Игры Валхаллы

Глава 1

Александр Мазин

Игры Валхаллы (Стратегия-6)

Глава первая, она же Пролог

Падший эйнхерий

Игровая зона Мидгард

Локация: Муспельхейм

Он падал. Огненно-красные, брызжущие кроваво-алыми искрами крылья, полусложенные, с визгом вспарывали воздух: черные лезвия мечей по обе стороны втянутой в плечи головы почти невидимы, рогатый шлем с силовым забралом прикрывает глаза от воздушного потока, который на скорости больше 300 км/час становится вязким, как теплая смола. Пять минут по пологой дуге, разгоняясь до скорости, когда пикирующий сокол сапсан останется далеко позади. Пять минут, чтобы рухнуть с километровой высоты на вражьи полчища.

Конечно, его заметили. Не сразу, а только за пару километров — алое копье в багровом небе Муспельхейма. Алое копье — над равниной, изрезанной дышащими серой трещинами. Пятиметровые крылья за спиной с грохотом распахнулись. Он закричал. Крик тут же унесло раскаленным ветром. В глазах потемнело, мускулы взвыли от сверхнагрузки, но выдержали. Еще бы им не выдержать, с такой-то мощью! Секунда — и стремительно уваливающееся черно-желтое плато, по которому гигантской гусеницей ползет вражеская колонна, встало дыбом и понеслось в каких-то тридцати-сорока метрах. Ниже, еще ниже, едва не задевая сточенные ветрами скальные клыки, зато росчерки огненных стрел — выше и мимо, а те, редкие, что достигают цели, соскальзывают с доспеха небесного воина, как водяные брызги со спины дельфина.

Скорость упала вдвое, вчетверо, до какой-то сотни, а высота — до пары-тройки метров, когда он выбросил в стороны руки с черными мечами, выкованными коротышкой Бруни, величайшим из кузнецов Свартальвхейма, выровнялся, и на бреющем, вошел в голову колонны красных.

Кровь захлестала из-под клинков двумя потоками, как вода из-под форштевня. Красная кровь низших обитателей Муспельхейма. Годная влага для не знающей дождя земли Огня.

Он вспахал колонну, как плуг взрезает пашню, только в сотни раз быстрее и не ощущая сопротивления. Он не оглядывался. Только вперед! И без того ясно, что происходит за спиной. Низшие разбегаются. Запоздало и бессмысленно, потому что ему нет дела до низших. Его цель — вот она. Черный великан с парой лавово-красных мечей. Ближник Сурта. Воин огня. Игрок, только вчера получивший четвертый и решивший, что сможет нести бремя Воителя. Сейчас красный в растерянности. Пытается пробиться через черную мглу, заслонившую его видение будущего, и не может. Наивный. Думал, что видеть и знать — одно и то же. Так и было. Раньше. Не сегодня. Не сейчас. Не с ним. Сейчас все, что осталось у красного, — лавовая равнина в дымке серных испарений и «здесь и сейчас». И он, воин-четверка, постепенно осознающий, что уже не могучий огненный великан, а всего лишь тонна уязвимого красного мяса.

Но воин огня все же воин. Он не побежит. Будет драться.

Тем веселее. Взмах алых крыльев — и только что сорвавшиеся с мечей великана протуберанцы, отраженные, ушли к земле, залив потоками лавы его же собственных солдатиков. Ух как те заорали! А великан на долю секунды так и замер с поднятыми ручищами. Что, не ждал? Нет больше многофакторного понимания, и веера вероятностей тоже нет. Даже простенького предвидения, доступного двойке. Каково тебе теперь, дурачок? Плохо тебе. Ты ведь связан со своими низшими, подпитываешься их эмоциями, ты же красный. Раб собственной харизмы и рабской веры. Хреновая сейчас вера у твоих рабов. И у тебя не лучше. А будет хуже.

Он не упустил возможности использовать замешательство врага. Черные мечи упали разом, а секунду спустя упала одна из рук, все еще сжимавшая алый меч.

И впрямь весело! Играющий за Черных краснокрылый с черными мечами отсек лапку черного, играющего за Красных.

Можно добить врага прямо сейчас, но в этом нет красоты.

Он спиралью ввинтился ввысь, легко уклонившись от посланной вслепую, без предвидения, лавовой ленты. Ушел в дымное небо, вращаясь вокруг собственной оси и контролируя пространство попросту, обычным человеческим зрением, без помощи предвиденья.

Ого! Кажется, к бедолаге спешит подмога! Уж не сам ли Сурт пожаловал? Пока неизвестный огненный далеко, но что есть расстояние для перешагнувшего шестой уровень?

Значит, пора завершать. И завершать красиво!

Он снова рухнул в пике, опять пронесся над самой землей, расплескивая брызгами не успевших разбежаться низших, и живым копьем устремился прямо в центр туши черного.

Тот изготовился: выставил оставшийся меч. Готов. Кровь из культи больше не хлещет. Четвертый уровень как-никак. Бешеная регенерация, стремительнейшая реакция, дикая сила, умноженная на огромную массу четырехметрового великана и мощь фракционных артефактов. Огненный великан, мать его магма.

Он захохотал. Великаны! Сколько раз им доказывали, что настоящая сила не зависит от вместимости брюха!

— Тебе, Всеотец! — заорал он, влетая в великана на скорости сто шесть километров в час.

«Тебе, Всеотец!» Не таким был бы его клич, будь на то его воля.

«Тебе, Сигрдрива!» — произнес он мысленно, в последнюю секунду, когда прямой, как луч лазера, полет перешел в горизонтальный виток, обвивший воина огня, без толку выплеснувшего пламя. Черный меч Бруни очертил черную тушу метровой глубины поясом. Голова великана еще продолжала поворачиваться вслед за воином Черных, уцелевшая рука с пылающим мечом все еще опускалась в попытке разрубить врага, когда верхняя часть великаньего туловища отделилась от нижней. И залечить такую рану не могла уже никакая регенерация…

Закрытая территория Мидгард

Он проснулся внезапно. Посмотрел на собственные руки: он прекрасно видел в темноте, этот навык был из числа того немногого, что у него не смогли отнять. Его руки, могучие, огромные, перевитые жилами, дрожали. Еще одно доказательство слов, которые он уже десятки раз произносил в этом повторяющемся сне. Сила не в объеме. Только и есть что игровая метка: Воин Силы… Лучше бы не видеть!

— Здравствуй, Леша!

Он вскинулся.

Нет, не она. Сестра.

— Непрощенный и безымянный, — с лживым сочувствием проговорила Брунхильд. — Отец беспощаден. Но он справедлив. Решил дать тебе шанс, Алеша. Вот такусенький… — Брунхильд развела пальчики примерно на полсантиметра. Тонкие хрупкие пальчики. Втрое тоньше, чем у него. Взять бы их все разом да сжать в кулаке! Раздавить с хрустом!

Но нельзя обольщаться видимой хрупкостью.

Метка Игры сейчас не открывает ему почти ничего. Только основу. «Брунхильд. Валькирия. Шестой уровень».

У этой… уже шестой. Когда его… когда у него отняли смысл жизни, у нее был пятый. А у него — почти пятый. И был бы пятый. Оставалась лишь одна победа вроде той, что снится ему раз за разом (не иначе, кто-то наверху постарался), — снится, каждый раз напоминая, что он потерял… Что у него отняли.

Мысли путались. Наверное, он еще не вполне проснулся. Тонкие пальчики… Если эти пальчики дернут нить его жизни, она лопнет, как травинка.

— Ты слышал, что я сказала, непрощенный? Ты понял?

— А?

— Проснись уже и внимай! — строго произнесла валькирия. — У Всеотца есть для тебя поручение… химера.

— Внимаю! — Он безуспешно пытался выгнать из сознания посторонние мысли.

А ведь когда-то…

«Сосредоточься! — велел он себе. — Соберись! Тебе дают шанс…»

Если это не очередная издевка. Даже лучшим из эйнхериев разрешено лишь мечтать о высших, но не более. За «более» — беспощадная кара. Несоразмерная. Несправедливая. Хотя как можно ждать справедливости от того, кого за глаза зовут Отцом Лжи?

— Внимай, — велела Брунхильд, надменно качнув белокурой прекрасной головкой. — Есть в вашем секторе игрок. Химера, как ты, причем очень бойкая, — уголки пухлых губ чуть дрогнули. — Уже успел подгадить. И ты его знаешь, воин.

— Знаю, — подтвердил он. — Я мог его убить.

— Но не убил, — заметила валькирия. — И хорошо, что не убил. Это было бы слишком просто. Да и сам вред от его действий невелик. Вытянул из коллапса мелкую планетку и отдал ее чужим. Мелочь, но на эту мелочь у нашей фракции были планы.

— Чужим? — Он грозно нахмурился. — Нелюдям?

— Вот давай без этого, Леша! — Валькирия тоже нахмурила бровки. — Как будто ты сам человек?

— Ты права. — Он расслабился. — Так что мне с ним сделать, если убить — слишком просто?

— Я расскажу. Всеотец, что у тебя за хаос в голове! — Брунхильд ткнула его в переносицу. Жуткая боль пронзила голову. Он заскрежетал зубами: даже от боли теперь не избавиться!

Боль ушла не сразу. Но когда ушла, сознание внезапно очистилось до звенящей прозрачности. И слова валькирии падали теперь в его пустоту, заполняя ее, как прочно садящиеся друг на друга блоки великой пирамиды.

А потом посланница Асгарда исчезла.

Он снова был один. Но — другой.

Руки больше не дрожали.

И жизнь вновь обрела смысл.

А еще он понял одну важную деталь. Тот шлем, который принес для юной химеры посланец, это именно дар Локи. А Локи — он такой… Локи. Один из пантеона. Но именно один из. В играх Валхаллы его позиция «хрен поймешь». Джокер. Игрок-переменная.

Так вот, когда Локи вручил ему этот шлем, он не предполагал, он знал. Потому что он есть воплощение того самого управляемого хаоса, к которому…

«Химера, — напомнил он себе. — Я — химера. Не пешка. Не фигура. А часть игрового поля. И я бы давно вам об этом напомнил… Если бы не она».

Через час он, собравшийся и собранный, вошел в неприметное здание, втиснутое между «Утилизаторами» и белоснежным логовом транспортников.

Внутри за прошедшие годы ничего не изменилось. Та же аскетичная стойка распределителя и транспортные ящики-колыбели для… для слабаков. Таких, каким стал теперь он сам, заблоченный «справедливой» волей демиурга. Всеотца, пожри его Бездна.

Сонный служка поднял на него сонный взгляд…

И мигом взбодрился. Приятно. Даже в таком опрощенном виде он был способен внушать страх.

— Что угодно господину игроку?

Он молча положил руку на стойку, дав возможность прочитать метку.

Глаза служки расширились еще больше.

— Мне угодно переместиться, — сообщил он.

— В Мир? — дрогнувшим голосом спросил служка.

— Нет, в небеса! — рыкнул он. — Конечно, в Мир! Или есть запрет на перемещение?

Запрета точно не было. Иначе сука Брунхильд не осчастливила бы его надеждой.

— Прошу простить, господин, но я должен убедиться, — служка полез в базу.

Молодец. Трусит, но обязанностями не пренебрегает.

— Нет, господин, возвращение вам не запрещено, — сообщил служка через пару минут. — Желаете что-то взять с собой, оставить? Напомнить ли вам процедуру?

— Делай уже, — буркнул он.

Служка вылез из-за стойки. Единичка на искупительном цензе. Надо же, еще и не поиграл толком, а уже успел накосячить. Хотя они все такие здесь, в транспортном. Мусор, который вымела Игра.

Транспортные колыбели всегда казались ему похожими на гробы. Возможно, для кого-то они гробами и становились. Нет ничего проще, чем избавиться от одинокого низкоуровневого игрока, отправив его туда, где ему не выжить. Однако здесь, в официальном представительстве Игры, подобного опасаться не стоит. Игра играет честно. Чего не скажешь об игроках.

— Есть небольшая проблема, господин игрок… — пробормотал служка. — Ваши размеры…

— Что не так с моим размером? — поинтересовался он, нависая над служкой.

— Стандартные контейнеры… Там только до двухсот пяти сантиметров… Господин.

Неожиданно.

— И что будем делать?

— Есть расшаренные…

— Чего?

— В смысле увеличенные. Но их надо вывести на рабочий цикл. Я… не вполне компетентен.

Он поглядел на светлую макушку мелкого меха и с трудом подавил желание положить сверху ладонь, сжать пальцы, приподнять эту дурную голову, а потом повернуть резко, скручивая куренку шею.

Служка, похоже, что-по почуял, потому что рысцой припустил к служебному выходу, успев на ходу крикнуть:

— Я за техником!

Мог бы и не кричать. Он в любом случае не стал бы убивать служащего Игре. Во всяком случае, без достаточного повода.

Дежурный техник появился минут через десять, сонный и очень недовольный. Харю давил, небось, в рабочее время.

Завел что-то насчет инструкций…

Но увидел, для кого надо готовить колыбель, заткнулся и занялся делом.

Процедура заняла около часа. Все это время он стоял рядом, своим присутствием стимулируя лентяя пошевеливаться.

Наконец колыбель вышла на режим, служка ее открыл, и он наконец втиснулся в белоснежный гроб. Крышка захлопнулась…

…И открылась уже в Миру.

Последний раз он был здесь почти три года назад. Еще тройкой. В Миру, он тоже когда-то неплохо поиграл. Еще не будучи игроком, в девяностые. Бабла поднял реально, построил бизнеса разной степени освещенности, а из тех, что на свету, вывел флагманом, серьезную компанию по международным морским перевозкам. Полностью уйдя в Игру, он оставил детище на попечение доверенных людей. Да, он был в курсе, что доверять нельзя никому. Но этим — можно. Эти знали о его репутации. А репутация эта была такова, что и свои, и чужие боялись его до усрачки. Каждое доверенное лицо было ознакомлено с его коллекцией. Никто не хотел стать ее экспонатом.

Когда он стал игроком, страх перед ним только увеличился. Появляясь время от времени в Миру, он этот страх неизменно подпитывал. Действием. Три года — немалый срок. Однако он не сомневался: отсутствуй он хоть десять лет, подручные не забалуют, даже если вдруг пойдет слух, что он умер. Был прецедент. Он сам его создал. Для проверки. А потом назидательно зачистил «слабые звенья».

«Мир, я пришел. Радуйся. Или наоборот».

Поглядим. Сейчас ему потребуется малый комплект адаптации. Смешно. Адаптация в родном мире. Нет, не родном. Он здесь просто родился.

Офисный служка вытаращился на него, как на диковинное чудище.

— Рот закрой, — велел он. — Видишь, в чем я? Организуй мне необходимое, и живо.

— Разрешите сканировать метку? — Служка потянулся анализатором.

— Разрешаю.

— Алексей Медведев, прозванный Берсерком. Уровень… Уровень не определяется, — служка изумленно уставился на него.

— Я в курсе. Данные мои подними.

— Ага, ага, — засуетился служка. — У вас, господин, на основной карте восемьсот шестьдесят два миллиона…

— Я знаю, что у меня на карте, — перебил он. — Саму карту распечатай и все документы. В базе все есть, я оплачивал. И мне нужна одежда. Обувь не надо, эта пока сойдет.

— С одеждой могут быть проблемы, уважаемый, — покачал головой служка. — Сейчас же ночь. Магазины…

— У меня плохая дикция? — оскалился он. — Я сказал: распечатай!

— Но это будет очень дорого…

— Спасибо, что заботишься о моих деньгах, — осклабился он. — Но чаевых не будет. Действуй, малыш. Я в тебя верю!

Хрена клерк его деньги сэкономить хотел. Ленивый, сука. Они все такие, которые на искупительном цензе. Хитровывернутые. Вот и дохитровыворачивались, пока их самих не вывернули мехом внутрь.

Что правда, так это то, что распечатка шмоток обошлась недешево. Почти в русский лям. Но хорош бы он был в Миру в шмотках Мидгарда.

Еще паренек распечатал новенький айфон, в который он загрузил из облака базу трехлетней давности. Не проблема. Завтра поменяет.

Он набрал номер.

Ответили не сразу и виртуозно-матерно.

— Схлопнись, дебил, это я.

— Ме-медведь? — мемекнули с той стороны.

— В уши долбишься, смерд? — прорычал он, мгновенно раздражаясь. — Живо прыгай в тачку и дуй… Сейчас скажу куда. — Он повернулся к служке, врубая громкую: — Адрес этот?

Служка проблеял адрес.

— Слышал? — рявкнул он. — Живо дуй сюда. У тебя двадцать минут. За каждую минуту задержки — минус палец.

Поверенный появился через шестнадцать минут. Потный, взлохмаченный, перебирающий ногами, словно вот-вот в штаны напрудит. А может, и напрудит. Еще и от страха.

— Сортир там, — показал он, и Герман Ушлепок, фехт, первый уровень, коротким галопом ускакал в указанном направлении.

Ушлепком Геру он окрестил. Потому что реально такой. Но для подай-привези-принеси другой и не требуется. Главное, шустрый. И судя по роже, оставшись без присмотра, где-то… нашустрил.

Но разбор полетов позже. И не одному Ушлепку. Раз уж пришлось вывалиться в Мир, надо этим воспользоваться. В этом бывший чемпион-вольник, а ныне воин силы был похож на лидера клана якудза. Правда, с тем отличием, что якудза добрее. У него в клане за косяк пальчиком не отделываются. Он в повиновении целый хирд кровожадных волкоголовых отморозков держал. А на такое способен только еще более кровожадный и отмороженный.

Тогда-то его Всеотец и заметил.

Он повернулся к служке:

— Теперь ты, малыш. Для тебя есть дело. Меня очень интересует один игрок. Зовут Александр, прозвание Месть. Поставь в ваших базах оповещение на приход, я знаю, что так можно, и запомни мой телефон. Как он появится в Миру, дашь знать.

— Но это… не положено, — пробормотал служка.

— Хочешь со мной поссориться? — он заглянул служке в глаза.

— Нет. Не хочу.

— Вот и славно. И не дай тебе боги, чтоб мне пришлось тебе напоминать.

— Но… Я же не один дежурю! — воскликнул служка.

— Ну, значит, сообщишь немного позже. За опоздание я тебя наказывать не стану, а за сообщение поощрю. Хоть здесь, хоть в Игре, как пожелаешь. Уяснил?

Паренек кивнул несколько заторможенно. Это нормально. Притрухал. Они вообще здесь… непуганые.

О, Ушлепок возвращается. Пора.

— Бывай! — Он хлопнул служку по плечу так, что того снесло к стене. Парнишка крепкий, но такой хлопок — как отдача семисотого ремингтона. Жестковато, зато запомнит.

Он вышел, успев заметить в оконном стекле злой взгляд служки. Точно непуганый. Но соскочить не рискнет, в этом он не сомневался. Он всех их здесь нагнет. А кто не нагнется, пойдет на строганину. Горе тем, кто воспрепятствует воле Всеотца, которая вернет ему огненные крылья. Никто не встанет между Воином Силы и его небом!

Свободная территорияЛокация: личное внутритерриториальное владение

Санек выбрался из душа, подвигался минут пять, разминаясь и прислушиваясь к организму: не надо ли чего-нибудь целебного закинуть?

Нет, не надо. То ли бурная ночь избавила от всякого похмельного, то ли сам организм окреп.

Аленка спала на ложе любви, раскинувшись звездой.

Она все хорошеет, с удовольствием констатировал Санек. О!.. Забыл!

Он глянул на правую руку подруги. Нет, все тот же первый. Ну, может, и к лучшему.

Расслабленный и довольный жизнью, Санек спустился по лестнице на первый этаж…

Ух, блин!

— Как ты… то есть вы сюда попали?

Глава 2

Глава вторая

Игра как она есть

Свободная территория

Локация: личное внутритерриториальное владение

— Как ты… то есть вы сюда попали?

— Неправильный вопрос, Александр! — Эксперт Илья салютовал ему кофейной чашкой.

Саньку тут же захотелось кофе.

— Э-э… А какой правильный?

— Правильный: кто еще так сможет?

— И кто?

— Многие.

Илья был серьезен. Убийственно серьезен. И вдруг улыбнулся:

— Но здесь, на этой Свободной территории только я.

Камень с души.

Санек щелкнул пальцами.

— Кофе, — велел он подбежавшему паучку-серву. — Черный двойной, нет, тройной. Без ничего… И это, тосты и всякое-разное на стол. Чего вам, Илья?

— Завтракал. Но ты ешь, не стесняйся. Кстати, эта модель, — он кивнул на кулинарную машину, — неплохую лазанью сделает. Из того немногого, что есть в твоем холодильнике и на полках.

— Я обычно в ресторане заказываю… — пробормотал Санек.

Неужели он и холодильник… проэкспертировал?

— Не заглядывал. По запаху.

Надо же, какой нюх. Прям Неженка двуногая. А еще Илья, как обычно, угадал его мысли. Надо что-то с этим делать. Покерфейс тренировать.

— Хочешь спросить, почему я здесь? — спросил эксперт после того, как Санек проинструктировал серва по поводу завтрака.

— Хочу.

— Спрашивай.

Шутит. Наверное, это хороший признак, если игрок четвертого уровня с тобой шутит.

— Спрашиваю.

— Через шесть часов я отбываю, — сообщил эксперт. — Нет, не напрягайся, не навсегда. Но кое-что нам стоит обсудить прямо сейчас. Чтобы в мое отсутствие в нашем ареале не стало одной химерой меньше.

— О моей вчерашней дуэли? — насторожился Санек.

Эксперт сделал небрежный отметающий жест.

— Ты неплохо себя показал. Но с таким противником тебе дуэлить еще рановато.

— Я уже и сам понял, — проворчал Санек. — Он мог меня без ног оставить одним чирком. Почему удрал, не понимаю. И как — тоже не понимаю.

— Можешь спросить его, когда сойдетесь в следующий раз, — предложил Илья.

— Да я не рвусь особо, — честно признался Санек.

— Разумно. Здесь тебе привязанный штурмовик точно не поможет. На Закрытые территории ему хода нет, на то они и закрытые.

— Вы знаете?! — вскинулся Санек. — О моем корабле?!

— Я многое знаю. О тебе. — Илья вздохнул. — Например, о том, что ты взял да и подарил нашим, хм, соперникам целую Игровую зону.

— В смысле? Я?

Черт! А ведь так и было. Точно. Практически идеальная память тут же выдала: «Неигровая зона Муравейник».

Вот ведь…

Не зря говорят: ты видишь то, что ожидаешь, а запоминаешь то, что нравится.

Но как?

— Земля, где поднят русский флаг, становится Россией, — произнес эксперт, в очередной раз угадав незаданный вопрос.

Увидел, что Санек не понял, и растолковал:

— Этот флаг — не ты, не думай о себе лишнее. Ты — химера, а значит, в неустойчивой системе становишься катализатором любой хрени.

— То есть если я появлюсь у нас в Миру на своем штурмовике…

— Появись ты в любом нейтральном мире на своем штурмовике, никто вас и не заметит. Некому замечать. Даже единички видят только то, что могут осознать. А наш мир, он не просто нейтральный. Он тоже часть Игры. Поэтому в нем и без тебя полно игроков от второго и выше. То же касается и артефактов высокого уровня, а твоя аэрокосмическая игрушка тоже может быть приравнена к артефакту, потому что земным наукам до этого уровня далеко. Так вот, артефактов в Миру хватает. Как законных, так и контрабандных. Это возможно, поскольку наш мир хоть и нейтральный, но тоже часть сектора.

— То есть он — часть Игры, но при этом не Игровая зона?

— А что тебя удивляет? — Илья поставил пустую чашку на блюдце. Совершенно беззвучно, хотя салфетки на блюдце не было, а слух у Санька отменный. — Мы сейчас, по-твоему, где находимся?

— У меня дома, — ответил Санек.

— Тоже верно. Но дом твой, Александр, на Свободной территории, которая, заметь, не является Игровой зоной. И попасть сюда могут не только игроки. Более того, эти неигроки могут тут жить без вреда для себя. Но это именно территория. Закрытое пространство. А наша Земля — нет. Технически ты можешь на своем штурмовике добраться до нее. Для этого достаточно получить третий уровень, узнать координаты и получить разрешение одного из аватаров регина сектора. Последнее важнее всего, потому что вмешательство такого уровня, как появление постороннего космического корабля в пространстве Солнечной системы, будет немедленно обнаружено, и дальше я тебе не завидую. Самый минимум — это потеря штурмовика. А максимум зависит от того, что ты успеешь наворотить. Но вернемся к тому, что ты уже наворотил. Итак, ты вломился, вернее, твой штурмовик тебя вбросил в Неигровую зону на границе чужого сектора. Хотя, — тут же поправился Илья, — это для тебя сектор чужой, для твоей игрушки он — папа и мама. И в силу этого сам является его частью. Вернее, являлся, пока не стал формально твоим. Так или иначе, но ты оказался на чужой планете, причем в фазе крайней ее, то есть планеты, вероятностной нестабильности, возникшей в силу того, что коренные обитатели едва ее не разрушили. И у них все еще сохранялась возможность довести дело до конца. Как результат — будущее этой зоны выглядело как электрон на орбите. То есть уже не как веер вероятностей, а этакое размазанное в пространстве облако, даже не облако — перенасыщенный пар. И ты вломился в этот пар на штурмовике третьего уровня! — Илья покачал головой и умолк.

Серв взгромоздил на стол свежеприготовленную лазанью.

Санек не был фанатом всяких яично-макаронных пирогов, предпочитая простонародную глазунью с ветчиной, луком и помидорами, но эта слоеная конструкция и впрямь оказалась годная. От одного только запаха рот слюной наполнился.

— Илья, не желаете?

— Ешь, Александр. Ты за последние сутки полтора кило потерял. Восполняй.

Полтора кило? А, ладно. Илье виднее. Он же эксперт.

— Ешь, а я продолжу. Как я уже говорил, на посещение высшими нулевых земель запретов нет, и игроков болтается по таким мирам, да и в нашему тоже, немало. Просто слоняются или, получив разрешение, делают свои дела, например, выискивая подходящих персонажей или поднимая созревших. Игра есть Игра, и включенные в нее нулевки — тоже ее часть. Да, есть ограничивающие вмешательство правила. Какая же это Игра, если нет четких правил? Согласен?

— А можно пример? — попросил Санек, проглотив очередной кусок.

— Можно. Например, Игра не одобряет прямые воздействия в Игровых зонах выше плюс один от уровня самой зоны, а за воздействие три плюс карает безотлагательно, как твоего приятеля Кожина. Есть, понятно, варианты. Нет такого закона, который нельзя обойти. Но игроку уже третьего уровня в первом делать что-то надо с большой оглядкой, потому что его там за любую ерунду могут наказать. А уж четвертому в зоне первого уровня вообще прямой запрет на любое активное вмешательство. Да, иногда там появляются игроки и повыше, но в ход Игры не лезут. Разве что у них есть на то особые полномочия. Как у меня, например. Но и у меня это только здесь, на Свободной территории. Еще одно исключение: ментальное воздействие. Можно, например, легонечко подтолкнуть игрока к тому или иному выбору. Но этот выбор обязательно должен быть частью вероятностного веера.

— А можно…

— Пример? — уточнил Илья. — Можно. На столе лежит два яблока. Ты решаешь, какое именно съесть первым: правое или левое. А мне нужно, чтобы ты начал с левого, потому что я, допустим, знаю, что ты успеешь съесть только одно, а правое я планирую съесть сам.

— То есть если вы со своим четвертым войдете в Мидгард первого, то…

— Именно. Я даже не могу позволить себя убить, потому что это тоже скажется на ходе Игры.

Санек покивал… А потом вдруг вспомнил: Берсерк!

— Но я сам видел! — воскликнул он.

— Что ты видел? — заинтересовался Илья.

— Берсерк вошел в зону первого уровня. Четвертый. Без маскировки. Активно вмешался. Убивал! И ничего! — Санек с торжеством поглядел на эксперта.

— А, ты об этом… — Илья был, кажется, разочарован. — Во-первых, он лишен статуса. Не Игрой, а фракцией, но в данном случае это не принципиально. Для Игры он часть фракции, а фракция его практически вычеркнула. Метка осталась, она игровая, но все остальное заблочено. Для Игры он нечитаем. А раз Игра его оценить не может, то и он не может заходить в Игровые зоны. На территориях, где статус не принципиален и всё решают местные контролеры и координаторы, он может находиться сколько угодно, а вот в Игровую зону войти — только вместе с новичками, по договору, который дает Берсерку пусть условный, но приемлемый для Игры статус. А когда он оказывается в Игровой зоне, Игра, естественно, пытается его уровень установить. И делает это на основании его действий. Сознание у него тянет лишь на первый уровень. Хотя он никогда интеллектом не отличался. Бандит и есть бандит, — Илья покачал головой. — Зато физические данные у него остались прежние, наработанные, и еще пара-тройка встроенных артефактов, которые ему оставили не по доброте фракционных факторов, а потому что, если заберешь, он сразу помрет. Или его пришибут те, на ком он потоптался. А ног Берсерк оттоптал немало. И не только ног. И вот такой странный персонаж входит в Игру и начинает чудить в зоне первого уровня. А не чудить он не может, потому что лишить статуса невозможно, не поковырявшись как следует в голове. Что, естественно, тоже ума ему не прибавило. И так небогато было, а тут вообще одна извилина осталась от прежних четырех. Вот ею он и действует. Раз за разом. С одинаковым результатом. Долго он пробыл в Игре?

— Вообще-то нет, — ответил Санек. — Убил нескольких хирдманов, потом схватился с ярлом, и на этом все.

— Так и должно быть. Игра дала ему возможность недолго порезвиться, но как только он попытался значимо повлиять на ход Игры, покусившись на ключевого персонажа, тут-то его и выкинули. Не наказали, потому что все встроенные артефакты у него пассивные, а крушил он хирдманов, я полагаю, обычным мечом, однако позволить порушить тьюториал какой-то неопределенной сущности Игра не может.

Однако со мной, например, никакой неясности не будет. Мой статус явен. Так же, как явен был статус артефакта, который неосознанно использовал твой друг Кожин. Не активируй он свою «руку-нож», отыграл бы спокойно игру. Или не отыграл и вернулся без статуса. Игра не наказывает за возможность. Только за само действие. Есть активное вмешательство четвертого уровня — есть воздаяние. А на нет и суда нет. В прямом смысле.

Санек помрачнел. Даже лазанья вкус потеряла. Если бы Серега не применил артефакт, их бы всех убили. Фактически друг их спас. Ценой собственной жизни.

— Ты ешь, — сказал Илья. — На твоем уровне прошлое необратимо.

— Как будто оно вообще обратимо, — буркнул Санек.

— Не настолько, но определенная возможность имеется.

— То есть?

— Сам скажи, — усмехнулся эксперт. — Ты ведь был четвертым.

Санек пожал плечами. Он плохо помнил этот момент своей биографии.

— Формально, — сказал эксперт, — твой штурмовик не должны были даже подпустить к нулевому уровню. Но — особые условия. Неустойчивая система. Теоретически она должна была схлопнуться вместе с вами. Это как вальс на столе станцевать во время землетрясения, причем этаже этак на пятом. Однако ИИ твоего штурмовика сам тройка. Он знал, что шанс выжить был, причем именно у тебя.

— Почему?

— Потому что ты химера, Александр. Слышал, наверное, что химеры везучие? Но везение — это не мистика. Это конкретная способность организации событий. Попросту говоря, ты самую ничтожную вероятность можешь превратить в реальность. То есть дом рухнет, от этого уже никуда не деться, но, когда это случится, на здоровенной куче кирпичей будет стоять стол, на котором вы с подружкой будете продолжать вальсировать.

— Звучит заманчиво, — пробормотал Санек.

Это объяснение ему нравилось больше, чем «ты везунчик». Как-то более… по-научному.

— Но если я, двойка, оказался в нулевом мире, то вы же сами сказали: ничего критичного в этом нет? Два плюс же допускается в принципе, если ничего серьезно не ломать?

— Допускается даже больше, — сказал Илья. — Если бы ты там ходил под маскировкой…

— Я так и ходил!

Эксперт его возглас проигнорировал:

— …И ничего не ломал, а главное, дал бы команду своему штурмовику соблюсти маскировку…

— Я не знал. Да и не смог бы. Я же двойка!

— Так и есть. Ты не знал. И не мог. А он знал, мог, но не хотел.

— Как это — не хотел? — изумился Санек. — Что значит: не хотел? Он же ИИ. Откуда у него собственные желания?

До этого момента Санек искренне полагал, что джинн лишь имитирует «человечность».

Илья хмыкнул. Динозаврик на его руке постучал себя лапкой по рогатому лбу.

— Оттуда, Александр, что любая высокоразвитая система должна иметь не только внешний, но и внутренний посыл для действий. У всего разумного или условно разумного есть базовые установки, которые надо реализовывать. Эти «надо» и есть желания. Базовая установка любого ИИ серьезного корабля — потребность в пилоте. А для таких, как твой, в приоритете еще и личностная привязка. Есть установка, есть подходящий кандидат, то есть ты. Всего-то и требуется — развить тебя до тройки. А это значит — сунуть тебя в зону третьего уровня. Потому что развитие происходит тогда, когда ты выходишь за пределы своих возможностей. Но рассчитать, что ты не сдохнешь, а поднимешься, даже с поправкой на везучесть химеры, это для ИИ — за пределами возможного. Да и не попасть ему в зону-тройку без пилота с нужным допуском. И тогда твой ИИ… — Илья сделал паузу.

Санек превратился в слух.

— …Он нашел выход. Сумел такую зону создать. Причем не настоящую третью зону, а ее свежевылупившийся, а значит, значительно менее опасный для тебя вариант. — Илья вновь умолк, но через полминуты продолжил: — Помнишь, я сказал: земля, где поднят русский флаг, становится Россией? Твой штурмовик поступил аналогично. Стал таким флагом. Штурмовик-перехватчик третьего уровня одним своим открытым присутствием может поднять нейтральный нестабильный мир до собственного третьего уровня. Но может не значит будет. Флаг в землю надо воткнуть. И ты, парень, идеальный втыкатель. Химера. Ходячая, вернее в данном случае — летающая переменная. И когда этот умник скинул тебя прямо в кипящий суп нестабильности, ты, часть Игры, стал частью этой нестабильности. И сама земля стала частью Игры. А уровень зоны был выставлен по максимально развитому элементу, то есть по твоему штурмовику. Притом что это была лишь формальная установка. Мгновенно превратить не активированный мир в тройку невозможно. Однако процесс был запущен, а искусственный разум твоего космического транспорта добился своей цели: пихнул перспективную пешку в нужном направлении, чтобы она прошла в ферзи.

— Прошла, но ферзем не стала, — проворчал Санек.

— Это как сказать, — улыбнулся эксперт. — Ты же разок аж четвертого уровня воздействие отработал. Правда, не совсем сам, а с помощью моего артефакта, но первичную задачу твой хитроумный синтетический кукловод исполнил: создал привязку. Теперь у него появился собственный пилот. А что этот пилот не смог удержать уровень, это уже не так критично. Хочешь знать, почему это произошло так легко?

— Естественно, хочу!

— Потому что зона — свежачок. Там как раз вовсю шел процесс маркировки местных жителей по игровым параметрам, а техногенных приблуд в игровые артефакты. Причем раздельно. А твое достижение четвертого уровня, оно ведь не столько твое, сколько его, — Илья похлопал Санька по левой руке. — Ему оно и зачлось, образно говоря. Более того, наш артефакт, который был просто третьего уровня, не только поднялся на уровень, он включил в себя часть того процесса изменений, который его, собственно, и изменил. То есть он тоже стал переменной функций. Сам.

— Получается, я мог стать третьим, но не стал, потому что вместо меня по уровню поднялся мой артефакт? — уточнил Санек.

— Не совсем точно, но близко, — кивнул Илья. — Но я бы на твоем месте не расстраивался. Во-первых, без него ты бы не выжил, а во-вторых, уровень ты рано или поздно поднимешь, а вот такая уникальная приблуда — это джекпот. Он уже сейчас способен адекватно блокировать любое ментальное воздействие вплоть до четвертого уровня. Поэтому даже на четвертом уровне заглянуть в твою голову могу только я, да и то только потому, что это мой артефакт. Но даже я не могу на тебя активно воздействовать, ведь если я это сделаю, он тут же подрастет, и наш уровень станет равным. Мало того, насколько я вижу, мой подарок дополнительно активировал сразу две свои базовые функции, одна из которых — зеркальный фокусирующий щит, а я такого даже не видел, только слышал. И говорили тогда не о простом игроке, а о целом региональном координаторе.

— То есть если он сработает в зоне первого уровня, со мной будет как с Серегой? — всполошился Санек.

Илья покачал головой.

— Не будет. Успокойся. И ешь давай. Восполняй массу. Зеркальный щит на то и зеркальный, что ответ адекватен уровню воздействия. То есть на двойку — двойка, на тройку — тройка, на четверку — соответственно. Причем я допускаю, что он даже пятерку сможет отразить, поскольку есть уровень воздействия, а есть мощность. А он не просто зеркало, а зеркало фокусирующее. Если тебя будут давить, скажем, десять секунд, то ответ будет длиться в разы меньше, а воздействие, соответственно, больше. Кратно.

«Ага, — подумал Санек. — Так вот чем Королеве прилетело. И с деритринитатором тоже кое-что проясняется. Кое-что».

— Какие еще там были странности? — неожиданно спросил Илья, пронзив Санька взглядом. Того аж передернуло.

— Странности? Да нет…

«Он не читает мысли», — напомнил себе Санек.

Рассказывать о трофее категорически не хотелось.

Секундное размышление — и Санек нашел, чем поделиться.

— Хотя были! Метки у них были странные. Не такие, как у нас. Значки другие. И остальное тоже.

— Это нормально. И не важно. Другой же сектор. Важно другое…

— Что? — спросил Санек.

— А важно, Александр, кто и зачем перетащил тебя в чужой сектор, а потом выкинул из него, не допустив, чтобы ты хоть что-то оттуда унес, кроме расшаренного артефакта. А ведь еще неизвестно, что было бы, если бы ты приволок сюда чужие технологии или чужой геном…

Эксперт встал, прошелся неторопливо по столовой, остановился напротив окна, из которого открывался замечательный вид на пустоватую по раннему времени улицу, поднял указательный палец — и перед ним возникла виртуальная картинка: перечеркнутый язык.

Илья повернулся к Саньку.

— Эта информация не для вторых, — сказал он. — Но ты, химера, формально был четвертым. И на твоей игровой метке висит космический штурмовик из соседнего сектора с третьим допуском. И каша вокруг тебя варится явно не на твоем уровне. И, — он вздохнул, — боюсь, даже не на моем, похоже. Я вообще никогда не слышал о том, чтобы кто-то ниже регина сектора обращал независимый мир в Игровую зону. Итак… — Эксперт выпрямился. — Я, игрок четвертого уровня Илья, прозванный Щитоносцем, обещаю поделиться с игроком второго уровня Александром, прозванным Местью, сакральной информацией. Готов ли ты, игрок Александр, хранить сказанное мной в тайне вплоть до достижения тобой четвертого уровня? Повтори!

Санек повторил.

— Договор свят! — провозгласил Илья.

Санек повторил и это.

Что-то шевельнулось у Саньке в области затылка. Словно в черепе открылась и закрылась крошечная дверца.

Санек почесал затылок. Все было нормально. Кость твердая, сверху ежик. Позавчера только его серв подстриг.

— Это я блок поставил, — пояснил эксперт. — Чтоб ты случайно не сболтнул. Принудить тебя тоже не выйдет. Но вернемся к игровым меткам. Как ты думаешь, что это?

— Метки… — Санек пожал плечами, покосился на значок зеленого динозавра на руке эксперта. — Что-то вроде звания. Типа майор танковых войск.

Илья хмыкнул.

— Невысоко ты меня оценил, — сказал он. — Отчасти да, звание. Отчасти. Она также и статус, и строка состояния, и много чего. Но главное — это ответ Игры на запрос игрока. Твой запрос, Александр. Ты спрашиваешь Игру: что это за игрок передо мной? И Игра тебе отвечает. В меру твоего восприятия. Или не отвечает, если ты не готов. Поэтому для меня и для тебя метка одного и того же игрока будет разной.

— Допустим, — осторожно ответил Санек. Кое-что начинало проясняться. — Вы знаете больше и потому спрашиваете о большем. И допуск у вас выше.

— В целом верно, — подтвердил Илья. — Потому я вижу закрепленный за тобой штурмовик, а твои друзья из клана Чистильщиков не увидят. Как не увидят и сам штурмовик, появись он перед ними.

— Но все же увидели, когда штурмовик сжег те чугунины! — возразил Санек.

— С чего ты взял? Если речь идет о единичках, то они увидели не его. Они увидели результат. Даже двойки мало что разобрали, иначе не решили бы, что по твоим врагам отработала сама Игра.

— Вроде понятно, — кивнул Санек. — Значит, уровень — это не звание, а что-то вроде индикатора состояния?

— Близко, — одобрил Илья. — А еще индикатор способности управлять. В том числе — будущим. И не только своим. Действовать в нем так, как в настоящем. Но это очень приближенное объяснение. Для твоего уровня… развития. Выбор яблока, не более.

— То есть вы на своем уровне… развития видите все, что касается меня, а я, на своем, только вашего динозаврика и четверку? — уточнил Санек. — А будь я тоже четверкой, то мог бы увидеть то, что, например, закреплено за вами?

— Мог бы, — подтвердил Илья. — Если мы с Игрой разрешим. А ты хотел бы посмотреть?

— Ну… не отказался бы.

— Так попробуй, — предложил эксперт. — Кто тебе мешает?

— Но я же не четверка… — И сообразил: — Ах да! Не звание, а состояние!

Санек уставился на метку эксперта и представил, что это не метка-значок, а окошко, сквозь которое можно заглянуть внутрь…

…И зеленая черепашка-динозавр вдруг обзавелась котелком, который она, встав на задние лапки, сняла с лысой головы и, поклонившись, извлекла из него…

Желтый пятнистый шарик с куском звездного неба!

Санек офигел.

И выпал из состояния.

— Ну как? — Илья усмехнулся. — Понравилось?

— Трудно сказать. А что это было?

— Моя малая планета, — сказал эксперт. — Награда от регина. — И добавил с гордостью: — На третьем уровне получил. Не только у химер бывает удача.

— Ага! — раздалось сверху. — Я вот тоже везучая, если хотите знать. Только я не поняла, господин эксперт, это что же, метка — это и не метка совсем?

На верхней площадке лестницы стояла Аленка. В одном только коротеньком халатике, взлохмаченная, сонная…

И сексуальная до неприличия.

Санек даже смутился немного. Глянул на Илью…

Эксперт был поражен.

Правда, длилось это секунду, не больше. Потом лицо Ильи снова стало непроницаемым.

А затем он повернулся к Саньку и произнес тоном, от которого у Санька сжало сердце:

— Александр, кто это?

— Алена. Моя подруга, — ответил Санек, поспешно взяв эмоции под контроль. — А что не так?

— Всё не так, — процедил эксперт. — Ее здесь нет.

— Как это нет? — возразил Санек, невольно улыбнувшись. — Вот же она! Я ее вижу! И слышу.

— Я тоже вижу и слышу. — Тон Ильи мог бы заморозить воду.

Артефакт на руке Санька мгновенно посветлел, мир как будто мигнул, а в следующий миг Илья уже стоял наверху, ступенькой ниже ошеломленной Аленки.

Санек дернулся было, но сообразил: против игрока четвертого уровня он ничего не сможет.

Илья протянул руку, медленно, почти коснулся указательным пальцем Аленкиного лба и спросил уже обычным, почти дружелюбным голосом:

— Кто ты, девушка?

Глава 3

Глава третья

Что-то мутное

Свободная территория

Локация: личное внутритерриториальное владение

Испугалась. И это еще мягко сказано. Хотя кто бы не перепугался, когда рядом с тобой внезапно возникает игрок четвертого уровня и тычет пальцем в лицо?

Санек телепортироваться, как Илья, не умел. Но он тоже был достаточно проворен. Секунда — и он уже рядом, обнимает, прикрывает, смотрит свирепо на эксперта…

И еще через пару секунд соображает: если бы Илья хотел сделать Аленке плохое, уже сделал бы. А раз стоит, ждет, никого не убивает, значит никого убивать не планирует.

Санек понял. Илья понял, что он понял, и очень медленно коснулся пальцем красной полоски шрама на лбу Алены.

Санек не мешал. Алена прижалась к нему, словно перепуганный дрожащий зверек, но тоже не протестовала.

— Прости, девочка, сейчас может быть больно, — произнес Илья, и Санек вздрогнул, увидев, как экспертов палец входит в голову Алены.

Или нет?

Картинка задрожала и распалась. Теперь он видел сразу много Ален, причем разных. Но у каждой во лбу — воткнутый почти на фалангу палец эксперта.

Длилось это, может, секунд десять, а потом Илья сделал шаг назад, и Санек увидел, что ноготь на его указательном пальце почернел так, словно по нему треснули молотком. Пару дней назад.

— Было не больно, — с некоторым удивлением проговорила Алена с интонациями маленькой девочки.

— Я не смог его извлечь, — сердито произнес эксперт. — Поганец запихнул баг в гирус ректус.

— Это куда? — произнес Санек напряженно.

— В мозг, — пояснил Илья.

— А что вот это? — Он показал на колечко на пальце Алены. — Оно же должно защищать… от всяких влияний?

— Оно и защищает, — подтвердил Илья. — Причем неплохо. От дубины по голове не спасет, но в голову чужого не пустит. К сожалению, только до второго уровня. Хотя сам по себе индикатор жизнеспособности — редчайшая вещь. Видимо, часть твоей удачи на нее перешла, раз девушка сумела его раздобыть.

Санек не стал уточнять, что по факту то была его добыча.

— И что теперь делать с этим багом?

— Мне его не достать, — сказал Илья.

— А если хирургически? — Санек не знал, о каком жуке идет речь, но догадывался, что ничего хорошего от него ждать не приходится.

— Это разветвленная структура, — раздраженно проговорил Илья, явно раздосадованный неудачей. – Что-то вроде искусственной опухоли с метастазами. Вырезать можно только с куском мозга. Вытащить можно только спецсредствами.

— А можно подробнее? — попросил Санек, покрепче прижимая к себе Аленку. – Что за структура? Для чего?

Эксперт глянул недовольно… Но снизошел.

— Твоей подружке вставили в мозг чип, — сказал он. — Вроде тех, что всякие дураки штырят себе на первом уровне Техно.

Алена вздрогнула. Санек погладил ее по спине, успокаивая. Как ребенка. Спросил:

— И для чего он?

— Пока только могу сказать, что он блокирует ее личные данные, включая те, что транслирует метка. То есть теперь я вижу не больше тебя, Александр.

— А раньше?..

— А раньше у меня был полный доступ к ее информации, как и к любому из игроков на Свободной территории. И сейчас у меня есть огромное желание запереть ее в изолирующую секцию и держать там, пока не разберусь с этой дрянью.

— Но вы этого не сделаете? — предположил Санек.

— Нет. Формально она ничего не нарушила. Только если она сама захочет…

— Ты захочешь? — спросил Санек.

— Если надо, я… — и обвисла у него на руках, закатив глаза.

Но испугаться Санек не успел, потому что Алена тут же пришла в себя.

— Я, может, и хочу, но не могу, — проговорила она, потирая лоб ладошкой.

— Нет так нет, — сказал Илья. — И теперь, Александр, мы узнали кое-какие возможности дряни. В частности, транслировать все, что видит и слышит твоя девушка.

Алена слегка порозовела. Скорее всего, вспомнила, что они вытворяли прошлой ночью.

— …И что более неприятно — он способен на нее воздействовать. Включая, боюсь, и принятие решений.

— Вы поможете? — спросил Санек.

— Нет, — ответил Илья.

И Аленка беспомощно обвисла у Санька на руках.

— Я ее заблокировал, — сказал эксперт, прежде чем Санек успел что-то сказать. — Темпоральная заморозка. Теперь к ней нет доступа. Хорошо, что ты не оформил экстерриториальность, Александр. Вне Свободной территории у меня не было бы такой возможности.

Санек заметил, что речь эксперта изменилась. Так, словно он держал в руках что-то очень тяжелое. Хотя что может быть слишком тяжелым для четвертого уровня?

— Это ей не повредит? — Санек осторожно уложил девушку на диван, машинально поправил край халатика.

— То, что впихнули ей в голову, способно повредить ей куда больше. И сделает это, если я сниму блокировку.

— И что теперь? — спросил Санек, блокируя эмоции.

— Момент… — Илья достал из кармана мобильник. Самый обычный.

Санек не удивился, только потому что только что исключил эмоции.

— Транспортников в мою точку, — сказал Илья. — Это не то, что ты думаешь, — сообщил он Саньку. — Другой принцип работы. И нет, такая связь — только для службы Контролеров.

Санек вздохнул и присел на диван рядом с Аленой. Ты выглядела… Странно. Вернее, никак. Даже не так: никак не определялась. Не дышала, сердце не билось. Рука ни теплая, ни холодная…

— Это что-то вроде стазиса, да? — спросил Санек.

— Не вроде, а он и есть. Она сейчас вне временного потока.

Выходит, и у Ильи есть свой «деритринитатор».

— Пока я ее так держу, ей ничего не угрожает, — успокоил Илья.

Успокоил. Отчасти.

— Что дальше? — спросил Санек.

— Ее перевезут туда, где можно снять стазис.

— А потом?

— А потом тебе, Александр, придется кое-что сделать.

— Я готов! — Санек вскочил.

— Это несомненно. А сейчас сядь и слушай…

Локация: Санкт-Петербург

— Санек! Думал, ты в Игре. Каким ветром? — проговорил Федрыч, поднимаясь.

— Нехорошим.

Они обнялись.

— Помощь твоя нужна, — сказал Санек.

— Слушаю, — Федрыч мгновенно построжел.

— Не здесь. В Игре.

Удивился. Но уточнять не стал. Понимал: что нужно, Санек расскажет.

— Но сначала мне надо поговорить с теми твоими парнями, которые с Аленкой в Мидгард ходили.

— Сейчас организую. — Майор потыкал в лежащий на столе айпад. — Миха, ко мне поднимись.

«Мишар Жонглер. Первый уровень. Желтый Заяц». Заяц? Ну-ну.

Сам игрок на зайца, те более желтого, был мало похож. Невысокий, коренастый, чернявый. Волосы длинные, борода той формы, которую называют окладистой.

— Мастер, — он уважительно пожал руку Санька.

Тот отметил характерные валики на ладони. Гребец.

— Меня интересует ваш прошлый вход в Игру, — сказал Санек. — В мельчайших подробностях. Особенно все, что касается Алены.

Мишар покосился на Федрыча. Тот кивнул.

Но Санек решил приоткрыть карты. Этот Миха-Мишар, конечно, себе на уме, но дрянью от него не тянуло. Да и Федрыч ему доверял, судя по всему.

— С Аленкой беда случилась, — сказал Санек. — Там, в Игре, ей что-то в голову засунули.

— Да ладно! — абсолютно искренне изумился Мишар.

— Как раз не ладно. Поэтому рассказывай. Сначала о том, как у нее на лбу появился шрам. А потом вообще все.

— Это долго получится, — пробормотал Мишар.

— Ты спешишь? — спросил Санек, добавив в голос металла.

— Не настолько, — мгновенно сориентировался Жонглер. — В общем, так… Вошли мы по Дюшиной наводке… Дюша — это из наших. У него привязка была на хуторе рядом с Сигурдовым гардом. Вчетвером вошли: я, Дюша, Грубый и девушка твоя…

— Стоять. Вы — чьи?

Мишар остановился. И ощутил неприятный холодок пониже загривка.

В Игровой зоне Мидгард он был не впервые. Честно прошел тьюториал… Почти честно. Отсиделся на ферме у знакомых Федрыча. Однако статус получил, поднял навыки, пройдя шесть обучающих курсов, несколько раз заходил в разные фьорды, прикидываясь сначала торговцем, а потом — воином из младших. В хирд не взяли ни разу. Мишар винил в этом собственную черную масть и даже подумывал перекраситься в блондинчика, но потом один из мелких морских ярлов, чью команду сильно подсократил конкурент, принял-таки Мишара дренгом, и он почти месяц ходил с его хирдманами по северам, вытряхивая всякое полезное из диких биармов. Приобрел опыт. Не слишком интересный. Зайти в Игру вместе с Аленой и попытаться законтачить с настоящим конунгом было заманчиво, пусть и немного страшновато. И это «немного» превратилось в «изрядно», когда Мишар увидел конунговых хускарлов.

От хирдманов мелкого морского ярла эти ребята отличались, как призовые рысаки от прогулочных «детских» лошадок. И даже не столько статью и обвесом, сколько манерой держаться.

— Вы — чьи?

Вопрос был задан с небрежно-равнодушной интонацией, но Мишар мгновенно ощутил, что неправильный ответ повлечет за собой ну очень неприятные последствия. Например, отделение головы от туловища. Или что-то похуже. Это же викинги. Они не станут убивать вот так сразу, если есть возможность делать это долго и с удовольствием.

Ответ у Мишара имелся. Но он вдруг очень ясно осознал: имя того мелкого ярла, у которого Мишар ходил в дренгах, здесь вполне может быть либо неизвестным, либо, что куда хуже, в черном списке. Люди конунга, как и всякие крупные грабители, не любили мелких конкурентов. Давили в стадии утюжков.

К счастью, ответить Мишар не успел. Его опередила Алена.

— Кто ты, воин, осмелившийся спрашивать у тех, кого послали боги?

Даже Мишар удивился, настолько надменной выглядела в этот момент Алена.

Сигурдов хирдман озадаченно посмотрел на женщину.

В этом обществе женщины имели слово. И даже имуществом могли владеть. Знатные женщины. Алена выглядела именно такой. Серебро на запястьях, одежде, поясе. На пальцах даже золото имеется. Головной убор шит канителью и украшен самоцветами. Сапожки новые и чистые. Значит, пришла не издалека. Может, ее лодка где-то поблизости? Или — корабль? Нет, все-таки лодка. Ее спутники не выглядят могучими воинами. Один так вообще мелкий и чернявый. Хотя крепкий, и меч у него есть. Только взгляд слабый, неуверенный. Хотя если в этой четверке главный не он, а эта женщина…

— Меня зовут Вигфус Гусь, и я хольд славного конунга Сигурда, — представился воин, поразмыслив. — А это хускарл Фари Акулья Печень. Позволь мне узнать твое имя, почтенная женщина?

Дюша, носивший в этой зоне гордое имя Дагфур, хрюкнул.

«Почтенная женщина! Надо же».

И хрюкнул еще раз, отхватив локтем в бок от Грубого, освоившего учебный курс хороших скандинавских манер и получившего по окончании право именоваться Рунфастом, хотя, если по справедливости, мудрости в нем не прибавилось. Зато он знал, как следует обращаться к даме.

— Мое имя Аслог, храбрый Вигфус, и вы, должно быть, слышали обо мне, потому что слава моя велика и лишь в самых диких землях не знают об Аслог, целительнице и мудрой женщине! — с пафосом изрекла Алена.

— Несомненно, нам знакомо твое имя, — подтвердил Вигфус, с одной стороны польщенный тем, что его назвали храбрым, а с другой — не желавший прослыть дикарем. — И это радость — видеть тебя сейчас, когда нужда в той, кто исцеляет, столь велика.

Алена чуть наклонила голову, а Мишар с трудом сумел подобрать челюсть, настолько контрастен был переход от прямой угрозы к отменной учтивости.

— Мишар, — не поворачивая головы, произнесла Алена. — Этот хускарл… Фари, верно? — Тот кивнул. — Покажет, где мы сможем разместиться, а ты, храбрый Вигфус, отведи меня к конунгу. Мне известно, что рана причиняет ему сильную боль и, что куда более важно, может увести конунга в чертог эйнхериев, а такому славному конунгу не пристало умирать беспомощным в постели, а не в радующей глаза богов битве.

И уверенно зашагала в сторону длинного дома, будто знала, куда идти.

Собственно, Алена и знала. А где еще может быть конунг? Только в главном доме захваченного селения.

Замерший на мгновение Вигфус догнал ее через пару секунд, обогнал и пошел на шаг впереди, поэтому никто из встречных Алену не остановил. Ее лишь провожали любопытными взглядами.

— Пойдем, что ли, — сказал Мишару Фари. — В большом доме места уже нет, но я знаю дом, где с удовольствием примут такую, как твоя госпожа. Она ведь вёльва, я угадал?

— Спроси у нее сам, — ушел от ответа Мишар.

— Я что, по-твоему, совсем безмозглый — задавать мудрой такие вопросы? — нахмурился Фари. — Пошли уже! Хочу успеть увидеть, как она будет конунга исцелять.

— А само исцеление ты не видел? — уточнил Санек.

— Само — нет, — вздохнул Мишар. — Нас вообще к конунгу не пускали, только Алену. Но конунг через пять дней уже на пиру сидел. Правда, не пил и не ел почти ничего. И Алена с ним за одним столом, где ярлы и хёвдинги. А нас в самом низу посадили, с дренгами. Алена потом и других тоже лечила. И тоже без нас. Конунг к ней своих бойцов прикрепил, чтобы почет и помочь, если что.

— А вы, значит, бездельничали? — уточнил Санек.

— Ну… типа того, — Миха смутился. — Вообще-то вокруг нас все время местные терлись. Сначала нас пытали: кто да откуда…

— Пытали?

— Не-не, — замахал руками Миха. — Не в этом смысле. Просто расспрашивали. А когда конунг на поправку пошел, начали Аленой интересоваться. Ну, мы особо не болтали, строго по легенде. Пришла, наняла, заплатила хорошо и еще заплатить обещала. Кто да откуда, мы не знаем, но видели, как волшбу творит незнакомую. И пугалку добавляли о том, как в одном селении хотели нас обидеть, а Аленка, верней, Аслог убивать никого не дала, зато у всех, кто с оружием подступил, нога отнялась. Причем у всех правая. А что дальше с теми бондами было, мы не знаем, потому что ушли.

— И что, верили? — уточнил Санек.

— Вроде да. Кто их знает? Но относились с уважением. А там такие громилы… Ты бы видел.

— Вообще-то я видел, — усмехнулся Санек. — Я с этими громилами бился. И в одном строю, и в разных, и на хольмгангах тоже.

— Ну да, ясное дело, — с оттенком зависти проговорил Мишар. — Ты же двойка.

— Двойкой я уже потом стал, — заметил Санек. — Ты мне вот что скажи, Мишаня: игроков в этом лагере вы не замечали?

— Вроде бы нет, — покачал головой Миха. — Хотя мы особо не разглядывали.

— Ты напрягись! — велел Федрыч. — Что еще за вроде?

— Никак нет! — Миха подобрался. — Не видели игроков, тащ майор!

— Потом что было? — спросил Санек.

— Потом мы в вик пошли. Ну не совсем в вик, так, недалеко, гард один Сигурд прессанул. И Алену с собой взял. И нас — с ней. Хотя нас не спрашивали. Вигфус показал, на каком драккаре пойдем, и мы пошли. Но в бой нас не взяли. Хотя какой там бой. Пришли, ворота вышибли, и как у них в обычае. Мерзость, в общем.

— Тогда такой вопрос: когда и как у Алены на лбу появился шрам?

— Шрам? А у нее есть шрам? — удивился Миха.

— Есть, — терпеливо подтвердил Санек. — Вот здесь, — он чикнул пальцем по лбу с запозданием отшатнувшегося Михи. — Повторить вопрос?

Миха замотал головой.

— Это разве шрам? Так, ссадина. Расшиблась, пока морем шли.

— Ты видел? Сам? — быстро уточнил Санек.

— Не. Сам не видел. Мы ж на другом корабле шли, не на конунговом. Она сама сказала. Дюша спросил, он сказала: упала, ушиблась.

— Понятно. Свободен!

Миха глянул на Федрыча, тот кивнул, подтверждая.

Да, все по-прежнему, никакой новой инфы.

— Теперь расскажешь, в чем дело? — спросил Федрыч.

— Расскажу.

Смысла что-то скрывать от него Санек не видел.

— Ага. Ты ел?

— Ну… Завтракал.

— Тогда пойдем перекусим, — сказал майор, поднимаясь из-за стола. — Здесь едальня рядом проверенная. Там и расскажешь, что с Аленкой стряслось.

— …Вот такая история неприятная, — закончил Санек. — Я бы и без подачи Ильи выяснять двинул, тем более получается: кроме меня, некому. Даже не сомневаюсь, что экспер бы и сам пошел, но в зоне первого уровня он вообще ничего не может.

— Я с тобой, — решительно заявил Федрыч.

— Не возражаю, — кивнул Санек. — Если девку очередную не придется от злодеев отбивать.

— Шутишь, — ухмыльнулся майор. — Уже хорошо.

— Как она, кстати? — не без подвоха поинтересовался Санек.

— Как раз некстати, — Федрыч поморщился. — Достала уже. Звонит постоянно. Причем исключительно по ночам. Ревет. Обратно просится. Делает вид, что бухая.

— Делает вид?

— Именно. Я за ней здесь, в Миру, «ноги» пустил. Девка конкретно на ЗОЖе. Тренируется каждый день. Хахеля нашла из мажоров. Пежится с ним строго по графику три раза в неделю. Актриса. В Игру пока не ходит.

— Так объяснил бы ей, что спалилась. Или на что-то рассчитываешь?

— Не рассчитываю. Но должок вернуть не против. Не люблю, когда меня разводят.

— Мстить девушке? — фыркнул Санек.

— А я не девушку буду наказывать, а бойца, — возразил Федрыч. — Так что потерплю ее звоночки пока. А выпадет возможность — накажу. Но это не срочно. Что дальше планируешь?

— Вернусь в Игру, навещу Алену и двину в Мидгард. Через Закрытую территорию, иначе пока не умею.

— Фигасе! — Глаза майора несколько округлились. — А можно иначе?

— Говорят, можно. В принципе.

Здоровенный Brabus GLS c взвизгом тормознул прямо на переходе через Савушкина, наведя панику на пешеходов. Из внедорожника выскочил здоровенный мужик в белом шелковом костюме и в три прыжка достиг входа в невзрачную дверь с еще более невзрачной вывеской то ли турфирмы, то ли офиса третьеразрядной фирмочки.

— Когда он появился? — рыкнул обладатель шелкового костюма, грозно нависая над Петром Третьим.

— Кто? — флегматично поинтересовался тот.

— Александр Месть!

— Минут пять назад.

Угрожающий вид посетителя не произвел на Петра особого впечатления.

— Куда пошел, знаешь? Что вообще знаешь?

— Знаю, — сказал Петр. — И не ори так, Медведев. И не плюйся.

— Чего-о-о?

— Того. Тебе предупреждение от регионального. Не буянить. Иначе заблочат тебе вход в Игру на полгода для начала.

— Это ты сейчас всерьез, малыш? — куда тише, но с куда большей угрозой осведомился Берсерк.

— Серьезней некуда, здоровяк, — совершенно спокойно ответил Петр. — И не быкуй, пожалуйста. Там, в Игре, тебя уже прижали. Мало?

Берсерк скрежетнул зубами… Но взял себя в руки. Пришлось. Ничто не должно вставать между ним и целью. Даже собственная ярость.

— Я тебя услышал, — прогудел Берсерк. — Если поможешь его отследить, награда тебя удивит. Миллион бакинских, например.

Петр покачал головой.

— Пять миллионов! — рявкнул по-медвежьи Берсерк.

Еще одно отрицание.

— Тебе мало?!!

— Мне много. Только ничем не могу тебе помочь.

— Тоже запрет? — сбавил тон Берсерк.

— Нет. Ты не дал договорить. Игрок Александр Месть был здесь пять минут назад. И он не вышел из Игры. Он в нее вошел.

Берсерк выругался. Многоэтажно. Петр оценил. Но помочь все равно не мог. Да и не стал бы. С Саньком они были в приятелях, а этот тролль вызывал только одно желание — пристрелить чудовище.

Хотя пять лямов баксов — это пять лямов баксов. Если бы Санек действительно вышел из Игры, а не вошел, Петр, скорее всего, не устоял бы. Хорошо, что выбирать не пришлось.

Он поглядел на широченную спину бредущего к выходу бесстатусного Воина Силы и подумал, что о случившемся следует послать доклад региональному. Что-то мутное происходит. Лучше подстраховаться.

Глава 4

Глава четвертая

Бесценный подарок

Свободная территория

Локация: не определено

— Я могу ее видеть? — спросил Санек.

— Да, без ограничений, — ответил Контролер. — Сейчас вызову проводника.

Проводником оказался еще один Контролер. Кивнул он Саньку вполне дружелюбно.

Они прошли коротким коридором без окон, а потом…

— Это были врата? — спросил Санек.

— Именно, — подтвердил Контролер. — Где мы, не спрашивай. Сам не знаю. Но кто бы ни засунул червя в голову твоей подруги, досюда он не дотянется.

— А неплохо, — заметил Санек.

Окрестности чем-то напоминали Карелию летом. Нет, скорее Финляндию. Уж больно все ухожено. И тропинка чистая, будто подмели.

— Озеро теплое, — сообщил Контролер. — Девушка твоя уже купалась. Может, и ты захочешь. В принципе, если есть желание, можешь тут и подольше побыть. У нас приказ: оказывать всяческое содействие. Никогда не видел, чтобы Щитоносец кому-нибудь так благоволил. И не слышал тоже.

— А ты сам? — спросил Санек. — Не против?

— Ни в коей мере. Ты нашей службе и раньше был симпатичен, а после инцидента с Виталиком, считай, плюс два к репутации получил, — Контролер хохотнул. — Меня Димой зовут, кстати.

— Меня Санек зови, так привычнее.

— Как скажешь.

Контролер провел ладонью над рукавом форменного мундира, отключая, надо полагать, какую-то блокировку, и Санек увидел пухлого белого панду, рядом с которым всплыла надпись: «Дмитрий Чистый. Второй уровень».

— Тоже второй фехт, как и ты, — сказал Дима. — Только не химера, что лично меня только радует.

— А что так? — спросил Санек.

— Суеты не люблю. Люблю порядок. А у вас, химер, с этим сложно.

— Не буду спорить. — Санек с трудом удержался, чтобы не сорвать здоровенный боровик, нагло вылезший на краю тропки.

— У нас кое-что для тебя есть, — сказал Контролер Дима. — От нашего, так сказать, общества. Но это потом, на выходе. Тебе туда, — Контролер показал на возвышавшийся посреди лужайки небольшой аккуратный домик. — Я пойду пока. Когда понадоблюсь, там пульт вызова есть. Твоя в курсе. Если решишь задержаться больше, чем на сутки, тоже дай знать. Я сменщику тебя передам.

— Хотелось бы задержаться, но нет, — покачал головой Санек. — Мне в Игровую зону надо. Найти того, кто этого… червя организовал.

— Понимаю. Тогда заберу тебя часа через четыре. Бывай, Санек.

— А неплохо тебя устроили, — сказал Санек, когда они всласть наобнимались. — Я думал, тебя в какое-нибудь подземелье сунут.

— Так сначала и сунули, если хочешь знать, — Алена взъерошила ему волосы. — Часа четыре меня в каком-то бункере держали. А потом сюда перевели. Контролер сказал: эксперт займется мной после возвращения. Здесь тоже вроде тюрьмы, если хочешь знать, но намного приятнее. И, зацени, комп есть с сетью. На Свободе связь только в специальных местах имеется, да и то в пределах самой Свободы, а здесь можно даже в наш, что в Миру, интернет выходить. — Алена покачала головой. — Но все равно тюрьма.

— В смысле?

— Этот кусочек всего километра два в поперечнике. А потом раз — и ты уже не отсюда, а сюда идешь. И в озере так же. И никого. Раз в трое суток, сказали, будут продукты завозить и что еще требуется. Поплавать не хочешь? Голышом? — Аленка пихнула его бедром.

— Хочу. — сказал Санек. — Но не получится. Меня на Свободе через два часа Федрыч ждать будет. Я ж не знал, что у тебя тут курорт.

— Ага, я такая. В Мидгард пойдете? — уточнила Аленка.

— Угу. Поищем твоего злыдня. Ты его не помнишь, кстати?

Алена помотала головой:

— Ничего уже не помню. Илья сказал, там были наведенные воспоминания. Он их убрал, но под ними ничего. Все плаванье у меня из памяти вырезали, паскуды!

— Думаешь, он не один был?

— Илья сказал: скорее всего. Так что ты там поосторожнее.

— Я буду, — пообещал Санек. — И я не один пойду.

— С Федрычем?

— С ним. А еще надеюсь в это дело Кетильфаста с командой вписать. Помнишь, что Гастингс говорил: у Кетильфаста теперь сильная дружина. И с Сигурдом он не в друзьях. Не обидишься, если я твою работу попорчу?

— В смысле — Сигурда?

— Его.

— Да хоть четвертуй. Главное, чтобы ты его, а не он тебя. Я потом с тобой поделюсь, кто у него кто.

— Почему потом, а не сейчас? — спросил Санек.

— А потому, милый, что сейчас я буду тебя любить! — хищно улыбнулась Алена. — А Федрыч, если что, подождет. Он нам за свою дуру Дусю по жизни должен!

— Тут бы я поспорил, — возразил Санек.

— А ты не спорь! — Аленка стянула через голову сарафан. — Тебе рот для чего? Чтобы мне всякое ласковое говорить и делать! Вот и говори. И делай!

В два часа они уложились. Плюс еще полчаса на составление списка. Пятнадцать позиций. Санек бумажку с собой брать не стал. И так запомнил.

— Еще знаешь что… — Алена убрала за ухо светлую прядь, глянула озабоченно. — Помнишь этих, которые Волки Одина?

— Татуированные? Таких забудешь, пожалуй, — Санек покачал головой.

— Я на пиру у Сигурда слышала, как о них говорили. И не по-хорошему.

— Я бы тоже о таких хорошо говорить не стал, — сказал Санек, вспомнив убитых безумцами стариков.

— Не перебивай! — строго произнесла Алена. — Слушай. Эту банду конунг Харальд, который Сигурду то ли дядька, то ли тесть, когда на войну уплыл, родственнику оставил. Ну как оставил… Как я поняла, попросту с собой брать не захотел. И люди Сигурда опасались, что те могут к ним заявиться. Я так поняла, что, пока они соседей Сигурда кошмарят, это нормально. А если они такие к Сигурду придут и тот с ними совладать не сумеет, беда будет. Ну, для Сигурда и его людей беда. Потому что с башкой у тех совсем плохо, а убивать их трудно. Но придется. Потому что волкоголовые эти вообще берегов не знают. Это я к чему? — Алена глянула на Санька строго. — Ты там случайно на них не напорись. Потому что если их хольды Сигурда опасаются, то лучше от таких подальше. А если нарветесь, сразу эвакуируйтесь. Обещай! А то чувство у меня нехорошее!

— Чувство у тебя должно быть только хорошее и только ко мне! — Санек сгреб ее в охапку и с удовольствием поцеловал, не удержался. Очень уж шли ей припухшие губки.

Алена некоторое время поупиралась, но быстро сдалась, и они прибавили Федрычу еще полчаса ожидания. И еще полчаса, потому что Алена все-таки уговорила Санька искупаться.

Нет. В такой тюрьме и посидеть можно. Природа, интернет, да еще и вкусняшки по первому требованию доставляют.

Санек сделал мысленную отметку: вернется Илья — поблагодарить непременно.

Но пора на выход. Никита заждался.

Но сразу на выход не получилось.

— Пойдем прогуляемся, — предложил Контролер Дима.

— Это куда? — насторожился Санек. — И зачем?

— Пойдем, дружище, тут недалеко, — Контролер пихнул его в спину. — Тебе понравится.

И впрямь недалеко оказалось. Они зашли в длинную комнату, которая, скорее всего, была хранилищем. Потому что вдоль стен — ящики с разноцветными номерами. Закрытые, без замочных скважин, зато со знакомыми пластинками-сенсорами.

Дима дотронулся до дверцы с номером 014, сунул внутрь руку почти по плечо, а затем извлек из ящика длинный сверток.

— Вот, — протянул его Саньку Контролер Дима. — Подарок от службы нашей.

Саньку почему-то подумалось о шкуре, которую он привез из Муравейника и которая так и лежала у него дома нераспакованной.

— Что это?

— А ты разверни, — с довольной ухмылкой произнес Контролер.

Санек развернул.

Меч в ножнах. Типичный скандинавский. Длиной сантиметров восемьдесят примерно. Простые ножны, довольно потертые. Простая рукоять… Нет, не совсем простая. Обмотка из акульей кожи, а наборное оголовье, если приглядеться, не из железа и меди, а из серебра и… неужели золото?

— Ты вынь, — предложил Контролер Дима.

С виду клинок как клинок. Полированная поверхность будто дымком подернута. Лезвия чуть посветлее, и такое ощущение, что многократно затачивались.

— Как тебе? — спросил Контролер.

— Хороший клинок, рабочий.

Санек взялся за рукоятку…

И удивился.

Потому что меч, который должен был весить килограмма полтора, в руке ощущался минимум вдвое легче.

— Артефакт? — уточнил Санек.

— Он самый. Тоже двоечка, как ты. Но с перспективой роста.

— В зону с ним пустят?

— А почему нет, — мотнул головой Дима. — Я же сказал: от службы нашей. Сертифицировано и господин эксперт в курсе. Это за то, что ты с Виталиком обошелся по-человечески.

— Жаль парня, — сказал Санек, прокручивая кистью подарок. — За верность и доверие поплатился.

— За доверчивость, — уточнил Контролер. — И за то, что клятву забыл. Все справедливо. И тебя, химера, помочь, поддержать — это тоже справедливо. Владей. По праву первого.

— Это как?

— Так артефакт же. Личный. Ты его первым в руку взял, теперь он твой.

— А выглядит, как… — Санек задумался, подбирая слово: — Сильно бэушный.

— Выглядит как должно, — возразил Контролер. — На фига тебе новье? Чтобы всяк отобрать норовил?

— У меня отобрать непросто, — проговорил Санек, приглядываясь к подарку. Вроде написано что-то на сильной части клинка? Или кажется… — Но так-то правильно, — добавил он, вспомнив Глаз Локи. Скромнее надо быть.

Дима хохотнул, хлопнул Санька по плечу:

— Ага. Скромнее. Химера! — И снова заржал.

Санек аккуратно потрогал лезвие. Однако!

— Ни сломать, ни затупить! — похвалил оружие Контролер. — Повредить можно только другим артефактом, причем высшего уровня. А такое в первой зоне — вряд ли. Кстати, аналогичный, ну или почти аналогичный, у мертвяков пробовали. У баранчика броню не берет, а вот у крысюка — только так. Будешь им бриться, осторожнее. Очень острый.

— Я пока редко бреюсь, — сказал Санек, изучая узкий клинок невероятной легкости.

В легкости этой и определенный минус имеется. Удар послабее выйдет.

Он сделал шаг назад, взмахнул пару раз… И еще раз удивился. Инерция на размашистых рубящих была совсем как у обычного меча.

— Это для тебя он легкий, — пояснил Контролер. — Для другого даже и потяжелее обычного. И неудобно чужому с ним, баланс сразу никакой, рука устает и уводить меч будет. Твой клинок — он и есть твой. Чужому не дастся.

Офигеть. Санек наконец заценил, чему стал владельцем.

— Царский подарок! — искренне проговорил он. — Нет слов. Вернусь — с меня поляна. Да что там… Полянища! Не откажете… химере?

— Не откажем, — усмехнулся Дима Чистый. — Ты только не облажайся, пожалуйста. Эксперт особо тебя предупредить просил. Там наверху, — он ткнул пальцем в потолок, — какая-то интрига закручивается. Его, кстати, первый раз к старшим лично вызывают. И для Игровой зоны первого уровня во фьордах как-то слишком много высокоуровневых артефактов. Сначала дружок твой с четверкой, потом твоя подружка…

— Я что-то еще должен знать? — насторожился Санек.

— Может, и должен, — Контролер пожал плечами, — но я не в курсе. Я ж такая же двойка, как и ты. Пошли, короче. Твой дружок из спецуры уже третью литруху пива в «Свинье» приканчивает. Как ты его в таком виде в Игровую зону поведешь?

— Ногами, — усмехнулся Санек. — Бывай, Дима! Увидимся!

Свободная территория

Локация: кабак «Сытая свинья»

В свое время Никита Федоров говорил Саньку, что терпение — важнейшее качество военного. И не только снайпера. Умение правильно ждать — высший пилотаж офицера.

Судя по раскрасневшейся физии, ждал Федрыч очень даже правильно. И сведения у Контролера несколько устарели. Планку третьего литра майор взял еще полчаса назад, и уверенно приближался к отметке «полных четыре».

Стол перед ним был заставлен пустыми кружками и досками с закуской. Два харчующихся явно за счет майора индивидуума (таких в «Сытой свинье» всегда отиралось несколько штук), глянули на Санька очень недружелюбно, потому что как раз в этот момент официантка водрузила на стол еще две кружки пенного.

— О, Санек! — обрадовался Федрыч. — А мы тут с мужиками…

— Банкет окончен, — сказал Санек. — Руку убрал! — пресек он попытку схитить одну из кружек. — Вышли оба, — И продемонстрировал игровую метку.

Прихлебатели смылись. Санек уселся на освободившееся место, опробовал пиво (годное), закусил копченой колбаской (надо же, успел проголодаться), извлек из сумки мертвячье снадобье, очищающее кровь от токсинов, плеснул в одну из кружек, сунул Федрычу и потребовал:

— До дна.

А затем с удовольствием наблюдал превращение человека веселого и датого в трезвого и опечаленного.

— Извини, майор, что обломал тебе кайф, но нам пора. Бери шинель, пошли гадов рубить.

— У меня нет шинели, — проворчал Федрыч. — Только кольчуга.

Встал, подхватил с пола увесистую сумку и побрел на выход, предоставив Саньку оплачивать застолье. Так-то да, справедливо. Именно он обнулил майору праздник.

Санек не возражал. Допил кружку, уронил на стол желтую монетку и последовал за другом.

В следующий раз пиво они выпьют уже с хирдом Кетильфаста.

Если, конечно, Игра не подкинет им очередной сюрприз.

Локация: Игровая зона Мидгард. Уровень 1

Они появились на той самой тропе, с которой Санек когда-то впервые увидел мир фьордов. Спасибо Гастингсу, который чуть приоткрыл Саньку тайну перемещений в Игру. Без его ценных указаний Санек вышел бы на территории Гунульва-ярла, в Игре — Владимира Власти. И, возможно, встретил бы там самого Владимира.

Возможно, но маловероятно. После того разгрома, который Санек вместе с Альвом-хевдингом учинили в гарде слабоуважаемого Гунульва, тот, скорее всего, уже сменил точку дислокации. Странно, что Вова ни словом не упомянул, что из-за Санька лишился такой крутой базы в Мидгарде. Ведь, по словам мастера Скаура, он сбежал к фехтам из-за проблем у технов. Подумав, Санек решил, что либо Мертвый Дед не проверил эту версию, либо, что более вероятно, зачем-то скормил Саньку не самую достоверную информацию. Уточнить не удалось, поскольку на Закрытой территории мастера оружия не оказалось. Зато там оказался мастер знаний Дмитрий Гастингс Лысцов, который, услыхав печальку Санька о том, как тому не хочется пилить по снегам от резиденции Гунульва к фьорду теперь уже не Хрогнира Хитреца, а Кетильфаста, неуважительно заржал и сообщил, что: во-первых, во фьордах сейчас уже самая что ни на есть весна, а во-вторых, Санек мало того что второй, так еще и химера. И вполне может отправляться не на место последней эвакуации, а куда глаза глядят. Вернее, туда, куда они уже глядели хотя бы разок. Порадовал, в общем.

А вот с остальными накопившимися вопросами Гастингс Санька прокатил.

— Жаждешь знаний, бери курс, — заявил он. — Минимум недельный.

Санек бы взял, денег не жалко. Не было времени.

О чем он честно мастеру и сообщил.

Тот лишь пожал широкими плечами.

И вот они с Федрычем снова наслаждаются видом на синюю воду фьорда, обрамленную свежей весенней зеленью берегов.

— Ого! Целых три драккара! — восхитился Федрыч.

— Ага.

Три новеньких драккара.

Гастингс об этом еще в прошлый раз говорил. И что желающих сесть на румы этих драккаров более чем достаточно.

— Пойдем-ка поглядим, как мой старый друг Кетильфаст ярлствует, — сказал Санек. — Сдается мне — очень недурно. Глянь, длинный дом новый возводят.

На берегу, чуть в стороне от селения, велось активное строительство: десятка два работников трудилось, не меньше. И судя по размерам фундамента, закладывалось нечто масштабное. Солидный штабель бревен неподалеку — тому еще одно подтверждение.

— Постой-ка, — попросил Федрыч, когда они проходили мимо знакомого хутора, братьев-хозяев которого майор укокошил в порядке самозащиты, а общую вдовушку использовал по прямому назначению. Или она его использовала, что более вероятно.

— Хочу подружку проведать, — пояснил он Саньку.

Тот пожал плечами.

— Только если ненадолго, — предупредил он.

Ворота усадьбы были открыты, и видно было, что домик вдовы — в порядке. Двор тоже. В нем что-то мастерили двое, судя по одежке, трэлей, за которыми присматривала свободная женщина. Не Крашена, постарше и явно местная, не словенка.

Увидев воинов, женщина сначала перепугалась, потом разглядела оружие, украшения, одежду и пришла к выводу, что ее жалкое имущество таких знатных убийц не заинтересует.

Но меры приняла. Крикнула что-то резкое, и из избушки вывалили два бородача. Один с топором, другой с охотничьей сулицей.

Причем второй немедленно замахнулся. Попугать решил.

— Кидай давай, — поощрил Санек. — А потом я кину. И станет у твоей мамки на одного сына меньше.

— Или у твоей, — не слишком уверенно пробасил бородач.

Но сулицу опустил.

— Мы — свободные бонды Хрогни-фьорда под рукой славного Кетильфаста-, — быстро сообщил тот, что с топором. — Он не простит, если что.

— Меня простит, — заверил Санек. — Может, полмарки виры назначит за вашу парочку. Вряд ли больше. Ну!

Бородачи дружно уронили оружие и так же дружно поклонились в пояс.

— Другое дело! — одобрил Санек. И по-английски: — Видишь, Федрыч, как доброе слово работает в умелых руках.

— Крашена, — сказал майор по-скандинавски. — Где она?

Бородачи переглянулись, и на их лицах отразилась одна и та же эмоция — страх.

Глава 5

Глава пятая

Новый ярл Хрогни-фьорда

Зональный фактор Ньёрд Третий регину сектора:

«С целью параллельного контроля критически разблоченной личинки моим младшим аватаром в сознание игрового реципрокала личинки был внедрен модификатор-партнер пятого уровня с блокировкой использования в зонах низших уровней. Внедрение прошло с незначительными изменениями личностных характеристик реципрокала-носителя. Данной операции мною был присвоен код 6. Прошу проинформировать об этом локальных координаторов территорий, на которых возможно появление реципрокала-носителя».

Регин сектора — зональному фактору Ньёрду Третьему:

«Порицание. Согласование операции следует проводить до ее начала. Твой предыдущий экспромт привел к смещению позиции Хаоса. Твоя новая выходка может обойтись еще дороже. Предупреждаю: в случае окончательной реморализации личинки будет проведена конверсия пантеона вашей Игровой зоны».

Зональный фактор Ньёрд Третий регину сектора:

«С почтением довожу до вашего сведения: до начала операции мною было проведено полное сканирование пространства вероятностей нашей зоны. Ожидаю существенного сдвига личинки в сторону Хаоса».

Регин сектора — зональному демиургу Тору Второму предписание:

«Лишить Ньёрда Третьего прав фактора зоны, изъять из Пантеона и отправить к хримтурсам! Учетчиком ресурсов на искупительном цензе! Этот идиот только что мне заявил, что провел полное сканирование веера для химеры! Все, что он наворотил, теперь на твоей карме, Тор! Ради Игры! Третий провал за год! Вы там что, решили всем пантеоном к Красным переметнуться?»

Зональный демиург Тор Второй регину сектора:

«Я разберусь, господин. Обещаю! Но должен отметить: это будет крайне сложно. В зоне первого уровня Игра предельно минимизирует возможности высшего вмешательства. Также хочу напомнить со всем уважением: бывший фактор Ньёрд Третий — ставленник не мой, а Одина».

Регин сектора — зональному демиургу Тору Второму:

«Так поставь своего, дозволяю. Работай, демиург, и в следующем периоде сам станешь Одином».

Игровая зона Мидгард. Уровень 1

Локация: Хрогни-фьорд

С Крашеной оказалось сложно. Продали Крашену. Тот самый солидный родич Грим Желтобородый, которого Крашена предпочла Федрычу (нельзя сказать, что Никита расстроился), сначала принял ее с ребеночком, как обещал, попользовался некоторое время, а потом, когда наскучила, продал. Хутор тоже продал — вот этим бородачам. Деньги, которые выделил Крашене Федрыч, так и не вспыли. Припрятала, надо полагать, не попробовала выкупиться. В принципе, правильно. Теперь, когда Федрыч знал местные законы, ему было ясно: никто бы ее на свободу не отпустил. Отобрали бы серебро, и дело с концом. Еще и пытать бы стали: откуда?

Что же до самого Желтобородого, то его наказывать поздно. Убили. Пока Хрогнир-ярл искал в чужих краях денег и славы, его вотчину посетили коллеги по профессии. Местные отбились, поскольку здесь каждый подросток знает, с какой стороны у копья он, а с какой стороны кабан, четвероногий или двуногий. Но не без потерь. Возможно, это боги наказали Желтобородого за неправильное поведение.

В общем, никаких формальных претензий к нынешним обитателям хутора не имелось. О чем Санек и сообщил, к немалой их радости. После испил молока, который ему поднесла девчонка лет двенадцати. Целовать, по обычаю, ее Санек не стал. Чай, не педофил. А вот Федрыч, которого «обслужила» сама хозяйка, вдова и сестра бородачей, от лобзания не отказался. И даже потискал солидную корму, на что ее обладательница дружелюбно хихикнула.

— Мы — друзья Кетильфаста, — сказал Санек, когда понимание было достигнуто. — Здоров ли он, все ли благополучно в гарде?

— Боги благоволят, — посерьезнев, степенно сообщила женщина. — Зиму прожили в достатке.

Вдруг лицо ее изменилось, рот открылся, глаза округлились:

— Ой! — пискнула она совсем по-девичьи. — Ты ж Сандар Бергсон, герой знаменитый! Прости меня, глупую, что сразу тебя не признала! — Она поклонилась едва ли не до земляного пола. — Простишь ли?

— Уже простил, — милостиво кивнул Санек. — Герой, говоришь?

— А то! — восхищенно пискнула женщина. — Торд Сниллинг только о тебе и поет! Как ты духов разил, как за ярла нашего ранешнего отомстил люто!

Вот оно, бремя славы в творческом преломлении гения. Всё переврут. Не было никакой лютости. Наоборот, как раз жестокость Санек и не допустил: прикончил смольнян наиболее гуманным способом.

— Благодарю за угощение, хозяйка, — с важностью изрек Санек и, отщипнув от пояса мелкую серебряную бляшку, протянул женщине: — Прими и ты от нас.

Полтора грамма серебра за неполный литр молока — безумные деньги. Но все равно то, как приняла эту фиговинку женщина, впечатлило. Двумя руками, с очередным поклоном.

— Буду твой дар у сердца хранить! — торжественно возвестила она, прижав бляшку к внушительной груди. Санек не особо разбирался в размерах лифчиков, но тут точно не меньше, чем на три икса тянуло. Вон, Федрыч уже проникся.

— Хочешь здесь погостить? — по-английски поинтересовался Санек.

— Не сегодня, — тоже по-английски, с явным сожалением, ответил майор. — Пошли уже, пока моя воля не хрустнула.

— Жениться тебе надо, майор, — с интонациями поддавшего Гучко изрек Санек.

— А по шее знаменитому герою — как? — осведомился Федрыч.

— Знаменитым героям по шее нельзя, — авторитетно сообщил Санек. — У нас, знаменитых, шея не для лещей, а голову гордо носить. Ну да тебе не понять. Вот сам прославишься, тогда осознаешь.

— Куда уж мне, сирому да безвестному! — ухмыльнулся Федрыч.

— Ты же со мной, — свысока уронил Санек. — Я поделюсь. Хоть славой, хоть запасными носками.

— А деньгами можно? — сделал угодливое лицо Федрыч.

— Деньгами нельзя, — с еще большей важностью провозгласил Санек. — Да и зачем тебе деньги? Разве купишь за них настоящую любовь?

— Купить — нет, — согласился Федрыч. — Но искать настоящую любовь с деньгами намного легче, чем без. Но в чем-то ты прав, о великий герой. Если у тебя нет денег, ты думаешь о деньгах. Если они есть — ты думаешь о них значительно больше.

— Это не про меня, — возразил Санек. — О моих деньгах Аленка думает.

— За это стоит выпить, — Федрыч остановился и извлек из поясной сумки артефактную флягу, оформленную в местных традициях. — За то, чтобы так и было, как ты сказал! — отхлебнул и протянул Саньку.

Во фляге оказался вискарь, причем неплохой.

— Скотч? — спросил Санек, разбиравшийся в виски примерно так же, как в бюстгалтерах.

— Не. Отечественный. Сослуживцы мои гонят. В Карелии. Молодой он у них. Но Юра его на Свободу завозит и здешними методами старит. Как — не знаю, но результат сам оценить можешь.

— Ага, — согласился Санек.

Не то, чтобы он мог по достоинству оценить, но вполне доверял вкусу майора Федорова, а в предприимчивости его приятеля-банкира никогда не сомневался.

Санек вернул фляжку Федрычу, и спустя четверть часа они вышли к местным сельскохозяйственным угодьям, а именно — к лужку, на котором паслись мелкие коровенки, охраняемые парой мало уступающих им в размерах собачар. Те приветствовали путников яростным лаем, но без команды соваться к вооруженным людям не рискнули. И то была не трусость, а разумная осторожность. В храбрости здешних кудлатых «друзей человека» Санек не сомневался. Однажды такие же его едва не задрали, а в другой раз на глазах Санька атаковали зверюгу, на которую Санек не стал бы нападать даже на своем нынешнем втором уровне.

Ладно, самое время приодеться. Он отцепил от пояса и вынул из чехла сияющий золотом шлем, полюбовался картинками, подмигнул эмалевому человечье-лисьему глазу на налобнике и водрузил божественный подарок на голову.

— Как смотрится? — спросил он у майора.

Никита Федоров обозначил выражением лица: круто!

И сообщил:

— Нас встречают.

Вверх по тропе бодрой рысцой пылили два всадника на местных мелких лошаденках.

Санек остановился. Принял величественную позу.

Подскакавшие бойцы впечатлились. Вместо того чтобы подлететь галопом, придержали лошадок, подъехали чинно. Один даже спешился.

— Вы на земле Хрогни-фьорда, — сказал тот, что слез с лошади, румяный, здоровенный, с белесой коротко подстриженной бородкой и заткнутой за пояс секиркой. — Кто вы, откуда и зачем здесь, почтенные?

— Путь наш был неблизок, — с подчеркнутым достоинством произнес Санек. — Но Кетильфаст-хёвдинг, несомненно, будет рад нас видеть. Ты его дренг, верно?

— Ярл Кетильфаст, — поправил второй, строго глядя сверху, с седла.

— Когда мы расстались, он был хёвдингом, — Санек одарил всадника суровым взглядом, подождал, пока тот отведет глаза, и добавил: — Но я рад, что он возвысился. А что с юным Хрогнирсоном?

— Люди решили: ярлом будет Кетильфаст, — ответил первый. И рискнул напомнить: — Ты не назвался.

— Как и ты, — заметил Санек. — И это невежливо.

— Отец назвал меня Хансом, — после короткой паузы представился первый. — И ты угадал: я дренг в хирде Кетильфаста.

— Думаю, в хирде ты недавно, — заметил Санек, вперившись в него взглядом.

Ханс тоже не выдержал, сморгнул.

— Ты вновь угадал, незнакомец, — пробормотал он.

Эти двое не то чтобы боялись, но… опасались. Здесь статус воина определяется в первую очередь качеством его оружия, во вторую — наличием в обвесе драгметаллов. Со всем этим у Санька и Федрыча было неплохо. Возраст тоже имел значение. В обратной пропорции. Чем моложе продвинутый воин, тем он круче. Да еще шлем золотой с третьим глазом.

— Я не угадываю, дренг, — веско произнес Санек. — Хирд Хрогнира Олавсона был и моим хирдом. Здесь меня знают под именем Сандара. Сандара Бергсона. А этот могучий воин — Сигфаст Хрингсон. Он со мной, и он здесь впервые, — сказал Санек, повернувшись к Федрычу и подмигнув.

Вряд ли майора кто-то опознает. Лицо его в подробностях видела только Крашена. Прочих Федрыч тогда очень удачно отправил в Валхаллу.

Второй тут же спешился и жестом предложил Саньку занять место в седле.

Первый поступил аналогично, сунув поводья Федрычу.

Санек похлопал лошадку по шее, кивнул одобрительно и махом пришел в седло. Научили. Причем учили не на здешних пони, а на полноразмерном орловце, пусть даже и списанном со скачек по возрасту. Лошадка даже ухом не повела, так мягко он опустился на ее спину.

Так они и двинулись: гости, величаво (насколько это возможно на таких тряских коняшках), верхом, встречающие — рядом. Со всем уважением, как говорится.

И первым, кого они встретили, оказался… Медвежья Лапа. Он стал еще толще и мордастее.

Здоровяк прищурился, пытаясь опознать Санька… И завис, уставившись на шлем. Ну да, плюс один к харизме, плюс два к желанию отобрать.

— Даже и не думай, Лапа! — предупредил Санек. — По-хорошему предупреждаю!

Хирдман перевел взгляд со шлема на носителя… И узнал!

— Га! — заорал он восторженно. — Посох Фрейра по самые якоря в глотку всем моим недругам! Сандар! Вернулся!!!

С изумительным для такого телосложения проворством Лапа подскочил к Саньку, буквально сдернул его с седла и закружил.

— Поставь меня на землю, ты, кашалот! — Санек напряг все мышцы туловища, чтобы противостоять дружеским обьятьям.

— Сандар! Боги! Вот это праздник!

Лапа наконец разжал захват, и Санек почувствовал под ногами землю.

— А ты поздоровел, дружище! — заявил Медвежья Лапа. — И подрос тоже. А что это за золотой горшок у тебя на голове? Хочу такой же! Плачу серебром! Или железом, как скажешь! — Здоровяк захохотал и попытался опять сграбастать Санька, но тот не дался.

— Такие не покупаются. Это дар. Оттуда, — Санек показал на небо. — Хочешь знать, как я его получил?

— Конечно, хочу!

— А вот не узнаешь! — засмеялся. Санек. — Потому что тайна! — Он ткнул кулаком мощное брюхо хирдмана. — Я тоже рад тебя видеть, дружище!

И Санек не лукавил, он действительно был рад.

— Познакомься с моим другом, Лапа! Сигфаст, сын Хринга! Славный воин! Конечно, не такой славный, как я, — Санек подмигнул Федрычу.

— Куда уж нам, — проворчал тот. — Здравия тебе, воин!

— Да уж не жалуюсь, — Медвежья Лапа похлопал себя по пузу. — Друг Сандара — мой друг! Будь гостем в нашем доме!

— Принимаю с честью, — Федрыч слегка поклонился. — Но чтобы достойно ответить, хорошо бы горло сполоснуть. Слова по-сухому плохо идут!

— Вот мудрые слова! — назидательно сообщил Лапа дренгам. — Сам Всеотец не сказал бы лучше. Эй ты, трэль, лошадок прими, расседлай и в табун. Сандар, Сигфаст, за мной. И вы двое, — он перехватил собравшихся бежать к дому дренгов, — тоже со мной. Сам ярла порадовать хочу. Лично!

Нет, этот Глаз Локи — настоящая провокация. Притягивал внимание, как голые сиськи — взгляд подростка. Именно на шлем в первую очередь уставился Кетильфаст, а уж потом, после инициирующего окрика Лапы, на личико под шлемом.

— Йотуново семя! — воскликнул новоиспеченный ярл Хрогни-фьорда. — Сандар! Ах ты пропащий бродяга!

Они обнялись. Не ярл и гость, а соратники, сходившие за грань срединного мира и вернувшиеся назад с мешками золота и возами славы.

— А ты возмужал, брат, — в свою очередь констатировал Кетильфаст, внимательно оглядев Санька. — И подрос тоже.

Стоящий за ним Лапа активно закивал.

Взгляд ярла самопроизвольно перепрыгнул на шлем, и только невероятным усилием воли Кетильфаст возвратил его обратно.

— Не спрашивай, — негромко произнес Санек. — Я и так отвечу. Это дар богов. И только мне, друг. Ни украсть, ни отнять, ни подарить. Тот еще подарочек.

— Он прекрасен, — прошептал Кетильфаст. — Обеих жен отдал бы за такой.

— И хирд в придачу, — добавил Санек.

— Нет, — мотнул головой ярл. — Хирд — нет.

— Его имя — Глаз Локи, — сказал Санек, понимая, что если он прямо сейчас не внесет ясность, то разговора не выйдет. — Всякий, кто на него смотрит, жаждет его заполучить. Любой ценой. Любой. Ты ведь понимаешь меня?

— Угу, — Кетильфаст враз помрачнел, потом спросил: — А ты сам? Как с ним?

Санек на пол-ладони извлек меч из ножен и тут же отправил обратно.

Кетильфаст посуровел. Он справился с искушением.

— Локи есть Локи, — сказал он. — А мы с тобой — это мы с тобой. Кто твой спутник?

— Друг. Сигфаст Хрингсон. Мы стояли в одном строю. Как и с тобой.

— И еще постоим, — заявил Кетильфаст. — Драккары скучают по Лебединой Дороге, а наши задницы слишком давно не полировали гребные скамьи. Ты с нами, Сандар?

— Я даже знаю, куда мы пойдем, — сказал Санек.

— Да? Я еще сам не решил. Ну-ка?

— Я скажу, — пообещал Санек. — Но сначала хочу послушать, что там обо мне Сниллинг насочинял.

— Услышишь, — в свою очередь пообещал Кетильфаст. — Торд не посмел забрать себе всю славу. С тобой тоже поделился.

Сниллинг поделился. Щедро. Первое место в летописи великого похода ярла Хрогнира, сын Олава, внука Сигурда Мужеубийцы, за пределы Мидгарда разделили четверо: ярл Хрогнир, Кетильфаст, Санек и, разумеется, сам летописец.

Народ слушал великую песнь явно не в первый раз и даже не в десятый, но — с восторгом. И старые друзья, с которыми Санек с самого начала делил палубу, и бывшие первобытные, которые теперь отличались от местных разве что невеликом ростом, и свежее пополнение, набранное Кетильфастом, чтобы заполнить румы новых кораблей. Лодью смольнян бывший главный кормчий Хрогнира продал, а вместо нее, щедро отсыпав золотишка, приобрел три больших драккара. А потом провел кастинг на место теперь уже в своем хирде. Что сказать? Тот Санек, который когда-то заявился наниматься в команду Хрогнира Хитреца, отбор бы не прошел. Большинство новых хирдманов Кетильфаста были отнюдь не новичками. Воины на пике формы. Однако отличить их от «старичков» было нетрудно. «Обвес» у тех, кто побывал на «золотых» берегах, был на порядок богаче. Если бы не шлем Локи, даже Санек смотрелся бы бедновато на фоне того же Келля, на шее которого висела цепка червонного металла килограмма на полтора. Вот уж живая демонстрация пословицы своя ноша не в тягость.

— …Все достойные, — сообщил Кетильфаст Саньку, которого в знак особого уважения усадил рядом. — Но в бою их пока не видел. Скоро увижу, надеюсь.

— Есть понимание, куда пойдешь? — решил прощупать почву Санек.

— Мы пойдем. Было, — Кетильфаст глянул на Санька очень внимательно. — Было понимание. Пока ты не пришел. Но ты пришел. Да еще и в этом, — Кетильфаст указал на шлем Санька.

По уму, шлем следовало снять, но Санек не знал, куда его устроить, чтобы не искушать воришек. Да и не мешал шлем абсолютно. Минута — и ты его вообще не замечаешь. Разве что легкий приятный ветерок, который овевает лицо, напоминает о том, что у тебя на голове божественный артефакт.

— Я же не слепец, — сказал новый ярл Хрогни-фьорда. — Я сразу понял: боги дают мне знак.

— Допустим, — не стал спорить на религиозные темы Санек. — И все-таки, Кетильфаст, куда мы идем?

— Куда? — Кетильфаст прищурился. — Это ты мне скажи куда, Сандар-хёвдинг.

Глава 6

Глава шестая

Не люди, а боги

Игровая зона Мидгард. Уровень 1

Локация: Хрогни-фьорд

Глаз Локи — в своем репертуаре. Особенно на пиру, когда желание показать доблесть блокирует остатки чувства самосохранения.

— Хотелось бы поглядеть, так ли ты славен, как поет скальд.

Новичок. В хирде Кетильфаста. Но только в нем. Хольд. Теперь хольд. До того морским ярлом именовался. Не повезло. Расхреначил корабль о береговые камни. Наддад, сын Облауда. Плечи в полсажени, морда просит даже не кирпича — блока бордюрного. Ражий детина с бородой, перевязанной шнурочком для удобства питания. Пришел к Кетильфасту не один, а с корешами, семью матерыми головорезами. Половиной выживших в том крушении. Вторая половина решила: ну на фиг такого вождя. Ясно же, что не просто так о камешки приложило. Не любят боги Облаудсона. Нет ему удачи. Те, кто остались, родня. Им выбор невелик. Либо следовать за старшим, либо сменить лидера. Но с этим сложно, если в той же родне нет никого подходящего. Да, боги не одобряют, но все может измениться. Опять-таки Облаудсон этот хоть и неудачник, но вон какой здоровый. Этот сам кого хошь сменит.

Кетильфаст Наддада взял. Посчитал, что его собственная удача невезение экс-ярла перекроет, а восемь опытных рыл на румах лишними не будут.

И теперь этот губитель кораблей, если выражаться по-скальдски, решил проверить на прочность того, кого народ считает как раз божьим любимчиком.

Не вовремя влез бывший ярл. Санек только-только собирался ответить на так удачно заданный Кетильфастом вопрос. Не нужно аккуратно подводить к теме: хорошо бы навестить нехорошего конунга Сигурда и восстановить справедливость, а заодно пополнить финансовые резервы.

Санек отдавал себе отчет, насколько это непростая задача. Да, недавняя война изрядно сократила число бойцов Сигурдова хирда. Однако существенно улучшила его кровообращение, ведь не зря говорят, что кровь войны — это деньги. А тут конунг сам предлагает Саньку выбрать цель.

Нет, возможно, это был намек на то, чтобы еще разок посетить золотоносные пески на втором уровне. Но как раз туда Санек идти не планировал. Не факт, что переход успешно сработает и в другую сторону. А тащить всю банду в Гардарику, чтобы получить облом, стратегически неверно. В этом случае будет очевиден вывод: боги больше не симпатизируют Сандару Бергсону.

А зачем самому подрывать уважение к себе, если таких подрывальщиков и без того хватает.

— Хотелось бы поглядеть, так ли ты славен…

Больше всех, похоже, изумился Кетильфаст. Даже дар речи потерял от такой потрясающей наглости.

Зато не растерялся упомянутый Наддадом скальд.

— Облаудсон! Ты, видать, не только свою удачу о скалы расшиб, но и черепушку тоже! — возмутился Торд Сниллинг. — Деяния Сандара нам известны и без моих песен! Верно, братья?

Братья поддержали утвердительным ревом. Причем не только те, кто ходил с Сандаром «за три мира», но и большая часть новичков.

— Вот! — удовлетворенно воскликнул скальд. — Люди ведают! А из твоих деяний, Наддад, нам ведомо только одно, да и то — коим хвастаться умному человеку не следует.

Часть народа заржала. Причем, как заметил Санек, даже парочка собственных людей Наддада не сдержала ухмылок.

— Мои деяния… Мои деяния! — Наддад аж задохнулся от гнева. — Я двадцать лет хожу в вики! А стоило один раз…

«Ну да, — подумал Санек. — Как в анекдоте. И дом построил, и сад посадил, и семья большая, но стоило один раз — козу…»

Взгляд Наддада заметался в поисках того, на кого можно обрушить гнев. И остановился, естественно, на Саньке.

— И почему за него говоришь ты? — зарычал бывший ярл. — У него что, своего языка нет?

— Почему нет, есть, — сказал Санек, на секунду опередив собравшегося вмешаться Кетильфаста.

Тот, конечно, хольда урезонит. И справедливо. Потому что Санек — гость, причем почетный. Наехать на такого — прямо оскорбить хозяина. И богов заодно, поскольку именно боги контролируют исполнение законов гостеприимства.

Но позволить Кетильфасту разрулить конфликт неправильно уже для самого Санька. Подавляющее большинство бойцов, теснящихся сейчас за длинным столом, видят его впервые. И если то, что они видят, не будет соответствовать легенде, это неправильно. Что это за герой, который упускает возможность погеройствовать?

Тем более что Санек совсем не против был поразмяться и оценить в реальном бою свои новые возможности.

Поэтому Санек поднялся, отер тыльной стороной ладони рот, произнес веско:

— А молчал я потому, что Торд Сниллинг — мой друг и брат по оружию.

Тут Санек оглядел сидящих за столом хирдманов, отдельно задержав взгляд на тех, с кем делил палубу драккара и бревна плота, не исключив и бывших дикарей, а потом спокойно продолжил:

— А еще я помню, что, в отличие от многих, Торд-скальд испил мед поэзии и теперь его устами говорят боги. Когда говорит Торд, я молчу и слушаю, потому что полагаю достоинством не наличие у меня языка, а умение использовать его вовремя. Может, поэтому у меня есть не только язык, но и удача. А у тебя, хирдман, я вижу, только язык и дурное воспитание. Однако из уважения к нашему ярлу, — вежливый кивок в сторону Кетильфаста, — к этому дому и столу, за которым я сидел еще дренгом, все-таки готов тебя выслушать. Говори, хирдман, что хотел, а потом иди на свое место и не мешай больше уважаемым людям. Используй свой рот для того, чтобы есть, хирдман. Думаю, что с этим ты справишься!

И сел на место, продемонстрировав всем, что, по его мнению, разговор окончен.

Народу понравилось. Зашла людям шутка.

А вот громиле ирония Санька не зашла совершенно. Еще бы. И простым хирдманом обозвали, и к неуважаемым причислили, и одернули, как собачонку: «Место!»

А ведь совсем недавно был Наддад вождем. Пусть и морским был, но ярлом.

Дураки редко становятся ярлами. Разве что по наследству и ненадолго. И Наддад немедленно доказал, что его попытка спровоцировать Санька — не только следствие выпитого, но и осмысленное желание самоутвердиться за счет непонятного паренька в красивом золотом шлеме, который куда лучше будет смотреться на самом Наддаде.

Бывший ярл не стал орать и возмущаться. Он взял себя в руки и теперь был суров и спокоен. Как минимум внешне.

— Мне безразлично, что думаешь ты, безусый, — неторопливо, тщательно выговаривая слова, произнес Наддад. — Куда важнее, что думаю я. А я думаю, что ты — щенок, возомнивший себя волкодавом и верящий, что золотой горшок на голове делает тебя грозным. И я готов доказать это, если ты не струсишь.

— Наддад! — рявкнул Кетильфаст. — Ты в моем доме и за моим столом! Сандар — мой гость и мой друг! Ты смеешь ему угрожать?

Наддад только осклабился. Молча. А Санек снова встал.

— Прости, ярл, — произнес он. — Я не хочу омрачать наш праздник сварой между теми, кто вскоре будут стоять щит к щиту.

В пиршественном зале повисла тишина. Напряженная, наэлектризованная.

Санек был уверен, большинство восприняло сказанное однозначно: он пытается уклониться от драки. Пытается это сделать, при этом сохранив лицо. В какой-то мере.

Санек дал напряжению созреть и за мгновение до взрыва продолжил тем же ровным тоном:

— …Да, не хотел портить праздник, и я, пожалуй, позволил бы тебе, ярл, приструнить своего дурно воспитанного хирдмана. Я бы поступил так… Будь я все еще тем дренгом, которого ты когда-то учил владеть мечом…

Не совсем правда, но прозвучало неплохо.

— …Будь я дренгом, я бы, пожалуй, сделал вид, что не услышал облыжные речи этого хирдмана…

Застолье тут же оживилось, зашумело. До народа дошло: будет, будет драка!

Санек поднял руку, призывая к молчанию, и все тут же стихли.

Эти люди ценили умение говорить не меньше, чем навыки убийцы. И готовы были внимательно слушать. Особенно если впереди — кровавое шоу.

— Однако и этот дурно воспитанный хирдман, как там тебя — Нидада? Он кое в чем прав.

Экс-ярл побагровел еще больше, но все же сдержался.

— Если я не покажу людям, что я и есть тот, о ком спел Торд-скальд, это будет неуважением к его таланту. А значит — неуважением к богам, которые одарили его медом сплетать слова, а меня — тем, что ты, Нидада, назвал золотым горшком. Поэтому прости меня, Кетильфаст-ярл, но мне придется вложить немного ума в косматую голову твоего хирдмана Нидады…

— Мое имя Наддад!!! — заорал, не выдержав, экс-ярл.

— А я как сказал? — изобразил удивление Санек. — Да, немного ума. Но не уверен, что у меня получится. Видишь, он даже слушать, как подобает воину, не умеет. И если ты не возражаешь, мы будем биться по правилам моего рода.

— Это еще что за правила? — воскликнул Наддад. — Не знаю я таких!

— Не удивительно, — кивнул Санек. — Ты вообще мало что знаешь. Но я тебя научу. Это очень простые правила…

Он опять сделал паузу, но даже экс-ярл не стал влезать: ждал, что Санек скажет.

— Очень простые правила: ты, я и наши мечи. И больше никаких правил!

Славно прозвучало. Пирующие радостно заорали. Даже те, кто должен был быть на стороне Наддада. Но, возможно, они верили в своего лидера.

— Во двор, — недовольно проговорил Кетильфаст. — Там биться будете. Кровь рядом с очагом богам не понравится. Сандар, подойди. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — сказал Кетильфаст негромко. — Наддад хорош с железом. Очень хорош. Ты не так хорош, как он. Мне это ведомо.

— Я был не так хорош, — так же тихо возразил Санек. — И это хольмганг. Ты сам сказал когда-то: здесь решают не люди, а боги. А они, думаю, на моей стороне.

— Что ж, бейся, — сказал Кетильфаст. — Боги тебе благоволят. И ты прав. Это выше умений. Я это уже видел, когда ты убил Грейпюра.

Уверенность в себе хороша, когда она покоится на прочном фундаменте. Второй уровень дает многое. Но не делает тебя абсолютным победителем. Санек это прекрасно понимал. Есть множество факторов, которые позволяют более слабому победить. Например, сойдись сейчас Санек в честном поединке с покойным Хрогниром Олавсоном, тот, скорее всего, Санька бы сделал. Но убил Хрогнира игрок первого уровня. Которого, в свою очередь, убил Санек, тогда уже второй, но не факт, что лучший, потому что главных своих преимуществ еще не осознавал. Хотя с той победой тоже не все прозрачно, поскольку с ножами Санек непонятным образом превращался в супербойца еще до получения статуса двойки.

Наддад не взял щит. То есть сначала взял, но потом, поглядев на Санька, который ограничился подаренным Контролерами мечом, призадумался. И, некоторое время поколебавшись, отдал щит соратнику.

Что ж, это дало Саньку некоторое преимущество: значение щита для воина, даже для воина вне строя, весьма высоко. Экс-ярл к щиту привык. Меч — щит, копье — щит для викинга неразрывные пары.

В отличие от Наддада, Саньку без щита даже как-то попроще. Вне строя, само собой. Свободная левая рука для него и баланс, и возможность захватов в совсем тесной сшибке, и ножом можно отработать, если понадобится. Амбидекстром Санек раньше не был, но второй уровень давал возможность работать обеими руками равно и независимо. Так что без щитов — это ему плюс. В бою. И плюс противнику — психологический, прямо сейчас. Не боится Наддад. Показушно отказался от привычного оружия. Не от всего. Топорик за поясом оставил. И кинжал полуметровый тоже.

Ну, с Богом. Вернее, с богами.

Санек вступил в круг, образованный кольцом щитов. Бойцам — места в первом ряду. Прочим — на галерке. Солнце не зашло, потому факелов не требуется и с галерки, то есть со склонов, тоже все неплохо видно.

Наддад двинулся навстречу. Санек поднял в позицию руку с мечом. Отличный, кстати, повод посмотреть, как поведет себя в бою подарок службы Контроля.

Наддад перемещался не прямо, зигзагом. Причем настолько осторожно, что Санек не мог по характеру движений определить степень его опасности. Может, выпитое пиво на экс-ярле сказалось?

Ну, пусть крадется. Санек подождет. Не к спеху. Он тоже пивка здешнего принял порядка литра. Ну да на продвинутом организме двойки такая мелочь не сказывалась. Наверное.

Оп! Наддад сорвался с места, в три длинных прыжка оказался рядом и рубанул по-простому: наискось, в основание шеи. Санек парировал сильной стороной клинка, сократил и от души пнул экс-ярла в голень. А когда тот пошатнулся, левой рукой ухватил рукав рубахи и дернул на себя. Раздергать такую тушу Санек особо не рассчитывал, но получилось неплохо: Наддад вырвал руку с мечом (Санек сам отпустил) и оказался на идеальной дистанции. Рубящий в голову, от которого Наддад легко уклонился, немного откинувшись… Обманка! Санек доработал корпусом, и меч его резко ушел вниз, врубившись в бедро экс-ярла пониже края кольчуги.

Да, насчет остроты Контролер не ошибся. И топор не сработал бы лучше. Клинок вошел в мышцу на всю ширину и, кажется, достал кость. Точно сказать Санек не мог, потому что еле успел отпрыгнуть. Наддад не только проигнорировал рану, но и за какую-то секунду успел выхватить топорик и, дотянувшись, ткнуть Санька торчащим сверху шипом.

Уход ослабил удар. Сквозь кольчугу Санек даже его не почувствовал. Зато ощутил дуновение воздуха, когда клинок экс-ярла вспорол его в сантиметрах от носа Санька. Быстрый он, Наддад! Полсекунды промедления — и быть бы Саньку как минимум с разрубленным личиком.

От столь реальной опасности Санек наконец-то включился и ощутил пространство боя…

Чтобы тут же осознать: в таком навыке больше нет необходимости. Враг — всё. На одной ноге особо не посражаешься. Тем более когда из второй широкой красной полосой сбегает кровь.

— Перевяжите его! — крикнул Санек, взмахом стряхивая с клинка красные капли.

Однако никто не бросился на помощь раненому.

Хирдманы просто опустили щиты и всей толпой двинулись к длинному дому.

А Наддад так и стоял посреди пустого пространства, и блестящая алая лужа под ним становилась все больше и больше…

А потом экс-ярл, не выпуская меча, осел наземь и так, сидя, и умер.

— Скажу трэлям, чтоб содрали с него все и тебе принесли, — прогудел за спиной Медвежья Лапа.

— Похоронить бы его, — заметил Санек.

— И это тоже. Сожгут до заката.

— Вот так, без почестей? — удивился Санек. — Он же вроде хольд ваш. И ярл бывший.

— А за что его почитать? — Лапа пожал могучими плечами. — Проявил неуважение к людям — не жди, что люди проявят его к тебе. Он тебя, почетного гостя, прилюдно оскорбил. Не понимаю почему. Даже от него никто такой дурости не ждал.

Санек понимал. Шлем, провокатор.

— Хотя неплохо вышло, — сделал неожиданный вывод Лапа. — Наддад с железом хорош был, а теперь все увидели, насколько ты лучше. Мы, в смысле коренные, и так знали, а из новых если кто и сомневался, что ты у нас великий герой… — Лапа хлопнул Санька по спине, — сейчас все увидели. Может, завтра Торд про тебя новую песнь сочинит. Пойдем пиво пить, Сандар Бергсон!

— Ты славно сражался.

Санек, который вышел отлить и только что успешно это осуществил, уставился на мальца. Мелкий совсем, но не по годам гордый. А годов ему шесть, примерно. И нож на поясе. Значит, почти взрослый. В таком-то возрасте. Занятный малек.

— Тебе понравилось? — спросил Санек, затягивая шнурок на штанах.

— Ага. Я когда выросту, еще лучше биться стану!

Смелое заявление.

— Раз ты воин, — Санек показал на нож мальца, — то должен сначала назваться, а уж потом разговор начинать.

— Я еще не совсем воин, — самокритично сообщил малыш. — Еще никого не убил. Дядька Кетильфаст обещал мне меч подарить. Вот тогда… У-у-у! — И вспомнил: — Тори меня зовут. Тори Хрогнирсон. Это в честь моего папки фьорд назвали!

— Ну, с таким папкой тебе точно придется стать великим воином, — сказал Санек. И тоже вспомнил: — А мы с тобой, получается, даже немного родня. Я у твоего папки в хирде был, и он как-то сказал, чтоб я его тоже отцом считал.

— Ты счастливый, — протянул Тори. — Про тебя Сниллинг песни поет, о том, как ты за папку моего отомстил. Вместо меня! Это потому, что не было меня там! Я бы тогда тоже… Наверное. Он страшный был?

— Кто?

— Тот, кто папку убил.

— Он был подлый, — сказал Санек. — Ударил исподтишка. Иначе ему бы нипочем с твоим папкой не справиться!

— Я, когда вырасту, всех подлых убивать стану! — решительно заявил малец.

— Станешь, — подтвердил Санек. — А пока ты еще не совсем вырос, если обидит кто, мне скажи. Я помогу.

— Никто меня не обидит! — возмутился малец. — За меня, если что, Кетильфаст! Он теперь мой отец! А он… У-у-у! Сильней всех! Даже тебя… наверное.

— Кетильфаст очень сильный, — согласился Санек. — Рад с тобой познакомиться, Тори Хрогнирсон!

— И я тоже… брат!

Санек аккуратно пожал протянутую лапку.

Глава 7

Глава седьмая

Хёвдинги, ярлы, конунги и что бывает, если много пива смешать с многими амбициями

Игровая зона Мидгард. Уровень 1

Локация: Хрогни-фьорд

Вернулись они к прерванному Наддадом разговору только на следующий день. Прогуливаясь вдоль берега и любуясь тремя новенькими драккарами, купленными Кетильфастом прошлой осенью. Переплатил ярл почти треть, зато получил корабли, обойдя заказчика. Корабли, кстати, а может, и некстати, предназначались тому конунгу, которого недавно заборол Сигурд. Кто знает, будь у конунга драккары, результат битвы был бы другим?

— Сигурд… Хм… Ты знаешь, что он ко мне недоброе затаил? — внезапно спросил Кетильфаст.

— Слышал что-то такое. — Перед разговором Санек предусмотрительно снял шлем, и это было мудро. Теперь ярл смотрел на него самого, а не на спорный подарок. — Ты его вроде прижал на тинге или что-то вроде.

— Было такое, — признал Кетильфаст. — Помнишь, нас тогда заставили на берег выброситься? Когда ты Крикуна убил.

— Такое забудешь, пожалуй.

— Так вот, это не Харальда-конунга драккары были. Харальд к данам ушел — землю их себе брать, а Сигурда вместо себя оставил. Сигурд ему родич по жене. И ульфхеднаров своих тоже к данам не взял. Взял бы, они бы к нам не заявились. Но там, у данов, воинов Одина тоже сильно не любят. Так Харальду только с другим претендентом решать следовало, а увидели бы даны ульфхеднаров, тут же по землям стрелу послали бы. Потому что — ульфхеднары. Они даже к слову Харальда не всегда внимательны были, хотя все с ним договор верности заключили пред лицом богов.

«Послать стрелу — сбор ополчения», — вспомнил Санек.

— И что? — поинтересовался Санек. — Одолел Харальд соперника? Взял землю?

Кетильфаст ухмыльнулся:

— Кабы взял, у нас бы никто на Сигурда и не вякнул. Убили там Харальда. Но это не значит, что Сигурд слаб. Дружина у него и сейчас крепкая, хоть и слабей, чем была.

— Была? — уточнил важный момент Санек.

— Он все еще силен, Сигурд-конунг, — задумчиво глядя на воду, произнес Кетильфаст. — Хотя сойдись он с Вебрандом в нынешних силах, сам стал бы кормом для рыб. Та победа далась ему дорого. Многих потерял Сигурд. И еще больше было ранено. И сам Сигурд был ранен, говорят, и ранен смертельно. Но исцелили его. Говорили, вёльву заполучил в жены и теперь ему никакое железо не страшно.

— Вёльва! Ха! — не удержался Санек.

Вот уж принцип «злого золота» в действии. Мало того что сама Аленка нарвалась, так еще и Кетильфасту жизнь испортила.

— Ты что-то знаешь? — Кетильфаст повернулся к нему — Не было вёльвы?

— Была. И исцелила. Но в жены к нему пойти отказалась, это я тебе могу сказать определенно.

Кетильфаст приподнял бровь.

— Эта вёльва — моя жена. Помнишь, как мы с тобой в первый раз встретились?

— Ясно, помню. Ты тогда у Ободранного жил. Жена твоя вроде в лес ушла?

— Так и есть. За травами. Она ж лекарка.

— А говорили, Сигурда вёльва лечила? — уточнил Кетильфаст.

— Вёльвой она потом стала. И не то чтобы вёльвой… Богине какой-то служит, а какой — не говорит. Посвящение прошла, когда мы золото добывали.

И посмотрел на Кетильфаста со значением.

Тот засмеялся. Понял намек.

— Не забыл я о твоей доле, друг Сандар! Все сохранил. Хоть сейчас отдам. Надо?

— Сейчас не надо, — мотнул головой Санек. — Не в вик же мне его брать.

— И куда это ты в вик собрался? — Ярл прищурился.

— Не я, а мы. Сам же вчера предложил. А сегодня ты подтвердил кое-что. И теперь я могу тебе ответить, куда предлагаю отправиться. К Сигурду. Хочу ему вопрос задать. О жене моей.

— А что с ней не так? — спросил Кетильфаст.

Санек немного напрягся. Вдруг он не в ту сторону копает? Вдруг и Кетильфаст что-то такое…

Нет, не может быть. Это уже не осторожность будет, а действительно паранойя.

— Ты уже знаешь, Кетильфаст, если бы не моя жена, Сигурд бы к своим потерям еще пару десятков бойцов добавил. Но ему уже было бы без разницы, потому что сам он наверняка бы к богам ушел.

— Так мне и рассказывали, — кивнул Кетильфаст.

— Кто?

— Есть у меня в хирде Сигурда пара родичей, — уклончиво ответил ярл.

Логично. Здесь куда ни плюнь — непременно на чьего-то родича попадешь. Минус: в хирде Кетильфаста наверняка тоже родичи имеются. Только Сигурдовы. Особенно если учесть, что две трети хирда — новички.

— За добро достойный добром платит, — сказал Санек. — Сигурд же поступил недостойно.

— А мне сказали, Сигурд был щедр.

— На золото, — уточнил Санек. — Есть, знаешь ли, такие вожди, которые золотом платят, а вот добрый пир устроить им жадность не дает.

— Знаю такого, — подтвердил Кетильфаст. — Хальфдан-конунг. Так что с женой твоей?

— Она Сигурда спасла. И людей его многих. А они ее у него обидели.

— Обидели? — нахмурился Кетильфаст. — Ссильничали?

«Это вряд ли», — мысленно усмехнулся Санек. Но вслух сказал другое:

— По голове ударили. Вот сюда! — Он показал на лоб. — И дальше не помнит ничего. Вот я и хочу у Сигурда спросить: кто этак с ней поступил?

— Закон на твоей стороне, — рассудительно произнес Кетильфаст. — И справедливость тоже. Однако ты прав: самому тебе к Сигурду идти не стоит. Справедливость, она силу любит. С кем сила, тот и прав.

— Истину говоришь, — согласился Санек. — Еще вопрос: ты как к Альву Рыжебородому? Вражды нет?

— С чего бы нам враждовать? — пожал плечами Кетильфаст. — Была бы вражда, его бы уже не было. Слаб он. Видел его на тинге. Жаловался Альв на Гунульва-ярла. Но без толку. Гунульв ему хольмганг предложил, но Альв отказался от мести. Струсил.

— Он от хольмганга отказался, — возразил Санек. — Не от мести. И отомстил. Этой зимой гард Гунульва взял и людей его к себе переманил.

— Да ну? От кого слыхал?

— От себя, — сказал Санек. — Альв к Гунульву со мной ходил. У меня к Гунульву-ярлу спрос имелся. Жаль, не застали его тогда.

Может, и хорошо, что не застали. Был бы Власть в своем городке, еще неизвестно, чем бы кончилось.

— Людей Гунульва, тех, кто согласился, Альв-хёвдинг с собой забрал. Ушел на Гунульвовых драккарах. Но это зимой было. Сейчас не знаю, как у него. Но Альв мне должен. Если ты не против, он к Сигурду с нами пойдет. Еще сотня воинов на весах справедливости лишней не будет.

— Мыслишь верно, — согласился Кетильфаст. — Мимо Альва пойдем, заглянем и у самого спросим.

— И когда пойдем? — уточнил Санек, которому неспешные сборы викингов были хорошо знакомы. Не говоря уже о «заглянем».

— А вот завтра и выйдем, — удивил Кетильфаст. — Не возражаешь, если я тебя на «Восьминогого» хёвдингом встать попрошу вместо Наддада?

«Восьминогий». Это наверняка в честь покойного Олавсона. У того восьминогий жеребец Одина Слейпнир числился вроде бы в предках[1].

С именем драккара понятно. Но вот так сразу поставить Санька хёвдингом…

Хотя почему сразу? Кетильфаст уже прочил его в вожди после гибели Хрогнира. А учитывая, что Санька полагают самым большим везунчиком в команде, то даже странно, что Кетильфаст ему вообще свое место не предложил.

А, может, и предложил, если вспомнить его «это ты мне скажи!».

Но есть более актуальный вопрос: что скажут хирдманы — родичи Наддада, когда их отдадут под команду его убийцы?

— Да кто их спросит, сироток? — ухмыльнулся ярл. И добавил серьезно: — Рады будут — неудачником был Наддад, а ты вон какой славный.

Сказано — сделано. Кетильфаст немедля собрал экипаж драккара и порадовал команду новым капитаном-хёвдингом.

Команда Санька приняла позитивно. Даже без шлема на голове он слыл героем.

После у него состоялся отдельный разговор с родичами Наддада. Все семеро заверили, что зла не держат. Мол, поединок был чистый и родня они с Наддадом не такая уж близкая. Тем не менее Санек решил подстраховаться — поставить над ними хольдом Федрыча.

Сам «Восьминогий» оказался новеньким, только-только спущенным на воду кораблем о тридцати двух румах и чуть больше двадцати метров длиной. Парус его, тоже новехонький, сотканный этой зимой, был бодро раскрашен красными и белыми полосами. Злобная драконья голова, которой полагалось венчать нос корабля, до времени лежала на палубе. Кого ей пугать в родном фьорде?

Особо порадовало, что кормчим на «Восьминогом» шел старый знакомый Келль. Вот с кем проблем точно не ожидалось. Келль из старой команды, вдобавок Санек в свое время его здорово выручил, когда очень вовремя прикончил Дмитрия Гореслава, предупредив удар, который, скорее всего, снес бы Келлю голову.

Правильное решение — Келля в кормчие.

В отличие от Санька, Келль знал здешние воды, как лиса — собственную нору. Конечно, Санек и сам с удовольствием подержится за румпель. После стольких курсов, пройденных у мастера Гастингса, он полагал себя не худшим рулевым. Однако в критических случаях лучше иметь рядом по-настоящему опытного профессионала.

Золото Санек у Кетильфаста забирать не стал. Бабла на Свободе и в Миру у него с избытком. Лишний центнер желтого металла там погоды не сделает. А здесь, в Мидгарде, вполне мог пригодиться. Такой казной далеко не каждый великий конунг мог похвастаться.

Вышли, как и запланировал Кетильфаст, утречком, с бодрой песней, под еще более бодрые вопли чаек.

Драккар вел себя идеально. Ветер тоже. Исключительно попутный, что в самом фьорде, что в открытом море. Экипаж, само собой, приписал это позитивной роли Санька, который гордо возвышался у носа, сияя золотым шлемом.

А чего бы и не посиять, если этот головной убор обладал функцией микроклимата и обеспечивал носителю комфорт, мало уступающий по функционалу шлему скафа.

Шли бойко. Ветер попутный, как сказано, препятствий никто не чинил, более того, если и появлялся на горизонте парус или парочка парусов, они сразу брали мористее. Три драккара — грозная сила. Кто знает, как себя поведут? То же касалось и береговых пиратиков, которых на земле фьордов хватало. Три боевых корабля с небольшой осадкой ясно говорили тем, кто понимал, а такими были здесь практически все, что нагружены эти драконы моря не сокровищами, а неприятностями.

Санек наслаждался. Именно этого ему не хватало в Муравейнике. Чтобы море, небо, вокруг свои, понятные и дружные, и цель впереди тоже понятна без всяких толкований.

Резиденции Альва Рыжебородого они достигли через три дня. И встретила их уже знакомая Саньку картина.

Живописный залив. Корабли и лодки у причалов. Мирно развешенные на пляже сети…

И стена щитов поперек этого самого пляжа.

А ведь они заранее выказали мирные намерения — сняли драконов с носов.

Не поверили. Тоже логично. Это ведь обман своих называется предательством, а в отношении чужих — вполне одобряемая военная хитрость.

— Я первым сойду! — крикнул Санек.

Между «Восьминогим» и драккаром Кетильфаста — метров двадцать, но слышимость на воде прекрасная и весла почти не плещут: корабли двигались практически по инерции.

— Иди! — одобрил инициативу ярл.

Санек махнул Келлю, тот скомандовал гребцам, драккар, чуть прибавив, прошел вперед и ловко притерся (хирдманы успели скинуть с бортов кранцы, набитые шерстью мешки) к единственному свободному причалу.

Санек перемахнул через борт и не спеша двинулся к ощетинившемуся копьями строю.

— Эй, Рыжебородый, ты всегда друзей так встречаешь? — гаркнул он, останавливаясь метрах в десяти. — Или только после полудня?

— А откуда мне знать, что ты друг? — Строй разошелся, и Альв вышел навстречу Саньку. — Друзья не приходят в гости на трех кораблях и без белых щитов!

Косяк, однако.

Санек забыл, а Кетильфаст… Похоже, Кетильфаст не слишком склонен дружить с соседом.

Но подружится. Бойцов у Альва поменьше, однако достаточно, чтобы серьезно проредить хирд Кетильфаста. А стоит ли того возможная добыча? Вряд ли. А вот союзники пригодятся.

— Это корабли Кетильфаста, ярла Хрогни-фьорда, — пояснил Санек. — И он еще не знает, что ты — его друг. Зато я знаю, потому мы сейчас и разговариваем. А еще у меня есть к тебе предложение, которое, возможно, сделает тебя немного богаче. А я слов на ветер не бросаю, ты знаешь. Ты же не против стать богаче, Рыжебородый?

— Хочешь, чтобы я назвал тебя гостем, Сандар? — уточнил Альв.

— Не меня, нас. Прими нас, как подобает щедрому хёвдингу, а я расскажу тебе кое-что интересное. А еще с нами скальд. Торд Сниллинг. Слыхал о нем?

— Еще бы не слыхать! — Альв оживился.

Известный скальд в невеликом прибрежном гарде — это как рок-звезда в деревне.

— Так что решил, Рыжебородый? Как будем веселиться: пить или бить?

— Петь будем! И пить! — решительно заявил Альв и махнул своим.

Строй рассыпался. Санек узрел знакомые лица. В том числе и тех, кто когда-то был в хирдманах у Гунульва. Получается, Вова Власть забил на свой плацдарм в Мидгарде? Ну, это и к лучшему.

Тем временем драккар Кетильфаста уже встал с другой стороны причала, а третий кораблик, которому места уже не нашлось, пристраивался к борту «Восьминогого». Первый шаг к союзу с Альвом-хёвдингом был сделан.

Само собой, гостеприимый (а куда деться?) хозяин накрыл гостям поляну. Много мяса, рыбы и пива. Много похвальбы и понтов. И главным в этом параде хвастовства был сам Альв Рыжебородый.

Примерно через пару часов застолья он вдруг решил, что пора сменить титул.

А то что ж получается? Кетильфаст — ярл, а он — нет.

— Я теперь тоже ярл! — заявил Альв во всеуслышанье.

И немедленно выпил.

— И с чего бы ты, невысоклик, стал ярлом? — насмешливо поинтересовался Медвежья Лапа, употребивший уже как минимум полведра хозяйского пива.

— Сам ты невысоклик! — возмутился Альв, гордо задрав бороду. — Оскорбить меня хочешь?

Так-то Лапа был прав. Альв ему и до подбородка макушкой еле-еле дотягивался. Но говорить такое хозяину — неуважение.

Хотя Медвежья Лапа — он же простой, как… лапа.

— Это не он, это твое пиво в нем разговаривает! — вмешался Санек, сглаживая конфликт. — Забористое оно у тебя. Не всякий ум да вежество сохранить может.

— Это да, — охотно согласился Альв, пришедший в отличное расположение духа от осознания себя ярлом. — Доброе у меня пиво! А ты, медведь, давай со мной на руках! Переборю тебя — дам пинка твоей здоровенной сраке!

— А если я переборю, я тебе! — немедленно среагировал Лапа.

— Место нам! — рявкнул Альв.

Минуту спустя оба сцепили ладони. Лапу Лапой не зря прозвали. Но у коротышки Альва ручонка оказалась немногим меньше.

С обеих сторон поставили плоские жаровни с углями — для азарта. Чтоб не просто на деревяшку, а прямо на уголья проигравшую руку укладывать.

— Бой! — скомандовал самоназначившийся арбитром Санек.

Пальцы армрестлеров захрустели, мышцы вздулись. У Лапы лапа мясистее. Зато у Альва «рычаг» покороче.

Замерли. Минута прошла… Еще одна… И еще…

Угли в жаровнях подернулись пеплом. Сцепка не шелохнулось. Лица у поединщиков побагровели. Жилы вздулись. Еще минута… Еще…

— Этак они до полуночи могут… — разочарованно проговорил кто-то.

— Альв-то? А до рассвета не хочешь? — воскликнул кто-то из хирдманов Рыжебородого.

— Пойду отолью, — сказал Федрыч Саньку.

Зрители заскучали. Собравшаяся толпа начала редеть.

Поединщики «стояли». Вернее, давили всей немалой мощью…

Безрезультатно.

Живая иллюстрация афоризма: невозможность поражения — в тебе, а возможность победы — в противнике.

Минуты шли за минутами.

В конце концов из зрителей остался только Санек. Остальные, проходя мимо, глядели мельком и возвращались к более интересному: жратве и выпивке. А потом еще и Торд созрел: начал «разминать» струны, готовясь к концерту.

— Всё! — решительно заявил Санек, поднимаясь. — Никто не проиграл, оба победили.

И убрал жаровни.

Состязающиеся глянули друг на друга… И расслабились. Вот только расцепиться не смогли: пальцы закаменели.

Санек помог.

— Вот поэтому я ярл, а не хёвдинг! — гордо заявил Альв. — Никогда не отступаю!

— А я думал, это потому, что ты у Гунульва два драккара увел! — хмыкнул Медвежья Лапа. — С двумя-то драккарами мог бы себя и секонунгом объявить.

— А и объявлю! — решительно заявил Рыжебородый.

Они обнялись: двухметровый хольд и коротышка «почти секонунг», и потопали слушать скальда.

А Санек пошел спать. На драккар. Потому что там тихо и воздух свежий. Как-то Санек умаялся за последние дни. Даже организм игрока второго уровня попросил пощады.

Снилось нехорошее. Сначала — разгромленная родительская квартира в Санкт-Петербурге, в точности как в том видении. Потом — огромные существа с глазами бездонной черноты, перемещающие крошечные живые человеческие фигурки по натянутым над пустотой разноцветным нитям.

Не все крошки удерживались на паутине. Многие срывались и падали в бездну. Немногие внезапно обзаводились крыльями и взлетали наверх…

Где гиганты с космическими глазами ловили их и возвращали обратно. Или прихлопывали, как мух, стряхивая с ладоней расплющенные тела. Лишь немногим из немногих удавалось проскочить и исчезнуть в сиреневой дымке над головами ловцов.

А затем Санек вдруг осознал себя на одной из паутинных нитей. И осознал, что нить эта, тонкая, серебристая, дрожащая, ведет не куда-нибудь, а наверх, в обитель богов Асгард. И он, Санек, идет по ней уверенно и спокойно, поднимаясь туда, где ему и должно быть. И плевать Саньку на жар, пышущий справа, и на жгучий холод, наползающий слева. Он шел, ни в чем не сомневаясь, потому что это была нить его славного будущего, которая была надежнее и крепче любого моста… И было так, пока материализовавшийся из пространства гигантский палец не дернул его нить, словно музыкант — струну…

[1] Дабы избежать обвинения в противоестественных сексуальных практиках, а также с целью уронить в текст еще один намек на будущее, напомню, что этот самый Слейпнир – — тоже не простой коняшка, а продукт совокупления великанского жеребца Свадильфари и бога Локи, ради общественного блага обратившегося в кобылу (никакого трансгендера - — чистое волшебство) и родившего вышеупомянутого Слейпнира. Такой вот генетический казус.