Игры врага

Часть 1

25.07.2022/ 4 плодича 7525 лето СМЗХ

Часть первая

Майо-Рити. ВершинаМайо-Рити, Глава Совета наций попросил секретаря отсекать посетителей, даже тех, кто по записи и встреча согласована месяцем ранее. Не тревожить – значит, так и будет. Но любопытство – штука заразная, да и просили присматривать за шефом. Кое-кому не нравятся изменения внешнего курса, а так бывало всё понятно прежде. Просящий присмотреть обмолвился ненароком: «Складывается мнение, его будто подменили. А мы недосмотрели, кто постарался. Прозевали – когда шли подсказки».

Тем временем, Майо-Рити рылся в сейфе, в поисках старых записей. Не всё доверял электронным носителям, кое-что он держал по старой, проверенной привычке, на бумаге.

Вот он, блокнот, куда ни один живой не мог заглянуть. На букву… «Гэ», – палец скользнул по строчкам. «Герха», внук. И дата последнего сообщения: шесть лет назад, надо же!

Но всё равно, плевать на сроки, Майо-Рити набрал код, дождался гудка.

– Командующий флотом на связи.

Майо-Рити немного растерялся. Собеседник оказался в боевом настроении, что наводило на размышления.

– Герхх-А, с тобой говорит Глава Совета наций.

Пауза свидетельствовала, что звонок стал полной неожиданностью для командующего. Чуть оправившись, он признался:

– Давненько так ко мне не обращались. Только дед и вы, старый приятель деда.

– Поздравляю с занятием должности, Герхх-А. – Майо-Рити понимал, что разговор трудный, и совсем не готов, в силу утекших лет.

– Это случилось шесть лет назад. Так что, с поздравлением вы, того-этого, припоздали.

– Трудно за всем уследить, ты уж извини. Я тут не флотом руковожу, людьми, а с ними никаких сил не хватает…

– Я в курсе. Но вы позвонили, и…

– Действительно, я звоню по делу. – Майо-Рити чуть развернул к себе монитор с данными, где располагаются службы, отдельным списком выделены те, кто за решительный и скорый ответ на гибель части флота. – Возможно, я немного опережаю события, но это моя задача – опережать, хотя сторонники и противники всё равно будут стоять на своём.

– И что я должен услышать от Главы Совета, в эту самую минуту?

– Когда вам поступят предложения прибыть в наши края…

– Они уже поступили. Условия настолько привлекательны, что мы не смогли отказаться.

– Дали согласие?

– Двое суток назад.

Майо-Рити сопоставил сказанное с ранее имевшийся информацией.

– Даже так? Значит, пора подавать в отставку.

– Имея большинство голосов в Совете, ещё никто не уходил в отставку.

– Времена меняются. Чутьё меня ещё не подводило, лучше уйти сейчас, чем быть причастным к надвигающимся событиям.

– А что же так вас разволновало? – Герхх-А попробовал подключить видеосвязь. Опомнился: – Вы специально не включили сигнал?

– Не хочу, чтобы кто-нибудь подсматривал. С них станется.

– Но прослушивая наш разговор, они просто дорисуют картинку в уме.

– За фантазии ещё никому не предъявляли обвинений.

– Чего же хотите вы, друг моего деда?

– Я хотел бы… И даже хотел бы настоять, чтобы ты не пришёл к нам, со своим флотом. – Чуть подумав, Майо-Рити подал команду, и видеосвязь прошла все каналы, собеседники увидели друг друга. Внук выглядел сытым рептом, с преобладанием человеческих черт. Левый глаз позаимствован у человека, правый – родной. – Осмелился на операцию?

– Удобно очень. Прикрою один глаз – вижу одно, потом этот отдыхает, вижу своим. Легче ориентироваться в обстановке. А при наложении – наблюдаю нечто из ряда вон.

– И связки человеческие установил?

– Почему нет, когда возможностей с избытком?

– Дай подумать минутку. Что-то я с утра никак… Одну минуту!

Со своего поста Герхх-А с любопытством припоминал, как Майо-Рити выглядел шесть лет назад. Боевой старикан, прошедший с дедом одну полномасштабную войну и массу мелких конфликтов. Сторонник силовых методов, к сегодняшнему дню раскис, – так доносят наблюдатели за Советом. Сам Герхх-А, тогда ещё совсем сопляк, шёл с ними по улицам столицы, под надёжной охраной, и дед тыкал пальцем – хочешь, зайдём в этот магазин?

Радость юношеская переполняла, мы теперь хозяева: как скажем – так и будет! Планета признала поражение, войска бросились шарить по городам, в поисках трофеев. И пока рядом топчутся фронтовые журналисты, никто себе не мог позволить маленьких слабостей. Только после десяти вечера, когда журналисты засядут в номерах, для монтажа отснятого материала. Свежих новостей ждут с фронтов не только семьи.

Войска, под командованием деда, быстро научились решать дела, без лишнего шума. А кровь у дворцов и подъездов смоют мощные струи воды, до восхода солнца.

– Что с рукой? – Майо-Рити взял на себя роль друга семьи.

– На тренировке повредил. А что же вы не удивляетесь манере вести разговоры?

– Я заметил разницу. Учителей хороших нанял. С таким навыком, тебя можно пригласить выступить перед Советом.

– Льстите. Рептов ни разу не приглашали на Совет. Вот усмирить население – нас первыми зовут. Когда ж дело доходит до делёжки пирога, нам подыскивают новую задачу. Так говорил дед, и я сегодня с ним солидарен. Два дня назад, я так и сказал: мы придём, но при одном условии: часть пирога на сей раз не пронесут мимо наших ртов.

Майо-Рити медлил.

– Мою позицию раструбили все, кому ни лень. Как ты отнесёшься к моему предложению?

Командующий флотом сложил пальцы домиком, заглянул под крышу, будто там прячется жертва.

– Я Герхх-А. Я дал согласие. Необъяснимое решение отказаться никого не красит. Что я должен придумывать, когда всё давно на поверхности?

– Ничего придумывать не надо. У меня готов пакет предложений, большинство поддержит. И тебе придётся повременить с поднятием якорей. Из зоны комфорта уходить – желающих, обычно, маловато.

– На консервах тоже надоедает сидеть, а представится случай перейти на натуральное – только заикнись.

Майо-Рити крутанул бегунок, заготовленная фраза, со значком «Х», отправилась командующему на монитор. После прочтения – уничтожить.

– Что значит, какие настроения? – Герхх-А то ли не сориентировался, то ли сделал с умыслом: оставил фразу в поле обзора. – Приказа я не публиковал, но вы и сами знаете, как живучи слухи. Командиры уже будто знают день и час, когда мы выступаем.

– Но личный состав по-прежнему уверен, что вас в Центре особенно не жалуют.

– А какое может быть отношение к мясникам? Горбатого могила – так, кажется, говорят у вас.

– Сам разве не понимаешь? Каждый не хочет рисковать. Сегодня он вечером выходит на прогулку подле дома, по бульварам. А будет знать, что твой флот прибыл в наши края, прогулкам конец.

Герхх-А развернулся в кресле, дотянулся до большой фотографии воина. Выставил её перед собой.

– Я хочу приложить всю силу, чтобы разрушить прежние представления об армии и флоте рептов. Прошли те времена, когда мы не умели укрощать аппетиты. Новый образ воина – это знаток флоры, мы постепенно учимся понимать то, что не всё можно есть, что выросло. Надо оставлять хотя бы половину для размножения, другой половины вполне хватит для утоления собственных потребностей...

Их разговор продлился дольше сорока минут. Под конец беседы говорили прямо – больше о личных предпочтениях и новостях. И расстались добрыми знакомыми, к обоюдному удовольствию. В приподнятом настроении, Майо-Рити выглянул за дверь. Секретарь копировал данные для доклада. Завтра нужно будет предложить новый взгляд на происходящее, – бой ни бой, но очередная попытка переубедить голодных ястребов поумерить аппетиты. Все хотят жить, и мы будем придерживаться этого фундамента, благодаря чему и продержались на посту четыре срока.

Именно во времена его правления всякий конфликт получал должную оценку экспертов и тотчас угасал. Успевать везде трудновато, но люди видят результаты. Города давно не стираются в пыль, лишь частично, как только прибывают эксперты и требуют развести стороны на достаточное расстояние.

Так что Майо-Рити всегда имел массу сторонников, да и непримиримые разглядели много положительных моментов для себя, немало их образумилось и перешло на его сторону. Во всяком случае, бывшие соперники сегодня охотно рассыпаются в признаниях, что по молодости лет не могли разглядеть такую вершину мудрости, вокруг которой зеленеет мир и зреет процветание. А продавцы оружия пусть ищут рынки сбыта где-нибудь подальше, чтобы выросло первое поколение детей, не знающих самого понятия…

Майо-Рити, считай, никому не отказывал в приёме, особенно – после памятного случая. Бывшие военные сами вышли с предупреждением: вы подвергаете свою жизнь большому риску, соперники хоть и поредели числом, да от планов своих отказываться не будут. Поэтому организация бывших офицеров предлагает свежую разработку, на новых принципах: частотное оружие способно убивать всё живое, так что будет не лишним включить в число личной охраны нескольких офицеров.

С того дня, Майо-Рити постоянно оставался под защитой системы «колокола». Ему так и доложили: на полигонах, где система проходила испытания, ни одно живое существо не пострадало: цыплята рождались здоровыми, добровольцы прошли все мыслимые тесты, и медики не обнаружили отклонений. За здоровье Главы Совета отныне можно не волноваться: однажды он покинет пост, но только не в связи с ухудшением здоровья!

Институт экспертов при Майо-Рити приобрёл небывалую популярность, недаром он призывал пополнять ряды Института, почти на каждом заседании. Расширение состава, в конце концов, вылилось в создание искусственной планеты, с ограниченным допуском и почти неограниченными возможностями. Довольно жёсткий отбор для кандидатов – веление времени, так и обозначил Глава Совета положение, откликаясь на замечания меньшинства в Совете.

– А вы хотите своих агентов заслать и потом выкручивать всем руки, блюдя лишь свои интересы? Поверьте, этому не бывать, пока я занимаю этот пост.

От беЗсилия что-то изменить, противники ограничились придумыванием прозвищ Главе, для пользования в среде себе подобных. «Колокольня» – первое из прижившихся. Поиски для преодоления системы не прекращались, судя по более поздним данным. Пробовали, и не раз вмешаться – а могли бы хотя бы во время заседаний отключать перезвон?

Помощник Хагери отмёл предложение сразу, самовольно рванув к микрофонам:

– Вы хотите применить какое-то оружие, проверить действие на Главе Совета? Так вот, не дождётесь! Даже если никто и не вынашивает подобных планов, мы никому не оставим даже малейшей возможности стрельнуть разок.

Майо-Рити внешне бывал спокоен, разве немного раздражали доклады охраны: давайте погодим минуту, сейчас обеспечим безопасный выход… теперь можно.

О том случае, вполне подходящем под понятие «покушение», Майо-Рити вспоминать не любил. И так получилось, что разведённые стороны последнего конфликта не имели прямого выхода на Совет, выход однажды состоялся. Минуя все предосторожности, все линии охраны, в кабинете Главы Совета образовался старец. Один из тех двадцати четырёх, с кем подписывали договор о разведении сторон. Моложав, отлично сложен, в свободного покроя одеждах, мягкой обуви.

– Угроза твоей жизни в двухстах шагах отсюда. Но ты не волнуйся, всё под контролем. Я создам твоего двойника, и пусть сперва он пройдёт твой путь до брони… как это у вас называется. Не важно! Встань к зеркалу, спиной, так… И запомни: вокруг нагнетают ситуацию с покушением. Как только согласишься со страхом, он и возьмёт верх. В нужный миг тебя просто заберут отсюда, а пока – ни о чём постороннем не думай. Будут спрашивать потом, говори, что сам ничего не понял. Так надо.

В кабинете появился некто, как вместо старца. Майо-Рити стал рассматривать его и не понимал, как реагировать. На всякий случай, спросил:

– Ты – мой двойник?

Тот кивнул. Майо-Рити с большим любопытством стал рассматривать двойника.

– Стало быть, я выгляжу именно так? Я считал… Хорошо, что дальше?

– Встать к окну надо, за штору. Охрана будет сопровождать меня.

За шторой, в толстом стекле, отражались лучи солнца. В полдень открывать заседание.

В дверь вошли, обычный разговор – вы на два шага за нами. Выходим. Голос Хагери ни с чьим не спутаешь.

И дверь закрылась. Майо-Рити выждал минуту, вышел к дверям и прислушался. Ничто не говорило о том, что через двести шагов некое существо совершит нападение.

– Я верю! Я знаю! Случайности исключены! – И вышел из кабинета. Две минуты, три. Впереди прозвучал выстрел, шум борьбы.

Он ускорил шаг.

На полу, в тугих жгутах, корчился человек. На лице – все признаки вырождения, правый глаз кровоточил. Охрана растерялась: только что парни телами закрывали Главу Совета, а на поверку вышло – пустое место.

Сгруппировались вокруг Майо-Рити, по каналам пошли запросы на отсмотр четырёх камер.

Они ничего не записали.

После заседания офицеры пригласили на откровенный разговор.

– Я сам ничего не понял!

– Вы что-то знаете, да не хотите говорить, – настаивал Хагери.

– Я говорю, что могу и видел. Больше ни о чём не спрашивайте. Считайте, повезло. И попрошу: чтобы о покушении выбросили все мысли из головы. Пожалуйста, постарайтесь!

– И это всё? – Офицеры ушли недовольными. Он что-то знает. Может, оно и к лучшему: и нам знать не надо. Заодно прошли учения на живом примере. Теперь хорошо видны слабые места.

Военные настояли на тоннеле, какой предлагали опробовать ещё месяц назад. Прямо из кабинета, по подвижным отсекам, вплоть до выхода в зал заседаний. Преимущества: снаружи никто не сумеет определить, на каком удалении от кабинета Глава Совета.

– Я уже догадываюсь, сколько новых разработок придётся мне испытать на себе в ближайшие годы.

– Мы не топчемся на месте, это правда. Предлагаемый вариант сегодня в единственном экземпляре, кроме нас троих, о нём никто не слышал. А предложат лаборатории что-то свежее – испытаем прежде.

Возвращаясь после совещания, Майо-Рити хорошенько осмотрел кабинет. Эта клетка уже иногда преследует во снах. Рассказал службе – бросились искать наводчика. Навевать сны, с конкретным умыслом, вывести из себя и даже покончить с собой, – этих технологий изобретено на три века вперёд. Вот не живётся спокойно некоторым, кто преследует лишь собственные цели. И сам не живёт, и другим не даёт.

Психологи говорят, это больные люди. Внешне – не отличишь, но стоит заглянуть глубже, так в мыслях одни цифры и проценты, это уже полуроботы, в облике человеческом.

Если отстраниться, замереть… под надёжной защитой «колоколов», само собой, то можно нащупать войну нескольких систем. Нас растаскивают они по интересам, поймав на одном из них, затем устанавливаются привычки делать то или это. Хуже – когда наступает зависимость от чего-либо. Напитки крепкие, сладости, неконтролируемая трата личного времени на «важные дела», которые оказываются пустым занятием по итогу. А ведь казались поначалу стоящим делом. Откуда протянулись эти незримые щупальца, избежать контакта с которыми почти невозможно?

Мы считаем себя свободными в выборе всегда, кроме снов. Мы так считаем, а выясняется – нас давно караулили, чтобы поймать именно на этом перекрёстке.

Прямые углы – именно в этом многие видят причины наших поражений. Рвёмся к счастью, видим цель, но доходим до первого угла и сворачиваем в сторону. Против желания, хотя продолжаем думать, что с пути не сбились: вот же, дом, его стена.

Но она уходит под углом в девяносто градусов. Идём параллельно, но не к мечте.

Перезвон колокольчиков, сопровождавших в домашней обстановке, зазвучал на порядки громче обычного. Майо-Рити связал нарастание с приближением к зеркалу. Их недавно заменили на новые, и служба охраны изделия предварительно изучила. Пообещали понаблюдать, если что – бейте тревогу.

В полуметре от поверхности зеркала образовался белый шар, с сероватой аурой. Внутри кто-то был, лица не разглядеть, но голова, руки и ноги есть, только уж больно миниатюрны. Мультфильм у зеркала. А что ж ты, незнакомец, затыкаешь уши? Работают колокола, чистят пространство вокруг.

Как же ты осмелился-то? Ведь рискуешь многим, сознательно пошёл!

На миг всего, да и то могло показаться, образовалось отверстие в шаре. Только для едва слышной угрозы: «Всё равно доберёмся!»

2. «Ни в чём себе не отказывай»

Пока молод и горяч, исполнение приказов кажется простым, но многообещающим делом. Заметят – и станут осыпать дарами; это так просто – не думать о будущем крепко, не терзаться угрызениями совести. Как сказал кто-то из философов, молодость – это время разбрасывания камней, которые с годами придётся вернуть на старое место, хочешь ты того или не хочешь.

Майо-Рити отслужил шесть сроков по контрактам, потом научился считать. Свою жизнь он оценивал дороже на порядки, чем платят. И однажды выставил за порог знакомого полковника. Тот пришёл с седьмым контрактом, против правила, все подписи уже стояли, кроме личной, в получении которой полковник не сомневался.

– Хорошо, я зайду в другой день. Мне самому сегодняшний с утра не задался.

Майо-Рити, пока боролся с сомнениями, ответить резко либо сохранить лицо, решил гостя проводить до ворот. Кованные, с причудливыми животными, кузнец выковал «лицо дома» по эскизам и рассказам заказчика. Майо-Рити повидал всякого зверья, всё снято на камеру; в минуты тоски, он частенько посиживал у камина и просматривал яркие моменты прошлого, когда был непростительно молод. «И ни в чём себе не отказывай!» – этой фразой завершались все расчёты, после каждой экспедиции.

И только с годами он поймал себя на мысли, что фраза – как элемент зомбирования. Они покупали молодость лейтенанта, повышения сыпались – как эти звери, на экране монитора. Фиксировать яркие моменты у Майо-Рити вошло в привычку.

– Смотри, дочь, этого зубастого гада я подстрелил на подлёте. Планета Ирпензи, восстание на плантациях.

– Ты уже был майором? – единственная дочь сама тайком просматривала материалы, как фильмы, каких не покажут на общественных каналах.

– Сразу повысили, как навели порядок. – Майо-Рити тут и призадумался. Все знают о его коллекции фильмов, снятых с натуры, мягко намекали, что они представляют опасность для будущего. Почему – он включился много позже, когда сделал определённые шаги на посту Главы Совета наций.

Материалы могли стать доказательством превышения силы и полномочий, на завоёванных территориях.

Поступали и предложения: а давай поместим их в банковскую ячейку, на всякий случай? – через подставных, знакомых и даже друзей. Кто-то целенаправленно стремился заполучить эти доказательства. А его лишить приятных вечеров. Ограничились просьбой:

пусть только дочь не болтает, ты уж постарайся, и мы позволим тебе эту маленькую слабость.

Одному слишком настойчивому просителю, из числа штабных, он ответил резко:

– Это моя молодость! Я вам её отдал, без остатка, так пусть хоть напоминание о ней согревает мирные будни.

Отстали – как получили приказ. В таких случаях, как правило, начинают слежку. Новые друзья, знакомые – поди знай, кто есть кто. Иногда в разговорах, как бы мимоходом, напоминали, что у него есть красавица-дочь, – если это попытка шантажа, одновременно с намёком, что вчера генерал такой-то разбился в лепёшку… Ну, да, генерал позволял себе высказывания о тыловых крысах, чьи приказы он ещё подумает, выполнять ли.

Майо-Рити сделал верные выводы. Таких проколов следует избегать всячески, а, стало быть, снова нацепить фигуру покладистого, исполнительного солдафона. Одумался, что ли, взялся за голову? Ну, это легко проверить.

Приказы исполняет, руки по локоть в крови, – теперь ты наш. ТЫ НАШ!!!

Чего ему стоило насилие над собой – видимо, можно узнать лишь после смерти. Прокат жизненных эпизодов, мотивы и поступки. Вновь заслужить доверие – нелёгкий труд. И самообличение: я молод был, и глуп, не разглядел преимуществ. Но теперь-то меня голыми руками не возьмёшь, вдоволь наелся вражьей пропаганды.

На следующее утро полковник получил его подпись.

– Тебя как подменили!

– Да семейные неурядицы, не в духе был.

– Вот и я почувствовал. – Полковник расслабился. – И по старой дружбе, предупредить хочу. За тобой ведётся негласное наблюдение. Вызвал подозрение – будь готов к такому испытанию. Кто в петлю, кто в аварии погибает.

– Слышал.

Но со своими зверушками Майо-Рити не расстался, ему р а з р е ш и л и эту маленькую победу одержать. А дочь самостоятельно обучилась монтажу и очень помогла в организации материалов для докладов. До звания полковника Майо-Рити шагал двадцать два года, он всякий раз доказывал «кровавые расправы» с протестующими, и главное условие выдерживал в полных объёмах.

Среди наблюдающих тоже встречаются всякие. Одного Майо-Рити долго не допускал, подозревая проверку на лояльность. Когда же неучтённую оплошность тот скрыл от командования, Майо-Рити пошёл на риск. При встрече, так и сказал:

– Если я на этот раз ошибусь, мне останется примерить петлю.

– Давай порешим дело иначе. Я из тех, кто вынужден маскировать личные взгляды. Что обо мне говорят?

– «Зверь, каких поискать».

– Вот тебе и подсказка. Можно «отличиться», как я, но не советую. Мне трудно с этим жить, как видишь, я предельно откровенен. Поэтому – хочу в ответ того же. Я очень долго наблюдал прежде, чем открыться. Ты один из нас, кто открыто не должен сообщать свои мотивы. Мы выжидаем дня и часа, когда сможем оправдаться. – «Зверь» указал на стены катера. – Почему мы с тобой проводим встречу именно здесь, ты понял. Единственное место, где можно говорить, не боясь прослушки. И впредь: встречи не желательны, разве обстоятельства принудят. А дочь свою не считай случайным подарком. По моим источникам, она послана тебе в помощь.

Именно в тот день Майо-Рити вместил понятие наличия Третьей Силы. Две враждующие стороны планируют события, Третья не вмешивается, но основные моменты держит под контролем. Когда война неизбежна, включаются вдруг непонятные правила. Война – это вполне исчислимые жертвы, список которых имеется только у Третьей Силы. Война – это освобождение от балласта. Ценность населения любой планеты оценивается по универсальной шкале. Преобладание материальных ценностей над талантами – первый признак, что война не за горами.

«Зверь» высадил его в лесу, тут же полковника подобрало такси. Организация располагала некоторыми преимуществами. Таксист уволился и покинул планету, его поиски не дали результатов. Об этом сообщалось в записке, которую сейчас Майо-Рити прочёл над пламенем конфорки. Ни в чём себе не отказывай. Самая современная модель. Пламя возникает автоматически, стоит поднести руки к управлению.

Неделя прошла со дня, как он вернулся с «усмирения» шахтёров. Очень богатая планета. Старый хозяин платил – все были довольны. Новый хозяин урезал так, что в шахты никто не спустился. Разговаривать с подчинёнными – пустое дело, хозяин и сам прекрасно понимал, что загнать рабов можно лишь под дулами автоматов.

– Странная у вас, полковник, привычка – снимать флору и фауну на камеру.

– Пока мы не применили оружие, в природе полное спокойствие. Я запечатлеваю именно мирную обстановку, привычка. Потому что потом этого камеры не увидят. И просьба: пока я веду переговоры с протестующими, – применю оружие или сумею договориться, – оставайтесь в кабинете. Мой человек постарается не мешать, но побудет рядом, до завершения экспедиции. Вас интересует результат – и таковы мои условия его достижения.

Поэтому в СМИ проскочила заметка: «Зачинщики выявлены и помещены под стражу, добыча драгоценного камня возобновилась».

Дочь принесла работу. Не подкопаешься – немного крови, крики, трупы… Порядок восстановлен. «Зверь» прислал «точку» – двадцать восьмую. Распечатать на принтере и наклеить на стену в кабинете, – большего себе Майо-Рити нек решался. И так складывалась обстановка, что новые хозяева, правдами и неправдами получавшие в распоряжение рудники и шахты, напрямую связывались с полковником Майо-Рити. Протестующие сами настаивали на том, чтобы именно он прибыл для решения вопроса.

Оставалось только выяснить, как осуществлялась связь между планетами. Все требовали его, и только его. Могли сослужить и худую службу ему: а почему именно его зовут?

Когда ж аппетиты получают своё, то защитников у полковника заметно прибавилось. И где-то ТАМ решили: пусть зовут. Пусть он зарабатывает славу и очки. Однажды любой источник иссякает, посмотрим, как пойдёт дальше, надолго ли его хватит.

Пусть кто-то называет это везением, кто-то завидует, но Майо-Рити удержался на плаву. Наблюдение не снимали всё равно, рынок не испытывал нужды, а о большем трудно мечтать. Шахты, плантации обеспечивают благоденствие, и уже не важно, каким способом достигается благополучие.

Совет наций серьёзно умерял аппетиты, насколько то возможно, и военным приходилось продвигать своих. В первый раз, когда кто-то предложил кандидатуру полковника Майо-Рити, совещание штабов мгновенно отклонило предложение. Он никто. Но на очередной встрече военных с промышленниками имя было озвучено снова, и семь из десяти голосов поддержали кандидата:

Если что пойдёт не так, мы легко сможем отозвать либо дождаться следующих выборов, где вредный нашим интересам представитель не получить решающего числа голосов.

Промышленники вдруг заинтересовались методами усмирения полковника. Представитель разведки тотчас доложил:

– Майо-Рити организует массовый просмотр снятого им документального фильма, что ожидает население планеты, в случае неповиновения. Стопроцентный результат, должен вам сказать. Единственный случай, когда его не захотели услышать, и получили порцию горячих. Однако, вопреки ожиданиям, Майо-Рити вернулся и настоял, чтобы войска покинули планету. Если не изменяет память, это случилось на Гойче. – Генерал кивнул помощнику, тот кивком подтвердил. – А что такое Гойч – не мне вам говорить.

Вот при таких стечениях обстоятельств, Майо-Рити попал в Совет наций. Что займёт главный пост – этого уже никто не ожидал, часть голосовавших даже испытала лёгкий испуг: мы же голосовали без особых чаяний, кто из любопытства – в пику соперникам. А он прошёл! Впору говорить о вмешательстве свыше. Или – просто сослаться на феноменальное везение. Встречаются такие везунчики по жизни, этого никто не отрицает. У одного в руках всё ломается, а этот только взял в руки механизм – часы пошли.

Главная же причина и желание подыскать замену действующему – его физическая беЗпомощность, спотыкания на ровном месте, заплетающаяся речь, который шагу уже не может сделать без помощников. Уже ради одного того, чтобы не видеть развалину, а не человека, который бы олицетворял всю мощь процветающего сообщества.

Принимал поздравления Майо-Рити – тоже не слишком радовался. Он согласен, ему бы отсидеться на мелкой должности лет сколько-нибудь, о главной роли и не помышлял.

«Зверь» прислал в тот день три точки. Их Майо-Рити наклеил на противоположной стене кабинета. Сделал так – как провёл черту между прошлым и будущим. И риск провала вырос стократ, поддержка промышленников однажды может иссякнуть, и военным ничего не будет стоить предложить другого.

До него однажды дошли сведения: тайный совет на эту тему состоялся. Как только предложили объявить достойных заменить, то кандидатов отвергли, одного за другим. В итоге, – а это уже по большому секрету, – ему донесли: «Ну, нет того, кто хотя бы на половину обладал всеми достоинствами Майо-Рити, давайте признаем факт!»

Потом военные стали зазывать Майо-Рити в друзья, эти нескончаемые приглашения провести выходные на озере, у костра, на охоте… Майо-Рити, сколько мог, уступал, старался всем быть полезным. И главной победой смог считать официальное признание:

– Дорогой друг Майо-Рити, от лица руководства, я уполномочен признать, что до сих пор вы пребывали в режиме жёсткой, постоянной слежки. С этого самого дня и часа она отменяется. Пока пост Главы Совета наций за вами, законы запрещают её, как не достойное должности действо. Если не верить Главе Совета наций, то и сам Совет не нужен, скажем прямо. А слежку возобновим, как только вы оставите пост – уйдёте в отставку. И, как говорят, везунчикам лучше не мешать: себе дороже.

Вечером того же дня его встречала родня, прикатили многие издалека. Спецслужбы молча удалили всю аппаратуру из жилья, принесли извинения: мы просто исполняли приказы.

Жена при всех поцеловала в щёку:

– У меня точно груз давний с плеч упал! Я так устала находиться под этим прессом: всего бояться, слова не сказать, никого в гости не ждать. А давайте-ка по этому случаю хорошенечко выпьем, чтобы завтра было, о чём вспомнить!

Танцы были тоже. Соседей набежало – кого и не знали особо. Прилично выпившую супругу он отнёс в спальную, вернулся к гостям. Лишь под утро разошлись последние.

– Слежка закончилась – началась охрана, – сказал он офицеру, пожилому майору. Не гнался Хагери за званиями, да и дело знал, не хуже генерала.

С майором Хагери Майо-Рити тоже не сразу сошёлся, тот и не настаивал. Уже помощники доложили: майор хлопает как мух «туповатых», – среди своих, было принято обозначать недовольных результатами прошлых экспедиций. Полковник Майо-Рити, с помощью личных материалов, прекрасно доказывал ущербность политики по отношению к тем, за чей счёт обогащаешься. Показал новому хозяину, во что обращают восставшие дорогое оборудование, и обычно срабатывало: шахтёры соглашались на семьсот после просмотра фильма, хозяин принимал условия. Но всегда встречаются «туповатенькие», кто хочет настоять на своём: «Они и за сотню будут вкалывать, чтобы с голоду не сдохнуть!»

– Тогда ищи поставщика нового оборудования. А я умываю руки. Меня ты просил разрулить назревшую ситуацию, не я стал навязываться. И на этом я считаю, что даром потратил время. Извини, другие ждут.

Умница Хагери поставил за правило держать в поле зрения «туповатых», их вроде и не так много, общаясь в среде себе подобных, умнеют некоторые. Строптивцев можно по пальцам пересчитать, вот их и считали.

Однажды Хагери явился без приглашения – дело не терпит. И поведал, что «тупенького» следует хорошенько проучить.

– Мои парни в принципе задачу знают. Надо устроить покупку нового оборудования одному деятелю.

– А старое?

– Мы и уничтожим. По-другому он не поймёт. А для фиксации мероприятия нужен хороший оператор.

Майо-Рити развёл руками.

– С огромной радостью, да протокол и прочие премудрости, сам понимаешь.

– Дочь. Твоя дочь прекрасно поможет в деле. Пусть привыкает к условиям большого мира.

Сердечко тренькнуло. Вот уж к чему не был готов, так точно…

– Я всё равно буду волноваться.

– Позже предстоит ещё двоих поучить уму-разуму, так она и опыта наберётся. И зверушек увидит вживую.

– Как же её отпустить? – Глава Совета малость растерялся. – Совсем не то я хотел сказать. Нужно спросить её согласия.

Хагери утаил улыбку.

– Я не встречал пока детей, не пожелавших принять участие в приключениях.

– Приключений и без того хватает. Жена…

– Будет трудно, но мы постараемся. Вдвоём с тобой, разве не так?

Майо-Рити осмотрелся. Точки на стенах кабинета вроде не возражали.

– И пойдём. Сию минуту!

Они заглянули сначала к дочери. Она монтировала фильм под свои вкусы. С ней трудностей не возникло. Уразумев перспективы, она плясала, как заводная. И напросилась на разговор с матерью.

Этот коридор, ведущий в мастерскую, где Най занималась рукоделием, показался очень длинным. Бегом не бегом, а поспешили. Ответ матери предсказуем, но всё равно вошли. И что же они обнаружили? Най заканчивала труд последних недель. Полотнище на полстены, игра цветов, тонкие стежки нитей, из которых сложился вид на одну из планет, фотографии с которых частенько мелькают в прессе. Паунали – просто на удивление, в центре полотна. Дочь на чужой планете, с камерой в руках.

– Солнце моё, мы хотели бы задать один вопрос. – Майо-Рити, волнуясь, привлёк к себе дочь и обнял, как в доказательство безграничной любви.

– Я обо всё догадывалась давно, как начала это полотно. Так что с вопросом ты опоздал.

Первые зрители чудесной вышивки немного опешили, когда Ная подала свет. Полотно как бы ожило. Переливы спектра заиграли в нитях с заданной частотой, лёгкая мелодия сопровождало представление шедевра.

Хагери опомнился чуть погодя:

– Извините, я позабыл, для чего мы пришли.

Ная снизошла:

– Это и есть ответ на ваш вопрос.

Глава 3 Чудеса нужно создавать самим, а не покупать

3. Чудеса нужно создавать самим, а не покупать

Скрепя сердце, Ная отпускала дочь в первую самостоятельную экспедицию. Сборы, как обычно, предстояли недолгие, да один звонок разбил планы в дребезги. Паунали вошла в кабинет отца и стала невольным свидетелем разговора. Хагери не мог видеть девчушку, она сидела на корточках, у шкафа, перебирала карты памяти.

– Вот не хотелось огорчать Паунали, но начинаю с тебя.

– Ближе к делу.

– Похитили сына Сапези.

– Как это? При нём был взвод охраны!

– Перебили. Один притворился мёртвым, провалялся до ночи и тогда сообщил по связи. Мы отправили за ним борт, к утру должны вернуться.

Майо-Рити сопоставил события. Помощник Сапези – три дня уж, как вернулся с плантаций Нахтигана, разрулил вопросы; восставшие поверили ему и приступили к добыче плодов. Второе восстание за год, – что ж, это подтверждает опасения. Хозяин обещания не исполняет, ограничивается временными подачками. А за гроши гнуть спины желающих меньше.

– И ты хочешь сказать?..

– Именно это и хочу донести. Паунали не следует покидать столицу.

Отец перевёл взгляд с монитора на дочь.

– Когда разбиваются мечты – это самое отвратительное.

– Ты постарайся объяснить ей. Батальон придать для охраны, задействовать войска – это не тотслучай, когда Совет поддержит расточительство. Противнику мы своими руками вручим такие козыри, что придётся отступать по многим позициям, с тех даже, что завоёваны давно. Годы достижений одним махом перечеркнуть.

– Я понимаю прекрасно. Поставил же, дружище, передо мной задачку.

– Папа, я здесь! Дядя Хагери!

– Слышал?

Паунали вышла под обзор камеры.

– Дядя Хагери, и нет ни единой возможности ехать?

– Надеюсь, милая Паунали, в будущем появятся, и не так скоро. Разве отец подаст в отставку и бросит всё начатое, но ты же этого не хочешь?

– Его никто не отпустит! – с горячностью в голосе произнесла она.

Взрослые промолчали.

– Думаете, я маленькая, ничего не понимаю? Большинство голосов за его программы! Я слышала, никто до Майо-Рити не достигал такого единодушия. И моя поездка откладывается, без малейшего сожаления! Жаль, конечно, но я сильная, я справлюсь.

Взрослые незаметно выдохнули.

– Ты меня сделала самым счастливым на сегодня! – Хагери чуток помешкал. – Давайте, я заскочу за мороженым и приеду, а? И кого прикажете благодарить за воспитание одной из достойнейших дочерей?

– Пусть будет мороженое. И побольше. Сегодня гуляем! – Паунали оглянулась на шкаф, на хорошей скорости сложила карты на полку, поднялась. – Пойду, маму обрадую. – Перед дверью одумалась: – А мальчика похищенного спасут?

Хагери не находил её в размерах монитора, машинально покачнулся в кресле.

– Ты где? Не вижу! Ну, и на вопрос отвечаю. А как ты думаешь? Подняты на ноги службы, идёт отслеживание посещений планеты. Ты даже не представляешь, сколько людей пришлось потревожить! И только одно может ускорить расследование. Если обнаружится связь с визитом на Нахтиган, то хозяин плантаций скоро предстанет перед судом.

– У хозяина плантаций дети есть? Я бы на вашем месте их похитила, и посмотрела бы, как запоёт! – Паунали высказалась и оставила кабинет.

Глава Совета и майор охраны призадумались над её словами.

– Извини, Хагери, дети есть дети.

– Ты вправе считать, как видишь сам. А я бы подумал над таким вариантом.

– Я не посмею называть тебя сумасшедшим, не придавай значения словам.

– А вот здесь уже ты не прав. От нас такого шага не ждут, и в этом наше преимущество.

– Сумасшедший! – Майо-Рити сказал это иным тоном, сомневающимся в альности происходящего.

– Что хочешь, думай, но я отлучусь денька на два-три. Встретимся в четверг.

Майо-Рити дал майору два часа на разворот, затем навёл справки. Помощники, как сговорились: в один голос: «Хагери никому не докладывает, куда исчезает и по чью душу».

– Хагери, отзовись! – в четвёртый раз Глава Совета выходил на прямой канал связи, оператор тотчас откликался: «Номер вне зоны доступа».

Неужели осмелится? – Майо-Рити отправился в мастерскую, к супруге. Вихрь мыслей почти вскружил голову. Если не получится – какие варианты? А получится?

Семью он застал в молчаливых объятиях. Глаза в слезах у меньшей, слёзы радости у жены. Из одной ситуации – такие разные итоги.

– Может, я отпрошусь на день-другой? Слетаем в Зоопарк, владелец Лабири, меня обещали с ним познакомить.

Паунали отстранилась, смахнула слезу.

– Животные – в неволе?

– Как раз на свободе. Целая планета заселена, и службы занимают десятую часть процента территории.

Паунали, не задумываясь, отмела:

– А дела разве будут ждать? Как-нибудь, в другой раз.

Камень с плеч, один. Второй подвесил «дядя» Хагери, импровизируя на ходу.

Дозвонился секретарь: никак не соберём Совет, все заняты на местах, очень сложно в последнее время отрывать людей от занятий.

– Давай так: в четверг, на будущей неделе. И чтобы все были, как штык!

– Будем стараться, Майо-Рити, только гарантий маловато. Разве случится нечто, не умещающееся в рамки планов.

Сегодня снова побудем вместе, тоже достойный вариант.

– У меня весь вечер есть, чем займёмся?

Дочь и мать прекрасно знали, о чём тайно мечтает отец и муж.

– Просто посидеть и потратить время? Я как-то к этому не готова, – сказала Паунали, вот честно! Я бы над фильмом потрудилась, есть отличная идея.

– Я тоже. – Ная в который раз подтверждали, что со своим выбором Майо-Рити не ошибся. Уж сколько лет он караулил первые признаки охлаждения отношений, только зря себя настраивал. Она сама старалась очень, предпочитала голубые цвета в одеждах, чтобы то, первое пламя не угасало.

И ему ничего не оставалось, как сдаться:

– Все такие занятые, что самому надо занятие подыскивать.

– Ступай, поищи! – в один голос, обрадовались дочь и мать. И всякий раз подтверждали, что нет для него дороже и ближе, чем эти две конфетки.

Уединяясь в кабинете, Майо-Рити начинал, как ритуал: монитору предлагал отдохнуть под чехлом, доставал из тайного хранилища записи, раскладывать на столе. Изученные материалы имели закладки зелёного цвета. С ними, с большего, всё понятно. Фиолетовые подавали знак, что к этим записям стоит вернуться и пройтись по пометкам. Красные чуть пугали. Слишком много материалов накопилось, до каких руки так и не дошли.

– Вот и я, сегодня отыскал времени немного.

С таким выбором не позавидуешь и врагу. И помощникам не доверишь, хотя в целом это порядочные и преданные делу люди. Хагери один был в курсе, и как-то предупредил: хочешь, чтобы никто не узнал – больше ни с кем не делись. Довольно и того, что мы знаем вдвоём. В случае утечки, у тебя не возникнет вопросов.

Это да, не поспоришь. И как же трудно удерживать столько информации в себе, чтобы не сорваться и обнародовать прежде срока!! Это бомба замедленного действия, никак не меньше. Взять хотя бы атаку на планеты драконов… Сволочи! Землян подставили, будто они нанесли ничем не оправданный удар. Споры о причинах давно утихли, вроде, как всё должно забываться, на место одних событий приходят другие. Жрецы не добились нового слушания. Их никто слушать не хотел! Оружием руссов нанесён удар – и точка.

С некоторых пор Майо-Рити имел на руках полное опровержение версии драконов. И всё как будто благоприятствовало для предъявления Совету, однако, через помощников «друг» попросил отложить сообщение, ещё не ВСЁ готово для окончательного решения древних разногласий. Глава Совета сориентировался мгновенно: «Передай от моего имени нашему «другу», берётся добыть более убедительные материалы, против которых ТА сторона и не пикнет?»

Помощник принёс прямой ответ – кивнул, при встрече взглядов.

Тогда, конечно, спешить не будем. Высвобождая из стопки верхний документ, хозяин кабинета ладонью ощутил исходящее тепло. Давно ждал, не иначе.

«Глава десятая. Союзные войска, пока не истребили взрослое мужское население, не останавливались четырнадцать лет. Русы не оставили других возможностей, только зачистка и пленение детей. Только в этом случае появляются надежды, что молодым руссам удастся внушить иную картина: мы – не захватчики, а благодетели, из бедности и голода вытаскиваем ваши роды, поэтому отнеситесь с уважением к нашим усилиям».

Ниже шли фотографии: оборванные дети поедают из котелков то, что дали им воины. Подпись гласила: «Голодные будут есть всё, что предложат».

«По мере переучивания на чуждую им пищу, дети охотно идут на горшок. Учителя сперва сами показали, как надо садиться на доски с дырой. Поскольку организмы отторгают чужую пищу, с опорожнением проблем не возникало. Часть детей на первых порах освобождалось рвотой, но специалисты взяли под контроль и отсеивали тех, кто не принимал ничего. Конечно, им не дали умереть от голода, вернули привычное питание, откормили и разобрали на запчасти. Механизм отделения членов от основного носителя отработан и позволяет избегать кровопотерь вообще. Кровь русов имеет оздоровительный эффект для раненых, заживление ран идёт с высокой скоростью. Попытки пересаживать органы пока проходят с отрицательным результатом, как для воина, так и для донора, но впереди у нас есть много времени и материала, чтобы получить хорошие цифры».

Майо-Рити закрыл рукопись, прислушался к себе. Рука невольно потянулась в стопку с красными закладками. Открыл наугад.

«Чёрная, красная и жёлтые расы действовали сообща, каждая – на своей линии фронта. Особой жестокостью отличалась красная, с людоедскими наклонностями. Далее приводятся фотографии – горы черепов и костей. Тела продолжительно обваривали, чтобы отделить плоть от костей. Черепами играли в футбол, – эту игру красная раса привезла с собой; её суть заключается в попадании «мяча» в ворота соперников, играют две команды. А в нашем случае, черепа русов заменяли командам мяч.

Сжигать кости оказалось хлопотным делом: запах гари не выдерживали союзные войска, а ветер разносил его так далеко, что командование поставило – закапывать. Тогда-то уловили и разницу, как ведут себя кости в грунте Земли. Кости чёрного воина почвы выталкивают на поверхность, кости жёлтой расы – наоборот, уходят на глубину, как более тяжёлые. Кости белой расы остаются на том же уровне и через двадцать лет (более продолжительные опыты не проводились). И командование стало ломать голову, как уничтожить следы неисчислимых жертв. Всё упиралось в возможность инспекции, от Совета наций. Даже если сведения и просочатся, число голосов всегда можно отрегулировать.

Отступая от темы, поясним: в те лета союзные войска имели подавляющее большинство, так что, с этой стороны угрозы не наблюдалось».

Майо-Рити поставил восклицательный знак под абзацем. Сопоставил для себя эту информацию с имевшейся до сих пор. Всё сходится! Тем не менее, с Совете наций уже наметилась группировка, которая располагала другими источниками по операции на Земле, вот эти источники и подвергались осмеянию, вплоть до физического уничтожения. Расчёт, видимо, строился на том, что после смерти нескольких журналистов, вместе с операторами, остальные задумаются и бросят интересоваться темой. А уж вам подкинут сюжетов поинтересней. Чудеса не нужно не создавать самим, а покупать. У нас хороший выбор!

На удивление, к полуночи Майо-Рити осилил треть из красной части. Прикасаясь к страницам – вот кому доказать? – пальцы как бы впитывали данные и переправляли в отдел памяти, где уже накопилось прилично данных.

Он уже и поднялся из-за стола, приготовился убрать в хранилище… Ещё одна папка внимания просила, будто сама напрашивалась в руки.

Отложил в сторонку, остальные удалил со стола. Ещё разок убедился, что чужой не обнаружит хранилище. Хагери предлагал сразу, как стал лицом, наделённым доверием: – давай, установим сигнализацию!

– И привлечём излишнее внимание?

– Хорошо, давай хотя бы я для себя распечатаю копию. Мало ли.

На создание копии Майо-Рити согласился.

– А третий экземпляр я бы сохранил на одной из планет.

– Надёжное место?

– Думаю, надёжней не бывает. – Такое молчание Главы Совета красноречивее фраз. – А теперь представь: кто-то постарался и изъял два варианта.

– Третья копия какого качества будет?

– Ничем не будет уступать второй копии.

– И, при озвученном варианте, я получу доступ?

– Как только хранитель убедится, что передачу можно сделать.

Перед тем, как отойти ко сну, Майо-Рити ещё раз вышел на канал связи с Хагери:

– Если меня слышишь, продолжай начатое. У нас всё в порядке. Спокойной ночи! – Один вопрос его занимал: Нахтиган или Гойч? Откуда начнёт помощник?

Гойч встретил группу Хагери неприветливой погодой, густая пена грозила погрести порт под толщей грязноватой ваты. Сновали уборочные шлюхи, по шлангам перекачивали в портовый пресс. От жёлтых маяков рябило в глазах.

Оба чемодана Хагери распахнул перед сотрудником таможни.

– Это блавести? – офицер уверенно коснулся верхней упаковки. Он точно видел по монитору, чем развлекается детвора на основных планетах, не говоря уж о столицах и приравненных к ним. – Ичрето мтимоа, как говорят местные. Что означает, эти игрушки рановато завозите, лет через сто – если будут покладистыми, мы и телефоны, смартфоны покажем.

– Го! Эти игрушки есть гуманитарная помощь. Пока родители в трудах, пацанам надо себя куда-нибудь применить. Для твоего сына комплект – и договоримся?

– Если это взятка…

– Я предпочитаю другое значение моменту, – моментально отреагировал Хагери. – В мире столько ещё детей, лишённых маленьких радостей, особенно мальчики.

– У меня дочери.

Хагери окликнул попутчика и компаньона:

– У тебя для девочек есть что-то интересное?

И пусть офицер говорит, что не должен ничего брать у гостей, ему место важнее… Отрепетированные перед зеркалом монологи однажды, после долгих тренировок, прозвучат достаточно правдиво.

А никто не спорит: конечно, удержаться на этой службе всеми силами, мы оба хорошо понимаем… Чем беднее население, тем шире аппетиты служб, о том только помалкивают статистика и законы. Зато система оправляется и пытается продвинуться чуток вперёд, хоть ещё на шаг. Все прогнозы утверждали, что мы сделаем следующий. А вот поди ж.

В конце концов, сердце офицера растопилось, руки с приятной скоростью завершили формальности, язык поспешил сообщить, с какой дороги лучше не сворачивать.

– Только весь товар вы вряд ли продадите.

– Это ещё почему?

– Населению продукты гораздо интересней, на игрушки может денег не быть.

Шесть тележек на электрической тяге, касаясь провода высоко над рельсами, резво тронулись в путь, выпуклыми щитами разметая залежи ваты. После благополучных столиц, в сотню первых лиц, нищета окраин слишком бросалась в глаза. Терпеливые столбы из последних сил поддерживали минимальное напряжение, чтобы никто не свёл счёты с жизнью. Сопровождающий охотно сообщал обычаи, – здесь особо не на что смотреть, достопримечательности будем строить, когда покладистых отделим от провокаторов. Сами не живут, и другим не дают. Рано вы к нам с игрушками.

– Если мы первые, то у меня будет повод для гордости. Моим именем, возможно, назовут школу или…

– Здесь нет школ. Они не доросли, чтобы учить детей.

– Сурово у вас тут. Как я понимаю, ограничения касаются отдельных слоёв общества?

– Здешний народ ещё не дожил до создания чего-то подобного.

– А кто решает за них?

Сопровождающий недобро оглянулся на гостя.

– Вы с такими разговорами поаккуратней, мои уши не ищут приключений, а кто-нибудь другой помчит выслуживаться. И вас легко выдворят, без права посещения в будущем.

Хагери мгновенно отреагировал, сунул через плечо бутылку с алкоголем. Ловкие пальцы привыкли к гостинцам, на большее, видимо, рассчитывать не стоит сегодня.

– Вот это гостиница.

– Под охраной?

– Ай! – местный махнул рукой. – Толку с них. И зарплата выше, чем у меня.

– Так как мы договоримся? – Хагери ловко засунул купюру в оттопыренный карман на груди ловкого парня. – Нас же не пустят туда, где трудятся? Ты к нам привезёшь мальчишек и девочек?

– Ну, я не знаю. Утром будет видно. Я пойду договариваться, а вы располагайтесь… игрушки!

– Ты что-то сказал?

– Это я так, про себя.

Ночью поднялась буря. То ли природа встала на сторону местных, то ли какие другие причины.

– Сами видите, день объявлен нерабочим, все сидят по норам, – опекун развивал свой план, и непогодь их не касалась. – По рельсам тоже нежелательно, порывы ветра обещают до трёхсот, давление низкое, вода поднялась в реках, мосты затоплены почти. Надо ждать хорошего прогноза.

При свете дня планета оказалась уж совсем неказистой. Бедность торчала отовсюду, разминая члены и как бы возражая на невысказанное: а что вы хотели? Намётанным глазом Хагери разглядел приготовления властей. На случай, если протесты подберут когти и залягут в подвалы, чиновники тотчас организуют строительство увеселительных заведений. Качели, салюты и разноцветные кубики для детворы – всё заготовлено ко дню, когда толпы выйдут и скажут: ладно, ваша взяла, мы потерпим, сколько будет сил.

Контейнеры тотчас выдадут экземпляры хранения. Садись на карусель и кружи до одури, забудь, что завтра с утра в очередь за хлебом. Сегодня возьми от жизни то, что дают.

Но то первые впечатления. Куда интересней то, что колонизаторы не в силах спрятать. Пока делегация дожидалась приёма у главы администрации (слово-то какое! АД плюс министр), Хагери поглядывал на своих. Они должны накопать информации, которая в открытом доступе, на самом Гойче. В сознании обывателя сиор и Гойч связаны намертво. Гойч – далеко известная шахта, не планета, а именно шахта. Как насекомые выгрызают внутренности плода, так люди опустошают недра, за гроши.

Помощник Лаирлари подсунул тлеющий листок с записью. Это называется «успей прочесть». Две строки, пока не так и много. «Поколения разорваны зверским образом. У родителей отнимают родных детей, путём розыгрыша в лотерею, вручают на воспитание других».

Записка догорела, Хагери растёр пепел в ладонях. Лёгким дуновением сдул, отряхнул руки.

– Господин Каурхат готов вас принять, – вышел с сообщением секретарь.

В приёмной стены украшены пейзажами. Вроде, на Гойче такого не найти. Видимо, это реклама для уходящих в отпуск сотрудников, кому приходится поддерживать дисциплину.

Начальник колонии постарался, чтобы не потревожили ненужные звонки. Приборы связи на столе выглядели убитыми.

– Как мне доложили, вы – продавцы игрушек, всё верно?

– Каждый занимает свою нишу, и придерживается всеми силами, чтобы не столкнули.

– Ну, давайте, показывайте образцы.

Лаирлари с компаньонами расчехлили баулы, выгрузили на столы весь ассортимент.

Каурхат явно не ожидал, что современные образцы когда-нибудь прибудут в эти края. Без малейшего стеснения, он брал в руки образцы и всем видом доказывал, что в своём детстве такого видеть не приходилось. Не трудно было заметить, как вспыхивали глаза, на лице появлялся неподдельный интерес.

– Славные вещица, – комментировал он изученный образец, переходил к следующему. – А это что?

Лаирлари запустил игрушку. Касаясь лёгким пропеллером потолка, она постепенно очистила от почти невидимой паутины углы кабинета. Оказалась в руках помощника снова, тот снял паутину и предъявил принимающей стороне.

– Сами видите, это помощник для поддержания чистоты в доме.

Каурхат запомнил игрушку, кивнул на соседнюю. Заводная, с ключиком, штука пробежалась вдоль шкафов и вытащила пропавшие предметы, закатившиеся в темень однажды.

– Вы что-то потеряли, а она вот где залегла.

– Полезная штучка. – Каурхат бегло оглядел товар, перевёл глаза на часы. – Что ж, должен признать, мы сильно отстаём от остального мира. Я даже подумал, не опережаем ли мы события? Население ещё не готово к таким подаркам.

– И на каком основании вы делаете такой вывод? – Хагери примерно знал, каким будет ответ.

– Скажу прямо. У населения не бывает столько свободного времени, сколько запрашивают ваши игрушки. То, что вы успели показать, едва ли пригодится нашим детям.

– У вас сколько детей, господин Каурхат?

– Своих двое, а на шахте… Трудно сказать: одни рождаются, другие умирают.

– И как высока смертность?

– Честно говоря, я не вникал. Обратятся в пункт – получат помощь. Кажется, на шахтах сегодня около сорока пунктов, и кто хочет знать, о них знает.

– Это из числа руководящего звена, кто не занят непосредственно добычей сиора?

Каурхат стал раздуваться на глазах от собственной значимости.

– Мне очень приятно, что вы в курсе. Мало кто интересуется, откуда родом сиор и те изделия из сиора у него в доме. Исцеляет головную боль, и не только – об этом известно. Но мы и не стараемся афишировать: кому надо, тот знает. Вы же не случайно пришли к нам, кто-то дал наводку.

– Разумеется. У рынка свои правила, и без наводки трудно найти свободное от конкурента местечко, пустой прилавок.

Каурхат предложил:

– Хорошо, можете собрать товар, поговорим начистоту.

Хагери присел напротив, всем видом выказывая огромную заинтересованность в итогах.

– Давайте же возьмём крайний случай. Они бастуют – и имею на руках ваши игрушки. Они с радостью будут убивать время, а я – нести убытки.

– Что ж, достаточно и этих слов. Поищем в других местах. – Хагери поднялся из-за стола, примерился к ручкам баула. – Так и не будем терять время, всего хорошего.

– Погодите, я не закончил! – Каурхат тоже поднялся. – Я предлагаю другой вариант. Для сотрудников администрации. Не все имеют детей, понимая риски. Гойч – не то место, чтобы думать о продолжении своего рода. Но те немногие, кто завёл детей, имеют право побаловать своих, и это просто здорово, что, с моего согласия, часть сможет приобщиться к современным достижениям. А кто не дотягивает, пусть стараются, и я отмечу.

Купцы снова устроились на креслах, прекрасно понимая поворот. Их не отпустят с полными баулами. Они уйдут налегке, всё говорит за это.

– Я же потенциальный покупатель, разве вы не поняли? Потенциальный – так позвольте покапризничать, тем более, что за ценой не постою. И вы прекрасно осведомлены о наших возможностях, коль добываем сиор. – Каурхат приструнил гостей, как мог. – Вы же не первый день в торговле, надо думать.

– Думайте. – Хагери наугад извлёк из баула игрушку, запустил. Световые вспышки раскрасили потолок и стены.

– Вот хотя бы эта штука. Проведя весь день под слоем почв, почему ни порадовать глаз такой красотой? Мы с вами, похоже, серьёзные люди, так и давайте друг другу уступать в маленьких слабостях.

– Вы берёте? – подал голос Лаирлари.

– Прямо за глотку. Ладно, отбрасываем разговоры. Беру. Опустошайте тару, она ваша. И единственное, о чём попрошу, впредь не будьте такими обидчивыми. Прекрасно понимаю: в наших краях вы найдёте сколько угодно желающих приобрести товар. Но я заплачу больше, и вам не придётся искать других. По рукам?

Гости переглянулись. Лаирлари понял по кивку – теперь можно.

– А нам покажете шахту? Просто из чистого любопытства. Своими глазами увидеть, каким трудом добывается сиор.

Каурхат слишком ухватился за идею, чтобы отказать.

– Обычно – мы не проводим экскурсии. Не то, чтобы делаем большой секрет, больше в целях ненужного риска. Вы просто дадите подписку о неразглашении, если увидите что-то не приемлемое для глаз. Согласитесь, наблюдая племя дикарей, мы ловим себя на желании помочь им, вывести на свет, приобщить к нашим ценностям. А они могут погибнуть. Потому и с помощью никогда не следует торопиться, всему своё время.

Расстались они, покупатель и продавцы, вроде как тепло, и разговор принял двоякий смысл: если не торопитесь, так и быть, экскурсию назначим на завтра.

Хагери с товарищами вышел под открытое небо, пытаясь оценить итоги визита. Обменялись тлеющими записками, в каких обсуждали момент – уходить с Гойча, как вечно спешащие купцы, или дождаться экскурсии.

Мнения разделились. С одной стороны – это нормально: побывать там, где добывают сиор, ничего сверхъестественного. Но если мы делаем деньги и только деньги – не терять время, до утра мы можем ещё заглянуть к другим покупателям.

Хагери предложил вернуться на корабль. «На случай проверки, – мол, не так нам и нужна та экскурсия». – «Думаешь, перенесут и предложат сейчас?» – «Всё может случиться!»

И кто-то наблюдал за купцами. Кто-то доложил – они запустили двигатели.

Тотчас в порту показался секретарь – мы нашли возможность, не надо ждать утра.

Каурхат прислал за ними специальную тележку, с мягкими сиденьями и прозрачным навесом. Кажется, это сигнал местным службам: едут почётные гости, пропускать без задержек.

Хагери не удержался и обошёл её вокруг. Прабабушка тех столичных тележек, такую древность и в музее вряд ли сыщешь. Ну, и на что ты ещё способна? – спросил старушку. Рассчитывать на то, что покажут условия проживания рабов, не приходилось. Впрочем, как и всюду, какую планету-шахту ни возьми, одна и та же неприкрытая картина: для нужд человеческих надо выгрести всё полезное, для процветания. А то, что одной глыбой станет во вселенной больше, никого не интересует. Но если на планете уцелело население, то его нужды корпорации оставляют сокровища, не более пяти процентов.

А ведь планета способна отомстить, не только за сорванный цветок и срубленное дерево. Исполнитель разорения берёт на себя часть вины. Ему платят за то, что он добровольно и на время отказался от преимуществ большого мира. Велик соблазн приобщиться к благам, да сперва лучше подзаработать. И Каурхату, как другим руководителям планет-шахт, придётся продумать маршруты для будущих гостей и купцов, за первой группой примчат другие, лишь дойдут слухи. Повернуть дело – и на этом можно получать доходы.

Тележкой управлял светловолосый человек. Чистая кожа, приветливая улыбка, одет с иголочки. Скорей всего, он в шахту ни разу не спускался, всё на поверхности, на глазах у начальства. Видимо, из добровольцев, кому удалось вырваться из какой-нибудь дыры, пуститься на заработки. Доволен выбором и местом, и настроение так и прёт из него, как перед отпуском или окончанием контракта.

От внимания Хагери не укрылись взгляды ненуклоидов – ярких представителей чёрной расы. Чего в них больше – зависти, ненависти? Лаирлари тоже обратил внимание на момент, спросил:

– Это ненуклоиды?

– Они самые.

– Даже не верится, – Лаирлари развернул планшет так, чтобы разглядел старший группы. – Видишь, как они выглядели раньше? Кто бы мог подумать, что из-под штампа выйдут такие разные на вид герои?

– Их же создавали для работы в шахтах, как помню.

– Так и было поначалу, затем кто-то придумал использовать на других работах. И обнаружили, что лучше надсмотрщиков не бывает. Особенно над белыми узниками.

– Откуда им здесь взяться? Неужто… – Хагери одними губами произнёс, обозначил: «Со старой Земли?»

По вытянувшимся губам и лёгкому кивку помощника он понял, что так. Про похищения землян, силой или обманом, охочие заработать вкалывают за пыль в лёгких и миску баланды, говорится в коридорах Совета шёпотом. Прямых доказательств не найти, все источники купируются, свидетелей нет либо своевременно устраняются. Как только в Совете наций снова назревал вопрос, его перекрывали более назревшими. Конфликты созревали, как по заказу, и члены Совета копили недовольство, брали на заметку. Глаза и уши всюду, кто-то отслеживает вопрос на начальной стадии и предпринимает шаги. И уже стало традицией, что во всех сферах задействована одна и та же группа, связанная родовыми связями. Чёрные шляпы, иногда военные мундиры, но с характерными особенностями речи.

Холмы отработанной породы со временем покрываются травой, так что глаз не мог увидеть, что планета против того, что безнаказанно потрошат. Залечивает одни раны, и тут же другие появляются.

Дорога привела к музею. Хагери повернулся к помощнику, как бы говоря: сейчас нам покажут образцы сиора – самые огромные куски, доставленные на поверхность.

Про сиор уже столько известно полезного, что уже и хватило бы открытий, да они случаются вновь и вновь. Считается, чем крупнее самородок, тем мощнее его воздействие на паразитов, поселившихся в телах. А бороться с паразитами пробовала и медицина, и народные целители, да результаты не слишком радуют пока.

Покинув «экипаж», группа направилась ко входу. И всё же сомнения не отпускали.

– Что мы тут делаем, скажи.

– Соблюдаем.

– Разве что. В планах есть облегчения?

– Думаю, – помощник мельком оглянулся, – кое-что наметилось. Выхода пока на объект не просматривается.

– К нам должны попривыкнуть. Познакомит с семьёй, там будет попроще.

– С десятого раза или с какого позовут за домашний стол?

– Пораньше, я рассчитываю на пятую или шестую поездку. Следующий уровень игрушек привезём – по реакции будет понятно.

В залах, вдоль стен и в центре, красовались причудливые глыбы, каждая – с уникальными вкраплениями. Опытным глазом можно заметить выделения каменного масла, о котором местные, поди, и не слышали. Только сияние вмурованных кристаллов, блеск и преломления, брызги застывшего расплава… Любоваться можно вечно, забыв обо всём.

Экскурсовод – женщина в летах, щебетала приятным, поставленным голосом, мастерски владела указкой, как древние рыцари копьём. Камеры наблюдения отсутствовали. Кажется, ещё никто не задумывался ограбить этот музей, некому научить.

Потом группу пригласили в кинозал. При виде образцов горной техники, раз и навсегда сложилось впечатление: хозяин средств не жалел. Шахтёры с вымытыми лицами охотно рассказывали на камеру, как им повезло устроиться на столь престижную шахту, сколько детей и какие заработки. Красота! Не придерёшься. Послушаешь – и сам захочешь спуститься в подземелья с киркой и фонарём.

– Я не доверяю таким «документальным» фильмам, – шепнул помощник.

– И я намочил ноги в той же луже.

– Тогда домой?

– Обидятся, и в следующий раз не узнают…

– Это да, – Лаирлари скорчил рожицу хитреца, – наши склады трещат от игрушек! Придётся потерпеть.

После музея и лёгкого ужина водитель доставил на борт. Вот где мы могли поговорить, не таясь. Рисовали буквы на простой бумаге, обменивались и прикидывали план на завтрашний день. У Каурхата есть дети, и если перед сном он порадует своих, то завтра у малышей может возникнуть желание самим покопаться в баулах.

В полночь Хагери вышел связь с Майо-Рити, обрисовал положение лёгкими намёками по полотну.

Лаирлари вошёл в каюту с рулоном свежих данных.

– Я ещё посижу, а тебе пора отдыхать. Давай-ка, не теряй время.

Утром, около девяти, к кораблю прибыл секретарь. Хагери пригласил на борт, накрыл стол. Видя к себе уважительное отношение, плюс – щедрость и изобилие блюд, каких отродясь не пробовал, секретарь поплыл. Два фужера белого вина развязали язык.

– Знаете, Хагери, я к вам как-то сразу расположился. Есть в вас что-то такое… Господин Каурхат тоже хорошо вас принял, отзывается тоже… – И, уже не стесняясь, секретарь стал осматриваться. Великолепие предметов и подчёркнутое изящество как-то не очень укладывались в понятие «купца». Если это неизвестная разновидность, за которой стоит хорошее образование, древние корни и маленькие подсказки принадлежности к высшим слоям общества, то надо предложить свои услуги здесь, а там – будет видно. Вдруг получится, вдруг оказия подвернётся… раз – и навсегда покинуть своё место? Не в шахту, как утратившего доверие, а по дружеской просьбе Хагери? И чем подальше от Гойча, да ну его, все кишки проел!

Третий фужер сделал своё дело.

– Я не должен говорить, но скажу. Пусть это останется между нами. Дети шефа в восторге, и напросились на свидание с вами. Со своей стороны обещаю любое содействие! Вот прямо всё, что в моих силах! Моё имя, если запомните, Сюрен-Ха.

Хагери снова взялся за бутылку, хотел налить.

– О нет, достаточно! Как бы не влетело за угощение.

Хагери налил себе, употребив, сказал доверительно:

– Как же мне вас отблагодарить, Сюрен-Ха? Игрушками одарить – дети проболтаются, Каурхат может узнать.

– Не всё сразу. Надеюсь, вы у нас не в последний раз.

– Это само собой. Мы у вас, надеюсь, надолго.

– Вот и отлично! – Хмель ударил в голову, Сюрен-Ха скользнул взглядом по бутылке.

– Ещё? – не замедлил предложить купец.

– Если бы вечером, после всего.

Хагери уверенно наполнил посуду, кивнул:

– Это лучшее вино из всех, что я знаю. Через полчаса голова станет яснее, чем была до сих пор, поверьте, Сюрен-Ха, мой новый друг!

– Охотно! – И их фужеры сошлись в едва уловимой ноте.

И Хагери не ошибся: секретарь оказался почти всемогущим. В другой раз, такого могло не случиться. Далеко не глупый, Сюрен-Ха организовал видимость присутствия в музее – будто продолжительное изучение образцов, пока провёл гостя в запретную зону. С корабля пришлось вызвать человека, для цифры. Шесть гостей примерно торчали перед экспонатами, секретарь своевременно отключил камеры, совершил подмену… Конечно, рисковал, тем самым заслужив расположение. При себе имел пакет средних размеров, назначение которого выяснилось позже.

– Сюда прошу, ступеньки. – Секретарь просто равнял дорогу, сглаживал углы. Гость присматривался и подбирал слова.

– Мы можем здесь поговорить начистоту?

– Здесь – да. Я сразу догадался, что вам нужно.

– Если я верно понимаю, вы готовы отдать всё, лишь бы навсегда покинуть Гойч.

– Всё, и даже больше.

– Это резко меняет дело. Я помогу. И сам готов пойти на риск. – Хагери умышленно остановился, принудил секретаря повернуться лицом.

– Я вам вверяю свою жизнь!

– Тогда о деле. Назовите главную причину, почему хотите исчезнуть отсюда.

– Я этого больше никому не скажу. С того самого дня, как ненуклоидов чернокожих поставили надсмотрщиками над белыми, я понял, что готов перестрелять всех чёрных.

– Охотно верю. Тогда и я откроюсь. Нужно организовать посещение детьми Каурхата нашего корабля. – Хагери отследил реакцию. Светильники горели только на правой стороне прохода в шахту. При боковом свете, то, что разглядел, не насторожило.

– У меня было предчувствие, что вы к нам далеко не случайно заглянули.

– Оно вас не подвело. Давай на «ты».

– Я этого ждал!

– Вот и договорились! Ты покажешь, в каких условиях находятся люди?

– Тебе нужно переодеться в форму охранника. У меня с собой.

Пакет развёрнут, Хагери облачился, костюма свой поместил в пакет. Сам оглядел себя, похлопал по бёдрам, пригладил верхнюю часть формы, знаки отличия.

– Должен признать, это говорит о серьёзности намерений. – Хагери повёл плечами, как бы притираясь к форме. – Похож?

– Не то слово! Сколько времени у тебя на изучение вопроса?

– Нужно уложиться в час, не больше.

– Тогда за мной!

4

Они продвигались по лабиринту, с многочисленными пересечениями. Сюрен-Ха оказался отличным проводником. Почувствовав интерес к теме, он пояснил на ходу:

– Папаша, когда доведут сыновья, просит провести их и показать, как тут трудятся непослушные дяди и тёти.

– Отношение мальчиков к ненуклоидам какое?

– Побаиваются. Так и я подлил маслица в огонь, говорю – смотрите, не злите отца. Отправит на денёк – за две недели не отмоетесь, будете кашлять чёрной пылью.

– Помогает?

– На какое-то время, потом опять начинай сначала. – Уловив интерес гостя к детям, продолжил: – Балует мальчиков, и любит, кажется, до безумия.

– Но это же правильно, или ты считаешь иначе?

– Я своих так не баловал бы.

– И я не стал бы. у каждого фужера есть края.

– Это да. Можно расплескать лучшее вино.

Несмотря на то, что в шахты нагнетался воздух, и в техническом коридоре поддерживалось избыточное давление, ощущения твердили своё. Множество смертей оставляли отпечаток всюду, даже прорубание коридора досталось ценой в десяток жизней.

На очередном участке, со скудным освещением, им попался ненуклоид. Секретарь осведомился:

– Всё в порядке?

– Как обычно. Я думал, вы с детьми.

– Приведу скоро. Сам решил пройтись и убедиться, что ничто не угрожает.

Ненуклоид исчез в боковом ответвлении. Преодолев подъём в сорок ступеней, затем спуск на шестьдесят четыре, Хагери услышал голос, осмотрелся. Звук донёсся из вертикального канала: «Добровольский! Не отлынивай! Ещё половины сменного задания не выполнил, а уже перекур!»

Запах горящего табака коснулся нюха.

– Шахтёров снабжают табаком?

– В неограниченных пределах. И водкой снабжают – пейте, скорее сдохните.

– Грустно. Если не углубляться. А на какой глубине сегодня проводятся работы?

– Полторы тысячи метров, и у специалистов существует мнение: планета не хочет делиться сиором. Выделила аванс, в надежде, что возьмут люди, сколько надо, и оставят её в покое.

– Как же ты решил вопрос с формой?

– Есть надёжные парни, проверенные не раз.

– Мы их тоже должны забрать?

– Если представится возможность. Средь повального доносительства, встречаются ребята, кому эта норма приелась окончательно.

Кишки Гойча выглядели больными, планета скрипела зубами и нехотя делилась сиором, полагая, что лучше отдать, чем умереть. Под сводами высоких пещер, попадавшихся на маршруте, ликовало эхо. Подземные реки норовили смыть в колодцы зазевавшихся шахтёров, в самом техническом коридоре заметны следы срочного ремонта.

– А если мы обратимся к Каурхату и попросим сиора?

– Могу посодействовать. – Сюрен-Ха задержался, чтобы ответить. – День надо подобрать, когда мальчики не разозлят отца.

– Так просто?

– Именно таким способом я выбил себе отпуск и наведал родителей.

– И на эти дни тебя подменил друг?

– Наоборот. Он очень старался нарыть компромата, да я ему не оставил шанса. При личной встрече, мы, не стесняясь, сказали друг другу в лицо то, что думаем.

– Он сказал, чисто работаешь, не подкопаться?

– Именно в этом смысле. После разговора, оба поняли: он меня будет контролировать, поскольку метит на моё место. А я дал понять, что у тебя ничего не получится, благодарю за предупреждение.

Подземная река перегородила путь. Из отвесной стены хлестал поток, спорить с которым осмелится полный идиот. Часть коридора исчезла в пучине, восстановительные работы уже запланированы, не сегодня завтра, появятся специалисты и техника.

– Дальше не пройти?

– Полчаса на обратную дорогу.

– Ты не показал условий, в каких изнемогают шахтёры.

– Хорошо, заглянем в одно ответвление, только бы освещение не подвело. Гойч иногда наносит неожиданные удары, приходится реагировать на каждый.

– Землян много?

– Около десяти процентов. Хлопот с ними – вечно что-нибудь придумают. Другие более покладисты, проблем не создают.

– Каким образом они оказались на Гойче?

– Крадут чаще, пользуясь пропагандой.

– Это как?

– Внушают населению мысль: пришельцев нет. Вот и не остерегаются. Пошёл в лес, на рыбалку – и не вернулся. Родственники подают бумагу на розыски, да не тем. Власть в курсе про похищения, потому отделывается отписками: «будем искать».

– Власти вроде подписывали договор – жизни, в обмен на технологии. – Хагери перепрыгнул трещину, следом за проводником. Шля сюда – трещины не было.

– Так и есть. Что властям простые люди? Тысяча, сотня тысяч – туда или сюда? Главное – похвастать перед соседями, что заполучили такие и такие технологии.

– И президент спрашивает президента: сколькими жизнями оплатил?

– Где-то так. Самая твёрдая валюта на старой Земле, люди просто не в курсе, как дороги их тела, и как бездарно государства распоряжаются таким богатством.

Они свернули в правый рукав, и ста шагов не прошли. Коридор закончился тупиком. В три стороны смотрели экраны древних мониторов. Сюрен-Ха запитал все, жестом пригласил подойти ближе.

Ничего нового для себя Хагери не открыл: не роботизированные машины, а труд живых людей использовался через силу, с минимумом средств безопасности и условий труда. Десятки шахтёров, вручную, долбили твердь, лишь нарвутся на приличный выход сиора, тотчас вокруг вырубают породу, освобождают очередную находку. Завершив расчистку, зовут ненуклоида, тот делает пометку в журнале.

– Премию выпишет?

– Двойную порцию обеда.

– Несмотря на то, что образец на рынке стоит половину хорошего корабля?

– Это на рынке, не у нас.

Хагери взглянул на часы.

– Что ж, можно вернуться в музей.

Перед выходом в залы, они обменялись рукопожатиями.

– Я повидаю мальчиков, постараюсь часа через два подвезти к кораблю.

– Принято к сведению. Надеюсь, у нас всё получится.

Солнце коснулось вершины ближайшего террикона, пуская длинную тень в сторону корабля. Водитель тележки радовался своим мыслям. Хагери похлопал по плечу:

– Настроение откуда?

– По связи сообщили: мне ехать за детьми шефа. Хотят посмотреть корабль изнутри. Вы же пустите посмотреть?

– С большим удовольствием, это же дети! Я тоже мечтал ходить на корабле и открывать новые планеты. Повзрослел – и узнал, что все давно открыты.

Водитель не ожидал такого мнения:

– Это правда? Или личное мнение?

–Увы, чистая правда. Открытия остались для писателей, пусть потешатся сами и читателя потешат.

Рыжеволосый глубоко задумался. Ещё одна мечта получилась смертельную пробоину. Можно не верить – и тогда мечта поживёт маленько. – Убедившись, что пассажиры покинули места, он круто дал руля и пропал за полотном пыли. Дорога к детям шефа использовалась крайне редко.

На борту завершали приготовления. Экипаж занял места, Лаирлари подсунул планшет.

Хагери оценил данные, и они не радовали. Координаты и сравнения двух орбит. Очень схематично была указана вторая планета, помеченная «Гойч-1». По всем признакам, её превратили в глыбу не так давно.

Старший поднял глаза на помощника.

– Тогда и шахтёров погрузили на баржи и перебросили на «Гойч-2»?

– Совет наций ни за что бы не позволил брать в разработку другую планету.

– И что мы получили?

– Сговор. Военные помогли перетащить выпотрошенную на соседнюю орбиту, а оттуда изъяли сиороносного двойника. – Лаирлари показал снимки барж, с помощью которых расхитители могли перемещать рабочую силу. – По всему, в их распоряжении задействованы все мыслимые ресурсы. Хочу обратить внимание на этот борт. Он принадлежит Совету наций, да иногда бывает замечен на левых маршрутах. Загружаются и развозят по адресам.

– Капитана нового назначить.

– И нового постараются умилостивить. – Лаирлари выбрал на планшете нескольких военных, пальцем ткнул во второго слева. – Кого-то понадёжней надо, из своих.

Уже и без слов понятно: деньги – любым способом, и компаньоны предприняли меры предосторожности. Как минимум, экипаж буксира ушёл в расход, записи перезаписаны заново, документы выправлены. И слежка за всеми участниками, кто тут любитель поболтать за фужером хорошего вина?

Лаирлари кивнул на незаданный вопрос. Оба понимали друг друга, как никто лучше. Если правила гласят о том, что в подобных случаях одну планету из двойников следует оставлять в полной неприкосновенности, то эти правила распространяются не на всех. Потомки не смогут увидеть красоту двойника, учёные не исследуют процессы, в каких случаях планеты рождают сиор, почему столько похожих планет, но по каким-то причинам не способных порадовать человечество.

Количество мёртвых глыб должно подтолкнуть Совет наций: не пора ли затеять масштабное расследование и выяснить, откуда столько пустышек? Потомки нам не простят расточительности в ресурсах, уже не говоря о безвозвратных потерях объектов, имеющих культурное наследие, и не только. Мы же могли изучать, посещать и любоваться, да кто-то решил, что любоваться и радоваться новизне можно на других планетах: хватит вам и того, что есть.

Заметив облако пыли с той стороны, куда ушла тележка, оба поднялись по трапу. Кто-то замешкался, помощник окликнул – на борт!

Тележка высадила мальчишек, водитель выждал, в недоумении решил подождать: люк на корабле не закрыт, стало быть, кто-то вот-вот выйдет.

И надо ж было такому случиться! Лёгкий катер, какие рекламируют в столицах для семейных прогулок, моментально сел рядом, шесть военных при оружии… Это позже выяснилось: не совсем военные, формой сброд отличался, если разобраться, так и пехота, и ракетчики, связист. Но против оружия возразить оказалось некому. Мальчишек подхватили и воткнули на борт катера. В считанные секунды, глазом не успел моргнуть – водитель тщетно оглядывался и искал поддержки. Свидетеля ни одного, хоть бы кто из купцов видел!

Он вышел на связь, достало нескольких слов, чтобы на перекрёстке дорог ожила сирена. Теперь из корабля посыпались «свидетели», которым нечего сказать.

– Что случилось?

– Украли!

– Возьми себя в руки и объясни толком. – Хагери тщательно осматривал окрестности, не понимая, откуда могла придти угроза.

– Пираты! Затащили на катер детей!

Часть экипажа, что успела выйти, без напоминаний вернулась на борт. Хагери хлопнул по плечу водителя.

– Не переживай, мы попробуем их достать!

Две минуты или чуть больше, корабль подавал признаки запуска двигателей, трап и люк заняли походное положение.

Купцы бросились в погоню в тот момент, когда со всех сторон пылили бронированные тележки, охрана поднята по тревоге. Каурхат прибыл на личной технике, держась за раму и стоя во весь рост. За рулём сидел секретарь, ибо знал кратчайшую дорогу, между складами готовой продукции. И первым бросился к водителю, стал расспрашивать, что и как. Бедняга отвечал односложно, шаря по дымке, заменяющей небеса. Клочья ваты пригнало с юга, она гнездилась на вершинах терриконов, подтаивала и сползала по склонам. Намечался ливень, и пока никто не догадывался о его масштабах.

Каурхат с тревогой оглянулся.

– Кажется, нам надо убежище искать. Бежим! – С секретарём, они бросились к терминалу, где регистрируют гостей. Охрану и персонал уже подняли по тревоге, кто-то пытался отмотать запись с единственной камеры, хотя она и не направлена в нужную сторону. Лица с прибывшего корабля, кто направлялся на досмотр, и ничего другого. Тут и выяснилось, что целый час камера была ослеплена. Матового однообразия кадры не стоили времени.

Наблюдая за излишней суетой, Каурхат скользил глазом над головами, не желая встречаться с чьим бы то ни было взглядом. Что они могли сказать? Выразить сочувствие, а кому оно надо? Правда, ещё не всё потеряно, есть надежда на купеческий корабль.

Сюрен-Ха подвернулся под руку.

– Интересно, а на их корабле имеется достойное оружие?

Каурхат задумался.

– Думаю, да. Иначе – смысл бросаться в погоню? Не имеет смысла, с голыми руками.

Ливень врубил без предупреждения. Сплошной поток полностью закрыл горбы терриконов, мутными потоками ворвался на облагороженную территорию порта. Хлопья ваты росли и множились, создавая фантастические фигуры. Как дети, оседлавшие на лодках скоростные потоки, многослойные чудовища устремились в низину, огороженную на такой случай мощной трубой. Она уже перенесла восемь или девять наводнений, выстояла. Так и должно быть, иначе вода хлынет в шахты, а это грозит большими жертвами.

Начальник связи, Сапести, отвечал – пока ничего, про себя же радовался горю. Сколько раз докладывал, что системы отслеживания давно пора обновить: мы бы хоть что-то могли отследить, на ближних подступах.

– Ты дай мне связь с купцом, потом я тебе всё куплю!

– Не имеем такой возможности, оборудование чуть живое.

– Так выжми из него все соки, даю слово Каурхата!

Южные ветра сменились западными. Теперь должна нагрянуть песчаная буря. Каурхату пришло на память, как отказывал лабораториям. Начальник предлагал покрыть пески быстро твердеющим, прочным составом.

Нет на баловство средств, отстань.

– Тогда можно собирать чемоданы. Я расторгаю контракт, поскольку не вижу смысла в противостоянии с природными силами.

Каурхат пропускал подобные речи мимо ушей (а куда ты денешься?) и предпочитал придерживаться совета от бывшего хозяина колонии. Тот намекнул: «Как только пойдёшь на первую уступку, их аппетиты уже не остановишь. Пусть придумают, как бороться подручными средствами».

И даже если он хотел нагадить напоследок, режим экономии давал неплохие результаты. Лет за пятнадцать можно собрать деньжат и купить малую планету, остаток жизни провести без приключений, наслаждаясь покоем и достатком. Сколько известно подобных примеров, они смогли – и я сумею!

Но пока главный пункт программы – дети. Странное облегчение начало преследовать его, как только в голове сложилось уравнение. Если вернутся, будем им наука, может, и капризничать бросят. Пусть бы их там хорошенько припугнули… ну, не убивать же собрались. Денег выманить, что ещё можно придумать?

А если купец не догонит? Значит, случайный человек доставит письмо, глазом не моргнув, скажет: попросили закинуть по пути, проверяй его или не проверяй.

Стены терминала испытали серьёзный порыв, стекло выгнулось чуток, но выстояло. Пена увеличивалась в размерах, заползла на крыши складов. Лаборатория предлагала изучить хотя бы состав, и услышал старший: «Если за ваш счёт – сколько угодно!»

Начальник охраны старался попасть на глаза. Давай не сегодня, не до тебя.

Буря вломила так, что срывала со складов ворота. Спасательные и аварийные службы в полной готовности, готовы устранить последствия, пусть только стихия угомонится. Каурхат переставлял ноги, не замечая, куда его занесло. Сам себя спрашивал: неужели я так сильно люблю сыновей? Что ни день – то открытия.

Потоки окружили трубу, постепенно подбирались к горловине. Секретарь исчезал с поручениями и появлялся вновь. В один из походов он заскочил в пищеблок, старшего озадачил вопросом:

– И сколько ртов сегодня нужно накормить?

– Тысячу двести.

– Но для землян другой рацион.

– Их уже восемьсот четыре. Вчера двоих нашли мёртвыми.

Сюрен-Ха улучил минуту, поднялся на верхний этаж смотровой башни. На крохотном брелке с кнопками набрал число «804», отправил кому-то такое сообщение. Затем спустился в подвалы и нашёл местечко, где брелок, если и найдут, то не так скоро.

Довольный тем, что всё получилось, он вернулся к шефу. Каурхат, наконец, подустал и занял кресло в зале с прозрачным куполом. Пена набрасывалась и оплывала, открывая круговой обзор на разгул стихии. Южные ветра предприняли попытку отвоевать плацдарм, западные бросились в наступление…

Спустя четыре часа, война неожиданно оборвалась. Каурхат спиной почувствовал предупреждение, оглянулся. Сотрудники отдела таращились в потолок.

Он поднял глаза.

Дюжина незнакомых кораблей готовилась совершить посадку. Согласованы места, без этого не примут, но что-то многовато за раз. Купцы среди них не видно.

– На военных не похоже, – высказал мнение Сюрен-Ха, просматривая справочник по кораблям.

– И не пираты, как минимум. – Каурхат стал прикидывать, кого это могли принести. Какая комиссия, с полномочиями от Совета наций? Эти любят сваливаться на голову, без предупреждения.

– Мне их встретить? – Секретарь мог и не спрашивать, шеф набегался на неделю, да и не в том состоянии. Разве новость радостную привезли? Только больно много охраны для одной.

– Вместе пойдём, вдруг да…

Сюрен-Ха распахивал двери, специальными подошвами охрана шаркала чуть сзади. В каждом окне виднелись последствия бури.

– Одиннадцать кораблей – большая редкость для нас, – подал голос секретарь, как только вышли на территорию.

– Двенадцать! – уточнил шеф. – И на орбите не один десяток. Неужели кто-то собирается покуситься на мой бизнес?

Экипажи выдерживали паузу, пока двигатели обнулят живучесть. Люки и трапы заняли штатные места, показались люди. Не со всеми людьми можно договориться, некоторых лучше и не принимать за столом.

Представитель группировки смело вышагивал по дорожке, обходя крупные препятствия, прыгая через трещины. Охрана действовала увереннее, что значит тренированные парни.

Посланник издали дал понять, что доставил важную бумагу. И ради этого стоило гнать флот? Интересно, кому он подчиняется?

Милый толстячок отдал поклон, помощники встали рядом, по обеим сторонам.

– По поручению Совета наций, я уполномочен донести решение, принятое двенадцать часов назад. Поскольку Совет получил достаточно доказательств тому, что землян здесь содержат в излишне суровых условиях, а шахтёрами они стали против собственной воли, Совет постановил: забрать землян и доставить по месту назначения, для окончательного расследования, кто и когда обманом их заполучил в рабы. А это, – толстячок протянул второй документ, – предписание суда, который подтверждает законность нашей миссии. Прошу ознакомиться и… постарайтесь не препятствовать исполнению решения. Всех поднять из шахт, мы проведём осмотр, и далее, по списку рекомендованных шагов.

Каурхат прижал руку в области сердца, оглушённый новостью, не сразу нашёлся.

– Иными словами, Совет решил остановить добычу сиора?

– В представленных документах об этом не сказано ни слова.

– Ладно, я услышал. Один встречный вопрос можно? Почему из Совета мне лично не поступило уведомление?

– А вы не знаете, что такое волокита и необязательность рассылок? Если не сегодня, то завтра обязательно придёт. – Посланник кивнул человеку в непонятной форме. Возможно, это подразделение для особых поручений, кто за собой не таскает журналистов. – Но кроме официального визита, у меня для вас есть личное сообщение.

Каурхат всем видом показал – ну, что там ещё?

– Мы перехватили судно, промышляющее торговлей детьми. И два мальчика утверждают, что они родом отсюда. Ваши дети на месте?

Каурхат рукой поискал опоры сзади, не нашёл. Начальник охраны и секретарь мгновенно оказались рядом, поддержали под руки.

Отдышавшись, Каурхат воздел глаза к торопким облакам, приглушённым голосом произнёс:

– Так я люблю их или это мне кажется?

Военные досматривали выходящих на поверхность. Шахтёры были в растерянности, гадали – что ещё придумал Каурхат? И вид военных, количество кораблей в порту некоторым вселило надежду, что сегодня их бедам пришёл конец. А кто-то сохранял безучастное выражение на лице, памятуя, что во вселенной много планет, и всегда где-то нужны шахтёры.

Толстячок терпеливо ждал доклада. Когда в веренице людей обнаружились люди с чёрной кожей, посланник поднял руку. Колонну задержали.

– Это кто такие?

Каурхат кивнул секретарю – поясни случай, у меня нет сил.

– Дело в том, что они тоже со старой Земли. – Сюрен-Ха про себя подумал: эти наглецы могли сговориться и вместо землян выдать себя.

– Нет-нет, у меня инструкция! – Посланник выудил очередную бумагу, помахал ею для подтверждения. – Только белая раса, никаких отклонений от главной бумаги. Их должно быть восемьсот шесть.

Каурхат моментально пришёл в чувства:

– Откуда у Совета такие данные?

– Это уже тонкости ремесла. Даром хлеб у нас никто не ест.

Сюрен-Ха наклонился к уху шефа:

– Вчера двое погибли.

– Вот и скажи ему. Обрадуй.

Секретарь сделал вид, что почерпнул информацию из планшета – нашёл нужный раздел.

– Небольшое уточнение. Вчерашним днём погибли двое. Смыло в подземную реку.

– Значит, забираем на два меньше.

Чёрных вывели из колонны, охрана помчала назад и вскоре вывела на поверхность восьмерых белых… Ну, до белого цвета кожи шахтёрам всем далековато.

Понаблюдать за хозяином колонии со стороны – тоже интересно. Каурхат прекрасно понимал, что добычу сиора на этом этапе можно считать завершённой. Как только новость просочится в кабинеты и офисы, её прижмут ладошкой, недельки на две. Очень осторожно начнут скупать у тех, кто не в курсе дел на Гойче. Как договорятся, так и объявят о гибели Гойча… Примеров полно, и сиор мгновенно взлетит в цене. Придёт в нужный день корабль, без опознавательных знаков, и нанесёт удар по шахтам. Всё будет зависеть от мощности «Посылки».

При таком решении, обломки подвергнутся сбору, и то, до чего не добрались шахтёры, окажется в свободном доступе. Заговорщики выгребут остатки, до последней крошки, припрячут до следующей сенсации: мы нашли сиор, но его запасы ограничены. И новый скачок цен обеспечен.

Узнать бы у главного лаборанта, как ведёт себя сиор при подрыве тем или иным зарядом.

Каурхат, как бы через силу, отдал распоряжение секретарю, кажется, уже последнее:

– Действуй по второму списку эвакуации. Лайнер на сорок мест.

– Охране сдать оружие «на профилактику»?

– Как только отбудет флот.

И впервые! Впервые секретарь осмелился задать дерзкий вопрос!

– Мне место будет среди этих сорока? Отвечайте прямо, я приму любой ответ.

Хозяин уже бывшей колонии придал лицу задумчивый вид.

– Так уж и любой?

– Не скрою, я очень рассчитываю на положительный ответ, за верную службу.

Каурхат задержал дыхание перед ответом, попытался даже улыбнуться.

– Я преданность ценю, и своих не забываю. В этом отношении будь совершенно спокоен.

Сюрен-Ха прослезился по-настоящему, искренне поклонился и отошёл в сторону, чтобы в одиночестве предаться чувствам радости.

(Вот честно: в ином театре лучший актёр так бы не сыграл, но вот и гвоздь программы!)

Катер, окутанный шелковистыми струями, легко нырнул из облаков. Каурхат не отрывал глаз от маневров пилота. Как основная площадка занята, он умудрился посадить аппарат у входа в терминал. Люк подался, вышел трап. Сначала показались взрослые, о чём-то споря, наконец, сошлись и расступились. И вот они, дорогие мои сорванцы!

Каурхат двумя пальцами коснулся переносицы, смахнул излишнюю влажность.

– Бывшие шахтёры погрузились на борта. – Секретарь вдруг опомнился и вернулся к обязанностям.

– И пусть! Я на них не в обиде.

Мальчишки увидели отца, бросились, сломя голову, через лужи и ветви деревьев, какие принесло издалека. Один растянулся, мигом вскочил и продолжил бег, рассекая упорствующие хлопья пены. Она растает к вечеру, а лаборатории, уже на свой страх и риск, всё же провели исследования, да результатами не будут делиться. Он у них не заслужил.

Но никто не мешает понаблюдать за ними: если оденут защитные средства – прямая подсказка: дышать высохшей пеной опасно.

Что-то их не видать.

– Сходи в лабораторию, узнай – что изменилось.

Секретарь охотно пустился к восьмому корпусу, где вообще не любил бывать. У него появилось время на то, чтобы прикинуть в уме – кто эти тридцать шесть счастливчиков, – кого Каурхат хочет забрать с собой, кроме семьи. Охрана – пусть десятка два, медик и секретарь, – он загибал пальцы, чтобы не сбиться со счёта. Почти случайно оглянулся и обнаружил, что по его следу шагают двое охранников.

– К чему бы?Неужели… чтобы расправиться? Значит, в число сорока секретарь не входит. Иначе оставил бы рядом, в момент встречи с детьми. А раз мне не обязательно присутствовать при важном событии, то… Что делать? – Сюрен-Ха ускорил шаг, прикинул возможности свои. – А если я не прав? У страха глаза велики. Он послал за главным лаборантом… Нет, миссию мог поручить и мне. Подвала я совсем не знаю, а какие ещё варианты?

К лаборантам обращаться не стоит. Как и показываться на глаза. Кто знает, какое мнение они вынашивают о правой руке шефа? Как же проскользнуть по коридорам и остаться не замеченным?

Тогда подвал. Там опыты проводят, там тоже много глаз!

Эх, если бы проникнуть в шахту и попросить помощи через брелок?

Из-за угла крайнего склада выехала шлюха, дальше по прямой, ещё одна. Никуда не денешься, следует придерживаться правил: буря миновала – вперёд, на уборку!

Сюрен-Ха подрассчитал, чтобы преследовали подумали, что он свернул за угол. Но сам вернулся в несколько прыжков и прилип к шлюхе, – благо, есть за что ухватиться… Теперь поглядывай налево, заметят ли.

Они тупо держались избранного маршрута, опираясь на последние данные. Видели – ушёл сюда, тут и думать не надо.

Вот и запасной вход, служебные помещения. Отсюда легко можно спуститься в шахту.

Прыжок! Дверь почему-то нараспашку, заглянул, прислушался. Чьи-то шаги внизу. Вверх или вниз?

Попутно, Сюрен-Ха разогревал себя выкладками: я ему не родня, что со мной связываться? Подберёт другого, и тоже продаст, при первой опасности. Или вовсе откажется от лишнего рта. Шахт нет, зачем помощник? Это же не личная охрана!

Раз звук шагов пропал, кто-то спустился на породу. Хорошо бы нагнать и держать в поле зрения, от колонны до колонны проскакивать юрким животным. Главное – под ноги смотреть.

И только втянул носом знакомый запах сиора, как тут же пришлось прятаться. Навстречу двигалась охрана. Шли на обед, их подменили… – Сюрен-Ха уже запутался окончательно, когда обед, когда танцы, даже на время не глядел. И очень надеялся, что не объявили на него охоту. А мотив один: он много чего знает, оставлять в живых небезопасно.

Да уж, выбор не велик.

Бросился по тоннелю, слыша ритм сердца, с ним сверяя шаг. Десять шагов – стоп, слушаем… Голова трещала, ноги тряслись немного, от перенапряжения. В довершение ко всему, он вдруг сообразил, что не помнит местоположение тайника, куда именно спрятал брелок. Рубашка мигом прилипла к спине.

Надо посидеть в сторонке, постараться вспомнить. Такое бывает со всеми, не стоит строить из себя гения. Вот и подходящий угол, с кучей породы. Сесть за кучу и подумать, послушать, что и как.

Брюки вымажем, но это не смертельно. Быть бы живу!

Тишина выглядела неубедительной, словно охотники обложили зверя со всех сторон, и уже некуда спешить.

Вертя в руке камушек, он неожиданно припомнил один ориентир. От главного спуска, вправо, до «глупого» выступа. Шахтёры сами просили не срубать его: «Это шутка для новичков, пусть торчит на дороге!»

И от него, вдоль коробов вентиляции, потом сюда…

Какое-то время спустя, пропустив двух ненуклоидов, он дошёл до цели. Как же это просто! Брелок на месте, теперь вынести и забраться как можно выше. Только бы не сдох аккумулятор.

Обратный путь оказался на порядок короче, оно и понятно.

Выглянул за дверь, оказавшись у запасного выхода, подумал: как хорошо быть птицей, насекомым. На тебя никто не обратит внимания!

И чего уж совсем не ожидал, так появления незнакомца. Не местный. Одежды свободного покроя, долгая рубаха с орнаментами, седой до отчаянной белизны, волнистая, до пояса борода. Глаза пронзительно синие, цвета дорогого сиора. Всем видом показывал: я знаю, что ты здесь, что в помощи нуждаешься, и я помогу.

Движением руки дал понять: ступай за мной.

Волшебник, не иначе, – Сюрен-Ха отбросил страхи и тронулся с места, забыв поглядывать по сторонам. В него будто вселилась уверенность, что ничего худого не случится, смелее!

Но внутри-то мысли живут своей жизнью, а как иначе? Каурхат обнимает мальчишек, на виду у охраны усаживает в тележку и сам садится за руль. Так любишь ты их или просто следуешь правилу? Это не похоже на любовь. И я тебя не предал! Я опередил тебя чуть-чуть, как знал, что тебе не нужен. Так что, в какой-то степени, мы квиты. Вины я за собой не знаю! И бог тебе судья.

Глава 5

5

Хагери прибыл под вечер, сам не свой. Глава Совета решил вопросов не задавать, надо будет – сам скажет.

Они пили чай из трав, выращенных на плантациях. Из всех колоний, Нахтиган выращивал самые элитные сорта, и на столько элитные, что родилась шутка. Мойщик посуды и официант должны оплачивать само прикосновение к чашкам, в которых побывал чай.

– С личным составом и кораблём всё в порядке? – мимоходом уточнил Майо-Рити.

– У нас по-другому не бывает.

Тогда что случилось? – застыл немой вопрос на губах Главы.

– Ладно! Вижу, не терпится тебе. – Хагери разложил планшет пошире, из восьми экранов вышел единый монитор. Левым пальцем выбрал папку «Гойч», вскрыл. Как принято при съёмках, зрителю показали общий план планеты, затем аппарат Каурхата и систему охраны, специальные войска для усмирения, пищеблок.

– Как добывают сиор, нам не хотели показывать, можем только догадываться, но в теории понятно. К слову, у нас появился неожиданный союзник, имя называть не буду. Он помог определиться с количеством рабов, похищенных… откуда, понятно. Там с ним потом история вышла, его вроде хотели пристрелить, – Третья сила вмешалась, ему теперь ничто не угрожает. А вот этот документ надо как-нибудь протолкнуть в архив принятых решений. – Хагери отодвинул чашку и выложил на стол полдюжины документов, каждый залит в прозрачный пластик.

Майо-Рити с неподдельным любопытством изучил их, один за одним, по мере продвижения к последнему, на лице его мелькнуло подобие улыбки.

– Ах ты ж… Ну и ну! – Завершив чтение, Майо-Рити переменился внешне, придал строгости губам. – Осталось только поставить мою подпись. И тем самописцем. – Он прошёл к сейфу, извлёк банк с самописцами, сверился с календарём. С нужным вернулся к столу, охотно поставил подписи в окнах, оставленных для такого случая, самописец вернул в банк. Слегка пританцовывая, он устроился напротив, прислушиваясь к лёгкому волнению сердца.

– Я пошёл на должностное преступление. С чем себя и поздравляю. Это их методы, не наши.

– Поэтому они и не ждут, что мы устроим дело по их сценарию. И сценаристу не нужно платить. – Хагери по-мальчишечьи подмигнул.

– А архив?

– Есть наш человек. Пронесёт и вложит, согласно дате подписания.

Майо-Рити закатил глаза в потолок, одновременно потирал руками колени, – чересчур старательно, чтобы не выдать ликования.

– Ты хотя бы на минуту представь, какой поднимется шум, если твой Каурхат сделает запрос. Чисто из любопытства. Архив выдаст справку – всё по закону, но вдруг он надумает обратиться к кому-то из знакомых?

– Программа запущена. На каждый планшет поступит поздравление с очередной годовщиной создания Совета наций. Удалят сразу или прочтут – не важно, но виртуальный архивариус поместит пакет документов среди прочих, с соблюдением дат.

Глава Совета вскочил на ноги, как в танце, развёл руки, совершил три-четыре оборота, прихлопнул в ладоши, – так конденсатор торопится отдать излишки накоплений.

– Ты это сделал!

– Мы сделали!

Майо-Рити набрал код мастерской:

– Ная, зайди ко мне, очень нужно.

Она вошла через минуту, когда ни раньше. Ей не нужно много говорить, довольно беглого взгляда. Уловив, что пришли очень хорошие новости, она охотно заняла кресло и заглянула в кружку мужа, допила остатки.

– Теперь готова выслушать.– Её тонкие пальцы механически вздрагивали, повторяя привычные действия над полотном. То есть, труд не закончен, и поэтому Паунали не смогла отлучиться из дому, исполнить мечту.

– Какие простые объяснения живут рядом, а мы не замечаем.

– Ты о чём?

Майо-Рити махнул рукой:

– Так, подумалось.

Она с опаской глянула в его глаза, вынудив продолжить.

– Ну, если в общих чертах, то события происходят по мановению волшебной палочки, владельца которой никто не видит.

– Фантазёр. Что-то я тебя не узнаю.

Майо-Рити шагнул к креслу и обхватил жену за плечи, прикоснулся губами к причёске.

– Врагу дай волшебную палочку – натворит дел. Поэтому она любит одни руки.

– Это я поняла, но речь-то о конкретном событии? Или я ошибаюсь?

– Пока об одном, другие выстроились в очередь.

Понимая, что мужа распирают чувства, Ная обратила взор на Хагери: ты же не станешь увиливать? Что прячешь под маской недовольства?

– Ная, вслух этого лучше не произносить.

– Я готова.

Хагери извлёк из бумажника тлеющую записку. Успел набросать текст на доступном клочке и вручить. Всё зависит от скорости чтения, иногда приходится писать вторую.

– Ах? – Ная вскрикнула на вдохе, пальцами перебирала записку, не мешая тлению. Остатки уронила в блюдце, удалив чашку.

Мужчины с любопытством наблюдали, как она собирается с мыслями. Майо-Рити перешёл на кресло, любовался супругой. Она повторяла про себя прочитанное, реагировала на ключевые места поворотом головы, вскидывала бровь – будто отвечала сама себе.

– У вас получилось то, что я поняла?

– Не так, – поправил Хагери, – это у нас.

Ная кивнула, принимая поправку.

– И следующий на очереди…– Она стрельнула глазами по собеседникам.

– Именно так, не будем произносить вслух. – Майо-Рити снова потирал руки, не всегда владея собой. И про супружеские обязанности вспомнил: когда это мы в прошлый раз… я уже соскучился по ласкам.

– Мне пора, ещё столько забот! – Хагери поднялся из-за стола, отвесил лёгкий поклон Нае.

– Я провожу! – Майо-Рити, проскальзывая мимо жены, пощекотал ей шею, поцеловал воздух, разделяющий их.

Перед выходом за дверь, Глава протянул руку. Оба застыли в крепком рукопожатии, как если бы продолжали беззвучный разговор. Ты меня поначалу испугал: такое удручённое лицо… Я должен изображать неудачника. Всё у нас не ладится, нигде ничего не успеваем… Я понял: порадуем врага? И тогда к нам меньше внимания… Это точно!

Великое дело – понимать друг друга без слов, но пока они обменивались мыслеформами, майор успел начирикать в тлеющей: «Проверю идею: раз к тебе я отсекаю все подходы, не хотят ли наши друзья избавиться от меня сначала? Код Ж-108 = меня как будто нет в живых».

Майо-Рити успел прочесть дважды. Майор покинул его с открытым ртом.

А звёзды над столицей нынче давали концерт. Десятки операторов фиксировали небывалое явление, кто-то комментировал в микрофон: «Двести пятьдесят лет назад уже фиксировали похожий случай. Тогда явление знаменовало создание Совета наций. Что ж, посмотрим, о чём звёздный салют предупреждает сегодня».

На улицах столпотворение. Родители с детьми, все с поднятыми лицами, столько подбородков разом – обычных и двойных. Транспорт замер, двери нараспашку. Опустевшие вагоны сияют привычным светом, пассажиры позабыли, как срочно и куда спешили.

– Они двигаются, мама! – мальчишка первым обнаружил, что звёзды затевают хоровод. Пусть медленный, в правую сторону объекты смещаются осторожно, чтобы на ногу никому не наступить.

Хагери машинально протёр глаза. Снова поднял и обнаружил, что в центре калейдоскопа есть обратное движение. Как только и мальчик подтвердил открытие, свод небес принял чётко очерченные границы, разделившись на два цвета – синий выше, низ красный. Это слишком походило на кораблик, какой сопровождает каждого, рождённого женщиной, от рождения до смерти очередного тела.

А завтра люди будут говорить: мы легли рано, вот и по монитору посмотрели. Хагери не утерпел, набрал Главу. Ну, возьми трубку! Эй, вы там уже в спальню отправились? Такую красоту прозеваете!

Ладно, завтра в записи увидят, наслаждайтесь!

Он высмотрел таксиста среди зевак, остановился у задней двери.

– Поедем?

– Потерпи немного, такая красота! – Сидя внутри, водитель одной рукой удерживался за руль, а сам, сколько можно, высунулся в окно и забетонировался. Как бы его не заклинило, – усмехнулся Хагери и направился к роботу. Вот кому не интересно, что происходит над головой. Женский голос повторил для уточнения адрес, пассажир подтвердил клавишей. Привычным взглядом оценил сопровождение. Ребята подстрахуют, если что. Но и в салоне будет не лишним осмотреться. Кресло оборудовано «катапультой», на непредвиденный случай. Главное – чтобы была подключена к системе.

Что-то его насторожило. Включил фонарик и проследил за подключением. Разъём связи кресла и системы был ослаблен, держался у гнезда почти на честном слове. И зелёный индикатор не горел.

Хагери подтолкнул пальцем, индикатор ожил. Ну, теперь можно ехать.

Дорожное полотно в двадцать полос летело под колёса, размазывая столбы и знаки в мультик. Отвык робот от такого чуда, как сейчас; специалист по пробкам, мастер выходить из таких положений, мучил себя вопросом: почему пусто на дорогах, с чем это связано?

Первая проверка робота.

– Останови на минутку.

Робот умело вырулил к обочине, пассажир прошёлся назад, поравнялся с личным авто. Потом сел внутрь, через шесть минут вышел и вернулся в такси.

– Поехали!

Столица тем и хороша, что растянута вдоль реки, почти на восемьсот километров. И главная трасса соединяет дальние концы двумя лентами, с односторонним движением. Надо – свернул и спустился на обратную ленту.

Впереди возник парк, ограждения защищали древние стволы редких деревьев. Отбойники совершенствовались до максимальной прочности и удобства, но аварии случались, как ни старайся. Человеческий фактор – как алкоголь, всё зависит от дозы.

Проверка номер два. Робот прижался, выпустил человека, тот снова вернулся к преследующему авто, снова сел внутрь на несколько минут… Кабы обычный таксист, то посыпались бы вопросы. Робот всего лишь подвозит, не скулит на задержки, не возражает.

– Едем!

Как только показался монумент, доставшийся от древней цивилизации, за рулём оказался настоящий гонщик. На просьбу остановиться не реагировал, лишь набирал скорость.

Пассажир утвердил руку рядом с кнопкой катапультирования. Индикатор успокаивал – я на месте. Не на месте существо, управляющее такси.

Пассажир очень вовремя, в долю секунды, отправил себя ввысь, когда машины таранила основание монумента, плющилась в гармошку и рассыпалась на тысячи осколков…

Наряд производил съёмку с места аварии, по рации потекли разговоры профессионалов. Уточнение модели робота, сроки обслуживания. И один пассажир – погиб, к сожалению. «Реанимация» прибыла довольно быстро, тело разместили на столе, порядок принятия мер по пунктам, – зевака не учи. Шприц вводил дозы, тело не реагировало, пульс не прослушивался, но медики продолжали битву, пока бригадир выяснил, кто таков.

Правило такое у спецов: если за семь-восемь минут не смогли поднять – выключай приборы, тут уже никто не поможет.

– Продолжайте! – Бригадир мог сказать, что этот человек из охраны Главы Совета, но инструкции запрещают. Раз старший посчитал, что нужны ещё попытки, то не просто так.

Дорожная служба не подпускала журналистов, офицеры отделывались обычным – «утром всё узнаете».

Им разрешили снимать робота и авто, превратившееся в лепёшку.

Какой-то чиновник прикатил, задал два-три вопроса старшим и исчез. Зато желающих фотографировать подвижку звёзд было гораздо больше. Столица стала одним удачливым фоторепортёром, почти до полуночи небесное шоу владело всеобщим вниманием, кроме любителей поспать, кто живёт по личному распорядку. Они да ещё двое – Майо-Рити и Ная. Этим вживую увидеть красоты не удалось, им довольно взаимных удовольствий.

Паунали тоже обнаружила чудо за небоскрёбами, может, кто и подсказал. Собралась было родителей порадовать, приблизилась к дверям. По нескольким звукам определила, что им не до звёзд, свои высекают. Подумала: «Ты сегодня в ударе, папуля! А я и не догадывалась, что поужинали в интригующе прекрасном настроении. Редко – но иногда случается, как же я рада!.. И я хочу… мужа. Такого, как папа».

Майо-Рити отвёл душу, глянул на календарь, чтобы запомнить число. Мельком обнаружил подмигивания связи. «Одно не отвеченное сообщение». И что тут?

«Ж-108».

Может, ошибка? Случайное совпаде… Нет-нет, это не так. Он что-то чувствовал. Или спровоцировал следящих.

Пультом запустил монитор, сразу в новостной канал. И первым же сообщением… – Майо-Рити спиной услышал приближение жены. Она обволакивала, как облако.

Он едва сжал кисть, попросил внимания.

Фотография Хагери располагалась в правом углу монитора, диктор сообщал подробности, какие стали известны к этому часу.

Ная закусила губу, во все глаза смотрела в лицо фотографии и не принимала. Он был вчера у нас, сегодня он ещё заглянет. Сразу вспомнился шутливый разговор его с Паунали: что же вы никак не женитесь? – так не нахожу себе пары. – а я не подхожу? – всё шутишь над стариком? я тебе даже в старшие братья не гожусь. – а если я буду настаивать, вы сделаете мне предложение?

Когда это было? Месяца четыре, полгода ещё не прошло, точно. Что у них за отношения непонятные возникли? Скорей всего, пообещал организовать поездку за зверюшками, он и нам говорил – нельзя убивать мечту. А подумав… своих людей отправил вперёд, всё подготовил. И мог, со дня на день, сообщить: «Ты готова?»

Она-то готова, вне сомнений. Рюкзак в прихожей, в правом шкафу, и набит битком всякой всячиной. Эти сумасшедшие фотографы чего с собой только ни таскают.

«На сорок девятом году жизни… начальник охраны… сбой в программном… специалисты изучают записи мейсарда, так теперь называют «чёрный ящик». Само название настолько устарело, что службы предложили изменения. Как многие другие изменения, «мейсард» довольно успешно прижился, вошёл в словарный оборот».

Ная замерла перед мужем, вперилась в его глаза.

– Они нам лгут? – с надеждой спросила, облизывая губы.

– Постоянно!

– На твоём месте, я бы поставила вопрос. И самый длительной срок наказания за ложь.

– В ближайшем будущем. Есть более насущные…

– Хагери жив! Это инсценировка, я чувствую!

Майо-Рити приложил палец к своим губам, потом к её.

Она не удержалась и поцеловала, потом прижалась щекой к его груди и всплакнула, чуть сотрясая плечами.

– Не надо так.

– Почему они нам всё время лгут?

– Мама! Что случилось? – Паулина, едва причёсанная, ворвалась в кабинет с альбомом, спешила похвалиться ночными съёмками, а тут такое. В халатике цветастом, он в голубых и розовых тонах, а сама выглядела воздушной принцессой, случайно забредшей в этот дом. Несущая Радость, в самом высоком смысле слова. Полы, при её появлении, светлеют на пять или шесть тонов. Цветок из горшка, навстречу ей, всегда поворачивает головку и извергает пряный аромат.

Взгляд дочери как-то по особенному задерживается на лице отца. Какой же ты у нас молодец! Я тебя просто обожаю!

Пусть не всегда, под настроение, повиснет на его шее и слушает: не тяжело ли?

А сегодня что-то пошло не так. Она взяла себя в руки. Альбом подождёт.

– Папа!

Он собрался с мыслями.

– Вчера вечером мы пили чай с Хагери.

– Вернулся? Это здорово!

– Было уже поздно, засиделись, потом он отправился домой. – Майо-Рити стал взвешивать каждое слово. – Он обещал подать весточку, если с ним что-нибудь случится. И прислал, как обещал. А эти…

Паунали перевела глаза на монитор и увидела фото Хагери. «…авария… гибель… сорок девять лет».

– Не верю! – Паунали выкрикнула с неожиданным поклоном, точно собралась спорить с монитором. – Он сегодня снова придёт! Правильно, папа?

– Придёт. Раз ты очень хочешь этого.

Она сделала шаг назад, посмотрела в лица обоих.

– Но хоть вы можете меня не обманывать?

– Да жив он, жив! Только – тс-с! – Отец распахнул объятия, ожидая, что она бросится без размышлений. А её точно приковало к месту.

– Паунали! – голос матери пробился в разговор.

Дочь перевела глаза на голос. Неосознанно поднесла к губам кулачок и выдохнула:

– Я его люблю… Тебя, папа, больше. Хочу очень, чтобы вы поняли моё состояние. Когда я вижу дядю Хагери – он сразу превращается в мальчишку. Вредного, языкастого шутника. Мы столько дров с ним наломали – вам и знать не дано!

Родители невольно сделали шаги навстречу, Ная обхватила мужа за поясницу.

– Уже интересно. Рассказывай, раз начала.

Отец не согласился:

– В другой раз. Я вас об одном прошу: не проговоритесь про Хагери. Придерживаемся общеизвестной версии. И даже в случае, если увидите его вблизи, не выдайте чувств.

Обе приняли к сведению, Ная перепроверила согласие дочери с рекомендацией. Паунали кивнула и протянула альбом.

– Что-то новое? – Майо-Рити присоединился к жене, они устроились рядышком, сдвинув кресла. После беглого взгляда, отец спросил: – Это не возможности планшета?

– Прошлой ночью, над столицей.

– Надо же! – Они переглянулись, вспомнив, чем занимались ночью. А новости, голосом диктора, обрастали подробностями. Всё-таки, сбой программного обеспечения. Горожане откажутся от модели робота, производитель понесёт убытки. Таксопарк устроит тотальную проверку персоналу, на первых порах постарается пополнит штат людьми, не разучившимися водить авто.

Майо-Рити не упускал из виду слова дочери, и только сейчас решился сообщить:

– Мы как-то беседовали с ним о вопросе создания семьи. Он сказал: в моём положении заводить семью – это поставить под угрозу самых близких людей.

– Меня это не остановит. – Паунали ждала реакции матери.

– И разница в возрасте? – Ная одумалась. – Конечно, примеров таких полно. Пусть… пусть всё идёт своим чередом. Твой выбор мы примем, и за него ты будешь сама в ответе. Договорились?

– Я рада, что встретила понимание. А разлука просто нам на руку. Если это любовь, то она только станет крепче.

Отец оторвал глаза от альбома.

– Вот ты и стала взрослой, не по годам. Рад за тебя, Паунали, искренне рад!

Помощники подали весточку по связи: мы прибыли для сопровождения. Двенадцать встреч намечены на сегодня, мы приняли меры.

Лёгкий завтрак прошёл без единого слова. День начинался обычно: кому на службу, кому в мастерскую.

Он обнял обеих, по очереди расцеловал и покинул дом. Паулина неожиданно прильнула к матери, обнявшись, они постояли, покачиваясь, и каждая помалкивала о своём.

На домашний сервер пришло сообщение: «В вашем районе сегодня будет проведена замена холодильников, из-за устаревшей программы».

Потом она заметила, как к соседям прибыла «Доставка», было около полудня. К их воротам тоже подкатил грузовичок. Ная вышла на крыльцо, бортовые грузчики, не покидая кузова, распаковывали новый холодильник, пока представитель вторично объяснял причину замены. Программное обеспечение может дать сбой, как в случае, прошлой ночью.

– Муж ни о чём не предупреждал, как быть? – Она присмотрелась к упаковке. «Ж-108» – такой вот безобидный сигнал рассеял сомнения у хозяйки. – Хорошо, он на прочных колёсах?

– Это не ваша печаль, в дом холодильник сам заедет, только покажите прежнее место.

Ная отступила в сторону, пропуская самоходную платформу, которая должна изъять старую модель. Отправилась следом, чтобы убедиться, но платформе координаты объекта были известны. Выгрузка полных контейнеров с продуктами заняла полминуты, не более. Затем из платформы вышла площадка, в виде языка, приспособление «слизнуло» предмет интереса, миниатюрные домкраты приподняли груз.

Ей снова пришлось отступить, пока высокий ящик, как старый знакомый, проплывал мимо. И подумалось: как быстро мы привыкаем к вещам, и при расставании приходится немного сожалеть.

Расписавшись в бланке, Ная поспешила в дом, воззвала дочь. Паунали подмигнула матери: это неспроста.

– Новая программа, что не так со старой? – Паунали тронула за ручку, и дверь плавно отворилась.

Внутри оказалась вторая Паунали! Один в один!

Кто-то из них взвизгнул. Оправившись, мать высказала догадку:

– Хагери решил твой вопрос с поездкой.

– Ой, что-то не соображу никак. – Паунали дотронулась до куклы, выполненной с потрясающей достоверностью.

И та сама вышла из заточения, только зелёные серёжки говорили о том, что система в порядке, начинайте привыкать.

– Меня зовут Паунали, я любимая дочь Главы Совета наций и его жены. Есть ко мне вопросы – жду.

Паунали всплеснула руками и принялась изучать возможности куклы в движении. Удивление долго не сходило с лица, пока она не убедилась, что движения удивительно пластичны, без рывков – чем славятся некоторые модели кукол.

– Теперь я могу ехать! Он всё организовал. – Паунали отошла к матери, развернулась. – Вот, теперь тебе скучать не придётся, она подменит, пока я буду в поездке.

– Я ей не доверяю пока. Надо привыкнуть. – Ная набралась смелости и прикоснулась к кукле. – Она мне тебя не заменит.

– Это понятно и без слов. Зато я получаю свободу от наблюдателей! Они уверены, что я дома, никто меня не ищет…

– Ай, да Хагери!

– Ма! Не забывай!

– Конечно, я просто отвлеклась. – Ная обошла вокруг «второй» дочери, прикидывая в уме, как себя держать. – Кормить будем, а дальше?

– Ма! Она просто застрянет у розетки и «поест».

– Точно! Совсем выпустила из виду. – Ная немного смутилась, поскольку думала о другом. План Хагери проступил поярче, и она прикидывала в уме варианты исчезновения Паунали. Предположим, сопровождение доставит Майо-Рити к ужину, покидая дом, они должны прихватить путешественницу с рюкзаком.

Привычным движением рук, она привлекла дочь к себе. На прощанье как бы, и надолго ли? Ох уж этот Хагери! Девочке моей вскружил голову, пусть и нехотя. А она возьми и влюбись, дурочка моя!

– И отец будет скучать.

– Ма, не начинай! Я сама как на иголках!

Вечером всё произошло проще простого. Паунали примерила форму охранника, один из парней остался в доме до утра.

Ная постаралась не подходить к окнам. Враг не должен прочесть с позы и лица её состояние. Мало того, ей достался листок с числами, которые предстояло запомнить, а оригинал уничтожить.

Первые дни она скучала, изредка натыкалась на «вторую» и отводила глаза. А сколько раз Паунали сама мелькала в окнах? Вот не догадалась спросить. Видимо, хотя бы дважды в день будет достаточно.

Кукла, как дочь, посиживала за монитором и просматривала отснятый материал. Само собой, монтировать она не способна, зато создавала полную видимость присутствия. Ходила в туалет, смывала унитаз, лила воду в ванной комнате, причёсывалась... Даже страшновато следить за ней. Вечером она же ляжет в постель Паунали!

Майо-Рити засел в кабинете, едва попрощался с «охранником». Она вошла в кабинет и обнаружила у него в руках такой же список шифров. Хагери обязательно выйдет на связь, как только обстоятельства позволят.

– Давай устроим экзамен, – предложила она. – Называй число – я отвечаю.

Он согласился, добрый час гонял по шифрам, пока не пришло долгожданное сообщение. Хагери с Паунали прибыли на место. Вот так просто, без лишней волокиты. Поскольку не следует засорять эфир, довольно и одной весточки. Подробности при встрече.

Ная испугалась, когда в кабинет вошла кукла. Они с мужем просто наблюдали. Как Паунали, «вторая» присела у шкафа и стала перебирать карты памяти. Провела в кабинете минут десять, всё разложила по местам и удалилась.

– Никак не привыкну.

– Считай это испытание новой школой. Самосовершенствоваться и входить в новые роли – разве это плохо? Испугалась! Давай-ка вместе скажем себе: это простое испытание, нам нечего бояться. Двойник будет появляться во всех уголках дома, и мы готовы встретить эту куклу, где угодно.

– Я вот о чём подумала. Продукты. Втроём мы съедаем за неделю такое-то количество, а теперь нас двое.

– Кто-то должен съесть порцию Паунали… – Он оторвался от текста с шифрами, увидел её глаза и сказал: – Хорошо, я. Думаю, за неделю не сильно поправлюсь.

– Неделю, ты уверен?

– Только не считай дни, договорились? Я просто уверен, наш друг позаботился, чтобы у… оригинала камера снимала без передышки. Он знает о нашем волнении, поэтому вернёт, как только получится. И только без нагнетания событий, мы панику не можем себе позволить.

После ужина пришло такое желанное «405». То обычное пожелание спокойной ночи. А «С добрым утром» – число 306. Как сладко рассматривать три цифры и знать, что у них всё в порядке.

– А давай пройдёмся перед сном по дому, – придумала вдруг Ная.

Он предложил ей руку. Сердце давно вручил, как всего себя, и только одну руку оставил для подарка.

Они исследовали первый этаж. Кукла ни разу не попалась на глаза. Поднялись на второй – она лила воду в ванной. Ная прислушалась у дверей, подумала.

– У Паунали волос лучше.

– Я не спорю. Ты мне лучше скажи: ляжем сегодня в одну постель?

– Мне прошлой ночи хватило. Но я не против лечь вместе. Обнимемся и попробуем выспаться.

– Паунали частенько тянула до часу ночи. Свет в её окне должен сообщить наблюдателям.

– А если их нет на самом деле? Я начинаю уставать от продумывания каждого шага.

– Зато у девочки нашей исполнится давнишняя мечта.

Услышав, что в ванной перекрыли воду, Ная взяла под руку мужа и увела подальше, к лестнице на первый этаж. Буквально через минуту кукла вышла, выключила свет и направилась в спальную дочери. Луч света, видимый на полу треугольником, сузился и пропал вовсе.

– Она ляжет на постель.

– Дорогая, мы с тобой очень далеки от хитростей всяких. Может, в ножках кровати установлены датчики. Они регистрируют момент, что тело, определённого веса и размера, точно устроилось в постели. Наблюдатель получит данные, сделает отметку в журнале и сам отправится спать.

– Ты как хочешь, но я устала от слежки за всем и вся. В следующий раз я полечу вместе с Паунали.

– И тебя прихватим.

– Не получится. Моё место в столице.

Они спустились в кухню, Ная поколдовала у холодильника.

– Может чаю?

– И спать!

Поднялись рано, Майо-Рити первым делом бросился к приборам связи, обнаружил свежее сообщение: «306». Ная подала чашки, увидела код и кивнула.

Опустошив наполовину чашку, Майо-Рити заглянул внутрь.

– Ты никогда не задумывалась над несправедливым положением нас и тех, кто добывает этот чай?

– Я их каждый раз благодарю.

– Они ложатся без сил, и встают гораздо раньше, чтобы мы жили в своё удовольствие, и ничто не омрачало наши дни.

– Согласна. Но ты же работаешь в этом направлении?

– Один человек проблемы не решит.

– Поэтому у тебя столько сторонников.

– Этого мало. Я продолжаю пить этот божественный напиток, по желанию и в любое время, когда работники плантаций не разгибают спин.

– Наши друзья об этом тоже говорят. И даже предлагают выход – отказаться от чая.

– Таким способом Нахтиган не остановишь. На рынке обрадуются неожиданному подарку, и цены рванут – в ту или иную сторону. Спины от того не разогнутся.

– Значит, на подходе вторая операция Х… вслух не произносим, да. – Ная убрала посуду, вернулась к столу. – Всё получится! Событие должно вызреть. От зелёных плодов бывает оскомина.

– Если он возглавит, то за результаты я могу быть спокойным.

Ная подумала о своём. Хагери и Паунали рядом, она дорвалась до съёмок с натуры. Скорей всего, носится за каждой зверушкой, сидит в засаде и караулит выход из норы. А потом эти материалы привезёт.

– Она смонтирует ролики, потом выложит в сеть. Её не заподозрят в том, что она тайно сбежала из столицы?

– У нашего друга всё под контролем. Он сумеет объяснить, почему свежие материалы нельзя публиковать. – Майо-Рити уставился на руки супруги. – Тебя мучает один вопрос.

– И давно. Есть ли где-то планеты, где нет повальной слежки?

– Конечно. Там, куда не добрался это прогресс.

Лаирлари вышел на связь. Он временно исполнял обязанности старшего группы охраны, до утверждения свыше.

– Что слышно по расследованию трагедии?

Присев на стул, Лаирлари намекнул, что следователи стали тянуть резину.

– Видимо, звонок сверху, а они и рады, что торопиться не нужно. У каждого своих хвостов накопилось.

Со второго этажа спустилась кукла, поздоровалась со всеми и подалась в кабинет.

Лаирлари проводил её взглядом.

– Привыкаете?

Ная вспомнила о своём:

– Сколько раз за день она должна подойти к окну?

– От двух до семи. Тот, кто рекомендовал алгоритм, имел статистику по месяцам.

– Данные из чьей базы? – сориентировался Майо-Рити.

– С миру по ниточке. И туда заглянули, где нас не ждали.

– Понятно. Чаю?

– Пока плантации не закрыли, можно.

Они поняли друг друга, Ная принесла чашку. Гость пил и прислушивался к сообщениям наружного наблюдения. Мельком глянул на часы и предупредил – выходим через три минуты.

Майо-Рити коснулся губами щеки, приобнял жену.

– До вечера!

Глава 6

6

Так старательно Хагери ещё не подходил к знакомой планете. Без имени, инвентарный номер, по набору цифр и букв специалисту проще простого рассказать о ней, не имея перед глазами. Обитаемая, в четырёх часах лёту от линии ХР… Кислорода в достатке, палатки и оружие лучше иметь при себе. Коротко и понятно.

Рыжие холмы оленей не обещали, но для хищника отличная маскировка. Хагери опустил бинокль, оглянулся. Разгрузка завершена. Помощник подскочил с вопросом: «Ограждение будем устанавливать?»

– Осмотримся сначала. Ты довольна? – Хагери поспешил принять рюкзак, жестом указал на палатку в центре круга. – Твоя. Запустим дроны, полюбопытствуем, кто поблизости обитает. Ручеёк видишь?

– Там же заросли!

– В таком порядке, заросли цепляются за источник воды. Сейчас вернётся паренёк, пошёл за пробами, но я уверен, здесь не будет проблем.

– Крылатые есть?

– В прошлый раз наблюдали. При смене сезонов, птица меняет места охоты.

– Крылатые хищники?

– До десяти видов, и вся птица не пугана, близко, правда, не подпускает. А вот почаще над собой поглядывать лишним не будет.

Паунали задрала голову.

Хагери поймал себя на желании прикоснуться к нежной шейке.

Стоп! Она дитя, никаких мыслей в эту сторону. Считай, Майо-Рити дал клятву. И Нае заодно.

Рокот далёкого водопада чудесным образом сливался с патологической тишиной. Слух сам по себе обострился, прорезался глаз, лёгкие получили порцию жизненной Силы. Взвод обустраивал стоянку, белыми и пахучими лентами обозначил тропу к ручью. Ночью может пригодиться.

Хагери взял двоих парней, с ними отправился на вершину холма. Оператор дронов оставался в лагере, командир решил – будем связываться каждые пятнадцать минут, чаще не стоит.

Небольшие разногласия в команде решились миром, а спорили – ставить защиту или как будет команда. Дотянуть, пока стемнеет, и тогда упираться? С нами, кроме прочего, Паунали: ради её спокойствия. Ударили по рукам и собрали ограждение. Шестью десятками антеннок окружили лагерь, струны протянули по изоляторам, к контактам батарею, и можно подать напряжение в любой момент. Проверили – как на уроке: система отпугнёт парнокопытных и мягкоходящих.

С вершины Хагери принёс цветные камушки. Паунали воскликнула: «Какая прелесть!»

Химик проверил на излучения, вернул: опасности не представляют, как и вода из ручья. Водонос сообщил по секрету:

– Там местные ракообразные выстроили дворцы из мелких камушков. Как гостиницы, с дорогими номерами и попроще.

Она решила – утром обязательно заглянем. Пока она «вытягивала» птиц: есть такая практика изымать из окружающей среды теплокровных. Смотришь в облака, ничего интересного, но стоит употребить фильтры, и на тебе: десятки птиц воюют за территорию. То есть, за место в облаке.

– Такое ощущение, что у них там гнёзда.

Хагери пристроил к биноклю фильтр, поэкспериментировал с другим.

– Похоже, так и есть. В прошлый раз внимания не обратили. И это, как сказать? – Он улыбнулся, находя красавицу в приподнятом настроении. – Значит, состав облаков иной, утром химика озадачу. Возьмём пробы, потом будем думать: есть ли жизнь на облаках или нет.

Хагери мельком оценил обустройство лагеря. Помощник доложил:

– Мы тут решили без твоей команды.

– Правильно сделали. Для того и головы на плечах.

Паунали готовила аппаратуру для съёмок, заодно прислушивалась к разговорам. Имя Саночка часто звучало из уст военных, и то, с какой теплотой о ней отзывались, побудило проявить интерес.

Она нашла Хагери, который готовился залечь в палатку.

– Кто такая Саночка?

Хагери вышел с кем-то на связь.

– Ты далеко от лагеря?.. Тут хотят с тобой познакомиться, подойди, пока я не лёг.

Сумеркам на смену пришла глубокая ночь. Охрана окликнула кого-то, в ответ прозвучало: «Свои!» – и в освещённой зоне показалась девушка, одетая в форму. Уверенной походкой она прошла через калитку, бросила короткий взгляд в сторону Паунали, подошла и протянула руку:

– Саночка. Будем знакомы.

Паунали представилась и ощутила крепость руки этой красавицы. Потом они направились к палатке Хагери.

Он увидел их, усмехнулся:

– Надо же, как две сестры! – Присел на корточки, колдуя над чайником и чашками. Четыре элемента походной плитки потемнели мгновенно. – Чаю?

Девочки осторожно изучали друг друга. Прихлёбывая из чашек, присматривались, отводили глаза – чтобы вновь вернуться. Паунали догадывалась, что Хагери рассказывал о ней Саночке. Имя интересное, откуда она родом? Форма сидит так, словно в ней родилась. Резковата в движениях, это признак уверенности либо подражание кому-то, но не Хагери.

Он взял на себя сложную задачу – познакомить их, и, кажется, впервые столкнулся с трудностями. Они такие разные. Одна избалована возможностями века, другая куда ближе к силам природы и приборам всяким доверяет меньше, чем своим навыкам. По задумке, они могут прекрасным образом дополнять друг друга, если сойдутся.

В какой-то момент до него дошло, что не имеет талантов к тому, чтобы расположить и повлиять на зарождение крепкой дружбы. Видимо, первые шаги в этом направлении следует доверить им самим.

– Красавицы мои, если дадите добро, я отправлюсь отдыхать. К завтрашнему надо подкопить силёнок, а что есть лучше сладкого сна?

Конечно, ложитесь, дядя Хагери, мы с Саночкой отойдём подальше, продолжим знакомство.

Они устроились на контейнерах для воды, темы нащупывали аккуратно.

– Ты… прилетела не с нами?

– Я здесь уже двести дней почти. Хагери сказал, что привезёт хорошего оператора для съёмок.Я очень просила об этом. Здесь столько всего удивительного! Других похожих планет, по словам его, он не встречал.

– Как ты попала к Хагери?

Саночка погасла. Кажется, она не хотела касаться этого момента.

– Хорошо, не отвечай, раз не хочешь. Ты его дочь?

– Он меня считает дочерью, хотя родители… они погибли.

– Ох, прошу прощения… Давай тогда о том, чем любишь заниматься. Чем здесь занимаешься.

– Изучаю всё, что попадается на глаза.

– Двести дней, а живёшь в палатке?

– В пещере с водопадом. Я, как нашла её, позвала Хагери. Говорю – здесь хочу жить, и буду ждать, когда ты снова прилетишь. Его команда обследовала пещеру, кто-то подал идею, как поток воды направлять в то или другое положение.

– Здорово!

– Ну, есть в этом маленькая хитрость. Камни нагреваются за день, бывает – внутри не продохнуть, и струю воды можно направить под «крышу». Кусок доски перекрывает «колодец», куда обычно уносится вода, и поток устремляется под крышу. Охлаждение великолепное!

– Как кондиционер, – подсказала Паунали. Саночка взяла слово на заметку. – Завтра мне покажешь?

– Прямо с утра и пойдём.

– А одной не страшно?

– Так у меня там постоянная охрана, сама увидишь.

– Сколько человек поместится в пещере?

Саночка прикинула в уме.

– Вся экспедиция, и ещё место останется. Хагери только раз ночевал со мной, проверил, насколько безопасно. Ещё пошутил: «Если прилетим в другое время года, допустим, в дождливую пору, примешь бродяг?» – Я ответила тем же: «Деньги за проживание вперёд!»

До двух ночи они просидели на контейнерах, потом Паунали предложила идти в палатку. – Давай, попробуем. Но я уже привыкла к пещере, и о другом не мечтаю.

Так завязалось знакомство, переросшее со временем в разноцветную, почти прочную дружбу. Майор Хагери просто знал своё дело получше многих. Или ему так хотелось считать.

Хагери отдавался первым лучам солнца, широко разбросив руки и ноги. В его податливой фигуре прочитывалась магия родства со светилом, каждой клеточкой он упивался Силой и подавал пример другим.

Они замерли рядом, раскинули руки и закрыли глаза. Он почувствовал их:

– Ноги пошире! Радуйтесь!

После процедуры, Паунали обнаружила себя сытой, как никогда прежде. Разве водицы испить, и того довольно.

– Саночка пригласила в пещеру, мы пошли.

С какой любовью он смотрел вослед им, и даже в мыслях не допускал, что девочкам может что-то угрожать. Не на Бабиле. Планете не за что мстить людям: не растаскивали недра, реки не перекрывали. Ах, вам нравится разнообразие форм и красок? Так я вам покажу, чего никто до вас не видел! Ты уж порадуй моего оператора, Бабила.

Девочки спустились к ручью, Паунали сбросила сумку с аппаратурой, застыла губами над потоком, без устали и конца бегущим, прохладным. Не постеснялась – разделась до пояса и окунулась, на руках удерживая часть тела.

Саночка, напротив, вся вошла в воду и растянулась по течению, приговаривая: «Я вся твоя, ручей мой, покровитель!»

Неприметной тропкой они шагали, едва обсохнув. Дурманами баловал ветер, приносил издалёка незнакомые ароматы. Паунали только и переспрашивала – ты знаешь источник этого запаха?

– Здесь надо пожить лет двадцать, чтобы половину узнать, да и то под вопросом. – Саночка вдруг замерла и принюхалась. Глазами шарила вокруг, пытаясь что-то рассмотреть. – Ну, теперь ты никуда не денешься! Ищи, Паунали! Я называю его проказником. А как цветок выглядит, я до сих пор не установила.

Паунали потянула носом воздух.

– О, да! Цветок этот нужно найти!

– Он хитрый! Может, раз двадцать я лежала рядом и ждала, пока он повторит выброс. И такое ощущение, что он видит меня, и очень хочет, чтобы я побыла подольше, рядом.

– Они живые, между собой общаются.

– Пофантазируй, как это выглядит?

Паунали придумала:

– Как только мы с тобой уходим, они начинают хвастаться: меня Саночка коснулась носом, меня обе погладили. А я была к ним ближе всех вас!

– Здорово! Может, так и происходит, на самом деле?

– Цветы – это вообще неизученный мир, знания о нём слишком поверхностны.

– А где-то, я слышала, цветы срезают и ставят в воду.

Паунали с испугом подняла глаза на подругу.

– Да-да, именно так. На порабощённых планетах, новая власть навязывает населению свои порядки. Женщинам дарить цветы – через убийство их, при этом называть «живыми».

– А, на порабощённых… Это позор нашего времени. Мой папа борется, как может с ними.

– Кто твой отец?

– Высокий пост занимает. Ему достаточно собрать доказательства, чтобы заставить корпорации оставить планету в покое. Я точно знаю, две планеты уже получили полную свободу, и с тех пор сами продают свои богатства, весь доход тратят на нужды.

Поиск цветка затянулся. Девочки никуда не торопились, каждая бралась за изучение одного вида. Тут дело уже пошло на принцип: мы всё равно вычислим тебя, хитрец, таись или не таись!

– Вот он! Красавец долго меня водил за нос!.. – Саночка кувыркнулась через голову от счастья. Паунали добрела до источника, растянулась в траве.

– Который? – Среди дюжины стеблей не выберешь наугад. Саночка коснулась пальцем.

– Я думаю, он накапливает запах и раз в полчаса выбрасывает наружу. – Саночка коснулась носом соцветий, отступила. – Сейчас не выдаёт себя, накапливает силы.

Паунали придумала:

– У твоей пещеры такие растут?

– Можно пересадить. Только выяснить, как отнесётся охрана. – Саночка привстала на колено и пригрозила: – Долго же ты водил меня за нос! Я запомнила хорошенько, теперь не обманешь! – И поднялась на ноги.

– К тебе теперь? – Паунали встала, отряхнула с колен то, что прилипло.

Незадолго до полудня они подошли к скальному образованию. Издали посмотришь – оно выглядит как полуразрушенный город, останки которого довели до жидкого состояния, и, рукой великана, они были сдвинуты в кучу. Если пофантазировать, то можно разглядеть направления улиц, между рядами домов. Углубления – бывшие площади, и сразу подумалось: если Бабила пережила крупную войну, то это случилось давно. Она успела зализать раны, с той поры радуется передышке.

– У меня один вопрос. Как сюда не наехало до сих пор туристов?

Саночка кивнула:

– Он и меня мучил. Хагери признался: сообщи, что есть такая красота, от туристов не будет отбоя. А всякие ловкие люди пробурят скважины, снова что-то обнаружат, и выгрызут до голого каркаса.

– А как можно запретить посещения?

Саночка напомнила о существовании справочников:

– Мудрые люди составляют справочники. О Бабиле, например, говорится: для жизни не пригодна, последствия недавней войны и отравляющие вещества присутствуют в атмосфере. И так далее.

– Ловко! – Паунали замерла перед входом в пещеру, кивнула. – Показывай своё хозяйство!

– Следи за мной и повторяй. – Саночка, балансируя на носках, в три прыжка оказалась внутри. Эти три плоских камня Паунали тоже обозначила прыжками и оглянулась.

– А где охрана твоя, Саночка?

Хозяйка взяла прутик, как указку и подвела под одну из десятков норок. Постучала у входа. Тотчас наружу выбрался рачок, пробежался вокруг и спрятался.

– Видишь, нарушений не обнаружил. Сказал себе – видно, показалось.

– А если обнаружит угрозу? – Паунали смекнула, что сейчас может стать свидетелем необычного явления.

– Тревожить не буду, расскажу на словах. – Хозяйка жестом пригласила в жилище, прошла следом. Высокий свод, журчание воды где-то по соседству. Цепким глазом гостья обнаружила восемь ступеней вверх, край доски тоже разглядела.

Вдоль левой стены протянулся отполированный выступ, на нём и полежать можно, если подстелить трав. Постель Саночки располагалась в дальнем конце выступа.

Присели.

– Кто непрошенный приблизится ко входу, охрана вытащит из нор оружие главного калибра, – я так и не определила, к какому классу относятся «калибры». Похожи на раков, но с лёгкими, они дышат и умеют свистеть. Причём, издают такие звуки, что противник лишается опоры.

– То есть, зависает в воздухе?

Саночка дотянулась до альбома, нашла нужную страницу. Все наброски сделаны карандашом.

– Примерно так выглядит «калибр». Название придумала, если приживётся. И вот что получается. Чем крупнее нападающий, тем гуще звуки издают свистки. Дней двадцать назад, хищная кошка осмелилась потревожить охрану, и улетела метров на пять вверх. Три дня её таскали ветры, оголодала и, надеюсь, больше к пещере не подойдёт, забудет дорогу.

– Саночка! Именно это я и хочу заснять на карту!

– Хагери предупредил тебя, что природу Бабилы нельзя выкладывать в общий доступ?

– Сказал.

– Согласись, есть ещё места, куда зевак праздных лучше не пускать. И разные туристы бывают. Хамоватые – после них столько грязи остаётся, что уже не захочешь таких принимать.

– А, так есть и другие?

– Конечно. Таким рада любая планета. Я застала однажды. Прибыли на прозрачном корабле, сами выглядят полупрозрачными. И речь у них – как музыка: владела бы умением записывать ноты, то много мелодий записала бы. Это представители высших миров, какие не хотят знаться с нашими мирами.

Кивнула Паунали, дескать, и я про них слышала. Это ж сколько им лет самим и их мирам, что достигли возможностей таких?

Разговор плавно завернул на тему порабощённых планет. Вот каково это: гнёшь спину с утра до вечера, и концы с концами едва сводишь. Дальше – больше: какими средствами захватчики поддерживают дисциплину, как вычисляют организаторов восстаний… Саночка поведала, что на вооружении захватчиков даже медицина.

– Она же, наоборот, должна стоять на страже!

– Это лозунг. Я знаю случаи, когда приучают к прививкам, а в конце готовят эксперимент всему населению. Двухходовочка, говорит Хагери. Сперва люди верят медикам, идут добровольно прививаться. Как только прививки стали нормой жизни – и тут же наносится главный удар. По иммунной системе – шарах, и посыпалась. Доходит до того, что власти издают тайный указ: всех, кто привился последней вакциной, людьми не считать. Мутации выкажут себя в том же поколении, передадутся следующим. А там – полная деградация, до уровня диких обезьян. Поесть, размножиться и не забыть выспаться, других радостей не ищут. Как только всё население «готово», прилетают рабовладельцы, начинается торг. Большая часть шахт и плантаций укомплектована бывшими людьми.

– По старой Земле у тебя есть данные? – Паунали почти угадала, каким будет ответ.

– Именно на Земле отрабатывают этот план, опробованный на других планетах. Но дело идёт со скрипом. В развязку событий включились силы трёх или даже четырёх сторон, но одним земляне нужны живыми рабами, другим – просто для обновления своей крови, а кто-то мечтает разнообразить зоопарк, поселив к себе одичавших мужчин и женщин.

Листая страницы альбома, Паунали думала о своём.

– Хагери тебя держит в курсе новостей?

– До чего-то дохожу сама. Он даёт факты, потом ждёт выводов.

– Ты его любишь?

Саночка ответила легко, как каждый день слышит такое:

– Как его не любить? Уж сколько раз я падала в отчаяние, жить не хотела. Он тотчас оказывался рядом и показывал, в чём я не права. Самоубийство только на руку врагам, а себе назначаешь новый круг испытаний, часть которых уже прошла. И теперь начинай сначала... Я долго думала над его словами, однажды спросила: но хотя бы половину испытаний я уже прошла? Большую часть, – сказал Хагери, и для меня с того момента нет большего друга, чем он. Как отец – я давно себя убедила. Папой, правда, не рисую называть. Этот день придёт однажды, я знаю.

Шорох за порогом, камушек слетел в пыль. Охрана тотчас пришла в движение. Из норок показались все соседи, они понимали, что без драки не обойдётся, поэтому «калибры» оказались на поверхности, в боевом положении.

– У тебя к съёмке всё готово? – хозяйка перешла на шёпот.

Паунали запустила руку в сумку, не глядя, достала прибор. Саночка мгновенно оценила:

– Я такого ещё не видела… Начинай, потом расскажешь.

Мощный удар пришёлся по порядком обороняющихся. Кто укрылся на мгновение, кто решил стоять насмерть. Второй камень рухнул на окопы, третий. Интересно, кому приглянулась пещера? Вот так и люди: понравилось – моё, и недосуг задуматься, что эта пещера уже кем-то обжита.

Почти ползком, гостья подкралась к выходу и на телескопической штанге отправила узел фиксации наружу. Крохотный монитор дублировал её попытки разыскать нарушителя.

Вроде как никого, но вот из-за камня показались лохматые уши.

– Давненько тебя за уши не драли, – нашлась Саночка, растянувшись рядом. Судя по реакции, с нарушителем она уже знакома. – Сойма-Рыжий Хвост, опять ты? В прошлый раз она вовремя унесла ноги, не все калибры были приведены к бою.

Набор звуков с переливами означал, что батареи вступили в бой. И кто бы мог подумать? Всхлипывания зверя сообщили девочкам, что нарушитель на сей раз просчитался. Теперь можно выходить наружу. По тем же камушкам, прыжками. Саночка комментировала на ходу, как понимала ситуацию. Местная армия не топталась на месте, рачки расширили зону поражения, и когда успели?

По обеим сторонам входа стояли батареи калибров. Они-то и выцелили противника, произвели залп. Зверушку звуками подняли метра на три, батарея намеревалась дать следующий залп, да хозяйка издала свои звуки, и армия не посмела ослушаться командующего. Калибры отправились в норы, артиллеристы немного посудачили о том, как не вовремя вмешался генерал в действия офицеров. Мы бы закончили дело одним махом, что ж вы эдак?

Торчать в пещере уже не имело смысла, девочки вышли наружу. Саночка указала на полосатое животное, которое трепыхалось в воздухе и недоумевало, по какому праву его лишили контакта со скалой. Барахтаясь в пяти метрах над ближайшим выступом, оно тянулась всеми фибрами души к камню, но всего только и получалось, что кувыркалась на одном месте.

Паунали разглядела в стороне лопнувшую раковину, дорисовала в уме и представила, какие усилия прилагает охрана, чтобы направить звуковую волну на врага.

Приложила к губам, дунула. Звука не добилась.

– Трещину видишь? Орудие вышло из строя. – Саночка нашла ещё одну, с характерным повреждением.

– И там, и вот! Где они добывают раковины? – Паунали снимала всё, что видела, в кадр иногда попадала подружка, и объектив уводила в сторону.

– Это ещё предстоит выяснить, есть у меня версия. – Саночка полезла по склону, чуток рискуя. Там у неё смотровая площадка. – Поднимайся, кое-что покажу.

А показала ручей, в котором виднелись раковины – на границе воды и песка.

– Кажется, в брачный сезон, рачки тащат новые домики, для создания условий для избранницы. Она выводит потомство и не выпускает погулять, пока не научатся давать сдачи, постоять за себя.

Паунали вспомнила:

– Рачки имеют отношение к птицам? Вчера я кое-что заметила, хочу разобраться.

– Сходим, всё сама увидишь.

Недолгий спуск в долину был запечатлён на карту, Паунали, с рюкзаком за плечами, выхватывала, из десятков знакомых, редкие экземпляры. Это походило на восстание цветов. Они будто протестовали против засилия валунов, под которыми им не давали расти и размножаться. Попадались на глаза такие формы, что не различишь, где, чей стебель, откуда вымахали корни, которые принимали замысловатые скульптуры.

– Отпугивают насекомых, чтобы не повредили растениям. – Саночка поняла, что нужно подруге, и сама подсказывала, куда направить объектив.

– А это как объяснишь? – Паунали даже замерла на месте, любуясь перемещением слоёв и красок. Ползучие растения выбрасывали к облакам нижние ветви, цветы приобретали другой окрас, и тут же снизу набегала новая волна.

– Море. Пока назвала так, может, ты предложишь другой вариант?

– Море… Очень подходит, ничего не нужно менять.

Местные виды крылатых держались поблизости облаков. С них ныряли испить водицы, торопились назад.

– Так всё-таки гнёзда? Почему не на тверди?

Саночка приподняла ветви куста. Под ним оказался батальон рачков.

– На открытых пространствах птица не вьёт гнёзд, а в кустах их встречают агрессивно.

– Война между видами, надо понимать? Но кто-то же первым положил ей начало.

– Этого мы можем и не узнать. Всё началось задолго до того, как Хагери нашёл Бабилу.

Стая диких коз объедала кусты с ягодками, похожими на виноград. То ли рачки сами решили, что хватит, ступайте в другое место, то ли кустик пожаловался, – стадо галопом умчалось искать любимое лакомство.

Птицы всё так же ныряли к воде, набирали в клювы и несли птенцам.

– Осталось выяснить состав облаков, свойства меня просто поражают. – Паунали прилегла на спину, приготовилась к съёмке.

– Сама бьюсь над этой загадкой, и волосы шевелятся от предвкушений: сколько всего создано во вселенной, сколько ещё предстоит обнаружить! Прямо голова кругом идёт.

– А человек всё воюет, и ему, кажется, дела нет до этих красот.

– У меня есть объяснение происходящему. Так воспитали.

– Значит, у воспитателей нужно отнимать малышей, привозить сюда. Для общего развития можно подобрать другие планеты, привить уважительное отношение к дарам вселенной.

Саночка почесала за ухом, сделала вывод: знать, не случайно нас свёл случай.

– Ты согласилась бы стать таким воспитателем?

Паунали никогда и не думала о таком повороте в жизни, случайно сорвалось с языка.

– Наверное, согласилась бы. Представляю, сколько радости поселилось бы в маленьких сердцах! При постоянном проживании на Бабиле и ей подобных планетах, они вырастут лучше нас. Не генералы и банкиры, а волшебники. – Паунали уловила миг, когда подруга собралась озадачить. – Но всё упирается в привычки. Из нас вырастили прожорливого потребителя, готового покупать и выбрасывать, покупать и выбрасывать. Кстати, весь этот «прогресс» высосан из пальца. Каждому «изобретению» давно назначен срок: нам подкидывают модели из длинного списка улучшений. Предположим, есть первая модель телефона и последняя, лучше которой не бывает. Могли дать сразу последнюю, но тогда хозяева положения получили бы прибыль лишь за эту модель.

– Согласна. В ту же камеру можно сразу установить максимальную карту памяти, тот же вечный аккумулятор, а не создавать видимость, что промышленность не топчется на месте, изобретает для нашего блага.

– В строгом соответствии с планом, составленном лет пятьсот назад. – Паунали закончила съёмку облака, поднялась с травы. – Что ещё покажешь?

– Думаешь, я всё успела изучить? Тут одной жизни, думаю, не хватит. Давай, я проведу по местам, где уже бывала.

И они тронулись в путь, на выход из долины, к проходу в скалах. По идее, это самый популярный маршрут у местных обитателей. Там и хищнику проще устроить логово.

– Ты с хищниками пока не встречалась, верно?

– Не попадались. Хагери просил быть осторожной – мало ли? Я без оружия не выхожу из пещеры.

– Значит, смотрим в оба. И научи этим звукам, которыми успокаиваешь рачков…

Оказалось, надо запомнить всего два набора звуков: «а-и-наш-ш», что означает «свои», и «штук-таша», как команда «не трогать», «назад».

– Хагери научил?

– Кому ж ещё учить?

Девочки добрались до входа в ущелье, Саночка занялась поиском следов, Паунали фиксировала их на будущее, для уточнения, если повезёт встретить.

Солнце в зените, облака рассыпались на стайки вдоль линии горизонта. Птиц не видно, и только крылатое племя насекомых поедает нектар и разносит пыльцу. Вроде как и ветры в доле: им доверяют цветы разносить спелые семена. Где животными повреждён верхний слой почвы, туда заносит семена, в определённой последовательности, – вопросы гостьи обязывали хозяйку обдумывать и давать ответы.

– Сначала горькие растения как бы лечат рану, потом соленоватые, потом кислые, за ними сладкие. Только после размножения сладких дикоросов насекомые перебираются на новое место и пируют. Пищевая цепочка ограничена тремя позициями: птицы поедают слабых насекомых, рачки поедают слабых птиц, и, я думаю, рачки каким-то образом участвуют в регулировании времени появления летающей мелочи, каждому виду свой срок. – Саночка завершила сбор информации, можно идти дальше. – Хагери учит: если вдвоём по незнакомой местности идти, то обязанности надо разделить задачу так: первый поглядывает вперёд и наблюдает за местностью справа, второму следует почаще оглядываться и держать под контролем ситуацию слева. При большой экспедиции обязанности делят на несколько опытных людей, кто знает толк в этом деле.

Стоило пересечься их взглядам, как обе поняли прекрасно: всегда найдётся объект для поучений, старший младшего, опытный – новичка. Пусть это и не нравится, да лучше смириться и принимать, чем отталкивать.

Ущелье приняло отважных девочек, демонстрируя всю мощь скал, возвышающихся по обе стороны. Хозяйка вывела на тропу, назвать тропой которую можно с большой натяжкой. Вдоль глубокого ручья, среди камней, постарайся угадать места, куда ставить ногу. Ошиблась если – камни издают шорох, как предупреждают: будь внимательней.

Паунали сориентировалась быстро, как идти, не создавая лишнего шума. Раз Саночка взяла на себя роль проводника, поглядим, чему научилась.

Высмотрев что-то впереди, она свернула в размыв породы, повела вглубь, в нужной точке взяла левей и пошла карабкаться вверх. Стало быть, она ведёт к конкретному месту, которое стоит того, чтобы увидеть.

Прежде, чем штурмовать подъём, Паунали засняла вид снизу. На первый взгляд, очень надо постараться, чтобы пройти маршрут, тут напрашивается помощь крюков и верёвок. Но раз Саночка выбрала этот участок, доверимся опыту.

Цепляясь за стволы и корни кустарников, они поднялись на площадку, за ней взяли чуть левее и снова вышли на пятачок, свободный от камня. Кажется, это и есть наша цель, – Паунали отдышалась, поправила лямки рюкзака. Вид открылся чудесный. Ущелье предстало во всех подробностях деталей, с высшей точки обзора.

Она понимала: не просто так мы поднялись в эту точку, поэтому постаралась быть повнимательней.

– Что скажешь? – Саночка сама осматривалась по сторонам, проверяя себя: туда ли мы вышли.

– Потрясающе! – Паунали сбросила рюкзак и начала съёмку.

– А поймала ли себя на мысли, что между тем берегом и этим были бы не лишними мосты?

– Есть такое. Так вот же!.. – Паунали не поверила картинкам, увиденным через объектив. Опустила камеру, перепроверила себя. Как оптический обман, её глазам предстали мостики, связывающие их вершину с тремя дальними.

– Сколько обнаружила мостиков?

– Три. Жидковатые с виду.

Саночка ответила не сразу.

– Когда мы с Хагери сюда поднялись, я увидела лишь два.

– А он?

– С большим трудом один заметил.

– Хм, мужчины многого не замечают сразу. А подскажешь – может разглядеть больше твоего. – Паунали вернулась к съёмке, убедилась, что камера «видит» мосты. Под ними такая высота, такая, что ручей кажется ниткой. – Раз есть мосты, то кто-то по ним ходит.

– В тот, первый раз, я не рискнула.

– Хочешь сказать, – Паунали остановила камеру, присмотрелась к подруге, – ты побывала на том берегу?

– Когда переборола страх. И тебе придётся.

Паунали по очереди осмотрела мосты, на глаз определяя надёжность каждого.

– Страх высоты есть у всякого, но если потренироваться…

– У меня было иначе. Проснулась – и поняла, что готова идти. Отметаю сомнения, поднимаюсь и прохожу, один за другим.

– Здорово! Какая ты молодчина!

– Хочешь, я пойду первая? Твой рюкзак понесу…

– Ой, надо подумать. Прямо… – Паунали мысленно представила, как делает первые шаги. Каждый порыв ветра, волнообразные раскачивания основания над пропастью. Тут понадобятся все силы, какие найдутся в голове. Не струсить, а ещё…

Дощечки, из которых связано полотно моста, казались свежими, как мастера связали их на днях и объявили: мост готов, можете пользоваться.

Она набрала в грудь побольше воздуха, выдохнула.

– Я пойду первая!

– Рюкзак?

– Сама! – Паунали шагнула к началу, собралась с мыслями.

– Тогда дежурное напутствие выслушай. Всё идёт от головы. Захочешь, чтобы мост не раскачивался, так и прикажи. Пойдёшь по твёрдому, как стекло, полотну. У меня со второй попытки получилось.

Лёгким кивком Паунали одобрила подсказку, оценила расстояние от первой дощечки до десятой. Их пройти – побороть остатки неуверенности. Мышцы в паху дрогнули, сжались до полного отвердения. Зачем тебе, давай не сегодня, а?

– Мост стеклянный под ногами! Иду и балансирую руками! – Она и не сообразила, как ступила на четвёртую, потом на шестую. Дощечки связаны тесно, можно шагать, через одну. И лучше не смотреть, куда ногу ставишь, а чуть выше и дальше, просто держать направление.

Не считать. И не смотреть вниз. Я иду по дороге, слева и справа колючие кусты. Я же не хочу порвать одежду.

Через сколько-то шагов, Паунали обнаружила, что спина скована остатками страха. Нет, так мы далеко не пройдём. Ну-ка, спинка, расслабься!

И этого оказалось достаточно. Лесная дорога, колючки с двух сторон, и нам туда не надо. Только прямо, где меня ждут папа и мама. Надо делать шаг пошире, сзади наверняка догоняет Саночка. Подгонять не будет, так надо самой. И не оглядываться!

Руки в плечах перенапряжены, вот этого не надо. Мы идём посреди леса, руки отдыхают. Башмаки шагают по пыльной дороге сами, вечером я вас почищу.

Внезапно, вот ничто не предвещало, справа показалась стая птиц. Ну, это уже лишнее, не до вас пока. Они стали нарезать круги вдоль моста, ныряли с одной стороны и взмывали с другой. Так ниткой скрепляют два края ткани.

Одна крупная приняла решение сесть на мост. Другие пытались её согнать, вились кругами, она увёртывалась от лап и ударов клювом.

Что ж ты так? Мне останавливаться нельзя. Подойду когда, если не уберёшься, я тебе так ногой врежу! Ты меня не знаешь, я могу…

Шагов за десять, птица расправила крылья и ушла в пике. Стая набросилась, но нам не до того. Мгновенный взгляд примерно туда, где должен заканчиваться мост.

Далековато, хорошо – если половину прошла. В коленях появилась усталость. Чего ради? Это обычная дорога, мало мы сегодня прошли?

А рюкзак даже помогает. Он как опора сзади, как стена.

Порыв ветра коснулся лица, как бы спрашивая: ты чья вообще? Не заблудилась часом?

Иди погуляй, а лучше помоги, дуй в спину…

Послушался, обогнул справа и стал подталкивать. Лоб слегка увлажнён, видимо, поэтому заинтересовался.

Эй! Если готов помогать, так поставь перила, под правую руку… Можешь изобразить? Такое, чтобы рука ощутила?

И рука нащупала незримое ограничение. Ничуть не думая, обхватила твёрдую деталь, тотчас прибавила шагу. Ну, теперь-то уж точно ничего не приключится. Дойдём! Ещё немного, берег близко… Большая часть позади, и всё в порядке. Помощник сыскался, хоть его не подвести. А колючки по сторонам ядовитые, так что решение принято верное.

Глаз вцепился в крайнюю ступень. За нею синего цвета камушки, прозрачные почти, и такие крупные – только в музее увидишь.

Ух! – левая нога ощутила шероховатость площадки. Сколько же путешественников прошли этим мостом?

Паунали скинула рюкзак и рухнула на камень, почти без сил. Отдышалась и выглянула с выступа вниз. Мама моя! Я смогла!

Боковым зрением обнаружила светлую нить, что-то прилипло к волосам. Потянула прядь, разобрала на меньшие, выделила белую травинку, потянула.

Ой, это волос, похоже. Мой волос? Среди рыжих, один. Как ты попал сюда?

Паунали встретилась глазами с Саночкой. Ей оставалось десятка два дощечек. Лицо. Такое выражение запоминается надолго. Она гуляет по лесной дороге, ядовитые колючки справа и слева. И завершающий прыжок! Опустилась на колени рядом, с любопытством уставилась в глаза подруге.

– Устала?

Паунали честно кивнула, перевела взгляд на пройденный путь.

– Мы смогли!

– Это ты смогла. Я уже ходила восемь раз.

– Восемь?

– Все три моста, по восемь раз.

– С меня на сегодня хватит. Смотри. – Протянула прядь с белым волосом.

Саночка вцепилась в находку:

– Это твой тайный страх. Давай, вырвем, вместе с корнями всех страхов.

Паунали поджала губу, собралась отказать, и тотчас кивнула: «Давай!»

Белый волос подхватил ветер и унёс в свою кладовку, не иначе. Подруги обнялись. Это был внутренний позыв родства душ. Где-то в великом Прошлом мы уже пересекались. Чуть погодя, обе насторожились. До их слуха донесся голос Хагери, он кому-то сказал: «Дошли! Дай руку».

Оказалось, за выступом есть спуск, со ступенями. Саночка подвела подругу, словно так условились с Хагери. И кого это он привёл по ступеням?

– Мама! Мамочка! – Паунали метнулась навстречу и повисла на шее матери. Ная слегка опешила: такие чувства дочь проявила впервые. А в военной одежде её не узнать: вся подтянутая, словно сбросила десяток лет. Мама помолодела неспроста. Дочь отступила на шаг, Саночка оказалась рядом. Изловчившись, Хагери обнял девочек, прижал к себе, подсказывая, как держать себя:

– Они прошли, и ты смогла. Да, с непривычки тяжеловато. А теперь взгляни на эти камни. Рани них одних стоило потратить силы.

Теперь, уже вчетвером, они взялись за камушки. Ная брала на свет и ахала: это чистейшей воды аметисты, да в таком исполнении, им место в самых знаменитых музеях.

– Им место здесь. Извини, Ная, я понимаю твои желания. Только представь, какая за ними начнётся охота, мало – начнут доискиваться, с какой планеты. – Хагери уверенно сделал поправку по сторонам света, поправил камни в гнёздах, покрытых хорошим слоем мха. Если же это естественные оправы, какими озаботилась планета, то можно только порадоваться за рачительность хозяйки.

– Слышала, кое-где планеты сами организовывают охрану своих сокровищ, я понимаю и приветствую! Камушки эти ждут, когда планету заселят достойные поселенцы, им послужат. А не кучке ненасытных разорителей… Мы с тобой знаем, о ком речь.

Саночка чего-то ждала, быть может, указаний. Подумала: неужели и маме придётся осваивать мост, побеждать страх?

Каким-то внутренним чутьём поняла, что на сегодня борьба не планировалась. У этой женщины слишком тонкая кость, чтобы решиться на безумие, – именно так воспринимают новички намёк на попытку пройти. Страхи приходят с возрастом, но их предпочитают называть осторожностью. Она помнила, как с Хагери вышла на вершину, как увидела первый мост. Первой мыслью и было: раз есть мост, то по нему кто-то ходит. И пошла – без подготовки, без предупреждения. А потом заслужила тёплые объятия.

– Ты меня сильно удивила.

– Чем? Мост есть, кто-то по нему ходит.

– Ах, ты с этой стороны смотрела. Я бы не додумался.

Саночка вздохнула, разбираясь в возникшей позиции. Мама Паунали просто красавица! И она нравится Хагери. Такие не могут не нравиться. У редких женщин есть секретик, они знают, как привлечь – сначала взгляд, а потом и целиком. Искусством привораживать владеют в совершенстве. От такой муж не сбежит, умирать будет, но останется при ней. Вот с детьми у таких пар случается всяко: кто примет дар, по наследству. Кто мимо пройдёт, – Саночка попыталась разглядеть подругу на предмет обладания. Имеется, да не так ярко выражен. Он проявится во всей силе, когда рядом окажется достойный ухажёр. Когда среди болтунов записных и хвастунов окажется тонкой организации паренёк, ни чета ширпотребу, наштампованному средой обитания.

Мама тоже исподволь присматривалась к Саночке, Хагери всплеснул руками:

– Давайте, я вас познакомлю…

Слово за слово, завязался разговор. Саночку интересовала разница в видении, быть может, мама тоже разглядела мосты, и вопрос был подготовлен к нужному моменту:

– Сколько вы видите мостов у нас?

Ная насторожилась. Её не предупредили – значит, это настоящая проверка, без подсказок.

Взяв спутника под руку, она прошла вдоль края площадки и сочла, чуть кивая головой.

– Девять? Или я не настолько хорошо уже вижу?

Саночка почти проглотила язык. Нае удалось потрясти её.

– А ты сколько насчитаешь? – обратилась маленькая хозяйка к Хагери.

– Восемь. Надо больше? Сейчас уточню. – Теперь он прошёл по краю, фиксируя находки. – Ты права, Ная, девять. Я думаю, их гораздо больше, просто наши органы не готовы разглядеть.

Перед тем, как покинуть площадку, девочки осмотрели вершины. Можно ли теперь увидеть те шесть невидимых, какие сразу не дались. И у обеих что-то получилось.

– Шесть.

– И у меня. Надо постараться, чтобы видеть, как мама.

Всей четвёрка предстоял долгий спуск по винтовой лестнице. Ступени вниз, да в таком количестве – слишком утомительно. Саночка замыкала группу и гадала, о чём думает Паунали.

– Тут надо подобрать скорость. Чуть помедленнее – и войдёшь в ритм, какой закладывался при вырубании их в теле скалы. Я тоже помучилась, пока нашла шаг.

– Да мне не трудно, просто иногда хочется перескакивать через одну. Но тогда можно подвернуть ногу.

– Я подвернула разок, больше не хочу.

– Так это ступени зовут скакать?

– Думаю, они сделаны с умыслом. Если похититель попробует уйти с нашими камнями. Он заберёт камни, а здесь уже не будет света.

– А у него, допустим, есть фонарик при себе.

– Он разрядится на середине спуска, а потом камни вернутся на прежнее место. Отнимут местные обитатели. Есть тут такие, кому не нужен солнечный свет.

Паунали уважительно отнеслась к труду мастеров, кто с такой любовью рубил ступени. Даже о возможном головокружении при спуске позаботились, установили сквозные камеры для освещения, на которых непроизвольно фиксируется взгляд, пока ноги щёлкают ступени, как орешки. Центральный конус, вокруг которого вырубили эту красоту, становился шире, на отдельных участках были предусмотрены площадки для отдыха. Можно посидеть на камне, обойти площадку. Света достаточно, он проникал через цветные пластины, вмурованные умело и так, что снаружи их вряд ли обнаружишь. Двадцать четыре колонны поддерживали вершину, а стены представляли собой подобие объёмных картин. Если постараться, то можно узнать местных птиц, – крайняя справа была точь-в-точь как та, что преградила путь по мосту.

Камера уверенно фиксировала стенные украшения, не всё сразу становилось понятным; хозяйка позже всё рассмотрит не спеша.

– Хагери с твоей мамой, наверное, уже в самом низу, давай поспешим.

– Давай ещё несколько минут! Когда я ещё попаду сюда!

– Три минуты, постарайся уложиться.

Паунали взяла на заметку: причины спешки, видимо, не на пустом месте. Без передьшки, они спустились в нижний зал. Потолок покоился на том же количестве колонн, взрослые спокойно беседовали, пользуясь случаем.

Как раз в этот момент, когда все оказались в сборе, в северном углу почудился шорох. Акустика настолько хороша, что всякий звук усиливается двойным эхом. Хагери взял Наю за руку.

– Не волнуйся, это местные мастера. Кажется, нам предлагают покинуть зал, у них намечено мероприятие.

Шесть человечков выстроились вдоль стены, самый высокий из них не достигал и полуметра, вместе с потешным колпаком. Грубовато высеченные лица, у большинства бородки, крепкие кулаки, все шестеро в курточках изумрудной зелени. Пуговицы, пряжки и ремешки, сапожки, – камера оператора снимала без устали. На лице Паунали читался нескрываемый восторг, редкая удача улыбнулась ей именно сегодня!

Хагери знаком попросил хозяев о минутке терпения, прикрыв собой оператора.

Наконец, вся группа вышла из приоткрытых ворот. Они захлопнулись сразу, стоило отойти на шаг.Паунали цвела, это и понятно.

– От тебя можно прикуривать, – Хагери изобразил в кулаке трубку и прислонился, пыхая губами. – Наши друзья разрешили побывать, поглазеть. В следующий раз покажут больше, пока мы не стали врагами, как на других планетах.

– Чем мы можем помешать? – Паунали завершала репортаж съёмкой внешнего вида горы. Она пыталась на глаз определить границы ворот, но не находила признаков. Сплошной камень, нечего тут придумывать.

Ная, ничуть не стесняясь, поцеловала Хагери в щёку.

– Мы так благодарны тебе! Где бы мы увидели всё это?

– Дней через несколько повторим? – Хагери глянул на девочек.

– Обязательно! – Паунали прижалась к любимому плечу, дождалась, пока его ладонь не потрепала по спине. – Вот ради чего можно жить! Путешествовать, наслаждаться красотами миров.

Хагери предложил руку Нае, она охотно приняла.

– А кому-то ваши восторги не понятны. Им интереснее другое. – Хагери в эту минуту полностью соответствовал положению главы семьи, такой внимательный и понимающий. – Сана, возвращаемся. Ты впереди.

Паунали шла второй и частенько останавливалась, пытаясь разглядеть мосты. Их снизу не видно, просто чудеса. Они же должны быть видны? И Хагери отвечал, поймав на любопытстве:

– Многое здесь устроено так. У всякой планеты есть маленькие и большие тайны. Чужак остановится – ему покажут нечто другое, он скажет – не интересно, и уберётся навсегда.

– Здорово! А как можно разозлить хозяев гор?

– Построить машины, которые начнут добывать подземные сокровища. И ладно бы, их собирали в музеях, мастера придали бы каждому камню грани, поместили в достойную оправу. Люди-то разные. Захватчики не церемонятся, выгребают всё, до чего дотянутся руки, местным ничего не оставляют.

Ная дополнила:

– Как на старой Земле. Только пять процентов достаётся землянам, не самое ценное, остальное переправляется на бандитские рынки. Эти твари ненасытны.

– И уже навсегда? Вернуть богатства назад никак? – Паунали глянула, что отстала от подруги, прибавила шагу.

– Только Мастера могут, кто работает со Временем. Это как отмотать плёнку назад, схватить за руку и не позволить вывезти с планеты. В таком случае – да.

В лагере кипели приготовления. Кого-то ждали, наводили порядок, маскировали оборудование. Людей стало на порядок больше, вероятней всего, прибыли с Наей.

– Что случилось?

– Это общая беда, Паунали. Разведчики всюду шарят, а на кого работают – только они и знают. Одним словом, нас засекли. Хорошо, если рядовые пираты. Эти могут, под покровом темноты, пошарить – что тут можно стащить. – Хагери кивнул парням, кто знаками сообщал, что подготовку завершили. – Я больше боюсь за тотальное сканирование местности.

– Камни могут обнаружить? – Паунали механически хотела продолжить съёмку, Хагери рукой закрыл объектив.

– Это будет лишним. Всякое оборудование бывает в руках пиратов, могут скопировать всё, что на картах памяти, и спускаться не нужно.

– А, так мои игрушки могут подвергнуть риску всю экспедицию?

Он протянул руку за камерой, получив, осмотрел взглядом профессионала.

– Попробуем защитить. Пусть полежит дней несколько в сундучке «хранителя». – Он подозвал парнишку, вручил. – Положи отдельно, сам знаешь.

Оставшись без любимого занятия, Паунали задала вопрос, который давно мучил:

– Ты за мамой летал?

– Больше никому доверить не могу. Лучше присядем, – рукой он указал на ствол дерева, один из местных видов, предпочитающих расти в горизонтальном положении.

Она присела рядышком, потирая руки. Как же не хватает рукам чего-то.

– А папа как там, один?

– Две куклы и он, – скучать не будет, когда.

– А давай отойдём подальше. – Паунали взяла его под руку и оттащила в сторону, очень давно собиралась выяснить, что происходит вокруг их семьи.

Хагери начал со слов: «Ты же понимаешь, что я не могу открывать все секреты…»

Как-то не сразу Паунали уловила общее положение дел, всё ещё рукам не находила занятия. Про отца заговорил Хагери, в каком положении Совет, который никак не удаётся созвать. Оказывается, до сих пор сидели и помалкивали группы, отдельные представители, которых связывают общие интересы.

– Только представь: ты знаешь вроде этих людей, уверен в их порядочности, но стоит только поставить вопрос о выводе войск с одной планеты, их точно бешеный пёс укусил… – Хагери видел в массовой неявке членов Совета примитивный заговор: половина не пришла сегодня, завтра другая. И бравируют: мы же приходили, и готовы голосовать, но голосов этих всё равно не хватит.

– А распустить эту банду?

– Иммунитет. Они уж позаботились, чтобы этот приём их не затронул. Выбраны на новый срок – и хоть лопни, с места ни одного не сдвинешь. И вся «банда», как ты выразилась, очень умело ведёт линию на противостояние Майо-Рити. И как легко прессе обвинять его в бездействии, когда он не может даже собрать Совет! А пока бежит время, у банды с прибылями наблюдается полный порядок. Кого он ни вызывает для разговора, они лебезят в лицо, поддакивают, а доходит до голосования – нет с их стороны поддержки.

– Грязные игры! – Паунали задумалась. – Тогда и военные с ними в доле. Те, кто должен охранять и защищать граждан, голосуют за интересы кучки?

– Теперь я за тебя спокоен.

– Они откровенно издеваются, выходит?

– Не совсем так. Вот такой пример приведу. Майо-Рити переговорил с большинством командующих, разок удалось собрать почти всех. Изложил позицию: надо уходить с этих планет, что-то мы там засиделись. Людям пора самим определиться и выбрать свой курс. Ты со стороны слушаешь, – они согласны с каждым словом, даже приведут данные, насколько нам не выгодны маршруты, а питание, а болезни, прочие расходы. Глава Совета уверен: при следующем голосовании генералы проголосуют за вывод войск. Начинается подсчёт голосов – снова решение не прошло, часть генералов не участвовало в голосовании, часть воздержалась, и каких-то двух десятков голосов не хватило, – представляешь, какие мерзавцы? Но мы взяли на карандаш, проследили приход средств из неофициальных источников. Словно последний день живут – хватают, что дают.

– Но где другие, кто не продаётся? – Паунали никак не могла уместить в голове, что в Совете наций всё так плохо.

– Представь себе, в Совет прошли не совсем адекватные кандидаты. Довольно известных имён. Да, старый специалист, много чего полезного для общества сделал, но в расстановке сил он полный школьник. Его специально продвигают, чтобы подставить под раздачу, в случае подозрений. А его берут под крыло «добрые знакомые», заболтают так, что он взвоет: зря я сюда пришёл, я в этом не понимаю. И его утешают: перед голосованием смотри на меня. Кивну – нажимаем «зелёную», не подал знака – «красную».

– Но специалисту другие люди позже могут объяснить, что проголосовал против правды.

– Не забывай о прослушке. Агент доложит шефу: нашего парня просветил сосед. И на следующий день начинается обработка: не слушай никого! На планете залежи игумена или ватита, местные дышат испарениями и болеют, а мы их лечим и помалу выскребаем игумен или ватит. Открытым способом нельзя, негде повернуться, и шахты – наше всё. Наша промышленность нуждается в этих элементах, так ты, что, за то, чтобы эти люди болели?

– Так у вас с отцом есть план? – в глазах у Паунали появилась тревога.

– План – вот как без него? Собственно, в нашей ситуации лучше на импровизации, всякий план можно предугадать расчётами. Там тоже не простаки засели. На каждый наш шаг у них имеется свой, эти механизмы веками оттачиваются, считай, передаются по наследству. Мы пешку двинули в бой, они тут же слона освобождают для удара.

– Поэтому они уверены, что лучше Главы Совета влияют на принятие нужных решений? – Паунали уставилась на свои ладони, размышляя: как этот мир не совершенен, сколько же нам предстоит переделать всего. – Меня до сих пор не посвящали в такие подробности… Что ж вы, взрослые, создали условия для проходимцев?

– Создали до нас, мы получили запущенное хозяйство. Дружно навалиться и разгрести эти завалы, от которых страдают простые люди. Для этого и создан Совет наций.

– Хагери! – окликнул майора молодой боец. У него на мониторе кое-что нашлось.

– Я отойду, а ты подумай.

– Что тут думать? Всех в шею гнать!

– Не получается пока. Существует вариант, я уверен, да что-то пока не даётся.

А вот и непрошенные гости объявились, пока только на уровне связи. Хагери даже не сомневался, кому оставаться в лагере. Девочек и Наю отправили в пещеру – на всякий случай, и пока не стемнело. Команда разнесла приборы по кругу, готовилась к приёму гостей. По связи вскорости получили запрос на посадку, – кто и что, узнаем при встрече. Военного образца «шатайзер», как окрестил Хагери посудину, довольно уверенно выбрал место для посадки, между двух валунов. Шесть членов команды, как и договаривались, ступили на грунт. При себе лёгкое вооружение, в том числе и удлиненные ножи. Офицер, с плохо читаемыми знаками отличия, возглавил шествие, рыскал глазами по сторонам и что-то придумывал на ходу. Моложав, заносчив и высокого мнения о себе, как любимце женщин, – ну уж больно много театральности в движениях, всё на публику.

Хагери вышел встретить, на территорию лагеря решил не пускать.

– Это планета разве не закрыта для посещений? – Офицер, как споткнулся, понял, в чём дело, и следил за реакцией, чтобы знать, как продолжить разговор. С вооружёнными людьми и разговор другой.

– У нас есть разрешение. Научная экспедиция, если что. – Хагери подступил вплотную, протянул руку для знакомства. Мелковат офицер, да и не так силён в руках – крепким рукопожатием ответить не смог, чистый исполнитель приказов.

Бегло оценив оборудование, спросил:

– Что-то ценное нашли?

– Обычно, если что и находят, то не хвалятся. Не принято.

– Если бы нашли, тут техники крупногабаритной было бы до горизонта.

– Не всем везёт так. Пока одни только ожидания и намёки. Ни камней, ни золота, ни нефти. Молодая планета, у неё всё ещё впереди.

– А мы собрались пострелять дичь, мясцом поживиться. Хищники здесь есть?

– Бабочки и стрекозы. Есть ядовитые, но больше работают на испуг. Рисунки на крыльях – если ночью увидишь, то сон надолго пропадёт.

– И сколько вы «изучаете» предмет сей?

– Да уж полгода почти. Сразу должен поставить в известность: вы сильно рискуете, на открытых участках можно привлечь внимание крылатых врагов. Только сетка над лагерем спасает, а первое время натерпелись. До нервного срыва доходило, шесть случаев. Пришлось отправить на глубокое лечение, меры здесь предпринять.

– А даст начальство команду, сколько дней нужно на сборы?

– Можем в сутки уложиться, но лучше в двое. Вон, в тех горах аппаратура установлена, ведём сбор данных. Хотя бы это, чтобы не с пустыми руками возвращаться.

– Понятно. – Офицер с заискивающей улыбочкой спросил: – Нам позволите пробежаться? Ну, может, свежим глазом что-нибудь поищем.

– Кто ж вам запретит? Как только предоставите разрешение на посадку – милости прошу.

Офицер стал вымучивать обиженное лицо:

– Надо было предупредить, пока болтались в атмосфере. Что ж вы, под нарушение подвели?..

– Да как-то не подумал. Мы ждём курьера с решением. Решение, вдруг, вы доставили?

– Нет, мы по другой части. Я решил отпуск команде устроить. Целый год трудились, пора и отдохнуть. Вот присматриваемся, где можно релакс полный получить.

– Ну, раз нет официального разрешения на посадку, то не смею задерживать.

– Как насчёт мясца?

– Могу лишь дать совет. Поищите в другом месте. По многим показателям, планета подходит под определение заповедника, специалисты пробивают решение. Как знать, может, ещё вчера она приобрела статус. Нам сообщают в последнюю очередь.

Их внимание привлёк боец, прикрывавший лагерь с востока. На него напала большая стрекоза, с размахом крыльев под два метра. Эффект неожиданности помог хищнице провести удачную атаку. Боец упал, как подкошенный.

Все глаза устремились ввысь, в поисках других стрекоз.

– Только бы не ядовитая! – Хагери бросился в лагерь, подхватил плащ и рукавицы. Группа медиков с носилками выдвинулась следом.

Пока проводились штатные мероприятия, гости развернулись и, не теряя бдительности, рванули на свой «шатайзер». Ножи наизготовку, глаза во все стороны, и лёгкий ужас на лицах, – им уже не до свежего мясца, ноги бы унести.

Спасатели суетились вокруг раненого, стрекоза умчалась. Хагери слушал доклады.

– Убрались.

– Теперь тащим носилки. Пусть всё выглядит натурально. И не улыбаться мне! – Боец на носилках пока не научился изображать страдания. Скорей всего, он выиграл пари, чтобы его покатали на носилках.

С территории лагеря оператор поводил «стрекозу» по кругу, – смотрите, мол, она голодна и непременно кого-нибудь ещё найдёт.

Основной оператор сканировал поведение «шатайзера». Тот помешкал на средней орбите, затем развернулся и набрал скорость. Хагери похвалил команду за слаженные действия.

– Отбой тревоги, можем отходить ко сну.

Оператор «стрекозы» вышел за ограждение, поднял с травы монстра и понёс к себе в палатку. Проверит у себя системы питания, утром поставит на зарядку, если что.

– А наши девочки? – Связист только что поговорил с Саночкой. У них полный порядок.

– Сам теряюсь, как быть. Спроси – если я приду, мне местечко найдётся?

Поправив микрофон с наушниками, связист сделал запрос. Развернулся:

– Тебя всегда ждут с нетерпением.

С двумя парнями, Хагери покинул лагерь. Надо думать, новых гостей до утра не будет.

Глава 7

Ночь на Бабиле иногда может порадовать. Росы могут создать едва заметное свечение. Стоит отойти от лагеря подальше, она заметно прибывает. Следы трёх человек останутся в траве до самого утра.

Рощица к полуночи наполнилась звуками, каких днём не услышишь. То хозяин обходит владения, присматривает за порядком. С Хагери они пока не пересекались, но каким-то образом друг о друге знают: ты в мои дела не лезь, и я в твои не полезу.

В ручье шумно плескались существа, похожие на женщин с хвостами. На разных планетах их и называют по-разному. Хагери только с Саночкой поделился, как впервые вышел на контакт. Было это в третью экспедицию, малым составом. Геологи и химики помогли определиться, стоит ли заниматься номерной планетой. Уже первые отчёты дали понять: планету нужно защитить от хищников о двух ногах. Придумали версию о вредных условиях, про повышенный уровень радиации, в список попали ядовитые растения и многое другое. Чем потом за неё воевать, всякое вторжение лучше остановить заранее. Здесь нет ничего, что бы могло заинтересовать ваши аппетиты.

И как-то вечером, купаясь в ручье, Хагери почувствовал затылком, что за ним наблюдают.

– Покажись, кто там такой глазастый, что мороз по телу пускает. Я предпочитаю начинать миром.

Из кустов показалась женщина. Прекрасная, упругая грудь, мягкие линии лица, манящие губы. И никакого стеснения, что обнажена по пояс. Бёдра тоже хороши, в воде они угадываются едва. Цвет кожи настораживал, зеленовато-голубая, при свете двух лун.

– Твоё имя Хагери, я запомнила.

Он отступил из воды, присел на берег, набросил на голову полотенце и стал вытираться.

– Молодец. Что ещё знаешь обо мне?

Девица приблизилась немного, волны не поднимая.

– Тебе доверят охрану большого человека, который будет отстаивать интересы многих планет.

– Ты можешь сесть рядом? И поговорим по душам.

– У меня нет ног, как у тебя. Не хочу напугать.

Он усмехнулся.

– Напугать? Смерти нет, а больше нечего бояться.

– Я уже немножечко знаю про тебя. Ноги не доставай из воды – узнаю больше.

– Могу окунуться полностью. Ты читаешь через мой пот?

– Пока не высох, я всего тебя читаю.

– Тогда уж и ты назовись.

– Чуть позже. Когда доверишься целиком.

Он потом спрашивал себя много раз: что было явью, что показалось.

Журчал ручей, обе луны затеяли игру лучами, вода потеплела… Они оказались рядом, лицо к лицу, и руки готовы были соединиться. Что-то ещё мешало. Скорей всего, разница в происхождении. Существо сухопутное и водяное существо.

– Можно коснуться головы твоей?

– Смелее.

Она пальцами обхватила затылок и наклонила голову на себя, затем прильнула лбом ко лбу. Журчал ручей. Из зарослей наблюдали другие глаза. Только не завидуйте. Кто смелее, тот и получает.

В какой-то момент их руки сплелись, нежные касания стали наградой за смелость.

Кончики носов встретились, и замерли глаза в глаза. Подобие тумана образовало вокруг кокон, тела начали вибрировать. Тонкий намёк на далёкий перезвон колокольцев достиг слуха, стал нарастать.

Он не уловил момент, когда начал растворяться в воздухе и воде, вселенная обняла и вошла в него лёгким прикосновением губ. Электричество особого порядка потекло по членам, в голове наступило полное прояснение.

Человеческое тело – биоконструкция, которую собирают на конвейерах. К телу умельцы присоединяют руки и ноги, испытывают на дееспособность, затем устанавливают голову. Ошибки исключены на этом этапе: бил животных правой ногой – получи короткую ногу, и хромай отмеренный срок. Нет долгов по Прошлому – получи идеальное тело, без отклонений. Палачам же приготовят ущербное, в меру заслуг. И будут уповать на жалость граждан – подайте, смилуйтесь… У вора начинаются проблему с руками, вор у вора – тут уже взаимный расчёт, кто кому должен…

Журчал ручей. Как кто страницу перевернул. Дар победителя будет открыт. Та, которая должна запустить программу, уже вышла в Путь. Она тебя отыщет, терпение. Силу не расходуй на сиюминутное, она накоплена для главного. Путь воссияет, мио не пройдёшь.

Ему показали столько, что голова может не выдержать. В какой-то момент полоса тумана затмила всё, что он не успел усвоить. Туман будет отступать, по мере готовности принять, как сделать следующий шаг.

Красавица отстранилась, он увидел её другими глазами.

– Р-русалка?

– В трёхсотом поколении. А ты до сих пор не знаешь имени настоящего своего, с каким рождаешься, из века в век.

– Скажи, раз знаешь.

– БероГор. Та, что вышла в Путь, тебя им назовёт. Как оба сердца воссоединятся, у тебя пойдут дела. С двумя сразу не связывайся врагами, сходись один на один, и место Победителя никто другой не сможет занимать, пока не подскажут: ЭТОТ БОЙ последний.

Журчал ручей. Сияли две луны. Она по пояс, он по пояс.

– Я должна идти. Тебя сейчас будут искать.

– Имя! Скажи хоть своё имя!

– Приходи завтра.

У входа в пещеру группа задержалась. Распознав стойкий аромат, с каким не были знакомы, воины решили надышаться, Хагери одобрил:

– Девочки пересадили к себе поближе. Как я их понимаю.

На голоса вышли девочки с фонариками. По камушкам, прыжками – и дома.

– Чаю? – Ная готова была поставить чайник на плитку. Вдоль стены справа хозяева заготовили охапки травы, можно сразу нырять.

Хагери присел рядом с Паунали.

– Утром попьём, сейчас отдыхать. А ты, милая, скучаешь без камеры? Потерпи.

Улеглись, и звук горного ручья стал слышен как-то по-особенному. Как колыбельная, на несколько голосов. Ручей и ночью неуёмен, торопится – ведь столько всего нужно успеть.

Все фонарики погасли, пещера погрузилась в долгожданное безмолвие. Как только глаза привыкли, вход обозначил себя пятном, на тон светлее. Крик ночной птицы изредка напоминал: вы спите, я покараулю.

С восходом солнца, жизнь закипела. Настойку трав Саночка чуть подогрела, по своему рецепту приготовила и разнесла чашки. Пили полулёжа, наслаждаясь отдохнувшими телами. Ная опустилась рядом, провела Хагери по руке.

– Это были пираты?

– Трудно сказать. Спецслужбы тоже могут принарядиться.

– А если кто надумает применить силу?

– Может лишиться корабля. Всё упирается в размеры и мощность двигателей. – Хагери жестом попросил добавки.

Девочки подошли поближе, тоже устроились в ногах у него.

– Ты у нас всемогущий, как наши боги. – Саночка заглянула в чашку Наи. – Добавки?

– Скажешь тоже, всемогущий. Банду пока не получается расколоть, а раз вместе – близко не подходи.

Рачки за порогом устроили шум.

– Кто-то в гости к нам?

Саночка порадовала:

– Обычай у них такой. Утром проснулись и уточняют, кто лейтенант, кто генерал. Ты вчера командовал, сегодня я покомандую. Потом спорщики берут на силу: клешнями доказывают право, кому достанется звание генерала.

– А рядовые чем ответить могут? – Ная подмигнула Хагери. Бойцы нежились на пахучем ложе, предвкушали веселие.

Хозяйка пещеры задумалась на миг.

– Так рядовых нет. Либо лейтенант, либо генерал.

– Сана, куда нас сегодня поведёшь? И так, чтобы не далеко от лагеря. – Хагери всё-таки чувствовал, что вчера случился не последний гость.

– К озеру хотела. Далековато. Тогда в старый лес?

Мать с дочерью насторожились. Саночка пояснила:

– Он прячется от случайных глаз. Не должны посторонние знать, какие сокровища хранит Бабила. Хранилищем семян я бы назвала тамошние мхи. Растения исчезли на других планетах, а у нас есть в запасе. Как только условия созреют, мы поделимся с другими.

– Это когда банду всю разгоним? – Паунали снова вспомнила про камеру, повернулась к генералу своего сердца. – Камеру можно забрать?

– Она будет у тебя, с минуты на минуту.

И точно, посыльный уже показался на тропе. Заметив, что его ждут, прибавил шагу.

– Что мы видим в окрестностях? – Хагери задрал голову, прищурив глаз.

– Совсем близко – никого. Три объекта под наблюдением.

Словно оправдываясь, майор развернул бойца, выпроваживая в обратный путь:

– Мы хотим прогуляться вглубь, на полный световой день. Там связи может не быть. Так вы уж там сами.

– Постараемся не подвести! – Махнув рукой своим товарищам, боец пустился вниз по склону. Майор проследил за ним, пока тот не скрылся из виду.

– Что ж, в старый, так в старый.

Паунали убедилась, что камера в порядке, привычно забросила за спину рюкзак.

– Я готова!

Бойцы ждали уточнений. Хагери на пальцах дал расклад: три пальца вместе, потом два, затем один. С выбыванием на маршруте, – Саночка уже встречалась с таким опытом.

– Это для связи? – догадалась подруга. Цепочка из раций поможет оставаться в курсе событий. Бойцы займут возвышенности и, между делом, будут травить байки. Или говорить о девочках, – время молодых. Ребята симпатичные, да сердечко не ёкает, совершенно спокойно. Ваши невесты далеко отсюда, весточек ждут.

Утренний туман мягко отступал в складки местности, сквозь дымку проявилась глубина трещины. Если взять в сторону, то на неё не выйдешь, – она сольётся с массивом, а глаз так легко поддаётся на обманы. Но проводник у нас опытный, места знает...

Бойцы отсеивались по одному, дальше группа, считай. Отправилась без охраны. Если не считать, что двое всё-таки вооружены. Если оружия не видно, это не значит, что его нет. А вот Саночка решила разыграть всех разом. Пока топали за ней, ни у кого сомнений не возникло: мы же прямиком, к известной точке. Вышли – и не понимаем: была расщелина, руку протяни. И куда подевалась?

– Кажется, мы заплутали? – Хагери неуловимо подмигнул, он понял замысел.

Сана изобразила удивление – как так?

Они моментально спелись, так он ещё и покашливанием пытался скрыть то, что мог выдать лицом.

– Ну, всё, надо возвращаться и начинать сначала! – Сана прикусила губу.

Паунали внимательно глянула на подругу, потом на майора.

– Я вас раскусила обоих. Это розыгрыш!

Ная вперилась взглядом в ясные глаза единственного мужчины. Минуту сверлила, пока он не сдался, пока не выдал себя лёгким сотрясением корпуса. После такого признания, Ная сделала несколько шагов правее и обнаружила ту самую расщелину, но не подала виду.

Паунали прошлась левее, потом в обратную сторону, дошла до матери, и там всё поняла.

– Вы хотели вернуться начать сначала? Идите, мы вас здесь подождём.

Саночка надула губы, бросилась на грудь отцу.

– Ну, не получается у меня! Что не так, почему все розыгрыши проваливаются на первой минуте?

Хагери прижал красавицу покрепче, поцеловал её в затылок.

– Тренироваться надо почаще, без тренировок никуда.

Паунали сжалилась, подошла и протянула руку:

– Идём, теперь я пойду впереди.

Так они вошли в расщелину, подгоняемые сквозняком. Местные ветры злятся, что так мало места, поэтому не стесняются в выражениях. Могут и не рассчитать силу.

А камушков разноцветных, прямо под ногами! Скорей всего, никто не вынес отсюда ни одного рюкзака. Ная подняла с десяток, шла и любовалась. Паунали все находки фиксировала на карту, лишь после грузила в рюкзак.

– Всего не унесёте. – Хагери сжалился над девочками. – Давайте, сложим в кучку, на обратном пути захватим. Нам ещё идти и идти.

Девочки тотчас согласились, Паунали присмотрела ямку у камня, в неё вытряхнула рюкзак и взвесила его на руке. Конечно, налегке идти полезней, но один полюбившийся самоцвет опустила в нагрудный кармашек. Мама сделала тоже самое, уж больно по красоте пришёлся изумруд овальной формы, со сквозным отверстием: продень на шнурок и носи.

В этом ущелье точно не заблудишься, отвесные стены с подозрительно красивыми вкраплениями, да ещё и фонтаны. Идёшь себе, никого не трогаешь, и тут на голову прилетает хорошая струя.

– Это гора так шутит, – сказала Сана, сама только увернулась от струи.

Паунали стала снимать пятачок на карту, приговаривая: «Мы наступаем на какой-то камушек, он и открывает струю».

– Может быть, и так. Вопрос совершенно не изучен. – Хагери привлёк внимание жестом: – Впереди арка. Вот там опасно. Козы могут камешек сбросить сверху. Мы же у них разрешения не спрашивали.

– Так давайте попросим. Или снова… – Ная нахмурила бровь, всем видом угрожая майору. Только попробуй ещё раз разыграть, получишь у меня!

Проход сузился настолько, что временами казалось, не проскочим. Рюкзак с визгом шуршал по стенам, и эта теснота начинала раздражать. Настроение развернуться и дунуть в обратную сторону набирало силу, но приходилось довериться и терпеть.

Паунали почти выпала из заточения, сама не заметила, как приключению пришёл конец.

– Вот это да! – Она рукой придержала головной убор, чтобы не свалился. Гигантские деревья подпирали облака. Сплошной стеной лес, и стволы – возьмись за руки вчетвером, так и не обхватишь. И глаза – много: кто со страхом, с любопытством. С большим трудом, но можно угадать фигуры, руки, вцепившиеся в стволы и ветви. Малыши-детишки, настоящие непоседы, этих легче опознать, рядом зоркие мамаши. То ли высыпали на защиту своих угодий, то ли в ожидании подарков.

Снова камера в руках,– Паунали готова отчитать мольбу, чтобы памяти хватило.

– И что мы имеем? – Хагери вышел вперёд, обозрел фронт. – По-моему, они хотят нас предупредить о чём-то. Вы, – рукой изобразил посадку, – присядьте, я пробегусь и гляну.

– Я с тобой! – Саночка не собиралась оставаться на вторых ролях.

Он оценивающе глянул в глаза, обратился к гостьям:

– А вы никуда. Вон к тем кустикам ступайте и ждите нас.

Оба исчезли в подлеске, Ная протянула руку дочери:

– Идём!

Укрывшись в кустах, они обратились в слух.

Тем временем, Хагери, ориентируясь по своим признакам, уверенно выбрал направление и задал темп. Когда под ногой хрустнул сук, Саночка стала внимательней вдвойне. Потянуло дымком.

Оставив позади овраг, они поднялись к поляне, окружённой густыми зарослями. В просветы заметили корабль. Тот самый, «шатайзер». Команда, похоже, собиралась пообедать свежим мясом, – разделанная туша, без головы, была распята ремнями между тонких стволов кустарника. Кого это они подстрелили?

– Как им удалось проскочить? – перешла она на шёпот.

Он пожал плечами. Пока соображал, как поступить, пираты устраивались вокруг складных столов, шелестя плащами. На природе – со спиртными напитками, с жареными ломтями мяса. И четыре воина в карауле: следят, чтобы не подкрались ядовитые стрекозы.

– Рискованный план, но другого не придумал. Есть худший. Втроём, вы должны обойти поляну, как подам знак, создать видимость, что они окружены.

– Ты уверен? Я одна не справлюсь?

Пока судили да рядили, полку охотников прибыло заметно. К дюжине обнаруженных прибавилось три дюжины. Корабль рассчитан на пятьдесят. Хагери подумал.

– Стоп! Многовато их, сбегай, попробуй вызвать помощь. Не хотелось бы поднимать корабль, да надо выкурить наглецов. Так и передай, если пройдёт сигнал.

– Я мигом!

Сана пустилась со всех ног, примерно тем же путём. Выскочила к расщелине, окликнула своих, сама же включила переговорник.

– Кто-нибудь есть на связи?

«Саночка, что случилось?»

– Корабль поднять, к старому лесу. На поляне сидит «шатайзер», надо образумить.

«Сделаем!»

– Вы оставайтесь тут, – Саночка и сама ещё не поняла, как приятно отдавать приказы. Они же городские, чем они могут помочь?

Чуть запыхавшись, она вернулась в точку, где оставила отца. А он уже там, проводил свой план в действие. Она старалась запомнить каждое слово. Как знать, что в будущем пригодится?

– Вы все на мушке, так что без глупостей, если жизнь дорога. – Он обходил по порядку сидящих за столом, отнимал оружие и отбрасывал в кучу, росшую в трёх шагах от стола. – Вы, караульные, тоже! Спокойно положите у ног и сделайте три шага назад. А теперь ты! – Хагери остановился рядом с офицером, рывком развернул к себе. – С первого раза не понимаешь? Будем учить.

Офицер стал поглаживать ножны, следя за местным представителем закона.

– Останешься без пальцев. Снайпера мои умеют. Теперь обращаюсь к остальным. Каждый должен дойти до дерева и остановиться, пока мои парни наведут порядок. Или кто-то хочет рискнуть?.. Поднялись и вышли из-за стола. Считаю до трёх. Кто не подчинится – получит пулю. Шутки кончились.

Саночка прицелилась в стеклянную бутыль с розовым напитком.

– Один… два.

Вместо слова «три», бутыль разлетелась вдребезги.

– Мы подчиняемся, не нужно стрельбы! – Бойцы торопливо отступили к деревьям, лицом повернулись к столу. Такое частенько снимают для кино: сверху посыпался десант. Белые нейлоновые шнуры украсили поляну новизной, стало многолюдно.

Офицер понял, что обманулся, не на тех напал; образцы оружия подверглись изучению прибывшими, что-то вызвало неподдельный интерес – возможно, устаревшие стволы. Вот не думал, что так легко, на ровном месте, вляпаемся в историю, думал он, стал присматриваться к старшему.

– Так вы военное подразделение? По всем признакам, напоролись.

Хагери указал на стул, кивком приказал садиться.

– Озвучить твои мысли? – Майор отодвинул тарелки, утвердил на столе локоть. – Ты испугался, что вляпался. До сего момента, удачно избегал встреч с патрулями, и тут на тебе.

– Так за нами нет ничего…

– Кто ж на себя навешивает собак? Мы все законопослушные, и так далее. Даже знаки отличия прочесть не могу, это с умыслом.

– Лейтенант Демнила.

– «Темнила» больше подходит. – Хагери оценивающе глянул в глаза лейтенанта, пока тот не выдержал и отвёл свои. – Год летал, промышлял, отпуск команде решил устроить. Значит, набил казну, чтобы теперь потратить. Кто-то сам зарабатывал, а ты явился с громилами, отнял… А не хотели отдавать – пригрозил смертью.

Лейтенант изменил тактику. Уже вроде и не слушал, хотел навязать разговор со своими. Никто не поддержал, отворачивались. Ты, мол, завёл нас в ловушку, а обещал, что всё чисто; выкручивайся сам. Если сможешь.

Делать нечего, вернулся к собеседнику.

– До какого звания дослужил?

– Майор. – Хагери насторожился. Когда развернулся на стуле, всё было закончено: одного бойца корни спеленали по рукам и ногам. – Видишь, что случается с непослушными?

– Да мне приспичило в кусты сбегать! – стал оправдываться боец.

– Предупреждать надо. – Хагери прошёл к связанному, стал уговаривать лесных обитателей ослабить путы. Для себя уяснил: кабы на него кто посягнул, тоже не смог бы пошевелиться.

Демнила приблизился, чтобы самому увидеть результат.

– Мы не пираты, – попробовал исправить положение лейтенант.

– А кто тогда? С фронта сбежали?

– Почти.

– Почему же оружие разное? Участники боевых действий снабжаются по единому образцу.

Демнила решил, что больше никаких подробностей: майор раскусывает сходу все его варианты.

– Тогда и говори прямо, какого наказания ожидать.

– Про кисель слышал?

– Только не это! Я уже потерял дружков, и есть версия, что они барахтаются в киселе. Твоя работа?

– Не я один сорную траву выпалываю. На нашу сторону всё больше переходит людей, всем изрядно надоела самодеятельность групп, подобных твоей.

Воины прислушивались к разговору, старались не пропустить ни единого слова.

– Я возглавил команду уже после того, как она наделала дел.

– Уже теплее. – Хагери присел на корточки, продолжая уговаривать корни ослабить хватку. Для пущей убедительности, стал поглаживать отростки, они нехотя поддавались и освобождали пленника. Как только он почуял свободу, стрельнул глазами по сторонам. – Беги! – напутствовал Хагери, поднимаясь на ноги.

К тому времени отряд увязал оружие в кучу, стволами наружу. Кому-то выпадет нести груз в лагерь, сменяя друг друга.

Лейтенант кашлянул:

– Корабль оставляем под местной охраной?

Хагери нашёлся на ходу:

– Там мы пригласили мастеров. За двое суток разберут…

– Э-эй! Мы так не договаривались. Парни не поймут широкого жеста.

На поляну вышли Ная с дочерью. Пленные заволновались: а кто говорил, что женщин нет? С Паунали не сводили глаз, Наю забраковали – старовата.

Хагери присмотрелся. Она действительно что-то сделала с собой, состарилась лет на двадцать, что ли. Вот умеют женщины выглядеть, как требует обстановка.

– Так к чему мы пришли? – Демнила не хотел оставаться в неведении. – Нет за нами долгов, просто поверь на слово, майор.

– Прибудем в лагерь, там и уточним. Нет долгов – так и нечего волноваться. – Хагери подал знак к выступлению. Девочки замыкали колонну, по его совету. Ная шепнула дочери: «Чтобы не видели наших камушков. Мы же не захочешь с ними расстаться?»

Глава 8

8

По пути Саночка поделилась впечатлениями с подругой, красочно описала, как корни пеленают того, кто делает резкие движения.

– Здорово! И мне не удалось эти моменты заснять.

– Ещё успеешь. К кораблю придётся возвращаться, так я и попрошу повторить.

– Было бы здорово!

Об одном сожалел Хагери: не завяжешь глаза чужакам. Попадётся средь них понимающий – потом разнесёт новость о том, что планету умышленно прячут, напускаю вокруг неё тумана. Если придётся отпустить – готовься к волнам посетителей и кладоискателей. Только заикнись, что здесь никто ещё лопаткой не порылся.

Вот память подчистить… чтоб уже наверняка. Разве русалок потревожить… Точно! – Хагери шёл почти в начале колонны, изредка поглядывал за реакцией пленных. Вроде всё тихо, никто не ахает.

Как сглазил.

– О! Смотрите, какие камешки здесь водятся! – обрадовался воин, обнаружил-таки ту кучку, что девочки приготовились разобрать на обратном пути.

– Девочки их поднимут, это их находки. – Хагери кивнул воину. – А ты специалист по камням?

Тот испугался. Подумал, что от его ответа обстоятельства могут сложиться не в его пользу.

– Да какой там специалист? Просто у сестры в коллекции кое-что имеется. Она пыталась обучить основным признакам, как отличить натуральные камни от подделок.

– И?

– Оно мне надо? Из-за камушков люди жизни теряют, а мне пожить охота.

На вершине холма связь брала. Хагери дал понять в лагере, какие приготовления нужны. Само собой, на языке принятых кодов.

Его догнала Саночка и постаралась идти в ногу.

– Всё забрали?

– Они хотят ещё поискать, если получится.

Хагери моргнул, – организуем.

– Столько ног прошли – теперь эта тропа не скоро зарастёт. Мы можем и сами.

– А принесёт ещё кого? Давай не будем рисковать.

– Понимаю. – Она беззлобно цыкнула сквозь зубы: действительно, этих принесло…

Экипаж разместили у северной окраины лагеря, лейтенанта пригласили на территорию. Он понимал, что запросы разосланы, теперь остаётся дождаться откликов. Дежурный по связи принимал сообщения с ближних подступов, в основном, приходили краткие фразы: «Не разыскивается» или «Претензий не имеем». Чистенький попался экипаж, не наследил.

Демнила выглядел уверенно, однако ухо держал востро, прислушивался, чем порадует связист. Хагери рисовал в блокноте зверушек, исподволь отслеживал поведение.

Наконец, радист подал знак. Сообщение распечатал принтер, бумага попала в руки майора.

Вот тут Демнила весь напрягся. Невыдержал, подошёл вплотную.

– Раз пошло на то, так за кораблём возможны долги, о которых мне не известно. Прежний экипаж мог отличиться. Вроде, сроки получили, корабль на стоянку. А я был в поиске места, знакомый подсказал – ну, и всё сложилось. Груз срочный доставить некому, на стоянке бездельничает корабль, вот я и предложил услуги. За два вечера набрал людей, получил временное свидетельство. Лекарства доставили вовремя, нас тотчас зачислили в штат. Почти полгода развозили пилюли, уже салон провонял насквозь ароматами.

Хагери рисовал зверушек, не отрывая глаз. Как рассказ оборвался, поднял голову.

– Продолжай.

– Ну, и, честно говоря, поднадоело. Так и молодость пройдёт.

– Вон оно что! И возле корабля образовался человек, предложил провернуть дельце, под прикрытием военной организации.

– Не совсем так. – Демнила подтащил стульчик, устроился поближе к майору. – Гражданский, хотя все научились переодеваться. Тут я не спорю.

– Что-то запрещённое.

– В общем, да. Представим, мне предложили поработать на другой планете, но там не растут арбузы. Они запрещены там, где предстоит работать. Поэтому я нашёл посредника, тот согласился партию доставить, но без посадки. Я даю координаты глухой местности, скажем, в горах. В условленный день и час, на парашюте сбрасывают посылку.

Хагери отложил блокнот, пальцами потеребил подбородок.

– Похоже на правду. Таких случаев пруд пруди. Затраты на доставку смущают. Или в самих арбузах есть что-то более дорогое.

Лейтенант слегка занервничал.

– Мы ограничились внешним досмотром. Вроде всё в порядке. Но деньги неожиданные, а когда в следующий раз подвернётся что-то стоящее?

– Иными словами, действуем от нужды. Этим обстоятельством всегда пользуются мерзавцы разного пошиба.

– На лбу не написано. А так – да, подозрения зародились. Одно обстоятельство утешало – что без посадки. Доказать наше участие будет трудновато. Руки дрожали, сердце колотилось – но в тот раз пронесло. Может, и не было там ничего запрещённого, но это в первый раз. Прямо во сне вздрагивал, и патруль мерещился на каждом шагу. Поймают – на всю жизнь клеймо, и даже не пытайся устроиться на чей-то корабль, конец мечте.

Ближе к сумеркам, группа организовала вылет «хищных» стрекоз: вот не следовало пиратов убеждать в обратном. Мирно расстанемся – пусть дальше размножают слухи об опасностях на этой крохе. На других планетах добра этого хватает, почему не быть им на исследуемой?

Воинам не привыкать, пленные обратились напрямую, громко:

– Их же можно посбивать! Не пробовали?

– Объясни своим парням, – сказал Хагери, – нарушить экосистему проще простого. Мы выбьем одно звено, и с горы покатится такой булыжник, что ноги придётся уносить всем.

Тишина вечера завораживала. После больших переходов между планетами, нервотрёпки с приёмом или сдачей товара, здесь можно отдохнуть душой.

– А здесь можно жить. Под сеткой, правда, но я таких планет не встречал. Либо голодные пустыни, либо болота и тучи кровососущей дряни.

– А населённые планеты?

– Да ну их! Микрофлора, болезни, питание – всё чуждое, нам особенно не подходят древние народы. Дикарями живут, как тысячи лет назад, ничего не меняется.

– Но там встречаются лавки с запчастями, специалисты, готовые произвести мелкий ремонт. – Хагери сейчас взял на себя роль простака. С этих позиций легче разговорить собеседника.

– Ни для кого не секрет, что специалисты эти не в ладах с законом, потому и вынуждены скрываться. И я их понимаю. Сеть мастерских расположена подальше от оживлённых трасс, о мастерах знает тоже лишь определённый контингент. – Кончиками пальцев Демнила потревожил знаки отличия, иногда и звёзды жгут.

– Ну, давай рассмотрим случай. Полетела важная деталь, хорошо – если кто откликнется, есть на борту такая же в запасе. В другом краю тебя никто не услышал.

– Есть, конечно, риск, но мы стараемся не блудить. Ориентируемся на радары военных. Близко не стоит подходить, но и не терять координаты эти.

– Понятно. И вот что я подумал. – Хагери спрятал блокнот в карман, разговор предстоял более обстоятельный. – Врать ты, по-моему, ещё не научился. Вот хочется верить твоему рассказу. И отпустить с миром.

Лицо лейтенанта посветлело.

– Расскажи-ка мне о команде. Есть ли такие, кто за добычу горло готов перерезать?

Демнила поджал губы, поворотом головы, отрицая, дал понять, что таких в команде не будет и впредь.

– Расстались мы с двумя такими, очистились, так сказать.

– Они настаивали на более жёстких налётах.

– Однажды состоялся у нас крупный разговор. Ты, мол, хреновый командир, это место скоро займёт кто-то другой. Нам нужны серьёзные заработки, а не гроши.

Над долиной пронёсся скрежещущий вопль. Если у страха глаза велики, то можно себе представить чудовище – клыкастое, с когтями и хвостом, на задних лапах, очень подвижное и выносливое, пешком от него не уйти.

– Это кто? – Демнила зябко повёл плечами, невольно оглянулся по сторонам.

– Хищник вышел на охоту. Выходит раз в три-четыре дня, утолит голод и залегает в гнезде.

– Вы его сфотографировали?

– Надо найти. Паунали! – Майор окликнул одну из девушек, как дочерей (ну, ведь правда так: на Бабиле ему выпала эта роль). Красавица мигом оказалась рядом, с камерой в руке. – Хочу показать чудовище наше. У тебя же есть разные. – Он протянул руку и стал листать старые материалы. – И кажется, вот он.

Лейтенант впился глазами в чудовище.

– Мы с таким уже встречались. Типа заповедника нашли, тоже хотели мясом разжиться. Но когда заметили гада, передумали сразу.