ИЛЛЮЗИОН 2. На границе Лимба

Пролог

Полчаса назад Итана Элиота, главу службы безопасности корпорации «Астор», разбудил писк терминала и срочный доклад, который заставил матерого безопасника понервничать. Чертов Джон Доу мертв. Системы наблюдения и безопасности объекта кто-то взломал. Один из охранников убит. А в фонтане сквера выросла непонятная дрянь. Ночь обещала быть долгой и насыщенной, подобных ночей в работе хватало, однако на этот раз дело взял на контроль лично директор Либерман, чего на памяти Итана не случалось. И теперь он несся по глянцевым дорогам Первого сектора, выжимая из двигателя внедорожника максимум.

Подъезжая к «Мед Сервис №18» Итан увидел, как из ворот показался серый грузовик. Машина медленно потянулась мимо высокого забора, а затем скрылась за поворотом, явив напоследок матовый бок с заключенным в треугольник оранжевым осьминогом − логотип отдела оперативного реагирования. Значит территорию уже оцепили, изоляционный купол установили. Итан припарковал внедорожник и размашистым шагом пересек забитую машинами парковку, желая поскорее попасть на место происшествия.

Плотный защитный комбинезон раздражал. Итан не с первого раза справился с многочисленными застежками адовой одежонки и какое-то время возился с подключением фильтров шлема, теряя драгоценные секунды. Биохимзащита, чтоб ее. Итан тихо выругался и расправил объемные оранжевые рукава комбинезона. Выброса радиации на месте происшествия не зафиксировано, а вот «потенциально опасные химические соединения и биологический материал неизвестного генеза» со слов профессора Мурадо имелись. Помянув на чем свет стоит те самые «соединения и неизвестный генез», Итан Элиот открыл полог защитной мембраны изоляционного купола. Стенки узкого коридора из белого полимера и резины напоминали сдувшийся воздушный шар, отчего казалось, что низкий потолок вот-вот упадет на голову. У двери с надписью: «ВНИМАНИЕ! БЕЗ СПЕЦЗАЩИТЫ НЕ ВХОДИТЬ!» ярко мигал знак биологической опасности. Итан ввел код доступа и дождавшись пока дверь с шипением отворится, вошел под купол, который теперь накрывал большую часть сквера медицинского учреждения «Мед Сервис №18». Саму больницу тоже отрезали от внешнего мира, опечатав входы-выходы, и изолировав всех, кто находился внутри.

− Мистер Элиот! – окликнул человек в объемном комбинезоне и помахал рукой. – Идемте за мной, я вас проведу!

Итан и сам прекрасно знал куда идти. Там, впереди, среди лавочек и пушистых зеленых кустарников, суетились сотрудники научного отдела, безопасники, криминалисты и парамедики. Однако от помощи «комбинезона» отказываться не стал.

− Знаете, мистер Элиот, это весьма необычный случай. Эти соединения на первый взгляд синтетические и анализ это подтверждает, но форма все время меняется! Оно будто бы растет! − тараторил «комбинезон» пока они шли по вымощенной камнем дорожке.

Итан всматривался в наполовину спрятанное шлемом и респиратором лицо попутчика, но не узнавал этого человека. Глазной имплант со встроенными сканерами распознал ассистента первой категории из отдела кибернетики и биосинтеза и вывел полную биографию, но Итан все равно не мог вспомнить где они пересекались. Слишком много лиц и имен мелькало в его окружении, а нескончаемые пласты информации и вовсе забивали голову так, что впору застрелиться. В последнее время Итан всерьез подумывал над участием в эксперименте доктора Накамура по вживлению дата-архива в мозг и синхронизации с нейроимплантом. Не знай он сколько подопытных дохнет в застенках лаборатории сумасшедшего япошки, перешел бы от раздумий к делу.

«Комбинезон» отстал, когда они подошли к фонтану, где в луже крови застыл полуголый Джон Доу.

− У всех пятнадцатиминутный перерыв, − скомандовал Итан.

Люди неохотно оторвались от дела, разгибая затекшие спины. Кто-то отлавливал успевшие расползтись дроны, кто-то спешно сгребал оборудование, чтобы не мешалось под ногами. На перерыв, конечно же, никто не отправился, они попросту отошли на десять-пятнадцать шагов и замерли, слившись в сплошную оранжевую массу из комбинезонов и шлемов. Болтовня стихла. Стоят, сцепив руки в замок, и не задают лишних вопросов – знают, что шефу нужна тишина. И Итан наслаждался ею, впитывал всеми органами чувств и осязал мыслями.

Однако тишина была неполной. Ее взрывал гул генератора и плаксивые струи фонтана, превратившегося в непонятную, жуткую инсталляцию. Вода в чаше местами покрылась тонкой белесой коркой, похожей на талый лед, в который впивались белые нити-отростки, тянущиеся к луже крови Джона Доу. На первый взгляд походило на медицинские трубки, но если приглядеться, то можно было рассмотреть тончайший узор сосудов и едва различимые волоски-корешки. Как там сказал «комбинезон»: «Оно будто бы растет»?

Джон Доу лежал на спине, широко раскинув руки и запрокинув голову. Его безжизненные остекленевшие глаза пялились в черноту ночного неба, сокрытого пологом купола. Луч прожектора высвечивал его бледное тело с развороченной грудной клеткой из которой выпирали непонятные белесые наросты, похожие на пещерные сталагмиты. Этот луч мешал, нагло слепил дорогую оптику. Итан махнул рукой чтобы отключили. Да, так лучше. Теперь в кровавом месиве отчетливо видны раны, которые оставил армейский нож, что валяется рядом. Кончик лезвия воткнут в искусственный дерн, рукоятка склизкая от крови, на нее налип пожелтевший сухой лист. Даже без экспертизы Итан с уверенностью сказал бы, что Доу сделал это сам. Хотя в голове не укладывалось, как можно было искромсать собственную грудину в решето, сквозь дыры которого виднелся позвоночник. Раны глубокие, он должен был умереть или свалиться без сил после третьей-четвертой, но ран куда больше. Точное количество Итан не смог сосчитать – кровь, ошметки плоти и инородные наросты не давали рассмотреть.

Откуда Доу взял армейский нож? На бортике фонтана аккуратной стопкой лежала форма охраны медцентра. Стопку венчал отрезанный большой палец, который указывал на мертвого Доу. Итан усмехнулся. Обвиняющий перст, не иначе. Что ж, картина случившегося более-менее обрисована.

− Урбан! Профессор Мурадо! Прошу поучаствовать, – позвал Итан.

От столпившихся у стенки купола специалистов отделились двое. В комбинезонах они напоминали космонавтов из старинных фильмов про высадку на Луну. Профессор Мурадо – высокий черноволосый «специалист по странностям», как его называли в корпорации. Людвиг Урбан – один из лучших псов под началом Итана, лично им обученный и прикормленный. Очень перспективный агент.

− Что это? – Итан ткнул пальцем на сталагмиты в груди Доу.

− О, если бы я знал, жить стало бы проще, − картинно вздохнул Мурадо.

− Жить станет проще, когда вы, дорогой коллега, перестанете тянуть интригу. Ну так что?

− Действительно не знаю, мистер Элиот, − пожал плечами Мурадо. – Оно фонит радиацией, как выращенный в Пустоши кактус, но не более. Химический состав… Ну, тут все немного странно. Я бы сказал: очень-очень странно, даже для меня.

− Я, если честно, считал, что странностями вас удивить невозможно.

− Как видите, этой аномалии удалось.

Профессор взял терминал и вывел трехмерную голограмму покойника. Приблизил так, чтобы убрать фон и тело Доу, оставив лишь сталагмиты и отростки.

− Что вам это напоминает? – спросил он.

Итан вгляделся в изображение, отсекая лишнее, но мозг упрямо подсовывал уже известные факты, а развитым воображением глава службы безопасности похвастаться не мог.

− Не знаю даже… Какую-то кладку? Грибницу? Мне доводилось бывать на грибных фермах, эти штуки похожи на мицелий.

− Очень емкое сравнение, − кивнул профессор. – Не знай я подробностей, то предположил бы, что жертва погибла, а ее тело после смерти стало домом и пищей для чужого организма. Но судя по характеру разрывов грудной клетки, оно «проросло» изнутри, а значит жертва была носителем этой… кхм, аномалии.

− Это невозможно. Джона Доу обследовали, просветили вдоль и поперек, сосчитали каждую клетку и молекулу! Он не мог подхватить какого-то неизвестного науке паразита и выносить его.

− А я не говорил, что это паразит.

− Вы сказали, что это организм, − напомнил Итан.

− Да, но синтетический.

Итан устало закатил глаза и едва сдержался от парочки емких эпитетов в адрес профессора. Общаться с научниками – дело нелегкое, требующее выдержки и терпения.

− Мурадо, у меня мало времени. Объясните понятным языком.

− Аномалия – смесь синтетики и органики. Полный анализ смогу провести только в лабораторных условиях, но предварительно скажу с точностью до семидесяти двух процентов: это порождение Пустоши.

− То есть, это не земного происхождения? – удивился Итан. – Хотите сказать, что это принадлежит Иным?

− Не уверен, − покачал головой Мурадо. – Но я действительно полагаю, что это некий организм, если рассматривать его с точки зрения биологии. Как диверсумы.

− Диверсумы – машины, − возразил Итан.

− Я бы поспорил с выводами, но, если придерживаться этой точки зрения, тогда я бы назвал аномалию «батарейкой».

Итан кивнул, соглашаясь не столько с Мурадо, сколько с собственными выводами. Теории, теории, теории… У Мурадо будет находиться новая каждые пять минут, и ни одну он не примет за истину, пока не закроется на пару суток в лаборатории с материалами для исследований.

− Урбан, докладывай, − приказал Итан, наблюдая как профессор принялся соскребать с бортика фонтана образцы белесых нитей.

− Тело Джона Доу обнаружил патрульный во время обхода территории, − сказал Урбан. − Время час пятнадцать. Патрульный доложил начальнику охраны объекта, далее тот действовал по протоколу.

− Время смерти ровно полночь, − вклинился Мурадо, хотя казалось, за работой он потерял интерес к разговору.

− Значит в полночь, − хмыкнул Итан. − А протокол задействован только в час пятнадцать. Почему?

Курчавый черноволосый безопасник победно ухмыльнулся, чуя чужую кровь. Итан не стал его осаживать, наоборот, поддержал снисходительным кивком.

− Потому что за Доу никто не следил. Приставленный к палате охранник убит, а системы видеонаблюдения были отключены. Я все проверил, шеф. В двадцать три сорок пять случился сбой в подаче электроэнергии на объект, частично был обесточен сквер, пропало освещение. Системы видеонаблюдения перестали работать в этот же момент.

− Во всем медцентре? – спросил Итан.

− Нет. Только палата Доу, коридор, лестница и сквер. Начальник безопасности объекта задержан, его трясут наши парни. Он уверяет, что получил сообщение о сбое, но решил ничего не предпринимать до утра. Отключение камер наблюдения он приписал поломке из-за перебоев с электричеством. Я же уверен, что это дело рук хакеров, и не исключено что Джэнкинс с ними связан. Кто-то помог Доу убить охранника и выйти из больницы. Этот кто-то вел его к скверу, и, возможно, хотел выпустить в город.

− Этого мы не знаем наверняка. Возможно целью Доу был именно фонтан. Вон, глянь во что фонтан превратился. А жмурик лежит себе спокойненько, и на лице улыбочка блаженная застыла. Кто-то действительно помог ему выйти незамеченным, но этот кто-то не смог отключить блокировку дверей комплекса, Доу пришлось все делать самому, поэтому он захватил палец охранника. Урбан, он должен был знать, что блокировка не отключена, а значит держал связь с сообщником. Выясни как он это делал.

− Есть, сэр, − отчеканил агент.

− И еще. Меня волнует фонтан. Хочу знать, что в нем такого особенного, и почему Доу с довольной ухмылкой на губах убил себя именно здесь, а не под лавкой или в кустах.

− Выясню, − кивнул Урбан.

− Держи меня в курсе. Доклад каждые полчаса. А мне еще нужно срочно кое с кем встретиться.

С этими словами Итан направился к выходу, пытаясь уложить в голове картину случившегося. Однако картина не складывалась. Стоило лишь попытаться состыковать две ее части, как она тут же распадалась из-за несовместимости. Первая часть – аномалия в груди Доу, следы которой ведут в Пустошь. А вторая – нейроимплант. Итан хорошо помнил недавний разговор с Виктором Дэймосом. Тогда он посчитал, что всадник несет откровенный бред, но сейчас понимал, что Дэймос оказался прав. У Доу действительно стоял запрещенный имплант под названием «Тень».

Глава 1

Валяться на больничной койке становилось дурной привычкой. За неполные две недели, что я провел в Первом секторе, в больницу я селился дважды. На этот раз в медицинском центре «Мед Сервис-21» я провел пять дней, которые превратились в полную отчаяния бесконечность. В первый день меня обследовали, подлатали, устранив последствия синхронизации, ударившей во время затянувшейся вылазки в Иллюзион, и даже предложили заменить некоторые устаревшие импланты на более совершенные. Но я отказался. Не видел смысла что-то менять. А потом обо мне забыли, оставив тлеть в костре, распаленном собственными демонами. Дни слились в сплошную серую массу. Я ходил на процедуры, пялился в экран голопанели, листал новостные сводки на терминале, ел, пил, выходил на прогулку в парк, но чувствовал себя мертвым. Я методично, слой за слоем, выстраивал свою личную преисподнюю. Долгими ночами лежал на казенных, пахнущих антисептиком, простынях и гонял одну и ту же простую, но до одури болезненную мысль: я виноват в смерти Лины. Я. Только я.

От осознания случившегося хотелось выть. Я не мог принять новую реальность, в которой невольно стал убийцей любимой женщины. Снова и снова погружался в черную пучину, сотканную из чувства вины и ненависти к себе, а потом выныривал, но лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха и вновь утонуть. Я терпеть не мог нейропсихологов, но стоит признать, что, если бы не доктор Грэй, я бы окончательно свихнулся. Не знаю, что именно он проделывал во время сеансов и чем пичкал мой измученный организм, но становилось немного легче. До тех пор, пока не наступала ночь.

Дверь бесшумно отворилась, в палату заглянула улыбчивая медсестра.

− Мистер Рид, время прогулки, − сообщила она звонким голосом.

− Спасибо, но я, пожалуй, останусь, − ответил я, не отрываясь от терминала. Упорно делал вид, что занят чем-то важным, а не самобичеванием.

Но улыбчивую медсестричку мои актерские способности не впечатлили, отступать она не собиралась.

− К вам посетитель. К тому же погода сегодня чудесная, сами знаете, как редко в Лост Сити светит солнце! Одевайтесь, мистер Рид, у вас пять минут!

И закрыла дверь.

Ничего не оставалось, как напялить поверх больничной пижамы халат, влезть в мокасины и поплестись в коридор. Посетитель? За эти пять дней ко мне никто не приходил, и я, если честно, был этому рад. Сейчас же в фойе я ожидал увидеть Кассандру Милз с очередной стопкой документов, в которых детально описано как продать душу и потроха «Астору», но меня поджидал Джей Рубер. На громиле была надета черная косуха нараспашку из-под которой виднелась кроваво-красная футболка. Вкупе с такими же кроваво-огненными волосами и бородой она превращала Джея в ходячий факел.

− Привет, Рид, − улыбнулся здоровяк и пожал мне руку. – А ты смотрю жирком успел запастись, да?

Я растерянно хлопнул себя по животу, будто бы на самом деле мог обнаружить там складку жира.

− Да успокойся, ты, − хохотнул Джей, − шучу. Что-то ты, парень, выглядишь уставшим и каким-то тормознутым. Они тебя чем-то накачали? Я же просил, чтоб не лезли. Сейчас пойду найду доктора Грэя и разберусь, что он тут наворотил!

− Не надо, − остановил я. – К доктору никаких претензий нет, ничем психотропным меня не накачивали. Просто не выспался, бессонница замучила.

− Бессонница… Ну-ну, − хмыкнул Джей. – Пойдем-ка прогуляемся, сегодня солнечно, денек каких поискать. Я все время то в капсуле лежу, то на Базе пропадаю, то еще черт знает где. Соскучился по солнцу и теплу.

Мы двинулись по дорожке, вдоль которой подобно стражам выстроились низкорослые стриженные конусом кусты. Их острые верхушки торчали как пики, протыкая осенний воздух. В парке было людно и на удивление шумно. Пациенты неторопливо прогуливались по извилистым тропинкам, сидели на лавочках, общались с друзьями и родственниками. Джей повел меня в дальний край сквера, где одиноко стоял робот газонокосильщик, бессильно опустив лишенные питания руки-лезвия. Никто не хотел наслаждаться теплом в компании машины, поэтому лишних глаз и ушей здесь не оказалось. Мы сели на лавочку, Джей полез во внутренний карман куртки и выудил флягу. Открутил скрипучую крышку и сделал глоток.

− Держи, − протянул он мне. – Не бойся, там обычный коньяк. В этот раз обойдемся без вампирских закидонов.

Я с сомнением глянул на флягу, помня о том, как Рубер вливал в себя кровь на созданной им вечеринке, но все же взял. Глотнул. Приятное тепло вмиг разлилось по телу, тягучий аромат и благородный вкус напитка не улетучились сразу, а еще долго дразнили рецепторы.

− Слушай, Рид, ты бы завязывал с хандрой. Прекрасно понимаю, что тебе пришлось пережить, но поверь, до добра это не доведет.

− Не надо лезть мне в душу, − отрезал я.

− Я не лезу. Просто хочу сказать, что у каждого всадника из нашей команды за плечами личная трагедия, но никто из нас не загоняет себя в гроб. Ты себя в зеркало хоть видел? Ты на призрака-полуночника похож, я однажды на такого в Иллюзионе нарвался. Та еще тварь. Глянь на себя: бледный, с синяками под глазами, а глаза – красные, будто «зеленку» куришь сутки напролет. Тебя такими темпами отсюда не выпустят, так и будешь ходить к доктору Грэю и ныть о том, как тебе плохо живется на белом свете.

Я глотнул коньяка пытаясь решить: посидеть еще немного или же встать и уйти?

− Джей, ты меня знать не знаешь, как и я тебя. С чего вдруг такая заинтересованность в моей персоне? Тебе не похрен сколько я еще буду хандрить?

− Вообще-то похрен, − пожал плечами Рубер. – Но знаешь ли, время поджимает. С тобой хочет встретиться очень, очень влиятельный человек. Это большая честь и… Большая редкость.

− Ого. Сейчас прям разрыдаюсь от счастья. Что за очень-очень влиятельный человек?

− Прости, не могу сказать по соображениям безопасности. Скажу только, что этот человек из Конгломерата.

Из Конгломерата?! Я понятия не имел, чем заслужил такую встречу, проще было бы к Иным попасть на аудиенцию и выпить на брудершафт, а тут Конгломерат… Неужели из-за моей способности вытягивать значки из Иллюзиона и убивать дорогих мне людей?

− Я могу отказаться от встречи?

− А сам как думаешь?

Я криво усмехнулся.

− Джей, так бы сразу и сказал, что пора работать, а то начал нейропсихолога из себя корчить.

− Если бы я не изображал нейропсихолога, то у нас не было бы терапии! – заявил Джей и со значением побулькал содержимым фляги.

Мы помолчали, наслаждаясь редким солнечным днем и коньяком. Робот газонокосильщик с любопытством пялился на нас своим единственным глазом-камерой с мигающим красным датчиком. Прости, дружище, но железякам не наливаю.

− Джей, я не выполнил данное тебе обещание, − нарушил я тишину. − Не смог помочь Лике с испытанием, даже совета дельного дать не успел. Мне жаль. Если на чистоту, то не представляю, как теперь отдать тебе долг, и что я могу для нее сделать.

− Ты ничего для нее не сделаешь, как и я. Потому что Лику забрал доктор Накамура.

− Дерьмо…

− Кэс пыталась уговорить Дэймоса, чтобы перевел девчонку обратно в проект, но тот уперся, как диверсум. Вот такие дела.

− А что с доктором Гором и братьями Фриманами?

− Ждут решения на скамейке запасных. Так что от твоей встречи с… кхм, влиятельным человеком, зависят их судьбы тоже. А что насчет долга, то ты мне ничего не должен. Я отдал тебе Кристалл в надежде, что Дэймос не узнает, но он все равно пронюхал. Поэтому в том, что случилось с Ликой моя вина. Я хорошо знаю Дэймоса и уверен, что так он наказал меня за эту выходку.

− Жестко.

− Дэймос требует безукоризненного подчинения и дисциплины, только и всего.

Я хотел глотнуть коньяка, но с досадой обнаружил, что фляга оказалась пустой.

− Не волнуйся, Рид, сейчас доктор Джей назначит тебе дополнительную терапию! – усмехнулся здоровяк и вытащил из внутреннего кармана косухи еще одну флягу.

− Ты их вместо бронепластин туда напихал? – спросил я.

Джей раскатисто рассмеялся.

Мы пили коньяк и трепались о всякой ерунде. О погоде, о пропавшем в Пустоши караване, про который голосили по всем новостным каналам, о моем лечении и даже о роботе газонокосильщике, придя к выводу, что все-таки было бы неплохо налить и ему. А потом Джей ни с того ни с сего выдал:

− Мне жаль, что так получилось с твоей женой, правда. Но никто от этого не застрахован.

− Я виноват в ее смерти. Это я создал тульпу. Из-за меня копье материализовалось.

Джей покачал головой.

− Это был несчастный случай. С таким же успехом ты мог не справиться с управлением машины, и твоя тачка вылетела бы на встречку, а твоя жена бы погибла. Понимаешь, что это значит? Именно поэтому ты должен научиться контролировать свои умения, чтобы направить их во благо. Научись водить долбанную тачку, Рид.

В палату я вернулся отдохнувшим и слегка пьяным. На душе сделалось легко от выпитого коньяка, а быть может причиной стал разговор с Джеем. Пожалуй, мне действительно не хватало простого человеческого общения, и теперь я это остро понимал. К тому же пришло осознание другой истины: я дико скучаю по Мэй − единственному человеку, которому на меня не наплевать. Я четко решил, что как только подвернется возможность, обязательно с ней встречусь. Однако сперва нужно выбраться из больницы и уладить дела, обрисовать новые цели и хотя бы пунктиром обозначить смысл собственного существования.

Впервые за последнее время ночью мне удалось спокойно уснуть.

***

Она явилась следующим утром. За окном лил дождь, оставляя на стекле грязно-серые потеки, и вколачивая в мостовую опавшие с деревьев листья, а Кассандра Милз сияла не хуже солнца. Я даже не сразу понял, кто передо мной – столь разительно отличалась эта девушка от строгого куратора проекта «Морфей». На ней был надет белоснежный пиджак и такая же белоснежная облегающая юбка до колен. Волосы она собрала в классический пучок, оставив ниспадать один игривый локон.

− Доброе утро, мистер Рид, − улыбнулась Кассандра с порога, ее глаза вспыхнули.

Понятия не имею чем заслужил такую улыбку. Обычно глаза мисс Милз оставались холодны, а улыбки всегда были строго дозированы.

− Чем обязан? – спросил я.

− У нас много дел, мистер Рид, и нам предстоит важная встреча. Одевайтесь.

Она протянула мне запаянный пакет, в котором аккуратной стопкой был сложен немнущийся черный деловой костюм, со значком «Астора». Серая рубашка, ботинки и удавка прилагались. Что ж, все встало на свои места. Кассандра так воодушевилась из-за предстоящей встречи с «очень влиятельным человеком» из Конгломерата, о котором говорил Джей. Наивно было бы думать, что она попросту в хорошем настроении и рада меня видеть.

Пока я одевался, мисс Милз отвернулась к окну, разглядывая дождливую серость и нетерпеливо постукивая ноготком по подоконнику. Я же в свою очередь не спешил. То ли размеренная жизнь в больничной палате меня испортила, то ли я испытывал скрытое удовольствие, заставляя Кассандру ждать. Я застегнул ремень на брюках, поправил рубашку и кое как завязал галстук. Костюм сидел идеально и словно был пошит на заказ корпоративным модельером, а не вывалился из неприметного мятого пакета. И все же ощущал я себя настоящим пугалом.

− Можем идти, − сказал я, защелкивая на запястье часы.

Кассандра окинула меня оценивающим взглядом и снисходительно улыбнулась, мол, сойдет. Мы вышли в коридор невольно притягивая чужое внимание. Пациенты и персонал смотрели на нас с нескрываемым любопытством, послышались шепотки. Еще бы, сногсшибательная Кассандра в белом, и рядом восставший из мертвых коп в черном. Ей-богу, жених и невеста. Картина маслом, пародия. Чувствовал я себя полным идиотом, легче стало только когда мы вышли на подземную парковку, где поджидал черный лимузин.

Лимузин, чтоб его.

− Не стойте истуканом, Аксель. Садитесь, у нас мало времени, − скомандовала Кассандра привычным ледяным тоном.

− Мы поедем на этом? А почему не карета, запряженная белыми лошадями?

Кассандра покачала головой.

− Садитесь уже. На карете в Иллюзионе покатаемся.

Я забрался в уютное нутро лимузина. Сразу же включилась тихая классическая музыка и появилась голограмма с меню, где предлагалось выпить, поесть или еще чего-нибудь. Мисс Милз пасом ладони убрала голограмму, скомандовала водителю: «Поехали» и нажатием кнопки опустила межсалонную перегородку, выставив между нами и водителем непроницаемый заслон.

− Не надо на меня так смотреть, − вздохнула Кассандра. – Лимузин – не моя идея. Машину с водителем прислали за мной сегодня утром, дав четкие указания насчет предстоящей встречи. Так что пришлось еще и за вашим костюмом заехать. Кстати, как костюм? Нравится?

− Ну, лучше расхаживать в костюме, чем вываливаться голышом из капсулы, − усмехнулся я. Кассандра на улыбку не ответила, всего лишь дернула краешком рта. По тому как она теребит браслет на запястье, я понял, что мисс Милз волнуется. Странно было видеть ее такой. У всадников по определению должны быть крепкие нервы, а Кассандра и вовсе казалась отлитой из стали: уравновешенной и холодной.

− Пожалуйста, оставьте шуточки при себе. У нас важная встреча, если вы не забыли.

− С кем встречаемся? – спросил я. – Ну же, мисс Милз, не надо напускать загадочности, расскажите все, что я должен знать. Не хотелось бы попасть впросак и кого-нибудь подставить.

− Нас ждет сам директор Либерман, − ответила она с придыханием и посмотрела мне в глаза, ожидая реакции. Поняв, что имя мне ни о чем не говорит, добавила: − Это член совета Конгломерата, главный акционер «Астора» и создатель Иллюзиона.

− Ого…

− Ого, − кивнула Кассандра.

− Я думал он давно умер. Это же сколько ему лет?

− Сто тридцать два года, − ошарашила Кассандра.

Я присвистнул. Возраст более чем почтенный, ведь в Лост Сити не каждый дотягивает хотя бы до семидесяти. Люди изнашиваются, гробят свои тела на пропитанных смогом улицах и стачивают свой разум в Иллюзионе, превращаясь в изнуренные кошмарами пустые оболочки или вовсе впадая в безумие. А дальше – если у тебя есть деньги, то похоронят на кладбище или же кремируют. Если денег нет, то переработают, превратив в биомассу для одной из грибных ферм, чтобы потом тебе подобные поджарили частичку тебя на сковороде и смешали с китайской лапшой. Порой мне казалось, что люди пичкают себя железом и имплантами не из-за необходимости или по дурости, а из-за боязни пойти на корм грибам. Ведь чем меньше в тебе от человека, тем меньше достанется твоей плоти ненасытному мегаполису.

− У мистера Либермана безупречный вкус, − продолжала Кассандра. – Поэтому есть определенные требования для встречи, ретро-стиль одно и таких.

Я решил, что «безупречный вкус» скорее тянет на старческие причуды, но промолчал.

− Поэтому прошу ничему не удивляться, Аксель, если что-то не понятно, то спрашивай меня.

− Мы перешли на «ты»?

− Да, так будет удобнее, − заявила Кассандра и уставилась в свой терминал.

Какое-то время я откровенное ее разглядывал. Точеный профиль с прямым чуть вздернутым носом, пушистые ресницы, родинка над губой… Видимо Кассандра почувствовала мой взгляд, ее щеки порозовели, и она поспешила отвернуться к окну. Невольно опять подумал, что передо мной другой человек. Та Кассандра из кабинета Бартона и в лектории была холодна и надменна, а сейчас… Что-то изменилось. Ощущение, будто мне подсунули клон. Что с тобой не так, детка? Неужели предстоящая с конгломератовской шишкой встреча так выбила тебя из колеи, что маска на миг пала? Или же маску ты надела сегодня утром вместе с идеальным белым костюмом?

− Ты волнуешься, − заметил я. – Неужели Либерман так страшен?

− Нет, мистер Рид…

− Аксель. Мы же вроде договорились.

Она рассеянно кивнула.

− Не обижайся, Аксель, но в силу своей эмм… неосведомленности, скажем так, ты даже не представляешь к кому мы едем, зачем и что от этого зависит. Если бы знал, то же бы волновался.

− Спасибо что сберегла мои нервы, − усмехнулся я. – Ты частый гость у Либермана?

− Нет, мы встречались лишь однажды несколько лет назад. Тогда я была… В общем, это было давно. История не такая интересная, чтобы ей делиться.

Дальше ехали молча. Что ж, если не хочет рассказывать – ее право, я не настолько любопытен, чтобы и дальше лезть с расспросами. Вернее сказать, не настолько заинтересован узнать эту историю, во всяком случае пока. Рановато для подобных разговоров.

Ехали мы почти два часа. Машина то кружила по городу, то ныряла в скоростные тоннели, пронизывающие сектора Лост Сити подобно артериям. Мрачный мегаполис, где миллионы людей видят одинаковые сны, перемещаются из кошмара в кошмар и отдают частичку своей души застывшим в небе черным машинам, упорно претворялся живым. Серость вспыхивала неоном, а росчерки дождя смазывали рисунок, размывая образы с рекламных баннеров и голограмм, превращая их в призраков; в лоскуты душ тех самых миллионов. Ярко горели вывески кафе и уличных забегаловок, под навесами суетились торговцы, пряча от дождя лотки с товаром. Мы не в Первом секторе, это я понял по отсутствию лоска и глянца, присущего корпоративным постройкам. Здесь небоскребы были облеплены рекламой, а дома жались к друг другу так близко, что из окна можно было пожать руку соседу с другой улицы.

Лимузин снова ушел в скоростной тоннель и вынырнул где-то на окраине. Дома здесь были низкими, в два-три этажа, да и выглядели богато. Мы проезжали мимо высоких заборов с системами охраны, миновали теннисные корты, вертолетную площадку и даже поле для гольфа. Впереди раскинулся не то парк, не то лес. Высокие клены и тощие ели росли вдоль идеально ровной дороги, колючие кустарники кучковались у их стволов, пряча жухлую траву. До сегодняшнего дня я понятия не имел, что в царстве металла и стеклопластика есть подобные районы, и с жадностью пялился в окно. Капли дождя струями стекали по стеклу, размывая картинку, отчего казалось, что вокруг виртуальная реальность, которая вот-вот распадется на нули и единицы.

Вскоре показался высокий серый забор с силовым барьером. Что за забором – не разглядеть, зато сторожевые вышки и гнезда с турелями были хорошо видны. Вдоль забора тянулся внушительный ров, и оставалось лишь гадать чем он наполнен, сомневаюсь, что обычной водой. После того, как машину просветили сканерами, массивные бронированные ворота отворились, навстречу лимузину выдвинулся мост, с грохотом вставая на место. Лимузин тронулся, но лишь для того, чтобы попасть к следующему КПП. А оттуда к следующему и следующему.

Через пятнадцать минут проверок мы наконец подъехали к особняку. Учитывая странности Либермана, я ожидал увидеть средневековый замок, но это был вполне современный дом, с верандами и зимним садом. Наверное, и бассейн имеется, а учитывая размеры этой громадины, не удивлюсь, если на втором этаже спрятано поле для гольфа. У входа нас встретил дворецкий в черном костюме и при галстуке. Его по-лошадиному вытянутое лицо было сухим и морщинистым, и в целом этот человек был похож на вооруженного зонтами гробовщика. Я вышел из машины, взял зонт для мисс Милз и открыл ей двери, пряча девушку от дождя. Кассандра вскинула бровь, удивленная моей галантностью, должно быть считала меня неотесанным грубияном.

− Мистер Рид, мисс Милз, прошу за мной. Мистер Либерман вас ожидает, − сказал дворецкий хорошо поставленным голосом. С таким в опере петь, а не гостей встречать.

Дворецкий открыл массивную дверь из красного дерева и повел по просторному коридору, ярко освещенному светильниками с хрустальными висюльками, похожими на снежинки.

− Прошу, располагайтесь в гостиной. Я сейчас доложу о вашем прибытии, − сказал он и скрылся из виду.

Кассандра села в кресло, а я стоял посреди гостиной и ошалело таращился на стены. От увиденного сделалось дурно, зашумевшая кровь ударила в голову, и показалось что пол под ногами зашатался. Я осматривался по сторонам теряя ориентиры и связь с реальностью. На стенах в тяжелых позолоченных рамах висели десятки портретов, написанных на холсте...

На каждом из них была изображена моя жена.

Глава 2

Я рассматривал портреты, на которых была изображена моя жена и ничего не понимал. Вот Лине лет восемь-девять, и она улыбается, глядя на коробку, перевязанную алым бантом. А здесь уже юная девушка позирует с букетом колокольчиков в романтичном платье с рюшами. А вот уже более зрелая, в свитере и джинсах, сидит за книгой. Ее отливающие медью волосы острижены под каре, на носу россыпь веселых веснушек… Медленно, будто боясь, что любое неосторожное движение взорвет окружающий мир, я откатил рукав пиджака и глянул на часы. Все три циферблата хронометра показывали одинаковое время. Тогда я перевел взгляд на большие настенные часы над камином – мои на пять минут спешат, значит я не в долбанном Иллюзионе. Иные меня поглоти…

− Что все это значит? – прохрипел я, сверля Кассандру взглядом.

Девушка оторвалась от терминала, на котором набирала сообщение, и недоуменно на меня посмотрела.

− Ты о чем?

− Об этом! – я обвел рукой комнату. – Что это, Иные раздери, такое?!

Кассандра пожала плечами, а затем видимо до нее дошло, потому как глаза округлились. Она кинула терминал на кресло и поспешно встала, чтобы подойти ко мне, но я остановил жестом.

− Что. Это. Значит, − я вколачивал слова как гвозди.

− Я не знаю, Аксель. Эти портреты…

− Почему на них моя жена? – давил я.

− Понятия не имею! – прошипела в ответ Кэс. – Веди себя тише, нас могут услышать! И я действительно не знаю откуда тут эти портреты, в прошлый раз их не было!

− Это не твоя жена, Аксель, − раздался за спиной мелодичный, хорошо знакомый женский голос.

Я резко обернулся и встретился взглядом с пустыми, но такими красивыми глазами Скай. Голограмма Искина стояла совсем близко, и выглядела столь реалистично, что отойди я на несколько метров, то принял бы ее за живого человека. Сейчас же было видно мельтешение изображения и при фокусировке зрения появлялась прозрачность, отчего сквозь идеальное тело аватара проступали контуры предметов. Волосы Скай были убраны в сложную прическу, на них играл переливами свет от люстры. Облегающий комбинезон, в котором Искин появлялась на городских улицах, сменило скромное черное платье до колен, а жемчужное ожерелье дополняло образ истиной леди. Я стоял ошарашенный. Появление Скай вне Иллюзиона или банального рекламного баннера окончательно выбило из колеи. Пожалуй, моя нервная система спеклась к чертовой матери, и выписанный доктором Грэем курс терапии действительно надо пройти. Лучше дважды, чтоб наверняка.

− Это Селина Либерман, дочь мистера Либермана, − заявила Искин.

− Но… − только и смог проронить я.

− Она действительно похожа на твою жену, Аксель. Хотя правильнее сказать, что Лина Рид похожа на Селину Либерман.

Скай коснулась ожерелья тонкими пальцами, поправив идеально лежащие на ключицах бусины − простой человеческий жест, выдающий волнение, и я мог бы решить, что этот разговор ей неудобен, не будь она долбанной машиной.

− Поразительное и очень странное сходство, − задумчиво обронила Кассандра. – Я помню твою жену по фотографиям, Аксель. Ведь именно из-за ее гибели и твоего диагноза, который внесли в систему, «Астор» обратил на тебя внимание. Скай, как это возможно? Они родственницы?

− Нет, − сказала Искин. – У мисс Либерман никогда не было детей, и она жила задолго до рождения Лины. Генеалогическое древо Либерманов хорошо известно, родство с Линой Рид исключено, что так же подтверждает генетический анализ. Но у меня есть ответ на ваш вопрос.

Ее голос звучал ровно, умиротворяюще. Ощущение, будто я в капсуле, а она распинается об очередных неземных удовольствиях и незабываемых приключениях, уготовленных в Иллюзионе. Да только мы в реальности, чертова сучка, и у тебя нет здесь власти. Видимо по моему выражению лица Кассандра поняла, что ляпну что-то грубое, и вмешалась, дав Искину запрос:

− Будь так любезна, Скай, ответь. Мы действительно хотим знать.

− После того как Селины не стало, мистер Либерман позволил использовать ее матрицы в качестве модели. Он хотел, чтобы ее образ никогда не забывали. Она очень красива по человеческим меркам, ее черты и пропорции были признаны идеальными Коллегией пластических хирургов. Мисс Селина довольно популярная модель своего времени, женщины мечтали иметь такие же глаза, губы, нос или грудь, как у Селины. Но минули десятилетия, мода поменялась, теперь девушки выбирают другие типажи. Аксель, твоя жена дважды прибегала к услугам пластических хирургов, и от рождения выглядела совсем иначе. Ты знал об этом?

− Нет, − выдавил я.

− Хочешь увидеть, как она выглядела до пластики?

Я не знал хочу ли этого. Никогда не лез в прошлое Лины, потому что слишком много боли и страданий в нем было спрятано, о чем Лина вспоминать не любила. Она сирота, детдомовская, и я прекрасно понимал, что ее ждало на улицах и каких трудов ей стоило выбраться из помойной ямы. Я знал, что имя Лина Абрамс не настоящее, а теперь понял откуда оно появилось: Лина – сеЛина. И если она до неузнаваемости перекроила свою внешность и жила по поддельным документам, на то были причины. Хочу ли я знать о ней правду сейчас? Нет. Это значило бы предать ее память, ведь я обещал не пытаться раскопать былое.

− Для справки. Если вам будет интересно знать, то мой аватар на восемьдесят процентов создан из матриц мисс Либерман.

Аватар Скай задрожал и начал меняться. Черные волосы окрасились в медный и отросли, завившись в локоны. Глаза сделались шире, изменился цвет с карего на зеленый. Лицо лишилось азиатской изюминки и чуть вытянулось, и теперь с голограммы на меня смотрела Лина… Вернее, Селина Либерман.

− Очень романтичный и приятный образ, − сказала Кассандра. – Если мистер Либерман хотел сохранить память о дочери, то почему не дал тебе ее внешность полностью? Это был бы разумный ход.

− В «Асторе» посчитали иначе, из маркетинговых соображений. Образ должен был хорошо продаваться и вызывать доверие, а внешность мисс Селины слишком специфическая. Рыжие волосы, зеленые глаза, идеальные черты лица и красивое тело – она похожа на классическую средневековую ведьму. Такой типаж добавлял Иллюзиону мистицизма, чего в «Асторе» хотели избежать. Иллюзион и так взывал к древним ужасам и религиозности, и это было бы лишним. Поэтому был выбран аватар более футуристичный, технологичный и знакомый.

Они стояли и обсуждали чужую внешность, лицо, которое каждый мог бы на себя надеть как чулок. Лицо, которое «надела» моя жена… На миг мне сделалось дурно. Иные меня поглоти, кажется я перестаю что-либо понимать.

− Мистер Либерман готов вас принять, − сообщила Искин. – На столе лежат устройства, установите их в слотах ваших биопортов. Подтверждать доступ к нейроимпланту не нужно, он у меня есть.

Еще бы. Ты ведь ковыряешься у нас в мозгах каждый раз, как крышка проклятой капсулы опускается – подумал я, но ничего не сказал. Скептически хмыкнув, вслед за Кассандрой подошел к столу. Две черные бархатные коробочки сиротливо лежали по центру мраморной столешницы, я взял одну и раскрыл. Устройство оказалось мне не знакомо.

− Что это?

− Мера безопасности. Если кто-то из вас решит наделать глупостей, то умрет, − пояснила Искин все тем же убаюкивающим голосом.

Вот так просто. Одно неверное движение – и твой нейроимплант, а вместе с ним и мозг, поджарит прекрасная Скай. Способ весьма действенный, куда лучше парочки бугаев с автоматами, от которых мало толку, если бы Либермана решил грохнуть подготовленный профи.

Я аккуратно взял пальцами устройство, похожее на маленького серебряного паука, и вставил в слот, ощутив, как нечто холодное и чужое запускает внутрь нити. Та еще мерзость, надеюсь, снимать эту штуку будет приятнее. А вот моя спутница даже не поморщилась, должно быть привыкла к подобным вещам.

Скай повела нас по широкой мраморной лестнице на второй этаж. Мы миновали богато обставленную комнату отдыха, а затем прошли в кабинет с большим дубовым столом, массивными креслами и винтажными стеллажами, заставленными настоящими бумажными книгами. Я огляделся: здесь тоже повсюду висели портреты Селины Либерман, при этом не покидало ощущение, что портреты разместили недавно, и что место для них выбрано случайным образом. На миг кольнула мысль, что кто-то пытается играть со мной в запутанную, бьющую по психике игру, но смысла в подобном не было, поэтому я прогнал неуместные суждения.

− Присаживайтесь, − Скай указала на кресла.

Стоило сесть в кресло, как из бархатной обивки выдвинулся нейрошунт. Я инстинктивно дернулся, но тут же снова расслабился, и посмотрел на Кассандру. Девушка ловко подключила шунт к биопорту, я последовал ее примеру.

− Дай мне руку и закрой глаза, − сказала она.

Ее рука – прохладная и нежная, а кожа, как шелк. Она сжала тонкими пальцами мою покрытую шрамами ладонь и я почувствовал, как проваливаюсь в черноту липкого, тягучего сна.

***

Я открыл глаза и понял, что по-прежнему сижу в кресле. Пальцы Кассандры все еще сжимают мою ладонь, вокруг все тот же кабинет, обставленный изысканной винтажной мебелью. Но кое-что все-таки изменилось. Кабинет был залит солнечным светом, хотя минуту назад за окном шел дождь. И Скай теперь выглядела не как высококлассная голограмма, а как настоящий человек, или правильнее сказать – фантом. Я все же глянул на хронометр – стрелки циферблатов показывали разное время. Поскольку я не установил маяк при входе в Иллюзион, то теперь нажал кнопку, чтобы заморозить один из них. Стрелки замерли, показав 12:35.

Дверь отворилась, в кабинет вошел мистер Либерман. Высокий крепкий мужчина с аккуратно зачесанными назад седыми, как пепел, волосами, и такими же седыми закрученными кверху пышными усами. Жесткая линия губ, чуть крючковатый нос и глубоко посаженные глаза, которые смотрели твердо, оценивающе, выдавали в нем человека сильного и хваткого. На нем был надет старомодный коричневый костюм тройка с жилетом и белоснежной свободной рубашкой. Во внутреннем кармане пиджака терялась золотая цепочка, второй край которой тянулся к золотым часам, которые Либерман держал в руке.

− Вы пунктуальны, это радует, − сказал он, глядя на меня. – Мисс Милз, Мистер Рид, приглашаю вас отобедать.

− Благодарим за оказанную честь, − ответила Кассандра, слегка склонив голову.

Либерман отмахнулся.

− Не стоит. Давайте оставим учтивости и этикет, иначе разговор затянется. А я устал. Я чертовски стар для всей этой бурды.

− Мистер Либерман преувеличивает, он здоров и полон сил, − ласково сказала Скай.

Она в целом смотрела на Либермана, как на ребенка, умильного и непослушного. Этот взгляд мне не понравился. Ощущение, будто хозяйка здесь она, а не этот преисполненный достоинства мужчина. Хотя не исключено что Искин попросту ведет себя максимально человечно, к тому же я не знаю какую роль она выполняет в грезах Либермана. Телохранитель? Управдом? Любовница? Или же суррогат взамен умершей дочери?

− Вы действительно хорошо выглядите для своего почтенного возраста, − сказал я, чтобы поддержать разговор.

Либерман рассмеялся:

− Аксель, мальчик мой, что за фантазии?! Я очень стар, а это тело – всего лишь оболочка. Хочешь увидеть меня настоящего?

Я не успел ответить, как Либерман взмахнул рукой и рядом с ним появилось изображение с камер наблюдения. Большая залитая светом комната с белыми стенами и потолком была заставлена медицинским оборудованием и походила на лабораторию, а не на спальню в особняке. Медики сосредоточенно следили за показателями на прозрачных дисплеях, посреди комнаты на постаменте возвышалась стеклянная капсула, наполненная голубоватой светящейся жидкостью. Внутри, в этой необычной смеси, застыл обнаженный мужчина с обвисшей морщинистой кожей и редкими седыми волосами, сквозь проплешины виднелась пегая, покрытая язвами кожа. Он в целом напоминал мумию – такой же высохший и тошнотворный, в нем с трудом угадывался стоящий в кабинете Либерман.

− Надеюсь эта картина не испортила вам аппетит, − усмехнулся Либерман. – Я действительно древний старик, дорогая Скай, и ты сама знаешь, что выбираюсь в люди в последнее время очень редко. Ладно, идемте, а то обед стынет!

Либерман распахнул стеклянные двери, ведущие на террасу, где стоял овальный стол со скатертью, фарфоровыми тарелками и столовым серебром. Мы расселись, официант в белом высоком колпаке и с перекинутым через руку полотенцем сноровисто выставлял на стол супницу, хлеб и какие-то розовые шарики, а я думал о том, что для дряхлого старика, который живет в грезах, Либерман действительно хорошо сохранился.

− Люблю перепелиный суп, − сказал Либерман, отправляя в рот очередную ложку. – Мне вообще нравится здесь обедать, в реальности меня кормят какой-то жижей через трубочку. Вы даже не представляете, как утомительно жрать через трубочку и срать через нее же. Мое время истекает, а оцифровка сознания до сих пор не возможна. Жаль. Будь все иначе, я бы уже щеголял в новом кибернетическом теле, и тогда бы многое изменилось. Я трачу на проект оцифровки огромные деньги, а они все топчутся на месте! Мисс Милз, почему нет результата?

Кэс растерянно посмотрела на меня, потом на Скай.

− Не могу знать, мистер Либерман, − промямлила она, положив ложку. Аппетит у мисс Милз явно пропал.

− Конечно, откуда тебе знать, ты же из всадников, − хмыкнул Либерман. – А согласно плана об этом проекте, о научном прорыве, должны были кричать на всех углах еще в прошлом году… Жаль, что на меня работают бездари и дармоеды! Но не будем о них, пусть на корм Иным идут. Поговорим о наших делах. Так значит ты все-таки справилась и привела мне тульпа мастера.

Он посмотрел на меня так, как смотрит метатель ножей на ассистента: вроде бы и нож в руке, а убивать не собирается. Во всяком случае, намеренно. Что ж, в чем-то я его понимаю, ведь с моими способностями трудно угадать в какой из сеансов я пронесу в качестве тульпы пулю, застрявшую у меня в башке.

− Да. Аксель Рид обладает нужными способностями, − поспешила отчитаться Кассандра. − Он дважды смог интегрировать виртуальные объекты в реальный мир. В обоих случаях толчком послужил сильный эмоциональный всплеск: гибель жены и провокация Дэймоса во время испытания.

− Трижды, − поправил я. – Однажды в месте, где погибла Лина, мне копьем пробило руку, а когда выбрался из капсулы, то обнаружил осколок в ране. Хотя, я не совсем уверен, что это был именно осколок… Видите ли, в обоих случаях то копье со временем исчезало, будто и не было. Оставались лишь раны и последствия.

− Значок, который ты снял с Дэймоса не исчез, − сказала Кассандра.

Слова ошарашили. Я тут же вспомнил кое-что еще. Давний разговор с детективом Андерсон на месте преступления и «не исчезающее» копье, которое торчало в груди покойника. Неужели убийца, которого искала детектив, тоже тульпа мастер?

− Сколько еще тульпа мастеров есть в «Асторе»? – поспешил уточнить я. Догадки начали выстраиваться вряд, и все они выглядели одна фантастичнее другой. − Может есть потенциальные тульпа мастера в секторах, за которыми вы наблюдаете, как наблюдали за мной?

− Здесь нет никакой тайны, мистер Рид, − сказал Либерман, и я отметил, что он снова называет меня «мистером». – Вы – единственный. Я долго искал человека с такими способностями, очень долго… Уже отчаялся найти, и вот мисс Милз порадовала старика. Я всегда верил в тебя, девочка, ты талантливая видящая. Я выполню все данные тебе обещания, и даже больше.

− Спасибо, − улыбнулась Кассандра. Похвалу она слушала с напускной скромностью, но при этом сияла так, словно стояла на сцене и купалась в свете софитов. Меня же она воспринимала как добытый в нелегкой схватке трофей, который принесла своему королю.

Теперь я понимал ее волнение перед встречей, и понимал, о чем говорил Джей. Либерман – легенда. Человек, который создал Иллюзион и изменил жизнь миллиардов до неузнаваемости. К тому же поражало его упорство и стремление совершить невозможное. Даже все деньги мира не могут повернуть время вспять и вернуть к жизни любимых, удивительно, что Либерман этого не понимает, и пытается перекроить законы Вселенной. В трущобах Лост Сити, в бюджетных сотах секторов, на улицах и на рудниках люди никогда не пытались попрать эти прописные истины. А он борется, бросает вызов, цепляется за жизнь, и не удивлюсь, если рано или поздно победит, превратив оцифровку сознания в доступную технологию. В существование тульпы тоже никто не верил кроме него и Кэс.

− Если я единственный с такой способностью, то откуда вы о ней знаете? – спросил я, чуя подвох.

− А этот разговор только для нас двоих. Дамы, прошу нас простить, − сказал Либерман.

Щелк! И нет просторной террасы с застеленным скатертью столом; нет Кассандры и Скай; нет особняка.

Мы стояли на берегу океана, оба одетые в белые льняные брюки и свободные рубашки. Ветер бросал в лицо соленые капли, трепал спущенный парус белоснежной яхты, пришвартованной у пирса. Солнце играло бликами на гребнях волн, серебрило их изогнутые гривы и приятно грело золотистый песок. Пальмы ритмично покачивали широкими зелеными листьями, на одной из них я заметил сине-красного попугая с большим загнутым клювом. Он скосил на меня свой блестящий черный глаз и выкрикнул: «Рааааймонд!».

− Вы не единственный, мистер Рид, − начал Либерман. – Много лет назад, когда Иллюзион был другим, люди с такими способностями существовали. Моя дочь – одна из них. Сильнейший тульпа мастер, у нее были ошеломительные перспективы. Ваши способности – это зажженная спичка, а ее навыки были бушующим пламенем.

Он с горечью глянул на далекую яхту, его взгляд застыл, сделался каменным.

− А потом такие люди перестали рождаться. За семьдесят лет ни одного, представляете?

− Почему? И почему вдруг я?

Либерман покачал головой.

− «Почему я?» − извечный вопрос человека, который не верит в собственные силы и считает себя недостойным. Верьте в себя, и тогда ваша зажженная спичка превратится в негаснущее пламя. Видите ли, мистер Рид, я уверен, что, забирая нашу пси, Иные забирают кое-что еще, а вам удалось это сохранить.

− Что именно?

− Я пока не нашел этому подходящее толкование. В древние времена это бы назвали магией, но мы не в средневековье, поэтому нужно научное объяснение. Пока могу теоретизировать только на уровне философии и допустить, что это «нечто» наша способность адаптироваться и сопротивляться. Воля. Вот что это. Иные превратили нас в покорное стадо, а такие как моя дочь были готовы дать отпор.

− Странно слышать это от человека, который выдал пастухам кнут, уложив человечество в капсулы.

Либерман поморщился.

− Аксель, мальчик мой, и ты туда же? Не думал, что ты настолько зашорен. Меня этим не пронять, я давно привык, что половина населения планеты считает меня Дьяволом, а вторая – Богом.

− А кем себя считаете вы?

− Ученым. Мечтателем. Бизнесменом.

Громко чирикнув, с пальмы взлетел попугай и понесся к зарослям орешника, распустив пестрый хвост. Я проводил его взглядом, жалея, что не могу дотронуться рукой и погладить разноцветные лоснящиеся перья.

− Что вам известно об Иллюзионе, мистер Рид?

− То же, что и остальным. Скай не утруждает себя попытками разнообразить агитационные речи, так что все стандартно. С детства я слышал ее голос, умоляющий лечь в капсулу и спасти человечество, ведь если не выплатить дань Иным, не отдать свою пси, то нас попросту испепелят. Дадут несколько залпов с орбиты, и бла-бла-бла. Я знаю, что Иллюзион – это оцифрованные сны. Вопрос только в том, чьи именно?

Либермна пошел вдоль побережья. Его босые ступни утопали во влажном песке, руки он заложил назад и с удовольствием подставлял лицо соленому ветру. Я пошел за ним, наслаждаясь прогулкой и крайне интересным разговором, в очередной раз убеждаясь: второго такого шанса узнать правду у меня не будет. Рядом с этим человеком, прожившим более сотни лет, я ощущал себя мальчишкой, который встретил моряка дальнего плавания и с упоением слушает его рассказы про ДРУГУЮ жизнь.

− Чьи именно сны? Да всех подряд. Каждую секунду кто-то спит или засыпает, миллиарды снов, кошмаров и фантазий сплетаются воедино, образовывая некое пространство, которое мы называем Сомнум. Когда был подписан пакт с Иными, и человечество взяло на себя обязательство платить за право на жизнь, тогда мы впервые столкнулись с этим понятием. Иллюзиона тогда не было, для выкачки пси Иные использовали свои технологии, основанные на ментальных связях, но закончилось это печально. Люди ложились спать и видели исключительно кошмары. Осязаемые, реальные, полные ужаса и боли. Люди не отдыхали, не восстанавливались. Некоторые просыпались изувеченными, кто-то пытался больше не спать и погибал или сходил с ума, кто-то убивал себя и семью, лишь бы больше не видеть жутких снов. Тогда-то я и изобрел Иллюзион. Но чтобы заставить систему работать нужно было нечто большее, чем технологии, имеющиеся у человечества, и тогда я в составе правительственной делегации отправился на встречу с орсумом Иных. Я был молодым ученым, у меня поджилки тряслись от серьезности происходящего, благо все прошло гладко. Как понимаешь, Иные не были заинтересованы в гибели своей кормовой базы, поэтому пошли на уступки, позволив соединить наши технологии со своими. Оцифровка снов – это буферная зона между Сомнумом и реальностью. Это страж, защитник. С появлением Иллюзиона отдавать пси стало намного проще и безболезненнее, ведь все это лишь виртуальная реальность! А после создания Скай и того легче, ведь она постоянно вносит изменения в материю Сомнума и контролирует процесс. Не дает мирам соприкоснуться.

Я слушал, затаив дыхание, пытаясь запомнить каждое слово и мелочь. Не анализировал, а попросту складывал ценнейшую информацию в архивы памяти, чтобы потом бережно извлечь и впитать.

− А для чего в «Асторе» выдумали сбор Эссенции? – спросил я. − Ведь каждому здравомыслящему человеку ясно, что это всего лишь условность, что в колбу не попадает никакой пси, а светящуюся жидкость производит капсула. Я охотно ее собирал в рейдах, но мне всегда была непонятна экономическая выгода корпораций от скупки Эссенции, если честно.

− О, выгода огромна! − улыбнулся Либерман. – Благодаря Эссенции люди куда охотнее ложатся в капсулы, чтобы подзаработать. Не будь скупки Эссенции, мы бы не заставили людей идти в грезы добровольно, как известно, кнут без пряника не работает. А если и работает, то не долго.

− И все-таки мне не понятно: в чем финансовая выгода?

− Смотрю, ты любишь докапываться до истины. Это хорошо. А истина в том, что большую часть госпрограмм и пособий отменили или урезали. Финансовые потоки перенаправили на покрытие скупки Эссенции, вынудив людей самостоятельно зарабатывать себе «соцподдержку». Грубо говоря, это ваши же деньги, которые были заложены в медицинскую страховку или пенсию.

В принципе нечто такое мне рассказывал Зеро. Но одно дело слышать это от одержимого теорией заговора хакера, другое – от человека, устроившего тот самый заговор. Пока я переваривал эту мысль, мы оказались рядом с пирсом. Волны облизывали облепленные ракушками сваи, деревянный настил местами потемнел от влаги, пару досок подгнило и отвалилось. У ведущей на пирс лесенки я заметил облупившуюся табличку с красными буквами «Ф ТОН клуб», и пришел к выводу, что это место реально существовало и было дорого Либерману, поэтому его перенесли в грезы из его воспоминаний не став наводить лоск.

− Мистер Рид, я хочу поговорить о вашей работе. О том, что вы должны будете сделать.

− Мисс Милз уже говорила о работе всадника…

− Чушь, − отмахнулся Либерман. – У вас будет другая задача, а работа в качестве всадника – сопутствующая нагрузка. В первую очередь вы мне нужны как детектив.

− Детектив? – удивился я.

− Именно. Я дам тебе возможность учиться и развивать способности тульпа мастера, научу как это делать. Дам собственную команду и ресурсы. Я буду щедро платить. Но взамен, мальчик мой, ты найдешь для меня одного человека.

− Кого я должен найти?

− Мою дочь. Селину Либерман.

Глава 3

− Аксель, слева! – крикнула Кассандра.

Среагировать я не успел и пропустил мощный удар, доставшийся от выпрыгнувшего из-за телеги рыцаря. Меч противника вошел в живот, меня тут же прошило болью, отчего я дернулся и заскрежетал зубами − скорее от злости, нежели от нейроимпульса. Стоящий напротив меня рыцарь зло скалился и продолжал вдавливать клинок, пока тот не вошел по самую рукоять.

− Никуда не годится! – возмутилась Кассандра и щелкнула по дисплею пульта.

Рыцарь исчез вместе с декорациями, я остался на тренировочной арене один. Виртуальные раны затянулись, но на песке все еще алела кровь, да и тело ныло, будто по мне фура проехала. Я содрал с себя сетку датчиков и зажал в кулаке, тонкие проводки беспомощно свисали между пальцев, подобно придушенным змеям. За сегодняшний день я получил столько ударов импульсом, что, пожалуй, смогу спать на гвоздях, ничего при этом не чувствуя.

Кассандра выбралась из застекленной ложи, откуда наблюдала за симуляцией и спешно направилась ко мне. Песок разлетался под подошвами ее туфель на высоком каблуке, облако песчинок серым пятном осело на черных брюках. Да, Кассандра заявилась на тренировку на шпильках и в деловом костюме, объяснив свой вид отсутствием времени и скорым совещанием, на которое никак нельзя опоздать.

− Аксель, соберись! Неужели нельзя было увернуться или парировать? Ты вообще будто не здесь, а к Иным отправился. Что с тобой?! Ты двигаешься как беременный пингвин! Ты что, средневековые локации вообще никогда не брал для рейдов?!

Мисс Милз сверлила меня взглядом и, черт подери, в этот момент она была прекрасна. В глазах электрические искорки, щеки поалели, а на губах играла ироничная усмешка. Ее слова меня ни капли не задели, я снисходительно позволил ей себя отчитывать, тем более было за что. Тренировка действительно мало интересовала, все мои мысли занимала Селина Либерман. Мне хорошо знакомо это пограничное состояние, когда с головой погружаюсь в дело, то становлюсь одержим только им, а остальное – мимо. Как правило через пару дней выстраивается стратегия и намечается план действий и одержимость проходит.

− Извини, Кэс. Просто задание Либермна не идет из головы. Может перенесем тренировку?

− У меня нет времени. Ты даже не представляешь сколько проблем нужно утрясти, чтобы наш отдел мог нормально функционировать и не пересекаться с отделом всадников.

− Не хочешь работать с Дэймосом?

− Не хочу от кого-либо зависеть, − отрезала она. Немного помолчав, добавила: − Я хочу, чтобы ты был готов ко всему. Пойми, если ты будешь постоянно умирать в грезах, то мы не продвинемся и на миллиметр. У тебя хорошие навыки, отличная физподготовка, но…

− Но зачем мне махать мечом в реальности? В Иллюзионе я это неплохо умею делать и поверь, проживу дольше, чем ты думаешь.

Кассандра скрестила руки на груди и принялась прохаживаться по арене, пиная при этом песок острыми носками туфель. Когда тот подлетал повыше я успевал поймать на ее лице мимолетную улыбку. Какой разительный контраст. Вот только что передо мной стояла строгая начальница, а теперь игривая девчонка улыбается мелочам в песочнице.

− Аксель, если ты научишься хорошо махать мечом в реальности, то в Иллюзионе тебе вовсе не будет равных.

− Не понимаю, как одно связанно с другим.

Она остановилась и пристально на меня посмотрела.

− Сейчас объясню. Скажи, что тебе лучше дается в грезах: стрельба из пистолета, из автоматической винтовки или из дробовика?

− Пистолет и автомат, − немного подумав ответил я.

− Вот! − Она довольно улыбнулась. − Все потому, что ты прекрасно владеешь этим оружием в реальности, а значит в Иллюзионе не тратишь время на то, чтобы ПРЕДСТАВИТЬ, как бы это могло быть, потому что ты ЗНАЕШЬ, как это должно быть. Твой мозг не тратит ресурс, работают ответственные за мышечную память участки, все происходит естественно, автоматически. Ты даже не расходуешь энергию, которая так важна в нашем деле. Так что готовься. Фехтование, верховая езда, единоборства, вождение, тир и игра на фортепьяно – твои лучшие друзья.

− А фортепьяно мне на кой черт?

− Чтоб не заскучал, − съехидничала Кэс.

− Такого пункта в контракте не было, − буркнул я.

− Мелким шрифтом было прописано, на сто восьмой странице, − лучезарно улыбнулась Кассандра и добавила: − Давай попробуем еще раз, только без симуляции. Теперь я буду твоим спарринг партнером.

Кассандра скинула неудобные туфли, затем сняла пиджак и повесила на дверную ручку. Медленно, пуговка за пуговкой, расстегнула шелковую блузку, оставшись в кружевной майке, сквозь которую просвечивало такое же кружевное белье. Приличия ради я старался не показывать заинтересованности в стриптизе, но выходило так себе, все же мисс Милз не диверсум, на нее чертовски приятно смотреть.

− Первое требование, − сказала она, подкатывая брюки, − это знание оружия. Надеюсь, здесь объяснять ничего не надо? Теорией владеешь?

− Не переживай. Я знаю, когда лучше использовать меч, а когда копье. Знаю, что лучше для тяжелых бронированных целей, а что для легких. Когда удобнее использовать саблю, а когда двуручник. Так что тут проблем не возникнет.

− Хорошо, − кивнула она. – А как быстро можешь создать нужное оружие в грезах?

− По-разному. Иногда трачу всего пару минут, если условия подходящие, а порой час могу искать необходимое оружие. Например, когда в пустыне нахожусь, а мечу там попросту неоткуда взяться, и если таковой все же найдется в песке, то будет ржавый и со сколом.

− Та-а-а-к, ясно. Ты следуешь правилам Иллюзиона, а это заведомо проигрышная позиция. Не подстраивайся, а меняй реальность под себя, Аксель.

Меня будто током ударило. «Меняй реальность под себя, Аксель» − это слова отца, и сейчас их повторила Кассандра. Я не знал кем он был, понятия не имел, чем он занимался, но с раннего детства догадывался, что он – всадник. Теперь начало приходить понимание, что мой отец когда-то давно работал на «Астор».

− Если будешь много тренироваться, то при твоем уровне ЭМПО сможешь заполучить нужное оружие в секунды, попросту материализовав его в своей руке.

− Почему мы не занимаемся обучением в Иллюзионе? Удобнее было бы сразу там опробовать на практике, – спросил я. – Остальные, насколько знаю, тренируются именно в грезах.

Кассандра едва уловимо вздохнула и отвела взгляд. Либо я задал неудобный вопрос, либо она размышляет над тем, как бы соврать.

− Аксель, в Иллюзион еще рано. Видишь ли… кхм… − она замялась, − все из-за твоих способностей. Пока ты не научишься управлять ими, идти в грезы рискованно. Рискованно для тебя и для того, кто окажется рядом…

− Понимаю, − кивнул я.

Я действительно понимал. Она, Джей и остальные попросту боятся идти в грезы с нестабильным всадником. Это как лечь спать в обнимку с неразорвавшейся миной и надеяться, что и сегодня от лишнего движения она не рванет.

− И долго протянется моя изоляция? Кассандра, мне нужно в Иллюзион, иначе как научусь управлять тульпой? Махание мечом в этом точно не поможет.

− Запасись терпением. Над этим работает наш исследовательский отдел. Пока есть только временное решение – настроить капсулу на введение успокоительного, если твой пульс учащается, а показатели адреналина и прочих гормонов стресса растут. Но боюсь, мы получим притупление реакции и снижение мозговой активности, а значит из тульпа мастер ты превратишься в бесполезного наблюдателя. Поэтому подождем, пока ситуация прояснится.

Кассандра подошла к обшитой металлом стене и набрала комбинацию цифр на пульте. Из скрытого разъема выдвинулся стенд, на котором лежало оружие. Идеально острая катана в черно-красных ножнах, изогнутый ятаган с золотым теснением на рукояти, грозная секира, смертоносный меч-бастард, короткий и острый, как коготь пустынника, клинок легионеров… Иные меня раздери, как же они прекрасны! Я с восторгом пялился на клинки, жадно пожирая глазами и стараясь запомнить каждую деталь. Конечно я держал в руках подобное оружие вне Иллюзиона, но это были реплики, а такого завораживающе красивого и мастерски выполненного я никогда не видел. Не удивлюсь, если оно коллекционное. Заметив мою реакцию, Кассандра улыбнулась, мол, мужчинам игрушки только и подавай.

Дав мне вдоволь поглазеть на клинки, она взяла черную повязку и, привстав на цыпочки, завязала мне глаза.

− Скажешь стоп-слово или мне самому придумать? – с усмешкой спросил я.

− Пфф… Рид, хватит. Мы тут серьезным делом заняты! – одернула Кассандра, но в голосе я услышал тщательно сдерживаемый смех. – Дай мне руку.

Я подчинился. Она взяла мою ладонь в свои и медленно опустила на рукоять одного из мечей, заставив плавно водить по ней пальцами. Холодный металл, шершавая, теплая кожа с мелкими пупырышками и ворсистые нити лент…

− Чувствуешь?

− Ага. Это катана.

− Она самая. Вот ее рукоять, обтянутая самэ − кожей ската, и переплетенная лентой. Нежно и бережно изучи каждый миллиметр, запомни, отпечатай образ в подсознании. Ты должен знать свое оружие так же, как знаешь тело любимой женщины. Каждый изгиб и впадинку, каждую неровность или щербинку... – ее голос шелестел ветром над ухом, и я позволил темноте отключить восприятие, сосредоточился только на ощущениях. − Каждый день перед тренировкой начинай с этого упражнения. Сначала смотри и запоминай, а затем изучай тактильно. Через некоторое время наоборот: сперва тактильный контакт, потом визуальный. Думаю, при твоем уровне ЭМПО воображение быстро станет выстраивать нужный образ в Иллюзионе, но я хочу добиться другого результата. Хочу, чтобы при одной мысли о катане или другом оружии, твоя память моментально выдавала нужный максимум.

Я взял меч и вытащил из ножен, впитывая слухом специфический металлический шелест. Провел пальцем по лезвию и переусердствовал – лезвие легко располосовало кожу, кажется, выступила кровь. Я не видел рану, но ощущал, как пульсирует палец, и как меч делает глоток и жаждет еще. Примет ли он меня? Сочтет ли достойным самураем? Теплые нежные ладони Кассандры коснулись моего затылка, нащупывая узел повязки, а затем темнота пала, вместе с ней исчезла магия момента.

− Аккуратнее, − сказала Кэс, убрав повязку, − не отрежь себе руку по локоть.

− Предпочитаю отрезать головы врагов, − ухмыльнулся я на что она ответила гримасой недоверия.

Кассандра набрала комбинацию цифр на пульте, после чего из слота в стене появился еще один стенд с точно таким же комплектом оружия.

− Чем будешь разить врагов? – спросила она, обведя рукой это богатство.

− Пожалуй…

Меня прервал громкий писк терминала. Устройство Кассандры надрывалось и светилось сквозь карман оставленного на дверной ручке пиджака.

− Да кому там неймется! – фыркнула мисс Милз и пошла вытаскивать из кармана нарушителя спокойствия. А после того как глянула на дисплей, ее лицо вмиг изменилось, вернулась каменная серьезность. – Прости, Аксель, надо бежать.

Я кивнул. Наблюдая за тем, как Кассандра спешно одевается и приводит припылившиеся от песка брюки в порядок, все же решил и дальше гнуть свою линию.

− Я хотел бы приостановить тренировки.

− Почему? – спросила она, не отрывая взгляда от пуговиц блузки, которые сноровисто застегивала.

− Мне нужно пару дней, чтобы уладить свои дела. Забрать вещи, решить, что делать с квартирой, сказать близким что жив-здоров и даже не в Хранилище. К тому же накопилось всякого. На то, чтобы окончательно обосноваться в Первом секторе тоже нужно время.

− Хорошо, − ответила она и спешно вышла из зала.

Дверь закрылась, а я остался стоять на пустой арене озадаченный и удивленный. Кассандра вот так запросто взяла и согласилась – совсем не в ее духе. Видимо действительно загружена по горло и ей попросту не до меня, а просить Джея нянчиться со своим драгоценным трофеем ей жадность не позволяет. Что ж, оно и к лучшему. У меня действительно остались незавершенные дела, к тому же я очень хотел увидеть Мэй.

***

Восьмой сектор встретил смесью голосов толпы, бубнежем рекламных голограмм, свистом гуляющего между высотками ветра и утробным грохотом отбойного молотка, которым трехрукий робот-верзила дробил асфальт под пристальным взором рабочих в оранжевых касках. На станции гиперпетли привычно пахло резиной от нагретого напольного покрытия, тянуло чем-то кислым и горелым из ларьков с фастфудом, эти ароматы вливались в сотни других, которые исходили от толпы: резкие сладкие духи, пот, перегар, въевшийся запах нестираной одежды. Казалось, что измалеванные граффити стены давно пропитались насквозь специфическим запахом Лост Сити, и даже сделаны не из бетона и арматуры, а именно из него. Наверное, после видов Первого сектора в глаза должна бросаться общая убогость Восьмерки, но ничего такого я не замечал, а может попросту не придавал значения подобным вещам. Чистые лощеные улочки и замызганные темные переулки – это все Лост Сити, и я прекрасно знал нутро этого города, поэтому было не важно, за каким фасадом скрывается единая суть.

Выйдя со станции, я поймал такси и сообщил адрес автопилоту. Служебную машину мне пока не выдали, а мой старенький «нейр» остался припаркованным возле полицейского участка. Скорее всего тачку отогнали на штрафстоянку, где ее давно разобрали на металл местная гопота. А может продали с молотка, как имущество заключенного, хотя сомневаюсь, что эта развалюха нужна хоть кому-то кроме меня.

Вечерело. Такси медленно тянулось по улицам то застревая в пробке, то набирая скорость, но лишь для того, чтобы опять застрять. По вечерам в забегаловках наплыв – работяги идут поужинать на скорую руку, поэтому хозяева вытягивают дополнительные столы, которые стоят даже на дороге. Толпа кишит, как в муравейнике, на переходах и у светофоров давка, город накрывает суматоха, которая вскоре сменится относительным затишьем – подготовкой к бурной ночной жизни. Я смотрел на копошащийся за окном Восьмой сектор и думал.Селина Либерман… Это имя не давало покоя, мешало уснуть по ночам. Я закрывал глаза и попадал в огромный зал, увешанный ее портретами. Стоило подойти к одному из них, как тот трансформировался, оживал, из позолоченной рамы ко мне тянула руки моя Лина и шептала искусанными в кровь губами: «Отпусти…». Я просыпался липкий от пота, шел в душ и брался за работу, благо Либерман снабдил приличным пластом информации. Однако никаких зацепок или результатов прошлых расследований он не дал, решив, что я могу пойти по ложному пути, по которому блуждали десятки спецов до меня. Все они были всадниками или безопасниками, поэтому Либерман был несказанно рад узнав, что тульпа мастером оказался коп – идеальное, по его словам, сочетание. Я же так не считал. Жизнь меня лихо встряхнула, приложив пару раз головой об асфальт, и теперь приходилось начинать все с начала, что самом по себе трудно, а тут еще и новое расследование. Поэтому свою эффективность я ставил под вопрос. Как можно найти человека, который пропал почти сотню лет назад?

− Отыщи ее следы в Иллюзионе. Я уверен, что ты найдешь ответ и место, откуда она последний раз входила в грезы, − сказал мне тогда Либерман.

− Вы ведь не надеетесь, что она жива и столько лет пролежала в капсуле?

− Нет, − вздохнул он с горечью. – Но я хочу знать почему это случилось и хочу, чтобы ты отыскал ее тело. Я должен с ней проститься.

Я же в свою очередь понятия не имел с чего начать. Иные меня раздери… Мой бывший напарник сказал бы, что надо попотеть и найти ее сгнивший труп, который все еще лежит где-то в Лост Сити, а затем скормить Либерману какую-нибудь более-менее приглядную версию случившегося. Но это методы Курта, не мои. Я привык идти до конца и раскапывать правду, какой бы жуткой она не была…

Такси остановилось у ломбарда, перед дверью которого мялся торчок с обмотанным целлофаном модулем от голопанели. Его руки ощутимо подрагивали, отчего модуль швыряло из стороны в сторону, будто сохнущие на веревке носки от порывов ветра. Торчок подергал дверную ручку, выругался. Огромной таблички «Закрыто» он судя по всему в упор не видел.

Я вышел из такси и зашагал к проулку. Торчок поставил модуль у стены ломбарда, спешно двинулся мне на перерез, сунув руки в карманы, нащупывая там липкими от пота пальцами нож, а быть может игольник. Пистолета при мне не было, поэтому на всякий случай я активировал коготь, остановился и посмотрел на торчка так, как может смотреть только коп – тяжелым, давящим взглядом в котором видна неприкрытая насмешка: «Ну что, тварь, добегался?». Он безошибочно понял кто перед ним и спешно ретировался, прихватив по пути краденый модуль.

Зеро я застал за ужином, что удивительно, ведь обычно его приходилось вытряхивать из капсулы. Сейчас же хакер вместе с братом сидел за пластиковым столом и уминал лапшу. На растянутой серой футболке красовалось пятно от кетчупа, которое я сперва принял за кровь, а поскольку выглядел Зеро слишком бодрым для раненного − понял, что ошибся.

− Лапшу будешь? – спросил Зеро с набитым ртом.

− Буду, − кивнул я.

− Мелкий, сгоняй.

− А че сразу я? – возмутился Единица, по-детски хмуря брови.

− Твою ж микросхему… Быстро сгонял! Ща пендаля для ускорения дам! – рявкнул Зеро.

Пацан в сердцах кинул палочки на стол и ретировался, бормоча в адрес брата ругательства. В след ему прилетело:

− И погуляй там чуток, нам с Аксом поболтать надо.

Поскольку пластиковых табуретов в комнате было всего два, я сел на место Единицы, убрав его тарелку и палочки в сторону. Пацан как раз принес миску для меня, зыркнул недовольно исподлобья и ушел, демонстративно хлопнув дверью.

− Ты бы помягче с ним, − сказал я, принимаясь за еду.

− А Лост Сити с ним сюсюкаться будет, что ли? – хмыкнул хакер. – Пусть привыкает бодаться. Я его еще стрелять и драться учу, чтоб нытиком не был.

− В Иллюзион с собой таскаешь?

− Нет, − Зеро отложил палочки и уставился куда-то в сторону, задумался.

Я щелкнул пальцами у него перед носом.

− Зеро!

− А, да, извини, подвис что-то. Так вот, в Иллюзион его не таскаю сейчас… Ну, раньше таскал, учил чему-то, показывал всякое, но теперь там как-то неуютно стало.

− Ха! Неуютно?! А до этого тебя там голые девки тискали, и ты тонул в ласке и уюте?

− Да не… − отмахнулся хакер. – Какие нафиг девки? Ты же знаешь, что на уровне «Наблюдателя» в грезы не хожу, я же не пацан пятилетка. А рейдерам в грезах как правило девки хер тупыми маникюрными ножницами отрезают, поэтому ну их. Я тебе сейчас о другом.

− О чем?

− Странные вещи творятся, Акс. Мне кажется, что Иллюзион меняется. Это примерно недели две назад началось, может чуть раньше. Не знаю, как тебе объяснить… Пространство, грезы, оно будто нестабильным стало, словно наслоилось одно на другое. Я начал видеть стыки и обрывы грез, пару раз забредал в Точки Перехода которые вели в никуда. Заходишь в портал, а поту сторону моментальная смерть. Не больно, не противно, просто − ра-а-а-аз! И выкинуло в реальность. Иногда такое бывает, когда гребанная Скай обновления выкатывает, но обычно это длится считанные часы и затрагивает ограниченные сектора, а тут… Странно короче. Поэтому мелкого с собой вглубь не беру.

− Где именно ты наткнулся на эти странности?

− Да везде! Где лазил, там и видел. А ты не замечал такого?

− Нет. Странности с Точками Перехода встречал, но впервые это было больше года назад и в определенной локации. Я так и не понял, что именно там происходило.

Накрутив на палочки белесую лапшу, я принялся сосредоточенно жевать. На вкус – вымоченная в соусе туалетная бумага с химическим ароматом мяса и карри, но ел с удовольствием. Лапша казалась по-домашнему вкусной, вызывая в памяти приятные ассоциации с прошлой жизнью. А вот слова Зеро насторожили. Во-первых, я не знал сколько в них правды, а сколько бреда. В Иллюзион я давно не выходил, больничная койка и тренировки с мисс Милз не давали окунуться в грезы. Возможно, действительно имел место какой-то сбой, а может Зеро попросту допрыгался и у него первые симптомы НОКС.

− Зачем явился? – спросил хакер.

− Хочу сделать тебе интересное предложение.

− Мимо. Я не педрила.

Я усмехнулся.

− Зеро, шутки в сторону. Выслушай, а потом скажешь свое слово. Но для понимания намекну: выбор у тебя в принципе отсутствует.

Тяжело вздохнув, хакер допил из миски бульон и уставился на меня мутным от хронического недосыпа взглядом, мол, слушаю.

− Хочу, чтобы ты на меня работал на постоянной основе. Нужно будет кое-что провернуть в Иллюзионе, да и в реальности по мелочам. То одно, то другое. Буду доплачивать наличкой, и поверь, не обижу.

− Откуда деньги, Акс? – недоверчиво скосился хакер. – Ты же коп без лицензии, которого к тому же… Оу-у-у. Да тебя в Хранилище списали!

− А ты, смотрю, успел в базу данных залезть.

− Да что там успевать? У меня все тут, − он постучал пальцем по импланту на виске. – А раз ты в Хранилище, значит я сейчас в долбанном Иллюзионе, и мне все это приснилось. Ладно, ты тогда посиди, а я спать пойду лягу, пока фаза кошмаров не началась, а то устал что-то.

− Сядь! – рявкнул я.

Зеро едва ли не подпрыгнул от неожиданности. Остановился, медленно обернулся.

− Сядь, − повторил я уже спокойнее. – Мы не в Иллюзионе. Слушай, до Хранилища я так и не доехал. Почитай дальше, там отмена приговора прописана, мой профиль теперь чист. А вообще тебе лучше выспаться. Ты посмотри на себя, даже дочитать три строчки до конца не способен, информацию вообще не воспринимаешь.

Зрачки Зеро заскользили по невидимым для меня строкам, после чего хакер вновь плюхнулся на табурет.

− Чем ты сейчас занимаешься? – спросил Зеро.

− Не твоего ума дело, − отрезал я. – Берись за работу, дружище, и не задавай лишних вопросов, так будет проще и мне, и тебе. Вот список того, что нужно сделать.

Я пасом ладони перекинул ему файл. Зеро быстро пробежался взглядом по строкам и удовлетворено хмыкнул.

− Выглядит странно, незаконно и интересно. Твою ж микросхему, Рид… Умеешь ты убеждать.

− Скучать не придется, − кивнул я и перевел на его счет аванс.

***

После встречи с Зеро пришлось еще немного помотаться по сектору, гоняя такси по мрачным извилистым улицам, так что в родной район я попал поздним вечером. Быстро поднялся на пятый этаж старого дома, вслушиваясь в шорохи за стенами и голоса. Дом привычно гудел вечерними звуками: из-за дверей доносились обрывки фраз, льющихся с голопанелей, ругань престарелой семейной пары, ор нетерпеливого ребенка, требующего игрушку. Я остановился у своей двери, поднес запястье к сканеру, позволив считать данные с I-чипа и, наконец, оказался дома. Стоило войти, как на душе сразу сделалось спокойнее, будто все беды остались там, на улице, за толстыми каменными стенами.

Поставив на стол бутылку хорошего вина, купленного для Мэй, я принялся собирать вещи. Все мои пожитки уместились в спортивную сумку. А вот что делать с вещами Лины я не знал, перемотанные скотчем коробки по-прежнему громоздились в шкафу и подле стены. Пожалуй, будет правильным отдать их в социальную службу, ведь пора отпустить прошлое, о чем давно твердит мое подсознание, врываясь в сон. Я чувствовал, что готов отсечь от души этот внушительный пласт, но смелости не доставало, казалось, что тогда я забуду о Лине, предам.

Спрятав в тайнике в ванной выданные Зеро приблуды, я сел на диван и с удовольствием закурил. В полумраке стоящая посреди комнаты капсула мигала синими индикаторами, приглашая улечься и отправиться в Иллюзион. Мне чертовски этого хотелось. Подключиться, войти в грезы и попробовать сделать что-нибудь с тульпой. Или без. Не важно. Меня попросту тянуло в Иллюзион без надсмотра и тренировок, без указаний и глупых игр на выживание, устроенных «Астором». Тянуло схлестнуться в бесконечной битве, где есть только я и кошмары. Останавливало одно: в «Асторе» об этом сразу же узнают. Да, меня без проблем отпустили решать свои проблемы, но уверен, что в корпорации следят за каждым моим шагом. Маячок слежения скорее всего вшили еще при первой операции, а подключения и выход в виртуальную реальность легко отследит Скай, как всегда это делала. Получается, я вроде бы свободный человек, но рабский ошейник отчего-то натирает шею.

Надолго ли?

Ответа нет.

Докурив, я набрал номер Мэй, однако вместо привычной заставки с пальмами и океаном меня ждал темный прямоугольник и длинные раздражающие гудки. Тогда я снова набрал номер. И снова… Ее терминал был отключен. Странно, Мэй никогда его не вырубала, потому что работа специфическая, всегда надо быть на связи и принимать сообщения. Что могло случиться? Мы давно не виделись, я понятия не имел как у нее обстоят дела, и как последний эгоист даже не сообщил, что жив-здоров. Может она попросту поставила мой номер в игнор-лист?

Не став гадать, я вошел в базу данных и выяснил, что ее терминал пропал из сети четыре дня назад. Кольнуло нехорошее предчувствие, на душе туту же сделалось тревожно. Четыре дня – это много, случиться могло что угодно, начиная от переезда и смены номера, заканчивая насильственной смертью в спальне одного из клиентов. Иные меня поглоти… Не выдержав, я схватил брошенную на кресло куртку и поспешил прочь, набегу вызывая такси. Интуиция буквально вопила: «Что-то не так!», подгоняла, будто хлыстом, и почему-то казалось, что сейчас время идет на минуты.

Машина адово долго плелась по дороге, приходилось постоянно подкидывать коинов и вколачивать автопилоту простую команду: «Быстрее! Мать твою, быстрее!». Хотелось выскочить из машины и побежать, петляя по темным узким переулкам, срезая углы и выступы кварталов, но я прекрасно понимал, что получится еще медленнее. Мэй жила недалеко − полчаса езды, если дороги не загружены, а если ехать на байке через спальные районы, то за пятнадцать минут можно добраться. Я никогда не был у нее дома, девушка тщательно берегла свою личную жизнь и где живет не говорила, хотя я ни раз напрашивался на чашку кофе. Сперва такая скрытность настораживала и раздражала, но потом я понял, что стоит уважать ее решение. Однако адрес все равно раздобыл; давным-давно вытащил из полицейской базы данных. И вот теперь несусь сломя голову и совершенно не жалею о своем нечестном поступке. Куда же ты пропала, Мэй? Что с тобой случилось, милая? Надеюсь, ты всего лишь взяла отпуск и послала всех к чертовой матери.

Наконец такси остановилось. Я вышел и поспешил к стоящим клином высоткам, усыпанным окнами-сотами. Большинство из них горело желтым светом, а часть чернела темными пятнами, отчего казалось, что по медовым сотам расползается гниль. Грязный, измалеванный матерными надписями лифт с надрывным скрежетом поднимался на двадцать первый этаж, гремя тросом и скрипя приводом. Я нетерпеливо переминался с ноги на ногу, кожей чувствуя, что опоздал. Иные меня раздери, как же ненавижу это ощущение!

Едва створки лифта распахнулись, как я вылетел в коридор. Отыскал нужную квартиру и застыл у двери-соты, занеся кулак, чтобы постучать. А если я зря себя накрутил? Если она сейчас откроет дверь и скажет, что я эгоистичная скотина и она не желает меня видеть?

Плевать. Главное, чтобы с ней было все хорошо.

Я постучал, а затем надавил на кнопку видеофона. Тишина.

− Мэй, открой! Это я, Аксель!

Все та же пугающая липкая тишина. Напряжение вернулось, а вместе с ним сосредоточенность и жажда действия. Убедившись, что в обшарпанном коридоре никого, я присел на корточки и принялся взламывать замок. Модель бюджетная и примитивная, поддался легко, однако автоматику двери заклинило, пришлось толкать. Я ухватился за ручку и как следует налег, преодолевая сопротивление механизма. Проскользнул в квартиру, где тут же автоматически загорелся свет. В нос ударил неприятный запах гнили, спертый затхлый воздух был тяжелым, вязким. Я прошел в комнату и застыл на пороге. На полу в луже рвоты лежала маленькая девочка.

Интерлюдия. Виктор Дэймос

Можно ли увидеть сны мертвеца? Еще несколько лет назад Виктор Дэймос мог бы поклясться, что нет. Однако привычный мир меняется настолько быстро, что в глазах рябит от скорости, а разум не поспевает и цепляется за старое, как саженец цепляется корнями за камень, застрявший в земле. Дэймос же всегда считал себя человеком гибким; одним из немногих, кто плевал на камни прошлого и не боится скорости, поэтому на просьбу Итана Элиота: «Выяснить все о грезах Джона Доу» моментально откликнулся. Дэймос и раньше занимался подобным, но на этот раз погружение пугало, чего он всячески старался не показывать. Виктора не страшили ледяные отголоски сознания покойника, его пугала возможность подцепить вирус, который убил Джона Доу, ведь никто не знает, что это за дрянь. Что если оно передается именно через грезы?

Откинув мрачные мысли, Дэймос вошел в «Хрустальный гроб» − так всадники называли исследовательский модуль с системой Экзодус, − небольшую круглую комнату с зеркальными стенами, полом и потолком. Десятки собственных отражений хмуро взирали на Дэймоса со всех сторон, будто говоря: «Ну же, Вик, это всего лишь покойник, разве не ты приносил сюда отрубленные головы, чтобы скормить их Экзодусу и считать грезы?». Да, приносил. Не одну и не две. Десятки голов поверженных врагов «Астора», чья отпечатавшаяся в грезах память стала его трофеем.

Посреди комнаты стояло механическое кресло для подключения, сотканное из трубок и проводов, похожее на останки диверсума. А рядом возвышался исчерченный разъемами металлический постамент, на котором лежала голова Джона Доу. Неестественно бледная кожа с синюшными прожилками казалась восковой, глаза были закрыты, бесцветные губы потрескались, а в уголках запеклась кровь, которую почему-то не вытерли патологоанатомы. Какое-то время Виктор смотрел на голову и думал о том, что вытащить нейроимплант мертвеца и подключить было бы проще; жаль, что Экзодус этот вариант не устроит. Экзодусу нужна исключительно голова.

Садиться в кресло в защитном костюме и шлеме было неудобно, и, если бы не опасность заражения, Виктор ни за чтобы его не надел. Аккуратно нащупав нейрошунт, Дэймос сунул его в отверстие в шлеме и подключил к биопорту. Перед глазами тут же появилось алая надпись с обратным отсчетом: 15, 14, 13, 12, 11, 10… Виктор глянул на то, что было Джоном Доу. Голова все так же лежала на постаменте, только теперь из затылка тоже торчал нейрошунт, и ему, Виктору Дэймосу, предстояло пообщаться с головой мертвеца. Если на чистоту, то этого действа попахивало некромантией, ведь без технологии Иных, без Экзодуса, подобное в принципе невозможно.

Стена напротив задрожала и подернулась рябью, словно вода в пруду, а затем показались они – щупальца Экзодуса. Черные и лоснящееся ленты медленно втянулись в комнату, ощупывая воздух тончайшими вибрисами, которые топорщились на утыканной разъемами коже. Одно из них скользнуло к креслу и исчезло где-то под ним. Виктор непроизвольно сжал кулаки – все-таки неприятно знать, что чужеродное нечто всего в нескольких сантиметрах от тебя, а сделать ничего нельзя. Второе скользнуло к постаменту и обвило голову. Виктор отчетливо увидел, как изо рта Джона Доу потекла густая багровая кровь.

− Я жду тебя, Виктор, − прохрипела голова.

Вспышка.

Виктор Дэймос стоял на пустыре. Высоко в небе горел диск белого солнца, голая земля была исполосована глубокими трещинами и усыпана мелкими острыми камнями. Неподалеку возвышался остов покореженного автомобиля, изъеденный ржавчиной и обтесанный хищным ветром. Мимо прокатилось перекати-поле, и Виктор успел подставить ногу, чтобы поймать колючку, но та вмиг осыпалась пылью.

− Здесь все мертво, − заключил Дэймос.

Пространство, куда его доставил Экзодус – ничто иное как отголосок смерти. В грезах мертвецов всегда так: пустота и стерильность, ничего живого вокруг. Выглядеть это может по-разному – белая пустая комната, пустыня, где ничего нет, вот такое бесконечное поле… или водная гладь, вакуум в конце концов. Задача всадника – попасть в более глубокий слой, который еще не успел рассыпаться, и найти нужные воспоминания или даже Кристалл Памяти.

«Хватит глазеть» – решил Виктор и пошел вперед.

Мертвая земля взвивалась пылью при каждом шаге и оседала на ботинках. Мертвое небо оставалось безучастно к вторгнувшемуся в чужеродную среду человеку, а Экзодус подгонял. Виктор чувствовал, как зудит в левом ухе и как покалывает, а значит если он не успеет найти то, что ищет, тварь с головы Доу переключится на него и полакомится мозгом. Он опустился на корточки и зачерпнул пригоршню камней. Все они оказались ледяными на ощупь, хотя земля пропитана жаром. На всякий случай Дэймос прихватил с собой один, сунув в карман тренча. К разворочанной машине он не пошел – слишком очевидно, вряд ли там скрывается нечто важное. Он продолжал бродить по пустырю изучая детали и сливаясь с пространством, проверяя – нет ли здесь Точки Перехода. Боль в ухе усилилась. Скрипнув зубами Дэймос побрел дальше, ускоряя шаг, хотя понимал, что может пропустить нечто важное.

Снова присел и зачерпнул камней. Они оказались пористыми и по ощущениям холоднее предыдущих, а значит он на верном пути. С грезами живых работать намного проще, ведь есть триггеры, а пространство не статично, оно подчиняется всаднику и меняется, выдавая нужную информацию. Здесь же все иначе. Виктор знал, что у него не так много времени, чтобы отыскать Кристалл Памяти мертвеца, ведь отголоски снов нестабильны, скоро пространство начнет разрушаться, пустота поглотит все, чему с помощью цифр и алгоритмов удалось задержаться в нашем мире. Мертвому не место среди живого – это правило не под силу изменить даже Иным с их Экзодусом.

Тварь снова зашевелилась, голову пронзила острая боль. Виктор схватился за висок и поморщился. О том, что черный инопланетный червь сейчас сидит у него в голове и копошится где-то там, он старался не думать.

По мере продвижения камни становились все холоднее. Обернувшись, Виктор увидел, что в месте, где он прошел, появилась покрытая изморозью тропа. Она вилась по усыпанной глубокими трещинами земле и раздваивалась: одно ответвление вело к машине, другое – путь, которым он шел. «Неужели ошибся и машина важна?» − мелькнула мысль. Но проверять Виктор не стал – Экзодус вновь зашевелился, боль усилилась, а значит время на исходе. Виктор ускорил шаг, не забывая проверять камни. И когда те покрылись коркой льда, впереди появилась светящаяся воронка Точки Перехода. Бросив взгляд на мертвое небо, Виктор шагнул внутрь.

Белая вспышка на миг ослепила, а проморгавшись Виктор понял, что очутился в Чертогах Разума – так всадники называли место, где застряли обрывки грез и воспоминаний умершего. Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Так вот, эти лоскуты и есть та самая «жизнь»; короткие вспышки из снов и прошлого. Обычно Чертоги выглядят как богатый дворцовый зал с высокими сводами или склад, иногда как архив, или дата центр, реже – библиотека, ведь большинство людей именно так и представляют свое хранилище.

Однако Чертоги Разума Джона Доу были другими.

Огромный, выдолбленный в скале зал с множеством тоннелей был завален ящиками в которых хранилось оружие. Виктор не стал проверять, что именно там лежало, ему хватило логотипа – черный спрут, помещенный в треугольник. У входа в один из тоннелей стояла накрытая чехлом машина, судя по размерам и форме – БТР или БМП. Старая, довоенных времен. Рядом с Виктором прямо в воздухе перебирал лапами рыжий мохнатый щенок. И лес… Высокие мрачные сосны росли по левую руку и упирались конусами крон в каменный свод.

Человеческие кости…

Легкая голубая ткань платья, мелькнувшая среди сосен…

Женщина появилась на миг и исчезла, а вот кости остались. Они лежали на камнях и сверкали, словно их только что отполировали и покрыли лаком. Наполнение Чертогов менялось. Обрывки снов наслаивались, образы сменяли друг друга как в калейдоскопе, и Виктор едва успевал их запоминать. Что важно, а что второстепенно, он не знал, поэтому впитывал в себя каждую мелочь, чтобы потом расшифровать.

Висок пронзило нестерпимой болью, от которой потемнело в глазах. Виктор схватился за голову и стиснул зубы, чтобы не заорать. Казалось, что ему вскрыли черепную коробку и теперь тычут в мозг зубочистками.

Приступ стих, оставив после себя ноющую пульсацию.

«Я должен найти Кристалл, пока не слишком поздно» − подумал Дэймос и огляделся. По опыту он знал, что Кристалл может быть где угодно: в одном из ящиков или где-то среди мрачных сосен. А быть может и вовсе в тоннеле…

Тоннель! Он ведь не осмотрел тоннели!

Чутье говорило Виктору, что сосновый бор тоже важен и, возможно, там спрятан еще один слой пространства. Времени проверить все зацепки нет, у него будет только одна попытка и теперь главное не облажаться с выбором.

Несколько секунд на раздумье, и вот он принял решение: идти в сосновый бор.

Деревья сомкнулись за спиной Виктора, позволив пройти вперед. Огромные шершавые стволы плакали смолой, на подгнивших иголках висела пыльная паутина, а некоторые деревья выглядели идеально, прямо как на картинке в конструкте на уровне «Наблюдателя» или как на стене больничной палаты.

-- Фальшивки, − шепнул Виктор и пошел дальше. В глубине души он боялся, что ошибся и что забрел в ложное воспоминание.

Среди молодых ярко-зеленых сосенок мелькнул легкий женский силуэт в голубом платье, Виктор едва успел его увидеть боковым зрением. Что это? Еще один фрагмент ложной памяти или нечто действительно важное? Какое-то время Дэймос колебался, не зная как поступить, и когда было решил пойти за женщиной о себе напомнил Экзодус. Очередная волна боли обожгла разум Виктора с такой силой, что по щекам покатились неконтролируемые слезы. Никогда Виктор Дэймос не испытывал такой адской муки. Казалось, мозг разжижился, превратился в кисель и теперь вытекает через слезные каналы, а вскоре вытечет кровавой жижей через нос, рот и уши. Лихо развернувшись, Виктор поспешил в старую часть хвойного леса, пропахшую тленом и увитую паутиной.

Сколько времени он шел, цепляясь руками за липкие от паутины и смолы стволы деревьев, − трудно сказать. Импульсы Экзодуса били все сильнее, и Виктор чувствовал, что теряет связь с грезами. Однообразные стволы мелькали перед глазами, колючие ветви лупили по лицу, рассекая кожу до крови. Нужно торопиться, нужно успеть…

Успеть что?

Я пошел не туда. Я должен был идти в тоннель, в этом чертовом лесу нет Кристалла Памяти. Здесь, мать его, вообще ничего нет!

Виктор споткнулся и распластался на земле, больно ударившись ребрами о камень. Боль отрезвила, напомнила, что Экзодус пока еще не имеет над ним полной власти. Поднявшись и отряхнувшись, Виктор с удивлением обнаружил, что споткнулся о надгробье.

«СТЭНЛИ ВАЙСУЛ» − гласила надпись на сером, потрескавшемся граните.

Головная боль усилилась, из носа Виктора густой темной струйкой потекла кровь. Зло сплюнув, Виктор Дэймос начал раскапывать могилу. Рыл голыми руками, сгребая мягкую, податливую землю, усыпанную хвоей. Капал, загребая побольше, чувствуя, как дерн застревает под ногтями, а мелкие камни впиваются в кожу. Он рыл до тех пор, пока пальцы не нащупали окоченевшую мертвую плоть под тонким слоем земли. Когда грязь удалось смести с лица покойника, Виктор удивленно отпрянул – из земли на него смотрела голова Джона Доу.

ЭКСТРЕННЫЙ ВЫБРОС! СОЕДИНЕНИЕ ПРЕРВАНО!

***

Пришел в себя Виктор в медицинском блоке. Тело было облеплено датчиками, из вены на сгибе локтя бледным могильным червем тянулась трубка капельницы. В голове шумело, а перед глазами все еще плясали сосны, зеркала и отрезанные головы Джона Доу.

«Сам виноват. Нужно было выходить раньше. Игры с мертвецами всегда плохо заканчиваются. Всегда» − зло скрипнул зубами Виктор.

Дверь распахнулась, в палату вошел Итан Элиот. В руках он держал прозрачный пакет с апельсинами, на плечи был наброшен белый халат. Завидев пакет, Виктор скептически хмыкнул – подобное проявление заботы от Элиота вызывало приступ смеха. Забота и сочувствие – не про Элиота. Впрочем, как и не про него самого.

− Как ты? – спросил Элиот, пододвигая к койке стул. Пакет он небрежно бросил на тумбочку, с таким видом, будто от мусора избавился.

− Если бы в грезах покойника можно было бы поймать синхронизацию, я бы сказал, что это именно оно. Думаю, скоро очухаюсь. К тому же тебе ведь уже отчитались о моем состоянии, и ты о нем знаешь куда больше меня.

− Верно. Есть что-то важное? Ты заполучил Кристалл?

Дэймос поморщился. У него едва мозги не спеклись, а главный безопасник сразу с места в карьер.

− Трудно сказать, Итан. Там такая мешанина из образов и воспоминаний… Знаешь, это будто разбирать чердак дома, где жило несколько поколений и скидывало туда «важный» хлам. Что важно, а что нет не определишь с наскоку, нужно время, я должен проанализировать увиденное, сделать выводы.

− А Кристалл? – снова спросил Элиот.

Виктор сделал вид, будто не услышал вопроса.

− У Доу там много интересного припрятано, но что из этого правда, а что ложная память, подсаженная неизвестно кем – разобраться затруднительно. Там слои так переплелись, что вообще удивительно, что удалось хоть что-то нащупать. Например, могу сказать, что наша отрезанная голова как-то связанна со "Спрутом".

− Значит "Спрут"… − выдавил Элиот, устало помассировав переносицу. – Эти ублюдки каким-то образом связанны… Может и вирус именно они в тушку Доу засунули. Это так, мысли вслух. Что с Кристаллом, Виктор?

− Кристалл не удалось достать. Но теперь я знаю настоящее имя Джона Доу. Стэнли Вайсул.

Глава 4

− Как она? – спросил я.

Хмурый доктор сверлил меня пронзительным взглядом поверх синей маски и с раздражением выдал:

− Где ее мать? Ребенок истощен, остался без присмотра и отравился, я буду вынужден сообщить об этом в полицию!

− Ее мать пропала.

− А вы кем приходитесь девочке?

− Отец, − без колебаний ответил я.

Доктор недоверчиво на меня посмотрел.

− Пусть так. Главное, что лечение оплачиваешь. Но в полицию все равно сообщу.

− Не стоит. Полиция уже здесь, − я щелкнул по терминалу, показав старое удостоверение. Лицо доктора тут же просияло, видимо сперва он принял меня за извращенца, который выкрал ребенка у матери и держал в каком-нибудь подвале.

− С вашей дочерью все будет в порядке, детектив Рид. Операция по извлечению гранул прошла успешно, состояние девочки стабильное. Сейчас ее заберут в реанимацию на сутки под наблюдение. Вам в реанимацию нельзя, но, когда ее переведут в палату, сможете навестить. Вам сообщат, − сказал доктор благожелательным тоном и сунул мне пакет с вещами Луизы Исикуро.

Сутулый уставший доктор зашагал по длинному больничному коридору, а я остался стоять у дверей хирургического блока, сжимая в руках пакет. Меня все еще потряхивало, я до сих пор не верил, что успел. Еще бы полчаса-час и девочку было бы не спасти – так сказали врачи скорой. Теперь я понял почему Мэй так тщательно скрывала свою личную жизнь, она прятала от мира самое дорогое что у нее есть – дочь. Признаться, меня взяла обида, ведь она не рассказала о Луизе, хотя мы были друзьями. Я изливал ей душу так часто, что, пожалуй, Мэй знает меня лучше, чем я сам. А что я знаю о ней? Ничего.

Отогнав неуместную обиду, я вышел из больницы. Накрапывал дождь, рисуя влажные узоры на серых стенах домов, неприкрытых рекламными голограммами. Я с удовольствием закурил, чувствуя, как нервное напряжение понемногу спадает, оставляя в теле легкость, а в голове приятный шум. Но расслабляться рано. Я должен найти Мэй, а значит пришло время стряхнуть пыль с полицейского удостоверения и начать работать.

До ближайшего каршеринга пришлось идти почти двадцать минут. Дождь усилился, и, несмотря на защитную пропитку куртки, все-таки добрался до меня, так что в подземный гараж я заявился промокшим. Пройдясь вдоль рядов изрядно подержанных авто, выбрал неприметный черный «нейр» того же года выпуска, что и мой. Ностальгия, чтоб ее.

− Может лучше вон ту «либерти» возьмешь? – спросил мужик в комбинезоне механика, протягивая мне ключи. – Она поновее, пошустрее, а это корыто давно на металлолом списать надо.

− Когда верну, тогда и спишешь, − ответил я, садясь в машину. Вставил ключ, провернул, слушая как оживает и кашляет мотор.

− Эй! Только трекер не скручивай! Задолбался каждый раз новый ставить! – крикнул вслед механик, когда я выезжал из гаража.

На первом же светофоре я выдрал из панели трекер и выбросил в окно. Ни к чему в этой шараге знать о моих перемещениях, а «неимоверный убыток» за поломанный копеечный гаджет потом возмещу. Сейчас я намерен вернуться в дом Мэй и все осмотреть, это моя отправная точка в расследовании, других пока нет.

Завибрировал терминал, выводя запрос на связь. Зеро.

− Акс, короче, тут такое дело… − хакер почесал пятерней имплант за левым ухом, кажется, поставил недавно и кожа в этом месте болезненно покраснела. – В общем, я пробил тебя по базам…

-- Значит все-таки в мои слова не поверил. Решил, что я из Хранилища сбежал?

− Нет. Вообще-то реально думал, что ты глюк, а коины из аванса я сам где-то наколдовал и подзабыл. Но не суть. Проверил по базам, короче, и знаешь что обнаружил?

− Давай, не томи.

− После того, как с тебя сняли черную метку и отменили приговор на списание в Хранилище, твои данные автоматически вернулись в исходное состояние. В полиции, например, твоя лицензия активна.

− Да ладно! Быть не может! – усмехнулся я. – Получается, я опять коп?

− Не совсем. В списках в штате тебя нет, но лицензия активна. Система ее видит, распознает и спокойно дает права доступа по ней. Вот такой вот баг.

− Хороший баг, одобряю. А что со взломом номера терминала, который я тебе дал?

− Данные как раз выгружаются. Как будет готово, отправлю файл.

− Спасибо, Зеро, − сказал я и отключил связь.

Машина слушалась плохо, сказывался возраст и никакущий уход, но я надеялся, что мы сойдемся и автопилот не включал. К стоящим клином высоткам-сотам добрался быстро, все-таки ночью дороги намного свободнее и на светофорах теряешь меньше времени. Время – вот что важно, ведь если с Мэй случилась беда (а в этом я теперь не сомневался), то дорога каждая минута. Однако, когда я вошел в ее квартиру, то спешку отбросил напрочь, здесь она не помощник, лишь смажет картину и не даст вникнуть в детали.

Съемная квартира Мэй была бюджетная и совсем небольшая. Крохотный коридорчик со встроенным шкафом в котором висит верхняя одежда Мэй и Луизы, внизу на полках ровными рядами стоит обувь: пять пар изящных туфель на высоком каблуке и детские ботиночки с розовым зайцем. Дальше – комната, где я нашел девочку. Первым делом я открыл окно, чтобы выветрить неприятный застоявшийся запах, и принялся осматриваться. У стены стояла двухуровневая кровать. Нижняя застелена детским покрывалом с уже знакомым розовым зайцем, а на верхней в кучу свалена одежда Мэй. Видимо девочка очень скучала и сложила одежду на кровать, где потом сама и спала, обнимая вещи мамы, зарывшись в них как в гнездышко, вдыхая запах и чувствуя материнское тепло. Напротив так же в два уровня стояли капсулы, но технику я осматривать пока не стал. Прошел в ванную и не обнаружил ничего, что могло бы навести на мысли. Единственное что бросилось в глаза – пустой тюбик от зубной пасты, брошенный в раковине. Колпачок тюбика оказался изгрызен.

Я вернулся в комнату и осмотрел кухонные шкафы. Верхний неплотно прикрыт, под ним стоит стул с подушкой, а на полу валяется коробка сублимата, пустая. В мусорном ведре помимо упаковок от еды лежит еще несколько таких же пачек. Получается сперва девочка съела остатки хлопьев, молоко, сыр и хлеб, упаковки от которых я нашел в урне, а затем попробовала зубную пасту. А когда голод сделался невыносимым, малышка взяла стул, положила на него подушки и дотянулась до верхнего кухонного шкафа, где Мэй хранила гранулы сублимата. Луиза видела, как мать готовит гранулы, кладя в кастрюлю, но сама не смогла приготовить потому что… слишком мала? Я проверил плиту – заблокировано. Она не смогла включить технику сама, поэтому стала есть гранулы целиком и отравилась. Часть из них застряли на выходе из желудка и в кишечнике, едва не вызвав перитонит, а некоторые растворились, отравив детский организм концентратом. Что ж, значит Мэй действительно нет четыре дня, быть может чуть дольше, и это не срочная поездка, иначе она бы позаботилась о дочери, оставила бы еду и наняла бы няню.

Картина случившегося вырисовывалась довольно ясно, однако капсулы виртуальной реальности я все же решил осмотреть. Стекляшки совсем непримечательные − четвертое поколение «Грез», старая ненадежная модель, часто выдающая лаги… В целом квартира и убранство выглядят бедно, соты бюджетные, еда самая простая. Для дочери Мэй покупала сыр и молоко, сама же питалась сублиматом, а это куда хуже моей синтетической тушенки. Черт подери, Мэй, почему ты не говорила, что у тебя проблемы? Мэй работала в дорогом борделе, ее услуги оплачивались недешево, к тому же ее часто благодарили и дарили подарки. Я и сам постоянно давал ей чаевые после наших бесед. Пока были деньги − давал много, потом платежи стали скромнее. Но судя по обстановке денег у Мэй почти не было… Вывод напрашивался один – долги. А значит искать виновных нужно среди ее окружения.

Я подключил свой терминал к порту капсулы и без труда обошел защиту − пароль Мэй выставила простейший. Проверив подключения, обнаружил, что не ошибся, последний раз в грезы Мэй погружалась пять дней назад. Это было совместное подключение с Луизой на уровне «Наблюдателя». Повинность была закрыта, но позавчера пошла капать просрочка, и если Луизе ее спишут на основании справки из больницы, то в случае Мэй придется обращаться в полицию. Хорошо, что полиция уже здесь.

Хотелось сразу отправить рапорт об исчезновении Мэй Исикуро и подать запрос на списание задолженности, но я вовремя остановился. В конце концов, я ненастоящий коп. Если отправлю рапорт, то засвечусь и тогда баг с лицензией устранят, а я наживу себе проблем. Поэтому полномочиями я воспользовался немного иначе, решив выяснить все, что есть в базах на Мэй Исикуро. Прости, детка, но я буду ковыряться в твоем прошлом, даже против твоей воли.

Мэй Исикуро проблем с законом не имела. Один раз была задержана на студенческой вечеринке, которая закончилась дракой и смертью двух парней от передоза. Ничего необычного, на таких вечеринках ловят каждого второго, если находится тот, кому эта вечеринка очень мешает. Мэй отучилась в институте четыре курса, но защитить диплом бакалавра не успела – отчислили. Но это я и так знал. Правда Мэй говорила, что ушла сама, здесь же указано, что отчислили за непосещение. В это же время у нее умер отец, а через месяц родилась Луиза Исикуро. Что ж, теперь ясно откуда взялось «непосещение».

От отца Мэй получила в наследство квартиру и сразу же продала, после чего исчезла из налоговых и страховых баз. По-видимому, начались неприятности… Иные меня раздери. Выходит, долги появились как раз в этот период ее жизни, и все остальное – следствие принятых ранее решений. Во что же ты вляпалась, Мэй?

Тихо тренькнул терминал, приняв файл от Зеро. К файлу высветилась приписка: «Извини, что так долго. Уснул». Я раздраженно скрипнул зубами: ему надо отдохнуть и взять себя в руки, иначе в следующий раз он еще что-нибудь «проспит», например, собственную жизнь или свободу.

Поставив файл на распаковку, я подошел к окну и закурил, стараясь выдыхать едкий дым на улицу. Данные быстро подгрузились, я внимательно начал изучать содержимое терминала Мэй. Конечно, здесь было не все, а лишь та информация, что хранилась вне памяти устройства, но и этого более чем достаточно. Контактов оказалось много, большая часть из них была подписана шифром. Например: «Незабудка», «Магнолия», «Фиалка», «Ирис»… Еще были адреса, нечто вроде: «А.Т. Сэлми 18», «Б.Д. Даун Блад 235/556». Порывшись в переписке, понял, что цветочные имена – это псевдонимы девушек из борделя «Мармелад», а адреса принадлежат постоянным клиентам. Сама же Мэй носила псевдоним Орхидея и судя по переписке дружила с девушкой под ником Фиалка. Своего же имени в списке контактов я не нашел. Из любопытства прогнал через поиск по номеру, после чего терминал выдал: «Рыцарь». Я невольно улыбнулся, на душе сразу потеплело. Вот как… Что ж, Мэй, я постараюсь соответствовать и стану для тебя рыцарем. Я найду тебя, клянусь.

Щелчком отправив окурок в окно, я подкурил еще одну сигарету, судорожно перебирая варианты дальнейших действий. Как ни крути, а все дороги вели в «Мармелад», возможно, там что-то знают.

Прежде чем отправиться в «мармелад» пришлось дать крюк и заехать домой за вещами. Понятия не имею с чем придется столкнуться, а значит нужно подготовиться. Я не в Иллюзионе, фантазии тут не помогут, а вот кевларовая тактическая рубашка и пистолет игольник – отличные союзники в моем деле. Въехав в западный тоннель, который вел к «алому» району Восьмого сектора, я наконец доверил управление автопилоту. Машина понеслась по прямой, ловя зеркалами росчерки неона и чужих фар. Понеслась не так плавно и изящно, как хотелось бы. Все же механик оказался прав, этот «нейр» − то еще корыто, надеюсь, по пути не развалится.

В «Мармеладе» меня встретили как дорогого гостя. Миниатюрная девушка в кимоно согнулась в изящном книксене и пригласила в главный зал. Ее раскрашенное на манер гейши лицо казалось белой маской андроида, у которого нет эмоций и собственных мыслей.

− Господин желает чаю? Или быть может саке? – спросила девушка тихим мелодичным голосом.

Я не сразу услышал вопрос, потому что бегло осматривался и анализировал. Внезапно ледяной волной окатило чувство дежавю. Напрягшись, я вспомнил, что уже был здесь однажды. Несколько лет назад заезжали с Куртом по каким-то делам, но заведение выветрилось из памяти, затерявшись среди десятков других злачных мест. Так что первым делом я заприметил охрану – двое бугаев в черных водолазках и брюках мялись по углам, осматривая скучающим взглядом территорию и периодически поглядывая в терминалы. Заведение считалось «приличным», с хорошим сервисом и девушками на любой вкус и на любую фантазию. Посетителей в борделе хватало, в основном здесь расслаблялся офисный планктон и мелкие дельцы, криминальные элементы высокого и не очень ранга, и даже копы. Кто-то уходил в сырую ночь Лост Сити с задумчивым выражением лица, а кто-то, как я, еще не успел окунуться в вязкий дурман разврата. В кадках стояли искусственные сакуры, подсвеченные розовым приглушенным светом, отовсюду лилась экзотическая музыка. Из главного зала, где мужчины и женщины сидели на диванах и лениво переговаривались, потягивая напитки, вело несколько дверей. Скорее всего в номера. Учитывая обилие драпировки на стенах и несметное количество напечатанных на дешевом глянце эротических картин, за ними тоже вполне могут скрываться двери. Офис по обыкновению находится на верхнем этаже, а в подвале под усиленной охраной прячут выручку. Наличка в таких местах используется куда охотнее.

− Чаю, или может саке? – повторила вопрос девушка.

− Лучше сразу десерт.

Она понимающе улыбнулась.

− Что господин желает на десерт?

− Я бы хотел провести время с Орхидеей.

− Увы, − она покачала головой в напускной печали. Ее ярко намалеванные алые губы сделались совсем тоненькими. – Орхидея сегодня, к сожалению, не работает. Быть может господина устроит другой цветок?

С этими словами она медленно распахнула верх кимоно, показав тонкие плечи и небольшие аккуратные груди с розовыми сосками.

Ты здесь не за этим, Акс. Соберись!

− А когда будет работать Орхидея? – спросил я.

− Не могу знать, − ответила девушка, продолжая зазывно демонстрировать товар.

− Тогда я бы хотел встретиться с Фиалкой.

Девушка состроила обиженное личико, что еще больше сроднило ее с механической женщиной, все-таки белила и косметика сделали свое дело, лишив лицо мимики живого человека. Мне сообщили стоимость и выдали ключ от комнаты двадцать три. Ключ громоздкий и тяжелый, таким в древности сундуки с пиратскими сокровищами запирали, а теперь запирают в комнатах шлюх. Прихватив со стойки бокал с непонятной коричневатой дрянью, в которой судя по запаху к алкоголю примешали какие-то травы, я отправился искать комнату. Коричневую дрянь не пил, скорее держал в руке для виду.

Фиалка оказалась длинноногой платиновой блондинкой. Девушка полулежала на застеленной бордовыми простынями кровати и смотрела на меня с хищной улыбкой. Из одежды на ней было черное кружевное белье и сапоги на высоком каблуке, которые доходили ей до середины бедра. Ну точно хищница, вышедшая на охоту. Она поманила меня и призывно выгнулась, однако подходить к кровати я не стал. Вместо этого убрал с кресла коробку с секс-игрушками, пристроив ее на полу, а сам развалился в кресле.

− Стесняешься? – спросила Фиалка. – А по тебе и не скажешь. Я думала ты сразу в бой.

− Я всего лишь хочу поговорить.

На миг улыбка сползла с лица девушки, видимо она раздумывала какую модель поведения выбрать для упрямого клиента и что ему могло бы понравиться. Я решил упростить задачу.

− Никакого секса, только разговор. Я заплачу тебе по двойному тарифу.

− Хм. А ты знаешь как порадовать девушку… Хотя я все же расстроена, здесь нечасто попадаются такие красавчики.

− Я ищу твою подругу, Орхидею.

Девушка метнула испуганный взгляд к драпировке над кроватью, затем зажмурилась.

− Если ты хочешь пригласить ее на тройничок, то зря. Она сегодня не работает.

− Когда ты видела ее в последний раз?

− Я за ней не слежу! – почти с отчаянием выдала Фиалка. Снова испуганный взгляд в сторону драпировки. Меня не покидало ощущение, будто кто-то невидимый сжимает тиски на ее шее, не позволяя говорить.

− Послушай, Фиалка, это очень важно. Мэй пропала, ей грозит опасность, ее дочь сейчас в реанимации, и я…

− Уходи, − шепнула она.

− Не понял.

− Уходи! Что непонятного?! Я знаю кто ты такой! – теперь она кричала, тыча рукой на дверь. – Уходи! Проваливай отсюда, сраный извращенец!

Мне ничего не оставалась, как взять и уйти. Однако ушел я не с пустыми руками, Фиалка дала мне подсказку: ее испуганный взгляд и истеричное поведение говорили о том, что в «Мармеладе» знают, что произошло с Мэй.

От Автора:

Друзья, ваши лайки и комментарии - лучшее топливо для вдохновения! Делитесь мыслями и впечатлениями, буду рад общению.

Глава 5

Возле машины меня поджидали. Двое типов в свободной черной одежде, с накинутыми на голову капюшонами вальяжно подпирали тачку своими тушками. Один из них ритмично постукивал по ладони битой, намекая что готов сыграть в бейсбол моей головой. Ну-ну.

Без затей я вытащил игольник и выстрелил типу с битой в ногу. Брызнула кровь. Игла прошла под коленной чашечкой, а затем раскрылась, подобно бутону, и разворотила состав.

− Сука-а-а-а!!! – раздался вопль, переходящий в шипение.

Тип выронил биту, и та с глухим стуком упала на мокрый асфальт, следом завалился нерадивый хозяин, хрипя ругательства и подвывая. Я направил игольник на второго, но стрелять не стал; попросту держал на прицеле дожидаясь, пока он сгребет с асфальта своего дружка и свалит в неон. Оружие при них было, как минимум пистолеты или игольники, но стрельбу они не затеяли, потому что получили другой приказ. Иначе не устраивали бы показуху с битой. Они должны были хорошенько переломать мне кости, отбив желание расспрашивать об Орхидее, видимо, тот, кто стоит во главе местной пищевой цепочки счел меня не достаточной угрозой и попросту дал намек. А проблемы с лишним трупом им не нужны.

Впрочем, как и мне.

Окончательно убедившись, что за исчезновением Мэй стоит кто-то из руководства «Мармелада», я отогнал свой «нейр» на соседнюю улицу. Закурив, полез в полицейскую базу, чтобы прогнать через поиск смазливое личико блондинки под ником Фиалка. Когда сигарета превратилась в окурок, терминал выдал имя: Бонита Лайвэй, а вместе с именем статус в Иллюзионе, номера полисов I-чипа, адрес и номер авто, зарегистрированного на имя прелестницы. Что ж, надеюсь именно на нем она в «Мармелад» и приехала. Надев черную толстовку и нахлобучив капюшон, я вернулся на парковку недалеко от борделя и принялся искать красный седан Фиалки. Точнее, Бониты. И пусть Иные меня сожрут, если тачки здесь не окажется!

Машина нашлась только в пятом ряду. Слева стоял грузовик, чей кузов украшала голограмма куриной ножки в остром соусе и идиотская надпись: «Ешь у Багги! Йа-ми!», а справа два парковочных места пустовали. Растворившись в тени грузовика, я стал ждать. Одинокий фонарь тускло освещал эту часть парковки, в круге рассеянного света отчетливо виднелась морось. Кажется, опять начинается дождь. Сейчас я ощущал себя не копом в засаде, а маньяком, поджидающим жертву. Эдаким пауком, охотящимся на ночную бабочку.

Фиалка-Бонита появилась через три с половиной часа. Девушка шла к машине, постукивая каблуками по щербатому асфальту и кутаясь в серое пальто. Кругом темнота, полупустая парковка, отблески алого неона в лужах, похожих на пролитую глянцевую кровь. Я подкрался к ней сзади и схватил, зажав рот рукой. Девушка испуганно дернулась, засучила ногами в попытке вырваться, но я держал крепко.

− Тише, Бонита, не кричи и не пытайся кого-нибудь вызвать. Я не причиню тебе вреда, я всего лишь хочу поговорить. Меня зовут Аксель, я друг Мэй, и мне нужна твоя помощь. Ты поняла? Кивни, если да.

− У-у-угу, − кивнула она.

Тогда я отпустил и жестом указал, чтобы открыла машину. Я сел на водительское, она села рядом. После попыток вырваться ее пальто распахнулось, теперь было видно легкое алое платье, разорванное на бедре, где появился синяк. А я точно помнил, что синяка у нее не было, я хорошо успел разглядеть девушку в полумраке душной комнаты.

Машина тронулась с места.

− Не бойся, Бонита, - повторил я. − Мы всего лишь немного прокатимся, я отвезу тебя домой или в любое другое место, куда скажешь. Побуду твоим личным водителем, если ты не против. Так куда едем?

− Домой. Фаст Роуд сто восемнадцать.

Она плотнее укуталась в пальто, будто прячась от лютого мороза, хотя в салоне было тепло. Немного помолчав и поняв, что никто ее не будет убивать, девушка сказала:

− Ты ведь тот коп, да? – вопрос прозвучал как утверждение. – Я узнала тебя еще в «Мармеладе», Мэй о тебе много рассказывала.

− И поэтому ты меня прогнала. Понимаю. Там ведь в номере камеры и жучки, верно? Получается, в «Мармеладе» уважаемых клиентов не очень-то и уважают. Порнушку записывают, разговорчики подслушивают… Если об этом узнают «уважаемые клиенты», то вашему заведению хана. Вашу Мадам выпотрошат и скормят требуху свиньям или в грибницу еще живой запихают и будут ждать пока задохнется в компосте. Девочкам-цветочкам тоже не повезет. Опасная у тебя работа, Бонита. Опасная.

В ответ она иронично хмыкнула, мол, у меня что, есть выбор? Может есть, а может и нет – не мне судить, девочка.

− Пишут не всех и не всегда, − ответила Бонита, глядя в окно. – Когда включается запись я обычно слышу щелчок. Специфический такой, будто застежкой ремня кто-то клацнул и что-то потом гудит. Тихо-тихо, как холодильник. Я смотрела за драпировкой, но там ничего нет. Мне кажется, что устройство спрятано, и когда начинается запись тайник открывается, поэтому я слышу эти странные звуки. И когда ты пришел, эти звуки снова появились.

Вот оно что. Звуки, значит. Кажется, эта Фиалка-Бонита обладает богатой фантазией, если не сказать, что слегка тронулась умом, потому что вероятность существования такого тайника – процентов восемь-девять, не больше. Во-первых, вряд ли «Мармелад» держат полные кретины, которые не дорожат прибыльным бизнесом и собственной шкурой. Во-вторых, вероятность того, что именно сегодня хотели проследить именно за мной телепается в районе нуля.

Однако тех двоих отморозков с битой все-таки кто-то прислал…

− Бонита, что ты сказала охране после того, как я ушел?

− Сказала, что ты похож на психа, который убил девушку в заведении, где работает моя подруга. Типа ориентировки были в сети, и я тебя узнала, − она виновато улыбнулась. – Здорово придумала, да?

-- Ага, очень.

Иные меня поглоти, конспиратор из нее никакой.

− И поэтому у тебя свежий кровоподтек на бедре? – уточнил я.

Девушка смутилась, погрызла нижнюю губу и отвернулась к окну. Немного помолчав, сказала:

− Это клиент. Гребаный урод.

Хорошая тактика: валить все на клиентов, но у меня была иная версия случившегося. Когда я вошел в бордель и меня задержала на входе гейша, заработал считывающий сканер, встроенный либо в потолке, либо в стене как элемент декора. Имплантов, выявляющих технику, у меня нет, их сейчас почти никто не ставит кроме «индеек», которым плевать чем их фаршируют, поэтому я ничего не заподозрил. Сканер считал мою активную лицензию и раструбил охране, что в гости пожаловал коп. Чужак, который прежде здесь не появлялся (вряд ли у них остались данные о моем визите многолетней давности). Глава охраны моментально узнал от гейши, что я желал Орхидею, а потом выбрал ее подружку… И Бонита, чтоб ее, только подлила масла в огонь своими визгами про маньяка, за что и получила.

− Бонита, скажи кто с тобой это сделал? Я с ним разберусь, он больше никогда тебя не тронет.

− Ты ничего не сможешь… − она печально покачала головой и вздохнула. – Если я скажу, то станет только хуже. Он убьет меня.

− Кто «он»? Тот, кто добрался до Мэй? Она… − сказать жуткое слово «мертва» у меня не хватило духу. Я не верил, что опоздал.

− Я не знаю, что с ней случилось. Мэй исчезла несколько дней назад. Я искала ее, но терминал отключен, а домой не заезжала, завтра собиралась.

− «Несколько дней» это сколько?

− Сейчас скажу, − она полезла в терминал, полистала переписку. – Четыре дня. Последний раз мы общались в субботу, она как раз собиралась на смену.

− В «Мармеладе» она значит так и не появилась?

Бонита покачала головой и уставилась в свой терминал, будто хотела подсмотреть очередной ответ.

− Или же все-таки появилась? – нажал я. – Бонита, не надо пытаться врать. Я знаю, что Мэй в субботу была в «Мармеладе», мы с ней как раз созванивались, − соврал я. Не угрозами же тащить правду из девушки.

− Я… не врала… я… просто…

− Бонита, жизнь Мэй в опасности. Если мы ей не поможем, то ее дочь останется сиротой, а через несколько лет попадет в такой же бордель, как бесправное мясо…

− Да знаю я! – с отчаянием выкрикнула девушка и разрыдалась, уткнув лицо в ладони.

Я свернул в карман у кафе и заглушил мотор. Бонита громко всхлипывала, ее била крупная дрожь.

− Тише… тише… Успокойся, − я взял ее за плечи и хотел убрать ладони, но она убрала их сама. Слезы все еще катились по щекам, губы дрожали.

Я протянул ей сигарету, девушка охотно ее взяла, подкурила. Выпустив струйку тяжелого сизого дыма, сказала:

− Ее забрал Рыжий Бо.

− Кто такой? Настоящее имя знаешь?

− Работодатель, как его называет Мэй. Сутенер, в общем, главный помощник Мадам. Имени не знаю, его все называют Рыжий Бо. Но у меня есть фото, тайком его на терминал сфоткала.

− Умничка. Это мне очень поможет. Куда он ее забрал, знаешь?

− Нет. В тот день Мэй как обычно пришла на смену, она должна была работать на входе в образе гейши, была ее очередь встречать гостей. Но пришел Бо и сказал, что у нее частный вызов на какой-то банкет, и вместо нее на вход поставили меня. Я крутилась в зале всю ночь и видела как Мэй и Хризантему увели.

− То есть она была не одна? А та девушка, Хризантема, с ней можно как-то поговорить?

− Нет, − покачала головой Бонита и снова всхлипнула. – Она тоже исчезла… На следующий день я не смогла связаться с Мэй, ее терминал был отключен. И на следующий тоже. Я спросила у Бо, где девочки, но он ударил меня. Запретил о них вообще говорить!

− Дерьмо… − я прикрыл глаза и сжал кулаки, сигаретная пачка громко хрустнула в ладони. Гнев бился в груди огненным шаром, готовым вот-вот вырваться, и попадись мне сейчас этот Бо, от него бы мокрого места не осталось.

Вдох-выдох, вдох-выдох.

− Бонита, я отвезу тебя домой и поеду поговорить с Бо. Ты меня после встречи в борделе не видела, понятно? Кто я такой, ты тоже не знаешь. На работу завтра не ходи, притворись больной, лучше вообще несколько дней там не появляйся. И еще. Я знаю, что у Мэй проблемы с финансами. Возможно, у нее несть серьезные долги. Ты что-то об этом знаешь?

− Нет. С деньгами у нее действительно туго, она каждый коин бережет, копит на учебу для дочки, но она никогда ничего не рассказывала. Мэй в принципе не любит говорить о себе и о своей семье.

− Ясно.

***

Близился рассвет. Залитое неоном черное небо начало понемногу бледнеть, едкие краски неспящего города выцвели, смешались с дымкой. Из-за смога и вечных дождей в Лост Сити светлеет поздно, и рассветы здесь далеки от прекрасных видов, воспетых поэтами и художниками. Раннее утро в мегаполисе всегда отвратительно. Рекламные баннеры и голограммы гаснут, явив взгляду обшарпанные фасады домов и унылые улицы с грудами мусора, оставшегося после шумной ночи. А еще это время крыс и трупов. Первые обрадовавшись тишине и отсутствию людей охотно шарятся по помойкам, а вторые лежат там, где их настигла смерть от передоза или от рук убийцы. Почему-то именно утром обнаруживают больше всего тел − статистика.

Когда я вернулся на парковку недалеко от «Мармелада», то обнаружил, что у моей тачки выбиты все стекла. Видимо эти огрызки от эволюции все-таки нашли способ использовать биту в свое удовольствие. Уроды. Чтоб их Иные на куски разорвали. Я достал пистолет-игольник и выщелкнул магазин, чтобы сменить на парализующие иглы. Надеюсь, стрелять не придется, а если все-таки запахнет жареным, то хотя бы обойдусь без трупов. Главное, чтобы меня самого в черный полиэтиленовый мешок не упаковали. Не хочется попасть в пресловутую «рассветную статистику».

Едва створки украшенной золотым драконом двери распахнулись, ко мне подлетела гейша, оправляя цветастое кимоно.

− Господин желает отдохнуть? – спросила она без всякого выражения на размалеванном лице.

− Полиция. − Я показал удостоверение.

Завидев голограмму, девушка попятилась, метнула растерянный взгляд на охранника, что отирался у входа в номера. Тот сразу же отреагировал: набычился и двинулся ко мне. Я быстро оценил обстановку: людей в холле мало, и всем плевать что происходит вокруг. Из охраны только амбал, второй видимо ушел отдыхать.

− Проблемы? – пробасил амбал, нависнув надо мной как скала и щелкнув костяшками.

− Он говорит, что из полиции, − пролепетала гейша.

− Да хоть из Конгломерата! Если хочет трахаться, пусть платит как все.

− Мне нужно поговорить с Мадам, − сказал я, оставив голограмму удостоверения висеть в воздухе и мозолить амбалу глаза значком блюстителя закона.

− А Иному в рот дать не нужно? – усмехнулся амбал. – Проваливай. Иначе сам тебя выведу.

Он еще говорил, когда я шагнул вперед. Амбал тут же отреагировал, готовясь ударить в челюсть, но я легко предугадал его действия и уклонился. Кулак охранника прошил воздух, а я успел ударить его локтем в висок и пихнуть. Дистанция разорвалась, и я выхватил из кобуры игольник. Раздался глухой выстрел. Амбал бросился на меня в попытке выбить пистолет, чего я не ожидал. Чертова игла должна была вырубить эту тушу!

Однако паралитик все-таки подействовал, движения амбала смазались, и я успел среагировать, как следует ударив его в солнечное сплетение. Громила с шумом выпустил воздух из легких, после чего грузно завалился на пол. Гейша истошно завизжала. Она продолжала орать, хватаясь за подол своего цветастого кимоно, ее размалеванное лицо исказил страх. Тут же повскакивали с диванов сонные клиенты – судя по татуировкам из банд; один из них успел выхватить пушку и шмальнул по открывшейся двери, в которую выглянул еще один охранник. Завязалась перестрелка.

Я схватил орущую гейшу и уволок за диван, после чего пихнул девушку на пол. Вышло грубо, зато шальную пулю не поймает. Оставив ее лежать на полу и орать, я рванул к двери, ведущей в основной коридор. Вдогонку полетели пули, лупя в стены и выбивая крошку. То ли охрана открыла огонь, то ли кто-то из сонных типов палил во все что движется.

Влетев в коридор, я почти успел добежать до ведущей на верхние этажи лестницы, как появилась охрана. Четверо бугаев шли в шахматном порядке по узкому коридору, держа пистолеты наготове. Я медленно поднял руки.

− Полиция! – крикнул во все горло.

Охранники продолжали идти на меня, подобно темной волне, не опуская оружия. Двое из них обошли меня и вышли в холл. С их появлением стихшая заварушка получила новый импульс и снова послышалась стрельба. Оставшаяся парочка взялась за меня. Руки жестко скрутили, заставив согнуться и смотреть в пол, игольник отобрали.

− Ты что тут забыл, мразина?! – выпалил охранник и ударил в лицо коленом.

Боль обожгла, заставив закашляться. Рот наполнился вязким и соленым, так что прежде чем заговорить, я сплюнул сгусток.

− Полиция Лост Сити, чтоб вас всех Иные сутками драли… Мне надо встретиться с Мадам.

В ответ еще один болезненный удар. Снова полный рот крови, даже показалось, что зуб раскрошился.

− Встреча. Иначе… кхе-кхе… − я откашлял очередной кровяной ком, − … иначе по щелчку пальца сюда нагрянет спецназ. Парни уже задолбались в фургоне перед вашей клоакой мариноваться.

Охранник нервно засопел, видимо, понимая, что серьезно вляпался, но все-таки решил проверить и защелкал по терминалу, прокручивая изображение с камер.

− Вижу. На парковке стоит подозрительный фургон с куриной ножкой, − доложил он.

− Маскируются, суки… − сказал второй, который до этого только наблюдал, стоя в стороне. Судя по всему – главный. – Ведем его наверх.

С заломанными руками меня потащили извилистыми коридорами и витыми лестницами. Все что я видел – это пол. Затертые бордовые ковры с грязными, некогда золотистыми вензелями, плитка под мрамор, затоптанный паркет… Я сосчитал шаги и повороты, и уже составил план здания, ориентируясь по тому, что видел раньше. Вывод напрашивался один – я больше не в «Мармеладе», и когда мне удалось осмотреться, я лишь убедился в этом. Меня привели в соседнее здание, соединенное с борделем лоджией-переходом. Остановились мы перед массивной бронированной дверью, украшенной нелепыми гипсовыми цветами лотоса. Большей безвкусицы я не встречал даже в притонах Тринадцатого сектора.

После короткого доклада охраны и ответа с той стороны наляпистая дверь открылась с тугим гидравлическим шумом. Меня впихнули в кабинет и, наконец, позволили разогнуться, дабы я смог предстать перед Мадам как подобает. Сплюнув кровь, я и предстал, впившись в хозяйку кабинета тяжелым сканирующим взглядом, который не сулил ей ничего хорошего. Мадам оказалась низкорослой женщиной, возраст которой я не смог угадать из-за скрывающей лицо маски гейши. Выбеленный силикон с прорезями для глаз, обрамленных черной тушью, смотрелся чересчур грубо и напоминал фарфор, а не человеческую кожу. Алые губы-ниточки сложились в тонкую усмешку – искусственную и некрасивую. Глянцевые черные волосы Мадам были забраны в высокую прическу, украшенную длинными заколками-шпильками с висюльками, и я заметил, что от линии крепления парика вся шея покрыта красными шрамами, а кожа стянулась, как после ожога. Что ж, теперь понятно почему эта женщина носит маску – ее лицо обезображено. Маску, конечно, можно было бы подобрать куда качественнее и красивее, с ее-то деньгами, но уверен, что главную роль здесь сыграла далеко не эстетика.

− Мальчики, ну зачем же так обращаться с гостями? – с напускным сожалением покачала головой Мадам, висюльки в ее прическе переливисто зазвенели. – Простите, мистер?..

− Рид, − отозвался я.

− Мистер Рид, простите их за грубость. Парни устали, смена была длинная, рассвет близится, а им еще пахать и пахать.

− Мы можем поговорит наедине?

Она снова покачала головой, звеня висюльками. Тонкая, худощавая, далеко не молода, но и не старуха. Кабинет обставлен богато, но выглядит так же наляписто, как и дверь с лотосом. Последних, к слову, в кабинете было с излишком. Цветы красовались на картинах, на пано, и даже росли в миниатюрном фонтанчике, который стоял в углу.

− Вам нравятся лотосы? – спросил я.

− Я их никогда не любила, до тех пор, пока сама не стала Лотосом.

Я понимающе кивнул. Значит Мадам «Лотос» из бывших шлюх цветочков. Любопытно, бизнес изначально принадлежал ей, или же пошла к вершине по трупам, опалив по пути лицо?

− Мадам Лотос, я рад знакомству, и все такое, но спешу сообщить, что у вас и вашего заведения большие проблемы.

− У меня честный бизнес, − невозмутимо ответила она. – И как любой честный бизнес, «Мармелад» платит проценты куда надо и кому надо.

− Пфф… не смешите. Ваши проценты вам сейчас не помогут…

Я судорожно соображал стоит ли рискнуть и поверить словам Фиалки. Бредово, конечно. Ее россказни звучали как полнейшая выдумка, но других зацепок у меня не было, из-за спешки я оказался не готов к такому разговору. Выждав долгих три секунды, все же решился:

− Дело в том, что ваше заведение обидело одного очень влиятельного и уважаемого человека. Понимаете, Мадам Лотос, записывать видео с клиентами – это совсем не честный бизнес, и если это всплывет… Как вы считаете, что тогда будет?

Она невозмутимо молчала. Маска оставалась все такой же непроницаемой и холодной, с застывшим выражением не то благодушия, не то звериного оскала. А что творилось под маской − я не смог угадать. Эта щуплая немолодая женщина виртуозно контролировала свое тело и эмоции, не выдав истинных переживаний даже вдохом. Действительно, нет лучшей актрисы, чем шлюха.

− Оставьте нас и встретьте моего друга, − скомандовала она охране.

Бугаи покорно удалились, закрыв за собой массивную дверь с лотосами, а Мадам села за изящный резной письменный стол.

− Что тебе надо? – спросила с раздражением в голосе. Видимо, маски уже можно снимать.

Но я не торопился.

− На парковке группа спецназа ждет моего сигнала, чтобы все здесь перевернуть вверх дном и найти записи, а потом заинтересованные люди их получат, и тогда конец твоему «честному» бизнесу, твоим цветочкам и тебе заодно. Но мы можем договориться.

− Сколько?

− Деньги меня не интересуют. Мне нужна информация, а еще нужен один человек… некто Рыжий Бо. Выдай его, и проблем не будет.

Из-под маски раздался тихий заливистый смешок, висюльки на заколках зазвенели громче, и теперь Мадам смеялась им в такт.

− Наивный и смешной гайджин, − продолжала хихикать она, − думаешь я выдам тебе собственного сына? Не-е-ет, детектив, ты ошибаешься. Ты, кстати, должен знать, что пруд огромен, и за любой мелкой рыбешкой там охотится рыба покрупнее. Крупнее и зубастее тебя, мелкий шантажист. Зря ты сюда явился и вздумал угрожать моему заведению и моим миленьким цветочкам.

− Так понимаю, большой любви и дружбы между нами не получится? – хмыкнул я, стараясь держаться уверенно и даже слегка надменно. Все-таки эта женщина отлично умеет считывать людей, и, скорее всего, мой наспех состряпанный блеф вот-вот раскусит. – Что ж, очень жаль Мадам Лотос, видимо придется действовать по-плохому.

Она снова усмехнулась.

− Не придется, гайджин. Потому что, когда я говорю, что «Мармелад» под защитой, значит это так и есть. Сейчас твоих горилл, которые вздумали поднять на нас оружие, отзовут, а тебя, детектив, попросту закопают. Кто знает куда ты пропал, после того как вышел отсюда? На рассвете Лост Сити полон опасностей не хуже, чем скотобойни по ночам. В полиции о тебе даже не вспомнят, я об этом позабочусь.

С тихим гидравлическим шорохом позади меня открылась бронированная дверь с лотосами и раздались громкие уверенные шаги, после чего мне в затылок уперлось холодное дуло пистолета.

− Не нужно было этого делать, − пробасил человек.

Подняв руки, я медленно обернулся. На прицеле меня держал мой бывший напарник Курт.

Глава 6

Машина неслась по тоннелю, разрезая фарами мрак. Освещение на второй ветке почему-то приказало долго жить, и огни встречных авто нещадно били по глазам, заставляя жмуриться. При въезде в скоростной тоннель Курту пришлось включить автопилот, чего ему чертовски не хотелось – это сразу бросилось в глаза, ведь напарника я знал очень хорошо. Плотно сжатые губы, сосредоточенный взгляд куда-то вдаль и отсутствующее выражения лица здоровяка говорили об одном: неприятный разговор он хочет оттянуть, а лучше вовсе пропустить. Но ему все равно придется все объяснить.

− Давай, выкладывай, − начал я.

− Да нечего тут выкладывать, Акс. Ты же сам знаешь, как эта система работает, чего я буду сейчас распинаться? Или ждешь, что я осознаю, раскаюсь и сам себя арестую?

− Жду как минимум правды. Мы ни один год проработали вместе, бывали в таком дерьме, что, казалось, уже никогда не выпутаемся, а ты даже не заикнулся о том, что наша «Восьмерка» крышует некий «честный» бизнес.

Курт недовольно скрипнул зубами, на его татуированной шее синими канатами надулись вены.

− Ну, допустим, крышует.

− И?

− Взамен Мадам Лотос сливает Пауку интересную информацию, которую записывает в своем цветнике. Так что сотрудничество полезное, и дело тут даже не в деньгах. Я давно помогаю «Мармеладу», а ты этого даже не заметил, хотя все делалось у тебя под носом. Слабовато для копа, да?

− Я тебе доверял.

− Вот только не надо, ладно? – поморщился Курт и с остервенением принялся расчесывать татуировку на лысине. – Жжется, падла… Аллергия на краску… − пожаловался он и тут же его тон снова сделался жестким, стальным. − Знаешь, Акс, ты бы лучше не давил на эти точки, я ведь тебя не попрекаю за рейдерство в «Иллюзионе». Не припоминаю что конкретно ты там делал и какими черными делишками занимался, как попался на торговле Эссенцией, и как нам с Пауком пришлось тебя отмазывать. Я вообще какого-то хрена с тобой разговариваю, хотя ты больше не коп. И какого-то хрена тащусь на край сектора, чтобы спасти твою подружку. Вот скажи, Акс, какого хрена я это делаю?!

− Наверное, потому что мы друзья? – констатировал я.

В ответ Курт заулыбался.

После того, как Курт понял кого взял на прицел в «Мармеладе», он какое-то время стоял в растерянности, продолжая сжимать в руке пистолет. На его лице отразился весь спектр эмоций: от негодования и злости, до облегчения и тщательно скрываемой радости. Курт считал, что я маринуюсь в Хранилище и давно отъехал к праотцам, так что для него в тот момент я воскрес из мертвых. А я гадал: поймет ли он? Сможет ли мне довериться и помочь? Или же, продолжая держать на прицеле, выведет из «Мармелада», после чего отправит прямиком к Пауку. Я боялся, что он поступит так же, как в день, когда я сорвался и избил доктора Бартона, ведь тогда он свидетельствовал против меня, считая, что этим мне помогает…

Но сегодня Курт принял мою сторону. Актерских талантов за ним никогда не водилось, и все же он достойно поддержал мой блеф, сообщив Лотосу, что связи ей не помогут, и что она действительно разгневала важного человека, а я – его посланник. Под белой размалеванной маской гейши я не видел лица Лотоса, но почему-то показалось, что она не верит ни единому слову. Однако Мадам стала сотрудничать, рассудив, что не стоит отказывать и рисковать связями в «Восьмерке». Своего сыночка Рыжего Бо, правда, она так и не выдала, зато сказала где искать Мэй. Как выяснилось, в тот злополучный вечер Бо отвез Мэй и Хризантему в ночной клуб «Титан», принадлежащий некоему Рамизу Сумару, куда он заказал «цветочки» для работы официантками на приватной вечеринке. С тех пор девушек никто не видел.

Мадам Лотос сперва упиралась, говорила, мол, все с девушками в порядке, подцепили богатеньких клиентов и развлекаются, зарабатывают коины. Я мог бы в это поверить, если бы речь шла о незнакомке, но дело касалось Мэй, а ее я знал достаточно хорошо − даже за все деньги мира она бы не оставила дочь. Об этом же твердила ее подруга Фиалка, поэтому пришлось дожать. И Курт дожал. Пообещал не трогать Рыжего Бо, если Лотос все расскажет.

− Иногда девочки исчезают, такое случается. Не в моей власти защитить их всех, хоть я и стараюсь, − с сожалением сказала тогда Мадам, голос ее звучал искренне. – Мой сын, конечно, жестковат и скор на расправу, но он воспитывает девушек и заботится о них, не позволяя скатиться до уровня дешевых шлюх и пополнить ряды тружениц на трассе. Поэтому не надо думать, что он чудовище. Это не так!

− А кто по-вашему чудовище, Мадам? – спросил я.

− Такие, как Рамиз… − она непроизвольно коснулась пальцами маски и тут же убрала руку. В этом мимолетном движении я успел уловить всю боль, скопившуюся под слоем раскрашенного силикона.

− Чем он опасен?

− У него нестандартные пристрастия… Он иногда заказывал у меня девушек и… − она нервно усмехнулась, маска на ее лице некрасиво собралась складками. – Я ценю свой персонал, даже Бо получает по первое число, если кого-то из девочек тронет, но и отказать Рамизу я не могу. Девочек он просит два раза в год, в одно и тоже время вот уже несколько лет. От них потом не было никаких вестей, а Рамиз говорил, что девочки получили лучшую жизнь и щедро платил за молчание… Мне надоело терять лучших, и я стала хитрить. Начала подбирать на улице наркоманок или дешевок, вычухивать их, обучать, наряжать в шмотки и отдавать ему под видом цветочков.

− Выменивала одну жизнь на другую, − хмыкнул Курт. – Надо было сообщить мне, я бы передал эти слова куда надо и с ним бы разобрались.

− Устраивать разборки из-за парочки шлюх? – скривилась Мадам. – Не смешите меня, мальчики! Кого интересует их судьба?! Всем насрать на нас! Рамиз – далеко не последний человек в секторе, и поверьте, никто не захотел бы с ним связываться по пустякам! Вы мне все талдычите о важном человеке, которому я доставила хлопоты и который зачем-то ищет Орхидею, а сами хоть уверены, что этот «человек» захочет схлестнуться с Рамизом? Ох, не думаю.

− Мое дело – передать информацию тому, кто ее запросил, − жестко ответил я. – Так что давай, не скупись на детали. Почему к Рамизу попали Орхидея и Хризантема, если ты готовила для него дешевок под личиной цветов? Что, на этот раз никого не подобрала? Трасса опустела?

− Орхидея и Хризантема не должны были туда отправиться, − сказала Мадам с тяжелым вздохом, пытаясь побороть злость и раздражение, адресованные явно не нам.

Для меня стало очевидным, что решение принял ее сын. В ту злополучную ночь Мэй должна была работать в главном зале и встречать гостей, а ее экстренно увел Рыжий Бо… Видимо, она и Хризантема чем-то ему насолили, раз этот выродок решил расправиться с ними таким способом. Что ж, Бо, тебе повезло, мать в очередной раз выторговала тебе жизнь, но думаю, ненадолго. Еще свидимся, ублюдок. Обязательно свидимся.

Машина проскочила первую сигнальную полосу, скорость снизилась, и автопилот предложил взять управление водителю, чему Курт обрадовался и с удовольствием вцепился в руль. Мне тоже стало немного легче, все-таки наблюдать за тем, как он нервничает и не знает куда деть руки, отчего вечно чешет татуировку – та еще мука. Мы долгое время поработали вместе и были хорошими товарищами – из тех, кто не боится идти вместе в Ад, потому что знает, что друг прикроет, − но после последних событий сложилось ощущение, что мы чужие люди. У Курта свои тайны, у меня свои. Быть может и не было той крепкой дружбы, а был долг и профессиональная слаженность. Что ж, время покажет.

− Почти приехали, − сказал Курт, сворачивая с главной дороги. – Что у нас есть на этого Рамиза?

Я схлопнул файлы, которые как раз закончил просматривать, и закурил.

− Лотос была права, мало кто захочет с ним связываться. Рамиз не местный, он зарегистрирован в Седьмом секторе и весь так называемый «бизнес» ведет там. Имеет два гипермаркета и ночной клуб «Титан» на границе Восьмого и Седьмого секторов.

− Хм… на границе – это считай уже в Седьмом секторе, значит это не наша юрисдикция, а отправлять запрос в Семерку бесполезно, у него там все схвачено. Ночной клуб, конечно же, прикрытие или часть более крупного бизнеса.

− Ага. Все по классике. Торговля нелегальными имплантами, наркота и прочие прелести. В базе данных не так много информации, скорее всего кто-то подчистил, а может и вовсе проблем у Рамиза с местными копами нет – все куплено. Можно, конечно, покопаться детальнее, но это займет время, а его у нас мало.

− Если вообще осталось, − буркнул Курт. – Думаешь, твоя подружка еще жива?

− Надеюсь. Очень надеюсь. Я не прощу себе, если потеряю еще и ее.

− У вас все серьезно? Вот уж не думал, что свяжешься с… − Курт замялся.

− Со шлюхой? – хмыкнул я. – Курт, называй вещи своими именами, не надо пытаться быть деликатным, это явно не про тебя. А с Мэй у нас дружба – и это серьезно, намного серьезнее бестолкового перепихона. Она хороший человек, поверь, она − лучшая из тех, кого я знаю.

Курт одобряюще кивнул.

− Ты же понимаешь, что мы не можем явиться в «Титан» как копы, − сказал он. − Во-первых, у Рамиза крыша в Семерке, и, если сунемся, это превратиться в проблему для нашего участка, в войнушку между копами двух секторов. Паук за такое нас четвертует нахрен. А во-вторых, ты вообще не коп.

− Вот именно, я – не коп, а значит могу оттянуться в свое удовольствие, главное – вовремя свалить с чужой территории. А тебе не надо туда идти, Курт, ты и так достаточно сделал, гораздо больше, чем я просил.

Какое-то время Курт обдумывал мои слова, а затем жестко ответил:

− Пойдем вместе.

И все. Сказал – как отрезал. Не знаю какую из причин, оправдывающую столь рискованное решение, он для себя определил, но Курт не собирался больше обсуждать эту тему, так что я не стал пытаться его отговорить.

Клуб «Титан» − приземистое трехэтажное здание буквой «Г», прилипшее к высотке-парковке, мрачной и на первый вид заброшенной. В серости промозглого утра этажи паркинга казались черными провалами, в каждом из которых виднелись рваные ряды авто. Сам же «Титан» на титана вовсе не походил; на обшитом пластиковым кирпичом фасаде щерились решетками крохотные вытянутые окна, и в целом здание выглядело как тюрьма, коей когда-то и являлось. До вторжения Иных, до Иллюзиона и ноу-хау в виде Хранилища таких тюрем в секторах было предостаточно. Теперь же, как выразилась Кассандра Милз: «Люди не могут себе этого позволить…». Зато могут позволить мгновенный суд юстициаров с отправкой преступников в Хранилище через кишащие монстрами Пустоши.

Курт открыл багажник, нутро которого походило на витрину оружейного магазина. Огнестрел, экипировка, дроны – чего там только не было. Однако с тех пор, как мы в последний раз выезжали на задание, арсенал заметно поредел.

− А где мой комплект? – угрюмо спросил я.

− Акс, я что по-твоему должен был пару лет таскать твое барахло в багажнике? Тебя вообще-то списали, − возмутился Курт и добавил: − Твои игрушки у меня в подвале лежат, решил сберечь, надеялся, что ты выживешь в Хранилище и скоро выйдешь.

− Спасибо, дружище.

Курт выдал мне пистолет и два запасных магазина. Сам поспешно надел бронежилет и тактические очки, после чего протянул мне дроны. Три черных матовых шара размером с теннисный мяч я рассовал по карманам толстовки и перевел управление на терминал. Связь тоже решили держать через терминалы, так что пришлось синхронизировать свою аудиосистему с устройством, чего я терпеть не мог. Ненавижу, когда говорят прямо «в мозг». Особенно неприятно и тяжело, когда кто-то из твоих коллег и друзей гибнет где-то там, далеко, а ты слышишь «внутри» предсмертный крик и хрипы, пропускаешь каждый звук через себя. С моим уровнем ЭМПО (а, следовательно, и эмпатией) – это крайне тяжело. До одури. До серой пелены перед глазами. До нестерпимой пульсирующей боли. Поэтому старая добрая гарнитура или шлем для меня куда удобнее и проще, ведь с ними намного легче отгородиться.

На связь вышел Зеро.

− Подключился к камерам? – спросил я.

− А вот сейчас будет смешно. Камер там почти нет.

− В смысле? – не понял я.

− Да в прямом! Глаза висят только на входе и по периметру, несколько штук в главном зале, а дальше сплошная слепая зона.

Курт недовольно нахмурился. Оно и понятно, идти в неизвестность – то еще удовольствие.

− А что с системами защиты?

− Пришлось повозиться, но доступ получил, так что сможете спокойно зайти, − ответил Хакер.

Дождавшись сигнала Зеро, мы с Куртом двинулись к клубу, обходя здание по дуге, чтобы не привлекать внимания. Камеры показывали статичную картинку с пустой улицей и закрытой на роллеты кофейней напротив, но мы все равно осторожничали, мало ли кому придет в голову выглянуть в окно. Конечно, парочка вооруженных типов на улицах Лост Сити никого не удивит, но мы с Куртом исходили из того, что охрана клуба хорошо делает свою работу. Не стоит недооценивать противника, это прямой путь в черный полиэтиленовый мешок, так что к главному входу, запертому на все замки, мы не пошли. Куда надежнее идти через черный ход – меньше шансов нарваться на охрану или загулявших до утра тусовщиков. Неприметная металлическая дверь приютилась в торце здания, и стоило нам приблизиться, как та открылась. Первая мысль: «Зеро оперативно сработал!» Но когда из дверного проема показался одетый в серую униформу уборщик, с трудом тянущий огромные мешки мусора, нахваливать Зеро я раздумал.

− Дерьмо… − выругался Курт, и приложил удивленного уборщика прикладом по голове.

От удара мужчина завалился на мешки и теперь сам походил на один из них – такой же серый и неподвижный. Из запястья Курта выскочило жало, сверкнуло на свету, но удар напарник не нанес – рука замерла в десятке сантиметров от шеи случайной жертвы. Жало с токсином втянулось, затем Курт сноровисто выудил из подсумка шприц-ручку, после чего всадил в шею жертвы дозу снотворного. Гуманность и сострадание никогда не были в списке добродетелей Курта, щадящий шприц он использовал лишь потому, что заряд токсина в жале невелик и может пригодиться позже, нет смысла растрачивать его на «мусор».

Мы двинулись по узкому длинному коридору, по обе стороны которого выстроились неприметные двери с табличками – в основном подсобки, кладовки и туалет. Курт шел первым, вскинув винтовку. Я держался в паре шагов, сместившись вправо, чтобы было удобнее стрелять из-за его плеча. Выданный напарником пистолет – увесистый черный «Спайдер» − я сменил на свой игольник, заряженный паралитиком. После возни в «Мармеладе» осталось всего пять игл, и я надеялся, что их хватит, а свинец так и будет покоиться в чреве «Спайдера».

Когда мы уперлись в дверь в конце коридора, ведущую черт знает куда, Курт какое-то время прислушивался к звукам, выкрутив свою аудиосистему на максимум.

− Музыка долбит, ничего не слышно, − шепнул он одними губами, но я отчетливо расслышал. Действительно, басы долетали сюда и без усиления слуха, да так, что под ногами ощущалась вибрация.

Я достал первый дрон и, приоткрыв дверь, выбросил, будто нашкодившего кота. Перевел изображение на голограмму, чтобы Курт тоже видел. Дрон стремительно пронесся по коридору налево и завис у закрытой двухстворчатой двери, из-за которой громче доносилась музыка. Значит там первый танцпол, а судя по рекламе клуба их здесь три. Я увел шар в другую сторону, к ведущей на второй этаж лестнице, и тут же на голограмме появился силуэт охранника, вальяжно вышагивающего к нам, видимо, собрался на перекур. Все, что я успел, это отправить дрон под самый потолок и подать знак Курту. И когда охранник открыл дверь и увидел меня, Курт навалился на него прежде, чем тот успел выхватить оружие.

Охранник от удара потерял ориентир, но тут же пришел в себя и ответил Курту хуком левой. Они сцепились. В узком коридоре вминали друг друга в стены, как бойцы на крохотном пятаке ринга, причем весовые категории у них были одинаковы. Я вскинул пистолет, но медлил, из-за мельтешения схлестнувшихся в схватке тел боялся попасть в Курта. Напарник меня понял и подставился под удар, развернув тем самым охранника ко мне спиной. Игла с глухим щелчком вышла из дула и воткнулась громиле в оголенную шею. Курт ударил его коленом в живот, и охранник тяжелой тушей свалился на пол.

− Запрем его в сортире, − сказал я, убирая игольник в кобуру.

Курт кивнул, ощупывая пальцами шею и ухо, шипя от боли и морщась. Взяв грузную тушу за руки, я поволок ношу к туалету. Мы с Куртом оба знали, что охрана частенько использует системы определения, и что начальство наблюдает каждого из своих бугаев в виде красных точек на карте-голограмме и контролирует. Так что если наш новый друг застрянет в туалете, то вопросов это не вызовет, никто не почует неладное.

Дрон все так же одиноко висел под потолком, таращась фасеточными глазами-камерами по сторонам. Я заставил пролететь дальше, к лестнице и наверх, на второй этаж. Дверь, к счастью, оказалась не заперта, любитель перекуров ее не захлопнул, так что шар ловко проскользнул в очередной коридор. Судя по всему, здесь офисные помещения и комнаты для персонала, а на первом этаже склады и кухня. Значит в левом крыле танцполы и вип-румы. А еще есть внушительный подвал. Зеро где-то раскопал старую карту здания, времен, когда оно еще было тюрьмой, и на карте отчетливо виден уходящий под землю этаж, где когда-то были одиночные камеры для особо опасных преступников.

− Сомневаюсь, что Рамиз сидит у себя в кабинете, − сказал Курт, глядя на картинку, выведенную дроном. – Вообще сомневаюсь, что он здесь. Прости, Акс, но прошло слишком много времени, а ты сам знаешь, что если пропавшего не нашли в течении первых суток, то шансы…

− Знаю.

− И записи с камер мы не сможем достать, вечеринку он не записывал. Тут вообще камер-то и нет.

− Значит пойдем и попробуем что-то разузнать. А еще мне чертовски интересно посмотреть, что Рамиз прячет в подвале.

− Его администраторы нам ничего не скажут, − покачал головой Курт. – Пошлют на хрен и вызовут охрану. Придется либо сваливать, либо выбивать информацию силой, а мы не в той форме и не в том количестве. Надо уходить, Акс.

Курт опять потер лицо и болезненно поморщился, как бы доказывая: «не в той форме и не в том количестве». При иных обстоятельствах я бы прислушался к словам напарника, да что говорить, я бы и сам сказал подобное, но сейчас все было не так. Сейчас в груди заворочался гнев. Он осторожно, медленно, расправлял опаленные мятые крылья, будто проверяя дам ли я ему волю или же опять посажу на цепь. Иные меня поглоти… сейчас я ненавидел Курта за то зерно рациональности, что он так небрежно бросил в разговоре. Я ненавидел себя за то, что знал: Курт прав. Я не стал приструнять гнев, а позволил ему растечься по жилам и обернуться решимостью. Главное не потерять контроль…

− Я иду в подвал, − безапелляционно заявил я и открыл чертову дверь.

− Ты полный сих! – выплюнул Курт и пошел за мной.

Я быстро пересек коридор, убрал оружие, не заботясь о том видно ли его из-под толстовки, и вышел в главный зал, где в рваном ритме извивался бездушный многоногий многоликий монстр. Меня в миг окатило пестрой волной; музыка ударила прямо в солнечное сплетение, отдаваясь басами в ушах и растекаясь по венам вместе с закипающей кровью. Свет смешался со мраком в обволакивающую субстанцию, которая липла к телу и тянула к себе, желая превратить в частицу непонятной массы из дергающихся в танце рук и ног. Не ясно откуда накатила ненависть к этому месту, подпитывая гнев и взращивая простое, но такое заманчивое желание: уничтожить здесь все. Сжечь дотла. Убить многоликого монстра.

На плечо легла тяжелая рука Курта.

− Спокойнее, друг, − сказал он через аудиосистему, чтобы я наверняка его услышал «внутри».

Этот жест и слова подействовали как холодный душ. С меня смыло злость, а гнев сжался в комок, оставив после себя именно решимость − то, что нужно. Теперь я видел перед собой не многорукое-многоногое чудовище, извивающееся и лоснящееся в лучах стробоскопа, а танцпол с людьми. Я вновь воспринимал реальность и четко понимал: я не в Иллюзионе, монстров не существует.

− Слишком много народу для почти закрывшегося клуба. Обычно на рассвете гуляки по норам расползаются, а тут глянь, дергаются до сих пор, − сказал Курт.

− Скорее всего обдолбаны так, что понятия не имеют день сейчас или ночь, и двигаются на автомате, как андроиды, которым вшили три базовых инстинкта: пить, жрать и трахаться. Оставайся тут и следи за обстановкой, отсюда отличный обзор, танцпол и зона отдыха как на ладони. Если начнется какое-то бурное движение со стороны охраны, дай знать.

− А ты куда собрался? – недоверчиво нахмурился Курт.

− Попытаюсь что-нибудь разузнать у «серых людей».

«Серые люди» всегда рядом. Они приносят наш кофе, вытирают с пола разлитый нами вермут, выносят все то дерьмо, которое остается после вечеринок, и меняют в гостиничных номерах заляпанные простыни. Мы их не замечаем, а они видят и слышат все. Как правило обслуга – кладезь полезной информации, правда отфильтровать оную, отделив сплетни от зерна истины, затруднительно.

Сняв толстовку, я сунул ее недовольному Курту. Расстегнул ворот кевларовой рубашки так, чтобы вид был небрежным, и взъерошил волосы. Улыбаясь и пританцовывая в такт музыке, я двинулся через танцпол к зоне отдыха. По пути нарвался на стайку танцующих девушек, поймав обжигающий взгляд от шатенки с ярко-малиновыми светящимися губами. Недолго думая, я пристроился танцевать рядом с ней и начал распускать руки.

− Отвали! – возмутилась девушка. Но тело и взгляд говорили о другом. Глаза загорелись, а тереться о меня бедрами она стала куда энергичнее.

− Прости, красотка. Можно один поцелуй? Всего один, и я отвалю.

Девушка фыркнула, закатив глаза, мол, как же вы мне все надоели, и подарила выпрошенный поцелуй; долгий и пахнущий алкоголем. Напоследок я не забыл подставить щеку и как следует измазаться в ее малиновой светящейся помаде. Помахав ей рукой, я пошел дальше, поймав возмущенный взгляд девушки. Конечно, по законам жанра я должен был остаться и продолжить флирт, но у меня другие планы, к тому же она совсем не в моем вкусе. Какое-то время я ошивался на танцполе, периодически наведываясь к барной стойке, но никого из уборщиков не заметил, а официантки и бармены шарахались от расспросов, как диверсум от радиоактивного саркофага. Что ж, теперь ясно, что Рамиз нанимает людей замотивированных и умеющих держать язык за зубами. Не исключено, что за болтовню в «Титане» карают смертью.

− Акс, что у тебя? – вышел на связь Курт.

− Ничего. На контакт «серые люди» не идут.

− Возвращаемся?

− Нет, − отрезал я.

Прислонившись к барной стойке, я решил выжать из своего «Hawk Pro 5» максимум, чтобы избавиться от мельтешения и бесконечного мигания световых эффектов. Поковырявшись в настройках, установил нужные фильтры и теперь видел мир в черно-белом цвете. Сейчас мне ничего не мешало разглядывать окружающих, приближать лица и пытаться понять, кто есть, кто. Выхватив из толпы нужного человека, я решил действовать и подошел к столику, за которым вальяжно развалился на диване молодой брюнет. За его плечом кружил маленький дрон с камерой и подсветкой, такие обычно используют для стримов. Стол был накрыт на одну персону, судя по яичнице, салату и кофе парень завтракал, а значит он здесь давно и уходить в ближайшее время не собирается. Скорее всего завсегдатай.

− Привет. А я, тебя знаю! – радостно выдал я. − Ты ведь тот самый… эм-м-м…

− Убойный Джо, − с ленцой напомнил парень.

− Точно! Ты просто крут! Смотрел твое шоу, ты действительно крут! – расплылся я в улыбке и бесцеремонно плюхнулся рядом на диван.

− Слушай, чел, я автографы сегодня не даю.

− Понимаю. Отдыхать тоже надо, тем более работа у тебя творческая, а для этого нужно быть человеком особого толка. Таких вообще мало в наше время, я имею ввиду творцов.

Парень посмотрел на меня по-новому, без раздражения.

− Интересуешься искусством? – спросил он.

− Живописью. Совсем немного, если честно, и восхищаюсь людьми, которые способны творить, создавать такое, что ни одному искину не под силу.

Мы немного помолчали, слушая замысловатый бит.

− Здесь, кстати, как-то скучно, − начал я. − Обстановка немного обыденная, что ли. Я сам из Шестого, у меня там бизнес, а в Восьмой сектор по делам заехал, и такая скука, что волком вой. Скажи, ты случайно не видел здесь жгучую рыжулю в черном блестящем платье?

− Нет.

− Жаль. Вроде бы все срослось, а она вдруг пошла попудрить носик и пропала.

− Тебе что, девок мало? Подцепи другую, с тобой любая пойдет.

− Мне не нужна любая. Мне нужна особенная.

− Понимаю. Не хочу тебя огорчать, но твоя рыжуля скорее всего не вернется. Дам бесплатный совет: придешь домой, проверь импланты, она могла вирусное ПО тебе подсадить, без денег останешься.

− Хм… Спасибо, − ответил я, и добавил как бы между прочим: − Не знаешь, в «Титане» бывают какие-нибудь тематические закрытые вечеринки?

− О, еще как бывают!

− А где проходят? Там? – я кивнул в сторону вип-румов.

− Не-е-ет, дружище, там обычные вип-посиделки. А все самое интересное на нулевом этаже, правда туда пускают только избранных. Пару дней назад как раз одна такая вечеринка отгремела, а теперь вроде как афтерпати.

− Ты там бывал? Стримил оттуда?

− П-ф-ф-… Нет, рожей не вышел, − Убойный Джо кивнул в сторону дрона. – Боятся, что вытащу на свет их маленькие грязные секретики.

− Но ты, конечно же, вытащил? – спросил я с намеком.

Глава 7

В логово Рамиза силой не прорваться, поэтому нам с Куртом пришлось использовать смекалку. Благо Убойный Джо оказался падок на лесть и довольно болтлив, так что нужную информацию я заполучил. Мне даже было позволено посмотреть запись с начала вечеринки, но только после обещания не трепать языком, потому что «материал эксклюзивный и вообще бомба». Из видеозаписей я узнал, что к Рамизу на вечеринку явилось около пятидесяти человек среди которых в основном криминалитет и шишки из Седьмого сектора. Мэй и Хризантема нигде на записи не мелькнули, должно быть их привезли раньше или провели другим путем. Со слов Убойного Джо, как только последний гость предъявляет пригласительный и проходит проверку, вход на нулевой этаж блокируется на три дня, затем гости начинают понемногу расходиться. Сам Рамиз нулевой этаж до сих пор не покинул. Теперь, когда я уверился, что ублюдок еще там, подпитанная гневом решимость разрослась так, что казалось, я взглядом могу рушить стены.

− Акс, уверен, что получится? – спросил Курт, когда мы крались по служебному коридору.

− Нет. Но другого варианта не предвидится. Пройти через двери прямо на вечеринку нам не позволят, изрешетят к чертовой матери.

Курт вздохнул и, вооружившись шприцами, открыл ведущую на кухню дверь. Мужчины и женщины в белой униформе с поварскими колпаками были заняты готовкой и не сразу заметили наше появление. Я выстрелил парализующей иглой в того, что орудовал тесаком, разрубая свиную голову. Мужчина крякнул и завалился под стол, дергая руками и ногами. Стоящая рядом женщина успела обернуться, но тут же получила иглу и тоже упала.

− А-а-а-а-!!! – завизжала вторая кухарка, завидев случившееся.

В два шага Курт подскочил к ней и всадил шприц, затем с разворота приложил еще одного повара. За считанные секунды мы разобрались с персоналом, оставив ни в чем неповинных поваров беспомощно лежать на выложенном серой плиткой полу. Ничего, к обеду оклемаются. Пару часов крепкого сна им явно не помешают.

− Да уж, стряпня у них не важная, я бы не стал здесь ужинать, − скривился Курт, вытащив тесак из окровавленной свиной головы и предусмотрительно забрав грозное оружие с собой.

− Зря ты так. Уж лучше свиная башка, чем грибы и сублимат, − ответил я.

Я обошел плиты и жаровни, на которых исходили паром кастрюли и шкварчали сковородки, и отключил от питания, не хватало еще пожар устроить, подвергнув опасности поваров.

Грузовой лифт отыскался за металлическими створками. На поддоне стояли ящики со спиртным и пустые коробки для блюд. Со слов Убойного Джо никого из персонала на нулевой этаж во время вечеринок не пускают, поэтому блюда и напитки передают с помощью лифта. Об этом Джо поведала симпатичная повариха, с которой он провел пару ночей, чтобы выведать о вечеринках Рамиза. Девушка даже пообещала помочь ему попасть на следующую вечеринку с помощью этого лифта, спрятав Джо между коробок. Но я наглым образом украл эту идею. Думаю, Джо на меня не обидится. В конце концов, своим безумством я спасаю ему жизнь.

Первым в лифт полез Курт, кряхтя и матерясь. Лифт являл собою коробку метр на метр и впихнуться громиле оказалось задачей крайне сложной. Я нажал на кнопку, отправив напарника на нулевой этаж, а сам перезарядил игольник, сменив магазин с иглами на бронебойные. Когда лифт вернулся пустым, я залез в тесный короб, предварительно выставив автоматический спуск.

Дзынь! Ваш поезд прибыл!

Дверца открылась, и я вывалился в темный коридор. В метре от меня стоял Курт, держа винтовку наготове. Коридор оказался длинным и безлюдным, освещение отключено, лишь над дверью горела дежурная бледная лампа. Я стоял, вслушиваясь в тишину, напрягая аудиосистему, но ничего не слышал; ни музыки, ни чьих-то громких голосов. То ли шумоизоляция здесь отменная, то ли мы ошиблись, и нулевой этаж − это обычный подвал, где хранят напичканные гормонами роста свиные туши.

Переглянувшись, мы с Куртом пошли к двери и попали в очередной коридор, который разительно отличался от предыдущего. Горели бледные лампы в круглых, играющих переливами плафонах, на стенах, украшенных панелями «под дерево», висели оленьи и медвежьи головы, само собой искусственные.

Неожиданно моя аудиосистема уловила звуки. Я тронул Курта за плечо, он тут же замер и тоже стал прислушиваться. И лишь выкрутив систему на максимум и отфильтровав все лишнее я понял, что слышу голоса. Судя по разговорам – охрана, человек шесть, не меньше. Сидят в комнате где-то здесь, совсем рядом. Поскольку дверей я не увидел, то пришел к выводу, что дверь замаскирована в стене. По обрывкам улавливаемых фраз понял: охранники не работают, а отдыхают, кто-то спит, а кто-то бурно обсуждает очередное идиотское шоу. Что ж, это нам на руку. Я подал Курту знак: «идем дальше», и стараясь ступать максимально бесшумно двинулся следом за ним.

Коридоры сменяли друг друга, змеились, точно живые, и я был безумно благодарен Зеро за хакнутую систему безопасности. Датчики движения, сканеры, кодовые замки, турели − все спало глубоким цифровым сном. Я смотрел на карту старой тюрьмы и понимал, что помещения перекроили, от прежней планировки остались только несущие стены.

Наконец мы попали в просторный зал, залитый красным светом ламп, похожих на магические кристаллы, которые росли из пола и свисали с потолка. Алый свет разгонял полумрак, в котором моя система «Howk Pro 5» рассмотрела… Гробы?

− Что за… Гробы?! – обронил обескураженный Курт.

Я приложил указательный палец к губам: т-с-с-с… Убрал фильтры, настроил заново и приблизил один из «гробов».

− Капсулы, − шепнул я.

Это действительно были капсулы, только в отличии от привычных асторовских капсул серии R эти экземпляры выглядели как самые настоящие гробы, украшенные алым и черным бархатом. Присмотревшись, на верхних крышках можно было заметить дисплеи настройки с маленькими смотровыми оконцами, сквозь которые виднелись бледные лица заключенных внутри людей.

Мы с Куртом двинулись вдоль рядов капсул, стараясь ступать тихо и даже не дышать. Не то чтобы мы боялись потревожить сон этих людей, просто выглядел зал крайне странно и немного жутковато.

− Будто в логове вампиров, − шепнул Курт, разглядывая ближайшую капсулу. – Сраный Иллюзион… Никогда не отпустит, никогда.

− Мы в реальности, Курт, − сказал я и для верности сверился с часами. – А это гости Рамиза, которым тоже надо как-то отрабатывать повинность. Возможно, именно в Иллюзионе проходит часть вечеринки. Давай поищем среди этих упырей Рамиза и Хризантему с Орхидеей.

Мы принялись блуждать по залу, вглядываясь в крохотные оконца гробов и пытаясь понять кто там лежит, но люди были нам не знакомы. У одной из капсул я остановился. Меня не интересовал лежащий там бледный мужчина с седыми локонами и крючковатым носом, куда большее любопытство вызывала модель капсулы. Я ощупал отделанные бархатом бока, заглянул под дно, осмотрел стекло и панель управления. Иные меня раздери! Я таких капсул никогда не видел! Это точно не одна из разработок «Астора», технику корпорации я знал довольно хорошо. Тогда чьи же они? Насколько мне известно, технология по производству капсул запатентована, и «Астор» ею ни с кем не делился. Или же делился?

Я еще раз осмотрел гроб, но логотипа или названия не обнаружил. На всякий случай достал терминал и заснял капсулы на видео, вновь ощупывая корпус и осматривая ключевые точки. Каково же было мое удивление, когда, скользя пальцами по бархатному напылению я нащупал теснение. Медленно обвел каждую линию, будто слепец, читающий подушечками пальцев надпись на специальной табличке, и в памяти всплыло смутное узнавание. Это был логотип корпорации «Гидра».

С громким щелчком позади меня резко откинулась крышка капсулы из которой выскочил голый мужик с ошалевшими глазами. Его рот перекосило в немом крике, тощие измазанные биогелем руки потянулись ко мне.

Громыхнул выстрел. Мужик с развороченной головой перевалился через борт капсулы, да так и застыл. Я обернулся, сверля взглядом Курта, который замер с винтовкой в руках.

− Твою ж мать, Курт… Какого хрена?

− Прости, Акс. Просто он неожиданно выскочил, как настоящий вампир из гроба, а я на взводе… психанул чего-то. Сам понимаешь.

− Психанул?! Твою ж мать… − устало вздохнул я. – Ты же его грохнул, Курт.

− Да он сам выскочил! Иные ему в задницу, нельзя так резко из капсулы подниматься!

Я вызвал Зеро:

− У нас проблемы.

− И почему меня это не удивляет? – хмыкнул хакер.

− Заткнись и бери под свое управление все турели в клубе. Не дай им работать, даже если какая-то падла решит перезагрузить систему и перевести в автономный режим, они все равно должны повесить стволы на полшестого.

− Связь?

− Не отключайся. Можешь срочно понадобиться.

− Ладненько! Поработаем! – в голосе хакера слышалось веселье, которое мы с Куртом, увы, не разделяли.

− Уходим отсюда, − сказал я Курту.

− Возвращаемся?

− Нет. Я не уйду пока мы не найдем и не допросим Рамиза.

− Или пока нас не пристрелит охрана, − вздохнул Курт. – Надеюсь твой помощник действительно отключит систему защиты, а не отвлечется яйца почесать. Ты ему доверяешь?

− Не настолько, чтобы выйти под дуло турели прямо сейчас.

В зале было два входа-выхода. Через один мы вошли, а второй я не сразу заметил, принял за картину. Это была арка, украшенная костями, верх арки венчало некое подобие хищного цветка из ребер и с черепом вместо цветоноса.

− Почему-то мне кажется, что за этой аркой логово Рамиза, − сказал я, осматривая сложный электронный замок.

− Почему ты так думаешь? Мы еще не весь подвал обошли, он мог разместиться в любом из помещений, их тут натыкали без всякой логики и архитектурного значения.

− Ошибаешься, − покачал головой я. − Логика тут как раз имеется. Посмотри, − я обвел рукой зал. – Ты ведь сам сказал, что очень похоже на локацию Иллюзиона, верно? И если следовать логике Иллюзиона, то за этой дверью нас ждет нечто жуткое, финальная хватка и фиал Черной Эссенции.

− Я бы предпочел точку перехода, − буркнул Курт.

На то чтобы взломать удаленно замок Зеро понадобилось чуть меньше минуты. Арка задрожала, после чего дверь отъехала в сторону, явив черноту. Как только мы вошли, дверь снова закрылась, зловеще скрипнув за спиной. «Чернотой» оказался узкий коридор, на серых стенах которого горели факелы. Мы осторожно прошли дальше и наткнулись на каменные ступени, уходящие вниз еще на один уровень как минимум – отсюда было не рассмотреть.

− На плане подвал был одноуровневым, − заметил я.

− Нарыли ходов, прям как крысы, − нахмурился Курт. – Ты кажется был прав, Акс, действительно похоже на логово. Прям средневековый вампирский замок, сгенерированный Скай. Кажется, этот Рамиз фанатеет от всякой жути.

Стены были холодными и шершавыми, пахло сыростью, кое-где попадалась паутина. Когда мы спустились в подземелье и оказались в большом просторном зале, то оба замерли истуканами. Увиденное не укладывалось в голове. В Иллюзионе такого полно, но чтобы в реальности…

В большом зале, украшенном драпировкой из тяжелого алого бархата и обставленном старинной мебелью, стояли клетки, в которых легко поместится человек. Много клеток, примерно с десяток. Все они жались к стене вряд. В центре зала – гроб. За ним – огромный дубовый письменный стол и стеллаж с книгами. Со стороны клеток слышался тихий плач, откуда-то издали доносилось сосредоточенное сопение и глухое постукивание. На столе кто-то копошился. Сменив настройки системы, я увидел, что на столе распластана девушка, а над ней потеет ублюдок Рамиз со спущенными штанами. Девушка не шевелилась. Одна рука свисала со стола, как у покойницы, ноги были широко раскинуты и от каждого толчка бились пятками о ножки стола. Это не Мэй. Но он так же мог насиловать ее, беззащитную и одурманенную.

Я тихо двинулся через зал к увлеченному процессом Рамизу, и с каждым шагом в груди разгорался гнев. Хотелось отбросить пистолет и разорвать подонка на куски голыми руками.

− Полиция! – выкрикнул я.

Рамиз замер. Бросил на меня мутный озлобленный взгляд и слез с девушки. Только теперь я заметил, что ее лицо было синюшно бледным даже несмотря на грим, а левая рука и обе ноги были отрезаны и заново приделаны к телу на спицах. Рамиз трахал покойницу.

− Ты кто нахрен такой? – прорычал Рамиз, подобрав с пола алый бархатный халат.

Я не ответил. Молча шел к нему, взяв на прицел.

− Охрана! – завопил Рамиз, голос дал петуха.

Поняв, что охрана по какой-то причине не вломилась в его поки, Рамиз кинулся к гробу, где лежал пистолет. Но я оказался быстрее. Подскочил к гробу и с ноги ударил ублюдка в грудь. Рамиз упал на спину, широко раскинув руки. Тогда я ударил его ногой под ребра, а затем навалился сверху и стал бить кулаком по лицу. Молотил, слыша, как хрустит нос и челюсть, пока Курт не схватил меня за руку.

− Акс, хватит! – рявкнул напарник. – Остановись, твою ж мать. Хватит!

Я выдернул руку, зло глядя на Курта.

− Без него мы не найдем твою подружку, − спокойно сказал Курт.

Он прав, не найдем.

Я схватил Рамиза за грудки. Кровь из его разбитого носа текла ручьем, заливая мои пальцы липким и красным, Челюсть была сдвинута вправо, на губах повисло крошево из зубов.

− Где Орхидея? – рявкнул я.

В ответ невнятное бульканье. Я как следует его встряхнул и повторил:

− Где Орхидея?

− Шлюха?.. – выкашлял Рамиз.

Мне вновь захотелось его ударить, но я сдержался.

− Вторая девушка из «Мармелада», − сказал я. – Где она?

− В клетке…

Кивнув Курту, чтобы подобрал Рамиза, я бросился к клеткам. Пробежал вдоль длинного ряда, заглядывая в одну, во вторую, в третью…

Мэй нашлась в восьмой. Она лежала на голом полу, сжавшись в комок и тихо плакала. Из одежды на ней была только какая-то разорванная полупрозрачная тряпка, измазанная кровью.

− Мэй, это я, Аксель.

Она не ответила, лишь глухо завыла, как раненый зверек. Я дернул дверку клетки, но та оказалась заперта, замок со сканером. Я поискал взглядом пропуск или еще что-то для считывания, но не нашел. Тут Курт как раз притащил брыкающегося Рамиза.

− Открой, − приказал я.

Рамиз нехотя снял с шеи цепочку с чипом и приложил к сканеру, замок глухо щелкнул. Я вошел в клетку и сел рядом с Мэй, коснулся ее плеча. Ее кожа была горячая, словно угли, тело била мелкая дрожи. Похоже на лихорадку.

− Мэй… − тихо позвал я и приподнял ее.

Теперь я увидел, что левая рука Мэй была отрезана. Края культи обработаны и залиты медицинским клеем, из нее торчит спица, а на спице нанизана посиневшая, покрытая пятнами мертвая рука. Иные меня раздери… Что он с тобой сделал, милая? Хотя я прекрасно знал, что Рамиз собирался сделать, он хотел превратить Мэй в разрезанный и собранный заново труп, чтобы потом вот так же разложить на столе, как Хризантему.

На этот раз гнева я не испытывал. Решение было взвешенным и обдуманным, по моему мнению, весьма рациональным. Я вышел из клетки, медленно подошел к Рамизу и одним выстрелом разнес ему башку. Брызнула кровь и начинка, щедро обдав стены и стоящего рядом Курта. Мне тоже досталось, когда бьешь разрывным в голову – гарантированно получаешь фейерверк.

− Акс, какого хрена?! – возмутился Курт.

− Психанул что-то, − пожал я плечами.

− Ты же его грохнул!

− А ты собирался его под суд отдать? – хмыкнул я. – Ты же знаешь, что ему бы ничего не было, сам слышал, что сказала Мадам и досье этого ублюдка тоже видел.

− Ты прав… − вздохнул Курт. – Но можно было как-то почище? Я весь в этом дерьме…

Взяв у Курта поясную аптечку, я вернулся в клетку. Обнял Мэй и прижал к себе, погладил по слипшимся волосам. Она все так же была горячей, видимо в раны попала инфекция, ей срочно нужно в больницу. Все что я могу сделать сейчас – это вколоть антибиотик и обезболивающее.

− Все будет хорошо, − приговаривал я, доставая шприцы. – Я вытащу тебя отсюда. Все будет хорошо.

Она тихо плакала, уткнувшись носом мне в рукав, и шептала:

− Ты пришел за мной, Рыцарь… Пришел…

Глава 8

Соединение прервано.

Идет проверка показателей.

Оставайтесь в капсуле до специального сигнала.

130, 129, 128, 127, 125, 124, 123….

Я лежал в капсуле и смотрел на цифры обратного отсчета на дисплее. В последнее время они стали моими непрошенными спутниками вместе с бесконечными проверками показателей: замер адреналина, кортизола, глюкозы, каких-то там блокаторов и еще черт знает чего. Без этой чепухи в Иллюзион меня не пускали. А на случай, если не смогу справиться с эмоциями и вдруг решу притащить в реальность что-то жуткое и опасное, в капсуле поджидала доза транквилизаторов, успокоительных и гормонозаместительной терапии. Надеюсь после этих уколов я не стану импотентом в прямом и переносном смысле. Благо не так часто медицинский блок капсулы принимал решение меня «успокоить», да и с каждой тренировкой у меня получалось все лучше и лучше управляться с умениями тульпа мастера.

Наконец на дисплее высветилось заветное слово «норма» и крышка капсулы поднялась. Пока я медитировал, ожидая разрешения выйти, остальные всадники успели обтереться, одеться, и теперь собрались в смежном помещении, где Кэс оборудовала зал совещаний. Наспех одевшись, я вошел в зал и занял свое место за большим круглым столом, где собралась наша команда: Джэй Рубер, доктор Гор, братья Фриманы и я. Руководила Кэс.

− Т-ц, опять опаздываешь, Рид, − с ухмылкой протянул младший Фриман.

На подколку я не ответил – надоело. Бран Фриман после каждого погружения повторяет эту фразочку, отчего кажется, что я попал в закольцованное пространство: погружение-Иллюзион-пробуждение-подколка Брана. Бран в принципе не отличается большим умом, в их дуэте с братом «головой» всегда был старший − Дин.

Слева от меня сидел доктор Гор, за ним Рубер и Кэс. Мокрые от биогеля волосы мисс Милз заколола, чтобы не мешали, и теперь сосредоточенно просматривала на терминале переданные Скай данные, чтобы устроить очередной разбор полетов. В принципе, я уже знал, о чем пойдет речь и где именно мы облажались. Совместные тренировки начались неделю назад и шли ускоренным темпом. Неделя в реальности равнялась пяти месяцам в Иллюзионе. Скай создала для нашего отдела закрытое пространство, где мы обкатывали навыки и проходили боевое слаживание. Там же текла и наша жизнь. Мы ели, спали, пили по вечерам коньяк, общались о разном, ругались, мирились, искали ответы на сложные вопросы. Становились командой. Последнее мне давалось труднее всего, ведь по натуре я – одиночка. Братья Фриманы тоже со скрипом впитывали командный дух, в отличие от доктора Гора, Джея и Кэс, для которых работа в команде была привычна и даже необходима.

− Все не так уж плохо. Думаю, с тренировками пора заканчивать, с завтрашнего дня наш отдел начинает полноценную работу, − резюмировала мисс Милз и смахнула в сторону проекции.

Доктор Гор облегченно выдохнул и расплылся в довольной ухмылке. Братья Фриманы обменялись красноречивыми взглядами, мол, наконец-то нас перестанут мариновать в «песочнице». Джей недовольно хмыкнул, видимо, так же, как и я, не разделял всеобщей радости. Кэс явно поспешила с выводами, нам еще пахать и пахать в «песочнице» до седьмого пота. Что на нее нашло? Бран облажался с прикрытием, из-за чего Гора убили, и мы лишились медика. Дин слишком поздно отработал переход, а я замешкался, забирая Кристалл. Даже Джей, и тот умудрился накосячить!

Джей кашлянул в кулак и многозначительно посмотрел на Кассандру.

− Кэс, ты уверена в том, что делаешь? – спросил он.

− Уверена, − прилетело в ответ категоричное. Судя по застывшему выражению лица обсуждать эту тему мисс Милз не собиралась.

Она спешно сложила документы в папку и объявила:

− На сегодня все, можете идти.

Не успел я встать с кресла, как она добавила:

− Джей, Аксель, останьтесь.

Рубер хмыкнул, и когда дверь за парнями закрылась, сказал:

− Ну, выкладывай, Птичка, что за муха тебя укусила. Куда спешим? Кого догоняем, м? Пацанов еще натаскивать и натаскивать, сама видишь. Если мы планируем сунуться в глубокие слои Иллюзиона, в серую зону, по которой когда-то бродили наши основатели, то нам еще хотя бы пару недель реального времени на тренировки понадобится. В Иллюзионе – полгода. Это по минимуму.

Кассандра скрестила руки на груди и принялась прохаживаться по кабинету. Туда-сюда, туда-сюда.

− Знаю, − наконец сказала она. – Но Либерман торопит. Никакие объяснения и доводы его не волнуют, ему нужен результат.

− С такой спешкой результат будет дерьмовым, − гнул свою линию Рубер.

− Есть еще кое-что… − вздохнула Кассандра и ошарашила: − Дэймосу тоже поручили это дело.

− Дэймосу?! – удивился я. – А он-то каким боком к нашему отделу?

− Никаким, − ответила Кассандра. – Дэймос что-то раскопал, что-то очень важное, и доложил наверх, после чего Либерман решил, что две команды всадников лучше, чем одна. Здоровая конкуренция и все такое. Но самое неприятное то, что Дэймос на шаг впереди.

Джей присвистнул:

− Вот так дела…

Мисс Милз резко остановилась и посмотрела на меня так, будто я должен сотворить чудо, но почему-то упорно отказываюсь это сделать.

− Аксель, как движется расследование? Что с материалами, которые передал тебе Либерман? – спросила она.

− Материалы изучил, − ответил я.

− И? – Кассандра смотрела выжидающе, ждала того самого чуда.

Увы, выдавать чудеса я не мастер.

− И ничего. Я выбросил эти файлы.

Кассандра от недоумения поперхнулась воздухом. Джей заржал. Отсмеявшись, пригладил свою огненно-красную бороду, и сказал:

− Если честно, Кэс, я бы на его месте тоже выбросил бы это дерьмо. Как можно найти труп, которому сто лет в обед. Мы всадники, а не археологи, чтоб гробницы раскапывать. Может ну его? Пусть Дэймос трахается с этой проблемой.

− Джей! – возмутилась Кассандра. – Ты совсем из ума выжил?! Если Дэймос найдет Селину первым, то наш отдел закроют! Акселя и парней отдадут сумасшедшему япошке для опытов, а мы с тобой вернемся в отдел к Дэймосу… Как думаешь, как быстро он нас уничтожит? Он не просто растопчет твою или мою карьеру, он сотрет нас в порошок!

− Ладно. Молчу-молчу, − примирительно поднял руки Джей и пихнул меня в бок. – Акс, ты нахрена материалы выбросил?

− «Выбросил» − это если фигурально выразиться, − ответил я. – Я их изучил, но пользоваться не стану. Выбросил из головы напрочь, потому что эти вводные только мешают. Для меня исчезновение Селины Либерман – обычное дело, и неважно сколько времени прошло с момента преступления . Год, десять или сто лет, плевать. Я начну с самого начала. Обещаю, что завтра утром у вас будет отправная точка.

***

Вертолет ждал на крыше небоскреба, на подсвеченной огнями посадочной площадке. Я запрыгнул в кабину, пристегнулся, и кивнул пилоту, мол, готов. Лопасти закрутились, кабину прошила вибрация. Вертолет плавно поднялся в ночь, оставив далеко внизу посадочную площадку. Мы держали путь на север, за пределы Тринадцатого сектора, где раскинулись грибные фермы, среди которых скрывался дата-центр корпорации. Один из семи.

Точного расположения дата центров я не знал, информация оказалась закрытой, а гигантских вывесок «Астор. Дата-центр» такие комплексы не предусматривали. Впрочем, эти данные мне ни к чему. Мне нужно хранилище, которое было создано с появлением Иллюзиона и в котором можно найти сведения о Селине Либерман. Эту информацию мне предоставили, со скрипом, но все же расщедрились. Оттого и сорвался в ночь, запросив корпоративный вертолет, благо в ресурсах меня не ограничивали. Кассандра права, если в дело ввязался Дэймос, то стоит поторопиться. Его ресурсы не меньше наших (а может и больше), и вставлять палки в колеса он мастер – в этом я успел убедиться во время прохождения испытаний.

Тихо тренькнул терминал. Я достал его из кармана куртки и активировал, невольно расплылся в улыбке – пришло сообщение от Мэй.

«Привет! Мы наконец на месте. Твайлайт Сити прекрасен! Ты даже не представляешь, сколько здесь зелени! Река Сума пересекает весь город от очистной станции до шлюзов у стены, а вдоль нее сплошные парки! Я влюбилась в этот город. Но в тебя, конечно же, больше… мой Рыцарь. Как обустроимся, позвоню. Целую»

В конце сообщения фото, где Мэй вместе с Лу стоят на фоне той самой реки, держа чемоданы. Над ними анимированный смайлик-поцелуй, который летает по дисплею, если его коснуться пальцем. Я улыбнулся и написал: «Удачи на новом месте. С нетерпением буду ждать звонка».

Мэй уехала. Как только ее выписали из больницы, она тут же стала собирать чемоданы.

− Может останешься? Вы с Лу могли бы жить в моей квартире, аренда оплачена до конца года. С деньгами помогу, не переживай, в «Мармелад» ты больше не вернешься, − сказал я тогда.

Мэй подняла на меня свои красивые карие глаза и грустно улыбнулась.

− Аксель… я… Я не могу так поступить и взять у тебя деньги. Еще и квартира… Это очень много.

Вот так поворот. Значит принимать подарки за работу в «Мармеладе» может, а помощь от чистого сердца нет?

− Понимаешь, − продолжала она, − мне хочется все изменить. Ра-а-аз! И повернуть свою жизнь в другое русло. Еще до всего этого кошмара с Рыжим Бо и Рамизом я подала документы в Институт Нейропсихологии и Биоинженерии в Твайлайт Сити, и вчера пришло письмо, что я сдала тесты на отлично. Меня приняли. Понимаешь, что это значит? Я смогу закончить учебу и получить диплом. У нас с Лу будет новая жизнь!

− Но почему именно Твайлайт Сити? Почему не здесь? Ты ведь могла попробовать восстановиться в своем университете, − не понимал я.

Тяжело вздохнув, Мэй села на диван, сложив руки на коленях. Какое-то время она рассматривала свои ладони – одну настоящую, вторую – механическую. Бионический протез прижился, Мэй быстро научилась им управлять, но было видно, что она жалеет об утраченной руке, хотя и говорит, что нет никакой разницы.

− Здесь у меня не будет спокойной жизни, − тихо сказала Мэй. − Рыжий Бо никогда от меня не отстанет. Долг отца я давно выплатила, свои долги тоже отдала, но ему все мало и мало. Постоянно выдумывает какие-то проценты, неустойки, компенсации. Для него я – бесправная рабыня. Я боюсь за себя и за дочь. А там, в Твайлайт Сити он меня не достанет.

Я сжал кулаки.

− Он тебя и здесь не достанет. Я разберусь, − сказал со злостью.

Мэй вспорхнула с дивана, точно бабочка, и подлетела ко мне. Обняла, прижалась всем телом.

− Не надо, Аксель… Прошу, не надо. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности, ты и так их получил сполна после убийства Рамиза. Рыжий Бо опасен, он создал целую банду, которой руководит за спиной Мадам. Тебе не дадут к нему подобраться.

Я хотел сказать, что не собираюсь идти против Бо и его банды с голыми руками, что есть уйма способов убрать человека − простых и надежных, но Мэй не позволила. Обвила руками мою шею и поцеловала. Ее губы мягкие и горячие окончательно выбили почву у меня из-под ног. В тот вечер наша дружба перестала быть «просто дружбой» и я понял, как нагло лгал самому себе, когда говорил, что никогда не хотел Мэй.

Наутро я еще раз попытался ее отговорить от переезда в другой мегаполис, но Мэй была непреклонна. Мы заехали в больницу за Лу, после чего я отвез девочек к терминалу, откуда отправлялся караван в Твайлайт Сити. Когда они сели в бронированный фургон, и ведущий за Стену шлюз закрылся, скрыв фургон из виду, я понял, что многое в жизни сделал не так. Мэй смогла осознать свои ошибки и теперь пытается их исправить. А смогу ли я?

Вертолет шел на снижение. Внизу показались черные прямоугольники зданий, а огней посадочной площадки видно не было. Пилот связался с кем-то по рации, после чего далеко внизу вспыхнул красный свет сигнальной шашки, а затем зажегся прожектор. Вертолет опустился на мокрый от дождя бетон. Я вышел из кабины и накинул на голову капюшон. Дождь, подгоняемый ветром от оборотов лопастей, хлестал по лицу с такой силой, что хотелось дать сдачи. Человек, в чьей руке догорала сигнальная шашка, шел мне навстречу.

− Аксель Рид? – спросил он, перекрикивая гул вертолета.

− Да!

− Идемте со мной.

Старший смены охраны повел меня к приземистому темному зданию с большими серыми воротами. Это оказалась грибная ферма. Я недоуменно посмотрел на сопровождающего, вскинув бровь.

− Пройдем через ферму, так будет быстрее, − пояснил он.

Мы шли через длинный ангар, по обе стороны растянулись громадные стойки от пола и до самого потолка, на них в ящиках с субстратом росли грибы. В бледном свете диодных ламп их белесые шляпки напоминали кладку какого-то инопланетного чудища, коих полно в Иллюзионе. Запах, к слову, стоял тот еще! Пахло навозом, перегноем и сыростью. Сопровождающий выудил из кармана респиратор, мне же пришлось убавить чувствительность обоняния.

Наконец ангар с грибами закончился, и мы вышли в сырую ночь. Буквально пятьдесят метров и передо мной выросло еще одно здание – брат-близнец фермы. Единственное что их отличало, это наличие камер слежения и скрытое гнездо турели. Сопровождающий охранник ввел на панели код доступа после чего нас с ног до головы облизала зеленая сетка сканера. Ворота распахнулись, и я наконец попал в дата-центр «Астора». Охранник вернулся на пост, сказав, что мне прямо по коридору, а затем налево.

Я шел в полной тишине и одиночестве. По обе стороны коридора тянулись одинаковые металлические двери с маркировкой «А-01/215», «S-25/01» и в том же духе. Набор букв и цифр, чье значение мне не ведомо. Еще я заметил, что здесь полно дорогущих систем защиты: сканеры, датчики, лазерные ловушки, турель, просматривающая коридор насквозь. Когда я свернул налево, как и сказал охранник, то уперся в еще одну дверь. Приложил свой пропуск к сканеру и вошел внутрь. Здесь было полно светящихся синим светом стоек с оборудованием и серверами. Блоки данных на их фоне чернели темными плитами, над каждым был установлен универсальный считыватель информации.

− Следуй за мной, Аксель, − послышался за спиной мелодичный женский голос.

От неожиданности я вздрогнул. Медленно обернулся.

Ну конечно же, Скай. Куда же без нее. И почему она появляется все время за спиной? Неужто догадывается о моей нелюбви к Искинам и специально пытается поиграть на нервах? Что ж, зато понятно почему в комплексе так мало охраны, ведь все автоматизировано, за безопасностью следит неусыпное око этой железяки.

− Что конкретно ты ищешь? – спросила Искин. В свете блоков и стоек ее волосы отливали синим. Я в очередной раз поразился детализации, захотелось протянуть руку и убедиться, что та пройдет сквозь аватар, а не упрется в мягкое и живое.

− Мне нужны записи о работе Селины Либерман. Все о ее отдел. Над чем работали, куда ездили, откуда выходили в Иллюзион и к каким локациям подключались, − сказал я.

− Эта информация была в материалах, которые тебе передал мистер Либерман, − сообщила Скай наставническим тоном.

− Знаю, я ознакомился с файлами. Но мне нужны другие данные. Нужно все за полтора года до исчезновения Селины.

− Вряд ли ты найдешь что-то интересное, − совсем по-человечески пожала плечами Искин. – Я обрабатывал все пласты данных и ничего не нашла.

Я закатил глаза.

− Скай, выполни мой запрос, − сказал с раздражением.

Искин более не стала убеждать меня в том, что я идиот, который приперся среди ночи в дата центр, чтобы в итоге уйти ни с чем, и провела на минус пятый этаж.

− Нужные тебе данные здесь, − сказала Скай, обведя рукой стойки по левой стороне.

− А справа что? – спросило я.

− Данные о потоках и работе Иллюзиона. О сбоях, об обновлениях. Меня тогда еще не было, и многое поддерживалась в работе Иллюзиона вручную. Этих данных накопилось очень много, занимают с минус пятого по нулевой этаж.

Я принялся за работу. Подключал свой терминал к блокам памяти и просматривал информацию. Про себя отметил, что блоки новые, не скажешь, что им под сотню лет. На всякий случай сделал фото, скину потом Зеро, пусть посмотрит.

Поиск нужного затянулся. Я просматривал огромные пласты данных, перед глазами мелькали цифры, протоколы, записи. Почему я не стал работать с тем, что передал Либерман? Во-первых, он сам этого не хотел, боялся, что я совершу те же ошибки, что и мои предшественники. А во-вторых, я не был уверен, что Селина была убита в Иллюзионе. Она именно исчезла. Она и ее всадники.

Всего группа Селины насчитывала семь человек. Их имена въелись у меня на подкорке: Селина Либерман, Стэнли Вайсул, Эрик Гроу, Джэйн Лецетти, Марк Лужный, Люк Джаверс и Ник Пол.

Все они были тульпа мастерами.

Четверо из них умерли в течении полутора лет до исчезновения Селины.

Собственно, поэтому я и выбрал этот временной промежуток. В файлах Либермана почти ничего не говорилось о смерти всадников, а меня эти случай очень заинтересовали. Иные меня раздери, если эти смерти не связаны с исчезновением Селины!

Капаясь в бездонных пластах информации, я смог выяснить, что Джэйн Лецетти умерла первой. Она сгорела при пожаре, который вспыхнул в кабинете с капсулами.

Эрик Гроу, Ник Пол и Люк Джаверс скончались в разное время − наложили на себя руки, что очень странно. Я бы даже сказал – подозрительно. Трое всадников, тульпа мастеров с крепкой психикой, вдруг ни с того ни с сего покончили с собой. Почему? Надо искать и разбираться.

Итак, через полтора года работы из семи человек в группе осталось только трое. Селина, Стэнли Вайцул и Марк Лужный. Все трое пропали одновременно. Причин исчезновения всадников может быть масса. Первая – они действительно умерли в Иллюзионе, как считает Либерман и как посчитали спецы, которые вели расследование до меня. Логично, ведь будучи тульпа мастерами всадники вполне могли что-то подхватить в Иллюзионе, начиная от пули, заканчивая чумой. Однако в этой версии меня смущало то, что выходили они в Иллюзион не из офиса «Астора». Почему? Либерман мне не ответил. Сказал, что это были дела Селины и он в них не лез.

Отсюда вытекает причина номер два: Селина могла захотеть «исчезнуть». Возможно они решили все бросить и уйти таким образом. Вырезали импланты и просто сбежали подальше от этого кошмара. Однако эта версия выглядела маловероятной, даже не жизнеспособной. Либерман (а он единственный свидетель тех событий) утверждал, что отношения между ним и дочерью были теплыми и доверительными, что Селина душой и сердцем была в Иллюзионе и никогда бы не бросила. Я ему верил. Таким как Селина и как я соскочить с иглы виртуальной реальности невозможно.

Третий вариант – Селину и всадников кто-то выкрал. Конкуренция между корпорациями бешенная, а на заре становления Иллюзиона корпы и вовсе перегрызали друг другу глотки. Таких ценных специалистов, как команда Селины, любой хотел бы заполучить. Вспомнить хотя бы как на испытаниях меня и Гора с Ликой выкрала корпорация «Гидра». Метод древний и вполне рабочий.

За мыслями я не заметил, как пролетело время. Понял, что настало утро, лишь когда зазвенел будильник на моем терминале, показав 6:30.

Я наконец нашел то, что искал.

Глава 9

Черный внедорожник уверенно несся по гладкой дороге Первого сектора. Джей за рулем, мы с Кассандрой сидели на заднем пассажирском и просматривали материалы, которые мне удалось добыть сегодня ночью. Несмотря на то, что я глаз не сомкнул, энергия била через край. Хорошо знакомое чувство азарта и нетерпения, я ощущал себя гончей, взявшей след и готовой нестись за добычей сутки напролет. Так всегда бывает, когда в расследовании намечается малейший сдвиг.

− Значит эта девушка, Джэйн Лецетти, умерла первой, − задумчиво сказала Кассандра, глядя на голограмму с досье Джейн.

Из файла на нас смотрела миловидная блондинка с пухлыми губами и тяжелым взглядом воина, повидавшего сотни смертей. Это печать всадника, которую не смыть, ни вытравить.

− Что мы будем искать? – спросила Кэс.

− Надо осмотреть место ее гибели, − сказал я. – Хочу попробовать восстановить ход событий, узнать, что случилось. Не просто прочитать древний отчет корпоративной службы безопасности и глянуть на результаты вскрытия, а понять: как, что и почему.

В разговор вклинился Джей:

− Чего сейчас гадать? Может там вообще ничего не осталось, все-таки прошло много времени. Давайте на месте и решим. Акс, дружище, ты бы поспал немного, а то выглядишь так, будто тебя из могилы подняли. А нам еще работать. Возможно, в Иллюзион придется лезть.

− Я в норме.

− Не, так не пойдет. Давай, Кэс, пересаживайся ко мне, пусть Акс немного покемарит.

Спорить с Рубером я не стал, он все равно не отцепится. Джей остановил машину, Кассандра пересела на переднее сиденье, а я развалился в кресле. Какое-то время смотрел в окно на проносящиеся мимо глянцевые небоскребы с громадными рекламными баннерами. На улице снова накрапывал дождь, рисуя на стекле тоскливые узоры. Я полностью сосредоточился на досье Джейн. На момент смерти ей было всего двадцать два, она − всадник первой категории, тульпа мастер. Мне было не понятно, почему группа состояла исключительно из тульпа мастеров. Я не знал реалий того времени, понятия не имел что творилось в Иллюзионе, плотно переплетенном с пространством Сомнума. Возможно, такие группы имели больше шансов на успех, повышалась эффективность и выживаемость. Хотя, с последним я бы мог поспорить, ведь из группы Селины никого не осталось.

Сейчас Иллюзион стал другим и группы всадников подбираются иначе. Тульпа мастера исчезли, им на смену пришли архитекторы, видящие, иллюзионисты, мастера порталов, расслоители и еще с десяток специализаций. Не нужно лезть в слои Иллюзиона и исправлять ошибки, закрывать бреши, ведь все неполадки устраняет Скай. С годами Иллюзион менялся, а всадники эволюционировали. Выходит, что и тульпа мастера больше не нужны. Может именно поэтому люди с такими способностями перестали рождаться, а не из-за утраченной воли, как считает Либерман?

− Акс, приехали, − сказал Джей.

Я открыл глаза и увидел, что машина только что проехала КПП. За высоким забором раскинулся комплекс старых зданий, совсем не похожих на современные корпоративные постройки. Скорее это завод или склады. То тут, то там из крыш торчали высокие черные трубы из которых валил густой серый смог, прокапчивая и без того дымное небо. По дорогам сновали грузовые машины и роботы-погрузчики с тяжелыми металлическими ящиками на платформах.

− Я выяснил, что раньше здесь был исследовательский центр, но его закрыли и перенесли в новое здание, ближе к центру Первого сектора, − пояснил Джей. – Главной Башни «Астора» тогда еще даже в проекте не было, а объекты корпорации были разбросаны чуть ли не по всему Лост Сити. Впрочем, сейчас мало что поменялось.

− И куда нам? – спросила Кэс, осматривая здоровенный комплекс.

Джей сверился с терминалом.

− К пятому корпусу, если не ошибаюсь, − сказал он и завел машину.

У пятого корпуса нас поджидал грузный мужчина с опущенными плечами и выпирающим животом, обтянутым серой форменной курткой. Окинув нас изучающим взглядом, он снял с пояса сумку и принялся ковыряться в поисках ключей и пропусков, громко звеня железяками.

− Предупреждаю, здание аварийное, − сказал мужчина. – Вы там поосторожнее, особенно вы, мисс, а то брючки испачкаете или каблучки поломаете. Вы бы лучше подождали в главном корпусе, там вам и кофеек сделают, и пончиком угостят. Не ходили бы вы туда, мисс.

− Обойдусь без ваших пончиков и советов, − холодно бросила Кэс. – Вы нам очень поможете, если поторопитесь и будете делать то, о чем вас попросили.

Уши мужчины вспыхнули как у подростка, которого отчитал учитель. Он принялся рыться в сумке с удвоенной силой, и наконец достал оттуда ключ-карту и пластину с кодами.

Здание действительно выглядело не лучшим образом. Снаружи облупленное, с затянутыми черным полиэтиленом окнами, в которых видимо давно выбили стекла. На фасаде красовалась трещина, стены были сплошь в подпалинах, будто в них швыряли бутылки с зажигательной смесью. Пятый корпус стоял в стороне от остальных зданий, словно прокаженный, ожидающий свей участи. Внутри – пыль и грязь. Обломки пластика и мебели, битое стекло на полу, треснувшая напольная плитка. Самая настоящая заброшка.

− Почему здание не восстановят? – спросил я, осматриваясь.

− Говорят, не выгодно, − пожал мясистыми плечами мужчина. – Его сносить собираются, на его месте еще один ангар под грузы поставят. Так что вы вовремя пришли, а то через недельку-другую уже и не будет этой развалины.

− Что здесь раньше было? – спросил Джей.

− Да Иной его знает… Я здесь почти двадцать лет работаю. При мне тут стройматериалы складировали, но не долго, затем их в ангар перенесли. Потом хлам всякий сюда стаскивали, да и так, по мелочи. Эта руина на балансе стоит, куча проблем от нее, наш главный раз в год сюда комиссию посылает, чтоб посмотреть все ли на месте.

− И как? Все на месте? – спросила Кэс, скептически заломив бровь.

− Ну как же, мисс, конечно на месте. Я в той комиссии уже лет пять числюсь. Хожу тут, осматриваю. Если что обвалится, все протоколируем. Вот, вывод сделали, что непригодно, так главный аж расцвел. Надоела эта руина ему хуже Иных. Толку с нее нет, одна головная боль да отчетность.

− Здесь когда-то был исследовательский центр, − сказал я. – Мы ищем помещение, где располагались капсулы для выхода в Иллюзион. Не знаете, где оно?

− Да откуда ж мне знать… Иной его поглоти, − вздохнул мужик. − Эта руина вон какая огромная, тут этих комнат видимо не видимо.

− В той, которую мы ищем, был пожар. Так что, возможно, там был сделан ремонт, и она выбивается из общего визуального ряда, или может есть упоминания о пожаре, − объяснил я.

− Пожар? Знаю такую! Идемте, я вам покажу.

Мы миновали громадный, заваленный мелким мусором холл. Под ногами хрустело крошево от опавшей штукатурки и битого стекла. На посеревших, покрытых кляксами черной плесени стенах виднелись остатки некогда красивой мозаики, но что на ней было изображено уже не понять. Нечто синее с голубым и красным. Быть может, закат над океаном, или модная абстракция.

Лабиринт коридоров и ненадежного вида лестниц привел нас на третий этаж. Дверное полотно валялось на полу, снятое с петель и истоптанное до такой степени, что уже и не понять, что это металл. Приглядевшись, я увидел, что полотно перекрывает дыру в полу, выступая в роли люка.

− Это здесь, − сказал пузатый. – Сейчас вам все тут покажу.

Кэс вскинула ладонь.

− Не стоит, − остановила она. – Мы сами разберемся. А вы лучше посмотрите, чтобы в здании ничего не отвалилось, вам еще протокол перед сносом составлять.

Пузатый хотел что-то сказать, но вдруг передумал и оставив свой контакт спешно ретировался.

− Что ж, давайте посмотрим, что осталось от зала с капсулами, − сказала Кассандра, переступая через прикрытую дверью дыру в полу.

Мы прошли по грязному коридору с опаленными стенами. С потолка свисали черные куски оплавившегося пластика и мертвые нити проводов. Видимо пожар добрался и сюда. У входа в зал мы остановились. Дверной проем был заколочен двумя досками крест на крест, за которыми скрывалась искомая комната. Не раздумывая Джей вышиб ногой доски, и те с глухим треском попадали на пол.

− Дамы вперед, − галантно поклонился Рубер.

Кассандра усмехнулась. Сгребла рукой в тонкой кожаной перчатке паутину в проеме и вошла во мрак комнаты. Я пошел следом, встал у окна и сорвал черную пленку. В проем тут же полился бледный солнечный свет, стало лучше видно. Я ободрал еще одно окно, за ним следующее.

− Удивительно, но здесь практически ничего не тронули. Столько лет прошло, а крыло попросту опечатали и все, − обронила Кэс, обходя комнату. – Эти обгоревшие капсулы, столы, стойки… Они почти как в нашем зале для погружений.

− Исследовательский центр переехал отсюда практически сразу после пожара. А под склад помещение отдавать не стали. Здание трехэтажное, без лифта, наверное, не видели смысла в ремонте и модернизации. Непростительное расточительство, как по мне, − сказал Джей.

Рубер присел у ближайшей капсулы, которая напоминала почерневшее гигантское яйцо с оплавленными контурами, и провел рукой по дну. С глухим хлопком вырвал распределительную трубку.

− Почти целая, − резюмировал он, осматривая находку. – Капсула обгорела поверхностно, видимо огонь перекинулся сюда не сразу.

− В отчете сказано, что замкнуло проводку, − сообщил я. – Очаг возгорания был как раз рядом с капсулой Джейн Лецетти.

− Где стояла ее капсула? – спросил Рубер.

− Третья от окна, если верить отчету.

Судя по всему, отчету Джей Рубер верить не собирался. Он отошел обратно к дверному проему и пристально осмотрел комнату, будто сканируя каждый ее сантиметр. Задумчиво почесал красно-рыжую бороду, затем стал медленно идти вдоль северной стены, ощупывая ее руками. Периодически присаживаясь на корточки, он шарил по полу, затем снова возвращался к стене или шел к остаткам капсул. Джею нужен тактильный контакт с объектом, иначе он не сможет настроиться. Джей Рубер – мастер пространства, архитектор. Во время тренировок я ни раз наблюдал за тем, как он меняет пространство в Иллюзионе или создает тренировочную локацию внутри существующей. Но это всегда была работа с виртуальной реальностью, где воображение вклинивалось в алгоритмы, тесно переплеталось и давало результат. Сейчас же речь шла о реальном мире, и мне было любопытно, что ищет Джей.

Наконец Джей остановился у выгоревшей до постамента капсулы Джейн Лецетти. Ощупал корпус и дно, порылся в мусоре и кусках горелого пластика, рассматривая каждый кусочек на свет, будто драгоценный камень.

− Не похоже, что замкнуло проводку, − задумчиво сказал он. – Вот хоть тресни, не похоже.

− В отчете парамедиков указано, что Джейн сгорела заживо прямо в капсуле, − сказал я, выведя тот самый отчет на терминал. − Меня интересует почему она не выбралась. Ей не кому было помочь? Или капсулу заклинило?

Кэс стерла слой черной пыли с торца более-менее целой капсулы, которая стояла ближе к выходу из зала и прочла название:

− «Грезы 1.0.R», − сказала она. – Видимо, группа Селины работала на новых экспериментальных капсулах, c приставкой R, потому что насколько знаю на заре Иллюзиона в ходу была исключительно базовая модель, обычная единица. Любопытно. Никогда не видела это старье. Возможно, там действительно не было защиты.

− Хм… Старье? Не смеши. Некоторые в таких до сих пор погружаются в Иллюзион, − хмыкнул я.

− Неужели? – деланно изумилась Кэс. – Эти отчаянные идиоты явно не заботятся о собственной психике.

− Не все могут себе позволить себе капсулы последнего поколения и дорогущие импланты. Не всем корпорации дают равные возможности, если ты не знала.

Кассандра безразлично пожала плечами.

− Жизнь вообще несправедливая штука, если ты забыл, − сказала она.

Мы с Кассандрой обменялись острыми взглядами, давая понять, что каждый останется при своем. Я по-прежнему буду считать, что она адепт корпоративной культуры и снобизма, а она и дальше будет держать меня за маргинала, который зачем-то нацепил значок детектива. Между нами ни раз разгорались споры на тему корпоративной политики и расслоения общества, которое лишь усугубляется стараниями «Астора». Кэс считала, что корпорация дала всем равные возможности: хочешь трудоустраивайся и паши на «Астор», делай карьеру, а хочешь – вкалывай в Иллюзионе и получай свои бонусы. Я же уверял, что ни хрена корпорация никому не дала. И что если ты устроишься на работу в шахту, то в ней же и сдохнешь лет эдак через пять-семь. А пахать в Иллюзионе может не каждый, все-таки психика и устойчивость к кошмарам у всех разные, доказательство тому рейдеры, чьи услуги востребованы. Кэс всего добилась сама, поднялась со дна, если можно так выразиться, и твердо уверена, что подобное может сделать каждый, если не будет мудаком и лентяем. Я же встречал людей по-настоящему хороших и достойных, чьи жизни были поломаны системой. Эти люди не были мудаками и лентяями, но воспользоваться «равными возможностями» не смогли, им попросту не дали этого сделать.

Как правило наши споры ничем не заканчивались, но однозначно добавляли перца во взаимоотношения. Мисс Милз в такие моменты будто раскрывалась с другой стороны, что доставляло мне определенное удовольствие. Все-таки она красивая и интересная женщина, с такой говорить о погоде попросту нелепо. Она жаждала перекроить меня, я в свою очередь хотел подмять ее. Вариант симбиоза мы пока не рассматривали.

Вот и сейчас Кассандра хотела добавить что-то едкое в мой адрес, но Джей перебил:

− Так, ребятки, мне надо забрать мои железяки. Так что сгоняю к машине за оборудованием, а вы пока постарайтесь друг друга не прикончить, ок?

Джей Рубер ушел, оставив нас наедине. Я ожидал нового выпада от Кэс, но она словно забыла про наш спор. Мисс Милз стояла, зябко обхватив себя за плечи, и смотрела на обгоревшую капсулу Джейн. Лицо Кассандры побледнело, губы сделались синими. Кассандра пошатнулась, и я едва успел ее подхватить, не дав упасть.

− Кэс!

Глаза девушки закатились, на лбу выступили бусины пота. Я аккуратно положил ее так, чтобы голова оказалась у меня на коленях и похлопал по щекам, не давая потерять сознание.

− Кэс, посмотри на меня. Кэс! Ты как?

− Я… Я нормально, − промямлила мисс Милз обескровленными губами.

− Давай я отнесу тебя в машину, вызовем медиков.

− Не надо, − слабо улыбнулась она. – Я в порядке.

− Что случилось?

− Не знаю… Голова вдруг закружилась. Просто в какой-то момент я будто увидела ее…

− Кого? – не понял я.

− Джейн Лацетти. Это чем-то отдаленно напоминало видение в Иллюзионе, но было таким странным, объемным.

Она подняла на меня свои огромные черные глаза. В них застыл страх.

Не говоря больше ни слова, я подхватил девушку на руки и понес к выходу.

− Пусти! – взбрыкнула мисс Милз. – Аксель, я в порядке! Отпусти меня!

Постепенно на ее щеки начал возвращаться румянец, сил тоже прибавилось и в какой-то момент мне показалось, что мисс Милз сейчас расцарапает мне лицо. Я выполнил ее просьбу, отпустил, аккуратно поставив на пол. Кассандра оправила задравшуюся куртку и убрала за ухо выбившуюся прядь волос.

− И часто с тобой бывают видения вне Иллюзиона? – спросил я.

− Впервые, − ответила Кэс не раздумывая. Значит не врет. – Аксель, я во чтобы то ни стало хочу увидеть все, что произошло с Джейн. Мне нужно знать в какой локации она и Селина были в момент, когда случился пожар. Я должна прожить ее последние минуты, понять, что произошло.

− Понимаю. Я тоже хотел бы знать. Но, Иные их всех сожри, не выйдет. Данных по подключению я не нашел. Возможно, не увидел, а может их и нет. Отправь запрос Скай, может она что-то сможет выяснить.

И тут меня осенило. Иные меня раздери, это же «Грезы 1.0»! Я вспомнил, как недавно обнаружил капсулы этой же модификации в заброшенном доме Тринадцатого сектора; вспомнил как мы с детективом Андерсон осматривали трупы и как вытащили оттуда Джона Доу.

− Стоп! – сказал я. – Здесь где-то рядом должен стоять сервер. «Грезы 1.0» не работают напрямую, капсуле нужен промежуточный этап, который сервер как раз и обеспечивает. Буферная зона, если на то пошло. Если найдем сервер и если его не разобрали за это время, то получим протокол подключения и локацию, которую в тот день посещала команда Селины.

***

Джей сообщил, что закончил работу и что через пятнадцать минут ждет меня и Кэс в зале для погружений. Если не явимся, то он пошлет нас к Иным и сам выяснит что случилось в тот далекий день с Джейн Лецетти, после чего раскроет тайну исчезновения Селины, за что Либерман дарует ему абсолютную власть, и он заставит нас драить ему ботинки до скончания веков. Звучало грозно, поэтому мы с Кэс решили поторопиться. В офис мы приехали ближе к полуночи, как раз уложившись в выставленный Джеем таймер. Пока Джей работал в Иллюзионе, воссоздавая исследовательский центр, в котором работала команда Селины, мы с Кассандрой искали сведения о погружениях. Сервер, к слову, в заброшке мы так и не нашли. Облазили весь этаж, спустились ниже, даже в заваленный пустыми паллетами подвал заглянули – ничего. Пришлось пойти другим путем. Кэс подметила, что все капсулы были соединены между собой проводами в гофрах с маркировкой SL12 и предположила, что SL – значит Селина Либерман, а 12 это номер закрепленного за ней распределителя. По своим каналам Кэс отправила запрос в дата центр с пометкой «приоритет» и буквально через три часа у нас на руках были данные о подключениях команды Селины Либерман.

− Джей, я взяла тебе кофе, − сказала Кэс с порога и поставила стакан с алым логотипом «Астора» на стол.

Джей Рубер стоял возле своей капсулы босой и в одних брюках, демонстрируя бугрящийся мышцами торс. С зачесанными назад волосами и бородой, перехваченной золотым кольцом, он скорее напоминал готовящегося к схватке викинга, нежели сотрудника корпорации.

− Спасибо, потом выпью. Давайте, раздевайтесь, ребятушки, и дуйте в капсулу. Сейчас дядя Джей покажет вам очень интересное кино.

Кассандра сняла пиджак и повесила на вешалку, скрупулезно взялась за пуговицы блузки. Ее тонкие пальцы проворно порхали по ткани, и вскоре блузка тоже оказалась на вешалке, обнажив хрупкие плечи и округлые груди хозяйки. Я спешно разделся по обыкновению свалив вещи прямо на полу (все-таки привычка штука неизлечимая) и забрался в капсулу, чтобы успеть полюбоваться Кассандрой. Мне нравилось наблюдать за тем, как она – стройная и красивая – перекидывает ногу через борт капсулы, а затем в один миг будто бы ныряет в биогель, скрываясь из виду. Кажется, Кэс заметила мою маленькую слабость, потому что в последнее время все чаще перед заходом в капсулу стала бросать надменный взгляд в ответ и задерживалась у капсулы чуть дольше, будто дразня. Я понимал, что подобное с моей стороны выглядит непрофессионально, но ничего не мог с собой поделать. Все-таки я – мужчина, а не андроид или металлический диверсум. Возможно, со временем интерес пройдет так же, как прошел у Джея. Если, конечно, мисс Милз не выцарапает мне глаза раньше.

Крышка капсулы опустилась, отрезав от реального мира. На дисплее высветилось сообщение:

Инициировано совместное подключение по протоколу 32996-12-1С.

Лидер группы – Джей Рубер.

Подтвердить запрос?

Я ответил «Да». Закрыл глаза и провалился в мягкий виртуальный сон.

***

Я стоял в ярко освещенном холе с большой стойкой ресепшеном и мягкими белыми диванами. В кадках по углам ютились искусственные цветы с большими глянцевыми листьями, на стене раскинулась мозаика на которой была изображена летящая над синими водами чайка с пойманной рыбой в клюве. Ни Джея, ни Кэс рядом не оказалось. Я поднялся по лестнице на третий этаж, отметив, что количество ступенек совпадает с оригиналом. Когда мы бродили по разрушенному исследовательскому центру я подмечал детали и теперь в который раз поразился мастерству Джея. Здание он воссоздал с неимоверной точностью. Взять хотя бы мозаику. В реальности уже не понять, что на ней, а здесь она по-прежнему существует, маленькая белая чайка получила новую жизнь.

Джея и Кэс я нашел на третьем этаже у входа в зал для подключений. Там, за запертой дверью, нас ждала давняя запутанная история.

− Дамы вперед, − дежурно улыбнулся Джей, открыв перед Кассандрой дверь.

Зал предстал перед нами совсем другим. Кэс ошибалась, когда сказала, что он похож на наш, потому что общего между ними только капсулы. Здесь не было множества дисплеев и смотровых окон, не было дополнительного оборудования. Белые стены, пол, потолок и стоящие в ряд капсулы, от которых по полу тянулись толстыми змеями провода и трубки.

Я подошел к первой капсуле и всмотрелся в мутное стекло, но никого за ним не обнаружил.

− Я не стал создавать фантомов, все-таки это не мой профиль, − сказал Джей. – Зато здание воссоздано с точностью до семидесяти процентов. Упор делал на технический план и коммуникации.

− Значит мозаика в холле не настоящая? - спросил я.

− Не-а. Сам придумал. Нравится?

− Миленько, − оборвала Кэс и перешла к делу: − Какая погрешность в воссоздании этой комнаты?

− Ну, тут я постарался. Четыре процента, не больше. Здесь все выгляди так, каким было почти сто лет назад. И сейчас я вам покажу кое-что интересное. Вот, смотрите.

Джей щелкнул пальцами, после чего под капсулой Джейн заискрилось. Вспыхнуло пламя, облизало металлический бок капсулы и опало, ища чем бы поживиться. А поживиться было нечем.

− Допустим, проводка, − сказал Джей. – Теперь засекаем время. На пульт приходит сообщение о внештатной ситуации, наблюдающий или оператор отправляет запрос на экстренное отключение группы от Иллюзиона. На все про все по протоколу не более четырех минут. Смотрим на часы и ждем.

За отведенные четыре минуты вспыхнуло еще в двух местах, повалил дым из-за перегородки, но пламя так и не разошлось по комнате, капсула осталась цела.

− Может замыкание произошло не здесь, а что-то случилось с самой капсулой? – предположила Кассандра.

− Сейчас проверим, − ответил Джей и снова щелкнул пальцами.

Мы просмотрели еще два десятка различных симуляций и ни одна из них не дала того эффекта, который мы видели в заброшенном исследовательском центре. Ни в одной из симуляций капсула Джейн не выгорала до основания, во всех случаях девушка бы получила ожоги, но смогла бы спастись.

− Не было никакого замыкания, − резюмировал Джей. − Смотрю на это дерьмо и в воображении вижу совсем другое. Все выглядит так, будто капсула выгорела изнутри. Если бы было замыкание, то сработала бы защита капсулы, система пожаротушения в конце концов. А тут… Будто изнутри горело, и температура была как в жерле вулкана.

− Значит Джейн сгорела не здесь, а в Иллюзионе, − сказал я. – Она тульпа мастер и скорее всего притащила собственную смерть в реальность.

− Значит мы должны погрузиться в глубокие слои Иллюзиона и все выяснить! – воскликнула Кэс, ее глаза лихорадочно горели.

− Это может быть очень опасно, − заметил Рубер.

− А разве в нашей работе бывает по-другому?

Глава 10

СЕАНС 001.1952j56#Ax_Reed

Уровень доступа «Всадник».

Данные загружены.

Уровень погружения «Наблюдатель», права не ограничены.

После смены вводных я дал системе подтверждение и приготовился снова окунуться в сон. На этот раз мы собирались отправиться в локацию, после посещения которой погибла Джейн Лецетти. Шли на уровне «Наблюдателя», а значит мы с Джеем и Кэс собственными глазами сможем увидеть где были и чем занимались всадники Селины. Я буквально изнывал от предвкушения, отчего пришлось отсрочить активацию капсулы – ждал пока усмирю эмоции и замедлю пульс, иначе система капсулы сделает это вместо меня, всадив иглу с одним из своих коктейлей.

Дав согласия на погружение, я закрыл глаза, чувствуя, как медленно проваливаюсь во мрак. Ощущения были странными и непривычными – я словно стоял на краю обрыва, а затем широко раскинул руки и плашмя упал в пропасть. Чувство полета сперва захватило, но очень быстро сменилось страхом, ощущением чего-то жуткого и неотвратимого, осознанием, что вскоре придет смерть.

Я очнулся словно от удара. Так бывает, когда во сне падаешь или летишь, а затем резко просыпаешься. Я стоял посреди пустыря. Под ногами мертвая растрескавшаяся от зноя почва, далеко впереди виднелись остовы разваленных после бомбардировок многоэтажек, севернее еще одно здание, выгоревшее до черноты. Справа от меня растянулась изрытая ямами автострада. На столбе под натиском ветра скрипел оборвавшийся дорожный знак отмены ограничения скорости, под ним указатель «Аркадия-1».

Осмотрев себя, я с недоумением обнаружил, что вместо кевларового камуфляжа одет в джинсы и футболку с надписью: «Я люблю Астор», а в руке у меня большой стакан попкорна. Какого Иного?!

− Джей, падла… Прибью.

Внезапно рядом оказались Кассандра и ухмыляющийся Рубер. Завидев меня мисс Милз прыснула от смеха, а Джей скорчил невинную мину.

− Джей, какого черта? – прошипел я, тряся перед ним стаканом.

− Да ты попробуй! Вкусно же! – заржал Рубер. Сам он был одет в тактические брюки, излюбленную черную футболку и кожаную куртку, на поясе в кобуре прятался пистолет. За спиной рюкзак в котором могло уместиться все что угодно: начиная от сборной плазменной винтовки и заканчивая ударным дроном.

− Я бы предпочел оружие, а не вот это недоразумение, − хмыкнул я.

− Оружие наколдуешь. Ты же всадник или как? Да и зачем тебе оружие? Мы все равно в режиме «Наблюдателя», так что расслабься и наслаждайся фильмом. А если что, мы с Кэс прикроем, – отмахнулся Рубер и запустил пятерню в мой стакан, загребая попкорн.

Я одернул стакан и спрятал за спину.

− Перебьешься. Сам себе попкорн наколдуй, ты же всадник или как?

Тяжело вздохнув, Кассандра покачала головой.

− Ребят, вас не смущает, что до сих пор ничего не происходит?

− Действительно, − согласился Джей. – Мы в записанном групповом алгоритме, принцип действия такой же как с Кристаллами Памяти и воспоминаниями. Селине и ее команде уже пора бы появиться. Куда, кстати, нас выбросило? Похоже на постапокалиптическую локацию, возможно, Пустошь.

− Однозначно Пустошь, − сказал я, показав на указатель. – «Аркадия-1» существует в реальности. Это заброшенный литиевый рудник, слышал о нем от одного из рудокопов. Так что вполне возможно, что локация скопирована из реальности.

− Или скопированы определенные элементы, − сказала Кэс. – Джей, твое мнение?

− Мое мнение такое: Силина и ее всадники какого-то хрена не появились. Мы где-то облажались с подключением.

− Осмотримся, – предложила Кэс.

Я кивнул и остановил стрелки одного из циферблатов на своих часах. Мы двинулись к трассе, где нас ждал пыльный джип-кабриолет военного образца. Двигатель утробно заревел и джип понесся по дороге, поднимая клубы пыли. По пути нам никто не встретился, не было ни людей, ни привычных для Иллюзиона чудовищ. Даже обычного зверья не попадалось.

Мы осмотрели разбитые во время войны с Иными здания и ничего не нашли, лишь руины да груды камня, среди которого то тут то там виднелись куски мебели или домашней утвари. Два подъезда многоэтажки были полностью разрушены, у остальных трех уцелела несущая северная стена. Взобравшись на груду камня на уровень третьего этажа, я осмотрел округу. Открывшийся вид оказался еще более удручающим. Руины и гарь. Мертвая земля и безразличное ржавое небо. Единственное, что выбивалось из общей картины – это дорога. Целая, глянцевая, будто бы проложенная через несколько лет после разрушения жилого комплекса. Однако выглядела она так только здесь, рядом с домами. Остальной участок, который мы проехали ранее – это боль и слезы автомобилиста. Что не так с дорогой?

− Слезай оттуда, Рид! – позвал Джей, оторвав от мыслей. Едва оформившаяся догадка растаяла, словно тень с наступлением сумерек.

Решив, что вряд ли найду здесь что-то интересное, я спустился.

− Давайте поедем к руднику. Может нас выбросило не туда, и все события происходят именно там, − сказала Кассандра, садясь в джип.

− Нет смысла, − возразил я.

− Почему? – вскинула бровь Кэс.

− Посмотрите на мои часы, − я протянул руку, показывая циферблаты.

Стрелки всех трех не двигались.

Соединение прервано.

Запрос на досрочное открытие капсулы отклонен.

Пожалуйста, постарайтесь не двигаться, пока система проводит медицинскую диагностику.

Я скрипнул зубами и уставился на дисплей с зелеными строками. Трудно сказать, что раздражало больше: липовая забота «Астора» о моем психическом и физическом здоровье или полная беспомощность в такие моменты. Ну не привык я лежать подолгу и терять время в пустую!

Раз, два… Вдох-выдох. Успокой нервы, Акс.

После неудачного погружения мы собрались в зале совещаний, чтобы обсудить увиденное. Кассандра с хмурым видом куталась в белый махровый халат и пила кофе. Мы с Джеем оделись и тоже попивали горький напиток. На часах половина третьего ночи, мысли разбегались, путались. Не столько от усталости (ее я как раз-таки не ощущал), сколько от разочарования и непонимания происходящего.

− Я еще раз проверил потоки подключения. Мы не ошиблись с вводом данных, сбоев в системе тоже не было. Это именно та локация и запись действий, − сказал Рубер.

− Локация может быть и та, но она совершенно пустая, − нахмурилась Кэс. − Она, как комната в заброшенном доме, где давно никто не живет. Ощущение, будто этот слой не используется Иллюзионом очень и очень давно. Там даже отголосков событий не осталось… Но как?! Ведь должно быть хоть что-то! Это какая-то ошибка, сбой!

− Возможно сбой здесь ни при чем, − сказал я. – Ведь пустые локации существуют. Тренировочные, например, или скопированные из реальности.

− Это однозначно не тренировочная локация, − покачал головой Джей. – Я бы заметил наслоение или «швы». А если это стопроцентная копия реальной, то был бы Кристалл Памяти, а его там нет.

− Не факт, что в то время были Кристаллы. Возможно копии создавались и маркировались иначе, − задумчиво обронила Кэс и сделал пометку на терминале. – Надо выяснить алгоритм и проверить эту версию.

− Допустим, копия, − согласился Джей. – Но где тогда Селина и остальные? Мы должны были увидеть хотя бы тени.

− Может там была Точка Перехода? Всадники могли уйти через нее, а мы пропустили. Например, в том же руднике.

Я слушал, как Джей и Кэс выдвигают все новые и новые теории и понимал: все их предположения неверны. Эта локация – пустышка. Отец всегда говорил, что время – первая веха, по ней проще всего определить в грезах ты или в реальности. А время в Пустоши с разбомбленными домами и дорогой в никуда замерло. Его там не существовало. Даже такого искаженного и изуродованного, каким его видит Иллюзион.

− Что-то не так со временем… − обронил я.

− Что? – переспросила Кассандра.

− Время. Оно будто больное, даже по меркам Иллюзиона. Джейн Лецетти погибла от огня, но мы не увидели группу Селины и что там происходило, увидели только результат: выгоревшее здание. Мы будто бы пришли слишком поздно. И слои… мерцает так, будто рядом есть Точка Перехода, но ее нет. А еще дорога. Участок возле руин выглядит как новый. Почему?

Джей задумчиво пригладил рыжую бороду.

− Потому что кто-то пытался пофиксить разрыв грез, − выдал он. – Ты прав, Акс. Мы явились слишком поздно. Видимо, произошел сбой, и команду Селины отправили его устранить. Они частично залатали пространство, и то, что мы увидели – результат их работы. И этот результат был достигнут намного позже основных событий и гибели Джейн и именно он был записан в групповой алгоритм. Ребят, мы действительно попали не в то время.

− Но как нам попасть в нужные временной отрезок, если из исходных данных только номер этого потока погружения, а больше ничего не известно? Кристалла Памяти тоже нет. Ни хрена нет, − раздраженно сказал я.

И тут Кассандра буквально соскочила со стула. Поставила недопитый кофе на стол и схватила свой терминал.

− Очень просто! – воскликнула она, выводя данные. – Мы вернемся в исследовательский центр, где случился пожар, а оттуда погрузимся в грезы!

− Двойное погружение, − недоверчиво покачал головой Джей.

− Да. Я настроюсь на образ Джейн Лецетти и использую свою способность видящей.

Кассандра одним махом допила кофе и направилась в зал с капсулами, но Рубер поймал ее за руку.

− Что? – недовольно фыркнула она, сверля Джея взглядом.

− Не сегодня, Птичка. Нам всем нужен отдых. Двойное погружение само по себе штука сложная, а ты еще и способности видящей собралась применять. Не потянешь.

− Я справлюсь, − заверила Кэс, мягко высвобождая руку.

Слишком упрямая. Корпорант до мозга костей, трудоголик. Я прекрасно понимал, что Кэс не отступит, и что Джей не сможет ее переубедить, все-таки начальник здесь она, как скажет – так и будет. Пришлось вмешаться.

− Кассандра, Джей прав, нам нужен отдых, иначе возрастет риск поймать синхронизацию, − с напускной усталостью сказал я. − Представь, что случится, если ты как видящая синхронизируешься с образом Джейн? С Джейн, которая сгорит заживо. Это будет не просто больничная койка, такая синхронизация грозит смертью, потому что с тобой в Иллюзионе будет тульпа мастер. Возможно отдых тебе не нужен, ты и так прекрасно справишься. Но он нужен мне. В своих силах я не уверен.

Под тяжестью доводов Кэс растеряла запал.

− Хорошо. Едем по домам и отдыхаем до вечера.

***

Когда я вышел из жилого сектора на улице уже смеркалось. Небо заволокло тяжелыми чернильными тучами, которые цеплялись за горящие огнями небоскребы. Опять намечался чертов дождь. Я сел в новый внедорожник цвета мокрого асфальта и завел двигатель. Машина тихо заурчала, на лобовом стекле появились первые мелкие дождевые капли. Выехав с парковки, я поехал к Башне.

Машину мне выдали три дня назад. Выделенный корпорацией «энерджи» пришелся по душе – мощный, надежный – я всерьез подумывал подписать договор о выкупе. Почему бы и нет? Жалования позволяет обзавестись не только машиной, но и со временем собственным кредитным жильем. В лужах отражались огни ночного города, дождь сек стекло рваными струями, которые тут же исчезали стараниями вакуумных дворников. Я пошарил в кармане и вытащил таблетку стимулятора. Нашел на заднем сиденье позабытую бутылку воды и запил таблетку. Спать хотелось адски, а мне через каких-то полчаса ложиться в капсулу. Когда вчера посреди ночи я вернулся домой (хотя апартаменты в жилом секторе я до сих пор не считал домом) то о сне даже не помышлял. До самого утра я просматривал собранные в дата центре данные о Селине и ее команде, особенно интересовала Джейн Лецетти. Сделал перерыв на душ и завтрак, затем снова сел за работу. Очнулся, когда день грозил подойти к концу. Тогда-то меня и сморил сон. Такой, что Иные могли бы вспороть мне брюхо и намотать кишки на вилку – я бы все равно не проснулся. Теперь приходится бороться с отголосками того сна и усталости. Стимуляторы не самый лучший метод, но однозначно самый эффективный. К тому же медицинская система капсулы их не запрещает.

Оставив машину на парковке, я зашагал к Башне. Несмотря на поздний час большинство окон небоскреба светилось как бы говоря, что у верных корпоративным принципам сотрудников рабочий день плавно перетекает в рабочую ночь. Распахнулись громадные стеклянные двери, впустив меня внутрь. Не обращая внимания на людей в громадном холле, стараясь не задерживаться и ни с кем не разговаривать, я пошел к лифту. Приложил пропуск, который сообщал, что доступ у меня есть к этажам не выше восьмидесятого, и выбрал свой этаж. Лифт медленно потянулся вверх, сопровождая сие действо заунывной мелодией. Кажется, что-то из классики. За стеклянной стеной лифтовой шахты раскинулся комплекс «Астора» со своими строгими очертаниями зданий и стильными логотипами. Никакой наляпистой рекламы, гигантских аватаров Скай или безвкусных голограмм на фасадах, которые обычно украшают Лост Сити, превращая улицы в базар.

Лифт останавливался, поднимался дальше, заходили и выходили люди, а я стоял, глядя в ночь и все думал о Джейн Лецетти и о пожаре. Мысль о том, что пожар случился в Иллюзионе, и что я упускаю истинную причину, не давала покоя.

Тихо тренькнул сигнал, женский голос объявил нужный этаж. Каково же было мое удивление, когда в дверях я столкнулся с Виктором Дэймосом.

− Рид, − хмыкнул всадник. На его каменном лице играла холодная усмешка.

− Дэймос, − бросил я в ответ.

Больше мы ничего друг другу не сказали, но воздух будто бы сгустился, в нем ощущалось напряжение. После того, что Дэймос сделал во время испытаний, я его откровенно недолюбливал, он же считал меня ничтожеством и призирал. Однако сейчас, когда мы стояли в дверях лифта, не давая им закрыться и сверлили друг друга взглядом, я понял, что Дэймос записал меня в враги.

Лифт отчаянным писком напомнил о себе, мы же продолжали стоять, хотя проем достаточно широк, чтобы разойтись. Но нет. Кто-то один должен отойти, уступить дорогу.

Наконец Дэймос сделал шаг в сторону, жестом приглашая пройти. Вид у него при этом был такой, будто он позволил мне шагнуть в волчью яму. Ответив вежливым кивком, я пошел по коридору к нашему отделу, спиной ощущая полный ненависти взгляд. Не будь мой ЭМПО запредельно высок, я бы ни за что не уловил бы эмоции Дэймоса – слишком хорошо он их прячет, даже ярость у него холодная, четко выверенная.

Когда я вошел в кабинет, то обнаружил там только Кэс. Мисс Милз стояла, отвернувшись к панорамному окну и обхватив себя за плечи. Черные брюки обтягивали идеальную подтянутую попку, короткий пиджак подчеркивал осиную талию. На фоне громадного окна девушка казалась совсем хрупкой, тонкой.

− Рубер еще не объявился? – спросил я.

− Нет, − ответила Кассандра и обернулась. Она механически принялась перебирать на столе какие-то бумаги, пряча от меня покрасневшие глаза. Кажется, мисс Милз плакала.

− По дороге в офис я встретил Дэймоса.

В ответ она хмыкнула, все так же глядя на бумаги, которыми якобы была занята.

− Он что-то тебе сказал? Что-то сделал? – продолжил я допрос.

Кассандра подняла на меня беспомощный взгляд, ее губы задрожали. Впервые я увидел ее такой − напуганной и беззащитной. Захотелось обнять Кэс, прижать к себе и спрятать от всего мира.

Она собиралась что-то сказать, но тут в кабинет вошел выспавшийся и довольный жизнью Джей Рубер.

− Ну что, ребятушки, после отдыха все бодры и полны сил, а значит готовы нырнуть дьяволу в пасть! – сказал он, хлопнув в ладоши.

Завидев наши кислые мины, добавил:

− У-у-у. Смотрю, что-то вы не особо отдохнувшие и какие-то совсем не бодрые… Может крепкого кофейку принести?

− Не надо, − остановила Кэс. – Идите в зал, готовьтесь к погружению, а мне нужно еще кое-что доделать. Скоро приду.

В зале с капсулами Кассандра появилась минут через десять, собранная, безупречно красивая и готовая окунуться в глубины грез. Она молча разделась и легла в капсулу, после чего мы с Джеем опустили крышки своих. К этому времени я уже прошел медицинскую диагностику, убедился, что стимулятор ни капельки не смущает систему, и приготовился к погружению.

СЕАНС 001.1922j89#Ax_Reed

Инициировано совместное подключение по протоколу 32996-12-1С.

Уровень доступа «Всадник».

Начать загрузку?

На дисплее я увидел, как Джей и Кэс дают подтверждение и их иконки из бледно серых становятся зелеными. Я тоже ответил «Да» и мгновенно провалился в грёзы.

Мы вновь оказались в воссозданном Джеем исследовательском центре «Астора», только на этот раз здесь было полно фантомов: мимо проходили корпоративные служащие в деловых костюмах и техники в синей униформе, за ресепшеном сидела миловидная девушка с густой каштановой челкой, что-то объясняя посетителю. На занявшей всю стену мозаике парила белоснежная чайка. Скай взяла управление локацией на себя и вплела в полотно Иллюзиона, так что теперь это место живет своей жизнью, а мы − полноценные участники происходящего. Посему и выглядели соответственно, одетые по моде того времени. На Кэс была черная облегающая юбка и белая блузка с широкими рукавами и вычурным бантом на шее. Нам с Рубером достались серые деловые костюмы с прикрепленными к лацканам пиджаков пропусками в виде старых пластиковых карт. Пиджак оказался очень широкого кроя, настолько широкого, что я мог бы завернуться в него дважды. Руберу тоже не повезло, он выше меня и шире в плечах, его пиджак и вовсе напоминал парашют. Под таким можно спокойно протащить в офис пулемет.

Приложив пропуск к считывающему датчику и получив разрешение, я прошел через турникет. Следом процедуру повторили Кассандра и Джей. Обходя людей, ни с кем не заговаривая, и стараясь делать так, чтобы фантомы даже не смотрели в нашу сторону, мы поднялись по мраморной лестнице на третий этаж. В коридоре столкнулись с высоким худощавым мужчиной, чье лицо мне показалось смутно знакомым.

− Опаздываете. Времени почти не осталось, − сказал он. Бросил быстрый взгляд на часы и пошел дальше по коридору.

Кассандра и Джей зашли в зал для погружений, не обратив на фантома внимания, а я обернулся, чтобы получше рассмотреть этого мужика, но его не оказалось. Словно в воздухе растворился. Знаю, что фантомов лучше не трогать, иначе грезы начнут меняться, запустится один из алгоритмов Иллюзиона и тогда наша простая цель: попасть в зал с капсулами, может стать труднодостижимой. Однако все равно собирался понаблюдать за этим человеком. Время… Почему он заговорил с нами о времени?

В зале для погружений ничего не изменилось за одним существенным исключением – там была команда Селины Либерман почти в полном составе. Четыре капсулы стояли с опущенными крышками, в них готовились к погружению Селина, Стэнли Вайсул, Эрик Гроу и Марк Лужный. В оставшихся трех должны были находиться Люк Джаверс, Ник Пол и Джейн Лецетти, которых нам предстояло заменить. Все это было сделано с одной целью – помочь Кассандре максимально слиться с Джей Лецетти, «войти в резонанс» − как говорит Рубер.

Я подошел к своей капсуле и начал раздеваться. На свою беду глянул на соседнюю, где за стеклом лежала Лина…

На миг словно земля ушла из-под ног. Сердце пропустило удар, а затем забилось быстро-быстро. Она там, в мире грез. Ее белоснежная кожа в бледном свете казалась меловой, рыжие локоны растелились по ложементу, словно огненные реки…

− Акс, − окликнул Джей.

Морок пал. Это не Лина. Это даже не Селина Либреман, а всего лишь фантом. Я лег в капсулу и максимально расслабился, гоня дурные мысли прочь.

Изменение протокола.

Запрос слияния, сеанс 001.1152j57#Kass_Milz

Получено подтверждение запроса.

Введите поток.

Поток определен:

0000222xsp00002111/0115

Чувство падения сменилось острой болью в груди. Меня словно засасывало в водоворот, где было нечем дышать, а кожу царапало отравленными иглами. Это длилось секунды. Затем боль ушла и я долго падал в черноту. В мыслях – пустота, которая постепенно заполнялась образами, которые шли из потока подключения Кассандры.

Вспышка.

Я стоял на краю обрыва, в лицо дул горячий ветер, где-то далеко в ржавом небе грозно крикнул орел. Рыжие скалы каньона были абсолютно голыми – ни травинки, ни какой-нибудь колючки, зато внизу виднелись зеленые пятна кустарников. Хотя, это могли быть и деревья, просто с одурительной высоты они казались всего лишь клочками зелени.

Кассандра стояла в трех шагах от меня широко раскинув руки и подставив лицо горячему ветру, который трепал ее волосы. Чуть поодаль с видом древнего мыслителя на булыжнике сидел Рубер, задумчиво наблюдая за орлом. Мы молчали. Старались даже не дышать, чтобы не помешать Кассандре.

Время шло. Орел парил над рыжими скалами, высматривая чужаков, вторгшихся в его владения. Кассандра Милз все так же стояла на краю обрыва, обнимая ветер.

− Ничего не выходит, − наконец сказала она и обессиленно упала на колени.

Тут же к ней подскочил Рубер.

− В смысле не выходит? – спросил он.

– Я ее чувствую, но не вижу! Джейн Лецетти закрыта для меня! Она пустая! – со злостью выпалила Кэс.

− В смысле пустая?

– Не знаю… Я не могу слиться с ее образом. Вроде бы удается нащупать нужную волну, но я будто бы натыкаюсь на заслон. Бьюсь в него, как птица в стекло, и ничего не могу поделать. Джей, что вообще происходит с этой чертовой локацией?! Почему мы все время попадаем в пустоту?!

Рубер нахмурился. Встал и скрестил руки на груди, глядя на Кэс сверху вниз.

− У меня нет ответов, Птичка. Раз мы снова попали в пустышку, значит надо отсюда сваливать. А еще лучше и вовсе забросить это гиблое дело. Не надо тревожить мертвых, я тебе уже сто раз говорил.

− С каких пор тебя стали заботить мертвые? – прошипела она.

− Сама знаешь с каких. И еще раз повторю: вся эта лажа с Селиной Либерман ничем хорошим не кончится. Надо бросать расследование.

− Джей, мы, кажется, это уже обсуждали, − вмешался я. – Может хватит раскачивать лодку?

− И ты туда же… − закатил глаза Рубер. – Смотрю на вас и понимаю, что вы отличная парочка: повернутая на работе карьеристка и шизанутый, зависимы от Иллюзиона коп. Прям сказка-песня, красота-загляденье. Вы хотя бы мои доводы услышали? Кэс сказала, что тут пусто. А раз это такая же пустышка, как в прошлый раз, то надо сваливать. Вернемся в реал, еще раз все обдумаем и завтра попробуем снова, раз уж вам не терпится.

«Опаздываете. Времени почти не осталось».

− Это не пустышка, − сказал я. – Смотрите, стрелки на моих часах идут. Один циферблат остановлен на 19:23 – это реальное время, остальные два показывают совершенно разное: восемь часов утра и полдень. Часы показывают привычный для Иллюзиона ход.

Джей заметно оживился, в глазах вспыхнул интерес, однако скептицизма не убавилось.

− Хорошо. Допустим, с локацией порядок. Но это не отменяет тот факт, что выглядит она как пустышка. Почему?

− Потому что мы опаздываем. Времени почти не осталось, − повторил я слова фантома. – Я много думал о том, почему в прошлый раз мы увидели уже сгоревшие здания и новую дорогу, увидели указатель к реальному руднику. Ломал голову над тем, почему время замерло, и понял: твоя версия о том, что локацию пофиксили не совсем верна. Ее действительно фиксили, но делали это не всадники Селины, а сам Иллюзион. Все потому, что эта локация стирается, слой грез рассеивается. Система изолировала очаг, попыталась исправить, записав поверх старых, сросшихся с Сомнумом слоев грез, новые. Какое-то время грезы были устойчивыми и по-прежнему изолированными, но наше вторжение все изменило, запустило процесс заново. Теперь старое рассыпается, а новое само по себе прирастает. Отсюда и глянцевая дорога поверх руин старой, разрушенные здания, отсутствие какой-либо жизни. Готов поклясться, что если захотим вернуться в ту локацию по номеру потока подключения, то не сможем этого сделать – ее больше нет. Рассыпалась. Стерлась. На ее месте появится что-то совсем другое.

− Значит… − обронила Кэс, продолжить мысль она не решилась.

− Значит сейчас наш единственный шанс что-то узнать. Еще раз подключиться мы уже не сможем, − закончил за нее я.

− Хм … Звучит дерьмово, − резюмировал Рубер.

Кассандра поднялась и гордо вскинула подбородок, будто отвечая на вызов.

− Я попробую нащупать Лецетти еще раз, − уверенно заявила она. − Видите орла в небе? Значит я все делаю правильно, у меня обязательно получится.

− Орел здесь с момента нашего появления. И что? И ничего, − скептически заметил Джей.

Тон Рубер выбрал категоричный. Действительно, птица была здесь все время, и Кэс давно могла бы ее использовать. Для активации способности видящей Кассандре нужно чувство полета. Только так она может отпустить свой разум и на какое-то время в качестве наблюдателя «подселиться» в чужой аватар, будь то человек, фантом или даже мертвец. Обычно Кассандра использовала для активации именно птиц. Врывалась в их цифровой слепок, после чего брала под контроль и использовала как заблагорассудится: смотрела их глазами, улетала далеко-далеко для разведки или как сейчас искала ощущение полета и падения.

− Я помогу Кассандре. Усилю ее способности, − сказал я Джею. – Моего ЭМПО хватит с лихвой, чтобы дать ей возможность почувствовать и увидеть Джейн. Как тульпа мастер я дополнительно усилю чувство полета.

Кассандра посмотрела на меня с лукавым огоньком в глазах. В ней разгоралась привычная жажда экспериментировать и добиваться поставленных целей.

− Джейн Лецетти ведь сгорела заживо, не забыл? Ты ведь сам был против подобных экспериментов, – сказала она. − Не боишься, что вместе с ней сгорим и мы? По-настоящему.

− Нет. А ты? – я смотрел ей прямо в глаза.

В ответ Кэс улыбнулась.

− Хорошо, я буду страховать, − кивнул Рубер и занял свое место на булыжнике.

Кассандра вновь встала на краю обрыва, закрыла глаза и раскинула руки. Я подошел к ней сзади вплотную, вытянул руки, взял ее ладони в свои. Сквозь одежду я ощущал жар ее тела, чувствовал, как она мелко-мелко дрожит. Не сразу Кассандра мне открылась – интуитивно сопротивлялась, легонько отталкивала, но профессионализм взял верх, и она поддалась. Я коснулся ее сознания, на секунду смог почувствовать то, что чувствует она, увидеть то, что видит она с закрытыми глазами, а затем начал транслировать ей образ Джейн Лецетти. Все те мелочи, которые я подмечал, которые улавливал благодаря своему высокому ЭМПО – все отправил Кассандре, дорисовывая в воображении недостающие детали.

− Не бойся, все будет хорошо, − шепнул ей на ухо.

И столкнул с обрыва, падая вместе с ней.

Файл 01. Джейн Лецетти

В ржавом небе парил орел, подставляя крылья воздушным потокам. Острое зрение позволяло видеть все, что творится на земле. Там, в траве, копошился тушкан, и орел мог бы попробовать его ухватить, но рядом нора, добыча успеет скрыться сколь бы стремительным не был его рывок. Стоит подождать. Нерадивая жертва ошибется, голод погонит ее прочь от норы в поисках пищи. И тогда…

Внезапно гордая птица позабыла о тушканчике. Нужно лететь отсюда прочь, дальше, дальше, дальше! Что-то мощное, неведомое заставляло двигаться на север, улавливать потоки воздуха, сопротивляться ветру и лететь. Взмах, еще взмах.

Каньон сменился рыжей пустошью с серой асфальтированной дорогой, с мрачными высотками и кратерами в земле, оставленными чем-то неведомым птице и опасным. Внизу у той самой дороги были люди. Трое двуногих сражались с чудовищами. Птица вдруг почувствовала необъяснимое желание лететь туда, к людям. К одному определенному человеку. Высмотрев свою жертву, орел сложил крылья, понесся вниз и ударил свою жертву в спину. Со стороны выглядело так, будто сотканная из золотистого света птица стукнулась о броню молодой белокурой девушки и рассыпалась яркими искрами.

***

Джейн ощутила, как что-то толкнуло ее в спину. Обернулась. Позади Эрик и Марк добивали похожего на громадного паука диверсума. Лапы чудовища конвульсивно дергались от каждого выстрела, уродливая голова с раззявленной пастью, усеянной двумя рядами металлических клыков, была запрокинута и пузырилась зеленой пеной.

− Сдох паскуда, − сказал Эрик, опуская винтовку.

Теперь паук напоминал груду смердящего горелой плотью металла. Эрик посмотрел на тварь долгим злым взглядом, а затем смачно сплюнул и опустил забрало шлема.

− Заканчиваем здесь и двигаемся к нашим, − скомандовал он. – Джейн?

Она не услышала.

− Джейн? – повторил Эрик требовательно.

Только сейчас Джейн заметила, что держит в руках винтовку из которой так ни разу и не выстрелила. Ее вдруг накрыло странное чувство из смеси страха и эйфории. Чувство хорошо знакомое и не предвещающее ничего хорошего.

− Нужно поторопиться, − отозвалась она. – Близится вторая волна.

− Так быстро? – удивился Марк, ковыряя плазменным резаком тушу диверсума, чтобы достать модуль. – Странные дела творятся. Обычно до второй волны времени прилично, а тут такое… Может тебе показалось?

− Нет, это точно вторая волна. Я чувствую, − подтвердила Джейн.

Она коснулась встроенного в шлем передатчика:

− Селина, мы отбились. Но близится вторая волна. У нас пять минут, может даже меньше.

− Выдвигайтесь к Песчаному кварталу. Мы нашли разлом, он в одном из домов, − раздался далекий голос.

− Принято, − кивнула Джейн и отключила связь.

Пока Марк возился с трупом диверсума (все-таки потенциальная матка, модули от таких упускать нельзя), Джей и Эрик прикрывали, ожидая незваных гостей. Всматривались вдаль, выискивая в пустоши чужеродное и живое, но ничего не видели. А ведь Джей была уверена, что вторая волна вот-вот нагрянет, и что полчища тварей кинутся на них прямо сейчас, и они не успеют добраться даже до машины, не то чтобы до жилого квартала. Что-то было не так в этой безмятежной округе. Да и в целом грезы сегодня были другими. Какими именно? Джейн не смогла себе объяснить.

«Накручиваю» − решила она. «Я попросту устала. Вот вернемся в реал, возьму выходной, сходим с Ником в тот новый ресторан про который он говорил. Как же он называется?..»

Металл стонал и скрипел под натиском резака Марка. Куски жженой плоти чудовища отслаивались и падали на почерневшую от гари землю. В округе все так же было тихо и пусто.

− Готово! Можно выдвигаться! – сообщил Марк.

Высокий и широкоплечий, в измазанной слизью и кровью броне, он казался отлитым из металла пришельцем – жутким и смертоносным хищником с чужой планеты. Марк убрал испачканный внутренностями диверсума модуль в экранирующий контейнер и плотно закрыл, после чего группа двинулась к оставленному у дороги БТРу. Джейн прошмыгнула в люк первой и села ближе к кабине водителя, пристегнула ремни безопасности. Рядом уселись Марк и Эрик. Управляемый автопилотом БТР зарычал двигателем и тронулся с места, выезжая на разбитую снарядами трассу.

Всю дорогу Марк и Эрик спорили о том, кто из них попытается пронести модуль в реальность и стоит ли отдать его Селине, все-таки вытаскивать артефакты из Иллюзиона у нее получалось намного эффективнее, чем у остальных. Двадцать шесть процентов – это лучший показатель, другим всадникам такое даже не снилось.

− Отдайте Селине, у вас все равно ничего не получится, − сказала Джейн. – Будет жаль, если мы упустим такой модуль.

− Опять Селина… Ну конечно, на ней весь «Астор» держится, − с ехидством протянул Эрик. – А с нас какой толк? Нам нужна практика. Как еще научиться тащить полезное в реал, если не пытаться?

− Сейчас не тот случай, оставь амбиции при себе. Модуль нужен исследователям. Я слышала, что отдел 12-А кое-что нащупал… Они должны найти способ справиться с диверсумами, понимаешь? Иначе так и будем прислуживать Иным, до скончания веков останемся их кормовой базой. А я не хочу, чтобы мои дети жили в этом аду.

− Мечтаешь о детях? – тихо спросил Марк.

Джей кивнула.

Конечно, она мечтала, как и многие другие. Мечтала и боялась заводить семью, потому что мир еще не забыл войну, ее отголоски до сих пор разносятся по Пустоши, не говоря о снах, которые выворачивают и потрошат душу похлеще вивисектора.

БТР остановился в ста метрах от первого дома. Группа высадилась и быстро двинулась к подъезду. На разбитом фасаде многоэтажки чернели пятна гари, стекла почти везде были выбиты отчего проемы напоминали скалящиеся осколками пасти чудовищ. Джейн вдруг показалось, что за ними наблюдают. Она подняла голову, чтобы осмотреть многоэтажку и увидела, как в одном из проемов дернулась грязная подранная занавеска, будто кто-то отпустил ее и отошел от окна.

Из подъезда вышла Селина. Даже вы массивной броне, обвешанная многочисленными слотами разгрузки, она казалась тростиночкой. Миниатюрная, стройная, с выбившейся из-под шлема огненно-рыжей косой и плазменной винтовкой наперевес. Следом за ней показался Ник. При его виде сердце Джейн заколотилось быстро-быстро, затрепетало, словно мотылек. Ник ответил своей возлюбленной теплой улыбкой и сообщением на личный канал: «Я скучал».

− Где Стэнли и Люк? – спросил Марк.

− Остались сторожить разлом, − сообщила Селина.

− Почему? Какие-то проблемы с разломом? – спросила Джейн.

− Никаких проблем. Мы его уже запечатали.

Марк присвистнул:

− Быстро вы.

− Это вы копались слишком долго, − ответила Селина с усмешкой. Вроде бы в шутку, но в голосе сквозила самоуверенность.

Над Пустошью небо окрасилось в алый, хотя до заката оставалось еще три часа как минимум. Всадники все как один уставились на небо, пытаясь понять, что бы это могло быть.

− Кажется, появилась новая Точка Перехода, − неуверенно сказал Ник и приобнял Джейн. Ей сразу сделалось спокойнее, будто ее накрыли непроницаемым куполом, способным защитить от любых бед.

− Странно… − протянул Марк. – Новая Точка, разлом, который как бы и не разлом. Еще и вторая волна так и не наступила, хотя Джейн почувствовала. А она никогда не ошибается! Не нравится мне это. Что будем делать, шеф?

− Немного подождем, убедимся, что разлом действительно запечатан, и поедем искать новую Точку Перехода, − сказала Селина.

Через пять минут команда всадников неслась через Пустошь туда, где алело небо. Чем ближе БТР подъезжал к скалам, тем отчетливее делалось зарево. Можно было бы решить, что рядом сильный пожар, но следов дыма не было. Стэнли Вайсул предположил, что горят сами небеса. При иных обстоятельствах Джейн решила бы, что Стэнли шутит, однако шутить он никогда не умел. Вечно хмурый и сосредоточенный Стэн всегда оставался до тошноты серьезным и казалось вовсе не умел улыбаться.

− Бредятина, − отрезал Марк. – Горящие небеса, надо же. Такая хрень даже в Иллюзионе невозможна.

− Откуда ты знаешь? Совсем недавно мы ничего не знали о разломах и думали, что такого не бывает, − не унимался Стэнли.

Неожиданно БТР дернуло, двигатель заглох. Селина постучала в переборку кабины, после чего люк открылся и в отверстии показалось озабоченное лицо Ника.

− Что случилось? Почему стоим? – спросила Селина.

− Не знаю. Машина сдохла! Панель погасла, приборы молчат!

− Внешние камеры работают?

− Черта с два.

Селина опустила бронированный заслон и выглянула в смотровое окно. Обзор оставлял желать лучшего, но даже сквозь запыленный прямоугольник она увидела горящие небеса.

− Охренеть…

− Твою ж мать! – подхватил сидящий рядом Марк.

Оцепенение спало.

− Стэн, Джейн со мной на выход! - -скомандовала Селина. − Остальные остаетесь здесь, переведите пулемет и турели машины в ручной режим, мало ли что.

Она отстегнула ремни и подхватила оставленную на стойке винтовку.

− Селина, я тоже хочу пойти, − сказал Ник, когда Селина уже открывала люк.

Она остановилась, замешкалась. Ник без ума от Джейн, конечно он не хочет ее отпускать туда, где не сможет защитить.

− Хорошо. Ник, давай с нами. Стэн, ты остаешься, − согласилась она.

Джейн едва слышно шепнула подруге: «Спасибо» и выскочила за ней из бронетранспортера. Ее тут же обдало горячим ветром, таким, что казалось кожа начнет слезать с лица. Джейн быстро опустила забрало шлема и побежала следом за Селиной туда, где разгоралось зарево. Горячий воздух сделался вязким. Скалы, дорога и силуэт бегущей впереди Селины расплывались, дрожали, словно мираж. Джейн не видела бегущего позади Ника, но чувствовала, что любимый рядом. Хотелось обернуться, чтобы взглянуть на него хоть на миг, но взгляд был прикован к творящейся вокруг аномалии. Лишь на секунду зацепился за сорванный ветром указатель «Аркадия-1», а когда Джейн вновь перевела взгляд на возможную Точку Перехода, то увидела нечто странное.

Небо налилось кроваво красным светом, в нем вспыхивали и опадали языки пламени. Селина Либерман стояла как вкопанная и смотрела в горящие небеса. Сейчас ловкая и отважная Селина выглядела обескураженной и будто бы лишенной воли к сопротивлению. Джейн тоже замерла, будучи не в силах даже дышать – столь сильно поразило увиденное. А в следующий миг она поняла, что чувствовала вовсе не пришествие второй волны, а эту… Аномалию? Откуда-то в ней взялось понимание, что это ловушка, рассчитанная на то, что в нее попадется именно Селина. И эта ловушка ее убьет.

В небе показался падающий метеорит. Громадный огненный шар с дымящимся шлейфом летел туда, где стояла Селина. Под ногами Джейн задрожала земля, жар сделался нестерпимым, броня раскалилась, превратившись в нагретую консервную банку, в которую была заключена девушка. Однако о себе она сейчас не думала. Единственная мысль – яркая и острая – нужно вытащить оттуда Селину! Ведь она сильнейший тульпа мастер и может погибнуть! А если не станет Селины, то и всадникам «Астора» вскоре придет конец. Да что говорить, человечеству придет конец, потому что Селина – наша последняя надежда!

Не раздумывая Джейн рванула к подруге. Ткань камуфляжа под броней начала тлеть, оплавилась и въелась в кожу. Каждое движение причиняло боль. Под ногами дрожала и пылала земля. Зажатый в руке пистолет сплавился с тактической перчаткой, и Джейн не знала сможет ли нажать на спуск. Она горела. Запах горелых волос и собственной паленой плоти вызывал дурноту.

− Стой! Остановись! – истошно орал позади Ник.

Но Джейн уже ничего не слышала. В последний момент она успела подскочить к Селине и точным выстрелом в затылок отправить ее в реальность.

Соединение прервано!

Глава 11

В медицинском центре «Мед Сервис №3» все было дорогим и успокаивающе белым. Белоснежные диваны, плитка на полу, стены, белый мягкий свет, льющийся из встроенных по периметру помещений ламп. Все настолько белое, что можно либо действительно успокоиться, либо поехать крышей. Симпатичная улыбчивая мед сестра провела меня к лифту и объяснила где найти палату под номером «восемнадцать» отделения «Реабилитации и нейрохирургии». При этом девушка открыто флиртовала и бросала многообещающие взгляды, однако я с холодным безразличием проигнорировал знаки внимания. Не до того. Сухо поблагодарив за помощь, я зашел в лифт и нажал кнопку нужного этажа. Я нервничал. С десяток раз представлял, как войду в палату и с чего начну разговор. И каждый раз воображаемая встреча заканчивалась не лучшим образом.

Палата под номером восемнадцать находилась в правом крыле, где располагался реабилитационный блок. У двери палаты я остановился, замялся, теребя в руках сверток из алой подарочной бумаги и отстраненно рассматривая табличку с номером. Почему-то казалось, что Кэс меня ненавидит и винит в случившемся. Что сейчас я войду в палату, и она тут же обрушит на мою голову все проклятья, которые знает, швырнет мне в морду перевязанный алой бумагой подарок и посоветует искать новую работу. Воображение – штука полезная и поганая одновременно, порой подсовывает такое, что лучше бы мне иметь ЭМПО 0,001%. Думаю, Мэй бы сказала, что воображение ни при чем, что это зудит чувство вины. Чувство ложное, потому что моей вины в случившемся нет, я попросту делал свою работу… Она бы сказала, что вину за смерть Лины я проецирую на ситуацию с Кэс. И, пожалуй, была бы права.

Я тихо постучал и открыл дверь. Кассандра лежала на кровати на боку, повернувшись ко входу спиной. На стене работала голопанель, транслируя передачу о морских обитателях. Кассандра не обернулась. То ли не услышала, как я вошел, то ли заснула. А быть может попросту увлекалась передачей.

− Привет, − сказал я.

− Рид… − тихо ответила Кэс. – Привет. Я немного устала, так что говори что хотел и дай мне поспать.

Она так и не обернулась. Я как раз взял стул, чтобы поставить его ближе к кровати и сесть, да так и остался стоять со стулом в руках. Мисс Милз не хочет меня видеть – ожидаемо.

− Ничего серьезного, Кэс. Просто пришел тебя проведать. Узнать, как ты. Вот, принес тебе небольшой подарок.

− Надеюсь это не цветы, − хмыкнула она и указала перебинтованной рукой в сторону тумбочки на которой громоздилось с десяток букетов. – Медсестра постоянно их выносит, а из «Астора» все шлют и шлют новые с идиотскими пожеланиями на карточках. У меня уже голова болит от цветочного запаха.

− Не цветы, − ответил я и решительно поставил стул у кровати. Сел.

Помолчали. Кассандра делала вид, будто смотрит передачу, а я сидел и таращился на сверток в своих руках, переводил взгляд на ее ровную напряженную спину, прикрытую тонким белым одеялом, и снова смотрел на сверток, будто тот способен отмотать время вспять и все изменить. Да сколько можно, Акс?!

Положил сверток на прикроватную тумбу и сказал:

− Мне не стоило тебя усиливать.

− Хм… Не стоило толкать меня с обрыва и падать вместе со мной? Или не стоило настолько сильно впечатывать меня в цифровой слепок Джейн Лецетти, что я чуть не сгорела вместе с ней?!

Она не кричала, не возмущалась, напротив, Кэс говорила спокойно, но в ее голосе звенел лед и от этого делалось совсем муторно. Уж лучше бы орала и истерила.

− Ты слишком много на себя взял, Рид. Знаешь почему руководить проектом назначили меня, а не тебя? Ответ прост. Ответственность, Аксель. Ответственность. За себя, за группу, за тех, кто тебе доверился.

− Без усиления ты бы не смогла ничего увидеть, и ты это знаешь не хуже меня. Так что нравится тебе или нет, но я принял решение и готов за него отвечать.

− Оправдания засунь себе в задницу.

− Прости.

− Извинения тоже! – выкрикнула она и обернулась.

На миг я потерял дар речи. Красавица, обворожительная леди-босс Кассандра, была изуродована. На лице белая регенерирующая повязка, которая сочилась каким-то зеленоватым гелем, из-под повязки виднелись свежие ожоги. Часть волос обгорела, на их месте на красной бугристой коже растянулись шрамы. Они стекали на шею и перебинтованную грудь, оплетали ее руки.

Кассандра посмотрела на меня с вызовом.

− Ну как? Нравлюсь тебе такой? Все еще хочешь таращиться на меня, когда я буду голой ложиться в капсулу?

Мне дико хотелось отвести взгляд. Но не из-за ее увечья, нет. Из-за чувства вины. Однако взгляда я не отвел, старался смотреть на Кассандру так, как смотрел всегда: с интересом и восхищением, грозящим превратиться в обожание.

− Хочу, − ответил я. – Привычка, знаешь ли, штука неизлечимая. Так что буду таращиться даже если ты превратишься в диверсума. Они, кстати, бывают очень симпатичными.

− Извращенец.

− О вкусах не спорят, − пожал я плечами.

Она снова отвернулась к голопанели, делая вид, что смотрит как несуществующая акула терзает крупную рубину, выпуская той кишки.

− Уходи, − едва слышно сказала Кэс.

Ничего не оставалось, как встать и направиться к выходу. И все же у двери я задержался.

− Знаешь, Кэс, не так давно судьба свела меня с двумя женщинами у которых были похожие шрамы. Одна из них носила свои как медаль, гордилась тем, что они получены в бою. А вторая прятала под маской, хотя, имея кучу денег, могла бы легко исправить уродство. Но она этого не делала. Шрамы – напоминание, которое долгие годы питало ее ненависть. Можно жалеть себя до скончания веков и страдать, но не думаю, что это твой выбор. Потому что когда я таращился на тебя в зале для погружений, то смотрел не только на тело. Не, врать не буду, на тело, конечно, в первую очередь. Ты красивая женщина, Кэс, и ты это знаешь. Но куда больше меня всегда восхищал твой внутренний стержень.

На голопанели акула как раз доедала рыбину, вокруг ее мощного тела клубились облака крови жертвы. Объемные и невесомые, они постепенно теряли форму и растворялись в воде. Почему-то подумалось, что всадники как та рыбина: рано или поздно каждого из нас «Астор» перекусит пополам и с легкостью проглотит, и все что от нас останется – облака крови и смазанный цифровой слепок, который растворится в грезах. Так же как растворился слепок Джейн Лецетти.

Аккуратно закрыв за собой дверь, я быстрым шагом пошел к лифту. Внутри все бурлило и клокотало. Когда я вошел в лифт и собрался нажать кнопку, в кармане куртки тихо тренькнул терминал.

Сообщение:

Кассандра Милз: «Вернись»

Я нажал кнопку первого этажа, лифт плавно потянулся вниз.

Через несколько секунд пришло еще одно:

«Пожалуйста»

На этот раз стучать я не стал, и просто вошел в палату. Кассандра сидела на кровати, свесив опутанные регенерирующими повязками ноги, рядом на кровати лежала скомканная алая бумага. Мой подарок Кэс держала в руках.

− Где ты ее достал? – с удивлением спросила она, листая книгу. – Настоящая книга — это так… неожиданно.

Ее голос при этом звучал мягко, будто и не было недавней ссоры. Что ж, видимо алый сверток действительно смог кое-что изменить. Магия, не иначе.

− Пришлось попотеть, − пожал я плечами.

− Стихи. Необычный выбор. Не знала, что ты романтик.

− Хочешь я тебе почитаю? – спросил я, пододвигая стул к кровати.

Кассандра кивнула и протянула мне книгу. Я раскрыл ее, перелистнул пожелтевшие страницы, выхватывая взглядом первое попавшееся стихотворение.

− Однажды я приду, возьму свою мечту:

Дождем по крыше,

Пеплом листьев,

Вкусом виски,

Однажды…

Я сгорю в твоих глазах,

Сгину в медных волосах,

Однажды… Однажды… Однажды…

Но ты не помнишь,

Не желаешь,

Опять с рассветом исчезаешь…

− Аксель, я не виню тебя в случившемся, − вдруг сказала Кэс. – Я прекрасно понимаю, что наша работа – это риск. Каждый раз ложась в капсула мы рискуем из нее не выбраться или вернуться не в себе. Работая вне Иллюзиона мы тоже рискуем. С таким же успехом в реальности мне может оторвать руку диверсум или прострелить брюхо какой-нибудь отмороженный наемник. Я прекрасно это понимаю, и знала на что иду, когда согласилась работать с тульпой.

− Говоришь совсем как Рубер, − заметил я.

− Просто… − она коснулась перебинтованной ладонью лица. – Это… Моя внешность теперь вообще не моя. И даже не внешность. Я… Я не смогла с этим смериться. Но твои слова о тех женщинах и о моем внутреннем стержне заставили задуматься.

− Все наладится, Кэс. Главное, что ты жива.

− Ну да, наверное.

− Что говорят врачи?

− Восстановление будет долгим и затратным, со слов доктора Маридэс прогноз положительный. Мне уже начали выращивать новую кожу из моих клеток, а пока придется носить синтетические накладки. Потом сделают пересадку и отшлифуют, но только после того как я перестану быть мумией, − Кэс потянула себя за бинт на локте и фыркнула. – Как продвигается наше расследование? Что удалось вытащить из моего видения? – сменила она тему.

− Пока ничего нового.

− Совсем?

Она смотрела на меня испытующим взглядом, ждала, что я расскажу нечто такое, что даст ей понять – жертва была не напрасной. Однако сказать мне было нечего. Все эти дни я топтался на месте, вместо расследования занимаясь излюбленным делом – хоронил себя под каменной плитой из угрызений совести.

− Я как раз работаю над анализом, просто нужно еще немного времени.

Кассандра покачала головой, в глазах читалось разочарование.

− Аксель, я хочу тебе кое-что рассказать.

− Я весь внимание.

− После того, как Джей вытащил меня из капсулы и передал медикам, мне приснился странный сон. Не знаю был ли это сон или же медикаментозный бред, трудно сказать. Но мне показалось будто я опять в грезах. Будто бы снова бегу по Пустоши к падающему с неба огню.

− У тебя был шок и полная синхронизация. Переживать страшные события в кошмарах – это нормально, любой нейропсихолог скажет, что погружение в грезы Джейн…

− Ты не понял! – с пылом перебила Кэс. – Там не было никакой Джейн! Я шла по Пустоши и смотрела глазами Селины Либерман! И это был не совсем сон, это было видение!

− Видение? Ты же не «видишь» в реальности, только в Иллюзионе.

И тут я вспомнил как Кассандра потеряла сознание в разрушенном зале для погружений, где много лет назад сгорела Джейн Лецетти. Тогда она тоже говорила о видениях. А что если ее подсознание сгенерировало видение вне Иллюзиона? Ведь если я могу протащить в реальность чувства, ощущения и даже физический предмет, то с чего все решили будто Кэс не может? А синхронизация? Кто знает, возможно способности Кассандры получили развитие, а толчком к такому прогрессу могло послужить сильное моральное потрясение, например, резонанс с погибшей Джейн.

− Расскажи подробно об этом видении. Все до мелочей, не упуская ни одной детали, − попросил я.

Кассандра начала свой рассказ.

***

Кассандра не понимала, что происходит. Только что она горела заживо, чувствуя, как лопается сердце Джейн. Боль драла Кассандру ржавыми клыками, заставляя умирать вместе с незнакомой, но ставшей такой близкой девушкой. И вот все меняется. Кассандру засасывает в воронку белого света, и тело растворяется в этом бледном светящемся пространстве, разум успокаивается и…

Она снова бежит по рыжей иссохшейся земле и видит чужими глазами, чувствует чужим телом, теперь ее зовут Селина. Дыхание сбивается, тяжелая винтовка лупит по бедру, глухо стуча о пластину брони. Впереди горит небо. Вспыхивает ярким заревом, взрывается кроваво-алым и охрой, чтобы в следующий миг явить взору громадный огненный шар с рыжим шлейфом.

«Метеорит» − поняла Селина.

Выглядело завораживающе красиво. И опасно. Умом Селина понимала, что нельзя стоять и смотреть, даже если вокруг грезы (особенно если вокруг грезы), но ничего не могла с собой поделать. Да и разве можно спастись от такой мощи? Это все равно, что наблюдать, как на тебя летит ядерная боеголовка и пытаться укрыться от взрыва, когда тебя уже расщепило на атомы.

Огонь дыхнул в лицо нестерпимым жаром, оплавляя шлем и броню. Вокруг грохотало так, будто рядом ревут двигатели десятка космолетов. Селина хотела зажмуриться, но не могла – взгляд словно прилип к метеориту, а веки застыли как у немигающей куклы. В эфире громко закричала Джейн. Ее предсмертные вопли ввинчивались в мозг, мешая любоваться метеоритом. А ведь там, в огне, Селина увидела прекрасную птицу – великолепного феникса, созданного из огня. Он потянул к ней свои огненные нити, пошарил по телу, ища разъем для подключения…

А затем рядом мелькнул силуэт Джейн, раздался выстрел и наступила темнота.

В темноте Селине снилась огненная птица с мягкими крыльями-пламенем, с пытливым взглядом бездонных черных глаз и огненной нитью-шунтом, жаждущим найти разъем для подключения. Птица раскрывала клюв и говорила человеческим голосом:

− ВПУСТИ.

А потом Селина снова бежала по выжженной земле и искала птицу. Сражалась с чудовищами, чтобы не дать им добраться до Феникса первыми и все время себя подгоняла: «Быстрее! Быстрее! Времени почти не осталось!».

Она успела. Нашла гнездо – огромное и мрачное – и четко решила: Феникс будет принадлежать только ей.

***

− Вот так все было в том видении, − подытожила Кассандра.

− Довольно сумбурно, я почти ничего не понял, − сказал я.

Кэс раздраженно фыркнула.

− Сумбурно? Да ты издеваешься?! Это я уже расшифровала образы и стройно пересказала случившееся. Или ты думаешь, что видения приходят ко мне в виде полицейского рапорта?

-- Ничего себе «стройно пересказала», да там Иные шеи себе посворачивают, − усмехнулся я. – А если серьезно, то видение довольно странное, и если ему верить, то выходит, что Селина увидела в небесном огне нечто, что приняла за птицу феникс.

− Нет-нет. Она увидела именно феникса, − возразила Кассандра. – Мне кажется, что там с ней вступила в контакт некая сущность из Сомнума. Выглядела эта штука как феникс, и пыталась подключиться к нейроимпланту Селины, но Джейн Лецетти этому помешала, убив Селину и прервав подключение. За что и поплатилась жизнью.

Я тряхнул головой, прогоняя дурные мысли.

− Бред. Зачем некой сущности Сомнума имплант Селины, если в грезах можно сделать что угодно? Да и в целом у Иллюзиона есть доступ к нейроимпланту любого из нас, смысл получать доступ, если он и так есть. Я вообще мало что понимаю, если честно. Может объяснишь?

− Боже мой, Акс, а мне откуда знать! – возмутилась Кэс. – Мне было видение, я его как смогла расшифровала, сделала выводы. А дальше твоя работа: складывай одно с другим, умножай дважды два, или что вы там в полиции обычно делаете.

− Не кипятись, я тебя понял, Кэс. Будем работать. Правда скажу сразу, что к этой информации отношусь скептически. Не до конца понятно, что такое этот Феникс. Может образ зашифрован и это какая-то аллегория? Может технология, человек или вообще детские травмы мисс Либерман прут наружу таким образом. И второе. Это мог быть просто кошмарный сон. Твой кошмарный сон. Нет никаких доказательств обратного. Пойми, я в первую очередь коп, и мыслю как коп, отсекая все невероятное. Будь мы в Иллюзионе, слова бы не сказал, но мы в реальности.

Кассандра вздохнула.

− Нет, Аксель, это был не сон. И это был действительно Феникс, − сказала она и принялась осторожно снимать с плеч белую больничную рубаху. Аккуратно отлепила от груди регенерирующую повязку.

− Хочешь доказательств? Пожалуйста, − сказала Кэс, демонстрируя грудь.

На груди Кассандры растянулся ожог, который успел частично зарубцеваться. Кожа была покрасневшей и сморщившейся, будто Кэс сутки пролежала в ванной, но силуэт все равно угадывался. На груди Кассандры Милз была выжжена мифическая птица феникс.

− Стигмат? – удивился я.

− Я бы сказала, что больше похоже на клеймо, − грустно усмехнулась Кэс. – Теперь ты мне веришь?

Я кивнул.