, к примеру, нашу ситуацию, — предложила Чиё. — Как ты и сам понимаешь, я легко могла отправить тебя в Суну под конвоем одной, пусть даже двух, учитывая, насколько ты верткий, команд. И никуда бы ты не делся в подавляющих печатях, без оружия и снаряжения. А сама бы отправилась в бой, где от меня было бы гораздо больше толку, чем от того отряда, что нас сопровождал. Будешь спорить?

— Нет.

— Я бы разнесла один ваш лагерь, затем второй и третий, — она говорила так, будто ей ничего это не стоит, без тени хвастовства, и я, видевший, на что она способна, охотно верил каждому слову. — А затем последовал бы ответный удар. Кто-нибудь из ваших сильнейших бойцов занялся бы тем же самым. Уничтожением рядовых шиноби.

— Они и так гибнут, — пожал я плечами, — без вашей помощи.

— В боях, где у них есть шанс. И кто-то гибнет, а кто-то нет, — качнула она головой. — Некоторые набираются опыта и становятся сильнее. Чтобы однажды самим стать Эс-рангами.

— Не у многих получается-то, а? — На этих словах я не удержался от смешка.

— Неважно, — моя ремарка не произвела на Чиё никакого впечатления. — Главное то, что идёт развитие. Генин становится чунином, тот — джонином. Если же вместо них основную нагрузку возьмём на себя мы, развитие прекратится.

— Кроме того, — продолжила она после небольшой паузы, — такие, как я, это в первую очередь сдерживающий фактор. Враг знает нашу силу, знает, что если придёт к нам, мы будем драться, и сознаёт неизбежность потерь. Именно поэтому мировая война шла не до полного уничтожения, а лишь до принуждения к миру на своих условиях.

— И теперь вы хотите, чтобы вас снова принудили к миру? — закивал я. — Понимаю. Начав, всегда трудно остановиться.

— О, так ты думаешь, что война закончилась вашей победой? — Чиё фыркнула, проигнорировав мою насмешку. — Увы, но вынуждена огорчить. Была ничья. Дальнейшее ведение боевых действий поставило бы под угрозу само существование великих деревень.

— У нас не так об этом рассказывают, — заметил я и процитировал: «Истощённые боями и понёсшие тяжелейшие потери враги согласились на условия, предложенные Конохой».

— В общем-то верно, — к моему удивлению, Чиё не стала спорить. — Однако, следует добавить, что Коноха понесла потери ничуть не меньше остальных — это раз. И два, благодаря своему удобному положению лишь выступила посредником в дальнейших переговорах. Что и дало впоследствии возможность надувать щёки и утверждать, что условия ставили они.

— А так об этом рассказывают у вас? — Я скептически поднял бровь.

— Нет, — последовал безыскусный ответ. — В Суне рассказывают не так. Но это неважно. Я просто была там и своими глазами видела, как всё происходило.

Я навострил уши. Конечно, учитель рассказывала о происходящих тогда событиях, однако мнение участника с другой стороны всегда полезно. По словам всё того же учителя.

— И потери страны огня были ничуть не менее ужасны, чем, скажем, наши. Или чьи-либо ещё. Чего стоит только гибель вашего Хокагэ в битве с отрядом Кинкаку. Кстати, остальные деревни как-то сумели сохранить своих лидеров, — ехидно уколола Чиё.

— А второй райкагэ? — напомнил я.

— А что с ним? — Она захлопала глазами, строя удивлённый вид.

— Он тоже пал, — я уже подозревал неладное, но пошёл до конца.

— Не доказано, — с видимым удовольствием отрезала Чиё. — Никто не видел, как он умирал. Тело не нашли. Тех, кто застал нападение, в живых осталось достаточно. И никто из них не мог точно сказать, что тот умер.

— В Кумогакурэ он так и не вернулся.

— Или они об этом не рассказали.

— Его место занял третий райкагэ.

— Занял, да. Может, второй ушёл в монахи, — улыбнулась она.

— Не видел труп — не спеши хоронить. Это я понимаю. Но то, что он выжил… представляется маловероятным. Хотя, — вынужденно признал я, — и не является невозможным.

— Тут важнее то, что Кумогакурэ смогла в тот момент избежать объявления о смерти лидера. Да, слухи всё равно ходили, но надежда жила. А всё остальное — ложь и происки врагов.

— Ну хорошо, — махнув рукой, признал я. — Пусть так. Это имеет какое-то отношение к нынешним событиям?

— Непосредственное, — ответ сопровождался энергичным кивком. — Если бы Коноха по примеру Кумо сумела скрыть гибель джинчурики девятихвостого, войны бы не было.

— Вы хотите сказать, она случилась бы позже, — поправил я.

— Это уж само собой, — согласилась она. — Но сейчас не было бы.

Я задумался. Насколько я помнил, всё должно было быть не так. Мито, пусть я по ней и не скорбел, должна была умереть позже, передав девятихвостого Кушине. Которая много позже стала бы матерью Наруто. Который в компании таких же идиотов спас бы мир. Теперь же лис достался Сенджу, значит, канон уехал раз и навсегда.

— А для чего, по-вашему, нужны Эс-ранги? — Я вернулся к прежней теме, что, надо признать, интересовала меня куда больше. Мир уж, наверное, не пропадёт без одного блондинистого усатика. Дураков у нас много. Кто-то да спасёт. Да и вообще. Теперь не факт, что и придётся. — Только как пугало для соседей?

— Почему же? — улыбнулась она такому определению. — Не только. Мы последний резерв. При необходимости — ударный кулак или непробиваемая линия обороны. Например, я, заняв удобную позицию, смогу остановить любое количество врагов, если среди них не будет никого моего уровня.

— Но вы же только что сказали, что вырезание чужих шиноби неизбежно вызовет аналогичную реакцию? Как тогда объяснить ваше нападение на наш лагерь?

— Как весть о моём прибытии, само собой, — она бросила на меня взгляд, значения которого я не понял. — И потом, сколько ваших там погибло?

— Достаточно, — скрипнул я зубами, вспомнил то, с какой показной ленью она перемалывала защитников лагеря.

— Совершенно недостаточно, — уверила она. — Впрочем, приглашение, полагаю, уже получено и правильно истолковано. И скоро сюда прибудет кто-нибудь по мою душу. Будет любопытно.

Ну да, ну да. Я само воплощение могущества, ками, как мне скучно жить, — подумал я раздражённо, вслух, разумеется, произнеся другое.

— И какой в этом смысл? Если вы печётесь о развитии шиноби низких рангов? Вот прибудет сюда, допустим, Тока-сама или Явь кошмаров. Думаете, ваши рядовые бойцы смогут что-то им противопоставить?

— Конечно, нет, — она переменила позу, и теперь взгляд её был направлен куда-то в небеса, — встретившие их погибнут. Кроме нескольких, кого отпустят, чтобы дать понять, что вызов принят. Тогда я пошумлю где-нибудь ещё, приглашая на встречу, или же, если меня всё устроит, явлюсь туда, где меня будут ждать.

— А дальше?

— Что может быть дальше? — усмехнулась она, не открывая взгляд от бегущих по небу облаков. — Один из нас убьет другого, вот и все. Равновесие качнется в ту или иную сторону. Когда у одной из сторон окажется достаточный перевес в элитных бойцах, она продиктует условия мира. Это, конечно, очень упрощённо, но такова суть.

— То есть такие шиноби, как я, лишь фон, — заметил я мрачно.

— Грустно, но так и есть, — абсолютно ровно произнесла она. — Впрочем, ты, как мне кажется, один из тех, с кем однажды придётся считаться. Если, конечно, правильно разыграешь свои карты и доживёшь.

— Я очень постараюсь, — уверил я, не покривив душой.

— Верю, — по её губам скользнула загадочная усмешка. — Тебе верю.

— Мне очень приятно, — лучшей реакции на такой пассаж я не придумал. — И всё же, — я продолжал сомневаться, — как-то это всё очень зыбко и неясно.

— Это может казаться сложным, но когда станешь старше, ты всё поймёшь. Или станешь сильнее, и тогда понимание не придётся ждать годами.

— Уже стал. День рождения у меня сегодня, — сообщил я, охваченный внезапным приступом грусти.

— О, поздравляю, — Чиё отвлеклась от облаков и с интересом на меня посмотрела. — Как будешь отмечать? Сколько исполнилось?

— Пятнадцать, — сообщил я со вздохом. — Отмечать… Посижу в плену, надеясь, что условия содержания не изменятся к худшему.

— Что, интересно, почему ты на свободе, без ограничений в передвижении и с оружием? — Многоопытная куноичи легко вычислила не сильно-то замаскированный вопрос.

— Да нет. Куда я денусь от вас, — фыркнул я. — С оружием, без — неважно. Я про то, какая у меня будет жизнь в вашей деревне?

— Нашей, — поправила она меня.

— Пусть так, — я легко согласился с этим, желая услышать, что же меня ждёт.

— Если пообещаешь хорошо себя вести и не бросаться на людей, ходи как есть, — пожала она плечами. — Мои намерения в отношении тебя не изменились.

— Да, я помню, — уныло кивнул я.

Испытание предстояло нелёгкое. Чиё-сама выбрала путь предельно мягкой обработки, по сути, ставя меня перед выбором. Либо смириться и принять предложенную действительность, либо воевать. Не имея противника. Воевать-то так можно. Но по факту выйдет, что исключительно против себя самого. Если я буду агрессивен, не стану идти на контакт, то условия моей жизни будут ухудшаться, и виноват в этом буду исключительно я сам. А если я пойду им навстречу, то со временем и, вероятно, незаметно для самого себя стану шиноби Суны.

— Ладно, чего загрустил? — Чиё панибратски хлопнула меня по плечу, незаметно оказавшись рядом. — Пойдём. Тут неподалёку наш форт, там и отметим.