Игры Золота и Тени

Глава 1. Между шинелями и золотом

Теплая летняя ночь опустилась на город, заставляя его жителей спрятаться по домам – они не хотели сталкиваться с патрулями, что каждого встречного после наступления комендантского часа записывали в сторонника анархии, тень которой нависла над страной. И лишь одна фигура, уверенно перескакивающая с крыши на крышу по черепичной кровле, не боялась ни внезапного падения, ни обнаружения со стороны стражников, что не поднимали голов, выискивая крыс по углам. Невысокий человек в накидке, скрывающей его тело, двигался от северных ворот, действуя беззвучно и невидимо. Мягкие смазанные в полумраке движения и подобные теням очертания развевающегося на ветру плаща – это единственное, что разглядел бы тот, кто сумел взглянуть на нарушителя, подавив странный порыв отвести глаза.

Уверенно направлявшийся в центральный район, неизвестный совершил очередной прыжок, но, не рассчитав расстояния, приземлился на самый край крыши, что хрустнул под ним и полетел вниз, увлекая неудачливого путешественника за собой. Фигура изогнулась, заскребла пальцами и в последний момент перед падением ухватилась за край крыши и подтянулась, чтобы оказаться наверху. А снизу под ней свет фонаря разрезал тьму там, где считанные секунды назад были ноги неудачливого акробата. Патруль, не заметивший наглеца, прошел мимо, а небольшие куски обожжённой глины, сорвавшиеся вниз обломками, были втоптаны в грязь и скрыты от тех, кто защищал жителей от прокравшегося в город чудовища. А оно уже достигло цели, ведь богатое здание, стоявшее недалеко от городской площади, уже было перед ним. Окруженное большим каменным забором высотою в полтора человеческих роста с шипами поверху, оно казалось неприступным, но преграда была преодолен насмешливо легко: путник остановился на крыше здания напротив и, кинув ранее скрытую под плащом кошку на крышу, совершил прыжок, перелетая над забором и оказываясь сверху от окна на третьем этаже, которое было открыто из-за забывчивого и жадного слуги. Проникнуть внутрь детской оказалось даже проще, чем казалось преступнику: он всего лишь спустился на веревке и запрыгнул в дом.

Фигура подошла к ребенку, что спал в колыбели и внимательным взглядом изучила юное тело, найдя его тем человеком, что она искала. Левая рука потянулась вверх, но была остановлена холодным взглядом золотых глаз, светившихся у младенца даже в темноте.

– Опять ты вторгаешься в естественный ход вещей. Твое стремление уничтожить нас погубит все мироздание. – грохочущий голос пронесся по всему городу, одновременно везде и нигде, ведь звучал он в голове убийцы.

– Я буду убивать твои оболочки одну за одной, пока не достану тебя, лживый пес. Поэтому молись, чтобы новая оказалась полезнее мешка с дерьмом. – Сразу после завершения фразы тьма в комнате приняла очертания гончей, что слилась с тенями и в следующий миг уже была в колыбели, разрывая юного человека, мотая его тело в пасти, разбрызгивая кровь. Тот успел закричать, всполошив окружающих, но, когда те ворвались в комнату, в ней не было ничего, кроме небольшой кучки вороньих перьев и окровавленной детской руки. А мелькнувшая в темноте фигура уже двигалась прочь из города, стремясь покинуть мерзкое ей место...

Холодный зимний воздух разрезал легкие, а канонада орудий не давала ни шанса на спокойный отдых. Несмотря на стоявшее на небосводе солнце, солдату хотелось спать. Прошлая ночь была отвратительной, противник отправлял в бой отряд за отрядом, словно весь мир сошелся на этом богом проклятом холме, расположенном в глубине огромной страны. Окруженная болотистыми лесами, эта сопка была единственным местом для спокойного прохода вглубь территорий на многие километры, и именно поэтому серые шинели каждый раз бросались в бой, красили снег в красный, отступали, вновь шли в бой. Закрыв глаза в очередной попытке отрешиться от реальности, Михаил увидел только черное, лишенное фантазии место. Раньше перед глазами возникали сказочные персонажи, победы, герои. Война же выжгла всю мечтательность, покрыла глаза слоем пепла от сожженных врагов и друзей. Уставший от этого жирного сумрака, парень вновь открыл глаза. Солнце, снег, гарь, кровь. Это то, что увидели его глаза помимо товарища, который старательно выдирал из замерзшей крови валенки, извергая при этом страшнейшие проклятия.

– Миш, помоги, а. Кажись, Егоров даже после смерти меня не отпускает, упокой Господь его душу. – простонал Борисыч, рано поседевший мужчина лет 45 с вечно грустными голубыми глазами. – Атака иродов скоро, сил нет. Вновь пойдут нас на штыки наматывать.

Михаил ограничился несколькими ударами приклада возле ног несчастного, разбивая кровавый лед и позволяя мужику выбраться из плена.

– Вот спасибо, спас старика. Я уж боялся, что... Холера! Снова этот проклятый свисток! – внезапно сонные интонации сменились неприкрытой паникой, которая даже Мишу заставила пригнуться и скрыться за окопом первой из трех линий, опоясывающих холм.

Вместе с крестьянином они прислонились к стенке, мысленно отсчитывая до восьми. Ошиблись. Земля превратилась в ад спустя шесть. Почва вокруг попыталась достичь земли от огромного количества снарядов, что вгрызались в плоть земную, вырывая из нее куски и подбрасывая. Михаил надеялся, что среди комьев не окажется свежей плоти его соратников. Впрочем, ад приходит и уходит, что доказало краткое затишье и далекий крик сотен бойцов, устремившихся в атаку.

– Идут! Они идут! – прокричал кто-то справа, за что удостоился тычка под ребра и падения в окоп.

– Не ори, блаженный. Мишка, готовься. Вновь стрелять будем. – прорычал постепенно свирепеющий Борисыч. Война давалась старику нелегко, но он тщательно старался сражаться так, как сражались его товарищи. В ответ на команду парень, бывший подозрительно спокойным, лишь кивнул и зарядил патрон, поднимаясь и вскидывая винтовку.

Шинели приближались, хотели убивать. Не люди, а мишени, не личности, а враги Империи. В голове юноши все было просто, люди по другую сторону баррикад были помехой на пути к процветанию его Родины. А значит, их надо было уничтожить. Выстрел, выстрел, выстрел. Короткий промежуток между монотонными ударами смертоносного барабанщика знаменовал передергивание затвора. Враги отказывались умирать, они падали в слишком маленьком количестве, что злило солдата, который уже полностью игнорировал окружение, яростно продолжая стрелять, стрелять, стрелять. Единственное, что он услышал спустя короткое время это два коротких вскрика командира: – Примкнуть штыки! Дробовики к бою готовсь!

Послушная человеческая машина исполнила обе команды, хватая дробовик, висевший на поясе, и посылая патрон в жаждущее оружие, передергивая затвор, досылая новый патрон. Конец этих отработанных действий совпал с пересечением рядов шинелей невидимой линии, что знаменовала общий картечный выстрел, бывший уже более редким, чем залп винтовок. Многие уже полегли от ответного удара, но Михаил держался, несмотря на простреленный только что бок, он продолжал методично стрелять, пока враг не подошел слишком близко,

В момент пересечения второй незримой линии парень отбросил ненужный дробовик и достал штык нож, чтобы встретить того врага, что ринулся к нему, сжимая винтовку, как копье. Парень резко сместился вправо от страшного колющего удара, зажал безопасную часть цевья предплечьем и плечом левой руки, ударил врага в горло, вскрывая то и вызывая фонтан из крови. Удовлетворенный, парень отбросил умирающее тело и хотел уж было атаковать другого, но летящая в его лицо граната остановила время, ломая мироздание.

– Миш, ты в порядке? Ты кричал во сне. – обеспокоенный женский голос вырвал вспотевшего от кошмара юношу из забытья, а представшая перед ним красивая девушка, сжимавшая одеяло на груди, успокаивающе гладила того по голове.

– Кошмар приснился, Аня. Все хорошо, я в порядке. – улыбнулся парень, радуясь тому, что его ангел был рядом с ним.

– Естественно у тебя все хорошо, Михаил Отребьев. Ведь ты погиб, а Родина твоя страдает от атаки врага. Предатель, отдавший жизнь и проигравший. – улыбка любимой, которой никогда не было и быть не могло, исказилась, превратившись в оскал, а глаза загорелись мерным золотым светом.

И в этот же момент исчезли и кровать, и комната, и девушка. Солдат вновь оказался на знакомом ему холме, который был залит кровью больше обычного. Михаил огляделся. Вот неизвестный солдат душит врага, но два осколка, зависшие в воздухе, остановились напротив висков, готовясь прервать жизни. Вот командир, он встал во весь рост, готовясь наступать, но пуля перед горлом толкнет его на землю. А вот Борисыч, что в размолотых взрывом руках баюкает обезглавленное тело Михаила. Но на все это великолепие смерти парень сморит отрешенно, словно все это уже не с ним. Но внезапно все изменилось: борющиеся солдаты развернули головы в его стороны, прожигая золотыми глазами.

– Империя падет, океанские страны уже выдвинули флоты. – то сказал союзник, вновь разворачивая голову к врагу.

– Мы почти создали сверхчеловека, что уничтожит армии в одиночку. У вас не будет шансов против отряда таких. – а это уже враг проговорил свое и выплюнул кровь на ботинок Миши.

– Мы обречены, сынок. Но ты можешь дать нам шанс. – командир по-отечески улыбнулся и кивнул, подталкивая парня к выбору.

– Мишенька, друг. Не умирай. Согласись на задание. Ты спасешь и себя, и Империю. Лишь мы умрем. Вспомни свой долг! – если первое проговорил Борисыч, то последнее прокричали уже все участники этой сцены, и было то страшно, нелепо и...мотивирующе. Поборов внутренние сомнения всего парой чужих слов, парень торжественно заговорил:

– Во имя Вечной Империи Снегов. Я, Михаил Отребьев, принимаю возложенное на меня задание, каким бы оно ни было. Во славу Империи! – закричал в окончание юноша, надеясь получить прощение за свою погибель. Но от кого? На этот вопрос ответ пока не был дан: мир ярко вспыхнул и погас.

Теплое летнее солнце осветило луг и лежавшего на нем черноволосого худого парня в солдатской шинели, с винтовкой, обрезом дробовика и штыком, что скрестно лежали на нем, подобно погребальным дарам. Михаил открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света, пытаясь понять, что с ним произошло. Повторно открыв их, он заметил золотой шарик, паривший возле него и прошептал:

– А ты что за чудь бесовская?