Игры с разумом

Пролог

Сообщение ИТАР-ТАСС:

2 июля, 2013 г. Ракета-носитель «Протон-М» с тремя навигационными спутниками «Глонасс-М» разбилась сразу после старта на космодроме Байконур.

Ракета стартовала с 81-й площадки космодрома Байконур в 06:38 утра мск, однако почти сразу после отрыва от стартового стола резко отклонилась от траектории полёта, начала распадаться в воздухе, упала неподалёку от места старта и взорвалась.

Часть I

Глава 1

Сколько бессонных ночей проведено в лаборатории, сколько потрачено сил! И вот, наконец, результат.

«Теперь всё будет хорошо. Теперь я тебя вылечу».

Михаил сжал в руке исписанную формулами салфетку и выбежал на улицу, на ходу запахивая куртку. Прохладный воздух ударил в лицо. А вот и свободное такси. Как удачно.

Запрыгнув в салон, он достал телефон.

— Анна, ты ещё в лаборатории? Прогревай оборудование и готовь последний образец вируса, — он расправил на коленке скомканную салфетку. — Кажется, я нашёл формулу. Скоро буду.

Смеркалось. Он посмотрел в окно: мимо проносились огни рекламы и вывески магазинов, спешили люди, сигналили машины — вечерняя Москва и не думала засыпать. Небо за окном затянуто свинцовыми тучами, и моросил осенний дождь, в салоне же было тепло и уютно, угадывался слабый запах сигарет.

Машина, подпрыгнув на стыке дороги, въехала на мост. К звуку колёс добавилось характерное шуршание.

«Аня, Анечка. Не надо было тебе с нами ехать. Не могу себе простить, что ты заразилась».

Визг тормозов неожиданно ворвался в сознание. Михаил повернулся в сторону звука и тут же ослеп: со встречной полосы прямо на него летел грузовик. Сердце бешено заколотилось, грудь сжало так, что перехватило дыхание.

Водитель такси резко вывернул руль, пытаясь уйти от удара. Машина начала разворачиваться, но поздно — через мгновение грузовик протаранил дверь водителя. Раздался противный скрежет металла, и леденящая душу вибрация от машины прошла через всё тело. Свет фары грузовика ударил в глаза Михаилу, он зажмурился и инстинктивно вскинул руки, пытаясь защититься от решётки радиатора, влетевшей в салон. Вдребезги разлетелись стекла, ударив в лицо тучей мелких осколков. Ворвался холодный воздух.

Машину отбросило на тротуар, но грузовик, не останавливаясь и, казалось, не замечая помеху, как хищник, вцепившись мёртвой хваткой в свою жертву, толкал её в левый бок дальше и дальше, сминая и разрывая металл.

Такси врезалось в решётку моста и, снеся две секции, замерло, балансируя на краю. Наступила звенящая тишина, нарушаемая только гулким стуком сердца. Всё вокруг словно застыло.

Грузовик куда-то исчез, как будто его и не было. В нос ударил тошнотворный запах бензина.

Автомобиль покачивался, отзываясь на каждое движение. Всё тело колотило крупной дрожью. Быстро взглянул на водителя — жив? Вроде нет. Несколько глубоких вдохов не помогли успокоиться, но чуть уняли дрожь. Михаил медленно, сантиметр за сантиметром двинулся подальше от зияющей пустоты в сторону спасительной двери. Машина слегка накренилась. Он замер, стараясь не дышать.

К машине уже бежали прохожие.

Михаил продвинулся ещё немного и потянулся к ручке двери. Ещё немного.

Первым к машине подскочил какой-то парень и дёрнул искорёженную дверь, но она не поддалась.

— Не так сильно. Осторожней! — Михаил посмотрел на парня, пытаясь перехватить его взгляд.

На помощь подбежал ещё один прохожий, упёрся ногой в бок машины и с силой рванул дверь на себя.

От толчка бесчувственное тело водителя мешком рухнуло на пассажирское кресло. Машина покачнулась, слегка накренилась и, казалось, замерла. Михаил задержал дыхание. В следующее мгновение с громким скрежетом такси медленно поползло вниз.

Секунды невесомости. Михаил протянул руки вперёд, беспомощно хватаясь за пустоту.

Промелькнули опоры моста.

Удар.

Брызги разлетелись фонтаном. Голова ударилась о спинку переднего сиденья, в глазах потемнело.

Михаил очнулся от дикого, пронизывающего насквозь холода. Всё ещё плохо понимая, что происходит, он беспорядочно крутил головой по сторонам: водитель безжизненно лежал впереди, всё вокруг было усыпано осколками стекла. Машина медленно покачивалась на волнах, плавно погружаясь в реку.

Вода быстро прибывала и уже обжигала грудь. Он пролез между передними сиденьями, дотянулся до водителя и подтащил его поближе. Тот ещё дышал, но очень слабо и неровно.

Развернувшись, Михаил ударил локтем в заднее окно, покрытое паутиной трещин, которые, казалось, ожили и, как щупальца, поползли дальше по стеклу. Он бил снова и снова, а потом и голыми руками, разрезая ладони в кровь, начал выталкивать битое стекло наружу.

Схватив водителя за воротник, он потащил его на заднее сиденье. Он тянул со всей силы, но тщетно — ноги водителя были зажаты искорёженной рулевой колонкой. Водитель застонал.

Мимо Михаила, в сторону разбитого окна, проплыла салфетка с формулой. Проводив её взглядом, он снова ухватился за водителя и потянул его с удвоенной силой, но большой пузырь воздуха вырвался из-под машины, и вода хлынула в салон, быстро накрыв его с головой.

Вода обжигала глаза. Задержав дыхание, Михаил ещё раз безуспешно потянул водителя. Бесполезно.

Бросив прощальный взгляд, он развернулся, протиснулся через разбитое окно и, оттолкнувшись от тонущей машины, поплыл к спасительной поверхности. Вынырнув, судорожно кашляя и жадно глотая воздух, он беспорядочно крутил головой. Где же помощь? С моста лишь доносились крики прохожих.

От ледяной воды немели мышцы, силы уже были на исходе. Уходя под воду, он продолжал хаотично двигаться, захлёбываясь и озираясь по сторонам широко раскрытыми глазами. Грудь пронзила острая боль. Картинки из детства и юности калейдоскопом пронеслись перед глазами.

Чёрные воды Яузы неторопливо уносили его дальше и дальше от моста.

***

«Где я?» Одинокая, кристально чистая мысль промелькнула, как разряд молнии.

Потом мозг накрыло словно лавиной — мысли искрами хаотично метались: ничто их не останавливало, ничто не прерывало. Как пчёлы во встревоженном улье, они роем кружили хоровод, сталкиваясь и перебивая друг друга, неслись наперегонки.

Странное ощущение тела. Вернее, полное отсутствие каких-либо ощущений.

«Что со мной? Почему я ничего не чувствую? Что случилось с моим телом? И есть ли у меня теперь тело? Как страшно!»

Страшно, но... ничто не ёкнуло в груди. Не взорвался пульс. Ноги не стали ватными.

«Ноги. Как иногда не хотелось идти на работу, аж тошнило от одной мысли. Как не хотелось! А сейчас всё бы отдал, всё, что у меня есть, чтобы пойти, побежать, понестись сломя голову. Отдал бы всё, что есть… Только, что у меня есть? Ах да, мысли.

Мыслю, следовательно, существую. Да, существую, но что значит такое существование? Тело без мыслей — просто растение, а что есть мысли без тела? Когда ты не знаешь, что происходит вокруг (да и происходит ли?), и не можешь никак среагировать и ответить».

***

«Так что же с моим телом? Надеюсь, оно в безопасности. А если нет? И что я почувствую, если оно умрёт? Или оно уже умерло? Оно — или всё же я? Я ведь ничего даже не почувствую и не догадаюсь, что произошло. Не успею испугаться, не смогу закричать, заплакать. Сколько это будет продолжаться? Вечность наедине с мыслями?»

«Интересно, сколько времени я уже в таком состоянии? С какой скоростью я думаю? Прошёл только час или целый год? И что для меня год, час, минута? Как мне ориентироваться во времени, как мне его считать? В мыслях? Десять, сто, тысяча мыслей тому назад? Да и какая теперь разница?!»

Одиночество… Некому рассказать. Некому поплакаться. Не с кем даже поругаться. Бесконечный монолог с самим собой. Или всё же диалог?

«Я заложник своих мыслей. Заключённый. Но это неправильно, контроль всё-таки у меня. Я могу их игнорировать или даже могу управлять их существованием — могу просто не думать. Вот так...»

На какое-то время они исчезли. Полная пустота.

Нестерпимо пусто.

Поток мыслей с новой силой обрушился на него.

«Нет, так больше продолжаться не может! Но как это изменить? Мне нужен контроль, мне нужен контроль над моим телом, в каком бы состоянии оно ни было. Неважно...»

Вспышка.

Со всех сторон его окутал мягкий, рассеянный свет. В сознание ворвались тысячи, миллионы ощущений, запахов и звуков. Мозг лихорадочно пытался в них хоть как-то разобраться, упорядочить.

Какое-то чувство изнутри разрывало его тело.

Боль.

Боль, волнами пройдя по телу, молотом ударила в голову. Сжаться бы в клубок, замереть, но тело не слушалось.

Нереальные ощущения лились через край — каждый сантиметр кожи чувствовал прикосновения. Что-то тёплое и мягкое. А звук — что-то неопределённое, какая-то какофония звуков. Сердце готово было выпрыгнуть из груди.

«Сердце. Я чувствую каждый удар! И даже эта боль — такая яркая и острая — как хороша эта боль!»

«Кто-то ко мне прикасается!»

В глаза больно ударил свет. Попытался зажмуриться, но веки не слушались.

«Кто это?»

Страх облепил его липким туманом. Мозг был готов закипеть. Мешанина звуков оформилась в периодически повторяющийся писк, к которому добавилось какое-то бормотание.

«Что они говорят? Почему я ничего не понимаю?»

В нос ударили запахи. Какие-то незнакомые и непонятные.

***

Прошло три дня с того момента, как вернулись ощущения и слух. Даже три с половиной. Время вновь обрело смысл. Тело по-прежнему не слушалось, но теперь по малейшему изменению света, пробивающегося через неподвижные веки, он мог примерно определить время суток.

Это была больница, но какая — непонятно. Ощущения вернулись, хотя он по-прежнему не мог контролировать тело. Ныло в груди, и болели ладони, особенно во время перевязок, немного гудела голова. В остальном же состояние было терпимым.

Но больше боли его утомляло лежание, какое-то глупое и бесконечное. Он не мог дождаться, когда его в очередной раз повернут.

Открылась дверь, и послышались крадущиеся шаги, а за ними какое-то копошение. Донёсся лёгкий запах духов.

Так, интересно. А это что ещё такое?!

— Мы здесь не одни, я так не могу, — прошептала девушка.

— Да не обращай внимание — это же овощ, он всё равно ничего не видит, — ответил ей парень.

«Не вижу, но слышу, да ещё как слышу! И чувствую. Каждый раз, когда ко мне прикасаются, когда переворачивают, я всё прекрасно чувствую».

Послышалось шуршание одежды.

«Ладно, считайте, что я закрыл уши, — мысленно улыбнулся он. — А лучше бы под лопаткой почесали. Эх, как чешется под лопаткой!»

***

— А это пациент, о котором я вам говорил.

«Вот и врач пришёл. Доброе утро, Григорий Владимирович. Столько внимания моей скромной персоне».

— Он попал в аварию, машина упала в ледяную реку, — продолжил лечащий врач. — Асистолия, возможно, как следствие рефлекторной вазодилатации. Находился в состоянии клинической смерти минут пять-семь. После начала реанимационных мероприятий сердцебиение возобновилось.

«Асистолия. Прямо музыка какая-то! Надо будет потом почитать. Кстати, а я не понял, кто это оказался в реке? Я?»

— Сейчас у него острое воспаление лёгких и... — Григорий Владимирович зашелестел листами. — Несколько ушибов и порезов, больше повреждений не обнаружено. Не считая повреждения мозга, конечно. Отсутствует реакция на раздражители, наблюдается атония мышц. Вот, посмотрите.

Врач поднял ему веко, и в глаз ударил луч света.

— Да, интересный случай, — согласился гость. — Я, пожалуй, возьму его данные.

«Интересно, кого это пригласили? Прямо консилиум какой-то. Неужели у меня такой сложный случай? Похоже, из-за этого голос у Григория Владимировича какой-то взволнованный. Раньше при обходах такого не было».

— Михаил Рыбаков, 26 лет. Вся информация у старшей сестры. Если в течение семидесяти двух часов не будет никаких изменений, то можно констатировать смерть мозга, — вздохнул лечащий врач.

«Михаил Рыбаков? Ну конечно же — это я, Михаил Рыбаков!»

— А как у него со здоровьем в целом? — спросил гость.

— Избыточная масса тела, а так он практически здоров.

«Прямо уж избыточная! Есть, конечно, немного...»

— Чтобы внести его в базу потенциальных доноров, мне нужна полная история болезни и результаты всех анализов. И контактную информацию родственников. Их надо заранее начать готовить, — буднично сказал гость. — Планирование операции я тоже возьму на себя.

«Смерть мозга? База данных доноров? Подождите, что значит база доноров?!»

— Томограф! — закричал я изо всех сил. — Проверьте мой мозг на томографе!

Только никто в палате не услышал этот крик души — мышцы, даже не дрогнув, в очередной раз проигнорировали отчаянные команды мозга.

Глава 2

Дмитрий моментально проснулся и, ещё плохо понимая, что за звук его разбудил, быстро провёл рукой по кровати, нащупывая автомат. Рука с еле слышным шелестом скользнула по пустой простыне. Шёпотом ругнувшись, он каплей скатился на пол, сгруппировался и встал на колено. Прислушался.

Неторопливо тикали часы на стене, на кухне тихо работал холодильник, журчала вода в канализационной трубе. Ничего подозрительного.

Холодный лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, слабо освещал комнату. Дмитрий беззвучно перебежал к стене и встал в стойку у двери.

С улицы донеслись очередные хлопки фейерверка.

— Черт! Опять свадьба...

Расслабившись, он не спеша подошёл к окну и со скрипом открыл покосившуюся раму, покрытую потрескавшейся краской, сорвав при этом старую, брошенную пауком паутину.

Лёгкий ветерок подхватил занавеску. Дмитрий глубоко вдохнул свежий морозный воздух и расправил широкие плечи. Сна не осталось ни в одном глазу.

Несмотря на поздний час, жизнь за окном шла полным ходом.

Дмитрий достал из тумбочки цепочку с надетой на кольцо пулей и до боли сжал её в кулаке. Постояв так с минуту, он бросил взгляд на пустую кровать и пошёл на кухню — предстояла очередная бессонная ночь.

Дмитрий вручную перемолол кофейные зерна и только было поставил турку на конфорку, как раздался звонок телефона. Часы показывали 01:21. Сняв несваренный кофе с плиты, взял трубку.

— Ярцев. Слушаю.

— Как отдыхается, Дмитрий Владимирович? Судя по бодрому голосу, похоже ещё не спишь?

— Так точно, Семён Сергеевич. Я так понимаю, мой отпуск закончился, так и не начавшись?

— Ярцев, ты меня удивляешь. Разве у следователя бывает отпуск? — хмыкнул начальник в трубку. — Ты же знаешь состояние дел в отделе, да ещё и Турчинов на учёбу укатил… Для тебя есть дело.

— Очередная бытовуха? Может, с ней Стеблин справится? — Дмитрий с сожалением выдохнул в трубку. — Вы же мне перевод обещали, как только разгребу всё. А тут ещё до кучи. Сколько мне ещё бумагу марать?

— Во-первых, это не простая бытовуха. Дело, можно сказать, резонансное, и нам нужен более опытный следователь. А во-вторых, ничего я не обещал, только обозначил возможность. Думаешь, ты заслужил перевод? Какая у тебя раскрываемость?

— Но я же докладывал, в последнем деле объективные причины, недостаток доказательной базы...

— «Объективные причины!» — передразнил его шеф, — мне-то что до твоих объективных причин? У нас есть статистика, и вот этой самой статистике они не помогают... Ладно, покажи мне, на что способен, и я подумаю о переводе. Стеблин уже выехал на место со следственной группой. Диктую адрес...

Дмитрий записал данные и положил телефон. «Знаю я эти “резонансные дела”. Будет как всегда — дела на час, а бумаг заполнять — на неделю».

Он подошёл к шкафу и изучающе осмотрел содержимое: рубашки первой свежести уже закончились и до сего момента были не особо нужны — в отпуске всё же. Наконец, выбрав наименее помятую, он понюхал её под мышками — на сегодня сойдёт — и пошёл одеваться.

***

Дмитрий показал удостоверение стоящему у дверей полицейскому, уверенным шагом прошёл через приёмную, мельком взглянул на заплаканную секретаршу, сидевшую в компании оперуполномоченного, и вошёл в кабинет. Запах смерти ударил в нос. Дмитрий замер и осмотрелся вокруг, запоминая первые ощущения.

У окна стояли два дорогих кресла, освещённые мягким, льющимся с потолка светом. На одном из них сидел, судя по всему, тот самый Эдуард Викторович Соколов — известный в Москве психоаналитик. Слегка наклонив голову набок, он, казалось, внимательно слушал собеседника. Вот только второе кресло пустовало и, несмотря на полный кабинет народа, не было у Соколова никакого собеседника. Да и не мог он уже никого слушать — Эдуард Викторович был мёртв.

Довольно большой и светлый кабинет солидно обставлен: массивный письменный стол, выполненный из какого-то экзотического дерева, кожаное офисное кресло, стильный стеллаж, заставленный книгами в кожаных переплётах, оригинально выполненный потолок со сложным освещением, создающим непринуждённую атмосферу. На покойном был надет идеально сидевший, явно пошитый на заказ, костюм. На пальце красовался дорогой перстень. Соколов вёл частную практику и, судя по роскошному кабинету, дела у него шли весьма неплохо.

Кресла стояли слегка под углом на точно выверенном расстоянии: не так близко, чтобы клиент чувствовал себя неуютно, но и не очень далеко, так, чтобы расположить его к доверительной беседе. Между креслами располагался небольшой журнальный столик, на котором стоял бокал с остатками напитка.

Следственная группа уже работала на месте: эксперт-криминалист Алексей Никитин снимал отпечатки пальцев, младший следователь Константин Стеблин, или просто Костик, просматривал какие-то бумаги, у двери скучали два санитара и неловко переминались с ноги на ногу двое понятых, явно чувствующих себя не в своей тарелке. Рядом с Костиком, спиной к Ярцеву, стояла незнакомая девушка.

— А это кто тут у нас? — спросил его Дмитрий и немного исподлобья посмотрел на девушку. — И где Степаныч?

Девушка повернулась к нему.

— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Я новый судмедэксперт, Юлия Анатольевна Котёночкина, заменяю Ивана Степановича, — она протянула ему руку, но, вспомнив, что она в резиновых перчатках, немного замешкалась и убрала её назад.

Дмитрий оценивающе осмотрел девушку с головы до ног.

— Эх, Юлия, Юлия... Анатольевна. Не в куклы нам здесь играть...

Он взял пару резиновых перчаток и принялся осторожно натягивать их на свои крупные кисти.

— Костик, что тут у нас? Личность установлена? Это и есть Соколов?

— Он самый. Нашли документы, да и секретарша его опознала. Она же и тело обнаружила около полуночи. Учитывая время суток, свидетелей пока найти не удалось, — сказал Костик.

— А что она здесь делала в полночь?

— Говорит, что по делам.

— А точнее?

— Что-то закончить надо было.

— Что конкретно закончить? Костик, ты меня удивляешь.

— Ну… — протянул он. — Сейчас уточню.

— Теперь уже я сам уточню.

Не спеша и внимательно смотря себе под ноги, Дмитрий обошёл ковёр и подошёл к трупу.

— Закончил с телом? — обратился он к фотографу и после кивка вернулся к осмотру.

— Добавьте света, ни черта не видно, — недовольно добавил он.

Внимательно осмотрев лицо и шею, Дмитрий спустился к рукам.

— Насколько я понимаю, задушен прошлым вечером. Только вот не пойму как... А что мне по этому поводу скажет наше юное создание? — он разогнулся и вопросительно посмотрел на Юлию.

— По результатам предварительного осмотра, юное создание предполагает, что причиной смерти стала аспирационная асфиксия, — Юлия тоже подошла к креслу. — Смерть наступила около семи часов назад, в районе 20:00.

— По причине?..

— В результате удара произошёл перелом ребра, которое и проткнуло лёгкое. Лёгкое наполнилось кровью, и он задохнулся от недостатка кислорода. Вскрытие позволит дать более точное заключение, но пока я вижу все признаки: цианоз кожи, экхимотическая маска...

— Признаки удушения я и сам вижу, — перебил её Дмитрий. — Только если бы всё было так, как ты говоришь, то мы бы наблюдали совершенно другую картину. Для такого повреждения надо было нанести сильный удар…

— Или быстрый и точный… — перебила его Юлия.

— Были бы следы борьбы и разгром, — проигнорировал её Дмитрий. — Но я ничего подобного не вижу. Никаких внешних повреждений. Да и посмотри на его причёску!

Судмедэксперт посмотрела на покойника. У Эдуарда Викторовича начала появляться лысина, и он пытался её прикрывать довольно длинной прядью волос, зачёсанной набок.

— Этого я пока объяснить не могу, — уже неуверенно ответила она. — Нет следов волочения и каких-либо повреждений и загрязнений одежды. По всем признакам убийство произошло именно здесь, причём прямо в кресле. Возможно, он не сопротивлялся, потому что ему что-то подсыпали в вино. Я уже взяла мазок из полости рта и пробу содержимого бокала для анализа.

— Ладно, допустим, он вот так просто сидел в кресле, пока его избивали. А почему ты думаешь, что причиной смерти было повреждение лёгкого?

— Я обнаружила следы крови в ротовой полости, — совсем сдав, тихо ответила Юлия.

— Родная моя, если у него было проткнуто лёгкое, то следами во рту не обошлось бы. Он бы харкал кровью и все оплевал бы вокруг. Не видела ты жизни, уж поверь мне.

Дмитрий безнадёжно махнул рукой и ещё раз обвёл взглядом кабинет.

— Хорошо, подождём результатов вскрытия и анализов, — задумчиво сказал он.

Очень странное убийство. Вроде бы ничего особенного, но совершенно непонятно, что же здесь произошло. Обычно вся сложность дел заключалась в том, чтобы найти убийцу, но всегда было ясно, как развивались события. Только не в этом случае.

— Кстати, ускорь там анализы на быстроразлагающиеся яды и лекарства, — добавил Дмитрий, повернувшись к Юлии, но, с сомнением посмотрев на неё, махнул рукой. — Ладно, я сам это протащу. Эх, Степаныча бы сюда... Хорошо, давай детальный осмотр проводить.

Они опустошили все карманы, осмотрели одежду и обувь, проверили тело на наличие повреждений, но ничего, представляющего хоть какой-то интерес, не обнаружили.

— Я с телом закончил, — разгибая поясницу, сказал Дмитрий.

— Я тоже. Более детальное обследование проведу в морге. Можно уносить, — обратилась Юлия к санитарам.

Дмитрий осмотрелся по сторонам.

— Лёша, а что с пальчиками? — спросил он эксперта-криминалиста.

— С отпечатками картина интересная. На бокале отпечатки только убитого. В кабинете тоже в основном убитого и, по всей видимости, секретарши. Я ещё не проверил. Множество фрагментарных отпечатков, как и всегда в рабочих кабинетах. Однако некоторые предметы были протёрты. Например, клавиатура компьютера совершенно чистая — никаких следов. А на ручке двери кабинета отпечатки всего двух людей, один из которых, скорее всего, секретарша.

— Интересно. Убийца за собой ещё и спокойно прибрался... Костик, пусть технари проверят его компьютер, может, и найдут что интересное. Меня интересует, с какими файлами работали в последнее время и что удалили. Когда санитары закончат, пригласи сюда секретаршу. — Дмитрий подошёл к мини-бару у стены.

— Кстати, здесь только два чистых бокала, а судя по расположению, было четыре. Нигде четвёртый не видели? — он вопросительно посмотрел на присутствующих. — Надо секретаршу спросить.

Он подошёл к письменному столу. Идеальный порядок: все письменные принадлежности лежали ровно в ряд. Бумаги, журнал и несколько книг сложены в аккуратные стопки. Дмитрий быстро прошёлся по бумагам и взял журнал.

— «Прикладная нейропсихология», — он открыл обложку. — Библиотека имени Ленина.

Дмитрий переписал себе в блокнот регистрационный номер журнала, потом положил его на край стола, присел и посмотрел на переплёт со стороны — посередине явно выделялось место сгиба. Похоже, покойного интересовала конкретная статья. Просунув лист бумаги между страниц, Дмитрий открыл журнал и прочитал название статьи: «О перспективах использования звука неслышимого диапазона для влияния на подсознание человека».

«Неслышимый звук — обалдеть просто!»

Пока выносили тело, Дмитрий ещё раз прошёлся по кабинету, последовательно осматривая все вещи. Пыль была одним из главных его союзников и подчас единственным свидетелем преступления: следы, оставленные на пыли, явно не бросались в глаза, и их было очень трудно замаскировать. В лучшем случае преступник мог стереть следы вместе с пылью, что всё равно давало какую-то информацию. Поэтому Дмитрий не любил уборщиц, вернее, он не любил хороших уборщиц, таких, как у Соколова: все полки сияли чистотой.

Дмитрий вздохнул, достал фонарик и подставил к стеллажу стул. Капитальную уборку всё-таки делали достаточно давно, и поверх книг он нашёл свою любимую пыль, только теперь осмотр занял намного больше времени. Книги в дорогих переплётах на верхних полках, явно стоящие там исключительно для декорации, уже давно никто не брал в руки. Но время не пропало даром — на средней полке, на уровне глаз, стояли две книги. Их явно брали совсем недавно. Дмитрий осторожно достал их, стараясь не смазать возможных отпечатков пальцев.

Книги выглядели солидно: кожаный переплёт, позолоченные края страниц.

— Так, что тут у нас? Чарльз Диккенс и Шекспир... Замечательно, ещё Кафки не хватает.

Дмитрий отложил издания в сторону и продолжил обследование. На полке со специализированной литературой он нашёл то, что искал: на одной из книг не было следов пыли и она слегка выпирала. «Современная нейропсихология».

Находка не сильно помогла. Дмитрий сел на стул и разочарованно её пролистал: оставалась ещё надежда, что между страниц что-то спрятано. Так ничего и не найдя, он осторожно положил её в пакет и передал эксперту-криминалисту:

— Поработайте с книгами, может, что-нибудь и найдёте. Например, пальчики уборщицы, — пошутил он.

В кабинет вошла секретарша покойного — девушка лет двадцати двух со светлыми и, похоже, некрашеными волосами, скромно убранными в хвостик. Она рассеянно осмотрела кабинет и остановила взгляд на следователе. Дмитрий представился.

— Влада, — робко ответила она.

— Влада...?

— Можно просто Влада.

— Хорошо. Осмотритесь, пожалуйста, вокруг, только внимательно. Обратите внимание на каждую мелочь, на все предметы. Может быть, что-то бросается в глаза, что-то выглядит или стоит не так, как обычно. Меня интересует любая мелочь, даже предметы, казалось бы, не имеющие никакой ценности. Может быть, что-то пропало или просто лежит не на своём месте.

— Я постараюсь… — она немного рассеянно обвела взглядом кабинет.

— Да, и ещё. Мне нужна информация о пациентах…

— Клиентах, — перебила его Влада. — У нас не было пациентов.

— Хорошо, пусть будет клиентах. И желательно записи разговоров. Я думаю, вы вели запись всех сеансов?

— Да, но это конфиденциальная информация. Я не могу просто так вам её дать.

— Хорошо, — в очередной раз согласился Дмитрий и неспеша прошёл по кабинету. — Завтра достанем разрешение. Влада, расскажите о своём шефе. Что он был за человек?

— Эдуард Викторович — просто замечательный… — она запнулась, — был просто замечательный человек.

Влада посмотрела на пустующее кресло и еле слышно завыла, а вернее, заскулила, как новорождённый щенок, периодически всхлипывая и вытирая нос.

— Костик, принеси воды, — Ярцев подошёл к ней и неловко то ли погладил, то ли похлопал её по плечу. — Успокойтесь, Влада.

Костик вернулся со стаканом воды, и она жадно, на одном дыхании его выпила.

— Эдуард Викторович был замечательный человек, — повторила она. — Душа любой компании, всегда шутил и ко всем был очень внимателен. Всем был готов помочь. Мне под честное слово…

Влада резко замолчала и посмотрела куда-то в сторону.

— Так что он вам сделал?

— Это сейчас не важно, — пробормотала она себе под нос.

— Сейчас, Влада, всё важно. Любая мелочь. Так что сделал Эдуард Викторович?

— Эдуард… Эдуард Викторович занял мне крупную сумму, — нехотя выдавила из себя Влада, — просто под честное слово. Ничего не спрашивая, без вопросов и условий. Просто дал — и всё.

Она вызывающе посмотрела на Ярцева.

— Моему брату нужна была помощь, — ответила она на немой вопрос. — И нет, деньги вернуть я ещё не успела.

— Хорошо, хорошо, не волнуйтесь вы так, — миролюбиво ответил он. — Скажите, а он был женат?

— Нет, уже несколько лет в разводе... А разве это важно?

— А у вас с покойным были чисто рабочие отношения? — не заметив вопроса, продолжал Ярцев.

— Что? — не сразу поняла Влада и вопросительно посмотрела на него, но буквально через секунду лицо её изменилось, и, нахмурив брови, она резко бросила Дмитрию: — Да как вы такое могли подумать? Эдуард Викторович никогда себе ничего такого не позволял! Даже словом. Он был настоящим джентльменом, вы это понимаете?

— Не нервничайте, я просто пытаюсь разобраться в ситуации, — снова примиряюще сказал Ярцев. — Скажите, а брат у вас чем занимается?

— Так уж прямо и спрашивайте, зачем ему деньги. Вас это интересует? — с вызовом посмотрела на него Влада. — На операцию. Что ещё вы хотите узнать о моём брате?

— Больше ничего, — равнодушно ответил Дмитрий. — Скажите, а были ли у Соколова с кем-нибудь конфликты? Враги, ну или хотя бы недруги?

— У него не могло быть врагов. Я же говорю, его окружали только друзья. Его уважали коллеги. Ему были благодарны сотни людей.

— А что вы делали в офисе в двенадцать часов ночи? — неожиданно спросил Дмитрий.

— Кое-что надо было закончить, — неуверенно ответила она.

— Что именно?

— Материал один.

— Какой материал? Название, описание?

— Ну… — замялась она. — Вам это ни о чём не скажет.

— Название материала? Почему такая срочность? Когда должны были закончить? Можно увидеть черновик? — Дмитрий сверлил её взглядом. — Вы с Соколовым договорились встретиться?

— Нет! — Влада резко подняла голову и посмотрела на Дмитрия. — Мы ни о чём с Эдуардом Викторовичем не договаривались.

— С кем вы сюда пришли? — он продолжал сверлить её взглядом. — Послушайте, барышня, у меня мало времени. Имя, фамилия?

— Я одна была, — еле слышно пролепетала она.

— Везде стоят камеры, — Дмитрий сделал жест руками, показывая, что вокруг действительно камеры. — Имя, фамилия?

— Но он женат, — в отчаянии пролепетала Влада.

— И из-за того, что он женат, у него нет ни имени, ни фамилии?

— Андрюша… Андрей Павлов, — сдалась она.

— Ну вот видите. А кто предложил провести время в офисе — вы или Андрюша?

— Я, конечно же. Он даже Эдуарда Викторовича не знал. Он вообще не знал, где я работаю.

— Хорошо, проверим, — сказал Дмитрий и повернулся к Костику. — Посылай оперов к этому Андрюше. Пусть его вытаскивают из постели — и ко мне в кабинет.

Дмитрий подошёл к столу и взял в руки том Шекспира.

— Влада, а Эдуард Викторович сильно литературой увлекался? Как часто вы его заставали за книгой?

— Да нет, я бы так не сказала... По крайней мере, я не видела, и при мне он ничего такого не упоминал.

Дмитрий подошёл к стеллажу, освободил полку, на которой до этого стояла книга Шекспира, и внимательно осмотрел стенку. Он постучал в нескольких местах, затем осторожно надавил около стыка, и, тихонько щёлкнув, перед ним открылась небольшая дверка. Из тайника выпало несколько пакетиков с белым порошком.

Он вопросительно посмотрел на Владу.

— А это что? Наркотики? — Влада вытянув шею пыталась рассмотреть детали, потом повернулась, встретилась взглядом с Дмитрием и, оробев, отпрянула назад. — Я ничего про это не знаю. Честное слово! — изменилась она в лице.

Глава 3

— Shit[1]! — в сердцах сказал Александр Шатов, системный администратор компании интернет-услуг «Коннект», и оттолкнул от себя грязную и местами липкую клавиатуру, явно знавшую, что такое кофе. Откинувшись на спинке кресла, он потёр воспалённые глаза и погладил жидкую бородку.

— Что-то не идёт? — хмыкнул Семён, сосед по кабинету. — Прошивка не обновляется?

Александр отъехал от стола на скрипучем кресле, поднял длинное и немного несуразное тело и подошёл к шкафу с оборудованием, опутанным, как паутиной, разноцветными сетевыми кабелями, через которые мерцали сотни лампочек серверов и маршрутизаторов. Он уставился на один из них.

— Да какая там прошивка. Всё с этим новым роутером вожусь. Я знаю, что китайцы зашили в него дыру для удалённого доступа. Знаю! — он повернулся к коллеге. — И если я сказал, что найду её — значит, найду. Сколько бы времени это ни заняло. Я не дам нашим менеджерам купить это барахло. Потом, когда нас взломают, кто, думаешь, будет крайний? Я не позволю подвергнуть риску репутацию компании!

— Ну, начал ты хорошо, — Семён усмехнулся, — но в конце уже перебор. Репутация компании, ха!

— Что, переиграл? — смущённо спросил Александр.

— Есть немного. Колись, в чём тут фишка? — Семён встал со стула, обошёл стол и присел на краешек.

— Ничего особенного, забудь.

— Нет уж, рассказывай, — Семён удобнее расположился на столе, показывая всем видом, что теперь просто так от него не отвяжешься. — Ты давно уже весь такой подозрительный. Сидишь, как будто к стулу приколотили, даже играть перестал, а прошивку, вот, так и не обновил.

— Хорошо, только об этом — никому.

Семён с энтузиазмом кивнул и подался вперёд.

— На самом деле, — продолжил Александр, — я уже нашёл две бреши, но думаю, что это ещё не все. Те, что попроще, я покажу начальству, остальные — продам.

— Ты опять за старое взялся? — неодобряюще покачал головой Семён.

— Почему опять? Большинство дыр я продаю тем же компаниям, у которых их нахожу. Им же самим выгодно — уж лучше я найду и они её исправят, чем до этого докопается чёрный хакер. Так что я им услугу оказываю. За символическую плату. У них даже для этого есть специальный бюджет. Дают немного, но на мороженное хватает, — усмехнулся Александр. — Остальные уязвимости идут на чёрный рынок, но я тоже выбираю, какие и куда, чтобы без последствий. Как, например, взлом для этого роутера. Причём шеф думает, что развёл меня «на слабо» и я это делаю бесплатно. На самом деле я делаю свои дела, а он мне за это зарплату платит.

— Как всё сложно. Но раньше у тебя тоже не так всё просто было, — усмехнулся Семён и почесал пробивающуюся на лице растительность.

— Зато сейчас как-то спокойнее. По крайней мере, сплю хорошо, — Александр вернулся в кресло.

Да уж, эти времена бурной молодости! Как только Александр узнал, что такое интернет, он начал взламывать всё, что попадалось под руку. Сначала это было просто развлечение — взломать какой-нибудь известный сайт и пометить его своей меткой. Ну и, конечно, дать знать об этом всему миру. Таким образом победные реляции от Undergr0undN1nja[2] (что символизировало его ипостась — 0 и 1, а также намекало всем на его номер в табеле о рангах) стали появляться в сети все чаще и чаще.

Сначала даже было весело — он помогал знакомым, а потом и не очень знакомым отомстить за какую-нибудь несправедливость, для чего надо было всего лишь взломать чью-то учётную запись на одном из сайтов. Потом пошли коммерческие заказы на взлом почты конкурентов или чего посерьёзнее. Наконец дошла очередь до банков. По натуре Александр был скромным человеком и снимал со счетов небольшие суммы, поэтому к личности своей долго не привлекал особого внимания.

Но служба безопасности одного, совсем небольшого банка восприняла очередной его взлом уж как-то очень лично. Александр не терял бдительности, но и не слишком запутывал следы — ровно настолько, чтобы отвязаться от среднестатистического отдела безопасности. Похоже, что у владельца банка были определённые связи, и Александром занялся Центр информационной безопасности ФСБ.

В один не очень прекрасный для него день, а может, наоборот, очень даже счастливый, он уже закончил очередной набег с терминала интернет-кафе с оригинальным названием «Сеть» и хотел было проверить расставленные вчера лазейки, но физиологические потребности взяли верх, и он на несколько минут отошёл от компьютера. Когда он вернулся в зал, то увидел, как в помещение вошли два удалых молодца, одинаковых с лица. Они быстро переговорили с администратором и направились в зал. Александр сразу понял, что это за ним. Его покрыла испарина, и ноги стали ватными.

Пока эти два молодца скручивали ничего не подозревающего парня, сидевшего за компьютером, который Александр освободил буквально десять минут назад, ему удалось незаметно проскользнуть на улицу. С тех пор он больше с банками не связывался.

— Да, китайцы накрутили, но ничего, прорвёмся, — Александр отрешено посмотрел на монитор. — Хотя что-то сегодня не работается...

— А что так? Вчера хорошо погуляли?

— Если бы, — невесело сказал Александр. — Мы с Витьком просто поесть пошли, еле Мишку с собой вытащили — ты должен помнить его, упитанный такой, рыжий и конопатый, ко мне недели две назад приходил. Сели, сделали заказ, начали трепаться о том о сём. А Мишка сидел, как будто его и нет с нами. Чиркал чего-то там на салфетке, а потом как вскочит! Формулу нашёл, говорит, приснился ему сон, видите ли, который дал ему подсказку. И убежал.

— Странный какой-то.

— Ну да, есть немного. Особенно в последнее время после того, как вернулся из командировки на Дальний Восток. Я пока у него живу — у меня съёмная квартира накрылась тазом — так вот, он по ночам ходит-бродит, спать не даёт.

— Ну и черт с ним, сами бы посидели...

— Да вот как-то не сиделось, как чувствовали. Мишка, когда от нас убежал, поехал в лабораторию, а в него грузовик врезался. Такси слетело с моста в Яузу, и он уже начал тонуть, но нашлись два мужика, которые вытащили его из реки и откачали. Теперь лежит в больнице, к нему никого не пускают.

— И что, совсем хреново?

— Говорят, что в коме, никакой реакции на раздражители, и недели три точно пускать не будут. Но Витёк хочет через недельку попробовать прорваться.

— Хреново... Ну иди тогда домой, я тебя прикрою.

— Сейчас не могу. Сегодня ко мне обещала подойти однокурсница, дело у неё какое-то...

В дверь постучали, и в проёме появилось симпатичное девичье лицо.

— Извините, не подскажете, где… А, Саня, вот он ты! Привет!

— Надя, привет! Сколько лет, сколько зим. Заходи, — расплылся в улыбке Александр.

А новая причёска ей к лицу. Да ей что угодно будет к лицу. Одно слово — богиня!

— Круто у вас тут, — Надя обошла комнату и осмотрела оборудование. — У нас в обсерватории поскромнее будет...

Она осмотрелась, ища, куда бы сесть. Александр вскочил из-за стола, больно ударившись о край, в два прыжка добрался до стула и, скинув с него рюкзак, подвинул Наде.

— Ну, рассказывай! Как дела? Какими судьбами?

Надя плавно подплыла к стулу и села.

— Дела хорошо... — она поёрзала, не зная, с чего начать. — Я тут недавно вспомнила... Помнишь, в универе ты искал сигнал внеземного разума? Всем поголовно ставил программу SETI[3]. Мне лично было легче поставить эту программку на компьютер, чем каждый день выслушивать твои агитационные речи, — улыбнулась Надя.

— Ну ты как вспомнишь! — Александр немного смущённо посмотрел в сторону. — Молодой был, дурной...

— А почему сразу дурной? — удивилась Надя.

— Потому что надо быть идиотом, чтобы тратить столько времени на такое бесполезное занятие. Да, Вселенная, может, и бесконечная, но вероятность того, что где-то ещё одновременно с нами появилась разумная жизнь и что именно сейчас до нас дойдёт их радиосигнал, совсем никакая. То, что на Земле появился человек, событие само по себе настолько уникальное... Так, а что там у тебя за дело ко мне?

— Да так, ничего особенного, — еле слышно сказала Надя дрогнувшим голосом, смотря куда-то в сторону. — Я, наверное, пойду.

Она встала со стула и повернулась в сторону двери.

— Подожди, подожди! — вскочил Александр, подбежал к ней и взял её за руку. — Я не понял... У тебя что, глаза на мокром месте? Что случилось-то?

— Говорю же, ничего не случилось… Наверное, я всё-таки просто идиотка.

Александр загородил собой дверь.

— Ты расскажешь, наконец, в чем дело?

— Сигнал... ношусь с ним как курица с яйцом, — она выдохнула и уже уверенно продолжила. — В прошлом году я устроилась в обсерваторию в Пущино. Меня поставили на радиотелескоп ДКР-1000. Он, конечно, старенький уже, но работает, в принципе, нормально. Решили мы как-то написать анализатор поступающего сигнала, который искал бы отклонения, указывающие на искусственное происхождение сигнала, что-то типа SETI. Сначала в шутку, от нечего делать, а потом это вылилось в серьёзный проект.

— И ты хочешь сказать, вы что-то поймали?

— Как бы да, — снова замялась она, — что-то поймали, но никто не может понять, что именно. Месяца четыре назад, а точнее 16 июня, мы гоняли тестовые шумы на новой версии нашей программы. Оставили работать на ночь. Пришла я на следующее утро, смотрю: все тесты прошли, и на одном висит сообщение «Выделен сигнал искусственной природы». Я отметила результаты в журнале, радостная такая, что тестирование успешно завершили, и начала удалять результаты. А на этом сообщении палец как-то сам замер. Смотрю на колонку «Источник сигнала», а в ней написано: «Прямое подключение».

— Ты хочешь сказать, что программа обрабатывала сигнал напрямую от радиотелескопа? — Александр подался вперёд.

— Вот именно! Меня в жар, потом в холод. Побежала всем рассказывать. Начался такой переполох, ты бы видел! Даже понаехали журналисты всякие...

Надя подняла голову и посмотрела на Александра.

— Кинулись этот сигнал анализировать и расшифровывать, но результатов никаких. Кто-то жаловался, что сигнал короткий, кому в оригинальной форме подавай...

— А после него ничего больше не поймали?

— В том-то и дело, что мы даже не знаем точные координаты, откуда этот сигнал пришёл... — разочарованно сказала Надя. — Той ночью на телескопе проводили техобслуживание: меняли проржавевшие трубы, какие-то компоненты и программы — поэтому основная система регистрации и обработки сигнала была в то время отключена. Не осталось ни оригинального сигнала, ни каких-либо параметров приёма — только уже выделенный и обработанный сигнал в нашей программе. Поэтому нам не удалось определить дисперсию и тип поляризации волн, и мы не знаем не только направление, но и примерное расстояние до источника сигнала.

Надя сделала паузу, обдумывая сказанное.

— А потом интерес к сигналу начал пропадать, — вздохнула она, — и сейчас все уже сошлись на том, что это был просто какой-то сбой из-за ремонта. Одна я всё ещё ношусь с ним, как ненормальная...

— А он у тебя с собой, сигнал этот?

— Конечно, — Надя достала из сумочки флэшку с каким-то странным логотипом, явно взяла её на какой-то конференции.

Александр вставил флэшку в компьютер, проверил на вирусы и только после этого открыл запись.

Он ожидал услышать что угодно, но только не такой необычный сигнал. Из динамиков звучали странные звуки, в которых чувствовалась определённая закономерность, можно даже сказать, гармония, но они не имели ничего общего с каким-либо музыкальным стилем.

Волной накатило неконтролируемое чувство беспокойства, постепенно переходящее в паническое состояние. Александр поставил запись на паузу, перевёл дух и с трудом заставил себя дослушать запись до конца. Паника начала отступать, но слегка поплыло сознание.

— Да, интересно... Только что-то не нравится мне этот сигнал, — Александра слегка передёрнуло. — И ты говоришь, что ничего из него не вытащили?

— Абсолютно. Пытались найти какую-либо цифровую последовательность, потом привязать к чему-то типа алфавита. Безрезультатно. Не удалось найти связи и с математическими, физическими или химическими формулами. Кто-то даже пробовал использовать теорию музыки... Вот я и подумала... Помнишь, ты рассказывал, как пароли разные расшифровывал? Ты сейчас занят?

— Как бы да... — Александр бросил взгляд на стеллаж с оборудованием, — но для тебя, Надя, я, конечно, найду время. Для тебя — что угодно, любой каприз!

Он посмотрел на Надю полным обожания взглядом.

— Вот только пароли это одно, а сигнал этот... — он немного сник. — А зачем вам всё это надо? Что вы будете делать, если вдруг... если вдруг окажется, что сигнал оттуда? — он неопределённо покрутил пальцем над головой.

— Как что? — оживилась Надя. — Пошлём ответ, попробуем с ними связаться.

— А оно нам точно надо? Я имею в виду, человечеству это нужно?

— Это же такой прорыв будет! Обменяемся технологиями...

— А ты уверена, что нам будет что предложить? Да и захотят ли они с нами делиться. Не получилось бы, как с индейцами после встречи Колумба. И это ещё в лучшем случае...

— Ну, мы всё-таки братья по разуму... — снова поникла Надя.

— А как вы сигнал-то пошлёте? Ты же сказала, что не знаете, откуда он пришёл?

— Да, не знаем... — Надя казалась полностью потерянной. — Получается, что всё это зря?

— Ничего не зря! — воодушевлённо сказал Александр. — Давай сюда этот сигнал — расшифрую, — он немного замялся. — По крайней мере, постараюсь. Только сегодня, только для тебя. Давай так. Если получится — то ты звезда! Тебе слава, публикации и с полки пирожок. Если нет, то значит всё-таки был сбой какой-то, и мы просто про него забудем. Договорились?

— Договорились... — повеселела она.

— Ну вот и ладушки. Садись — будем работать.

Глава 4

В окно палаты били замёрзшие капли — ещё не снег, но уже и не осенний дождик. Сквозь веки пробивался слабый свет пасмурного неба.

Вот и утро настало. Сколько раз осталось встречать рассвет? Три дня? Семьдесят два часа? Уже даже меньше.

«Это конец? Так глупо и несправедливо! Лучше бы я так и остался в своём странном мире. Так бы и дожил — привычно плыл по течению, и в какое-то мгновение всё бы просто исчезло: мысли, чувства, я сам. Я бы ничего не почувствовал и даже не узнал, что случилось, не знал бы, что ЭТО должно случиться, не считал бы последние часы, минуты, секунды. Интересно, о чём думают преступники перед смертной казнью? Когда знаешь, сколько тебе точно осталось? Ко мне вернулся слух — как это здорово! И я знаю, когда меня разберут на органы. Я чувствую своё тело — это великолепно! И я… Интересно, а анестезию они мне сделают или наркоз таким овощам не положен?»

Капли продолжали монотонно бить по стеклу и подоконнику.

«Теперь уже точно ничего не будет. Ни дома, ни семьи. Жалко родителей — не получится внуков понянчить».

«Бесполезно! Что толку теперь об этом думать? Мучиться, бояться и ждать. Надо эти мысли просто игнорировать».

Дверь в палату открылась, и послышались слегка шаркающие шаги.

Ага, вот и утренняя уборка. Нянечка, как всегда не спеша, зашла в палату, толкая тележку.

«Здравствуйте, баба Катя», — мысленно поздоровался с ней Михаил.

Баба Катя прошлась по палате, наводя везде порядок и чистоту, как будто следуя стандартному ритуалу. Потом подошла к его кровати, постояла в тишине с минуту, видимо, внимательно его рассматривая, и присела на край. Она положила руку ему на лоб. Кожа на пальцах у бабы Кати была жёсткая, местами шершавая. На кончиках пальцев застыл, как в мраморе, её нелёгкий трудовой путь. В нос пахнуло смесью хлорки, чистого белья и каких-то трав.

Просидев так, казалось, вечность, она наконец произнесла:

— Что же ты, сынок, не движешься? Надо показать им. Аль не слышишь ты совсем?

«Слышу, баба Катя, слышу, вот только сделать ничего не могу, как ни пробовал».

— Знаю — слышишь... — с нежностью сказала она.

«Врач бы это ещё узнал».

— Главный ихний доктор приходил, спрашивал всё... Злыдень какой-то. Ежели не будешь двигаться, ничего супротив него не сделаешь, так порушишь всю свою жизнь, а жить тебе ещё долго писано.

Баба Катя положила его руку себе на ладонь.

— Дай знак, что слышишь. Из тебя же хотят сердце вынуть. Сейчас всё зависит от тебя. Только от тебя.

Михаил изо всех сил попытался пошевелить хотя бы пальцем, но тело оставалось глухо к командам. Неожиданно в мыслях оформилась картинка операционной комнаты, заставленной кучей оборудования, окутанный проводами и трубками операционный стол, вокруг которого, склонившись, стояли люди в стерильных костюмах, масках и шапочках. Михаил не видел своего лица, но знал, что на столе лежит именно он. Он физически ощутил, как хирургический инструмент звякнул холодным металлическим звуком. Михаила накрыла волна жара.

Баба Катя провела рукой ему по лбу.

— Вспотел. Молодец, Миша, молодец, — радостно сказала она. — Сейчас я доктора позову.

Она спешно вышла из палаты.

Минут через десять в коридоре раздались шаги, и дверь в палату открылась.

— …просто результат функционирования организма, сколько можно вам повторять, — сказал Григорий Владимирович, заходя в палату. — Мы же искусственно поддерживаем его жизнедеятельность. Мы уже провели все необходимые тесты при поступлении, и они не показали никакой активности мозга.

— Это ж не просто так, это ж он мне ответил, — не сдавалась баба Катя. — Услышал он меня.

Григорий Владимирович подошёл к Михаилу, приоткрыл ему веко, и в глаз, как из прожектора, ударил свет. Расширенный зрачок жадно впитывал лучи, как путник, прильнувший к роднику после дней блуждания в пустыне. Голова нестерпимо заболела.

— Видите — никакой реакции.

Врач отошёл на шаг от Михаила, и в палате наступила тишина.

— Ну хорошо, проведём тесты ещё раз, — сдался наконец Григорий Владимирович. — Теперь я могу идти? Люди всё-таки ждут.

— Доброе дело делаете, — ласково ответила санитарка.

«Спасибо вам, баба Катя!»

Повторные тесты должны показать активность — мозг работает, выделяет энергию. Они не могут этого не заметить. Не могут.

***

Вот и ещё одно утро настало.

В окно светили первые предрассветные лучи. Как было бы здорово на них посмотреть!

Послышались голоса, и в палату вкатили нечто, по звуку напоминающее каталку.

Сняв рубашку, чем-то обильно намазали оголившуюся грудь. Холодный прибор легко проскользил по коже, потом ещё и ещё раз. Бритва? Да, бреют грудь. Видимо, так надо для тестов. И это правильно — пусть хоть все волосы с тела сбреют, если это улучшит результаты.

Хотя как-то странно: зачем тест на груди? Чтобы проверить сердце? Но пульс и так прощупывается. Голову проверять надо, не сердце…

«Подожди, а что там этот специалист про моё сердце спрашивал? Нет, не может быть! Что, уже? Как же так?»

Не сильно церемонясь, его перенесли на каталку, переключили системы жизнеобеспечения и вывезли из палаты.

Лёгкие толчки от каждой неровности на пути, проносящиеся мимо голоса, смешавшиеся запахи лекарств, хлорки и людей, тонких ароматов изысканных духов и выхлопных газов — и снова резкая волна уже цветочных духов. Перед глазами мелькал свет, льющийся с проплывающих над головой ламп.

— Что же вы делаете? Куда вы его? — раздался голос бабы Кати. — Он же живой! Он…

— Он просто живой труп, — перебил её голос врача, ведающего донорами, — не мешайте, женщина.

— Подождите, — раздался издалека голос лечащего врача, — мы же планировали подождать ещё сорок восемь часов, чтобы провести дополнительные тесты. Может, у него всё-таки вегетативное состояние.

— Григорий Владимирович, у меня три пациента готовы для трансплантации, один в критическом состоянии сейчас в операционной. Токсикологическое исследование не показало следов интоксикации, поэтому нет оснований продолжать наблюдения.

— Всё равно остаётся шанс…

— ЭЭГ вы уже делали, правильно?

— Да, при поступлении, — Григорий Владимирович приблизился к каталке, — зарегистрировали изоэлектрическую линию, но…

— И на основании результатов тестов консилиум установил диагноз. У меня есть заключение реаниматолога, утверждённое заведующим реанимационным отделением, где черным по белому написано, что оснований для продолжения наблюдения нет. С родителями я тоже провёл беседу, и они дали письменное согласие. Думаю, что всё ясно.

В голосе незнакомца звучало нетерпение. Повисла пауза. Потом он продолжил:

— Хорошо, я вас, как лечащего врача, понимаю… Последние тесты, чтобы у всех совесть была чиста.

Он поднял Михаилу веко и посветил фонариком, потом чем-то дотронулся до роговицы глаза.

— Зрачок не реагирует, корнеальный рефлекс отсутствует, — сказал он.

Взяв голову двумя руками и оттянув веко пальцем, он повернул её несколько раз в сторону.

— Окулоцефалический рефлекс отсутствует. Что и требовалось доказать. Я думаю, дальше тестировать нет смысла. Или вы хотите продолжить терять время и поставить под вопрос жизни, которые ещё можно спасти?

— Хорошо, я подпишу бумаги.

— Вот и отлично.

— Но он всё чувствует! — вмешалась в разговор баба Катя.

— Вы, собственно, кто?

— Катерина Ивановна я, санитарка.

— Не переживайте, Екатерина Иванова, я вам обещаю, что он ничего не почувствует, — сказал трансплантолог.

Кто-то из команды, стоящей у каталки, громко хмыкнул и что-то прошептал напарнику.

Каталка продолжила движение.

Лифт, длинный коридор. Остановились.

Похоже, приехали: своей стерильностью и сложностью запахов комната сильно отличалась от коридора. Приборы и оборудование монотонно гудели, некоторые попискивали звуками разной тональности, словно разговаривая на своём особенном языке.

Операционная.

Его перенесли на холодную поверхность стола, накрыли другой материей.

— Всем приготовиться. Пациенты готовы?

В глаза ударил поток света.

Михаилу присоединили несколько датчиков, и звук одного из приборов подхватил ритм его сердца.

— Давление, пульс в норме.

— Пациент готов, — прозвучало в другой стороне операционной.

Укол иглы в руку, звон инструментов.

— Приготовиться к отключению. Скальпель.

Раздалось несколько щелчков, мотор одного из приборов замедлился, к какофонии звуков добавился писк. Поток кислорода иссяк, лёгкие заныли от боли.

Прежде чем поплыло сознание, он почувствовал, как еле заметно по груди заскользил метал. Совсем не больно.

Нечем дышать.

Волна адреналина как цунами ударила в мозг, отдавшись сильной болью в голове, и вызвала цепную реакцию, которая и закончила серию физиологических изменений.

По телу волной прокатились судороги. Глубоко вдохнув, Михаил зашёлся в приступе кашля.

Он открыл глаза, мощный поток света ворвался прямо в мозг. Михаил снова зажмурился.

Руки плохо слушались. Он потащил из горла дыхательную трубку, перевернулся на операционном столе и вместе с хирургическими инструментами с грохотом рухнул на пол. Голова и всё тело разрывались от боли.

Раздался пронзительный девичий крик. Кто-то схватил его за руку, придавил ноги к полу и скомандовал:

— Анестезию, срочно!

Отбиваясь, Михаил неуклюже поднялся на колени. В глазах калейдоскопом мелькали нечёткие картинки. Разноцветные пятна складывались в причудливые, ничего не значащие формы.

Не понимая, что он видит перед собой, он встал на ноги и сделал несколько шагов. Споткнувшись, он упал, снова поднялся, оттолкнул врача, и пошёл, качаясь из стороны в сторону и волоча за собой свисающие со всех сторон трубки и капельницы.

Михаил со всего маха врезался в стену и упал. В глазах потемнело.

Глава 5

Отодвинув стопку папок в сторону, Дмитрий присел на свой письменный стол и оглядел присутствующих.

В небольшом кабинете, рассчитанном на двух следователей и похожем на сотни таких же собралась основа следственной группы: Костик ковырялся в папках за своим столом, эксперт-криминалист Никитин, прислонившись к сейфу, просматривал что-то на телефоне, и только одна Юлия скромно стояла у вешалки и, хрустя от нетерпения бумагами, была готова поделиться результатами.

«Хорошо, с тебя и начнём».

— Так, по Соколову. Юлия Анатольевна, какие у вас результаты?

Девушка приосанилась и расправила плечи.

— Согласно результатам токсикологической экспертизы, в крови и содержимом желудка следов ядов и сильнодействующих лекарств не обнаружено. Покойный находился в состоянии лёгкого алкогольного опьянения и должен был полностью контролировать ситуацию. В содержимом бутылки и стакана также ничего подозрительного не нашли. Результатов вскрытия ещё нет, — на одном дыхании выдала Юлия.

— Понятно. Я всё-таки надеялся, что будут следы яда или снотворного. Подождём результатов вскрытия. А как насчёт наркотиков?

— Следов наркосодержащих веществ в крови нет. Также нет следов уколов или других признаков приёма наркотических веществ.

— Кстати, в пакетиках находился героин, — перебил её Никитин, скучающим голосом.

— Героин? Интересно, зачем ему героин? — Ярцев задумчиво посмотрел в пол. — Что с пальчиками?

— Пока результатов мало, — с сожалением сказал Никитин. — Как и ожидалось, на внутренней и внешней ручках двери я нашёл отпечатки секретарши, но кому принадлежат остальные пока неизвестно — отпечатки неполные, и нужно ещё время для идентификации.

— А что с камерами наблюдения и распечаткой звонков?

— С камерами нам не повезло, — ответил Костик. — Как раз в этот день после обеда начались работы по обновлению системы наблюдения — заменяли на камеры с более высоким разрешением. Смонтировать успели, а подключить нет.

— Замечательно, как же могло быть иначе? Другого я и не ожидал, — Дмитрий удручённо покачал головой. — Интересно, а убийца знал, что камеры в этот вечер не работали? Надо выяснить, кто занимался установкой и сопровождением видеонаблюдения, и кто был в курсе планируемых работ.

Он сделал пометки в блокноте.

— Значит, причину смерти мы так и не установили, способ убийства тоже. Да ещё нет никаких следов и видеозаписей.

— Я придерживаюсь первоначальной версии. Причина смерти — аспирационная асфиксия. Все признаки на это указывают, — сказала Юлия.

— Подождём результатов вскрытия, — без особой надежды в голосе сказал Дмитрий.

Он перевернул несколько страниц в блокноте.

— Что можно сказать о месте преступления? Похоже, Соколов знал убийцу и чувствовал себя в безопасности.

Дмитрий осмотрел присутствующих. Возражений не было.

— Судя по времени убийства, скорее всего, Соколов ожидал убийцу или они пришли вместе. Затем они общались в довольно непринуждённой манере, попивая коньяк. Секретарша подтвердила, что было четыре бокала, но один так и не нашли, поэтому полагаю, что Соколов налил коньяк в два бокала. Убийца трогал бокал, поэтому и забрал с собой, чтобы не возиться с отпечатками пальцев. Посетитель наверняка был один, и именно он и есть убийца.

— Однако нашлось время, чтобы стереть отпечатки пальцев с других мест, — возразил Никитин.

— А может, убийца был изначально аккуратен, чтобы не оставить никаких отпечатков? — ответил Дмитрий и прошёлся по кабинету. — И ещё неизвестно, пил ли посетитель. У Соколова было налито коньяка чуть больше, чем положено, к тому же он уже успел приложиться. Думаю, что посетитель вообще не пил, а прежде чем забрать свой бокал, вылил содержимое в бокал Соколова. То есть Соколов чувствовал себя более расслабленно, нежели убийца. Возражения? — Дмитрий снова осмотрел команду. Возражений не было.

— Что ещё? — продолжил он. — Убийцу легко могли застукать. В любой момент кто-нибудь мог войти в кабинет или он мог столкнуться с людьми в коридоре — офисное здание большое и достаточно людное. Причём чем дольше они сидели, тем больше был риск. Отсюда вывод: посетитель не собирался убивать. Вероятно, они поссорились либо Соколов владел какой-то информацией, и убийца об этом узнал. Возможно, Соколов решил кого-то шантажировать. Какие ещё есть возможные мотивы? Что-то связанное с наркотиками?

Ярцев опустил блокнот, показывая, что закончил.

— Костик, а ты что думаешь?

— В принципе логично, но что-то всё равно не так. Если он боялся быть застуканным, как успел так педантично стереть отпечатки и забрать бокал? Не совсем вписывается в картину импульсивного убийства.

— Согласен, не вписывается. Похоже, убийца обладает отменным хладнокровием... Что ещё? Что со звонками?

Дмитрий с надеждой посмотрел на Костика.

— Со звонками тоже пока особых результатов нет. Но! — Костик поднял вверх указательный палец, показывая важность момента. — Я просмотрел Wi-Fi подключения на его телефоне и нашёл кое-что интересное.

Он сделал многозначительную паузу.

— Ну давай, не тяни!

— Когда пользователь смартфона запоминает точку доступа для автоматического подключения в будущем, у каждой записи сохраняется дата не только первого, но и последнего подключения. Так вот, примерно за час до смерти Соколов был около кафе, неподалёку от офиса.

— Наверное, просто заходил перекусить.

— Не заходил. Телефон сохраняет ещё и силу сигнала. Сигнал был слабым, поэтому я подумал, что внутрь он не заходил. Но и не просто прошёл мимо — телефон не успел бы подключиться. Для подтверждения я также проанализировал файл с геолокационной информацией...

— С какой информацией? — непонимающе прищурился Дмитрий.

— С информацией о местоположении телефона и, соответственно, владельца. iPhone ведёт геолокационную базу с самого момента регистрации. Так вот, по этой базе тоже получается, что дальше этого места Соколов не уходил. Тогда я поехал посмотреть, что же там такого интересного. Ничего, кроме телефонов-автоматов, не увидел. И тут я подумал, что, может, он не хотел светиться со своего телефона и позвонил кому-то оттуда. Я запросил распечатку звонков, и по времени подходило только два звонка. Первый был мимо, а вот второй...

Костик снова остановился.

— Да рожай уже! — не выдержал Дмитрий.

— Звонок Виталию Евгеньевичу Пичугину 1985 года рождения, кличка Прыщ. Неоднократно судимый за распространение наркотиков.

— Какой толковый ты у меня! — Ярцев подошёл к нему и потрепал по волосам. — Что же ты раньше молчал?

И, не дожидаясь ответа, достал ключи:

— Выезжаем прямо сейчас. Адрес, надеюсь, у тебя есть?

— Обижаете... Дмитрий открыл сейф, убрал в него папки с документами, достал пистолет и положил его во внутренний карман пиджака.

В бытность свою, работая старшим оперуполномоченным в отделе УБОП, и даже после расформирования, перейдя в Центр по противодействию экстремизму, пистолет он носил редко, в основном полагаясь на интуицию. Дмитрий считал, что оружие притупляет чутье и вселяет ложное чувство спокойствия. К тому же намётанный взгляд преступника мог легко определить пистолет даже в наплечной кобуре, и тогда не только вся конспирация коту под хвост, но могли из-за этого напасть.

Однако после встречи лоб в лоб с известным авторитетом взгляды Дмитрия поменялись. Во время отработки одного из подозреваемых он открывал дверь довольно сомнительного заведения, и в него неожиданно чуть не врезался известный вор в законе Валера Сухумский, которого он лично задержал два года тому назад. Мысль: «Тут что-то не так, он должен ещё сидеть!» — пронеслась мгновенно. Сработала реакция: первым нанеся несколько точных ударов, Дмитрий быстро скрутил скорчившегося авторитета. Прохлопав его по бокам, извлёк из-за пояса преступника пистолет ТТ. Как потом выяснилось, вора в законе выпустили раньше срока за примерное поведение.

Потом, уже работая следователем, Дмитрию пришлось приложить немало усилий, чтобы убедить начальство, что не только ручка — главное оружие следователя. Теперь он практически не расставался с ПСМ: лёгкий и плоский пистолет легко помещался во внутреннем кармане пиджака, практически не вызывая неудобств.

Дмитрий, задумавшись, постоял несколько секунд, отрешённо смотря в чрево открытого сейфа. Наконец собравшись с мыслями, он закрыл дверцу и повернулся к Костику:

— Полетели!

Глава 6

— А если они нас и сегодня не пустят? — спросил Александр друга, открывая дверь в отделение интенсивной терапии.

В нос ударил резкий запах лекарств, перемешанный с вонью хлорки и озона. По светлому коридору брели двое больных, которых обгоняла спешащая медсестра. Мужик, явно посетитель, вёл под руку заплаканную бабушку.

Сердце учащённо заколотилось — Александру вспомнилось время, проведённое в больнице, когда он подхватил воспаление лёгких — отвратительная еда, ещё более отвратительные лекарства — и уколы, уколы...

— Не пустят, — передразнил его Виталий. — У них сегодня смена другая.

Виталий уверенно пошёл вперёд, лавируя между людьми и кадушками с цветами. Как всегда, стильно одетый (хотя на первый взгляд казалось, что одет довольно просто) и уверенный в себе. Как это у него получается?

Александр посмотрел на свои штаны с обвисшими коленками, заправил выбившийся край рубашки и подтянул висевшие мешком джинсы. Надо было сегодня новые надеть.

Пройдя по коридору, они подошли к стойке дежурной сестры.

— Добрый день, барышня! — обратился Виталий к миловидной медсестре, сидящей на регистрации. — А мы по душу Михаила Рыбакова пришли. Не подскажете, в какой он палате? И как он, в целом?

— Добрый день, — ответила девушка, — Михаил Рыбаков лежит в семнадцатой палате. Состояние у него стабильное, только к нему нельзя.

— И даже родственникам? Мы с ним братья... как бы. А может, как-нибудь можно?

Виталий сделал наигранное, полное печали выражение лица.

— И даже родственникам как-нибудь нельзя... А вот, кстати, и его лечащий врач, видите? — девушка показала вглубь коридора. — Григорий Владимирович. Спросите у него — может, и разрешит.

Недалеко от дверей лифта какая-то девушка оживлённо общалась с врачом, размахивая руками.

— …конечно, уверена! Миша… Рыбаков мне сам позвонил и сказал, что нашёл формулу. Вы поймите, ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, и весь Дальний Восток накроет эпидемия.

— Но и вы меня поймите. Ещё неделю назад ваш Рыбаков находился в коме и не отвечал ни на какие раздражители, я уже был готов констатировать смерть мозга, — Григорий Владимирович повернулся к подходящим парням. — Чем обязан?

— Мы тоже по душу Рыбакова, а тут, оказывается, уже очередь...

— Я вам ещё раз объясняю. Вам всем, — он повернулся и выразительно посмотрел на девушку. — Ваш друг неделю назад был в плачевном состоянии, а когда очнулся, у него начались конвульсии. Он не мог контролировать тело, не мог говорить. Он просто не понимал, где он, что он видит и слышит. Несколько панических атак. Сначала у меня даже были подозрения, что его мозг повреждён необратимо.

— Но вы же сказали, что он сейчас разговаривает... — теряя надежду, сказала девушка.

Врач отвёл взгляд в сторону.

— Да, он ходит, разговаривает и в целом адекватно реагирует на ситуацию, что уже само по себе удивительно. Даже физиотерапевты удивлены, насколько быстро он прогрессирует. Единственное, что не пришло в норму, — это зрение. Фактически пропало периферическое зрение, но для него это, похоже, норма и никак его не удивляет, — Григорий Владимирович посмотрел на часы. — Да и складывается у меня такое впечатление, что находится он в какой-то своей реальности, но это уже вопрос не по моей части. Он практически ничего не помнит, а то, что он «помнит», звучит, так скажем, странно. Кстати, скажите мне, он служил?

— Мишка? — у Виталия поднялись брови. — Нет, конечно. Он у нас академик, в универе постоянно пропадал.

— Вот и я так же подумал... Он мне рассказывал, как бродил по каким-то катакомбам с автоматом наперевес, про какие-то задания, а когда я его копнул глубже, то он сразу «поплыл». Другие его истории тоже рассыпаются, стоит спросить. Кстати, он и про формулы говорил, — Григорий Владимирович на секунду задумался, принимая решение. — Хорошо, вам, Анна, я разрешу визит, чтобы могли спросить про эту вашу формулу. Только сразу предупреждаю, на многое не рассчитывайте. Несколько дней назад его пришлось обучать элементарным вещам. Показывали ему предметы первой необходимости, он не знал, как выглядит ложка, стул и стол. Особенно же он удивился, когда увидел Кубик Рубика. Крутил его в руках с детским интересом, спрашивал, где какой цвет, а потом уже меня удивил, когда собрал его минуты за две. Много странностей. Поэтому я не ожидаю, что он вас вообще узнает.

— А нам можно? — подал голос Александр.

— Мы же друзья детства, — поддержал его Виталий.

— Ну хорошо, идите толпой, только, — врач предупреждающе поднял палец вверх и сделал паузу, — пациента сильно не беспокоить, в стресс не вводить. Про его нахождение в больнице не спрашивать. Мне не нужна ещё одна паническая атака.

Радостно переглянувшись, все трое направились к палате Михаила.

Подойдя к двери, Александр тихонько постучал, открыл дверь и, пропустив вперёд Анну и Виталия, протиснулся за ними, упёршись им в спины.

В небольшой, но аккуратной и хорошо освещённой трёхместной палате Михаил был один. Он стоял посреди комнаты к ним спиной и ритмично махал руками. Наконец он повернулся и уставился на гостей, пытаясь понять, кто это и что им нужно.

Виталий закрыл разинутый рот.

— Мишка, а что это сейчас было? — удивлённо спросил он.

— Да взлететь пытался, — спокойно ответил Михаил.

— Ну и как? — автоматически спросил Александр.

— Сегодня не получается. Обычно получалось. Главное — найти точку опоры в воздухе. А сегодня вот никак.

Наступила гробовая тишина.

— Привет, Миша! — нарушила тишину Анна. — Как ты себя чувствуешь?

В воздухе снова повисла тишина. Если нагрянувшая тройка явно чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, чего ожидать и, переминаясь с ноги на ногу, они делали вид, что осматривают палату, то Михаил стоял совершенно спокойно и безмятежно. Он с интересом их разглядывал, затем переключился на Анну.

— Аня? — наконец спросил он.

— Да, Аня, Аня! — обрадовалась она.

— Странно, я тебя помню немного другой... Глаза у тебя необыкновенные, — он опустил взгляд вниз, — и груди мне твои нравятся.

Улыбка сошла с губ Анны, и по её лицу было видно, что она пытается понять, комплимент это или издёвка.

Если сейчас не вмешаться, то может произойти всё, что угодно, вплоть до панической атаки. Александр незаметно толкнул локтем в бок Виталия.

Виталий немного улыбнулся, ровно настолько, чтобы обозначить, что это была шутка, подошёл к Анне и взял её под локоток.

— Анечка, это у Михаила аллегории такие, — он ещё раз улыбнулся. — Он у нас всё ещё вспоминает, как делаются комплименты… И как летать. Верно, Михаил?

Она расслабилась и смущённо улыбнулась.

— Аня, расскажите лучше, как дела у вас в лаборатории, — перевёл разговор Виталий.

— Ах, да! — взмахнула руками Анна, показывая этим, что вспомнила что-то исключительно важное. — Все так рады за… тебя, что у тебя все хорошо, передавали привет. Вот только мы застряли на формуле. Мы перелопатили все твои записи, но пока ничего не нашли. И не придумали.

Анна достала из сумочки записную книжку и неуверенно протянула Михаилу. Он уставился на неё с каким-то странным выражением лица, на котором играла улыбка, и было непонятно, понимает ли он, о чём идёт речь.

— Как хорошо, что ты пришла, — он, казалось, даже не заметил записную книжку. — Я бы чаю предложил...

— Да, чай, конечно, хорошо, но сейчас важнее формула. Ты её помнишь? — она сунула записную книжку ему в руку. — Вот твои записи, может, они тебе помогут.

Михаил безучастно полистал книжку, продолжая улыбаться.

— Какая формула? — без особого интереса спросил он и огляделся по сторонам. — А давайте в шахматы поиграем. Меня Григорий Владимирович научил, так я теперь всех обыгрываю.

— Какие шахматы? — Анна начала терять терпение. — Ты же сам ночей не спал... Так ты совсем ничего не помнишь?

— Я не знаю, о чём ты говоришь, да и записи эти мне ни о чём не говорят, — Михаил ещё раз полистал записную книжку. — Хотя подожди, здесь написано про какого-то китайца. Китаец. Да, я помню китайца.

— Да-да, нелегальный иммигрант из Китая. Мы обследовали его в Хабаровске, когда нашли очаг заражения.

— А что там случилось? — не выдержал Александр. — Мишка нам так ничего толком и не рассказал. Исписал салфетку и умчался как ошпаренный.

— Под Хабаровском начал распространяться неизвестный вирус, — затараторила Анна. — У заражённых наблюдались странные симптомы: от бессонницы и сомнамбулизма до серьёзных отклонений в психике, похожих на шизофрению. Мы знаем, что вирус поражает нервные клетки головного мозга, потом начинает менять нейронные связи так, что человек становится невменяемым и, продолжая распространяться, в течение шести-восьми месяцев фактически уничтожает ткани мозга.

— А нас Минздрав ни о чём не предупреждал и ни о какой эпидемии не сообщал, — вмешался Виталий.

— Заражение происходит избирательно, но по каким именно критериям, мы ещё до конца не понимаем, поэтому Минздрав держит это в тайне. Один из больных доходился — вывалился с балкона — таким образом у нас появился материал для исследования. Мы определили, от каких генов клетки зависит размножение вируса, и работали над препаратом, который выключал бы один из генов, чтобы вирус не смог размножаться. Мы были уже так близки — осталось только доработать этот препарат, чтобы он также регенерировал старые связи между разными областями мозга. Над этим, Миша, ты и работал. Никто не знает, когда может начаться массовое заражение.

— К сожалению, я в этом ничего не понимаю. Абсолютно, — Михаил протянул записную книжку Анне и повернулся к Александру. — Саня?

— Да, я! А вот и Витек, мы вместе пришли. Ну хоть нас ты помнишь, — Александр похлопал Михаила по плечу. — А ты, кстати, за кота своего не переживай, я его кормлю и за квартирой слежу...

Открылась дверь, и в палату вошёл Григорий Владимирович.

— Ну всё, свидание окончено, Михаилу надо отдыхать, — он посмотрел на Анну. — Вы узнали, что хотели?

— Нет, он практически ничего не помнит. Но хотя бы нас узнал...

— В самом деле? Интересно, — Григорий Владимирович замолчал, уставившись в пол. — Значит всё не так плохо, — пробормотал он себе под нос. — Ну всё, освобождаем помещение.

Они попрощались и одновременно направились к двери.

— После вас! — сказал Виталий, пропуская Анну вперёд, и оценивающе посмотрел на её бюст. — Разрешите вас проводить, — он был само почтение. — Вы на него не обижайтесь, сами понимаете, он столько пережил. Он, можно сказать, только говорить снова научился…

Виталий попытался взять Анну под локоть, но она с лёгкостью увернулась.

— Да что вы, нисколько… Я же все понимаю! — ответила она.

Они молча прошли по коридору больницы. Выйдя на улицу, Александр с удовольствием глубоко вдохнул свежего воздуха, пытаясь освободиться от запаха больницы.

— А Мишка-то ничего, — нарушил тишину Александр. — Странноватый, конечно, но по сравнению с прогнозами…

— Да, я ожидал худшего, — согласился Виталий. — Но он отжёг, когда пытался взлететь. Я понимаю, что он многие вещи не может вспомнить — мозг всё-таки получил повреждения — но откуда он взял, что может летать!

— Анна, тебя домой подбросить? У меня здесь машина за углом, — предложил Александр.

— Нет, спасибо, я на метро, — ответила она, поворачиваясь в сторону дороги. — Хорошо, что у него такие друзья. Пока!

Помахав им рукой, она, разворачиваясь на ходу, шагнула на пешеходный переход.

В эту же секунду из-за поворота выскочила машина.

— Аня, осторожно, — успел крикнул Александр.

Машина, скрипя колёсами, проскочила мимо неё, слегка скользнув крылом по ноге, и, проехав ещё немного, остановилась. Анна, коротко вскрикнув, отшатнулась и упала на дорогу.

Александр кинулся к ней. Сев на колени, он осторожно приподнял её голову.

— Сильно не поднимай, — раздался сверху голос Виталия. — Надо убедиться, что шея и позвоночник не повреждены.

Подсев рядом, он начал осторожно прощупывать шею. Сзади причитал водитель легковушки:

— Вы же сами видели, она сама бросилась под колёса. Прямо на красный!

— Смотреть надо лучше, — бросил ему Александр.

Анна лежала не шевелясь, спокойно дыша и иногда посапывая. Виталий ещё раз прошёлся по шее, потом, засунув руку под куртку, лёгонько провёл по спине, проверяя позвоночник.

— Похоже, всё нормально, — спокойно сказал он, — но надо подождать, пока она придёт в себя.

Виталий склонился ближе к её лицу.

— А знаешь, что мне кажется? — спросил он. — Мне кажется, что она просто спит.

С удивлением посмотрев на Александра, он снова склонился над Анной и пальцем поднял ей веко.

Немного дёрнувшись, она глубоко вдохнула, открыла глаза и резко оттолкнула руку Виталия, вскочив на ноги.

— Тише, тише, — попытался успокоить её Виталий. — Осторожнее, ты могла повредить что-нибудь…

— Что вы делаете? — возмущённо спросила она. — И что здесь происходит?

— Ещё скажи, что ты не помнишь, кто мы такие?

— Вас я помню, — ответила она, растерянно осматривая свою испачканную одежду.

Её взгляд остановился на машине.

— Меня что, машина сбила? — удивлённо спросила она.

— Немного задела, но тебе очень повезло. Ты упала и просто уснула. Прямо на асфальте.

— Уснула? — в голосе зазвучала тревога. — Ты уверен?

— Да, я тоже бы не поверил, — Виталий подошёл к ней поближе. — Давай я тебе помогу, ты испачкалась.

— Не трогай меня, — отшатнулась Анна.

— Что случилось-то? — ничего не понимая, застыл Виталий.

— Это плохо, что он формулу забыл, — пробормотала она, всё ещё отходя от происшествия. — Очень плохо.

— Не расстраивайся ты так, — улыбнулся Виталий, — через неделю-две попробуем ещё — может, и вспомнит.

— Завтра. Пойду к нему завтра. Неделю я не могу ждать, — на глаза Анны навернулись слёзы. — Те же симптомы. Похоже, я сама заразилась.

Глава 7

Дмитрий и Костик стояли перед обшарпанной дверью: старая краска отслаивалась кусками, на краю отчётливо выделялось грязное пятно, оставленное сотнями рук.

Дверь им открыла совсем ещё молодая девчонка, и в нос ударил печально знакомый запах притона — спёртый воздух со странной примесью героина, грязи и человеческих выделений. Она уставилась на них остекленевшим взглядом.

Дмитрий представился и показал удостоверение:

— Виталий Евгеньевич дома?

Девушка посмотрела на него, но будто не услышала. Ярцев отодвинул её в сторону и вошёл в плохо освещённую прихожую. Квартира не знала ремонта с момента постройки дома: когда-то белая штукатурка была в грязных разводах и местами осыпалась, доски пола с остатками тёмно-коричневой краски давно выгнулись и растрескались.

— Где Прыщ? — спросил он и, не дожидаясь ответа, прошёл на кухню.

Тусклая лампочка без абажура освещала тела, лежащие на замусоленных матрасах и пребывающих в мире грёз. Судя по выражению лиц, люди плохо понимали, где они находятся и что происходит. На горевшей газовой конфорке лежала грязная ложка, на столе насыпана «дорожка».

Прыща среди них не видно.

— «Машинка» на столе. Сам стёклышко задвинешь или помочь? — обратилась к Дмитрию девушка из коридора.

— Я тебе сейчас так задвину! Костик, вызывай группу, — повернулся он к коллеге, — и бригаду скорой.

Дмитрий вышел из кухни и подошёл к спальной. Прислушался — тишина. Он открыл дверь и шагнул в комнату.

Всё ещё двигаясь вперёд по инерции, он боковым зрением заметил какое-то движение. Отскочить не успел, только резко пригнулся и метнулся в сторону атаки. Ему на плечо с глухим звуком опустилась рука, мимо пролетело что-то тяжёлое и ударилось о пол. Дмитрий схватил руку и резко распрямился, скрутив нападавшего. Раздался противный хруст. Нападающий взвыл нечеловеческим голосом.

— Прыщ? — удивился Дмитрий. — Ты, сука, на кого руку поднял?

Ярцев оглянулся — на полу валялась гантель.

— Что молчишь, спортсмен?

Прыщ перешёл на вой:

— Я не знал… Я думал, Строгий пришёл за баблом. Честное… а-а-а, — застонал он, — честное слово!

Дмитрий ослабил хватку:

— Ты зачем маранул Соколова?

— Кто? Я?

— Ну не я же! Прыщ, ты меня удивляешь! Думаешь, я притон твой закрывать пришёл? Ты ещё не понял, что я не участковый? Хотел бы — давно бы сделал.

— Я, честное слово… я не трогал этого Соколова! Я вообще не знаю, кто это такой…

— Что ты мне заливаешь? Нашли мы твою наркоту у него в офисе. Зачем он тебе звонил? Он что, на деньги тебя кинул, и теперь Строгому отдавать нечего? — Дмитрий заломил его руку сильнее.

— Пожалуйста! — завопил Прыщ. — Не надо! Я всё расскажу.

Дмитрий с отвращением оттолкнул Прыща:

— Только попробуй мне ещё раз соврать. Содержание притона, нападение на сотрудника правоохранительных органов — ты уже себе приличный срок намотал.

— Я просто поставлял ему товар. Двадцать доз в месяц. Но недавно он позвонил и попросил ещё товара раньше срока, похоже, дела у него пошли хорошо. Я ещё не успел собрать… Зачем бы я его порешил? Постоянный клиент.

— Постоянный клиент — стабильный бизнес… То есть никаких проблем и полная идиллия, я правильно понимаю? — Ярцев постучал кулаком об ладонь, как бы разминаясь.

— Вообще-то да, — Прыщ испуганно посмотрел на Ярцева и замялся. — Хотя была одна проблемка — родители какого-то сопляка бучу подняли, но он всё там как-то разрулил.

— Кто ещё знал про ваш бизнес, кто участвовал?

— Никто не знал. Он был очень осторожным…

— Кто вас свёл? Фамилию.

— Не помню, — Прыщ сморщился как высохший гриб. — Не помню фамилию.

— Хорошо. Собирай манатки. Сейчас в отделе будешь фоторобот составлять. И если я узнаю, что ты мне хоть немного…

— Всё сделаю как надо! Клянусь! — Прыщ деловито осмотрелся. — А можно мне нападение на сотрудника, того, забыть? Я же буду стараться…

— Ты ещё, гадёныш, торговаться со мной собрался?

Нет, этот слизняк не убивал. Не стал бы мелочиться и за нападение торговаться.

Дмитрий вытолкнул Прыща в коридор.

— Костик, как вернёмся, подготовь мне список клиентов, ушедших от Соколова в течение последних шести месяцев.

В дверь позвонили, и та же самая девушка пошла открывать.

Из прихожей раздались голоса.

— Прыщ, нас встречаешь? И бабло уже приготовил? Или, падла, кидануть нас решил?

Из-за поворота вышел коренастый «бык». Повисла напряжённая тишина. Дмитрий встретился с ним взглядом.

— Легавые! Подставил, сука, — бросил Бык, схватил девчонку за волосы и, спрятавшись за ней, вытащил пистолет. Девушка отрешённо поддалась, так и не осознав опасности.

— Строгий, я не виноват, честное слово, — пролепетал Прыщ.

— Одно движение, и девка — труп. Пушки на пол, живо!

— Тихо, тихо, — сказал Дмитрий, сделав шаг в сторону, закрыв собой Костю. — Пустой я.

Он медленно раздвинул полы пиджака, зажав пистолет во внутреннем кармане, показывая, что нет наплечной кобуры.

— Участковый я тутошний, — миролюбиво сказал Дмитрий. — Соседи на притон жалуются. Вот я и пришёл разрулить ситуацию. Думал, договоримся по-хорошему.

Дмитрий улыбнулся и подмигнул Строгому.

— Ага, видел я таких участковых, — хмыкнул Строгий. — Я сейчас просто мараться не хочу.

Он мельком глянул в прихожую.

— Прыща в машину, — сказал бандит помощнику, всё ещё стоящему за углом.

Оттуда показалась мощная рука, схватила Прыща и утащила в прихожую, а затем вниз по лестнице. Оттуда донёсся торопливый топот, перемежающийся с руганью бандита и заискивающими причитаниями Прыща.

— Сейчас мы спускаемся и уезжаем, — медленно, с расстановкой сказал Строгий. — Если услышу, что спускаешься, хоть шорох…

Скрывшись за углом прихожей, он загрохотал тяжёлыми шагами по лестничным пролётам.

— Немного подожди — и на улицу, — вполголоса сказал Дмитрий Костику и нырнул во вторую спальню.

Он выскочил на балкон, выходящий на противоположную сторону дома. Третий этаж — ерунда. Спустившись на балкон этажом ниже, он спрыгнул на землю. Добежал до угла дома, достал телефон и набрал номер.

— Дежурный? Ярцев. Наряд уже выехал?

Из двора, скрипя на повороте резиной, вынеслась машина.

— Объявляй план Перехват. «Форд Фокус» белого цвета. Номерной знак…

Он забежал во двор дома. У машины его уже ждал Костик.

— В машину, быстро, — скомандовал Дмитрий.

Он завёл машину и со скрипом колёс вылетел из двора.

— Узнай номер телефона Прыща и компанию оператора. Потом свяжись с ними, пусть проследят за его передвижением. Надеюсь, телефон у него с собой.

Дмитрий встал у перекрёстка, набивая барабанную дробь на руле. Дороги начали забиваться пробками, поэтому похитители, скорее всего, попытаются выйти на Кольцевую.

— Я поеду на МКАД, а ты, давай, напряги их там, — сказал он Костику.

— Я уже с ними связался, сейчас ищут в системе, — сказал Костик, сидя на пассажирском сиденье и прижимая плечом телефон.

Он внимательно выслушал сообщение.

— Да, они выходят на МКАД, — выпалил Костик.

— Так и знал. Теперь надо патрули оповестить. Посмотри, как нам лучше проехать.

Костик развернул перед собой карту.

— А у вас в машине даже навигатора нет? — спросил он Дмитрия.

— Даже навигатора нет, — передразнил его Дмитрий, переключая передачу. — А что ты имеешь против карты? Или ты без навигатора уже и туалет не можешь найти?

— Ну как-то… — замялся Костик, — непривычно.

— Ты должен знать город как свою родную квартиру: все улочки-переулочки, где можно срезать, и куда лучше не соваться в зависимости от времени дня и ночи.

— Точно, они на МКАДе, — Костик оторвался от телефона, — движутся на север.

Впереди, по ходу движения, из переулка вырулил «Мерседес» и не спеша поплёлся, блокируя дорогу.

— Ну давай же, шевелись, — барабаня по рулю, сказал Дмитрий.

Водитель неуверенно попробовал запарковаться, но после нескольких неуспешных попыток просто заблокировал проезжую часть. Дмитрий посигналил. Из машины вышла блондинка и уставилась на них.

— Ну овца, — выругался Ярцев, открывая окно. — Гражданка, разблокируйте проезд! Быстрее!

Она что-то прокричала, неразборчиво, но явно недовольно.

— Да, спешу!

Он в сердцах ударил по рулю.

— Ну и тормоза все сегодня! — выходя из себя сказал Дмитрий. — Таким макаром нам до МКАДа ещё минут пятнадцать ехать. Что там телефонисты говорят? И свяжись с четвёртым.

— Продолжают движение на север.

Объехав, наконец, «Мерседес», он выехал на главную дорогу и, петляя между машинами, понёсся вперёд, пока не упёрся в пробку. Впереди показалась развязка МКАД.

Выехав на обочину и непрерывно сигналя, Дмитрий помчался вдоль пробки. Машина уверенно шла по обочине, дребезжа и скрипя внутренностями и подпрыгивая на ямах и кочках, скрытых тонким слоем свежевыпавшего снега.

— Проехали Ленинградское шоссе, — продолжил свой отчёт Костик, — встали.

Прорвавшись через пробку, Дмитрий снова нёсся по трассе, прыгая с полосы на полосу и обгоняя попутные машины.

— Похоже, сходят на Лихачевском проспекте.

— Пусть посылают машину на пересечение МКАДа и Лихачевского проспекта и ждут дальнейших указаний.

Костик передал команду и снова вернулся к «телефонистам».

— Двигаются на север.

— Передать всем постам. Машина подозреваемых движется на север по Лихачевскому проспекту. Поставить пост в Долгопрудном.

— Встали. Сигнал пропал, — озадаченно сообщил Костик. — Пошёл входящий, и сигнал пропал. Похоже, телефон зазвонил, и его сразу выключили.

— Соображаешь! — похвалил его Дмитрий, вылетая перед очередной легковушкой, за что получил от водителя протяжный сигнал. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида. — Ничего, переживёшь!

— В Долгопрудный не въезжали. Пост на проспекте Ракетостроителей сообщает, что машина у них не появлялась.

Они свернули с МКАД и встали на светофоре.

— Ну, что там?

— Сигнала нет, — ответил Костик. — Из Долгопрудного тоже тишина. Потеряли.

Проехав промзону, они выехали к первым многоэтажкам.

— Здесь они уже не появлялись, — Дмитрий остановил машину на обочине и забрал карту у Кости. — Они должны быть где-то рядом. Разворачиваемся.

Впереди показались складские ангары, со стороны которых с боковой улочки выехала легковая машина.

— Передай посту на МКАД, что к ним движется подходящая по описанию машина — пусть проверят. А мы давай-ка повернём здесь и посмотрим.

Свежие, легко читаемые на снегу следы выехавшей машины вели в промзону. Проехав вдоль серых заборов и сделав несколько поворотов, они тормознули около старого, с виду заброшенного склада. Облицованное некрашеными, местами ржавыми и погнутыми рифлёными металлическими панелями здание одиноко стояло в глубине промплощадки.

— Держись за мной, вперёд батьки не суйся, смотри по сторонам и за тылом, — напутствовал Дмитрий Костика, вытаскивая пистолет из кармана пиджака.

Они вышли из машины и приблизились ко входу. Холодная, слегка заржавевшая ручка подалась неожиданно легко. Дверь с лёгким скрипом отворилась.

Внутри царил полумрак, и стояла гробовая тишина. Стараясь не шуметь, Дмитрий осторожно подошёл к штабелям. Заглянув за угол, он показал сигнал Косте — иди ко мне. Шаркая и топая как слон, тот побежал, крутя головой по сторонам. Дмитрий показал ему кулак и приложил палец ко рту. Костик понимающе кивнул и тут же споткнулся: тишину ангара взорвал звук скользящего по бетонному полу куска металлической трубы.

Из глубины склада послышался стон.

Дмитрий, пригнувшись и внимательно смотря по сторонам, побежал в сторону звука, периодически хоронясь за очередным штабелем.

В углу склада на двух табуретках стоял закрытый гроб, откуда и доносились стоны. Грубо сколоченный из неотёсанных досок и странных пропорций, он стоял как какой-то сюрреалистический памятник.

Дмитрий подошёл ближе и, осторожно приподняв крышку, заглянул внутрь: прямо на голых досках, скрючившись и весь в крови, лежал Прыщ. Руки и ноги были связаны липкой лентой.

Он попытался улыбнуться разбитыми губами, но вместо этого получилась странная и страшная гримаса. Дмитрий достал перочинный нож и осторожно разрезал ленту.

— Вызывай скорую и наряд, — негромко сказал он Костику.

Прыщ что-то прошептал.

— Я не понял, повтори, — склонился Дмитрий над его лицом.

— Гвоздь, — снова прошептал тот.

— Гвоздь? Где? — спросил Дмитрий, осматривая его.

Дмитрий немного повернул изуродованное тело, но никакого гвоздя не было.

— Неправильно... — прошептал Прыщ сквозь протяжный стон, дёрнулся, и страшная гримаса застыла на его лице.

Дмитрий прижал пальцы к сонной артерии: пульса не было. Дмитрий встал, быстро пробежал по складу и, никого не найдя, вернулся к телу.

На улице зазвучали сирены подъезжающих машин.

— Костик, поехали в отдел. Надо пробить базу данных по этому Строгому: судя по виду — это наш клиент.

Глава 8

Михаил лежал на кровати, листая свои записи. Странное чувство: формулы казались знакомыми и понятными, но в то же время совершенно не ясно, что они означают, и уж тем более — какую формулу от него ждут, да ещё и так срочно.

«Аня спросила, как я себя чувствую. Беспокоится и переживает за меня или просто из вежливости? В любом случае, она сказала, что сейчас я им очень нужен. Я должен вспомнить формулу. Но как?»

Он снова взял записную книжку в руки, повертел её и отложил в сторону.

«И Аня какая-то другая. Сильно изменилась после нашей последней встречи. А когда мы встречались?»

Воспоминания калейдоскопом пролетели в памяти, но кроме её лица в сознании не всплыли ни место, ни время последней встречи. Да и картинки прошлого теперь выглядели странно, как будто не из этого мира.

«Как будто раньше я видел сразу несколько человек, или всю комнату, а не как сейчас — только лицо. Но как такое могло быть? Приснилось, наверное».

За дверью в коридоре приблизился звук голосов, перемежающийся с волнами хохота.

— ...и это я тебе только рассказал, как я её встретил, — давясь от смеха, сказал Виталий Александру, ввалившись в палату. — Привет, а это снова мы! Не ждал?

«Как-то медленно и растянуто он говорит. Да и в прошлый раз они так же разговаривали. Странные какие-то».

— А где Аня? — разочарованно спросил Михаил.

— Аня сейчас подойдёт, — уже серьёзно ответил Виталий. — Чем занимаешься?

— Да так, сижу, листаю свои работы, но, честно говоря, так ничего и не понимаю.

— Может, ты просто забыл понятия и терминологию? Врач говорил про амнезию...

— Да в том то и дело, что я помню и понятия, и термины, и даже знаю, что они значат. Я просто не понимаю, что со всем этим делать. Формулы, расчёты... Всё какое-то чужое, даже не верю, что это делал я.

— Но задачи-то ты можешь решать. В шахматы вон как начал играть! Не то же самое, конечно, но все равно требует анализа, — удивился Александр.

— С шахматами всё как раз по-другому — я вижу все варианты одновременно и выбираю наиболее привлекательный, что ли.

— Да ты прямо ходячий квантовый компьютер у нас! Они похоже работают, — удивился Александр.

— А зачем ты постоянно закрываешь глаза? Концентрируешься? Раньше у тебя такой привычки не было, — спросил Виталий.

— Да, мне тяжело с людьми общаться. У меня мозг просто перегревается, я быстро устаю. Когда же закрываю глаза, все наоборот — мой мозг становится ясным и работает на все сто, — на лице Михаила отразилась усталость.

Открылась дверь, и в палату в маске вошла Аня.

— Здравствуй, Аня, — с радостью поприветствовал её Михаил. — Ты пришла… А почему ты в маске?

— Здравствуй, — ответила Анна. — Почему ты скрыл от меня результаты моих анализов?

— Не знаю… Я ничего не знаю про твои анализы. Ты заболела? У тебя грипп?

— Ну какой грипп? — Анна недоумённо посмотрела на Михаила.

— Давайте сядем и перейдём к делу, пока Георгий Владимирович не пришёл, — предложил Виталий и, не дожидаясь остальных, выдвинул стул и сел на него задом наперёд, облокотившись на спинку.

— Хоть и просил он нас сильно тебя не грузить, но, думаю, что важнее помочь тебе разобраться в том, что произошло, и вспомнить формулу, — он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Но сначала ещё один вопрос. Ты рассказывал Григорию Владимировичу, что тебя придавил мусоровоз, хотя на самом деле в такси врезался самосвал. Может, ты плохо рассмотрел? Расскажи, что ты последнее помнишь.

— Нет, это точно был мусоровоз. Когда я его поднял и крутил, я его прекрасно рассмотрел. У него ещё из бака всякие математические символы и формулы сыпались. А потом он меня и придавил, — буднично ответил Михаил. — А ещё почему-то вспомнилось детство и ещё какие-то картинки из прошлого, которые я, честно говоря, совершенно не помнил.

— Жизнь пронеслась перед глазами? Интересно, — Виталий потёр лицо руками. — Надеюсь, ты понимаешь, что нереально вот так вот взять и поднять машину? Да ещё её и крутить. Ты понимаешь, что это был просто сон?

— Почему это нереально? Я же поднял, — удивился Михаил.

«Какой сон? О чём это он?» — Михаил вопросительно посмотрел на Виталия.

— Потому что это физически невозможно, — улыбнулся Виталий. — А свой сон про мусоровоз ты нам рассказал ещё в баре.

Виталий переглянулся с Александром.

— Хорошо, а что было до этого мусоровоза? Ты помнишь, как ты туда пришёл? Подробно, если можешь.

— Помню. Я подошёл к лифту, нажал на кнопку. Дверь открылась, я зашёл внутрь, нажал кнопку первого этажа и, когда лифт начал спускаться, прошёл через прихожую в зал.

— Через какую прихожую? — улыбка сошла с лица Виталия. — В какой зал? Ты же уже в лифте ехал, вниз.

— Ну да, в лифте.

— Но в лифте не бывает ни зала, ни прихожей, — Виталий глянул на Александра. — Ты перепутал последовательность событий.

— Да ничего я не перепутал, — вздохнул Михаил. — Сосед мой, олигарх, скупил все угловые квартиры с первого по девятый этаж, все их снёс, а из одной сделал лифт. Так и поднимается со всей квартирой на свой девятый этаж.

— Но такого не бывает, — беспомощно сказал Виталий и снова посмотрел на Александра в поиске поддержки.

— У каждого свои причуды, — спокойно сказал Михаил. — Он сначала дом большой купил далеко за городом, но потом устал в пробках стоять. Говорит, что теперь квартира почти как прежний дом: заходит в дверь на первом этаже — и уже дома. Пока раздевается, моет руки и проходит в комнату, он успевает подняться на девятый этаж.

— Послушай, Мишка, — сказал Александр, — я же у тебя уже месяц живу. Нет у тебя никакого соседа олигарха, да и лифт тоже обыкновенный, как у всех.

— Хорошо, — неожиданно вмешалась Анна, — как это поможет ему вспомнить формулу?

Наступила пауза. Все посмотрели на Виталия, ожидая ответа.

— Раз у тебя всё так перепутано, то, может, попытайся вспомнить это как сон? — уже неуверенно предложил он.

— Я не понял, что должен делать, — Михаил недоумённо посмотрел на Виталия.

— Постарайся вспомнить сон про салфетку, на которой ты записал формулу. Как-то так...

Михаил сел на кровать, закрыл глаза. Перед ним проплывали какие-то картинки, но какие из них из снов?

Все наблюдали за ним в абсолютной тишине. Время, казалось, остановилось.

Наконец он открыл глаза и помотал головой.

— Нет, не помню. Символы какие-то помню, а вот что написал на салфетке — нет. Если тогда они для меня что-то значили, то сейчас это просто мешанина какая-то.

В наступившей тишине громко прозвучал вздох Анны.

— Миша, — Анна посмотрела ему в глаза, — ты должен, ты просто обязан вспомнить эту формулу!

— Извини, Аня. Я же говорю, для меня это...

— Аня заразилась, — прервал его Виталий, — и времени у нас совсем немного.

— Аня? Ты? — Михаил в упор уставился на Аню.

— И ты, похоже, тоже, — печально сказала она.

— Подождите! — сказал Александр. — Давайте попробуем по-другому.

Все повернулись к нему.

— Если ты не можешь вспомнить формулу осознанно, то попробуй это сделать неосознанно, вспомни эту салфетку визуально. Кто помнит формулу объёма шара?

— π r в квадрате... нет, в кубе... — неуверенно ответил Виталий. — Ты что, Длинный, издеваешься?

— Четыре третьих π r в кубе. А знаешь, почему я её помню? — Александр выжидающе посмотрел на Виталия. — Потому что, когда нам эту формулу на доске писала Любовь Ивановна, я получил записку от Наташки.

— И что там было, в записке? — подался вперёд Виталий.

— Это не важно, — отмахнулся от него Александр. — Важно, что это наложилось на волнение, и я изображение этой формулы хорошо запомнил, — Александр сделал паузу. — Так и для Мишки это было важное событие, поэтому картинка с формулой закопана где-то в глубинах памяти. Если он не может вспомнить формулу логически, то надо ему помочь найти визуальную связь. Надо воспроизвести всю картину, которую он в тот момент видел.

— Как дежавю? — спросила Анна.

— Да, тот же принцип. К этой формуле ведёт много путей, и один из них — это визуальная картинка.

Анна покачала головой.

— Не получится, — сказала она, теряя надежду. — Как же мы здесь воспроизведём точную картинку? Для этого надо ехать в ту кафешку.

— Должно получиться, — сказал Александр. — В случае дежавю тоже нет полного совпадения — совпадает лишь обобщённая картинка. Сколько длится эффект дежавю?

— Несколько секунд…

— А чаще даже меньше. Это мозг находит очень похожую картинку, вернее, такой же обобщённый код, в котором суммируются основные образы и их положение: дом, левее дерево, за ним — речка. А потом этот код ведёт к деталям — вот тогда ты и понимаешь, что на самом деле это другое место.

— А почему бы мозгу просто не запоминать целую картинку? — вмешался Виталий.

— Это требует очень большого объёма памяти и быстродействия. Для таких картинок надо слишком много места, и тяжело находить связи — например, вспомнить, где видел двухэтажные дома.

— Но сравнение только обобщённых кодов, без деталей, может дать ложное совпадение, — начала вникать Анна.

— Может, но в некоторых случаях скорость поиска важнее точности совпадения. Вот идёшь ты в тайге и вдруг видишь что-то большое. Мозг моментально выдаёт тебе совпадение с образом медведя, ты адекватно реагируешь и, скорее всего, остаёшься живой.

— Это если ты ещё быстро бегаешь и по лесу ходишь не один, — улыбнулся Виталий. — Кто-нибудь да убежит.

— Ну тебе и это не поможет, — хмыкнул Александр и снова повернулся к Анне. — Если же окажется, что это была коряга, то ничего страшного не произойдёт. Да и код всё-таки достаточно сложный, поэтому то же дежа-вю случается очень редко.

— И как мы это сделаем без кафешки? — спросил Виталий. — Может, мы его просто похитим и туда увезём?

— Нет, кафе нам не нужно. Чтобы совпал код, нам надо найти объекты, концептуально похожие на те, что были в кафе: белая скатерть, вилка, нож и стакан воды. И салфетка, разумеется. Только то, что он видел, когда писал формулу.

Александр оглянулся вокруг.

— Столик у нас есть. Простынь сойдёт за скатерть. Стакан тоже есть. Нам нужны нож и вилка, — Александр повернулся к Виталию и хлопнул его по плечу. — Давай, на тебя вся надежда. Ты у нас специалист по связям с общественностью и конкретно по медсёстрам. Покажи нам класс.

Виталий пожал плечами и вышел в коридор.

Глава 9

— Строгий, вот и ты, красавчик, — радостно сказал Дмитрий, просматривая страницу на экране компьютера. — Ну посмотри, Костик, разве не красавчик? Знал, что не ошибусь. Объявляй в розыск.

Открылась входная дверь, и в кабинет вошла Юлия.

— Результаты предварительного осмотра, — с порога объявила она и положила папку Дмитрию на стол.

— Смерть Пичугина вызвана множественными повреждениями внутренних органов, несовместимых с жизнью.

— А колотые раны есть? Следы от гвоздя или что-то похожего.

— Нет, скорее всего его использовали как грушу для битья: множественные гематомы, сочетающиеся с повреждениями внутренних органов.

— Странно, — пробормотал Дмитрий себе под нос. — Спасибо, Юлия.

Эх, Пичугин ты, Пичугин. Как жил бестолково, так бестолково и умер. Совершенно бестолково.

Дмитрий повернулся к Костику.

— Пичугин упомянул о каком-то парне, родители которого были чем-то сильно недовольны. Соколов эту ситуацию разрешил, но кто-то мог остаться в обиде. Я пробежался по списку клиентов, но никого подходящего по возрасту не нашёл. Похоже, после конфликта он перестал посещать сеансы, и, может, его даже удалили из базы. Свяжись с секретаршей Соколова и спроси, кто из клиентов ушёл в течение последних месяцев и отдельно про тех, кто из них напоследок скандалил. А я пока пройдусь по свежим звонкам на телефон Соколова.

Он открыл картонную папку, лежащую на рабочем столе, полистал материалы дела и достал список клиентов Соколова и распечатку звонков.

Десятка звонков хватило, чтобы окончательно составить мнение о клиентуреСоколова: люди были состоятельные и солидные, от крутых бизнесменов до работников рыбного хозяйства. На большинство звонков отвечали либо секретарши, либо помощники-референты, и даже с ними разговор был коротким: «Данную информацию я предоставить не уполномочена, комментариев не даю, с подобными вопросами обращайтесь к адвокату».

Так просто, нахрапом, к таким не подобраться. Придётся действовать строго официально, а значит светит куча бумажной волокиты.

Дмитрий печально вздохнул и почесал затылок.

— Ну, что там? — спросил он Костика, только что положившего трубку телефона.

— Интересны только два персонажа: Демьянов Юрий Анатольевич 1969 года рождения и Штерц Борис Владимирович 1994 года. Первый устроил погром, так что пришлось полицию вызывать. Родители второго тоже были недовольны, но вели себя прилично, хотя разговор в кабинете проходил на повышенных тонах. Остальные просто окончили курс лечения.

— Пичугин однозначно говорил про второго. Штерц, ты сказал?

— Да. Штерц Борис Владимирович, — повторил Костик.

— С него и начнём, — Дмитрий взялся за трубку телефона. — А другой, Демьянов, погром, говоришь, устроил?

— Да, секретарша его очень хорошо запомнила — ещё бы. Говорит, что у него был какой-то конфликт с Соколовым, но деталей она не знает. Соколов с ней никогда подобными вещами не делился. По крайней мере, она так сказала.

— Да, этот фрукт тоже интересен. Но сначала дай мне телефон этого Штерца.

Дмитрий набрал номер. На другом конце трубку долго никто не брал.

— Слушаю, — наконец ответил приятный, но печальный женский голос.

— Будьте любезны, Бориса Владимировича…

— Его нет, — резко ответила она и положила трубку.

— Ну ничего себе, — удивлённо сказал Дмитрий и снова набрал тот же номер.

Прождав безрезультатно гудков десять, он положил трубку.

— Ну не дают отдохнуть человеку, — в сердцах сказал Дмитрий и встал из-за стола. — Придётся обрадовать их своим появлением.

— А может, проще повестку послать? — удивлённо спросил Костик.

— Проще. Но только мы не ищем лёгких путей, — высокопарно ответил Дмитрий. — У меня ждать времени нет. К тому же, может, что у соседей узнаю. Мне сейчас нужен результат.

***

Дмитрий подъехал к элитному дому, затерявшемуся среди домов старой постройки и окружённому высокими деревьями. Перед въездом во двор стоял шлагбаум.

— Понял, не дурак, — пробормотал себе под нос Дмитрий и, подавшись задним ходом, запарковался на обочине.

Было бы странно, живи клиент Соколова в какой-нибудь «хрущёвке».

Дмитрий нашёл нужный подъезд и позвонил в домофон. Ответил уже знакомый женский голос.

Здесь надо действовать напролом.

— Следователь Ярцев. Я расследую убийство Эдуарда Соколова, и у меня к вам есть несколько вопросов, — уверенно выпалил Дмитрий.

— Я не думаю, что мы… что я смогу чем-то помочь…

— Там будет видно. Но ответы на свои вопросы я всё равно получу, — так же твёрдо сказал он. — Открывайте.

Домофон противно запищал.

Поднявшись на седьмой этаж, Дмитрий остановился у массивной деревянной двери и нажал на кнопку звонка. Дверь приоткрылась на длину цепочки, в полутьме с трудом угадывались черты лица хозяйки. Дмитрий показал удостоверение.

— Я вас слушаю, — сказала она.

— Я думаю, что нам удобнее будет говорить внутри. Вы так не считаете?

Скрипнув, дверь закрылась, послышался лязг цепочки, и она полностью распахнулась.

Хозяйка квартиры включила свет в прихожей и пригласила его войти. Женщина небольшого роста, уже в годах, но явно следящая за своей внешностью, с аккуратно уложенной причёской, была одета в шёлковый халат в китайском или японском стиле — попробуй разобраться — и похожих по стилю тапочках.

Стильная мебель удачно сочеталась с явно недешёвым, выполненным со вкусом и без вычур, евроремонтом.

— Дмитрий Ярцев, — представился он. — А вы, я так понимаю, мама Бориса.

— Вы правы. Элеонора Николаевна, — в свою очередь представилась она.

— Расскажите мне суть вашего конфликта с Соколовым, — сразу же взял быка за рога Дмитрий.

— У нас не было никакого конфликта, — спокойно ответила хозяйка.

— Элеонора Николаевна, вы тратите моё время, — недовольно сказал Дмитрий. — Уточню свой вопрос. Ваш конфликт с Соколовым связан только с наркотиками или здесь также вовлечены финансы?

Элеонора Николаевна вздрогнула и растерянно посмотрела на Дмитрия, сохраняя при этом молчание.

— Я же вам говорю, у меня мало времени, — жёстко сказал он. — Если вы не хотите ничего мне рассказывать, то я лучше поговорю сразу с Борисом.

— Бори сейчас нет, — пролепетала она.

— Где он и когда вернётся?

Она опять погрузилась в себя.

— Послушайте, вы испытываете моё терпение. Может, вызвать вас повесткой? Вы предпочитаете говорить в моём кабинете? Я это легко организую.

— Боря сейчас за границей, — тихо сказала она.

— Почему мне надо из вас каждое слово вытаскивать? Значит, всё-таки продолжим разговор в кабинете? Или мне лучше сходить к нему в университет и всё там узнать?

— Не надо в университет, — встрепенулась она. — Не надо это дело афишировать. Пожалуйста.

Она с мольбой посмотрела на Дмитрия.

— Боренька болен, он сейчас проходит лечение в немецкой клинике.

— Лечение от наркозависимости?

— Если вы и так всё прекрасно знаете… — опустила голову хозяйка квартиры.

— И вы подозреваете, что именно Соколов с этим связан?

— Связан? — она вскинула голову, зло посмотрев на Дмитрия. — Это он всё и сделал! Мы просто в этом уверены.

— Почему?

— Боря ничем таким не занимался, понимаете? — она в упор посмотрела на Дмитрия. — И друзей таких у него не было. Он был очень целеустремлённым мальчиком, на первом месте всегда учёба... пока эта Люда не появилась.

— Что за Люда?

— Сказала бы я, что за Люда такая, — в сердцах сказала Элеонора Николаевна. — Бестолковая девка, гулящая. Встретились совершенно случайно, и Боренька её сначала просто пожалел. Но она очень быстро его окрутила, он голову и потерял. А когда она бросила его, наигравшись, у Бори случилась очень сильная депрессия.

— Так он и попал к Соколову?

— Да. Репутация у него была очень хорошая, ну мы и пошли, — вздохнула она. — Сначала сеансы помогали, у Бори появился огонёк в глазах, но потом стало ещё хуже, чем было. Намного хуже. Он изменился, стал грубым, нервным. Настроение постоянно прыгало. А когда мы поняли…

— А у вас есть доказательства? — Дмитрий сочувствующе посмотрел на Элеонору Николаевну.

— Нет доказательств, да даже если бы и были… — вновь замолчала она.

— Что это значит?

— Нельзя было нам эту… — сделала паузу она, — ситуацию предавать огласке. Мой муж занимает очень ответственный пост в МИДе, если все раскроется, его карьере конец. Уволить не уволили бы, но…

Она отсутствующим взглядом посмотрела в окно.

— Не говорите никому, пожалуйста, не говорите, — встрепенулась она и неожиданно закрыла ладонями лицо и закатилась в плаче.

Дмитрий подошёл к ней и неумело обнял.

— Не переживайте так, ничего карьере вашего мужа не угрожает.

— Не говорите, — повторяла она сквозь слёзы. — Это может помешать лечению Бори. А это сейчас главное. Этот подонок согласился оплатить лечение в частной клинике за границей. Боре стало лучше, и если сейчас остановить лечение или перевести его в другое место…

— То есть деньги на оплату лечения сейчас регулярно поступают со счета Соколова?

Элеонора Николаевна молча кивнула.

— Насколько я знаю, счета Соколова никто не заблокировал, но это ненадолго. Я ничего предпринимать не буду, пусть его деньги сделают что-то полезное хотя бы после его смерти.

Элеонора Николаевна робко улыбнулась и посмотрела на Дмитрия.

— Давайте сядем, и вы мне всё подробно расскажете, — предложил Дмитрий, осматриваясь по сторонам в поисках стула. — Мне нужно ещё узнать некоторые детали.

***

Энергично войдя в кабинет, Дмитрий быстро скинул куртку и сел за свой стол.

— А теперь Демьянов, — проигнорировал он немой вопрос Кости. — Давай его телефон. Начнём с мобилы.

На этот раз трубку сняли практически мгновенно.

— Юрий Анатольевич? Я звоню насчёт Соколова.

— А, этого урода. Что надо-то? Мало, что ли, получил?

— Чего мало?

— В морду получил, мало, что ли? А тебе-то что? Кто ты такой?

— Ярцев. Расследую дело Соколова...

— Надеюсь, сядет. Допрыгался, гадёныш!

— А в морду-то ему за что?

— Поимел он меня. С помощью гипноза вытащил все планы и продал, сука.

— Есть доказательства?

— Были бы доказательства — убил бы!

— Может, просто совпадение?

— Ага, совпадение. Сходил я к нему на сеанс, а на следующий день Карен заводик купил, на который я засматривался, а ещё через день — другой. А потом мне ещё улыбался — ну как терапия, говорит, прогресс чувствуешь? Сука.

— Это который Карен?

— Гевориан который… А ты-то тут причём? Тебе-то что надо? Я уж как-нибудь сам разберусь.

— Или уже разобрался? Соколов мёртв.

— Как мёртв? Его убили?

— Да, и я надеялся, что ты мне с этим поможешь. Думаю, что нам надо встретиться и поговорить.

— Но я…

— Это в твоих же интересах. Чем быстрее я разберусь с этим делом, тем быстрее от всего отделаешься.

— Но…

— Подписку о невыезде хочешь? — Дмитрий сделал паузу, на этот раз Демьянов промолчал. — Давай тогда, записывай.

Объяснив, когда и куда явиться, Дмитрий положил трубку.

— Карен, Карен, — пробормотал он себе под нос. — Костик, пробей мне Карена Гевориана.

Костик нырнул в компьютер и застучал клавишами.

— Похоже — этот. Гевориан Карен Ашотович, кличка Гвоздь. Дважды судимый…

— Гвоздь? — прервал его Дмитрий. — Где последний раз срок отбывал? Не ИК-6, случайно?

— А как вы узнали?

— Он со Строгим срок мотал. Поднимай оперов, и чтобы этот Гвоздь был здесь как штык!

Глава 10

Не успел Александр застелить столик, как довольный Виталий вернулся, рассматривая обрывок бумажки с номером телефона. Он протянул им нож и вилку.

Вскоре Михаил сидел за столом с карандашом в руке.

— Миша, пожалуйста, вспомни формулу, — умоляюще попросила Анна.

Повисла тишина. Михаил задумчиво созерцал салфетку. Прошла минута, другая. Наконец он пошевелился и приготовился было писать, приставив карандаш к бумаге, но снова застыл.

— Нет, не помню, — сдался он. — Не могу вспомнить картинку. Не выхожу я на эту связь.

— Ты смотри только на салфетку, — подсказал Виталий.

— Да тихо же ты! — цыкнул на него Александр. — Хотя подожди, почему тихо? В кафе было довольно шумно, играла музыка... Какая же тема там играла?

— Я уже не помню, — развёл руками Виталий.

— Сейчас, сейчас... — Александр достал смартфон и начал листать список песен. — Сейчас найду.

— Миша, вспомни! — уговаривала Анна.

Александр перебрал несколько мелодий, и вдруг зазвучала какая-то странная мелодия.

— Перепутал, это сигнал из обсерватории. Сейчас нужную поставлю... — не успел договорить Александр. Он закрыл глаза и, уронив телефон, сполз по стене на пол. Свернувшись калачиком, он засопел, как ребёнок.

Какая странная музыка. И какая душевная — аж за душу берёт.

У Михаила быстрее застучало сердце, готовое вырваться из груди.

Перед глазами мелькнула вспышка и появились формулы. Картинки с цифрами и знаками накатывали волнами, то приплывая скученной группой, то рассыпаясь на отдельные символы и тут же исчезая.

Нежные руки обняли его сзади. Аня?

Нет, потом. Сейчас только формулы, всё остальное — потом. Он должен найти формулу.

Он скользил по волнам, меняя направление, то ныряя вглубь, то плавно поворачивая в сторону.

«Непонятно, как эта формула выглядит, но я её узнаю, если увижу. Уверен, что узнаю».

Всё чаще и чаще всплывали одни и те же комбинации.

— Мишенька, ну поехали домой. Брось ты всё, сколько можно работать, — нежно прошептала ему на ухо Аня.

Он прижал её руки к груди. Картинки начали распадаться на кусочки.

«Домой? Скоро поедем, но не сейчас. Вот найду формулу — и поедем. Я должен...» — отпустив её руку, он снова нырнул в надвигающуюся волну символов.

Он посмотрел перед собой на салфетку. Снова вспышка и вдруг появилась картинка. Сначала нечётко, как серия пятен, но как только он фокусировался на очередном пятне, из него проступали расписанные его рукой формулы из уже знакомых кусочков. Картинка начала гаснуть, как будто теряя энергию или выгорая на солнце.

Надо рассмотреть каждое пятно. Ничего не упустить.

Он кинулся переписывать картинку на лист бумаги и прежде, чем картинка полностью исчезла, дописал конец формулы.

— Ну же, поехали! Я дома вкусненькое приготовлю... — снова прошептала Аня, нежно поцеловав его в щёку.

Странная музыка закончилась.

Не шевелясь, Михаил сидел за столом и смотрел перед собой на салфетку немигающим взглядом, потом, словно проснувшись, мотнул головой и осмотрелся. В палате стояла тишина.

Аня резко выпрямилась, замерла на секунду и отдёрнула руки от Михаила, как будто обожглась. Она неуверенно и как-то потерянно осмотрелась по сторонам и отступила на шаг.

Александр уже открыл глаза, сел на пол, всё ещё приходя в сознание, и непонимающим взглядом осмотрелся вокруг.

— А я и не знал, что у вас с Мишкой всё так серьёзно, — подмигнул Анне Виталий.

— Что серьёзно? — ничего не понимая, спросила Анна.

— Ну, вот это, — Виталий неопределённо помахал в воздухе руками. — Почти как семья. А свадьбу скоро гулять будем?

— Какая семья? — Анна была полностью потеряна.

— Здрасте, что значит какая! — продолжал улыбаться Виталий. — Подождите, или вы уже семья?

— А что произошло? — вмешался Александр. — Я что-то отключился…

— Я сам мало что понимаю. Ты отрубился и захрапел прямо на полу. Мишка, как ненормальный, начал что-то чиркать, а Аня, как примерная супружница, пыталась увести его домой.

— Кто? Я? — снова спросила Анна с округлившимися глазами. — Тебе показалось, ничего я такого не делала.

Виталий показал ей жестом, что всё нормально, и подмигнул.

— Но что-то случилось странное, — уже себе под нос бормотала Анна, — как будто я отключилась немного. Да и со зрением было что-то необычное, всё как-то расплылось...

Михаил посмотрел на бумагу, исписанную формулами.

— Ну-ка, посмотри, — протянул он салфетку Анне. — Сработало?

Она пробежала глазами по салфетке:

— Похоже… И это все? Так просто? — радостно спросила она Михаила. — Надо будет проверить, но, похоже, что сработало.

— А как проверить?

— Разберём записи группой, затем сделаем тестовый препарат и проверим его на мышах.

— А время у нас на это есть?

— Мало. Месяц, от силы два, пока не начнутся необратимые изменения мозга.

— Обещай, что сразу же принесёшь препарат, — сказал Михаил. — Тут же на мне и испытаем.

— Но это очень рискованно. Я не могу. А если...

— Не волнуйся, всё будет хорошо, — постарался успокоить её Михаил. — Или ты сомневаешься в моём гении?

— Всё равно не могу, — Анна отвела взгляд в сторону.

Михаил подошёл к ней и взял в руки её ладони.

— Почему не можешь? — он посмотрел ей в глаза. — А когда ты мне на ухо шептала, это ты серьёзно?

— Что шептала? — она бросила взгляд на Виталия.

Михаил тоже выразительно посмотрел на Виталия.

— Чёрт, совсем забыл, у нас же ещё куча дел! — спохватился Виталий, стукнув себя ладонью в лоб. — Кота, опять же, надо покормить и выгулять, — он помог Александру подняться на ноги. — Правда, Санёк?

— Коту я полную тарелку насыпал, и я сегодня совершенно…

— У нас очень, очень много дел, — медленно, с расстановкой, сказал ему Виталий, подтолкнув к выходу.

— Подожди, — задержался Александр, — а вот это всё, это реакция такая на сигнал?

— На сигнал, на сигнал, — Виталий снова подтолкнул Александра к выходу. — Ну, мы это, пошли.

— Да подожди же ты! — Александр стряхнул руку Виталия. — Мишка, я так и не понял, это сигнал так сработал?

— Я не знаю… — неуверенно ответил Михаил. — Но, когда заиграла эта музыка, у меня голова как-то по-другому начала соображать, какой-то взрыв мыслей получился.

— Так ты понял, что там закодировано? — Александр немного наклонился вперёд и застыл на месте с широко открытыми глазами. — Так какое там сообщение?

— Нет там никакого сообщения, — Михаил потёр виски, пытаясь вспомнить свои ощущения. — Я просто ещё сильнее почувствовал, что надо вспомнить. И соображать начал быстрее.

— Видишь, Саня, это как допинг, — вклинился в разговор Виталий, — но это не наш метод. Правильно?

Он вцепился в плечи Александра и начал его толкать к двери: — Ну, давай, двигай!

Александр попытался ухватиться за дверной проём, чтобы задать ещё какой-то вопрос, но Виталий вытолкнул его в коридор, неопределённо махнул рукой Анне и тоже исчез за дверьми.

Михаил повернулся в Анне у посмотрел ей в глаза.

— У нас действительно что-то было? — спросил он.

— Нет, ничего не было. Ты никак даже не намекал. И вообще, ты говорил, что это преступно заводить семью, когда все эти эпидемии по миру ходят.

— Это я дурак был, если такое говорил.

Он обнял её.

— Конечно дурак, — радостно всхлипывая и легонько ударив его кулаком по плечу, согласилась она. — Ты мне чуть ли не каждую ночь снился. Как вторая жизнь.

— Теперь у нас всё будет по-другому, правда?

Улыбка исчезла с её лица, и она отступила на шаг.

— Ты правда ничего не помнишь? — она посмотрела на него. — Я же замуж выхожу…

— За кого?

— Теперь уже не важно…

— Да… — протянул он, опустив руки.

— «Да»? И это всё?! — ошарашенно спросила Анна.

Звенящая тишина заполнила комнату. Из коридора доносились звуки больницы: быстрые шаги, чей-то окрик, звук упавшего металла.

Молчание нарушила открывшаяся дверь. В палату вошла медсестра.

— Девушка, а вы что тут делаете? Вам кто разрешил? — она пристально посмотрела на Анну.

— А она с Григорием Владимировичем продолжает исследование. Они пытаются понять, что же всё-таки со мной произошло, — уверенно ответил Михаил, повернувшись к медсестре.

— Да, на сегодня мы, пожалуй, закончили, — поддержала его Анна. — Теперь мне надо проанализировать данные.

Она осмотрелась по сторонам, проверяя, не забыла ли чего.

— Выздоравливай, — пожелала она Михаилу и направилась к выходу.

Михаил метнулся вперёд и схватил её за запястье.

— Обещай, что я буду первым!

Анна повернулась к Михаилу, не спеша отталкивать его руку. Медсестра ошарашено посмотрела на него, перевела взгляд на Анну и вновь на Михаила.

— Это будет неправильно, если кто-то другой испытает препарат на себе. Я же должен отвечать за свою писанину, — кивнул он на кусок бумаги в её руке.

— А, ты об этом. Обещаю, не переживай, — с металлом в голосе выдавила она и выскользнула в коридор.

Глава 11

Голова Гевориана появилась в дверном проёме. Секунду на его лице была растерянность и даже читался испуг, но увидев следователя, Гевориан моментально взял себя в руки и напустил маску «хозяина жизни».

— Проходите, — Ярцев захлопнул папку и поднялся из-за стола. — Нам надо поговорить. У вас телефон с собой?

Гевориан достал из кармана дорогого кашемирового пальто телефон и удивлённо посмотрел на Дмитрия.

— А, последняя версия iPhone, замечательно.

— Конечно, последняя, я ж себя не на помойке нашёл, — Гевориан приосанился и опять напустил на себя важности.

— Я вот давно хотел спросить, а этот сканер отпечатков пальцев действительно работает?

— Ещё как работает! — Гевориан приложил палец к сенсору телефона, и на экране показались иконки.

— Здорово.

Дмитрий подошёл к своему столу, открыл ящик и нащупал там коробку с остатками печенья. Незаметно вытряхнув крошки в корзину с мусором, он извлёк коробку на свет.

— Разговор у нас будет, Карен Ашотович, конфиденциальный, а для таких случаев у нас ввели новые правила — все телефоны должны быть экранированы.

— Экраны... чего? — Гевориан опять стоял в растерянности.

— Изолированы, то есть спрятаны, — Дмитрий достал свой телефон и демонстративно положил его в коробку.

— Так это просто коробка...

— Ошибаетесь, это пробный экземпляр из Сколково — полностью поглощает любой сигнал. Чёрное тело называется. А вида такого, — предвосхищая его следующий вопрос, — чтобы никто не догадался.

Дмитрий взял телефон из руки Гевориана и положил к своему, плотно накрыв их крышкой.

— Присаживайтесь, — указал ему на стул, а сам подошёл к Костику, передав коробку.

— Сделай свою, — вполголоса сказал Дмитрий и помахал в воздухе неопределённым жестом, — эту свою локацию.

Он вернулся к себе за стол.

— Нам, Карен Ашотович, нужна ваша помощь... Как у вас дела? Как бизнес?

— Нормально бизнес, — он недоверчиво посмотрел на следователя.

— Конкуренты не мешают? Может, санитарные службы лютуют?

— А вы тут в долю, что ли, намыливаетесь? — расслабился Гевориан и откинулся на спинку стула. — На много не рассчитывайте, у меня уже есть хорошие связи, но новые никогда не помешают.

— Нет, мы, пожалуй, хлеб у ваших связей отбирать не будем — корпоративная этика, знаете ли. Правильно, Костик? — и вопросительно кивнул напарнику.

Тот покачал головой и показал два пальца — ещё две минуты.

— Я надеюсь, что вы поможете мне в деле, которое я расследую. Убийство, — сделал Дмитрий драматическую паузу. — Кто и когда это сделал, в общем-то, понятно. Непонятно лишь, как и какие были мотивы. Странное, скажу вам, дело.

Дмитрий подошёл к окну и посмотрел на улицу, выдерживая молчание. Наконец повернулся к Гевориану — тот сидел молча, периодически поскрипывая стулом. Его уверенность куда-то улетучилась.

Клиент начинает нервничать. Очень хороший признак.

Дмитрий вернулся к столу.

— Вроде бы солидные люди, общие интересы, помогали друг другу делать деньги и вдруг — бам! — он ударил кулаком по столу, — чего-то не поделили.

— А я-то чем могу помочь? — голос Гевориана немного задрожал, и пальцы начали отстукивать на столе нервную дробь.

Дмитрий ещё раз бросил взгляд на довольного, как кот, Костика, который кивнул ему и поднял большой палец вверх.

— А мне всего-то хочется знать... — Дмитрий неожиданно подался вперёд и нагнулся над столом. — Ты зачем замочил Соколова, а?! Что не поделили?

— К-к-какого Соколова? — растерялся Гевориан. — Не знаю я никакого...

— Ты мне тут горбатого не лепи! Что, завод, который у Демьянова перехватил, не поделили? Или с наркотой непонятки вышли? Прыщ-то сидит сейчас в соседнем кабинете и колется, как трухлявый грецкий орех!

— Да что тебе там Прыщ напишет? Я с ними дела не имел, только свёл их — и всё.

— Ага, значит, всё-таки знаешь Соколова! А почему ты думаешь, что Прыщ ничего не напишет? Так уверен в своём товарище по зоне? А что, если Строгий лажанулся?

Услышав кличку сокамерника, Гевориан вздрогнул и посмотрел на Дмитрия.

— Как лажанулся?

— А так! Удивлён? Думал, Строгий, как всегда, чисто сработает? Зачем Прыща заказал?

Дмитрий в упор уставился на Гевориана.

— Тебе надо было самому всё делать, а не перекладывать это на Строгого. Как с Соколовым, например — клиент жмур и никаких свидетелей. Молодец. Чисто отработал. Почти чисто.

— Не заказывал я этого наркошу. И Соколова не трогал, меня там во время убийства не было, я был... — на секунду замялся Гевориан, — был в офисе...

— А откуда ты, морда, знаешь во сколько произошло убийство, а? Ну что ты мне снова тут лепишь? Да твоими пальчиками заляпано полкабинета покойника, — Дмитрий сделал ударение на последнем слове, — хоть и вытирал ты всё, как заправская уборщица. А на камерах видеонаблюдения ты у нас как хуливудская звезда — всех затмил! Костик, дай мне распечатку! — продолжал блефовать Дмитрий.

Костик торопливо подбежал с несколькими распечатанными листами.

— Вот, в девятнадцать сорок шесть — едешь по Староарбатской. А морда-то, глянь, Костик, — он пальцем ткнул куда-то в бумагу, мельком её показывая, — морда от удовольствия сейчас лопнет!

Костик стоял с округлёнными глазами, мало чего понимая.

— Двадцать ноль шесть, гражданин Гевориан подъехал к офису Соколова. Через десять минут вышел и сразу в машину! — не давая опомниться, почти кричал Ярцев. — Тяжело было?

— Что тяжело? — на Гевориана было жалко смотреть.

— Брать на душец! Или не потерял ещё квалификацию?

Неожиданно Гевориан обмяк и как-то сжался.

— Начальник, не я это! Я… не убивал его! — тяжело дыша и запинаясь, пробормотал он.

— Ну что ты мне тут дурочку включил — я не я и хата не моя! За лоха меня, что ли, держишь?

— Клянусь чем угодно — не я это! Когда я пришёл, он уже был готовый. Я завязал, давно уже завязал! Ну там по мелочи, людей свести, когда надо, отжать заводик там... но на мокрое... Я солидный бизнесмен, семья ведь у меня, — он поднял на Ярцева глаза, — дочка у меня недавно родилась... Зачем мне это? Да ещё было бы об кого мараться, но не об этого слизняка.

— Ну давай, рожай! Я долго ждать не буду.

— Когда я пришёл к нему в кабинет, ещё удивился, что его нет — свет был выключен. Разозлился ещё — мало того, что сам к нему приехал, так ещё и ждать придётся. Зашёл, включил свет, а там он в кресле сидит. Я ещё не сразу понял, что жмур, думал, дешёвые психические эффекты свои показывает. А когда понял — сразу ноги сделал.

— Зачем к Соколову приходил?

— Да про завод этот он мне разменялся. Демьянов сам лох — пошёл к нему лечиться. Соколов был только в одном деле спец — людей разводить. После того как с заводом всё так удачно вышло, я ему предложил дальше делать дела. Заплатил ему за заводик и даже дал аванс за будущую информацию, — Гевориан распахнул полы пальто и ослабил галстук.

— То есть лучшие друзья стали? — саркастически спросил Ярцев.

— Кто? С кем? С этим уродом? — лицо Гевориан покраснело. — Какие друзья? Я просто его использовал. Зачем отказываться от полезной информации, с которой ещё можно и бабло заработать?

— Ближе к делу. Зачем к Соколову приезжал. Уж не коньячок же попить?

— Он мне за день до этого позвонил и сказал, что, мол, напал на золотую жилу и что трюк с Демьяновым в сравнении с этим просто детский лепет. Во время одного из сеансов Эдик случайно наткнулся на какой-то там гипнотический блок и сказал, что если его получится обойти, то он сможет не только вытаскивать информацию из клиентов, но и управлять ими.

— Кого он пытался раскрутить? Имя, фамилия?

— Он не сказал, кто это был, но обещал рассказать детали как раз в тот вечер и, может быть, даже удивить.

— Он что, планировал в день убийства встретиться с этим клиентом?

— Я точно не знаю, но похоже.

— Когда был этот разговор?

— Да за день и был. Не хотел же ведь ехать…— посетовал Гевориан.

— И ты рассчитываешь, что Строгий тебя не сдаст?

— С ним тоже никаких дел. Когда я откинулся, он ещё год чалился, и мы с ним больше не встречались. Только когда Соколов попросил свести с продавцом наркоты, я нашёл Строгого, а он уже вывел на Прыща.

— Зачем Соколову нужна была наркота? Для себя?

— Для себя? — нервно рассмеялся Гевориан. — Как же! Он себя очень сильно любил, чтобы наркотиками пичкать. Он на своих больных, как на крысах, какие-то опыты ставил. Ещё хвастался, что это помогает вытаскивать из них информацию.

— Ну, хорошо. А теперь оформите всё это на бумаге, в трёх экземплярах, а мы проверим, — с кавказским акцентом, совершенно спокойно и даже как-то буднично сказал Ярцев, садясь назад в кресло. — А что там у нас с чайником? — он посмотрел на ошарашенного Костика. — Не закипел ещё?

Достав пачку бумаги, Дмитрий подвинул её Гевориану:

— А если что-то забудете, то Костик может включить аудиозапись нашего разговора, — он подмигнул Гевориану и встал из-за стола. — Да, чуть не забыл. Мне, Карен Ашотович, так понравилось с вами общаться, что я попрошу вас задержаться здесь на сорок восемь часов.

Ярцев отошёл к окну.

— Слабак, — вполголоса пробормотал он, наливая себе чай.

— Лихо вы его. Без видеокамер и без отпечатков пальцев... — с восхищением сказал Костик.

— Учись, молодой, пока я жив! — подмигнул ему Ярцев.

Значит, Соколов всё-таки вытащил какую-то информацию из одного из клиентов. Информацию, которую ему было знать опасно. Смертельно опасно. И он на этом не остановился, а начал копать дальше, может, даже попробовал шантажировать этого клиента. Это уже кое-что.

Глава 12

— Надя, есть кое-что по твоему сигналу. Встретимся на выходных? — с надеждой в голосе спросил Александр. — Сегодня? Нет, я уже дома… Хорошо, давай у меня. Когда подъедешь? Через час? Договорились.

«Через час. Это конец», — Александр отставил чайник и обвёл взглядом заваленную грязной посудой кухню.

Это просто нереально.

Он подбежал к посудомоечной машине и открыл дверцу. Она была полностью заставлена чистой посудой, помытой ещё три дня назад.

«Не успею», — подумал Александр и начал наваливать грязную посуду поверх чистой. Поместилось почти всё, остались лишь кастрюля с остатками протухшего супа и сковородка.

Он открыл дверки шкафа и засунул туда оставшееся. Наступив на что-то липкое, Александр посмотрел на пол. Надо срочно всё вымыть. Хотя бы здесь.

Закончив с кухней, он забежал в комнату. Быстро собрал в ком постель, сложил диван, отнёс бельё в ванную, силой запихав всё в стиральную машинку, и вернулся обратно в комнату.

Ещё побегав по квартире минут двадцать, он сел на диван перевести дух.

Вроде всё. Успел. Надо же, и часа не прошло.

Бросив взгляд на потёртые джинсы, он рванул к шкафу и перевернул там всё вверх дном. Где-то пряталась новая пара, купленная ещё до Нового года.

— Ага, вот ты где.

Он успел надеть одну штанину, когда раздался звонок в дверь. Прыгая на одной ноге, чуть не свалившись на журнальный столик, Александр натянул вторую штанину, затолкал старые джинсы в шкаф и пошёл открывать дверь, на ходу отрывая бирку.

— Привет! — сказала Надя и уверенно вошла в прихожую. — Ну что там, рассказывай.

Александр помог ей снять тёплую куртку.

— Проходи, — показал он на дверь в комнату. — Чай, кофе? Есть Амаретто.

— Да, чай, — растерянно сказала она. — Морозец на улице.

Александр пошёл на кухню, поставил чайник и вернулся в комнату, заняв место на кресле рядом с Надей. Щеки у неё всё ещё горели от мороза.

Хороша всё-таки она!

— Что нового в обсерватории? — спросил он.

— Хорошо всё в обсерватории, — выпалила Надя. — Ты что, сигнал расшифровал?

— Не совсем, — замялся Александр. — Вернее, совсем не расшифровал. Вернее, есть кое-что, но не знаю…

— Ну же! — не выдержала Надя.

— В общем, есть у меня друг, Мишка. Но ты его не знаешь. Он попал в аварию, и у него там в мозгу что-то поменялось, короче, странный он у нас стал. Но это тоже не важно.

— А что тогда важно?

— Важно то, что он на этот твой сигнал отреагировал. И не только он…

— Так что там закодировано?

— А ничего. Вернее, там не закодировано никакого сообщения. Он сказал, что это не информационное послание, — набрал темп Александр, — а послание на уровне подсознания и эмоций. Этот сигнал влияет только на состояние человека.

— Я знала! — не выдержала Надя. — Я знала, что рано или поздно мы получим сигнал другого разума! Ну не можем мы быть одиноки во Вселенной. Вот он, исторический момент!

«Конечно, исторический, — Александр пересел к ней на диван и мельком глянул на её коленки. — Ещё какой исторический!»

— А зачем тебе эти пришельцы?

— Как зачем? — опешила Надя. — Ты представляешь себе, какой скачок в развитии нам предстоит?

Она взмахнула руками, будто показывая: «Вот такенный!»

— Не понравился мне этот сигнал, — сказал Александр. — С самого начала не понравился. Да и Мишка сказал, что настрой у него какой-то нехороший. И в общем непонятно, как он на человека влияет.

— А что с Мишей было?

— Он отключился от реальности и ушёл в свой мир. Аня начала какую-то ахинею нести, как будто она за Мишкой замужем. Я же просто уснул, — Александр вспомнил пугающее равнодушие, которому он поддался: в тот момент просто хотелось спать, и неважно, что он в больничной палате и есть ещё много дел. Это желание невозможно было перебороть. — По-разному, в общем.

— А почему на меня не влияет? Да и в обсерватории никто ничего не почувствовал.

— А чёрт его знает. Мишка говорит, что это что-то типа резонанса. На Виталика тоже не подействовало.

— Может, они хотят подать нам знак? Пытаются указать нам на какую-то надвигающуюся опасность? — немного озадаченно предположила Надя.

— Например? — не понял Александр.

— Ну, например, глобальное потепление или… не знаю, может, на нас летит какой-то крупный астероид, о котором мы ещё не знаем. Ты в курсе, что мы отслеживаем лишь небольшое количество объектов?

«Точно — потепление. Батареи — кипяток, не притронешься. Надо было форточку открыть, что-то жарко стало», — Александр посмотрел на окно.

— Да ну его, потепление это, — он махнул рукой. — Ты чай с сахаром? Или печенюшки принести?

— Как это «да ну его»? — выпалила Надя. — Вот из-за таких, как ты…

— Не, я за потепление, — спохватился он. — Вернее, против. В общем, это очень важно. Ну а инопланетянам какая разница?

— Что значит какая разница? — возмутилась она. — Они хотят спасти человеческую цивилизацию.

«Меня бы кто спас», — Александр посмотрел Наде в глаза и, подсев поближе, положил руку на спинку дивана у неё за спиной.

— Может, их волнует сохранность Земли исключительно как запасного аэродрома? — сказал он. — Чтобы было куда податься в случае чего. А сейчас просто работают над оптимальным решением проблемы глобального потепления.

— Как ты думаешь, что они сделают? Дадут нам технологию термояда? — с надеждой спросила Надя.

Засвистел чайник. Александр вскочил и побежал на кухню. Выключив плиту, он схватился за ручку и тут же отдёрнул ладонь, дуя на обожжённые пальцы.

— Это не гарантирует результата, — прокричал он в сторону комнаты. — Лучше решить проблему на корню. А где корень всех наших проблем?

— Ну, есть несознательные, кто не верит в глобальное потепление, — раздалось из комнаты.

— Направление мысли правильное, — снова крикнул Александр.

Он налил кипятка в две чашки и, захватив пакетик чая, понёс в комнату.

— Проблема того же глобального потепления в человеке вообще, в человеческой цивилизации, понимаешь? — он осторожно поставил чашки на журнальный столик. — А нет человека — нет проблемы.

— Как это нет человека? — всё ещё не до конца понимая, спросила Надя.

— А вот так. Вот смотри, когда в твоей квартире заводились тараканы…

— У меня тараканов не было, только мыши.

Она явно ничего не понимала.

— Хорошо, пусть будут мыши. Ты что, с ними технологиями производства сыра делилась и соломку им в норы стелила? Что ты с ними делала?

— Ну, травила — желток и борная кислота… Так ты что, думаешь, они нас уничтожить хотят? Но это же ни в какие рамки не лезет! Это ужасно!

— Почему ужасно? Для них мы находимся на уровне развития человекообразных обезьян. И это в лучшем случае. Плодимся, как вирус какой-то, — он внимательно посмотрел на Надю. — Плодимся ведь?

— Они же знают, что мы разумны, — нахмурившись, Надя немного отодвинулась и посмотрела на Александра. — Они и радиосигнал этот послали, зная, что человек его как-то сможет принять…

— Я сейчас, — сказал Александр, подняв палец и снова пошёл на кухню.

«Не туда разговор пошёл. Мрачно как-то, — он открыл дверцу шкафчика и оглядел содержимое. — Где-то у меня конфеты завалялись».

Откопав запасы, он вернулся в комнату.

— Правильно говоришь. Сигнал послали специально для человека, значит, не хотят никого уничтожать. Просто странный он какой-то. Тебе сахар или конфету?

— Зачем его послали? Вот в чём вопрос, — задумчиво протянула Надя. — Мне надо проанализировать информацию и прослушать ещё раз весь материал.

Она вскочила с дивана.

«Какая ты упёртая», — вздохнул он.

— Вот и давай анализировать, — согласился он. — Садись.

Александр взял её за руку и снова посадил на диван.

— Смотри, вот что интересно: они слишком хорошо изучили человеческую цивилизацию, не находишь? Технологии знают наши и даже могут на человека влиять.

— Да, это не случайность, — согласилась Надя.

— А разве можно достичь таких результатов, находясь в другой галактике?

— Ты хочешь сказать, что они уже здесь? — она оглянулась по сторонам.

— Пункт обработки информации и генерации сигнала где-то поблизости, — сделал драматическую паузу Александр. — Возможно, уже на орбите Земли.

Надя ошарашенно смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Только существ там нет, — почти прошептал он.

— А кто там? — шёпотом спросила она.

— Там автоматические боты. Но на борту есть хранилище копий сознания этих существ.

— Почему ты так думаешь?

— Смотри. По прямой не прилетишь, слишком далеко, правильно? — он посмотрел на Надю, вспоминая подробности из недавно прочитанный фантастической книги. Если он и не угадал, так хоть Надю познаниями впечатлит! — Поэтому с помощью гравитационных линз они искривили пространство и пробили в нем тоннель. Ты представляешь, какие там гравитационные силы? — Александр изобразил ужас и, не давая ей опомнится, добавил: — А если ещё эти порталы надо стабилизировать и расширять веществом с отрицательной плотностью? Никакая органика такого путешествия не выдержит.

— Не выдержит, — соглашаясь, протянула Надя.

— Поэтому они записали коннекто́м себя и послали эти копии сознания на ботах к нам.

— А зачем?

— Ну, не знаю, — замялся Александр. — Может, у них катастрофа планетарного масштаба. Может, там глобальное потепление. Такое глобальное-глобальное.

— Какой ужас, — Надя сжала кулачки. — И что это значит?

«Это значит, что шампанское надо было купить, или вина какого. Но кто же знал?»

Александр тщательно изображал печаль.

— Это значит, что они ищут подходящий генетический материал. Доноров, в которых можно загрузить свои коннектомы.

Александр взял в руку её ладонь.

— Похоже мой генотип им подошёл, и теперь я не знаю, сколько мне осталось, — печально сказал он и сделал драматическую паузу, — прежде чем они загрузят в меня своё сознание.

На её глазах навернулись слезы.

— И за тебя я переживаю, — добавил он, неловко обняв Надю за плечо.

В комнате повисла тишина.

— Но это неправильно, — пробормотала Надя. — Что теперь делать?

«Ну, для начала шапочку из фольги надеть», — Александр в упор посмотрел на неё.

— Не переживай, может, и обойдётся, — он погладил Надю по плечу. — Если нужно, то я готов предоставить своё тело для исследований.

— Да, надо что-то делать, — Надя встала с дивана. — Я поеду в обсерваторию. Нужно спасти!

— Меня?

— Всех!

«Ох, как всё запущено. Интересно, если я сейчас тоже поеду и меня вместе с Надей в дурку заберут, нас в одну палату определят, по диагнозу, или там мальчики отдельно, девочки отдельно?»

— Ну в какую обсерваторию тебе сейчас ехать? — возразил Александр. — Давай я тебя лучше домой отвезу.

Надя посмотрела на часы.

— Хорошо. Тогда поехали ко мне, — согласилась она. — У меня есть копии всех записей. И надо будет литературу проштудировать.

— Проштудируем, — Александр уверено встал. — И заодно составим план действий на выходные. Ты свободна?

Надя вопросительно на него посмотрела.

— Ну, чтобы обсудить стратегию спасение человечества, — добавил он.

Они быстро собрались и вышли на улицу.

— А вот и моя машина, — Александр показал на «Фольксваген», запаркованный напротив подъезда, и нажал на кнопку брелока.

Включились фары и свет в салоне.

— Извини за запах новой машины, — небрежно бросил Александр. — Никак не выветрится.

— Ничего страшного, — машинально ответила Надя, погруженная в свои мысли.

Александр выжал педаль сцепления и запустил двигатель.

«Только бы не заглохла, — Александр начал медленно выезжать назад. — Надо было всё-таки доплатить за автомат. И кто придумал эту долбанную механику?»

***

Александр вёл машину как на автопилоте, обдумывая, насколько безнадёжно его положение.

С одной стороны, Надя — симпатичная девчонка, всё при ней. И не дура. Но в то же время башка забита какой-то дурью. Хотя это, может быть, и плюс.

«Будет иногда грузить Теорией струн какой-нибудь, ну и что? А я ей буду “Оду сингулярности” читать», — думал неизбалованный женским вниманием Александр.

В машине надрывалось радио.

— В эфире «Европа-Блюз». Как у нас обстоят дела с пробками?

— Серьёзных пробок нет, дороги почти свободные, пока два балла, — ответил второй ведущий.

— А жаль, — весело сказала ведущая. — Нам нравится, когда вы с нами! Шучу-шучу.

«Может, и хорошо, что она где-то в облаках летает. Может, это и есть мой шанс?»

По радио заиграла попса.

— Как думаешь, можно как-нибудь противодействовать этому сигналу? — нарушила тишину Надя.

— Конечно, — энергично ответил Александр. — Мы подберём анти-сигнал, который будет работать в противофазе и нейтрализовывать действие сигнала. Ты же в музыкальной школе училась, правильно?

— Ну ты и вспомнил. Когда это было, — смущённо сказала она. — Да и не знаю я, что надо делать.

— Техническую часть я беру на себя. Разложу сигнал на самплы, загружу коллекцию в клавиши, а там разберёмся.

— Меньше слов — больше хитов, — не умолкала ведущая радио. — И вот, наконец, мы добрались до первой десятки. Кто же у нас на первом месте на этой неделе? Это мы узнаем очень скоро, а пока короткое, можно сказать, музыкальное поздравление от нашего спонсора. Не знаю, как тебе, а мне эти поздравления начинают нравиться, — снова обратилась она ко второму ведущему.

— А как насчёт оригинального сигнала? Не нашли? — Александр мельком глянул на Надю. — Интересно, на какой несущей частоте он был закодирован и какой использовали тип модуляции? Ты говорила, что радиотелескоп ваш диапазонный, поэтому возможны варианты...

И вдруг из динамиков зазвучали знакомые звуки. Они отличались от музыки, которая играла в палате, но ошибиться или спутать с чем-то другим было невозможно — сигнал был того же типа. И его запустили по радио!

— Что? Откуда? — запаниковал Александр.

Главное опять не уснуть... Не успел он об этом подумать, как сознание поплыло. Прежде чем полностью отключиться, он резко нажал на педаль тормоза, уводя машину к обочине.

***

Слева-сзади раздался пронзительный, проникающий под кожу гудок грузовика. Александр резко открыл глаза: мимо, словно в замедленном кино, проносилась фура, объезжая его машину. Полуприцеп ушёл в занос, медленно разворачиваясь прямо перед капотом и перекрывая дорогу.

Зрение почему-то сфокусировалось в точку, как будто и нет ничего вокруг. Предметы по бокам были как в тумане.

Позади раздался ещё один протяжный гудок — на них нёсся самосвал, готовый впечататься в фуру впереди.

Надя закричала и закрыла глаза руками.

Александр вывернул руль, резко вдавив педаль сцепления. Переключив на нейтральную передачу и продолжая тормозить, он пяткой слегка нажал на газ. Стрелка тахометра рванулась вверх. Сцепление, вторая передача, педаль газа. Всё это он проделывал уже тысячи раз в играх, где обходил лучших гонщиков мира. Движения, отточенные до автоматизма: клавиши — вместо руля, пробел — вместо педали тормоза. Только теперь всё было в реале.

Двигатель, крутясь на повышенных оборотах, подхватил машину, и она рванула вперёд. Лёгкое нажатие левой ногой на педаль тормоза, чтобы загрузить передние колеса. Теперь можно выправить движение.

Его ноги летали над педалями в сумасшедшем танце. Машина обогнула полуприцеп и вылетела на обочину, летя на бетонный столб.

Играя педалью газа, Александр направил машину в управляемый занос, плавной дугой обогнул столб. Машина ещё не успела остановиться, как со стороны дороги раздался звук страшного удара.

Изображение снова поплыло, звуки постепенно исчезали, как будто растворяясь в тумане.

***

— …Саша, — донёсся до сознания голос Нади.

Александр очнулся от толчка в плечо и осмотрелся вокруг. Он мёртвой хваткой сжимал руль. Машина буднично стояла на обочине дороги. Со стороны аварии раздавались крики.

— Ты как, нормально? — возбуждённо спросила Надя. — Круто машину водишь. Я уже подумала, что всё. А чего ты вдруг начал тормозить?

Александр посмотрел на неё непонимающим взглядом. Он вышел из машины, отрешённо взглянул на столкнувшиеся фуры и на след от дрифта и снова сел в машину.

— Ты слышала этот звук?

— Конечно слышала! Такой грохот был! — она передёрнула плечами. — Как представлю, что между грузовиками могли бы оказаться мы...

— Нет, я не про это. Ты слышала этот звук по радио? Музыкальное поздравление от спонсора? Не узнала? — Александр посмотрел на Надю. — Это было продолжение твоего сигнала.

[1]Shit (англ.) — дерьмо

[2]Underground Ninja (англ.) — ниндзя подземелий

[3] Проект SETI (англ., Search for Extraterrestrial Intelligence) — проект по поиску внеземных цивилизаций и возможному вступлению с ними в контакт

Часть II

Глава 1

Дмитрий подошёл к современному бизнес-центру, где снимала офис компания «Коннект». Солнечные лучи, отражаясь от полностью застеклённых стен, слепили глаза. Перепроверив адрес, Дмитрий зашёл внутрь.

Час назад он посетил библиотеку, где просмотрел записи Соколова, а также другие заказы на журнал, найденный у него в офисе. Оказалось, что журнал этот никого не интересовал последние два года, однако за день до убийства на него оставил заявку некто Александр Шатов. Пробив его по базам данных, Дмитрий узнал, где он работает, и вместо повестки или звонка по телефону пришёл встретиться с Шатовым лично, рассчитывая на эффект неожиданности. Подчас реакция человека на поставленный вопрос могла сказать больше, чем любые слова.

Вызвав Александра на проходную, он устроился на стоящем в фойе кресле.

Скорее всего, нет никакой связи между Шатовым и делом Соколова, и тогда он просто потратит время впустую. А если всё-таки есть? Надежда, как говорится, умирает последней, тем более никаких других зацепок не осталось. Гевориан хоть и думает о себе как о великом игроке, способным манипулировать людьми и умело вести переговоры, на самом деле представляет собой открытую книгу. Не вписывается он в картину убийства, да и самое главное — мотива у него никакого не было. Наоборот, ему было выгодно, чтобы Соколов продолжил свои «исследования» ударными темпами и получил результат как можно скорее. Всё-таки есть какая-то странность в деле Соколова, связанная с этими «исследованиями».

Через несколько минут по лестнице спустился высокий, несуразно сложенный парень, с непропорционально длинными руками, жидкой бородкой и взъерошенными волосами. Мятая рубашка и потёртые джинсы завершали образ.

— Здравствуйте, капитан Ярцев, следственный комитет. У меня к вам несколько вопросов.

— Да, конечно! — пытаясь скрыть волнение, ответил Александр.

— Не подскажете, чем вы занимались в прошлую субботу между пятью и восемью часами вечера?

— Ну я это… на работе… работал, — сбиваясь, ответил Александр.

— Это кто-то может подтвердить?

— Не знаю… Хотя нет, в это время я уже ушёл домой… Я точно не помню. А почему вас это интересует?

«Темнит что-то малый, ох темнит».

— Ничего особенного, простая формальность. Не волнуйтесь… — успокоил его Дмитрий. — То есть в субботу вы работали, правильно? Какой у вас график?

— Ну, понедельник-пятница, но мне часто приходится задерживаться и приходить в выходные.

— Вы знакомы с Эдуардом Викторовичем Соколовым?

— Нет. А кто это?

— Известный психоаналитик, вёл частную практику, — без эмоций пояснил Ярцев.

— Впервые слышу, — растеряно ответил Александр. — А в чём дело?

— Я расследую его убийство. Давайте вернёмся к вечеру субботы. Ну как с памятью, вспомнили?

— Ну, это, как сказать… — снова замялся Александр. — Да, я в это время был на работе.

— Кто может подтвердить?

— Никто не может, я один был в кабинете.

— А как это доказать?

— По сетевой активности... А это в смысле моего алиби? — Александр явно нервничал. — Я что, подозреваемый?

— Пока нет, — спокойно ответил Дмитрий, — но мне надо знать, чем вы занимались во время убийства. Так что там насчёт сетевой активности? В чём её уникальность? Как можно доказать, что это вы, а не кто-то другой?

— Могу показать регистрационные записи с моим именем пользователя… Хотя нет, я всё подчистил, — путался Александр.

— Подчистил? А зачем? — уже твёрдо спросил Ярцев.

— Ну, это... — замялся Александр, — убрать лишнюю информацию.

«Что же ты так нервничаешь, если к убийству не причастен и вечер провёл на работе?»

— Значит, записей нет, — констатировал Дмитрий, сверля его жёстким взглядом. — А что есть? Мне нужно что-то конкретное. Мне нужно алиби.

— Осталась программа на серверах, — вздохнул Александр, понурив взгляд, — и я могу рассказать, как я это сделал. И это мог сделать только я.

— Где?

— На радиостанции «Европа-Блюз», взломал я их... — окончательно сдался Александр.

— Взломал? — серьёзно переспросил Ярцев. — Так ты у нас медвежатник, оказывается.

— Да нет, вы не так поняли. Я их сеть взломал.

— Хакер, что ли?

— Ну, типа да, я сейчас всё объясню…

«Так вот оно что. Вот балбес-то, а!»

— Тебе что, заняться больше нечем, кроме как взламывать сеть радиостанции? — расслабился Дмитрий.

— Но я...

— Ладно, хакер, меня это не интересует, это по линии другого ведомства. Больше не балуй, — Дмитрий достал записную книжку. — Ещё вопрос, уже проще. На прошлой неделе ты взял в библиотеке номер журнала «Прикладная нейропсихология». Зачем?

— Ну… да. Статью одну хотел прочитать.

— Это понятно. Какую?

— Что-то типа «О перспективах использования неслышимого звука для влияния на подсознание человека». А что? — опять спросил Александр.

— А почему именно эту статью? Что в ней такого интересного?

— Понимаете, я пытался расшифровать сигнал, пойманный Пущинским радиотелескопом. Мы-то думали, что это сигнал от внеземного разума. Ну, как SETI. Понимаете? Бился с ним, бился, но расшифровать не смог. А тут мой друг, он прошёл через клиническую смерть, и у него что-то там странное с головой произошло, понимаете?

«Надо же было так вляпаться — зелёные человечки. Иногда интуиция тоже подводит».

— Всё понятно, — кивнул Дмитрий.

— Ну это, в принципе, не важно. Главное, он сказал, что это сигнал воздействия на мозг человека с какой-то негативной командой. Понимаете? А я когда-то давно читал… А это что, с убийством как-то связано? Я всё ещё под подозрением?

— У меня работа такая — всех подозревать, — улыбнулся Дмитрий. — Возможно, у меня ещё будут к тебе вопросы, — добавил он, собираясь уходить.

— Да-да, конечно. Чем могу, так сказать, помогу…

Разговор — сама нелепость, но этот журнал... Соколов не появлялся в библиотеке больше года, что, в принципе, понятно — в интернете сейчас можно найти всё что угодно, — но вдруг приходит за два дня до смерти и берёт узкоспециализированный журнал из смежной области. Да и журнал этот сто лет никому не был нужен, кроме этого, мягко говоря, странного Александра. Почему одна и та же статья могла заинтересовать таких разных людей в одно и то же время? Один занимается наркотиками и копается в душах людей, другой занят компьютерами и ищет сигналы внеземного разума.

— Хотя подожди, — повернулся Дмитрий к Александру. — Есть у меня ещё пара вопросов, хочу всё-таки понять, что интересного в этой статье.

Он посмотрел на часы, задумавшись на секунду.

— Как насчёт перекусить? Весь день на ногах. Там и поговорим.

Глава 2

По рекомендации Александра они зашли в небольшой ресторанчик недалеко от офиса. Он оказался довольно уютным и больше располагал к откровенной беседе, чем фойе офисного здания. Заняв столик у окна, они сделали заказ.

— Ты удивишься, — начал по существу Дмитрий, — но, судя по изгибам в журнале, покойного… в смысле, Соколова, интересовала та же самая статья. Журнал этот никто не брал более двух лет, поэтому я склонен предположить, что это не случайность. Так что давай ещё раз про этот твой сигнал и внеземной разум.

— А никакого внеземного разума и не было. Как я вам уже говорил, этот сигнал принял радиотелескоп в Пущино и его никто не мог расшифровать. А потом Мишка, как бы, частично его понял — это было что-то типа команды. Надя сразу же решила, что это сигнал от инопланетян. Но, когда я ехал с ней в машине, по радио опять прозвучал сигнал.

— Тот же самый?

— Не тот же, но похожий.

— А как же радиотелескоп?

— Я там всех взбаламутил. Получилась анекдотическая ситуация. Они как раз проводили техобслуживание, что-то там меняли и обновляли программное обеспечение. Телескоп был повернут на закритический угол, который обычно не используется, они отключили фильтры сигнала, но кто-то где-то что-то включил, и телескоп поймал кусок трансляции «Европа-Блюз». Оказалось, что частота, на которой в Пущино транслируется радиостанция, попала в диапазон работы телескопа, и именно в этот момент фильтры были отключены.

«Так, уже хоть не инопланетяне, и то хорошо», — у Дмитрия появилась надежда.

— Ну, значит, поняли мы, что сигнал этот земной, да ещё оказалось, что станция передавала подобные сигналы не раз и не два. По крайней мере, я насчитал двенадцать…

— Каким образом ты это узнал?

— Для этого я и взломал сеть радиостанции. Но я им сначала позвонил и хотел всё так узнать, — оправдывался Александр. — Они сказали, что это транслировалось на правах рекламы, и получали они эти сигналы по мылу…

— По мылу?

— Ну, по электронной почте, е-мейлу. И всё, остальное сообщать отказались. Вот я и решил к ним в сеть зайти, что оказалось не так сложно. Я просто прогулялся к офису радиостанции и как бы случайно потерял там три флэшки с картинками котят и маленькой программкой, которая должна была запуститься при открытии флэшки. Так она и гуляла по офису, пока картинки не открыл пользователь с правами администратора. И пока там барышни умилялись картинкам, под их ахи и охи эта программка нашла в сети сервер сообщений и, обосновавшись там, открыла мне доступ. Я могу детально рассказать, как это всё взломал, и показать логи, для алиби... — замялся Александр. — А потом я зашёл в их сеть, поставил анализатор входящей почты и проверил старые сообщения…

— В общем, я ничего не слышал про взлом. Значит так, скажем, что ты каким-то образом узнал, — Дмитрий покрутил в воздухе рукой, — что сообщений было несколько.

— А, да, — воспрянул духом Александр, — и откуда, вы думаете, шли сообщения? — уже свободно откинувшись на стуле, победоносно спросил Александр.

— И откуда же?

— Из офиса Гринпис в США! — гордость распирала Александра. — И мне сразу всё стало ясно! Вы думаете, Гринпис занимается защитой всяких там зверюшек? — и, не дав возможности собеседнику ответить: — Да ничего подобного! Всем замечательно известна их связь со спецслужбами! И даже с Пентагоном. Я понял, что они выполняют их заказ. Но чего ЦРУ, или кто там этим занимается, хочет добиться? Пока мы об этом думали, я вспомнил про секретную программу Пентагона — Silent Sound Spread Spectrum.

Дмитрий понятия не имел, что это означает, и, похоже, это читалось на его лице.

— Система передачи информации с помощью неслышимого звука, — объяснил Александр. — С помощью этой системы можно послать человеку сообщение на уровне подсознания, а человек даже не будет об этом догадываться. Пентагон уже испытывал такую установку в Ираке для разгона демонстраций, так называемое «несмертельное оружие». А в сообщении может быть зашито всё что угодно: что покупать, за кого голосовать — разницы нет. Зачем, думаете, они перешли на цифровое телевидение?

— Насколько я понимаю, чтобы освободить частоты, — теперь уже Дмитрий решил блеснуть своими знаниями.

— Как бы не так! Это они всем так говорят, а на самом деле они, возможно, уже сейчас посылают такие сигналы, — с видом победителя Александр снова откинулся на спинку кресла.

По лицу Александра было видно, что он ожидает если не орден, то хотя бы медаль.

— А теперь они и до России добрались, — продолжил он. — И я как раз хотел прочитать в этом журнале, что там придумано нового. Подозреваю, что они уже внедрили закладки в головы и теперь пытаются их активировать. Например, «Выходите на улицу и громите!»

— Но я что-то не вижу толп зомби на улицах, громящих все вокруг…

— Я думаю, что сейчас это на уровне тестирования — ещё отлаживают свою систему. Они могли добавить закладку в iPhone, в какое-нибудь приложение — и вуа-ля, послали алгоритм действия прямо целевой аудитории.

Принесли еду, и разговор на время затих. Каждый думал о своём: Александр, видимо, о том, как спасать Россию, Дмитрий — о том, что это может значить для расследования. Несмотря на всю абсурдность услышанного, статья и сигнал всё-таки могли относиться к делу. Скорее всего, убитый узнал что-то подобное от клиента или о клиенте. А может, и сам участвовал в каких-то экспериментах, а учитывая явно необычный способ убийства, теперь уже ничего не звучало слишком фантастично.

Однако додумать ему помешал довольно громкий и противный звук телефона. Александр мельком взглянул на экран, и его словно подменили. Он поспешно, чуть не опрокинув стакан воды, отодвинул тарелку, достал из сумки ноутбук и буквально бросил его на стол.

— Гринпис… Опять, — похоже, это было всё, что он собирался сообщить на данный момент.

Его пальцы пробежали по клавиатуре, и он вполголоса забубнил ругательства. Дмитрий понял только то, что ресторанчик не оправдал высоких ожиданий в части технологий: пожрать, мол, сейчас можно на каждом углу, а вот вай-фай нормальный чёрта с два где найдёшь.

Александр достал другой смартфон, что-то там понажимал, вернулся к ноутбуку и секунд через десять расплылся в довольной улыбке.

«Похоже, подключился через телефон», — предположил Дмитрий, но с вопросами лезть не стал. Ему уже даже начал нравиться этот парень — была в нем какая-то детская непосредственность.

Прошло минут десять, и на лице Александра снова появилась ухмылка.

— Выведу я вас сейчас на чистую воду…

— Что произошло-то? — не выдержал Дмитрий.

— Из Гринписа опять пришло сообщение, только на этот раз я уже был готов. В Гринписе я развёл системного администратора — у них на форуме пожаловался на оскорбления модератору, а в сообщение добавил небольшой скрипт, который оставил закладку. Уж очень хотелось посмотреть на довольную физиономию того, кто всё это посылает. Вот только оказывается, что кто-то другой взял контроль над этим компьютером Гринписа, и следы ведут в Университет Колорадо. Но я теперь подозреваю, что и это ещё не конечная точка — этот компьютер также используют вслепую, как и компьютер Гринписа. Он работает на старой версии BSD, которую никто давно не обновлял. Его легко взять под контроль, по крайней мере, мне потребовалось всего несколько минут. В Колорадо находится Норад и куча всяких подрядчиков, работающих на Пентагон. Сейчас у меня работает анализатор сетевых подключений, и, надеюсь, скоро всё станет ясно. А если повезёт, то выйдем и на самого исполнителя.

На экране, похоже, что-то изменилось, и Александр снова погрузился в работу.

Прошло ещё минут десять. Дмитрий поглядывал на часы, прикидывая, окупится ли потраченное время или пора искать другие зацепки. Всё это время по лицу Александра было сложно прочитать, где он сейчас и какие у него успехи, но тут он нахмурился и почесал затылок.

— Так, откуда подключение? — он приблизился вплотную к экрану. — Я уже ничего не понимаю: теперь я уже в Великобритании… — он помотал головой. — Это что, союзнички хотят подставить Штаты? И сдаётся мне, что и это ещё не конец, вернее, не начало. Да и прослеживать стало тяжелей. Похоже, я его упустил…

Он принялся с удвоенной скоростью набирать команды на клавиатуре.

— Хотя нет, вот его подключение! — чуть не подпрыгнул на стуле Александр, — Чёрт, а здесь я просто так не вломлюсь…

Ещё несколько команд, его пальцы замерли на секунду. Он снова почесал затылок и продолжил работу.

— Есть, вошёл! Оказалось, не так плохо, как думал, только этот товарищ уже отключился, — после очередной паузы сказал Александр. — Сейчас я его попробую найти через записи регистрации.

Прошло ещё пять минут. Было похоже, что Александр бьётся не на жизнь, а на смерть, однако весь этот цирк Шапито начал надоедать.

— Послушай, Александр...

— Сейчас, минуточку, — пробормотал тот в ответ.

Подошёл официант и с намёком в голосе поинтересовался, не хотят ли они заказать что-нибудь ещё. Пришлось взять кофе. А это уже превышение бюджета на обед.

Дмитрий вздохнул. Ладно, чашечка кофе — и можно оставить этого чудака на поле боя, пусть воюет.

— Вот я тебя и нашёл, — неожиданно крикнул Александр. — А откуда ты у нас, умник? — продолжил он и переключился на другое окно. — Ха, да он где-то в районе Пекина находится.

Александр откинулся на стуле и потёр руки.

— Ну и придурки! На своём же залетели! — и уже непосредственно обращаясь к Дмитрию. — Буквально на прошлой неделе поспорили мы на работе об одном китайском роутере — нам его настойчиво толкали, а я доказывал начальству, что там обязательно есть задний проход.

— Что? — Дмитрию показалось, что он ослышался.

— Ну, в оригинале backdoor — намеренно оставленная уязвимость в системе безопасности, через которую потом можно подключиться. Я думаю, что китайские компании просто выполняют «пожелания» своих спецслужб, оставляя «закладки» в своей продукции. Просидел я над ним несколько дней и всё же нашёл эту дыру! Так у этих китайцев стоит такой же роутер. Вот я и зашёл через их же уязвимость! Эх, придурки, это вам не пипидастрами махать — здесь головой думать надо!

Дмитрий не выдержал и пересел поближе к Александру, но это не сильно помогло — весь экран был завален различными окнами, конечно, истинно чёрного цвета — всё как в кино. Александр проверял содержимое чьего-то компьютера.

— Ну ничего себе, прямо Новый год какой-то! — сказал Александр, копируя какие-то документы на свой компьютер. — С китайским у меня плохо, скопируем, а там посмотрим… А это что такое? — он открыл один из уже скопированных документов. — У вас с французским как?

— Ну, как у всех — жэ не манж па сис жур.

— Вот и у меня так же, — Александр почесал затылок. — Так что, к этому и французы руку приложили? Ну-ка, пропущу через переводчик.

Он скопировал текст в другое окно и нажал кнопку.

— Так… «Участие в программе Галилео… взаимовыгодно для обеих сторон…». А другой, что там у нас? Какие-то характеристики… Это детали, опять же, программы Галилео. А вот, смотрите, — какой-то внутренний документ, похоже на приказ. Кто же ты, северный…

Договорить он не успел — неожиданно звук жёсткого диска изменил тон, как будто он готовился взлететь. Потом раздался щелчок, и диск замолчал. На экране начали появляться ошибка за ошибкой, и в результате компьютер просто повис.

— Ну ничего себе! Замочили мой компьютер, — Александр встал из-за стола и снова сел. — Ни черта себе! Вы понимаете, какой должен быть уровень хакера, чтобы так быстро взять контроль над моей машиной? У меня же тут все бронебойно было, не чайник всё-таки. Учитывая скорость, это скорее всего целая команда — у каждого своя узкая специализация — и вся команда была в сборе и сработала чрезвычайно слаженно. Да и этот приказ…

Он опять вскочил на ноги, потеряно посмотрел на стену и, ударив себя по лбу, плюхнулся на стул.

— Ё, ну и тормоз — это же третий департамент Генерального штаба НОАК — радиоэлектронная разведка! Как раз недалеко от Пекина базируется управление китайских спецслужб.

Неожиданно у смартфона, лежавшего на столе, включился экран. Александр посмотрел на экран.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — затараторил он, пытаясь открыть заднюю крышку телефона.

Крышка не поддавалась, и телефон выскользнул у него из рук. Александр нырнул под стол, и, когда вылез оттуда, у него в руках уже была батарея от телефона. Он вытащил сим-карточку и бросил всё на стол, как будто обжёгшись.

— Ну и дурак! Они включили сервис определения координат. Теперь они знают, где мы находимся, — он скептически посмотрел на Дмитрия и начал говорить тоном, как объясняют элементарные вещи ребёнку: — В этой столовке нет нормального интернета, поэтому мне пришлось подключиться через смартфон, сделав из него беспроводную точку доступа. Подозреваю, что оперативно сработала их система внутреннего мониторинга — система зафиксировала копирование файлов за пределы сети. Они сразу подключили команду взлома — человек пять. Не думаю, что у них было время что-то прочитать на моем компьютере — их задача была как можно скорее вывести систему из строя, пока данные не пошли дальше. А вот с телефоном у них времени было немного больше. По симке они ничего не найдут — я купил её на имя Иванова Ивана Ивановича, а вот расположение наше они засекли и, скорее всего, сделали мою фотографию.

— И теперь они найдут тебя? — иронично спросил Дмитрий.

— По фотографии ищут только в кино. Система распознавания может найти совпадение только в идеальных условиях и то только процентов на семьдесят, в лучшем случае — восемьдесят. Для этого, во-первых, нужна база качественных фотографий — фотографий с хорошим освещением и снятых с разных ракурсов. И во-вторых, исходная фотография тоже должна быть хорошего качества, снятая в профиль с отклонением не более пятнадцати градусов — иначе меняются все параметры. А здесь моя фотография снята снизу-вверх и при плохом освещении, да и базы у них на меня нормальной нет. Я же им свои фотографии не давал…

— А кто в здравом уме будет давать свои фотографии для таких баз?

— Есть же соцсети! Вот я там, вот я здесь, а вот ещё и так, да и друзья помогут, отметив тебя на своих фотографиях. Думаю, излишне говорить, что меня ни в каких соцсетях нет, — и, повернувшись в глубину зала, Александр позвал официанта.

— Что, даже кофе не попьёшь? — подшутил Дмитрий.

— А вы напрасно иронизируете. Я думаю, что нам надо отсюда делать ноги, да как можно скорее. Разведслужбы Китая обладают одной из самых, если не самой развитой агентурной сетью, в основном за счёт национальных диаспор. Я думаю, весь вопрос в том, насколько серьёзные документы я скачал.

— Думаешь, там есть что-то секретное?

— Одна программа «Галилео» уже ведёт к космическим программам, системе навигации. А где навигация — там и военные разработки. И это не считая... — на полуслове Александр замолчал, устремив взгляд в окно. — Как думаете, сколько нужно китайцев, чтобы доставить клиенту утку по-пекински?

Дмитрий посмотрел в окно. Недалеко от входа стояла древнего вида иномарка, на крыше которой светилась табличка: «Ресторан Красный Дракон. Бесплатная доставка по городу». Из неё уже вышли два китайца, внимательно осматриваясь по сторонам, третий ещё сидел в машине, что-то внимательно изучая на планшете.

Глава 3

Дмитрий собрался было отпустить очередную шутку, но, вновь глянув на улицу, он встретился взглядом с одним из китайцев, правая рука которого была спрятана в бумажном пакете.

Дурдом какой-то… Это зачем? Чтобы гильзы все внутри остались?

Стараясь не привлекать внимание, Дмитрий перенёс ПСМ из внутреннего кармана пиджака в карман брюк.

Так, а номер-то у вас, ребята, московский. Интересно, машина в угоне или нет?

Он одним движением снял пистолет с предохранителя и взвёл курок.

Китаец увидел Александра и, крикнув что-то второму, направил на него руку с пакетом.

— Быстро на кухню! — толкнул Дмитрий Александра.

Тот схватился было за убитый ноутбук, но Дмитрий, дёрнув его за рукав, потащил за собой так, что тот чуть не растянулся. Компьютер грохнулся на пол.

Затолкав Александра в проход, ведущий на кухню, Дмитрий оглянулся на входную дверь и забежал сам. У газовых плит и столов работало четыре человека, и один из них, похоже, шеф-повар, подался вперёд и недовольно закричал.

— Полиция! — крикнул Дмитрий первое, что пришло на ум. — Всем лечь!

Шеф-повара дважды просить не пришлось, остальные следом за ним нырнули под столы.

— Беги на улицу и там спрячься, — крикнул Ярцев бегущему через кухню Александру.

Добежав до первого же поворота, Александр осмотрелся и бросился в коридор. Дмитрий бежал следом. Поскользнувшись на повороте, он еле удержался на ногах, ударившись коленкой о какой-то стеллаж. Острая боль прошла через ногу, эхом отразившись в голове.

Сзади хлопнула дверь. Раздался приглушенный хлопок, и прямо над головой просвистела пуля. Кастрюля, висевшая на стене, звякнула и с грохотом свалилась на пол.

Ничего себе! Вот так сразу, даже не разбираясь в деталях?!

Для начала надо было сбить темп преследователя. Ярцев вытащил пистолет и навскидку дважды выстрелил поверх голов, ни в кого не целясь. «Раз, два», — просчитал он про себя, скрываясь за поворотом. Шаги слышались совсем близко. Он резко остановился, спрятал пистолет и встал в боевую стойку: устраивать здесь перестрелку не входило в его планы.

Первой показалась рука с пистолетом. Дмитрий железной хваткой взялся за запястье и просто повёл китайца, выглянувшего из-за угла, затем захватил руку и кулаком ударил по тыльной стороне, вложив всю силу и скорость: ладонь китайца мгновенно разжалась, и пистолет улетел под стол. Китаец попытался если не встать в стойку, то хотя бы остановить движение и поймать равновесие. Дмитрий левой ударил в район почек, затем касательным по лицу, ломая нос. Несмотря на болевой шок, китаец сгруппировался, как пластилиновый, соскользнул на пол, сбросил захват и, не останавливаясь, попытался сделать подсечку — что-то из джиу-джитсу.

Уловив начало движения, Дмитрий отпрянул назад. Нога китайца рассекла воздух, но, быстро сориентировавшись, он изменил траекторию и, невероятным образом извернувшись в воздухе, вскочил на ноги. Дмитрий начал обманный удар левой ногой, опять целясь в область почек. Китаец, всё ещё пытаясь найти равновесие, сфокусировался на этом движении и успел поставить блок. То, что надо — теперь открылся.

Оттолкнувшись левой ногой, Дмитрий ударил правой под основание челюсти, отбросив китайца назад. Тот сложился пополам и захрипел.

Пистолет нападающего — «Беретта» с глушителем на стволе — лежал недалеко от корчившегося китайца. Дмитрий рванулся было к пистолету, но, выскочив из-за угла, он уловил движение слева и сразу же кинулся на пол. Второй китаец вскинул пистолет-пулемёт. Очередь прошла прямо над головой. Дмитрий отпрянул назад, достал пистолет и вслепую из-за угла выстрелил ещё два раза поверх головы китайца. Целиться прямо в него нельзя — в случае промаха пуля улетела бы прямо в зал. «Три, четыре», — продолжил он отсчёт патронов.

С сожалением глянув на «Беретту» и поверженного китайца, Дмитрий побежал вдоль коридора к служебному выходу, где успел скрыться Александр. Прежде чем выбежать, он оглянулся: лежащий на полу китаец уже дотянулся до своего пистолета. Теперь Дмитрий выстрелил более прицельно, насколько позволяло положение. «Пять. Похоже, задел», — он выскочил на улицу и огляделся: из безлюдного двора-колодца был один единственный выход — арка на противоположной стороне, в сторону которой прямо по открытому пространству бежал Александр.

Дмитрий мчался вдоль припаркованных машин, пока не услышал звук открывающейся двери. Александр в это время уже подбегал к арке, всё ещё представляя из себя идеальную мишень. Развернувшись и задержав дыхание, Дмитрий выстрелил навскидку. Мимо, но выстрел сбил прицел китайцу — пригнувшись, тот выпустил очередь в землю.

В проёме двери показался уже знакомый китаец с окровавленным лицом и, заметив Дмитрия, вскинул пистолет. Дмитрий выстрелил первым — опять мимо. «Шесть, семь», — мысленно добавил он, бросаясь за машину. Нога попала в жижу и, потеряв равновесие, он приземлился на подставленную руку. От удара пистолет вылетел и заскользил по асфальту. Совсем рядом ударила пуля. Не успел он нырнуть за машину, как по ней застучали россыпью пули, перемежаясь приглушёнными звуками выстрела, эхом раскатившимися по двору.

Сделав глубокие вдох и выдох, Дмитрий выглянул из-за машины и потянулся за упавшим пистолетом, но тут же раздались новые выстрелы, и две пули прямо перед ним отрикошетили от асфальта. Он отпрянул и сел, опершись на колесо.

Теперь надо и самому отсюда как-то выбираться. Но как? Оружия нет, да и осталось в пистолете всего два патрона. Машину, за которой он скрывается, держат на прицеле. Времени оставалось совсем немного: судя по звуку шагов, они обходили машину по широкой дуге, так что рукопашная тоже отпадала. «Интересно, а кто придёт на мои похороны?» — промелькнуло в голове.

Низкие облака сплошной пеленой закрывали небо, рассеивая тусклый свет солнца. Недалеко от переднего колеса машины, сливаясь с серым асфальтом, лежала какая-то железяка. Он подполз ближе и взял её в руки. Это была старая шестерёнка, покрытая грязью и слоем ржавчины.

Дмитрий подполз к краю машины и, приготовившись к рывку, метнул её в сторону нападавших, громко и панически прокричав:

— Граната, ложись!

Судя по навыкам, его преследовали профессионалы: у них реакция на такие крики на уровне рефлексов. К тому же китайцы должны были знать русский хотя бы на базовом уровне.

Как только шестерёнка с глухим металлическим звуком грохнулась о дорогу, Дмитрий выскочил из укрытия, подобрал пистолет и направил его в сторону китайцев. Один из них лежал на асфальте, накрыв голову руками. Дмитрий прицелился, осматриваясь по сторонам. Второго нигде не было.

Поняв, что взрыва не будет, китаец проворно вскочил на ноги и вскинул пистолет-пулемёт. Дмитрий задержал дыхание, прицелился и выстрелил. Захрипев, китаец согнулся пополам и упал на колени. «Остался последний патрон. Где же второй?» — только и крутилось в голове. Шорох. Дмитрий резко повернулся на звук, но поздно: китаец, пробравшись сзади машин, не спеша вставал из укрытия, держа его на прицеле.

Вот и все…

Но китаец не стрелял. Несмотря на разбитый нос, на его лице играла нехорошая улыбка — он явно хотел насладиться моментом мести.

Странно.

Дмитрий нырнул вбок, в падении вскинул пистолет и выстрелил. Китаец с удивлением посмотрел на него, потом на пистолет. Победоносная ухмылка сошла с его лица, сменившись недоумением.

Сделав кувырок, Дмитрий бросил взгляд на китайца. Тот держался за грудь, под пальцами разрасталось красное пятно.

Что же его так удивило? И почему он не стрелял?

Дмитрий снова нырнул за машину и посмотрел на свой пистолет: ничего особенного — пистолет как пистолет. Вот только по внешнему виду нельзя определить, остались ли в магазине ещё патроны — даже при пустом магазине затвор не вставал на задержку.

Может, китаец тоже считал патроны? Он наверняка без труда определил модель пистолета и подумал, что патроны уже закончились: во всех справочниках написано, что ёмкость магазина ПСМ — восемь патронов. Только в справочниках не писали, что конструкция пистолета позволяла безопасно носить пистолет с патроном в патроннике, а инструкция, разработанная для сотрудников спецслужб, рекомендовала носить его со снятым предохранителем: во время первого нажатия спускового крючка сначала взводился курок, и нажатие было долгим и достаточно тугим, исключая тем самым случайный выстрел. Дмитрий носил ПСМ на предохранителе, но всегда с дополнительным патроном в патроннике, всего получалось девять патронов. Кто бы знал, что эта привычка спасёт его.

Очень хотелось проверить, выжил ли кто-то из китайцев, но приближаться сейчас к ним с пустым магазином глупо — хватит уже на сегодня испытывать судьбу. Да ещё и водитель машины должен скоро появиться, наверняка тоже вооружённый.

Дмитрий убрал пистолет в карман и зигзагами рванул к арке, где скрылся Александр.

Выбежав на улицу, Дмитрий огляделся по сторонам: Александра нигде не было.

— Чёрт!

Дмитрий набрал его номер, но тщетно — абонент недоступен.

Куда же ты подевался?

Глава 4

Дмитрий шёл по коридору к себе в кабинет, перебирая события последних часов. Дело обрело неожиданный поворот. Боевой запал уже прошёл, и на смену ему накатило чувство усталости и какой-то опустошённости.

Расследование, казалось бы, обыденного убийства выходило на совершенно другой уровень (если, конечно, все догадки и предположения подтвердятся, что ещё надо проверить). Мысли кружились роем — непонятно, с чего начать.

Прежде всего надо было бы сфокусироваться на поисках этого Александра. Если он действительно случайно наткнулся на операцию китайских спецслужб, то ему до сих пор угрожает опасность. Тем более если он знает больше, чем рассказал.

Причём опасность реальная — его действительно пытались убить.

«Нас пытались убить», — Дмитрия невольно передёрнуло.

«Применение оружия, да ещё и следователем — событие нештатное, — его мысли вернулись к работе, — начальство наверняка опять затаскает. И бумаги марать придётся немерено. Кстати, надо бы пистолет почистить. А где мой набор? Дома?»

Он открыл дверь соседнего кабинета и зашёл в прокуренную комнату.

— Петрович, привет! Дай набор для чистки пистолета. Я свой дома оставил.

— Что, в тир опять ходил? — устало спросил Петрович, доставая коробку из ящика стола — И не надоело тебе...

— Если бы в тир. Пришлось применить.

— Да ну! Заходи, рассказывай, — встрепенулся Петрович.

Все отложили свои дела и приготовились слушать — история обещала добавить хоть какое-то разнообразие в рабочие будни.

Когда Дмитрий закончил краткий рассказ о том, как свидетель по делу об убийстве прямо при нём взломал сеть китайских спецслужб, а потом за ними гнались и пытались убить посланные агенты, используя при этом бесшумный пистолет-пулемёт, первым не выдержал и заржал, как конь, лейтенант Петренко, а через несколько секунд со смеха умирал весь отдел.

— Что ржёте? — не понял Дмитрий.

— Ну ты и горазд сочинять, — отдышавшись, сказал Петрович. — А теперь расскажи, как всё было на самом деле.

— Ну хорошо, — откинулся на спинку стула Дмитрий, — слушайте.

И рассказал он им другую историю, как у него на глазах двое неизвестных выхватили у пенсионерки сумочку из чёрного кожзама и как он за ними бежал, загоняя их к стройке, и когда они оказались у забора, один полез наверх, а другой, расстегнув куртку, засунул руку подмышку. Ну и пришлось выстрелить в воздух.

— По ногам надо было того, что полез под куртку, — посоветовал Петрович. — Отбил бы ему охоту сумки воровать.

— Неа, затаскали бы потом, — возразил ему Петренко, — да ещё и «превышение» влепили бы. А может, и лечение оплачивать обязали. Что, Сергеича не знаешь?

— Сказал бы, что увидел в руках чёрный предмет и осознал опасность для окружающих…

— Ярцева не видали? — заглянул в кабинет Костик. — А, Дмитрий Владимирович, вы здесь. Вас Семён Сергеич вызывает. Злой.

***

Семён Сергеевич сидел за столом и, играя желваками, сверлил взглядом вошедшего Дмитрия.

— Ты что, Ярцев, вытворяешь? — сразу налетел на него начальник. — Бизнес крышевать начал? Ты что разборки устраиваешь средь бела дня?

— Это не разборки. Я проверял ещё одну версию по делу Соколова и думаю, что нашёл...

— Какую ещё версию? Ты же расколол этого Гвоздя. Не усложняй — давай доводи дело до конца и готовь к передаче в суд.

— Гевориан признался, что был на месте преступления, но застал уже труп.

— А что ты от него ожидаешь? Он тебе горбатого лепит. Конечно, будет говорить, что не при делах. Он же опытный товарищ, рецидивист.

— Как-то не сходится. Я не вижу мотива, да и почерк убийства не похож на Гевориана. Он бывший боксёр и долго над своими действиями не думает. Он бы сработал грубее, и труп выглядел бы по-другому. Здесь же убийство удивительно чистое.

— Какой ещё почерк? Ты мне зубы не заговаривай. Где сейчас Гевориан? Установил местоположение?

— Так точно. Задержан на сорок восемь часов.

— Немедленно готовь постановление на арест.

— Но…

— Никаких «но», — отрезал Семён Сергеевич. — Вернёмся к ресторану. Что ты там делал?

— Встречался со свидетелем, и этот разговор в корне меняет положение дел. Некто Александр Шатов, системный администратор компании «Коннект». Он предоставил важную информацию, предположительно связанную с убийством Соколова.

— Предположительно? — вздохнул Семён Сергеевич. — Показания-то хоть записал?

— Не успел. К сожалению, контакт с ним потерян, и в данный момент брошены все силы на установление его местоположения.

— То есть ты хочешь сказать, что понятие не имеешь, где находится твой свидетель?

Семён Сергеевич откинулся на спинку и устало потёр виски.

— Понятно. А теперь главное. Ты мне скажи, что за стрельбу ты там устроил?

— Похоже, на нас вышли сотрудники китайской разведки...

В кабинете воцарилась тишина. У Семёна Сергеевича снова заиграли желваки.

— Да ты что, из меня идиота делаешь? — взорвался Семён Сергеевич, вставая из-за стола. — Скажи, я похож на идиота? А? Какие ещё сотрудники разведки?

Он так стукнул кулаком по столу, что опрокинулся стаканчик с ручками.

— Пистолет мне на стол. Немедленно! Чтобы я ещё кому подписал разрешение... По статье захотел?

— Удостоверение тоже? — спросил Ярцев, доставая оружие.

— Можешь пока оставить. Иди дела свои закрывай, а с решением я тянуть долго не буду. Свободен!

***

Дмитрий смерчем ворвался в кабинет. Костик о чём-то шептался с Юлией.

— Костик, готовь постановление на арест Гевориана.

— Но он же невиновен.

— Тебя кто-нибудь спрашивает? Постановление на арест и Гевориана ко мне.

Сделав звонок по телефону, Костик уткнулся в компьютер.

— А у тебя что нового? Чем порадуешь? — накинулся он на Юлию.

— Пока новой информации нет…

— Юлия Владимировна, от тебя толку — ну просто никакого!

— Но я, — её голос задрожал, — я ожидаю результатов…

Она отвернулась и оскорблённо вышла из кабинета.

В коридоре раздался шум, и в кабинет ввели задержанного.

— Гевориан, проходите. Ознакомьтесь с постановлением на арест.

— Так и знал, что на меня всё повесите, волки позорные.

Ярцев изучающе посмотрел на Гевориана, отошёл к окну и с минуту разглядывал прохожих и проезжающие машины.

— Константин, подготовь подписку о невыезде и выпиши на него пропуск.

— В смысле? — растерялся Костик.

— Карен Ашотович, вы свободны. Приносим извинения. Подписка о невыезде связана с делом об убийстве Пичугина и сетью распространения наркотиков, выделенных в отдельное производство.

Ошарашенный Гевориан встал со стула, нерешительно взял пропуск у Кости и, не говоря ни слова, пошёл к двери кабинета, периодически оглядываясь на Дмитрия — не передумает ли?

— И ты, Костик, на сегодня свободен, — устало сказал Дмитрий.

Оставшись один в кабинете, он автоматически, даже не читая, пролистал несколько страниц из первой попавшейся папки, потом захлопнул её и подошёл к окну.

Снова ресторан, снова стрельба. История повторяется?

Три года назад всё изменилось после неудачно проведённой операции против одного из крыла Тамбовской ОПГ.

Эта часть операции планировалась довольно обыденной: посредником выступал завербованный агент из уголовников, который прочно сидел на крючке милиции и изо всех сил старался выслужиться, чтобы избежать тюрьмы. Он должен был дать наводку банде на нужный объект, там бы задержали её костяк. Разговор проходил в одном из средненьких ресторанов. Дмитрий сидел за столиком вместе с Татьяной из соседнего подразделения: они находились там больше для проформы, наблюдали.

Всё шло хорошо — за столиком выпивали и что-то азартно обсуждали. Было похоже, что они ожидают кого-то ещё, потому что один из участников застолья периодически посматривал на дверь. И вдруг что-то пошло не так, тон разговора заметно изменился.

Дмитрий увидел, как один из бандитов осторожно достал из кармана нож-бабочку и приготовился его раскрыть. «Осторожно, нож!» — крикнул Ярцев подсадному агенту и кинулся к их столику, доставая на ходу пистолет из наплечной кобуры.

Агент среагировал быстро, но всё же получил скользящий удар лезвием. Дмитрий начал перестрелку, но только с группой поддержки смогли скрутить участников заварушки. Среди задержанных не оказалось никого из верхушки банды. Начальство, конечно, использование оружия не обрадовало, но одними объяснительными дело не ограничилось. Вместе с ними в операции принимали участие сотрудники смежного ведомства, которые, как оказалось, имели свои виды на так и не появившегося участника разговора.

Хотя всем было понятно, что операция всё равно бы сорвалась, даже если бы Дмитрий не вмешался, но они всё-таки требовали оргвыводов. В результате его отодвинули от реальных дел, а когда началась реформа одиннадцатого года, ему недвусмысленно намекнули, что пора поменять род занятий. Несмотря на это, человеком Дмитрий был настырным и в стахановском режиме окончил юридический, где до этого учился заочно ни шатко ни валко, а позже начал работать следователем.

Не спеша убрав папки в сейф, он направился к выходу.

«Статистику раскрываемости я успешно саботировал, шеф будет в восторге. И что теперь? Искать работу?» — крутилось в голове.

Глава 5

Александр проснулся от непонятного шума. Шею тут же пронзила острая боль.

«Где это я?» — он быстро огляделся по сторонам. В комнате было темно, но в свете уличных фонарей проявились очертания двух кресел и журнального столика. В углу стоял телевизор, а сам Александр лежал на диване в довольно неудобном положении. Он приподнялся и помассировал шею.

«Ах, да. У Мишки. Значит, я всё-таки уснул».

Вчера Александр просидел весь вечер взаперти в квартире Михаила. Тихо, выключив все телефоны и даже не включая свет. Сон не приходил, но хотя бы всплеск адреналина прошёл и перестало колотить. Ужас уступил место какой-то апатии, снова сменившейся чувством страха. В кафе приехали убить именно его! Если бы не этот Ярцев, всё могло закончиться совершенно иначе.

А как же там Дмитрий?

Вчера Александр упорно отгонял эти мысли — страшно было подумать, что из-за него возможно погиб человек.

Он прислушался: по стеклу бил мокрый снег, шумели одиночные машины. Где-то из спальни раздался шорох и наконец противное мяу.

— Кошара чёртова, — шёпотом выругался Александр, встав с дивана.

Послышался ещё один звук, теперь уже со стороны прихожей — в замке явно кто-то ковырялся.

Мишка?

Он посмотрел на часы. 02:16. Выписали из больницы посреди ночи? Нет, не может быть.

Звук стал более уверенным, и замок щёлкнул. Дверь тихонько открылась. Александр на цыпочках прокрался в спальню. Где-то здесь скрипит половица, только бы на неё не наступить...

Входная дверь закрылась с лёгким щелчком. Вошедшие общались между собой вполголоса, похоже, на китайском.

Александр бегло осмотрел комнату, выбирая место, где можно спрятаться: занавески просвечивали, дверка шкафа могла заскрипеть и выдать его с потрохами. Что ещё? Кровать! Больше некуда.

Осторожно, стараясь не шуметь, он залез под кровать и затаился. В нос ударил запах пыли. «Мишка, зараза. Хоть раз под кроватью пылесосил?» — он осторожно вдохнул ртом, сдерживая чих.

Один из взломщиков крадучись пробежал на кухню, другой еле слышно, кошачьей походкой зашёл в спальню. Видимо, увидев пустую комнату и заправленную кровать, китаец удалился.

«Хорошо, что хватило ума не расправлять кровать», — похвалил себя Александр.

Задёрнув в зале занавеску, они включили свет и что-то искали, общаясь уже достаточно громко. Сомнений не осталось — это были китайцы.

«Как же они меня здесь вычислили? Ни телефон, ни компьютер я не включал. Этого не может быть!» — терялся в догадках Александр.

Мимо кровати пронеслась тень. Холодок пробежал по спине, и перехватило дыхание. Александр инстинктивно зажмурился, сжавшись в калачик.

Раздалось мурлыканье: к нему под кровать лез кот.

В тишине комнаты мурлыканье кота редкой породы мейн-кун звучало оглушительно. Голоса в зале замолкли. Александр оттолкнул кота от себя, но тот не отставал и лез тереться прямо в лицо. «Пошёл вон, гад», — прошептал Александр. Взяв кота в охапку, он перетащил его через себя, перевернувшись на другой бок, и тут его взгляд замер на армейских ботинках, бесшумно приближающихся к кровати. Александр задержал дыхание, ноги стали ватными. Как под гипнозом, он неотрывно смотрел на ботинки.

В тишине комнаты громом раздался звук взвода курка пистолета.

Судорога прошла по телу. Глубоко вдохнув, Александр с силой сжал коту низ спины. Тот заорал и пулей выскочил из-под кровати, чуть не сбив китайца с ног. Китаец вскрикнул от неожиданности и что-то сказал сообщнику. Из зала донёсся приглушённый смешок.

Александр тихонько пошарил по стандартному каркасу кровати: три металлические балки шли вдоль кровати, держа на себе весь вес матраса. Он взялся за среднюю балку и подтянулся, но ноги никак не могли зацепиться за край кровати. Китаец подошёл ближе и опустился на колени. Наконец левая нога за что-то зацепилась, Александр подтянулся и, задержав дыхание, замер.

Прошла секунда, другая. Китайца не было слышно. Пальцы начали неметь, руки тряслись от напряжения, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Александр медленно выдохнул и вдохнул. «Ушёл или ещё смотрит?» Нога чуть не соскочила с каркаса. «Ушёл или нет?»

Когда нога всё же упала на пол, из зала уже доносился разговор китайцев. Пронесло...

Не веря в свою удачу, Александр медленно опустился и лёг на пол, восстанавливая дыхание. Слабость волной прокатилась по уставшим мышцам.

Взломщики продолжали чего-то искать, выдвигая ящики и копошась в вещах. Минут через десять один из них вошёл в спальню и принялся за шкаф с вещами. Александр лежал под кроватью, не двигаясь и тупо смотря на матрас — его полностью охватило чувство безразличия. Будь что будет.

Наконец китайцы прошли в прихожую, и за ними еле слышно закрылась дверь.

Пульс зашкаливал. Александр подождал, прислушиваясь: не остался ли кто ждать его? Кажется, нет. Он неуклюже вылез из-под кровати. Тело колотила крупная дрожь — сочетание адреналина и уставших мышц дали удивительный эффект. Он зашёл в комнату: все ящики были выдвинуты и выпотрошены, книги перевёрнуты, ноутбука Михаила нигде не видно.

«Надо отсюда сваливать!» — Александр всё ещё путался в мыслях.

— Так, что мне нужно с собой? — немного осмелев, спросил он пустоту вполголоса.

Оказалось, что уходить можно практически налегке. Осторожно переступая через разбросанные вещи, он подошёл к выходу и не успел взяться за ручку, как дверь неожиданно открылась. На него в упор удивлённо смотрел китаец. Они замерли на секунду. Китаец распахнул дверь до конца и шагнул в прихожую. Неуловимое движение — и нога китайца со страшной силой ударила Александру в голову. Сознание поплыло, он закрыл глаза и медленно сполз по стене.

А дальше приснился ему замечательный сон, как он встал и загородил китайцу проход. Картинка вокруг словно размылась, весь фокус в одну точку — чуть выше груди, чтобы не пропустить ни одного движения. Китаец замахнулся, кулак полетел Александру в лицо, но уже как в замедленном кино. Александр, легко уклонившись, поставил блок на второй удар. Прямо как в игре. Ещё до того, как до него долетел следующий удар ногой, он успел заехать китайцу в грудь и, перехватив ногу, начал бить: сначала слабо, неуверенно, но каждый новый удар был точнее и сильнее. Собрав все силы, Александр ударил ему в горло и отступил на шаг назад. Китаец захрипел и, падая, схватился за висящий на вешалке плащ. Та, не выдержав нагрузки, сорвалась со стены и свалилась.

***

Александр очнулся. Он сидел на полу, прислонившись к стене. Голова гудела, и мысли путались, как в тумане. Перед ним, прижатый сверху вешалкой, не шевелясь, лежал китаец.

Александр вскочил на ноги.

«Не может быть!» — он посмотрел на разбитые косточки у себя на руках.

Всё ещё ничего не понимая, он перешагнул через тело и вышел на лестничную площадку. Цифры на табло лифта медленно увеличивались — кто-то поднимался наверх. Сознание наконец прояснилось. Александр сорвался с места и побежал вниз по лестнице, прыгая через ступеньку.

Выскочив из подъезда, он побежал что было сил подальше от злополучного места. Пробежав с квартал, он замедлил бег, перешёл на шаг и остановился. За ним никто не гнался.

Он стоял, пытаясь восстановить дыхание, сдерживая хрип, вырывающийся из груди. Каждый вдох больно обжигал лёгкие холодным воздухом.

Глава 6

Поймав такси, Александр направился в офис. Водителя он попросил остановиться за квартал и дальше пошёл пешком, постоянно оглядываясь по сторонам. Не доходя до входа, он постоял минут пять, но, не заметив ничего подозрительного, двинулся дальше. Улицы были пусты, и лишь редкие прохожие спешили домой, не обращая на него никакого внимания.

Открыв дверь электронным ключом, Александр прошёл по пустому фойе, поднялся на свой этаж и поднёс карточку к замку. Щёлкнул замок. Он осторожно толкнул дверь. Но не успела она до конца открыться, как из темноты раздалась приглушенная автоматная очередь. Он упал на пол. Перебирая руками и мыча от ужаса что-то невнятное, пополз от двери — мыслей в голове уже не осталось.

Освещённая светом монитора фигура встала из-за стола:

— А ты что там ползаешь?

Александр поднял голову:

— Ну ты, Семён, и придурок! — Александр перевёл дыхание и встал на ноги. — Ты чего тут делаешь в это время? Да ещё и в темноте.

Голос всё ещё дрожал.

— Да задержался. Обновлял прошивку роутеров, а потом решил поиграть, но никак не пройду этот чёртов уровень. Я уже заработал на новый пулемёт, но пройти через коридор не получается. Да и напарники в сети какие-то чайники. Давай сыграем на пару — покажи класс! А я за тобой, с пулемётом...

— Какой, к чёрту, пулемёт?! — Александра наконец прорвало. — Какой уровень? У меня сейчас одна миссия — жмуриком не оказаться.

Александр прошёл в кабинет и остановился у сейфа. Руки тряслись так, что он не мог набрать нужную комбинацию.

— Открой, — позвал он Семёна.

— Влип во что-то опять? — пальцы Семёна пробежали по кодовому замку. — Вчера все как сговорились. Звонил какой-то следователь... Ярый... Яро...

— Ярцев.

— Да, точно, Ярцев. Про тебя спрашивал, не звонил ли ты и где, мол, найти тебя можно. Ну я, естественно, включил дурачка и ничего путного ему не сказал...

— Ему как раз и надо было сказать. Кто ещё?

— Вечером ходил на хакерскую вечеринку. Было классно. Мега-Дэнжер, помнишь, лысый такой? Знаешь, какой взлом он показал?

— Ближе к делу, — прервал его Александр.

— Ах, да. Тусуюсь я там, никого не трогаю, и подходит ко мне какой-то китаёза и фотку твою в каком-то кабаке показывает. Друга, говорит, ищу, не видел? Ему я тоже, естественно, ничего не сказал — знаем мы таких «друзей».

— С китайцем ты правильно сделал, эти товарищи нам совсем не товарищи... И ещё, недельку-две держись от китайцев подальше. Ещё кто-нибудь?

— Надя твоя звонила, но зачем — не сказала... Так во что ты влип?

— Лучше тебе об этом ничего не знать. И чтобы никто другой ничего не знал. Вообще никто.

— Понял, я ничего не знаю, — Семён развёл руками. — Раз пошла такая пьянка, ты бы хоть бородку свою сбрил — тебя за километр узнать можно.

Александр открыл ящик стола и перебрал содержимое.

— У тебя мыла нет?

— А ты там что, верёвку ищешь? — усмехнулся Семён.

— Придурок ты, Семён, — Александр наконец нашёл что искал — видавший виды станок для бритья, когда-то созданный как одноразовый.

Затем он подошёл к сейфу и достал массивный ноутбук. До утра ещё оставалось несколько часов.

***

Кряхтя, Александр потянулся на стуле. На часах 8:05 — уже можно звонить.

Он включил свой основной телефон. Как только появился сигнал, тут же всплыло окно с тремя сообщениями. Не теряя времени, Александр достал визитную карточку Ярцева и набрал его номер.

— Здравствуйте, Дмитрий Владимирович. Надеюсь, я не рано...

— Какой не рано? Ты почему раньше не позвонил? С тобой всё нормально?

— Да... — замялся он, — всё нормально. Сначала я тупо спрятался, а потом не хотел вас поздно беспокоить.

— Саня, ты дурак? Я разослал всем ориентировку, и тебя сейчас по всему городу ищут. Куча народа над этим работают, а он, видите ли, беспокоить не хотел. Ну, ладно, хоть нашёлся, а то я уже подумал, что тебя увезли куда. Ты где был всё это время?

— У Мишки... у друга моего в квартире. Тут вот какое дело... В общем, нашли меня каким-то образом китайцы, но я спрятался, а потом одного запинал...

— Надеюсь, не убил? — с иронией в голосе спросил Дмитрий.

— Надеюсь, — совершенно серьёзно ответил Александр. — Только не пойму, как они меня нашли.

— Хорошо, боец, — уже серьёзно сказал Ярцев, сделав акцент на последнем слове, — я вышлю туда группу, а ты давай дуй ко мне в отдел, я предупрежу на проходной. Посидишь здесь, а следующую ночь у меня дома переночуешь. Записывай адрес.

— Да неудобно как-то...

— Удобно-удобно. Не на потолке же будешь спать. Не переживай, ты мне не помешаешь.

— Спасибо, было бы неплохо, — повеселел Александр. — И я вам заодно покажу, что понял. Я запустил анализатор новостей и, похоже, нашёл связь между этими сигналами и… — на экране высветился ещё один входящий звонок. — Вы можете подождать минутку? Мне тут Аня звонит. Может, с Мишкой что-то не так...

— Хорошо, отбой. Действуй как договаривались и больше никуда не ввязывайся!

Александр спешно переключился на Анну.

— Привет, Аня!

— Привет! Я до тебя вчера не могла дозвониться, чтобы взять ключ. Мне надо срочно посмотреть Мишины записи.

— Тебя плохо слышно! Я вчера не мог, обстоятельства были...

— Я сейчас в метро, — почти прокричала Анна. — У нас этой ночью взломали лабораторию, и сегодня всех распустили по домам, поэтому я сейчас еду к Мише домой, надеюсь тебя ещё застать. Ты ещё там?

— Аня, не езжай к Мишке домой! Слышишь?! Там опасно! — прокричал он в тишину. — Аня?

В ответ пошли гудки, и связь прервалась. Он набрал её номер, но сразу же получил ответ, что абонент недоступен.

«Чёрт! Что же делать?» — метался он по кабинету, как загнанный зверь.

«Больше никуда не ввязывайся... никуда не ввязывайся!» — звучали в голове слова Ярцева.

— Что ещё случилось? — выглянул из-за монитора Семён.

— Мне надо вернуться, — Александр остановился посреди комнаты. — Одолжи мне свой официальный прикид.

— Что одолжить?

— Костюм, который ты надеваешь, когда к нам инвесторы всякие приходят.

— Без проблем, только ты с ним поаккуратнее, у меня запаски нет.

— И пальто мне твоё пригодится... — сказал Александр, осматривая вешалку.

***

Дверь лифта открылась, и Александр вышел в фойе. Он двинулся в сторону двери и, дойдя до середины, встал. Холодный пот выступил на спине, и ноги стали ватными — навстречу ему шёл китаец, держа в руке какую-то фотографию.

«Спокойно, только спокойно. Главное — не подавать виду», — Александр продолжил движение, внешне не обращая на китайца никакого внимания, но продолжая следить за ним боковым зрением.

— Исвините, — с сильно выраженным акцентом спросил его китаец. — Я исю друга!

Китаец протянул ему фотографию. Александр немного притормозил и мельком взглянул на фотографию — это была та самая фотография из ресторанчика. Немного растерянный взгляд, растрёпанный и всё ещё с бородкой.

— Не знаю, — пробормотал он китайцу и продолжил движение к двери.

Сердце бешено колотилось. Было слышно, что китаец всё ещё стоит и, наверное, смотрит ему вслед. Только не оборачиваться... Не оборачиваться!

Александр попытался успокоиться и идти естественно. Он подошёл к двери, взялся за ручку и немного задержался, прислушиваясь к звукам за спиной.

Что же теперь, вот так и бегать всю жизнь? Ну уж нет.

Он сжал в кармане кулак и решительно повернулся к китайцу, но тот уже спокойно стоял у дверей лифта, не обращая на Александра никакого внимания.

Глубоко выдохнув, он открыл дверь и вышел на улицу — чисто выбритый молодой человек, в костюме и дорогом кашемировом пальто.

Притормозив у витрины, Александр незаметно глянул на отражение прохожих и машин. Вроде всё чисто.

Подойдя к пешеходному переходу, он набрал номер Анны, но абонент всё ещё был недоступен. Пролистав список контактов, он выбрал телефон друга.

— Виталик? Надеюсь, ты ещё дома.

— Частично. Мыслями да, но бренное моё тело уже выходит из подъезда на работу, — с наигранной тоской в голосе ответил Виталий.

— Слушай меня внимательно. Сейчас твоё тело пойдёт к Мишке домой.

— Но...

— Никаких «но», ты меня понял? Сейчас к нему едет Анна, твоя задача её перехватить и не дать ей дойти даже до подъезда.

— А ты что это задумал? Увести её у Мишки? Ну, знаешь...

— Ты о чём? — не сразу сообразил Александр. — Какое «увести»? Сегодня ночью кто-то влез к Мишке в квартиру и перевернул всё вверх дном. И кто-то взломал их офис. Я подозреваю, что это одни и те же товарищи. На месте расскажу подробности. Мне ехать ещё минут двадцать, тебе же — пять минут. Не дай Анне дойти до места. Понятно?

— Хорошо-о, — протянул Виталий. — Иду.

Александр нырнул во вход станции метро.

Глава 7

Удар в грудь оказался неожиданным. Мысли о работе моментально покинули Дмитрия. Он напряг мышцы пресса и грудной клетки, но поздно — второй выпад, пробив защиту, попал прямо в солнечное сплетение. Дыхание встало — ни вдохнуть, ни выдохнуть. Он поднял руку вперёд, давая понять, что берет паузу, положил макивару на татами и отошёл в угол спортзала.

«Чуть не вырубил, и почти сразу, — Дмитрий бросил взгляд на партнёра по спаррингу. — А с виду и не скажешь». Полноватый мужичок небольшого роста довольно живо отрабатывал удары на татами.

Спазм наконец прошёл, и дыхание восстановилось, но диафрагма всё ещё ныла.

— Что же ты раскрылся? Или не ожидал? — спросил мужичок.

— Задумался. Давай повторим, — ответил Дмитрий, — теперь я весь внимание!

— Я бью быстро и точно, так что будь готов.

Взяв покрепче макивару, Дмитрий встал в стойку. Удар, ещё один. Быстрый вдох-выдох. Ещё серия нападений и защиты.

Мысли лезли в голову, мешая сосредоточиться. «Перелом ребра, задохнулся от недостатка кислорода», — крутились в голове слова Юлии.

Последнее упражнение. Работа по трём целям с полной выкладкой. Дмитрий провёл последнюю серию и, переводя дыхание, направился в раздевалку.

Переодевшись, он закинул сумку на плечо и застыл на месте.

«А что, если Соколова сначала отключили так, что у него перехватило дыхание, а уже потом точным ударом сломали ребро. Поэтому и крови нигде не было», — подумал он и чуть не бегом отправился на работу.

***

Дмитрий вошёл к себе в кабинет и, снимая куртку, кивнул Костику.

— Привет! Что, скучаешь?

— Доброе утро. А вас опять Семён Сергеевич ищет — всех уже поднял.

— Понятно. Сейчас опять начнётся по Гевориану, — невесело сказал Дмитрий. — А вчерашнее в голову не бери. Вспылил я.

— Без проблем, я же всё понимаю, — как-то слишком уважительно ответил Костик. — Я сейчас ни за что не хотел бы оказаться в кабинете СС. Да ещё и эта перестрелка в ресторане. Круто.

Дмитрий шёл по коридору, прикидывая в уме наихудшие сценарии.

«Уволить хочет? Ну и хрен с ним! Чихать я на всех хотел. Интересно только, по какой статье…»

Столкнувшись на лестничной площадке с Петренко, он уже приготовился к очередному едкому замечанию, но тот, не проронив ни слова и как-то странно посмотрев на него, прошёл мимо.

Ярцев вошёл в кабинет начальника.

— Ну и что ты по этому поводу думаешь? — с интересом спросил Семён Сергеевич.

— В смысле? — растерялся Дмитрий. — Все детали происшедшего я изложил в рапорте. От себя добавлю, что все ваши обвинения абсолютно беспочвенны.

— Подожди, — миролюбиво ответил начальник, — так ты ничего ещё не знаешь? Уже каждая собака в районе в курсе. Присаживайся.

Он, обойдя стол, сел напротив Дмитрия.

— Эксперт-баллист собрал гильзы, которыми там все было усыпано, — Семён Сергеевич сочувствующе посмотрел на Ярцева, — также ему удалось выковырять несколько пуль в приличном состоянии из стены. Определил тип боеприпасов. Результаты всех озадачили. С первым типом все ясно — стреляли из пистолета с глушителем калибра простым 9 мм дозвуковым патроном. А вот второй тип пуль, — Семён Сергеевич пробежал глазами по отчёту, — тоже от дозвукового патрона, но уже калибра 5.8х21мм, разработанного для силовых структур Китая, который использовался исключительно в пистолете QSW-06, а также бесшумном пистолет-пулемёте QCW-05.

— Похоже, они просто собирались устранить цель. Никто не ожидал перестрелки, а второй человек был исключительно для страховки и не планировал светить свой пистолет-пулемёт.

— Скорее всего. Иначе это всё равно что оставить визитную карточку. Информация сразу ушла в смежное ведомство, — Семён Сергеевич положил отчёт на стол, — и теперь это дело на особом учёте, понимаешь? В грязь лицом ударить никак нельзя.

Он всем телом подался вперёд.

— Вот я и спрашиваю, что ты обо всём этом думаешь и какой у тебя план?

— Несмотря на то, что патруль, вызванный на выстрелы, приехал в течение нескольких минут, никаких тел во дворе ресторана уже не было. Местный официант видел: один из нападавших дополз до машины сам, а другого уволок водитель. Таким образом, у них два раненых, один из них в тяжёлом состоянии, возможно, уже мёртв. Мы уже оповестили центр сбора информации, если будет сообщение об огнестреле, нас сразу проинформируют. Хотя лично я сомневаюсь, что они обратятся в официальные учреждения. У них наверняка есть свои медики и операционные.

Семён Сергеевич одобрительно покачал головой.

— Также я запомнил номер и марку машины. Их уже ищут. Пока безрезультатно.

— А что известно об этом хакере, как его?

— Александр Шатов. Местоположение установлено. В данный момент проверяем, причастен ли Шатов к спецслужбам, хотя никаких признаков сего я пока не обнаружил. Также вызывают оперативный интерес материалы, скачанные Шатовым. Я уже передал его сломанный компьютер специалистам технического отдела, — отрапортовал Дмитрий на одном дыхании.

— Молодцом! Вот это я понимаю — работа. Не стыдно будет перед коллегами, — Семён Сергеевич встал из-за стола, подошёл к Дмитрию и пожал ему руку. — Так держать! Если понадобится помощь — то сразу ко мне.

Ярцев вышел из кабинета начальника, обдумывая, как все изменилось за последние дни.

Пистолет! Забыл спросить про пистолет. Он остановился. Вернуться или подождать, пока всё успокоится? Ладно, лучше подождать.

Новость о результатах баллистической экспертизы распространилась по конторе со скоростью света. Теперь уже никто не улыбался при встрече с Дмитрием в коридоре, наоборот, на него смотрели как на супергероя из какого-то боевика, явившегося во плоти.

Войдя в кабинет, он сразу направился к сейфу. Уставший, но довольный, он был готов взяться за дело с удвоенной энергией.

Он извлёк из сейфа папку с копией результатов вскрытия и направился к столу.

В кабинет заглянула Юлия.

— Что у тебя? — спросил Ярцев.

— Я ещё раз просмотрела результаты вскрытия и обратила внимание на небольшую гематому.

— Я тоже решил просмотреть результаты, — улыбнулся Дмитрий и покачал в руке папку. — Что тебя заинтересовало?

— Вот здесь, — Юлия протянула ему страницу из отчёта и показала на заинтересовавший её параграф.

Он пробежал глазами по тексту: повреждений внутренних органов не обнаружено… наружное исследование… следов инъекций не обнаружено… кожный покров без повреждений, цвет трупных пятен бледно-серый… гематома диаметром 6-8 мм, расположенная… кости лицевого скелета на ощупь целы…

— Подожди, подожди… гематома! «Гематома диаметром 6-8 мм, расположенная под мечевидным отростком грудины». Точно, вот оно! — в груди защекотало от прилива энергии.

Как заправская собака-ищейка, он глубоко вдохнул, как будто вышел на след.

— Значит, сначала ему в солнечное сплетение ударили, а потом уже ребро сломали, — посмотрел он на Юлию. — Я только сегодня об этом подумал.

— Да, и у него остановилось дыхание.

Дмитрий встал из-за стола и принялся ходить по кабинету.

— А какой силы был удар? — спросил он и добавил: — И не могло ли это стать причиной смерти?

— Нет, причиной смерти, как я и предполагала, стала аспирационная асфиксия. Первый удар в район солнечного сплетения был точным, но не очень сильным — диафрагма целая, а при сильном ударе произошёл бы разрыв.

— Тогда этого могло не хватить…

Дмитрий задумчиво прошёлся по кабинету и представил, как убийца наносит такие точные удары.

— Работал профессионал, и он знал, что делает, — сказал Дмитрий. — Просмотри ещё раз протокол вскрытия, нет ли каких следов под ухом.

— В районе сонной артерии? — удивилась Юлия.

— Именно. Подозреваю, что убийца владел какой-то экзотической техникой. Есть, например, техника Цинь-на в китайских единоборствах, построенная как раз на доскональном знании анатомии и акупунктуры. Мастера, достигшие высшей ступени совершенства, могут полностью контролировать противника с помощью болевых приёмов, вплоть до летального исхода.

Он подошёл к Юлии и посмотрел ей в глаза.

— Молодец, Юлька! Правильно сделала заключение, — радостно сказал Дмитрий и неумело похлопал её по плечу. — Так держать!

Глава 8

Александр стоял за деревом, наблюдая за подъездом Михаила. Ни Анны, ни Виталия видно не было.

Вдруг что-то твёрдое упёрлось ему в спину, и сзади послышался угрожающий шёпот:

— Руки...

У Александра по спине прокатился холодок, и душа ушла в пятки. Он медленно поднял руки.

— Разрешите доложить! — донёсся притворно серьёзный голос Виталия. — Интересующий вас объект не появлялся и в квартиру Рыбакова не проникал... не проникала!

— Ну ты и идиот, — опуская руки, сказал Александр.

— Никак нет!

— А если в глаз? — Александр повернулся к Виталию и демонстративно замахнулся.

— Да ладно, что ты такой нервный? — Виталий на всякий случай отступил на полшага. — А что это с тобой, заболел? — уже серьёзно спросил он. — Ну-ка, дай посмотрю...

Он положил Александру ладонь на лоб, затем оттянул веко. Тот оттолкнул его руку.

— Что ещё не так? — недовольно спросил он.

— Бородку козлиную зачем сбрил? Совсем плохой стал? — заржал Виталий и отошёл ещё на шаг.

— Ну всё! — Александр метнулся в сторону Виталия, но тот побежал в сторону.

Метров через десять он сбавил темп и, подняв руки вверх, миролюбиво сказал:

— Ладно, всё, всё... — он окончательно остановился. — Рассказывай, что там у тебя произошло, кто покусился на Мишкину квартиру и всё остальное.

— Да я толком и не знаю. Залезли какие-то, всё вверх дном перевернули...

— Ты в это время там был, что ли? — спросил Виталий.

— Да, под кроватью прятался.

— Что-нибудь украли? И что у Мишки воровать?

— Я толком не понял. Ноутбук, похоже, взяли.

— А милиция, в смысле, полиция что говорит?

— Я их, — Александр замялся, — ещё не вызывал.

Виталий вопросительно уставился на него.

— Ну, там дело такое, — продолжил Александр. — Покалечил, похоже, одного из них, сам не понимаю, как.

Александр поднял глаза.

— Ты же под кроватью… — начал было Виталий.

— И теперь вот думаю, — не дал ему договорить Александр, — а не грохнул ли его. Он после удара больше не шевелился...

Виталий отошёл на шаг назад, сделал рамку из пальцев и навёл на Александра, как бы фотографируя:

— Их разыскивает милиция! Внимание всем постам — убийца грабителей Александр Шатов! — продекламировал Виталий. — Там что, наркоман-доходяга залез?

— Да нет, каратист какой-то. Сам понимаю, что звучит неправдоподобно... Ладно, проехали.

— Нет-нет. Если ты чего-то курил, то я тоже такое хочу! Пойдём, посмотрим на труп. Я давно уже в морг не ходил, соскучился.

Виталий взял его за рукав и потащил за собой.

— Да не пойду я туда! — одёрнул руку Александр. — Сам иди, если так хочется.

— А если Аня уже там? — проникновенно и обеспокоенно спросил Виталий. — А если её схватили и уже пытают?

Отворачиваясь, он не смог сдержать улыбку.

***

Зайдя в лифт, Виталий нажал на кнопку восьмого этажа. Двери закрылись, и старая кабина, пропахшая мочой, нервно дрогнув, пошла вверх, кряхтя и поскрипывая, готовая развалиться в любой момент. Александр, покусывая губу и нервно покачивая рукой, уставился на кнопки, хотя никакого индикатора текущего этажа, подобно шикарному лифту в офисе, у этого старья не было. Перед глазами у него стоял китаец, неожиданно появившийся в двери квартиры, и летящая в голову нога.

Александр потёр всё ещё ноющий висок и, резко бросившись вперёд, нажал кнопку на этаж ниже. Виталий, не ожидавший такого броска, подался назад, приложившись затылком к стене лифта.

— Ты что такой нервный? — недовольно спросил Виталий, потирая ушибленное место.

— Лучше не рисковать, — немного виновато, ответил Александр.

Лифт опять нервно дрогнул, прополз ещё несколько сантиметров и резко остановился. Скрип открывающихся дверей, казалось, разнёсся на все двенадцать этажей. Александр высунул голову, прислушиваясь к звукам на площадке.

— Да вылезай ты уже! — толкнул его в спину Виталий и протиснулся через уже закрывающиеся двери.

Стараясь не шуметь, они прокрались по лестнице на этаж выше. Остановившись у поворота на площадку, Александр прислушался — на площадке царила абсолютная тишина.

— Давай я пойду первым, они же меня не знают, — заговорщически предложил Виталий и, отодвинув Александра, выглянул из-за угла.

Он подошёл к двери, прислушался и махнул рукой Александру. С лёгкостью открыв незапертую скрипучую дверь, они осторожно зашли в прихожую. Включив свет, Александр осмотрелся: на полу лежала вешалка, подминая под собой некогда висевшие на ней вещи. В глаза бросались засохшие капли крови на одежде и на полу.

«Значит, не приснилось мне всё это», — Александр, стараясь не шуметь, прошёл через прихожую.

— Видишь? — повернулся он к Виталию. — Теперь-то ты мне веришь или всё ещё думаешь, что у меня крыша поехала?

Веселье покинуло Виталия. Пробормотав что-то невразумительное, он протиснулся между стенкой и Александром и заглянул в зал. Друг последовал за ним, толкая его сзади.

Перед их взором открылась типичная картина ограбления: открытые ящики, вываленные на пол вещи, раскрытые книги.

— Аня? — негромко позвал Александр и заглянул в спальную: в комнате никого не было.

Виталий вернулся в прихожую.

— Да-а-а, — протянул он оттуда задумчиво. — А я, честно говоря, тебе не поверил. Так что, говоришь, тут случилось?

— Посреди ночи залезли два китайца, что-то долго искали. Я спрятался под кроватью и, когда они ушли, решил, что пора делать ноги. Только вышел в коридор, как вдруг открывается дверь и заходит один из них — забыл чего-то. Прежде чем я успел что-либо сообразить, он мне заехал ногой в голову, и я отключился.

— Ногой в голову? — переспросил Виталий.

— Я же говорю — каратист.

— Подожди, ты же мне втирал, что ты его инвалидом сделал...

— Вот здесь я ничего и не понимаю. Когда я отключился, мне показалось, что приснился сон, как я его дубасю. А он ещё медленный такой, что даже защититься не успевает. Падая, он ухватился за одежду на вешалке, и она на него свалилась, вырубила, — он кивнул на капли запёкшейся крови. — А когда я очнулся, то всё было так, как во сне: он лежит, не шевелится, на нем вешалка.

— Может, всё-таки тебе это приснилось или, может, галлюцинации?

— А это что, тоже галлюцинации?! — Александр показал ему сбитые костяшки на руках.

— Так ты же вроде того, только виртуальный воин. С боевыми искусствами у тебя есть общее только со словом искусство.

— Я, между прочим, четыре месяца занимался, — немного обиженно ответил Александр, — потом до одурения играл в Street Fighter — все уровни прошёл, так что она мне потом ещё год снилась.

— То есть ты хочешь сказать, что, потренировавшись во сне и в виртуале, уделал профессионального бойца? Да ещё и во сне...

— Получается, — развёл руками Александр. — А ещё помнишь, мы с Надей чуть в аварию не попали? Так вот, нас спасло то, что я вырулил, как ралли-гонщик какой-то. Я тогда сделал перегазовку на нейтральной передаче, подгазовку при торможении, а потом выписал настолько идеальную дугу, что любой дрифтер позавидует. Прикинь? У меня в игре-то это не всегда получалось, хотя тоже играл до одурения, так что потом недели две во сне гонял. А тут, в реале, по-настоящему всё идеально выполнил.

— Ага, значит, ты опять тренировался во сне... — Виталий посмотрел куда-то в сторону. — Подожди, ты сказал, что китаец двигался неестественно медленно, правильно?

— Так, что даже не смешно.

— Но он тебе не показался медлительным, когда врезал в первый раз?

— Какой медлительный! Я даже понять ничего не успел!

— Вот и Мишка говорит, что мы все такие тормоза, что ему приходится говорить замедленно, чтобы его понимали. Его рассказы о прошлом больше похожи на сны, а если что реалистичное проскальзывало, то всё какими-то урывками, без деталей. Я к нему ещё заходил и провёл психологический тест — ты только ничего не рассказывай его врачу. Тест показал практически противоположную психоличность. Его представления о морали оказались на уровне пятилетнего ребёнка.

— Да ну? — не поверил Александр.

— Это тесты, я ничего не придумываю, — сказал Виталий. — Ты помнишь его заявление про грудь Ани? Так вот, это для него норма — типа красиво, а что тут такого? Он был у нас типичный «физик», а теперь чётко выраженный лирик — стихи пишет, рисует...

— Зато в шахматы вдруг всех просто уделывает... — подхватил Александр.

— Да, шахматы сюда не совсем вписываются, хотя можно играть просто перебором ходов и, если ты это делаешь достаточно быстро, как компьютер...

— Так он у нас теперь ходячим компьютером стал?

— Во время сна мы обрабатываем информацию намного быстрее — не надо тратить силы на обработку потока визуальной и звуковой информации, она приходит в виде уже готовых образов и звуков. Крысы, например, во сне прокручивают полученную за день информацию в шесть раз быстрее. У людей должно быть ещё быстрее — думаю, раз в десять. Поэтому Мишка так просчитывает ходы, но и устаёт быстрее.

— Круто, — протянул Александр.

— А ты начал так быстро драться, только когда потерял сознание. А в машине ты тоже уснул? Прямо за рулём?

— Очень похоже. Только тогда по радио заиграл сигнал. Помнишь, я в палате от него отрубился? Как и Аня… Где она, кстати? — спросил Александр, доставая телефон.

— …вы втроём какие-то особенные.

— Да подожди ты! — он поднёс телефон к уху. — Аня? Ты где? Дома?

Александр выслушал длинный ответ.

— Хорошо, молодец. Мы тогда тоже скоро приедем в больницу, и я тебе всё объясню, — он положил телефон в карман. — Она поехала к Мишке в больницу, чтобы дать ему новый препарат.

— Понимаешь, вы втроём какие-то особенные. Я не понимаю, как вы переключаетесь в этот режим...

— А может, ты у нас тоже особенный? Хочешь, проверим? Я сейчас найду что-нибудь потяжелее, тресну тебя по голове, и всё будет ясно, — Александр осмотрелся по сторонам, подыскивая подходящий предмет.

— Я, конечно, хочу, но не таким...

— Тихо! — прошептал Александр. — Слышал шорох на площадке?

Виталий прислушался.

— Нет там ничего, галёлики у тебя.

— Ты дверь на замок закрыл?

— Нет. Ты же последний заходил, как самый смелый, как самый боец, — улыбнулся Виталий.

Он неожиданно замолчал и посмотрел в окно.

— Подожди, кажется, я понял, что с вами, — оживился он. — Это будет бомба! Про вас диссертацию можно...

— Тихо, — перебил его Александр.

Неслышно подойдя к двери, он потянулся к замку, но она резко открылась и в прихожую ворвался вооружённый укороченным автоматом громила в маске. За ним гремучим потоком влились ещё трое, сметая всё на своём пути.

— Лежать! Всем на пол! Руки за голову!

Александр не успел ничего сообразить, как оказался на полу, прижатый коленом громилы. Боясь пошевелиться, он всё-таки повернул голову и посмотрел в сторону: Виталий тоже лежал на полу, ещё два бойца с автоматами наперевес пробежали в глубину комнаты.

— Не дёргайся! — услышал он сверху, и колено прижало его ещё сильнее.

Сердце бешено колотилось.

— Чисто! — наконец раздалось из комнаты.

«ОМОН!» — обрадовался Александр, но осознание неизвестности давило сильнее колена сверху, и после того, как его профессионально прощупали, радость быстро улетучилась. Сзади раздались неторопливые и уверенные шаги.

— Кроме этих двоих — никого. Оружия нет, — отчитался громила.

— Ему нельзя давать лекарство, — прокричал Виталий в пол.

— Лежать! — грозно прошипел омоновец и сильнее придавил Виталия.

— Поднимите их, — услышал Александр знакомый голос.

— Дмитрий, — сбиваясь проговорил Александр, — Дмитрий Владимирович, это я.

— А ты что здесь делаешь? Ты же должен быть у меня в кабинете, — Ярцев повернулся к громиле и указал в сторону Александра. — Этого доставить ко мне...

Громила молниеносно закрутил руку Александра за спину так, что тот согнулся и застонал.

— …в целости и сохранности! — закончил Ярцев. — Айя-яй, как грубо, Серёга!

— А-а-а, — протянул громила, — так бы сразу и сказали.

Омоновец отпустил руку Александра и осторожным движением смахнул пылинки у него с плеча.

Ну и медведь! Где только таких находят?

— Мне надо позвонить, — возбуждённо сказал Виталий.

— Гляди, выбрал «звонок другу», — хмыкнув, сказал омоновец своему напарнику.

— Нельзя Мишке давать новое лекарство, — Виталий вскочил на ноги. — Если моя теория верна, то он снова впадёт в кому.

Глава 9

Машина неслась по загруженным улицам, мигая синим маячком, периодически включая сигнал.

— Не переживайте, у нас пациенты получают только прописанные им препараты, — передразнил Виталий медсестру, в сердцах бросив телефон. — Аня не отвечает, эти черти из больницы как роботы бесчувственные. Ну никакого индивидуального подхода!

— Давай я попробую, — предложил Ярцев и набрал номер больницы.

У него разговор получился более продуктивный.

— …и поставьте кого-нибудь у двери, чтобы посторонних не пропускал. Мы скоро будем, — Дмитрий повернулся к Виталию. — А я так и не понял, к чему вся эта спешка?

— У Мишки осталось только вторичное сознание, и если его отключить, то он опять впадёт в кому. Уже без шансов выбраться.

— Какое вторичное? Он же пришёл в себя, нас вспомнил? — не понял Александр.

— А это уже не Мишка, вернее, не совсем он... Как бы это доступнее объяснить, — на секунду задумался Виталий. — Ты, наверное, и сам заметил много странностей после того, как он пришёл в себя в больнице.

— Да. И он сказал, что никогда себя так не чувствовал.

— Вот именно. Ему пришлось заново учиться ходить и говорить, но он справился с этим намного быстрее, чем другие в подобной ситуации. Почему? Потому что он знал, что надо делать, только сначала не мог достаточно контролировать тело.

— Тогда кто это, если не Мишка?

— Это всё он, но другой. Пока думай о нем как о его брате-близнеце, но только ещё ближе. Даже ближе, чем сиамский близнец. — Виталий уловил непонимающий взгляд Александра. — Хорошо, не брат. Пусть будет «второе я». Это уже от определения зависит. Вот по каким критериям определишь, что ты — это ты? Кроме чисто внешних признаков, конечно.

Александр был явно озадачен.

— Много каких. Как я думаю, например. Память, опять же, характер...

— Твоя память — это, безусловно, один из критериев, но, если кому-то её переслать, это не сделает другого человека тобой. Согласен?

— Ну, в целом, да.

— А в дополнение ещё и ход мыслей, поведение, характер. Так вот, я думаю, что сегодняшний Михаил сосуществовал с другим, нашим Мишкой, если так можно сказать, практически как отдельная личность. Только активен он был как раз во время сна, чтобы ресурсы не простаивали. Вернее, это для нас он жил во снах, для него же это была самая что ни на есть реальность.

— Поэтому он такой странный?

— Да. Обе личности находились в разных участках мозга и, думаю, по-разному использовали правое и левое полушария, но совместно использовали участки памяти и другие участки мозга. До аварии он получал уже готовые, обработанные образы. А когда он получил контроль над телом, то пришлось обрабатывать исходную информацию от зрения и слуха в сыром виде. Поэтому он сначала и не понимал, что видит и слышит.

— А откуда он там взялся? — Александр явно был в замешательстве. — Я хотел сказать, как так получилось?

— Похоже, это не только у него. Получается, что у тебя тоже есть вторая личность, которая, в отличие от тебя, ночью серьёзно осваивала навыки борьбы и вождения, полученные за день бестолковой игры на компьютере.

— У меня? — удивился Александр. — Бред какой-то.

— А как ещё ты объяснишь свои новые способности, которые проявляются только тогда, когда ты отключаешься? И у Ани есть — она во снах живёт вторую жизнь, где она замужем за Михаилом.

— А почему у нас?

— Может быть, вы такие особенные, а может, это есть у всех, просто у вас это проявилось под действием вируса. Обратная связь этого второго «Я» у каждого уникальная. Кто-то спит как убитый, не двигаясь и не разговаривая во сне, и считает, что не видит снов. У кого-то эта связь выражена сильнее, и человек видит сложные и яркие сны. Он непроизвольно двигается и разговаривает, а иногда даже ходит. Про сомнамбулизм слышал?

— Так что, эта вторая личность может взять контроль над моим телом?

— Обычно это случается только в исключительных случаях. Например, при шизофрении психологи выделяют две разные личности. У вас же это может произойти при простой потере сознания.

— А оно мне надо? — недовольно спросил Александр.

— Надо, Саня, надо, — спокойно сказал Виталий. — Радуйся, что кто-то за тебя обрабатывает полученную за день информацию и закрепляет новые навыки. И даже когда тебе снятся кошмары, то это просто психологическая подготовка к экстремальным ситуациям. Ты вот китайца завалил. Полезно?

— Полезно, полезно…

— И Мишке было полезно. После аварии он находился в состоянии клинической смерти. Поступление кислорода в мозг прекратилось, и даже началось необратимое повреждение мозга, немного замедленное из-за холода, но этого хватило. Участок мозга, где обитала его основная личность, работал на полную мощность и поэтому пострадал больше всего. Его вторая личность находилась в спящем состоянии, потребляя меньше ресурсов, и поэтому практически не пострадала. Потом сработало что-то типа аварийного переключателя, и новый Мишка получил контроль над всеми функциями организма, сначала над ощущениями, а потом и моторикой. Хотя…

— Минутная готовность, — перебил его Ярцев. — Почти приехали.

***

Дмитрий уверенно шёл по коридору больницы, обходя медлительных больных и пропуская спешащий персонал. За ним, не отставая, следовали Александр и Виталий.

Следователь подошёл к дежурной медсестре и показал удостоверение.

— Ярцев, — представился он. — Я звонил насчёт Рыбакова. Где он лежит?

— Семнадцатая палата, — опередил медсестру Виталий. — Дальше по коридору. А вон и санитар сидит.

Виталий посмотрел вглубь коридора.

— Да, в семнадцатой, — сказала медсестра уже отходящему Дмитрию.

Они прошли вдоль коридора и остановились у двери в палату. Сидящий на дверях санитар вопросительно на них посмотрел.

— А сюда никому не велено, — сказал он компании, вставая со стула.

— Никого не впускал? — спросил его Дмитрий, показывая удостоверение.

— Никого. Кроме медсестры никто и не входил.

— Когда приходила медсестра?

— Минут десять назад. Да она и сейчас всё ещё там.

Виталий первым вбежал в палату, за ним Александр и Дмитрий. Анна, одетая в белый халат, сидела на стуле возле Михаила, сжимая в кулаке пустой пузырёк. Тот откинулся на кровати, прислонив иглу шприца к руке. Они одновременно повернулись на неожиданный звук.

— Нет! — закричал Виталий и бросился на Михаила. Тот, ничего не понимая, смотрел на него удивлённым взглядом.

Подбежав к нему, Виталий ударил по руке. Михаил посмотрел на упавший на кровать шприц и перевёл взгляд на Виталия.

— Ты что делаешь? — раздражённо спросил Михаил. — Ты хоть знаешь, что это такое?

— Знаю, — уверенно ответил Виталий, — и тебе этот препарат нельзя.

— Я сам знаю, что мне можно и что мне нельзя. Это моё решение. Я на себе должен опробовать формулу.

— Ты не всё ещё знаешь, в том числе и о себе.

И Виталий вкратце рассказал свою теорию о двух личностях, не вдаваясь особо в детали. Растерянность на лице Михаила сменилась переживаниями, когда Виталий рассказывал про аварию и возвращение сознания и контроля над телом.

— Поэтому ты сначала ничего не видел, не чувствовал и не мог контролировать тело. Ты оказался в подвешенном состоянии: готовые образы тебе уже не поступали, а связи с физическими источниками информации ещё не установились. Потом, когда вирус закончил изменение связей, ты получил контроль над телом, но уже не в воображаемом мире, а в нашем, реальном, — Виталий сделал паузу, осмотрев окружающих в абсолютной тишине.

— И не хочу тебя расстраивать, но летать ты не можешь, — добавил он, сглаживая впечатления от своей речи.

Анна подсела на кровать к Михаилу. Её руки дрожали, сжимая пузырёк.

— Какая же я дура. Я чуть тебя не убила.

Михаил нежно её обнял.

— Не переживай так. Не ты первая, — улыбнулся он. — Со мной столько всего произошло в последнее время, что я уже даже привык.

— Этот препарат останавливает развитие вируса и регенерирует связи, — продолжил Виталий. — Если у тебя восстановятся старые связи, сознание снова отключится от тела. Тебе нужен другой, упрощённый вариант препарата, который просто блокирует вирус.

Виталий сел напротив Михаила на освободившийся стул.

— Я понимаю, что это для тебя большой шок и тебе нужно время переварить информацию. Ты просто постарайся абстрагироваться и принять эту реальность. Ты жив, здоров, и это главное.

Анна встала и тихонько отошла к окну.

— Это плохо укладывается у меня в голове, но твоя теория многое объясняет, — согласился Михаил.

— А что теперь будет с препаратом? — неожиданно спросил Александр. — Я ведь тоже заразился.

— Аня уверена в моём гении, вернее, в гении основной личности, — усмехнулся Михаил, глянув на Виталия. — Но препарат надо проверить, прежде чем использовать.

— Ну давайте тогда на мне, что ли, попробуем, — неуверенно предложил Александр. — Вариантов, я так понимаю, немного. Если только не найдётся доброволец на Дальнем Востоке...

— Не надо, — еле слышно сказала Анна.

Все одновременно посмотрели на неё. Медленно повернувшись к ним, Анна взглянула на Михаила.

— Теперь уже не надо, — повторила она, странно улыбаясь.

Она опустила руку, и на пол упал пустой шприц.

Михаил вскочил и подбежал к ней. Он обнял Анну и поддержал, чтобы она не упала.

— Зачем? Зачем ты это сделала?

— У меня не было выбора. Не волнуйся, — улыбнулась она Михаилу, — всё будет хорошо.

— Зачем так рисковать? У тебя ведь вся жизнь впереди. Свадьба, опять же, — обречённо сказал Михаил.

— А свадьбы не будет, — тихо ответила она.

Михаил обнял её крепче.

— Значит у нас всё впереди, — прошептал он ей на ухо.

— Да, — покачнувшись, еле слышно ответила она.

У неё закатились глаза, и Михаил на лету подхватил обмякшее тело.

Глава 10

Дмитрий и Александр вышли из здания больницы и двинулись к машине.

— Ты мне расскажешь, наконец, что там нашёл? — спросил Ярцев, открывая дверь.

— Это опять с сигналами связано. Когда я скачал архив с «Европы-Блюз» и расположил сигналы в порядке очерёдности, то получилась последовательность пар, — Александр запрыгнул в машину. — Послушав их, Мишка сказал, что первая серия в паре похожа на команду, или скорее на побуждение к какому-то действию, причём негативному. Второй же сигнал был почти медитативным, расслабляющим. Если это были команды на какие-то деструктивные действия, а потом шла команда отбоя, то я решил, что должен найти периодически повторяющиеся новости, как-то связанные между собой. Я написал небольшую программу, которая отбирала новости по популярности и строила графики по времени, но никакой закономерности не нашёл.

— Слишком много новостей?

— Проблема даже не в этом. Получалось практически равномерное распределение. Даже если и были пики, которые по времени соответствовали сигналам, то их скрывали другие, не относящиеся к этой теме новости. Надо было отфильтровать новости по какой-то тематике. И тут я вспомнил про документы, скачанные с компьютера китайских спецслужб. Помните, на французском?

— Да, что-то связанное с программой Галилео…

— Вот именно! Я решил сделать выборку новостей, хоть как-то, хотя бы косвенно связанных с космосом. При этом я смог расширить диапазон дат — негативный сигнал плюс три недели.

— И? — нетерпеливо спросил Дмитрий.

— Когда я выходил из офиса, совпадение по времени передачи этих сигналов с задержкой запусков и с авариями российских ракет уже было выше статистической погрешности. Неплохо было бы проверить окончательные результаты.

— Мне тоже интересно взглянуть на них. Сначала заскочим к тебе в офис, а потом уже поедем ко мне.

Дмитрий завёл машину и резко тронулся с места.

***

Зайдя к Александру в кабинет, оба замерли: бумаги, диски, запасные части для компьютеров валялись везде: на столе, на полу, на шкафах с оборудованием. Стулья перевёрнуты, дверка сейфа открыта.

Из-за угла донеслось шуршание вперемешку с плохо разбираемым бормотанием. Дмитрий отодвинул Александра в сторону и встал в стойку, готовый в любую минуту отразить удар. Из-за стола появилась сначала одна, а потом и вторая нога, и наконец, кряхтя и бормоча что-то себе под нос, вылез Семён. Вид у него был помятый, на лице выступали следы кровоподтёков.

— Суки, вот уроды, — пробормотал он.

Дмитрий подбежал к нему и помог подняться.

— Ты цел?

— Да вроде цел. Физиономию только попортили…

— Кто это был? И что здесь случилось?

— Азиаты какие-то. Это не твои знакомые? — спросил он у Александра. — Я с ними по-хорошему, что, мол, надо? А этот маленький-плюгавенький как начал тут прыгать да ногами махать. Но я ему левой успел — отлетел как соломинка.

Показывая, как он выполнил хук, Семён воспрял духом, в глазах появился огонёк.

— Если бы по-честному, то я бы им всем навалял.

— Дурак ты, Семён. У тебя трисомия по 21 хромосоме или ты действительно не понимаешь, с кем связался? Они же тебя грохнуть могли легко. Говорил я тебе — не связывайся с китайцами.

Дмитрий прошёлся по кабинету.

— Что, теперь всё пропало? — спросил он Александра. — Сможешь повторить свой анализ?

— А зачем повторять? У меня всё в облаке работает, — Александр подошёл к своему столу. — И ещё один ноутбук в столе лежит, — улыбнулся он.

— Думаю, что уже не лежит, — сказал Семён, тряся головой и всё ещё приходя в себя. — Они у тебя в столе тоже ковырялись.

— Вот гады, — в сердцах выругался Александр, потянувшись к ящику.

— Стой! — крикнул Дмитрий. — Не трогай! Там могут быть сюрпризы.

Он подошёл к столу и, вынув из кармана светодиодный фонарик, осмотрел все щели, затем, немного выдвинув ящик, проверил снова.

— Ого! Да здесь не растяжка даже, а что-то покруче. Всем эвакуация, вызываем сапёров, — он подошёл к телефону Семёна. — Номер службы безопасности?

Он набрал номер и представился.

— В комнате на третьем этаже предположительно бомба. Объявите всеобщую эвакуацию. Лучше пожарную тревогу, чтобы не было паники. Это не проверка и не шутка — ситуация внештатная.

Через секунду в кабинете и на этаже зазвучала пожарная сигнализация.

Дмитрий набрал другой номер.

— Дежурный? Ярцев на линии. Высылай сапёров по адресу... — он взял со стола визитку Александра и продиктовал. — Какая шутка?! Ярцев. Да, тот самый. И давайте, шевелитесь там. Пожарный расчёт не забудь и всё такое.

Он положил трубку и двинулся в сторону двери.

— Ну и народ! — в сердцах сказал он. — Ладно, давай тоже двинем.

Выйдя в коридор, они влились в поток.

— И что дальше? Результаты теперь не узнаем? — спросил Дмитрий Александра.

— Ах, да, — стукнул себя по голове Александр. — Сейчас.

Он осмотрелся по сторонам.

— Волков! — окликнул Александр высокого парня в костюме, розовой рубашке и галстуке, державшего ноутбук в руке. — Ты почему не принёс компьютер на обновление? Что, за каждым бегать надо?

— Но я не знал... — растерялся тот. — У меня и презентация скоро.

— Давай сюда. Ты вирусом хочешь всю компанию заразить? Где твоя презентация, на улице, что ли, будет? И ещё, только ты никому, — он подошёл поближе. — Мы менеджерам твоего уровня дополнительную память устанавливаем. Только никому не говори — у нас же в компании все равны, — полушёпотом сказал ему Александр и заговорщицки подмигнул.

— У человека всё же презентация, — с сомнением в голосе сказал Дмитрий, когда они затерялись в толпе.

— Да, — махнул рукой Александр, — он у нас менеджер, ему компьютер вообще не нужен.

Выйдя на улицу, Александр поставил ноутбук на мусорный бак и принялся над ним колдовать. Открывались и закрывались окна, он вводил один пароль за другим. Наконец появились какие-то графики.

— Как я и думал, — повернул он экран Дмитрию. — У происшествий, связанных с космосом, а точнее, с запусками ракет, совпадение с сигналами выше статистической погрешности. Вот, например, сигнал прошёл шестнадцатого июня, а второго июля — авария «Протона» со спутниками Глонасс. Дальше, перенос запуска с девятнадцатого июня двенадцатого года на седьмое июля, а потом ещё перенос на несколько дней, а сигнал прошёл опять почти за две недели до этого — второго июня.

Александр переключался с одного графика на другой, открывая новые окна.

— А вот опять авария, связанная со спутниками Глонасс, — гордо объявил он. — Пятого декабря десятого года ракета отклонилась на восемь градусов — потеря спутников. А за две недели до этого — девятнадцатого ноября — прошёл ещё один сигнал. И так далее. Есть несколько происшествий без сигналов, видимо, были просто внутренние проблемы. Есть несколько сигналов без происшествий — либо не успели напоганить, либо нашли проблему до запуска. Но в целом, думаю, диагноз ясен.

Александр закрыл крышку ноутбука и встал в позу победителя.

— Космос… Очень интересно, только, к сожалению, мне это ничего не даёт.

Несмотря на события последних дней и кажущийся прогресс, зацепок осталось немного. Вернее, осталась лишь одна — это удивительные совпадения «внеземных» сигналов с неполадками при запусках ракет. Вот только из всех людей, проходивших до сих пор по делу, не было никого, кто хоть как-то связан с космосом.

Часть III

Глава 1

На удивление быстро доехав до здания «Роскосмоса», Дмитрий медленно катился по дороге, выискивая место для парковки. Многоэтажка, переливающаяся солнечными бликами, медленно проплыла справа и скрылась из виду, но свободного места так и не было.

Ничего, время ещё есть, можно не переживать.

Продолжая двигаться по улице Щепкина, он проехал мимо больницы «МОНИКИ» и небольшой церквушки на углу.

Среди клиентов покойного Соколова найти какой-либо связи с космической отраслью не удалось. Однако всё это не могло быть просто совпадением. Связавшись со Службой безопасности «Роскосмоса», Дмитрий вышел на начальника службы внутренней безопасности Александра Александровича, который, несмотря на кажущуюся абсурдность информации, воспринял звонок Дмитрия совершенно серьёзно и пригласил встретиться.

Наконец, повернув на небольшую улочку направо, он нашёл свободное место. Припарковавшись, Дмитрий посмотрел на часы — до встречи оставалось сорок минут, самое время перекусить.

Он обвёл взглядом окрестности. Точек общепита поблизости не видно.

В сторону Дмитрия спортивной походкой, но как-то поникши, шла девушка. Под плотно облегающей курткой выглядывал строгий костюм, удачно подчёркивающий её фигуру.

Похоже, знает, куда идёт, и знает местность. Вот у кого можно спросить.

Он дождался, когда она подойдёт, и сделал полшага вперёд.

— Извините…

Погружённая в свои мысли, она, мельком взглянув на Дмитрия, прошла мимо, продолжая смотреть себе под ноги.

Такие печальные глаза. Похоже, у девушки что-то случилось.

Проводив её взглядом, Дмитрий двинулся следом.

Девушка повернула налево и наискосок перешла дорогу. Никакими кафе в округе даже и не пахло.

Повернуть назад и поискать в другом месте? Он снова бросил взгляд на незнакомку.

«В конце концов, ничего страшного, если пообедать сегодня не получится. Не в первый раз», — подумал он и продолжил следовать за девушкой, понемногу сокращая дистанцию.

Неожиданно она замедлила шаг и повернула к входу в здание, махнув копной тёмных, переливающихся на солнце волос. Дмитрий резко затормозил, чтобы в неё не врезаться. Девушка обернулась.

На него смотрели большие голубые глаза. Печальный, но всё же уверенный взгляд с немым вопросом и удивлением.

Дмитрий глянул на висевшую перед входом вывеску: вот и кафе. Очень кстати.

Он сделал движение рукой, показывая, что ему туда же, открыл дверь, пропуская девушку вперёд.

— Только после вас, — обратился он к ней и сделал движение привратника.

— Я могла бы и сама, — ответила она необычным, немного низким голосом. — Но всё равно — спасибо.

Войдя следом, Дмитрий с интересом посмотрел на неё — уж больно знакомый голос. Может, спросить: «А не встречались ли мы случайно раньше?» Нет, это было бы слишком банально.

Повернувшись, он отправился к стойке с меню.

Небольшой зал с натяжными потолками, успокаивающие светло-зеленоватые обои, оригинальное световое оформление. Для обыкновенного кафе очень неплохо, и, похоже, тремя сотнями здесь не отделаться.

Пока девушка изучала меню, Дмитрий быстро пробежался по блюдам и заказал второе. Гречневая каша и котлета его вполне устроили. Он осмотрелся: несмотря на послеобеденное время, зал был заполнен, но в центре оставался последний свободный столик.

Со сноровкой пробравшись через аккуратно расставленные стильные черные столики, он с удовлетворением занял стратегический объект. Молодой паре, идущей с другой стороны зала, не хватило всего нескольких секунд. Они нерешительно потоптались около столика, но Дмитрий исподлобья бросил на них такой взгляд, что они сразу ретировались, похоже, потеряв аппетит.

Довольный, он просканировал зал и встретился взглядом с голубоглазой незнакомкой. Кивнув на свободный стул напротив себя, он сделал приглашающий жест.

Девушка осмотрелась, проверяя, ей ли адресовано приглашение, и направилась в его сторону.

— Присажи… — попытался сказать Дмитрий, но предательский кусок котлеты пошёл не в то горло, не дав закончить фразу.

В зале стоял гомон голосов, раздавался стук столовых приборов и звон посуды. Дмитрий ел молча, периодически звякая вилкой.

«Надо как-то начать разговор, но как? — крутилось в голове. — У меня же никогда проблем с этим не было, за словом в карман не лез. Как школьник, ей богу…»

Какой-то мужик с подносом, протискиваясь между столиков, толкнул Дмитрия так, что у него чуть не вылетела вилка. Политая кетчупом сосиска, скатившись с тарелки, упала Дмитрию сначала на голову, затем на плечо и наконец плюхнулась ему на тарелку.

— Гр-р-р, — вставая и поворачиваясь к мужику, прорычал Дмитрий. — Ты, су… — споткнулся он на полуслове, бросив взгляд на незнакомку.

Капля кетчупа стекала по лбу.

— Куда смотришь! — выдавил наконец он, и осмотрев плечо пиджака, добавил: — Свинья.

Незнакомка закатилась звонким смехом. Встретившись взглядом с Дмитрием, она попыталась остановиться.

— Извините, — давясь от смеха, она протянула салфетку.

Дмитрий сел на стул и подвинулся вперёд, но стул оказался легче чем он ожидал и, не рассчитав усилие, он впечатался животом в край стола. Тарелка со звоном врезалась в стакан, а ноги под столом коснулись колен незнакомки.

— Извините, — пробормотал он девушке, пытаясь высвободиться из плена стола и стула, но не мог найти точку опоры и лишь неловко отодвинулся вместе со стулом.

— Ничего, — улыбаясь его потугам, ответила она.

Наконец Дмитрий победил стул и движением победителя поставил тарелку на место.

— А почему свинья? Наверное, всё-таки боров? — спросила она.

— Да, боров, — ответил он. — Это я сейчас как свинья. Ну я, конечно, тот ещё знаток животных.

— Овчарка дома или кот?

— Нет, паук.

— Тарантул?

— Просто паучок на паутине.

— Так паучок не животное, — снова улыбнувшись, сказала девушка.

— Правда? А ведь шевелится, — подхватил Дмитрий.

Девушка успокоилась и погрустнела так же быстро, как до этого развеселилась. Она вернулась к еде, медленно, без аппетита ковыряясь в тарелке.

— Мне голос ваш кажется… — начал было он.

— Что, извините? — отвлеклась она от своих мыслей и посмотрела на него.

— Да так… — замялся Дмитрий. — Как вы находите местную еду?

— Это вы так вежливо спрашиваете, что я в этой забегаловке делаю? — улыбнулась она. — А вот и напрасно. После того как здесь поменялся хозяин, еда стала очень даже ничего. Я довольно часто сюда захожу, в том числе и поужинать.

Девушка осеклась и посмотрела в окно.

— Я тоже часто дома не ужинаю, нет желания готовить для себя одного.

Она сделала вид, что не услышала скрытого вопроса.

— Проблемы на работе? — спросил Дмитрий.

— Допустим, — без эмоции ответила она, — а вам-то что с этого?

Девушка волевая и не дура, типичные проблемы разрулила бы без проблем. Да и ловеласов отвадила бы легко.

— Может, помогу как. Не люблю я смотреть, когда девушек обижают. Вас же обидели?

Он посмотрел на неё, пытаясь получить подтверждение своим словам. Строгий костюм исключал легкомысленность. Уверенный взгляд, ярко выраженный подбородок, прямая осанка указывали на решительность и целеустремлённость. Сейчас же девушка явно была выбита из колеи и выглядела легкоранимой.

Она снова проигнорировала вопрос и вернулась к своей еде.

— Я сейчас приду. Скажите, чтобы не убирали, — сказал Дмитрий незнакомке, показав на свою тарелку.

Он встал из-за стола и направился в туалет. Смыв кетчуп с волос, он наскоро причесался руками и осмотрел пиджак.

«Вот же гад, как не вовремя», — вздохнул он и, намочив салфетку, как смог почистил пиджак.

Когда он вернулся, незнакомка ещё сидела за столиком.

— Всё в целости и сохранности, — отрапортовала она. — Никто…

— Вот вы где! — раздался голос с противоположной стороны зала.

Она вздрогнула и непроизвольно сжалась. Дмитрий посмотрел в сторону звука: тучный мужик протискивался между столиков.

— Это он? — спросил её Дмитрий. — Это и есть ваш обидчик?

Она оглянулась на мужика. Тот, похоже, добрался до группы товарищей и под одобрительный гомон сел за стол.

— Нет, просто голос похож, — вздохнув, ответила она.

— Так кто вас всё-таки обидел? — Дмитрий сел напротив неё, смотря прямо в глаза. — Я не могу вас просто вот так оставить и уйти. Понимаете?

Она молчала, продолжая смотреть в тарелку.

— Это кто-то, кого вы хорошо знаете. Мужчина средних лет. Правильно? — он вопросительно посмотрел на незнакомку. — Случилось это около часа назад. У вас уже прошёл первоначальный шок, а сейчас вы пытаетесь понять, как такое вообще могло случиться. Насколько это серьёзно? Вам угрожает опасность?

— Нет, ничего серьёзного. Просто противно, — она подняла на Дмитрия голубые глаза. — Я сама разберусь. Не хочу никого впутывать.

— До вас начальник домогался?

— Откуда вы… — на полуслове оборвав себя, растерянно спросила она.

— Дедукция. Да и все ваши переживания у вас на лице, — Дмитрий посмотрел ей в глаза.

Она опять замолчала и какое-то время было слышно лишь звяканье вилок и тарелок.

— А вы прямо знаток людских душ! — взяв себя в руки, с сарказмом сказала девушка.

— Работа такая, — буднично ответил Дмитрий, — причём чаще всего, к сожалению, мне приходится общаться с такими типами, что… — он сделал паузу, задумавшись о своём. — Так что спасибо вам за редкую, так сказать, возможность…

— А вы?.. — нерешительно начала она.

— Дмитрий, — он протянул ей руку. — Специалист по мошенникам, уголовникам и прочему сброду. И по хамам тоже.

— Я не это имела в виду, — замялась она. — Ну, тогда понятно, Шерлок Холмс, а то я было подумала… — опять замялась она, потом, улыбнувшись, продолжила: — На страже порядка, значит.

— Ага, на страже, — облокотившись на стол, он чуть нагнулся вперёд. — Так что только скажите, и я официально с этим разберусь. — Не дождавшись реакции, добавил: — Могу и неофициально — просто проведу с ним профилактическую беседу, и он очень быстро поймёт, что надо извиниться.

— Спасибо за предложение. Я подумаю, — она на секунду наиграно задумалась и тут же ответила. — Подумала. Спасибо, не надо. Я уж сама как-нибудь разберусь.

— Ну хорошо, если так настаиваете. Я оставлю вам номер своего телефона, — Дмитрий достал из кармана ручку, написал номер на салфетке и протянул её незнакомке. — Если что случится или снова повторится — звоните мне в любое время суток. Договорились?

— Хорошо, — она взяла салфетку и пробежала надпись глазами.

— И это не фигура речи, звоните абсолютно в любое время — днём или ночью, — повторил он. — Обещаете?

— Обещаю, обещаю, — уже спокойно ответила она.

— Вот и хорошо.

Они одновременно встали и вышли на улицу.

— А не подскажите, где здесь можно купить приличный кофе? — спросил Дмитрий незнакомку.

— Подскажу, но только пить его вам придётся в гордом одиночестве, — уверенно ответила она.

— Но я и не…

На её губах играла еле заметная улыбка.

— У меня обед уже закончился, — сказала она, как отрезала.

— Да, правильно, у меня тоже встреча, — он посмотрел на часы, — через семь минут. Приятно было… — замялся он и протянул ей руку, — ну, в смысле…

Дмитрий осторожно пожал её руку, задержав на секунду дольше положенного, затем переступил с ноги на ногу и, снова глянув на часы, быстрым шагом пошёл к машине за документами.

Глава 2

— Александр Александрович? — спросил Дмитрий, заглянув в кабинет. — Дмитрий Ярцев.

— Да-да, проходите! — сделал приглашающий жест хозяин кабинета.

Обстановка соответствовала его обладателю — скромно и никаких излишеств. Всё стояло на своих местах. Александр Александрович был небольшого роста и, несмотря на возраст, в достаточно хорошей физической форме. Плотного телосложения, голова покрыта сединой, но самое сильное впечатление производил орлиный взгляд глубоко посаженных глаз.

Такой не забывает ни одну мелочь и не упускает ни одной детали. Наверняка не много находится желающих просто так поговорить с ним о жизни.

Дмитрий сел на стул.

— Выкладывайте, что там у вас. И не ломайте язык, молодой человек, можно просто Сан Саныч.

— Не знаю даже с чего начать, Сан Саныч… — немного замялся Дмитрий. — Слишком много странностей в этом деле.

Дмитрий кратко изложил все обстоятельства последних дней и свои догадки.

— Я понимаю, что возможны простые совпадения, скорее всего, к вам и не относящиеся, но, думаю, что какая-то связь всё-таки есть. Александр — парень, конечно, с причудами, но, похоже, знает что делает. И опять же, просто так за тобой не будет бегать команда убийц...

— Да, действительно интересно, — Сан Саныч откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу, — и много непонятного, но я с вами согласен, что-то в этом есть.

— Меня можете на «ты», — Дмитрий достал фотографии с места убийства и цифровой диктофон. — Сигнал послушать не хотите?

— Было бы неплохо.

Дмитрий прокрутил запись два раза. Сан Саныч сделал для себя какие-то пометки.

— Честно говоря, у нас тоже появились подозрения, что последние неудачи как-то связаны между собой, хотя причины так или иначе относятся к человеческому фактору и не имеют между собой ничего общего. В нескольких случаях мы выявили причины технических неисправностей, которые привели к производственному браку. А вот для остальных пока объяснений нет, и мы не можем понять, как такие дефекты могли быть допущены. Я начал разрабатывать эту тему, но пока далеко не продвинулся.

Сан Саныч ещё раз просмотрел свои записи.

— То есть, по-твоему, получается, что китайские спецслужбы посылают сигналы, которые являются командами на диверсию. Насколько я понял, сам сигнал вам расшифровать не получилось.

— В том то и дело, что сам сигнал, похоже, конкретной информации не несёт, а только побуждает к действию или запускает заложенную в человека программу. По словам Михаила Рыбакова, ощущения, вызываемые сигналом, накладываются на определённые базовые образы или программы действия, о которых нам ничего конкретно не известно. Таким образом, непонятно, что в них заложено. Узнаем точнее, только когда найдём носителя. Если, конечно, узнаем.

— Значит, получатель сигнала уже имел эти образы или программы ещё до получения самого первого сигнала, — Сан Саныч снова сделал пометки в блокноте. — Впоследствии они, возможно, обновлялись, но не обязательно. Получается, что первоначальный контакт, а если быть точнее, вербовка состоялась за несколько месяцев, возможно, за полгода до первого сигнала. Это уже что-то. И это, кстати, может объяснить, почему аварии случались исключительно при запусках российских спутников.

Сан Саныч задумался. Картина для него складывалась не очень радостная — уже несколько лет в организации сидит диверсант, который каждый день ходит на работу, вероятно, даже на хорошем счету у начальства, трудится не покладая рук, периодически делая пакости. Теперь же предстояло проверить большую группу людей и сложить полную картину из кусков пазла. А терпения, похоже, ему было не занимать.

— Я уже начал со списка лиц нашей организации и смежников, которые имели хоть какой-то допуск ко всем проблемным объектам. Скорее всего, мы имеем дело с одним человеком, а не с целой сетью, поэтому пока я отсёк работников самих предприятий. Работа с таким сигналом требует особых навыков и оборудования, так что подозреваемых наверняка обработали где-то в специальном учреждении. А посему надо будет проверить этот список на предмет загранкомандировок. Как думаешь?

— Согласен.

— Жалко, что никаких отпечатков пальцев на месте убийства не обнаружено, — он устало потёр руками виски. — Сейчас бы это сильно помогло.

— Есть лишь фрагменты. Через картотеку их не пробить, но эта информация может…

В дверь постучали.

— Сан Саныч, вызывали?

— Да, только мы ещё тут не закончили. Хотя… — он бросил взгляд в сторону Дмитрия, — Проходите, Полина Владимировна. Думаю, вы нам поможете разобраться в ситуации.

В кабинет вошла… та самая незнакомка из кафе. Дмитрий уставился на неё, потеряв дар речи.

— Ярцев Дмитрий Владимирович, — представил Сан Саныч гостя. — Мы уже работаем с вашей информацией.

Дмитрий, удивлённый не меньше Полины, встал, не сводя с неё глаз. Потом, словно опомнившись, протянул руку:

— Очень приятно.

— А мы уже как бы знакомы… — с волнением в голосе сказала Полина.

— Дмитрий, так что ты хотел мне сказать?

Ярцев повернулся к Сан Санычу, но запнулся на полуслове, пытаясь вспомнить, о чём шла речь.

— Недостаточно информации, — подсказал Сан Саныч.

— Да, информации недостаточно для…

— Но я официально не обращалась, — прервала его Полина.

— Не переживайте. Считайте это сотрудничеством с партнёрами, заинтересованными в успешном разрешении проблемы. И желательно, чтобы разговоры в этом кабинете остались конфиденциальными.

— Мне тоже этого хотелось бы, но я не считаю, что проблема эта настолько серьёзная, чтобы обращать на неё столько внимания, — не успокаивалась она.

— Уж позвольте мне определять, серьёзная это проблема или нет, — с лёгким раздражением в голосе сказал Сан Саныч.

Полина метнула злой взгляд на Дмитрия.

— Не знаю, что он вам наговорил, но у меня нет никаких претензий к Вениамину Андреевичу.

— Послушайте, уважаемая. У меня тоже нет никаких претензий к вашему начальнику. Мы здесь не собираемся заниматься поиском крайних, мы хотим разобраться в ситуации. И не переживайте так, вашим временем я злоупотреблять не буду, хотя он пообещал, что вы окажете мне полную поддержку. Пока нам нужен только этот список и больше ничего.

— Извините, какой список? — стушевалась Полина.

— Список всех командировок, которые… Подождите, так он вам ничего не сказал? То-то я смотрю, что какое-то у нас недопонимание.

— Так вы про другое… — она кинула взгляд на Дмитрия.

— А вы про что? Я что-то должен знать? — Сан Саныч вопросительно посмотрел на Полину, затем перевёл взгляд на Дмитрия.

— Нет, ничего относящегося к делу, — уверенно ответил Дмитрий, бросив взгляд на Полину.

У той появился румянец на щеках. Она откашлялась и, избегая взгляда Дмитрия, обратилась к Сан Санычу.

— Вы что-то сказали про список командировок, — сказала она.

— Да, мне нужен список лиц, которые были командированы на объекты в течение последних двух лет, а также лиц, побывавших за границей за последние два с половиной, а лучше три года.

— Хорошо, но я…

— Я бы хотел, чтобы этот запрос в бухгалтерию пришёл от вас. Если я запрошу эту информацию, то могут пойти разговоры. Вы же можете сослаться на оптимизацию расходов на поездки или что-то в этом роде.

Щеки Полины налились краской. Она смотрела то на Сан Саныча, то на окно, всячески избегая встречаться взглядом с Дмитрием.

— Я займусь этим прямо сейчас, — она сделала пометки в блокноте.

— Не думаю, что в бухгалтерии кто-то начнёт над этим работать сегодня, поэтому можете начать завтра, — он посмотрел на часы.

Сан Саныч откинулся на стуле.

— Да, и ещё. В список этот включите не только объекты, связанные с производством существующих ракетоносителей, но также разработку по программе «Ангара». «Русь-М» можно пока не включать — разработка возобновлена, но всё ещё находится на стадии бумажного проектирования.

Сан Саныч встал и, обойдя стол, протянул руку Ярцеву.

— Спасибо за информацию. Не знаю, что из этого выйдет, но проверить надо.

— Договорились, — Дмитрий встал и уверенно пожал руку. — А я начну пока со своей стороны, подготовлю список клиентов Соколова.

Дмитрий подошёл к двери первым, открыл её, пропуская Полину вперёд.

— Только после вас.

Полина вышла в приёмную.

— Вы как не в своей тарелке, всё ещё переживаете?

— Нет, про тот случай я уже забыла, — замялась она. — Просто получился конфуз.

Полина на секунду закрыла руками лицо, собираясь с мыслями.

— Я подумала, что вы сообщили о моей проблеме Сан Санычу, — сказала она, виновато опустив глаза.

— А-а-а, — протянул Дмитрий, — вот оно что! А я всё не мог понять… Но если вы хотите, я могу начать…

— Нет-нет, спасибо, — улыбнулась она.

Они в нерешительности замолчали.

— Мы с вами сегодня целых два раза познакомились, — сказал Дмитрий, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — а кофе хорошего так ни разу и не выпили. Звучит как повод, не находите?

— Не возражаю, — согласилась Полина.

***

Петляя по дворам и протискиваясь через бесконечный ряд припаркованных машин, Дмитрий энергично крутил руль, успевая при этом бросать взгляд на сидевшую рядом Полину. На улице стемнело, и только свет фонарей вычерчивал её силуэт.

Полина с беспокойством выглядывала в окно.

— Подожди, ты здесь не проедешь, — волновалась она, — заденешь. Видишь, как криво машину поставили? Давай я лучше пешком дойду.

— Да не переживай ты так, работает профессионал, — не спеша, но уверенно Дмитрий протиснулся между парой запаркованных машин.

Он сделал ещё один поворот и остановился.

— А здесь даже профессионалу не стоит рисковать. Тебе ещё выезжать придётся, — сказала Полина. — Отсюда уже рукой подать.

— Хорошо, я тебя провожу, — согласился Дмитрий и припарковался, заехав задним ходом на бордюр.

Они молча, не спеша шли по улице. Каждый раз у одинокого фонаря их тени, сначала короткие, постепенно удлинялись всё больше и больше, пока не терялись в темноте.

— Не густо у вас тут с освещением, — нарушил тишину Дмитрий.

— Зато звёзды можно увидеть. Немного, правда, но хоть что-то.

— Чтобы по-настоящему увидеть звёзды, надо далеко уехать, туда, где совсем нет людей. Я видел настоящее звёздное небо в горах.

— В горах?

— Да, было у меня в армии несколько командировок на Кавказ, — Дмитрий на секунду остановился. — Но горы…

Слова застряли в запершившем горле.

Полина повернулась к нему. Искусственный свет от фонаря, как на гравюре, обрисовал черты её лица, и лишь отблески в глазах оживляли эту картину.

Дмитрий кашлянул, прочистив горло.

— Но горы — они какие-то чужие, холодные и неживые. Я лучше тебя в лес отвезу, куда не ступала нога человека. Видела мой вездеход? — с гордостью спросил он. — Где хочешь пройдёт.

— А мы не заблудимся?

— У меня дед был на всю округу известным егерем, и я каждое лето проводил на его угодьях. Так что я буду хорошим проводником.

— Ловлю на слове.

Они дошли до её дома.

— Да, ты оказалась права, кофе у них в самом деле неплохой, — сказал Дмитрий.

— Спасибо за вечер, — улыбнулась она.

Полина посмотрела в сторону своего подъезда, но не спешила заходить. В темноте появились и исчезли какие-то силуэты.

— Шпана какая-то шляется. Давай я тебя дальше провожу.

Они подошли к подъезду, и Полина набрала код на домофоне. Щёлкнув, запищал замок на двери.

— Я первый, проверю.

— У нас же домофон.

— Я тебе как-нибудь расскажу про эти домофоны, — сказал Дмитрий и первым зашёл в подъезд.

Там никого не было, но странное ощущение чьего-то присутствия не покидало Ярцева.

— А может, меня кто-то у самой двери подкарауливает? — пошутила Полина.

— Пожалуй, я и лестничную площадку проверю. Что-то не нравится мне здесь, — серьёзно ответил Дмитрий.

Он подошёл к лифту и нажал кнопку вызова. Наверху заработал мотор, и кабина поползла вниз. Полина встала рядом.

Дмитрий уставился на индикатор этажа, периодически бросая взгляд на дверь и себе под ноги. С шуршанием и звяканьем лифт открылся.

Уже знакомый аромат духов быстро заполнил кабину, перебив стандартный запах лифта. Дмитрий стоял сзади, рассматривая волосы Полины, которые, спускаясь волнами от макушки, плавно обтекали ушко и дальше змейкой вились вдоль шеи, веером распадаясь на плече.

Полина неожиданно повернулась. Дмитрий резко перевёл взгляд на поцарапанную и местами закопчённую инструкцию по эксплуатации, висевшую на стене, делая вид, что внимательно читает.

— Ну и как, мы максимальную грузоподъёмность не превышаем? — улыбнулась Полина.

— Нет, всё нормально, не превышаем, — Дмитрий повернулся, встретившись с ней глазами.

Лифт дёрнулся, медленно дополз до нужного этажа и остановился. Дмитрий вышел из кабины и осмотрел лестничный пролёт.

С верхней площадки раздался шорох.

— Слышала? Я сейчас, — еле слышно переступая через ступеньку, Ярцев пошёл наверх.

— Не слышала, — вдогонку ответила ему Полина.

Подходя к пролёту, он наклонился и немного присел, потом резко встал и, проверив верхний этаж, поднялся ещё на один пролёт.

Никого не было видно, но его шаги будто эхом отдавались сверху. Дмитрий замер. Странное эхо пропало. Он сделал ещё несколько шагов наверх. Странно: как будто его тень где-то этажом выше повторяет все движения.

Дмитрий исследовал ещё два пролёта и спустился назад к Полине.

— Показалось. Всё чисто.

— Ты так тактически грамотно добрался до моей двери. Где тебя этому научили, в армии или на юрфаке? — с улыбкой спросила Полина.

— В армии, занятия по зачистке зданий, — совершенно серьёзно ответил Дмитрий. — Я хочу убедиться, что с тобой ничего не случится. Какой-то подозрительный у тебя подъезд… — он замер на полуслове.

«Александр! Чёрт, он же меня в кабинете ждёт, — молнией пронеслось в голове. — Он ведь сегодня снова у меня ночует».

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — пробормотал он.

— Что?

— Нет, ничего. Это я так, о своём.

— Ну, хорошо, — всё также улыбаясь ответила она и, достав ключи из сумочки, открыла дверь. — Чай? Кофе?

— А, это… нет, — замялся Дмитрий и посмотрел ей в глаза. — Я побежал.

Он неуверенно протянул руку.

— Спасибо за хороший вечер, — всё ещё улыбаясь, сказала Полина.

— Ага, — кивнул он, — ну я это… Пока.

Он развернулся, собираясь уходить, но замер на месте.

— А ты давай, сразу закрывай все замки, — снова повернувшись к ней, сказал Дмитрий. — И на цепочку закройся. А я ещё внизу проверю.

И уже не останавливаясь, через ступеньку, побежал вниз по лестнице.

Глава 3

— Дмитрий Владимирович, нашли вашу машину, — забежал в кабинет запыхавшийся Костик. — Полностью сгоревшая — никаких следов.

— И кто это такой смелый решил мою машину поджечь? — Ярцев встал из-за стола.

— Да нет, это не вашу личную, — пояснил Костик. — Нашли машину, которую вы объявляли в розыск. Помните, после нападения в кафе?

— А-а-а, ты вот о чём. Чётче надо мысли выражать, чётче, — Дмитрий с облегчением сел назад в кресло. — Рассказывай.

— По номерному знаку найти ничего не удалось — он был снят с точно такой же машины, и первоначальный хозяин тут явно не причём. Машина полностью уничтожена — не осталось никаких отпечатков и следов.

— И это всё? А что так бежал?

— Нет, не всё. По идентификационному номеру кузова удалось найти запись о ДТП. За рулём находился некто Чэнь Цзыян, от компенсации ущерба отказался и претензий к виновнику аварии не имел.

— Кто такой? Что-то накопал?

— Надо будет пробить базу ФМС. Пока нашёл единственное упоминание, связанное с представительством производителя игрушек в Москве. Проверим?

— Не спеши, пахнет здесь чем-то более серьёзным. Закину сначала удочку нашим кураторам, — выделив последнее слово усмехнулся Ярцев. — Если кто будет спрашивать — я в «Роскосмосе».

***

Дмитрий поднялся по ступенькам и зашёл в здание «Роскосмоса». Прежде чем идти к Сан Санычу сравнивать списки командировочных и пациентов Соколова, он забежал к Полине. Войдя в кабинет, он достал из кармана два билета на концерт.

— Привет! Я тут мимо проходил... — улыбнулся он. — Есть у меня идея...

Полина вскочила, схватила Дмитрия за руку и под удивлёнными взглядами коллег фактически вытолкала в коридор.

— Зачем ты это сделал? — с железными нотками в голосе спросила Полина.

— Что сделал? — оторопел он. — Это ты про концерт?

— Да, про концерт! Про твоё представление!

— А что случилось-то? — Дмитрий положил билеты в карман.

— Я тебя просила Вениами... — кто-то вышел из соседней двери, Полина оглянулась и немного замялась, — просила начальника моего не трогать? Просила? — громким шёпотом спросила она.

— Ну да... А я никого не...

— Ты что, вообразил себя рыцарем на белом коне?

— Да объясни же ты, что случилось!

— Сотрясение мозга случилось — вот что! Силы не рассчитал или так и задумывал?

— У кого сотрясение? У шефа твоего? — Ярцев засунул руки в карманы. — Слушай, если ты сейчас спокойно не объяснишь, что случилось, я просто уйду.

— Позавчера в кафе ты грозился проучить его за выходки. Было такое?

— Ну, было... Это я просто обозначил возможность... Нет, если он себя начнёт совсем по-хамски вести и ты не будешь его так защищать, я могу провести профилактическую, так сказать, беседу. А что, кто-то уже провёл?

— И ты хочешь сказать, что это был не ты? — с издёвкой в голосе спросила Полина.

— Да, я хочу сказать, что это был не я, — передразнил её Дмитрий. — Подробности?

— Вчера вечером, недалеко от дома, на Вениамина Андреевича напали, ударили по голове, забрали телефон и бумажник. А ему скоро в командировку ехать.

— Хорошо, пусть я его по голове, хотя это так грубо... — театрально произнёс Дмитрий. — Можно было что-то интереснее придумать. А зачем мне его телефон нужен?

— Ну, не знаю, — замялась Полина, — чтобы подозрение отвести.

— Ага, значит, устраиваю я твоему дорогому шефу...

— Он мне не дорогой.

— Хорошо, устраиваю я твоему недорогому шефу, — хмыкнул Дмитрий, — профилактическую процедуру, но вместо того, чтобы дать понять, что ручки свои распускать не надо, я всё это дело запутываю и пытаюсь его убедить, что это простой разбой...

— Я не знаю... — сдалась Полина.

— Хорошо, я разберусь. Адрес? Кто ведёт дело?

— Не в курсе, но могу узнать.

— Не надо, я сам, — Дмитрий достал блокнот. — Вениамин Андреевич... — записал он в блокнот и задумался. — Не Ветров случайно? — усмехнулся он.

— Ну да, Вениамин Андреевич Ветров...

— Подожди, не может быть. Шестьдесят четвёртого года рождения? — Дмитрий переменился в лице.

— Вроде да... — нерешительно ответила Полина, — по крайней мере, близко... А вы что, знакомы? Или ты всё-таки уже собирал на него информацию?

— Нет, не знакомы...

«Не может быть. Один из пациентов Соколова, причём последний сеанс у него был всего за несколько дней до убийства. Может, просто однофамилец? Сомневаюсь», — Дмитрий внимательно посмотрел на Полину.

— Мне надо бежать... Я все узнаю и позвоню. Хорошо?

И не дожидаясь ответа, он развернулся и умчался по коридору.

***

— Разрешите? — заглянул Дмитрий в кабинет Сан Саныча. — Извиняюсь, что так врываюсь... Это опять я. Кое-что случилось.

— Ну и что стряслось?

— Я только что был у Полины...

— Ну, здесь, боюсь, я помощник никакой... — Сан Саныч пребывал в хорошем расположении духа.

— Что? А, нет, вы не так поняли. Я только что узнал, что у Полины начальник некто Вениамин Андреевич Ветров, — возбуждённо сказал Дмитрий. — Вчера на него напали.

— Да, получил сотрясение мозга и было подозрение на сломанное ребро, но, насколько я знаю, не подтвердилось. Сегодня зачем-то пришёл на работу, хотя выглядит он не очень. А что? — Сан Саныч вопрошающе посмотрел на Дмитрия.

— Дело в том, что у покойного Соколова одним из клиентов был как раз Вениамин Андреевич Ветров. Имя редкое. Более того, теперь я абсолютно уверен, что разговаривал именно с Полиной, когда обзванивал номера из распечатки звонков Соколова. Она тогда сказала, что звонок был связан исключительно с планированием очередного визита Ветрова, — Дмитрий сел на стул. — А я всё никак не мог понять, почему голос Полины казался мне таким знакомым с первого момента встречи. Но как только она произнесла его имя, меня как молнией ударило. А он есть в вашем списке?

— Конечно, есть. Вениамин Андреевич — начальник Отдела разработки бортовых приборов и систем Управления технической политики и качества. Он ответственный, в том числе и за инспекцию продукции. Он с Полиной регулярно инспектировал объекты. Так ты хочешь сказать… — начал Сан Саныч.

— Получается, что так. Получается, что вот она связь: убийство — сигнал — космос — аварии. Если, конечно, это в самом деле он.

— А что же ты не спросил саму Полину, если всё ещё сомневаешься?

— Ну... — замялся Дмитрий. — Я не хотел, чтобы Полина подумала, что мои... мой интерес к ней вызван желанием подобраться к её боссу... Единственное, что у меня не сходится, так это указанное им место работы — согласно анкете, он работает в Управлении рыбного хозяйства и ничего общего с космосом не имеет.

— Насчёт рыбного хозяйства — это моя работа. Конспирация, так сказать, — усмехнулся Сан Саныч. — Я нашим сотрудникам, особенно из руководящего состава, рекомендую не разглашать должность и место работы, если этого можно избежать. А у Вениамина Андреевича рыбалка — хобби большое, часто ездит. Говорит, есть одно особо удачливое место, но даже мне его не показывал.

— А что вы про него можете рассказать?

— Вениамин Андреевич — ветеран организации и находится на хорошем счету. После крупной реорганизации и последующей за ней перетряски пару лет назад он не только не потерял своей должности, но даже продвинулся по служебной лестнице.

Сан Саныч задумался и уже серьёзно произнёс:

— Я бы хотел убедиться, что говорим мы здесь совершенно откровенно и ты не играешь ни в какие игры. Похоже, это всё достаточно легко проверяется...

— Какие игры? Я вам могу хоть сегодня записи его сеансов показать, — Дмитрий был явно обескуражен. — А я не совсем понял вашу реакцию...

— Дело в том, что одним из инициаторов этого расследования был именно... Вениамин Андреевич. И тут вдруг появляешься ты, с трупом и сигналом.

Наступила пауза.

— Похоже на подставу? — закончил за него Ярцев. — Как знаете. Я думал, вы не меньше моего заинтересованы найти возможную связь и установить причины ваших аварий.

Дмитрий посмотрел ему прямо в глаза. Сан Саныч выдержал тяжёлый взгляд, глаза не отвёл.

— Хорошо. Работаем, — он вернулся за свой стол.

Сан Саныч взял в руку карандаш и открыл блокнот.

— Так, что мы имеем? — он принялся делать заметки. — Покойный Соколов перед смертью заинтересовался вопросом удалённого влияния на сознание, так же, как и компьютерщик этот…

— Шатов, — подсказал Дмитрий. — И там не просто влияние на сознание, а, похоже, и получение контроля над личностью.

— Да, это даже лучше вписывается в цепочку, — Сан Саныч сделал ещё несколько пометок в блокноте. — И насколько я понял, Соколов накануне вытащил какую-то информацию из одного из своих пациентов.

— Так точно. Согласно показаниям Гевориана он был близок к пониманию этого явления и собирался использовать ситуацию.

— Так. А одним из пациентов у него был Вениамин Андреевич, который имел доступ к проблемным объектам. Получается, значит, такая связь.

— Да, но ещё и про сигналы эти не надо забывать, — добавил Дмитрий. — Шатов и его друг Рыбаков считают, что с помощью этих сигналов можно контролировать поведение человека. Также он нашёл связь сигналов с китайскими спецслужбами, работающими по космической тематике и связь по времени передачи сигналов с авариями при запуске российских ракет.

— Да, странные совпадения, — Сан Саныч почесал затылок, — только вот для суда этого недостаточно. Да и для окончательных выводов тоже.

— Для суда, — хмыкнул Дмитрий. — В суде любой адвокат превратит это в цирк. Их для обыска недостаточно, не то что для суда. А вот обыски в квартире и в кабинете могли бы дать какой-то результат.

— И следить за ним, похоже, не получится.

— Нам достаточно найти связь или с убийством, или с авариями, а там уже легче будет распутать этот клубок.

— Тогда давай подготовим совместный план действий, чтобы не дублировать усилия и не мешать друг другу. И не забудь, что действовать нам надо аккуратно, чтобы не испортить ему репутацию, если мы окажемся неправы с нашими подозрениями. Главное для нас — это найти истинного виновника наших проблем.

— Я постараюсь действовать осторожно, но у меня это убийство уже долго висит и его надо раскрыть как можно быстрее, — сказал Дмитрий, доставая блокнот. — Так как следить за ним мы не можем, то постараемся найти, где он мог наследить. Для начала надо будет проверить его алиби на день убийства. А ещё он мог наследить с приёмом или передачей информации — как-то он должен был со связными общаться, задания получать и координировать свои действия.

— Не уверен. Это задача уже другого ведомства, — покачал головой Сан Саныч.

— С чем к ним идти? Засмеют же. Надо сначала собрать больше доказательств, — у Дмитрия участился пульс и приятно ёкнуло в груди. Он вспомнил, как у него горели глаза при проведении операций в старые добрые времена, когда он только пришёл в УБОП после армии.

Вот оно — настоящее дело. Прав оказался Семён Сергеевич — дело оказалось резонансное и однозначно поможет подняться на другой уровень. Не до пенсии ведь бумагу марать.

— Также надо узнать его возможности и знания боевых искусств, — добавил Дмитрий.

— Боевых искусств? — засмеялся Сан Саныч. — Да на него достаточно посмотреть, и всё сразу станет ясно.

— Физические данные здесь не так и важны, главное — скорость и владение специальной техникой. Хотелось бы самому на него взглянуть. Ещё будет интересно посмотреть, как он среагирует на сигнал. Этот сигнал действует далеко не на всех.

— Добро. А я со своей стороны проверю, насколько точно совпадают его поездки на объекты с авариями.

— Сегодня же вечером я прослушаю все записи сеансов Ветрова, может быть, что-то да найду, — Дмитрий сделал ещё несколько пометок в блокноте. — До этого я прослушивал с пятого на десятое, уж слишком большой был объем.

Дмитрий ещё раз пробежался по записям.

— Кстати, он скоро в командировку уезжает. Надо бы поскорее с ним встретиться.

— Ну так давай, я тебя провожу, — предложил Сан Саныч.

— Я бы не хотел встречаться в его кабинете, ну вы понимаете...

— Полина?

— Да. Пока ситуация не прояснится... Боюсь, она может подумать, что я спланировал нашу встречу, чтобы только подобраться к её шефу.

— И что тогда предлагаешь?

— Его надо вывести из равновесия, заставить действовать. Я позвоню ему от вашего имени, представлюсь журналистом и попрошу о консультации, ну скажем о… сотрудничестве Франции и Китая по программе «Галилео». Хочу посмотреть на его реакцию, а если повезёт, то, может, скажет чего лишнего или начнёт делать глупости.

— Помощь нужна?

— Нет, спасибо. Сам справлюсь.

Глава 4

Дмитрий позвонил Вениамину Андреевичу и, представившись журналистом, попросил о консультации в спокойной и неформальной обстановке. Немного подумав, тот согласился встретиться прямо у выхода, ещё до окончания рабочего дня.

Дмитрий притормозил у здания «Роскосмоса» на двадцать минут раньше и без особой надежды принялся искать место для парковки где-нибудь поближе. С парковкой ему обычно не везло, но в этот раз уже на втором круге зажглись огни заднего хода у машины, запаркованной прямо напротив лестницы в здание. Он резко нажал на тормоз, пропустил машину и тут же встал на её место, слегка заехав на бордюр, что для его внедорожника было плёвым делом. Неплохое начало.

Дмитрий сидел, периодически ёрзая на автомобильном кресле и закусывая нижнюю губу. Ситуация с Полиной и её шефом получалась неоднозначная. Да, можно недоговаривать и выкручиваться, пытаясь отсрочить беседу, но рано или поздно по-любому придётся всё объяснять.

Наконец решившись, он достал телефон и набрал её номер. Гудки звучали, казалось, целую вечность. В конце концов телефон переключился на автоответчик. Дмитрий дождался гудка:

— Полина, это снова я. Извини, что так убежал. Мне надо кое-что тебе рассказать…

Вениамин Андреевич оказался пунктуальным и в 15:29 уже спускался по лестнице, но был он не один... Рядом с ним шла Полина, что-то живо обсуждая и показывая документы в папке. Он же, плохо её слушая, крутил головой по сторонам, высматривая Дмитрия.

— Я позже тебе перезвоню, — быстро добавил Дмитрий к сообщению и сбросил звонок.

«Не может быть, только не сейчас. Надо сматывать удочки. Потом позвоню — извинюсь», — подумал Дмитрий и завёл двигатель, но Вениамин Андреевич, узнав по описанию его машину, уверенно и даже как-то торопливо пошёл к нему.

Дмитрий встретился с ним взглядом. Чёрт побери, как некстати.

Выключив двигатель, он вылез из машины и пошёл к ним.

— Полина Владимировна, вот так встреча! — начал уверено Дмитрий и протянул ей руку. — Рад вас снова видеть.

Он быстро пожал ей руку и, не давая опомниться, повернулся к её начальнику.

— Добрый день, Вениамин Андреевич.

— Дима... Дмитрий Владимирович? — тут же поправила себя Полина.

— Полина, думаю, что мы можем закончить завтра, — предложил ей Вениамин Андреевич.

— Хорошо, — она закрыла папку, замялась на секунду и, бросив взгляд на Дмитрия, сделала шаг к работающей машине.

— Так по какому вопросу вы хотели проконсультироваться? — спросил Вениамин Андреевич, также направляясь к машине.

— Мне в руки попало несколько документов. Надеюсь, вы мне поможете… — ответил Дмитрий и, повернувшись к Полине, выразительно на неё посмотрел. — Разрешите вас подвезти до станции метро?

— Что вы, спасибо, мне тут рукой подать, — она остановилась, мало что понимая.

Дмитрий прошёл вперёд, чтобы открыть ей дверь, но столкнулся с Вениамином Андреевичем и в суете задел папку. Она выскользнула из рук Полины, грохнувшись на грязный асфальт. Втроём они наклонились поднять бумаги, извиняясь при этом друг перед другом. Подняв глаза, они готовы были рассмеяться, как вдруг прозвучал глухой удар по припаркованной сзади машине. Сверху посыпалось разбитое стекло и с небольшой задержкой донёсся хлопок выстрела. Полина ахнула и дёрнулась в сторону.

— Стой, куда? — Дмитрий, схватил её за руку и для верности прижал обоих к асфальту.

Стрелял явно снайпер, причём, судя по задержке звука, метров с двухсот.

Дмитрий поднял с асфальта чёрную кожаную папку, резко выглянул из-за машины и тут же нырнул вниз, подняв над собой папку. Над головой пролетела вторая пуля, выбив бумаги из рук. Дмитрий поднял её с асфальта и осмотрел, прикидывая, откуда стреляют. Однозначно стреляли с крыши «МОНИКИ».

Неплохо выбрали место, да и затеряться в больнице достаточно просто, наверняка у снайпера приготовлен белый халат и маска. Позиция хорошая, но сектор обстрела сильно ограничен.

Дмитрий прикинул расстояние и углы обзора. Если добраться до противоположной стороны дороги, то можно выйти из сектора обстрела, попав в слепую зону. Снайпер не может ждать вечно, и ему скоро надо будет уходить с позиции, но его может подстраховывать группа зачистки. Неделю назад они уже показали уровень своей подготовки.

— Всем в машину и не высовываться. Вы, — посмотрел он на Вениамина Андреевича, — открывайте заднюю дверь и ложитесь на пол. Полина, вперёд и тоже на пол.

Подталкивая Вениамина Андреевича к задней двери, Дмитрий пополз вдоль машины, таща за собой Полину. Он открыл переднюю дверь и отодвинул пассажирское сиденье назад.

— Постарайся поместиться, и главное — не высовывайся.

Полина вела себя спокойно, но, пока открывала дверь, Дмитрий увидел, как дрожат её руки. Похоже, Полина готова запаниковать в любой момент. Это было бы совсем некстати.

После того как она свернулась калачиком под панелью, он повторил указания Вениамину Андреевичу.

На открытие двери и движение внутри машины поочерёдно раздалась пара выстрелов, звук бьющихся окон, затем снайпер перенёс огонь ниже, стреляя уже сквозь припаркованную рядом легковушку. Он спешил. Судя по скорострельности, у него полуавтоматическая винтовка с магазином ёмкостью больше пяти патронов. Скорее всего, СВД, тогда в магазине осталось ещё четыре патрона.

Дмитрий лёг на переднее сиденье, накрыв собой Полину, переключил на нейтральную передачу и опустил рычаг парковочного тормоза.

Снайпер снова среагировал на движение в машине: раздался очередной выстрел, послав остатки лобового стекла на Дмитрия.

Но что эти выстрелы и осколки! Они просто отошли на второй план, остались в другой реальности. А здесь и сейчас вот она, Полина. Так близко, что слышно её прерывистое дыхание, её шёпот и непроизвольное «ой!» — вздрогнула от очередного выстрела.

— Не бойся. Всё будет хорошо, — он провёл рукой по её спине. — Ты только не высовывайся.

Машина неохотно тронулась с небольшой горки, подпрыгнула, съехала с бордюра и покатилась назад. Толчок вернул Дмитрия к реальности. Он бросил взгляд назад. Вениамин Андреевич лежал не шевелясь, но пыхтел как паровоз. Жив, зараза, и даже не ранен. Вот попала девчонка из-за этого борова!

Выпрыгнув на ходу из машины и прячась за ней, Дмитрий захлопнул дверцу и, пригибаясь, засеменил рядом. Раздались сигналы возмущённых и ещё ничего непонимающих водителей.

Снайпер уже просто стрелял по машине, всё ещё надеясь, что пули пройдут насквозь и поразят наконец цель. Врезавшись в припаркованную на противоположной стороне машину, внедорожник резко остановился и замер на месте. Стрельба прекратилась: похоже, что они всё-таки откатились с линии огня, а может, в магазине просто закончились патроны. Наверняка снайпер не планировал использовать больше одного магазина (а скорее всего, только один патрон).

Дмитрий перемахнул через багажник припаркованной сзади машины, добежал до своей двери и сел на водительское сиденье.

— Никому не высовываться. Держаться крепко. Валим отсюда! — он завёл машину, включил первую передачу и тронулся с места.

По встречной полосе на них неслась чёрная «Ауди». Рука автоматически потянулась во внутренний карман, но вместо ПСМ там была пустота.

— Чёрт! Да что же это такое! — окончательно озверев, Дмитрий нажал на педаль газа. «Ауди» резко затормозила, перекрыв ему дорогу. Открылась задняя дверь, из-за неё выглянул китаец и вскинул руку с пистолетом.

— Сейчас будет удар, — предупредил Ярцев и сильнее нажал педаль газа.

Первые выстрелы попали в крыло и двигательный отсек. Дмитрий пригнулся. Ещё один выстрел — и резкая боль пронзила левое плечо. Похоже пуля прошла навылет. Выругавшись, он крепче сжал руль.

Раздался удар. Противно заскрежетал металл. Кенгурятница врезалась в решётку радиатора «Ауди», и стрельба прекратилась: стрелка отбросило открытой дверью, за которой он прятался. Бездорожник Дмитрия протащил «Ауди» несколько метров, пока она не врезалась в одну из припаркованных машин.

Дав задний ход, Дмитрий развернулся и помчался прочь.

На ближайшем перекрёстке горел красный свет, и Дмитрий, скрипя колёсами и сигналя пешеходам, свернул на боковую улочку. Машина китайцев повисла у него на хвосте. Снова поворот налево. Дмитрий выскочил прямо перед носом трамвая. Машина сзади не успела: водитель резко затормозил, чудом избежав столкновения.

Ну хоть какой-то шанс оторваться.

Дмитрий повернул в переулок, который вывел их на проспект Мира. На светофоре включился красный свет, но стрелка направо горела зелёным. Дмитрий сразу перестроился в крайний левый ряд и остановился около разделительной полосы.

Оглянувшись назад, он увидел битую «Ауди». Они успели вывернуть на проспект, но основной поток машин уже тронулся на зелёный и заблокировал их на правой полосе.

Во встречном движении показался просвет. Вжав педаль газа почти до пола, скрипя колёсами, с небольшим заносом, Дмитрий сделал полный разворот — надо было скорее выскочить на Третье транспортное кольцо, чтобы избежать светофоров.

— Можете пока сесть. Вроде оторвался, — сказал он лежащим на полу пассажирам, посматривая в зеркало заднего вида.

Дмитрий свернул на выезд на ТТК и агрессивно влился в поток. Ехать было неудобно: часть лобового стекла перед ним была в паутине трещин, а из пробоин дул холодный ветер. Они проезжали по мосту над железнодорожными путями сортировочной станции Москва Товарная, и съехать было некуда.

Интересно, как выглядит сейчас машина со стороны.

— Дима, кто это? Почему они стреляли? — голос Полины дрожал. Она нервно оглядывалась, пытаясь высмотреть преследователей. Её пальцы не слушались, пытаясь пристегнуть ремень безопасности. Дмитрий помог ей защёлкнуть замок, накрыв кисть Полины своей.

Полина явно нервничала, но пока без криков и истерик, хотя это могло измениться в любую минуту, как только пройдёт действие адреналина.

— Это долгий разговор, сначала нам надо окончательно оторваться, — Ярцев бросил взгляд на Вениамина Андреевича. Тот сидел на заднем сиденье с выпученными глазами.

— Это же просто безобразие, средь бела дня, — вырвалось у него. — Надо срочно сообщить полиции.

— А вы действительно этого хотите? — Дмитрий посмотрел на Ветрова в зеркало заднего вида. — Тогда считайте, что сообщили.

Периодически посматривая в зеркало, Дмитрий гнал, насколько позволяло движение, петляя между неспешных машин. Они оторвались, и их никто не преследовал. Пока не преследовал — такие просто так не сдаются.

— Сейчас едем ко мне, а там разберёмся, — сказал он.

Раздался еле слышный звук, и на приборной панели загорелась лампочка неисправности в двигателе. Только этого не хватало.

Ныряя под мост, Дмитрий снова глянул в зеркало. Сзади показалась знакомая «Ауди»: с мигалкой на крыше она перескакивала с полосы на полосу.

— Вот и они.

Протиснувшись между машинами, Дмитрий выскочил на свободную полосу. Педаль газа — в пол до упора. Машина набрала ещё скорости, но явно недостаточно для того, чтобы оторваться. Заточенный под бездорожье старенький «Ленд Крузер» не был предназначен для гонок по шоссе. Недовольно рыча, он плавно переваливался с одного боку на другой после очередного поворота.

Дмитрий петлял между машинами, выжимая из автомобиля всё что можно, но «Ауди» группы зачистки мелькала в зеркале заднего вида всё ближе и ближе. Лампочка на приборной панели навязчиво горела красным: температура двигателя росла, перевалив далеко за середину индикатора, — похоже, пробит радиатор.

Как назло, впереди дорогу заблокировала фура, а полосу слева занял «Жигулёнок».

Метрах в пятистах по ходу движения показался съезд — последняя возможность оторваться, прежде чем машина окончательно встанет.

Немного притормозив, Дмитрий включил левый поворотник и резко перестроился во второй ряд, подрезав «Жигулёнок» и чуть не задев прицеп фуры. «Ауди» перестроилась в третий ряд и пошла на сближение. Переключив на пониженную передачу, Дмитрий поддал газу. Мотор взревел и из последних сил потащил внедорожник ещё быстрее. Только бы успеть обогнать фуру.

«Ауди» уже достигла заднего бампера. Дмитрий сравнялся с кабиной грузовика. Ещё немного. Он сильнее нажал на педаль газа, но та уже и так была утоплена в пол.

Дмитрий вильнул влево, ударив задним бампером в переднее крыло «Ауди». Она пошла в занос, ударилась об отбойник, но водитель справился с управлением и выровнял машину.

Задний бампер сравнялся с кабиной грузовика.

— Ну, ещё немного, — пробормотал Дмитрий и через секунду нырнул вправо, в каких-то сантиметрах перед грузовиком. Проскочив первую полосу, он резко ударил по тормозам, направляя машину прямо на съезд с трассы.

Полина тихонько ойкнула и закрыла лицо руками.

Машину повело. Дмитрий вывернул руль влево, компенсируя занос, задел жёлтый отбойник задним крылом, но всё-таки выправил машину и понёсся вниз по съезду.

Вениамин Андреевич, видимо, так и не пристегнулся и теперь сзади доносилось его кряхтение. Бормоча что-то себе под нос, он пытался снова сесть.

Дорога шла вдоль трассы, постепенно спускаясь вниз. Наверху, на обочине моста остановилась битая «Ауди». Из неё выскочили два стрелка.

Скрипя резиной, Дмитрий повернул в первый же въезд во дворы, протаранив стоящий на пути шлагбаум. Сзади по багажнику застучали удары пуль.

Чем дальше он продвигался по дворам, тем меньше ему нравилась ситуация: всё вокруг было заставлено машинами, и он еле-еле протискивался по узким проходам. Мотор нездорово рычал, в нос била смесь запахов антифриза, горящего масла, раскалённых тормозов и сцепления — машина могла встать в любой момент. Плечо горело, но, невзирая на боль, он прижался к спинке сиденья, чтобы хоть как-то остановить кровотечение.

— Да ты весь в крови, — спохватилась Полина. — Надо хоть как-то перевязать.

Она принялась разматывать лёгкий шарф.

— Не сейчас, — Дмитрий ещё раз глянул в зеркало заднего вида.

Впереди нарисовался шикарный «Лексус», и по лицу водителя было видно, что уступать он не намерен. Дмитрий выехал на газон. Объехав детскую площадку и припаркованные автомобили, продвинулся ещё метров на сто, когда машина окончательно заглохла.

— Быстро из машины! — скомандовал Дмитрий. — Здесь недалеко станция метро, а там наряд полиции. Быстро!

Выскочив из машины, он осмотрелся вокруг. Пока их никто не преследовал, хотя это был вопрос времени: за его машиной тянулся шлейф всех цветов радуги, оставленный вытекающим маслом и остатками антифриза.

Они побежали. Полина не отставала и хорошо держала темп, что нельзя было сказать о её начальнике. Бег для его тела был занятием чуждым: лицо красное, как помидор, а одышку было слышно как минимум за квартал. У самого Дмитрия тоже мутнело в глазах, но, несмотря на это он бежал, не останавливаясь ни на минуту.

— Да быстрее же, немного осталось! — крикнул он Вениамину Андреевичу.

Наконец, добежав до станции Красносельская, они протиснулись внутрь. Люди неуверенно отстранялись от странной троицы, а увидев плечо Дмитрия, всё в крови, шарахались в сторону. Сзади раздался приглушенный женский крик.

Он подошёл к сотруднице метрополитена и показал удостоверение.

— Наряд полиции сюда, быстро. В полном вооружении. И вызовите подкрепление. И скорую.

Женщина стояла как вкопанная, смотря на него остекленевшим взглядом.

— Ну же! — крикнул он.

Дмитрий устало подошёл к скамейке, на которой сидел еле живой Вениамин Андреевич, и рухнул рядом.

— Ну что, Вениамин Андреевич, давайте уже откроем карты! — с издёвкой в голосе выговорил Дмитрий. — Любите слушать «Европу Блюз»? — нервно усмехнулся он. — Зачем вы это делали? Зачем все эти гадости?

— Что делал? — на лице Вениамина Андреевича было искренне недоумение.

— Ну теперь-то не надо этих игр! Вы всё ещё не поняли, что вас свои же пытались убрать?

Полина забилась в угол и ушла в себя.

— О чём вы? Я не понимаю, — растерянно спросил Вениамин Андреевич.

— Ну как о чём? О сигнале. О командировках ваших, после которых бах, — он показал руками взрыв, но тут же скривился от боли, — и ракета падает!

— Какая ракета?

— Хотя бы та, со спутниками Глонасс. Вы же её лично проверяли в июне, не так ли?

— Да, командировка планировалась, но в последний момент я поехать не смог.

— Что вы говорите! А как насчёт этого? — Дмитрий достал телефон, быстро нашёл запись сигнала и включил на полную громкость. — Что скажете?

Вениамин Андреевич уставился на телефон стеклянным взглядом, еле заметно качая головой.

— Ничего не понимаю, что это? — наконец оторвавшись от записи спросил он.

— Вот и мне интересно, что это. Спросить бы у Соколова…

— Ах да, у Соколова, — Вениамин Андреевич оборвал себя на полуслове, — вернее… у кого-нибудь из его офиса, у секретарши, например. Я тогда в командировку поехать не смог, потому что попал в аварию и лечился у Эдуарда Викторовича, пока он не…

— Пока его не убили.

— Да, это ужасная история, — Вениамин Андреевич удручённо посмотрел себе под ноги. — Мне совершенно неприятно вспоминать то время. Я тогда ничего делать не мог — всё валилось из рук. Хорошо, что Полина Владимировна меня выручала, даже в командировки сама ездила... А причём тут, собственно?..

— Ах, да, конечно, это Полина! Теперь Полина у нас во всем виновата! — Дмитрий повернулся к ней и саркастически спросил: — Ну, Полина Владимировна, расскажите нам, зачем поломали блок ориентации?

Полина сидела, отстранено смотря на дверь. Она вздрогнула и повернулась к Дмитрию.

— Что?

— Зачем вы сорвали пуск «Протона»? — в том же тоне спросил Дмитрий. — И зачем Соколова убили?

Полина вздрогнула, как-то вся собралась и посмотрела на Дмитрия. Казалось, ничего не изменилось у неё на лице, кроме взгляда — это был какой-то чужой взгляд. Она вскочила. Дмитрий едва уловил её движение, попытался увернуться, но всё равно получил удар в грудь, потом ещё один. Дыхание перехватило.

Полина убегала, пробираясь через входящую толпу. Дмитрий даже не дёрнулся с места. Он просто сидел на скамейке. В голове беспорядочным вихрем кружились мысли.

Так же, как и Соколова? Не может быть. Почему?

Глава 5

После успешной операции Дмитрий лежал в палате и, чтобы не умереть от скуки, смотрел телевизор. На экране давал интервью его начальник.

— В результате самоотверженной работы нам в кратчайшие сроки удалось не только раскрыть убийство, но и выявить агента иностранной разведки.

— Семён Сергеевич, а вы принимали участие в операции? — спросила его журналистка.

— Я сам, конечно, участвовал бы, но часто присутствие начальства лишь добавляет нервозности. Вместо этого я осуществлял общее руководство операцией. Считаю, что при грамотном руководстве, — он сделал многозначительную паузу, — каждый сотрудник может полностью раскрыть свои способности. Каждый должен делать свою работу. И мы даём всем возможность себя проявить…

«Грамотное руководство… Всё уже раскрыли, всем и всё уже понятно», — Дмитрий сел на кровати и немигающим взглядом уставился перед собой.

— Добрый день, Дмитрий Владимирович, — прервал его мысли Костик.

Ярцев поднял голову.

— Привет, Константин!

Вся палата с интересом посмотрела на новое лицо.

— Вот ваши…

— Гостинцы, — не дал договорить ему Дмитрий.

— А это Юлия Анатольевна вам ватрушек напекла. Как самочувствие?

Костик протянул ему два пакета.

— Пока живой, — махнул рукой Дмитрий и повернулся к соседям по палате. — Налетай, братва, — ватрушки!

«Братва» с радостным гомоном набросилась на выпечку.

— Что нового в отделе? — спросил Дмитрий, откусывая ватрушку.

— У нас все на ушах. Приходил этот Иванов, ознакомился с материалами дела…

— М-м-м? — промычал, жуя, Ярцев.

— Николай Иванов из ФСБ, — понял его вопрос Костик. — Дело теперь у них на контроле. А сейчас все на квартире Гришиной. Проводят обыск. Семён Сергеевич сам туда направился. И я сейчас тоже…

— Ты на колёсах? — полушёпотом спросил его Дмитрий.

— Да, но вам же…

— Иди прогревай мотор и жди моего звонка.

Он подхватил с пола пакет и на всю палату объявил скучающим голосом:

— Пойду сестричек гостинцами угощу.

Неспеша он вышел из палаты и шаркающей походкой поковылял по коридору. Проходя мимо дежурной медсестры, Дмитрий наткнулся на жёсткий вопросительный взгляд. Он замялся и, немного виновато улыбнувшись, поплёлся дальше.

— Ярцев! — раздался сзади её голос.

Он повернулся так резко, что плечо пронзила боль.

— Ярцев, вы перевязку сделали?

— Сделал, ещё час назад, — и, не дожидаясь дополнительных вопросов, зашаркал дальше.

Цербер, вылитая. А ведь встретишь девушку на улице — никогда не подумаешь!

Дмитрий спустился на один этаж, зашёл в туалет и достал из пакета одежду.

Через несколько минут из туалета энергичной походкой вышел уже не пациент, а очередной посетитель. Приосанившись, он направился к выходу.

***

Двор около дома и сам подъезд, где жила Полина, он помнил очень хорошо, несмотря на то что побывал здесь лишь один раз.

Дмитрий нажал кнопку вызова лифта. С грохотом и скрежетом кабина остановилась, и он зашёл внутрь. Вот она, расплавленная и закопчённая кнопка третьего этажа, на которую он пялился, как какой-то школьник. На миг показалось, что в кабине лифта появился её запах. Дмитрий даже оглянулся, чтобы убедиться, что он один. Как много изменилось за последние несколько дней.

Обстановка в квартире Полины была скромной, но очень элегантной. Со вкусом подобранная современная мебель и стильное оформление стен и потолка. Вдоль одной из стен стоял стеллаж, сверху донизу заставленный книгами, рядом с ним — письменный стол. Кроме ноутбука и старого, архаичного вида радиоприёмника, совершенно не вписывающегося в интерьер, на столе больше ничего не было. Везде царил идеальный порядок.

— Ярцев, а ты что здесь делаешь? — встретил его Семён Сергеевич, искренне удивившись.

— Так дело у меня ещё никто не забирал, не так ли?

— Пока нет, — ответил Семён Сергеевич, бросив взгляд на парня, стоящего у стеллажа с книгами. — Кстати, познакомься. Николай Андреевич, можно вас на минутку?

К ним подошёл парень среднего роста и крепкого телосложения, в хорошей спортивной форме. Цепкий взгляд, короткая стрижка.

— Николай Андреевич Иванов, старший оперуполномоченный ФСБ, — представил его Семён Сергеевич. — А это Дмитрий Ярцев, наш следователь, который…

— Я в курсе, уже ознакомился с материалами дела. Николай, — он протянул руку Дмитрию. — Буду помогать вам с расследованием, пока не принято решение по этому делу.

Ну вот, приехали. Этот зачем тут нужен? Теперь попрут советы, рекомендации…

Дмитрий еле заметно вздохнул.

— Дмитрий, — ответил он, уверенно пожимая руку. — Я тут осмотрюсь, если не возражаете.

Он подошёл к письменному столу и включил радио — из динамиков заговорили ведущие Европы-Блюз. Всё сходится.

Небольшая флэшка торчала сбоку компьютера. Дмитрий потрогал мышку, и компьютер нехотя проснулся. Странно, даже пароля нет.

Он открыл содержимое флэшки. На ней был записан один единственный звуковой файл. Дмитрий подвёл к нему курсор и включил воспроизведение.

Знакомая запись — один из последних сеансов Вениамина Андреевича у Соколова. Психотерапевт объяснял ему, что сейчас будет проводить сеанс гипноза с использованием специальных медикаментов, чтобы окончательно избавить его от последних страхов и неприятных ощущений, вызванных аварией.

Дмитрий перемотал немного вперёд. Соколов заканчивал отсчёт, чередуя его со стандартными фразами: «Вы слышите только мой голос, ваши веки наливаются тяжестью...» В первый раз, выборочно прослушивая эту запись у себя в кабинете, Дмитрий перемотал с этого места в конец, чтобы узнать, в каком тоне закончится сеанс. Теперь настало время прослушать запись полностью. Что же там такое? Недаром же она оказалась дома у Полины.

Послушать запись один за другим подтянулись Николай и Семён Сергеевич, а за ними и остальные, проводившие обыск на квартире.

Психоаналитик заканчивал подготовительную часть, Вениамин Андреевич отвечал на стандартные вопросы о самочувствии заторможённым и слегка изменившимся голосом.

— Вы расслаблены и готовы ответить на все мои вопросы. Вы мне расскажете даже о том, что спрятано от всех, о чём вы никому не хотите рассказывать. Вы готовы?

— Да, — ответил Вениамин Андреевич.

— Да, — ответил женский голос, откуда-то из глубины комнаты.

— Пожалуйста, ещё минуточку, — обратился Соколов к кому-то за своей спиной. — Спасибо вам, что привезли Вениамина Андреевича, но надо немного подождать до окончания сеанса — одному ему лучше домой не ехать. Вы можете подождать в приёмной.

— В последнее время вы чувствуете беспокойство и тревогу, — продолжил он разговор с Вениамином Андреевичем. — С чем это связано?

— С аварией, — ответил Вениамин Андреевич.

— Авария, — заторможено ответил тот же женский голос.

Голос Полины было трудно перепутать с кем-то другим. Значит, она привезла Ветрова на сеанс, и ей пришлось дожидаться его окончания. Но почему она так странно говорит?

На записи наступила пауза.

— А почему вас это тревожит? — продолжил Соколов.

— Потому что это была моя ошибка.

— Я во всем виновата, — вторила ему Полина.

— Полина, вы во время аварии находились с Вениамином Андреевичем?

— Нет, я была одна.

— Нет, её не было, — опять в один голос ответили Полина и Вениамин Андреевич.

— А в чём ваша вина?

— Я не справился с управлением, была скользкая дорога, погиб человек, — заторможено ответил Вениамин Андреевич.

— Я перевернула… — одновременно с ним сказала Полина.

Их ответы накладывались друг на друга, образуя какофонию звуков. Дмитрий несколько раз перематывал, чтобы понять, что же она ответила, но без особого успеха.

— Вениамин Андреевич, вы расслаблены, вы спите. С этого момента и до специальной команды вы игнорируете все мои вопросы, — сказал Соколов. — Полина, повторите, что вы сделали.

— Перевернула датчик.

— Какой датчик?

— Я не знаю.

— Вы уверены, что это и стало причиной аварии?

— Да.

— Вы понимали последствия ваших действий?

— Нет, не совсем.

— А почему вы это сделали? Вас кто-то заставил?

— Тревожно. Мне было очень тревожно. Страшно. Я чувствовала, что должна это сделать.

— Сделать что?

— Остановить эту чёртову машину. Это монстр, вы понимаете? Никто этого не видит! Никто не понимает! — кричала Полина и, похоже, вскочила с места. — Кто-то должен был её остановить!

— Тихо, тихо. Вы спокойны. Вы глубоко и ровно дышите, успокаиваетесь. Вы спокойны, вам ничего не угрожает. Садитесь.

Наступила пауза. Было слышно возбуждённое дыхание Полины: она всё ещё что-то шептала.

— Это монстр, — повторила Полина. — Когда она взлетает — это просто ужас.

— Куда взлетает? Это же машина, на колёсах, она едет по дороге.

— По какой дороге? Какие колеса? Это же ракета! Она ревёт, как зверь! Это пламя! Ужас.

— Так вы говорите про аварию ракеты?

— Да.

— А откуда у вас боязнь ракет? Это связано с каким-то событием в детстве?

— Нет.

— Вспомните момент, когда это началось. Вам ничего не угрожает, вы в безопасности. А теперь вы мысленно возвращаетесь в тот самый момент. Что вы видите?

— Человек в белом халате. Врач.

— Что он делает?

— Он считает до десяти. Какой странный у него акцент... Он говорит...

Послышался звук падающего тела.

— Чёрт! Блокада! — вскакивая с места пробормотал Соколов.

Соколов выбежал из комнаты и быстро вернулся. Послышался звук возни и вздох Полины.

— Я досчитаю до трёх, и вы, Полина, проснётесь. Раз, два, три... Вот и хорошо. Садитесь, садитесь... Не беспокойтесь, вы просто потеряли сознание, здесь так душно, — голос у Соколова был явно взволнованный. — Полина Владимировна, давайте я вам помогу пройти в приёмную... Водички?

Они вышли в прихожую, и через несколько минут он вернулся, бормоча себе под нос:

— Какая блокада, какая сильная блокада...

Соколов скомкано завершил сеанс с Вениамином Андреевичем, конец которого Дмитрий уже слышал раньше.

Так вот оно что! Случайно оказавшись на сеансе, Полина попала под гипноз. Вот она — блокада. Не обманул, получается, Гевориан.

— Это многое объясняет, не так ли? — спросил его Николай. — Так хорошо маскировалась, а погорела на простом сеансе гипноза.

— Я уверен, что всё намного сложнее, — не согласился Дмитрий. — Она сама не понимала, что делает. Вернее, даже не знала, что делает. Она действовала под гипнозом, — он посмотрел себе под ноги, перебирая в памяти разговоры с Александром и Михаилом. — Даже не так. Задание выполняла её вторичная личность, которая брала контроль над телом под воздействием сигнала. А во время сеанса гипноза Соколов наткнулся на момент, когда над ней работали врачи. Вы же сами слышали.

— Ярцев, зачем так усложнять? — спросил Семён Сергеевич. — По-моему, всё ясно: завербованный агент выполнял задания. Получил задание — выполнил.

— А у вас есть шифровки с заданием? — спросил Дмитрий. — «Юстас — Алексу», да? Всё, что мы имеем, — это сигналы, транслируемые по радио. Вот у неё и приёмник на нужную станцию настроен.

Дмитрий кивнул в сторону кухни.

— Мы не можем пока расшифровать записи, — Николай сделал паузу, — повторяю, пока не можем. Но это не значит, что она не получала задания.

— И не расшифруете, — усмехнулся Дмитрий, — потому что там просто нечего расшифровывать. Это не информационное послание. Это сигнал на включение второй личности.

— Если в сигнале нет информации, нет конкретного задания, как тогда она или какая-то там личность знала, что делать? Где логика?

— Мне кажется, что вторая личность была запрограммирована на борьбу с источником страха, в данном случае — с ракетой. Вот она с ними и боролась.

В комнате наступила тишина.

— Я понимаю, в это трудно поверить и согласиться, — продолжил Дмитрий. — Я вас познакомлю с парнем, у которого это вторая личность постоянно активна.

— У них что, сеть здесь? — возмутился Семён Сергеевич. — Я подозревал.

— Нет, они никак не связаны. Я бы сказал, что они просто коллеги по несчастью, — печально усмехнулся Дмитрий.

Встав из-за стола, он прошёлся по комнате, внимательно осматривая обстановку. Пробежав взглядом по названиям книг, он посмотрел на раскрытые ящики комода, в которых в беспорядке лежали перевёрнутые вещи.

— Ну и что, нашли что-нибудь подозрительное? Пачки денег, килограммы драгоценностей? — спросил он проходящего мимо Николая.

Тот покачал головой.

— И не найдёте, — пробубнил Дмитрий себе под нос, поворачиваясь к Семёну Сергеевичу. — А что со снайпером? Есть новая информация?

— Информации нет, но это уже не ко мне, — ответил он, кивая в сторону Николая.

Тот оторвался от своего блокнота.

— Пока ничего интересного. На всех картинках с камер видеонаблюдения снайпер заснят только в маске, на выходе камеры не стояло. Гильзы стерильные и не содержат никакого генетического материала. Это значит, что, прежде чем зарядить, каждый патрон обработали химикатами. Подготовку оружия тоже проводили в перчатках. То же самое можно сказать о гильзах, стреляных из пистолета. Работали профессионалы. Стёкла на машине были сильно тонированные, так что там тоже никаких фотографий.

— А машину нашли?

— Нашли. Сгоревшую, на окраине промзоны. Отпечатков и генетического материала тоже не осталось. Машина числилась в угоне, причём номерной знак стоял с точно такой же машины.

Николай внимательно посмотрел на Дмитрия.

— Честно говоря, я удивлён, что вам удалось вырваться живыми. Не считая ранения, — он кивнул на плечо Дмитрия.

— Ерунда, сквозное, — безразлично ответил Дмитрий. — Я в «Роскосмос». Интересно, что по поводу этой записи скажет Ветров.

Глава 6

За окном шёл мокрый снег. Низкое зимнее солнце едва просвечивало через затянутое облаками небо, заполняя кабинет Сан Саныча тускло серым светом. Лампа ярко освещала сидящих за столом, окрашивая кожу неживым оттенком жёлтого. На столе лежал диктофон, из динамика которого доносился слегка заторможенный голос Полины, перекликающийся с голосом Соколова.

Когда запись закончилась, Дмитрий выключил диктофон, крутанул его на столе и оглядел собравшихся: Сан Саныч делал пометки в блокноте, Вениамин Андреевич, нервно постукивая ручкой по столу, смотрел как заворожённый на диктофон. Николай подался вперёд и, облокотившись на стол, спросил Вениамина Андреевича:

— Вы помните этот сеанс?

— Да, конечно. Это был мой последний визит к Эдуарду Викторовичу, — Вениамин Андреевич сделал паузу, — но я и понятия не имел, что там происходило.

— А что там делала Полина?

— Эдуард Викторович посоветовал, чтобы меня на этот сеанс кто-то сопровождал, потому что у меня могло поменяться восприятие реальности после приёма его препаратов.

— О да, восприятие однозначно должно было поменяться, — хмыкнул Дмитрий.

— Да, — кивнул Вениамин Андреевич, — он так и сказал, а водитель мой тогда отпросился по семейным обстоятельствам. Вот я и попросил Полину Владимировну поехать со мной, чтобы потом помочь с такси и проводить до дома.

— И часто она вас сопровождала? — спросил Николай.

— Нет, нечасто. Вернее, это был единственный раз.

— Что вы ещё помните?

— Да ничего особенного, — у Вениамина Андреевича собралась складка на лбу. — Я зашёл, сел на кресло с откидной спинкой. Полина Владимировна тоже зашла с какими-то бумагами. Потом я уснул, а когда проснулся, мы вышли из офиса, спустились вниз, и она отвезла меня домой на такси. Честно говоря, я не очень хорошо помню этот момент.

Он вытащил из кармана платок, вытер испарину со лба и, аккуратно его сложив, убрал в карман.

Дмитрий обвёл взглядом собравшихся за столом.

— Получается, что Соколов во время сеанса совершенно случайно узнал, что в Полину заложена программа или даже что ей удалённо управляют, — сказал он. — Запись вы слышали. А потом он пригласил её к себе, и что было дальше, мы пока можем только догадываться. Зная Соколова, я не думаю, что он предложил Полине сотрудничество. Наверное, пытался узнать побольше об источнике и механизме влияния, а может, начал шантажировать или попробовал снова ввести в состояние гипноза. Она почувствовала опасность, её вторичная личность взяла контроль. А дальше Соколову не позавидуешь. Я сам почувствовал, хоть удар был не такой сильный. Одно лёгкое движение — и Соколов отключился, затем ещё несколько точных ударов — и он задыхается.

— До сих пор не могу в это поверить, — потёр виски Вениамин Андреевич. — Чтобы Полина… И вы говорите, это связано с китайскими спецслужбами?

Его лицо покрылось красными пятнами.

— Всё указывает на то, — ответил Дмитрий. — Причём, похоже, что там замешаны и французы: часть их переписки, до которой нам удалось добраться, была на французском языке, и в ней упоминалась программа «Галилео».

— А можно мне этот документ просмотреть? — подавшись вперёд, спросил Вениамин Андреевич.

— К сожалению, все материалы были уничтожены.

— Жаль, — сказал Вениамин Андреевич, откинувшись на спинку стула. Он снова вытер со лба пот.

— Китай работает вместе с европейцами и, возможно, из-за задержки проекта они решили саботировать нашу программу «Глонасс», — предположил Сан Саныч.

— Не думаю. Скорее всего, французы здесь ни причём, — возразил Вениамин Андреевич. — Китай начал инвестировать в проект «Галилео» ещё в две тысячи третьем году, добиваясь от Европейского космического агентства более глубокого участия, но где-то три года назад у них произошёл развод — китайцев просто выкинули из проекта. Европейцы объяснили это желанием быть технологически независимыми, но, думаю, они просто боялись, что китайцы будут использовать «Галилео» в военных целях. По крайней мере, это серьёзно беспокоило американцев. Даже когда они договорились о разделении частот, после чего они получили возможность заблокировать спутники «Галилео», не блокируя военные частоты GPS. Поэтому китайцы полностью переключились на разработку своей системы. Но обида, похоже, осталась.

— А может, они хотят заставить европейцев снова допустить их до проекта? — спросил Николай. — Смотрите, мол, что случилось с запуском спутников «Глонасс». Тонкий намёк.

— Точный ответ мы не узнаем, если, конечно, не проберёмся в их сеть ещё раз, — сказал Дмитрий. — Я обсуждал этот вопрос с Шатовым…

Дмитрия на полуслове прервал зазвонивший телефон. Извинившись, он вышел в приёмную и ответил на звонок.

— Ярцев, слушаю.

— Здравствуй, — раздался в трубке голос Полины.

— Здравствуй, — ответил Дмитрий и жестом показал секретарше, что ему нужна бумага и ручка.

Повисла тишина. Дмитрий отошёл в сторону и написал на бумаге: «Проследите звонок. Это Полина».

— Я не понимаю, что происходит, — сказала Полина потерянным голосом.

Держа лист бумаги в руке, Дмитрий подошёл к двери в кабинет и взялся за ручку.

— Зато я знаю и хочу тебе помочь, — ответил он, замерев у двери. — Дай мне шанс тебе помочь.

— Сомневаюсь, что ты сможешь что-то сделать.

Дмитрий отпустил ручку и отошёл от двери.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, и я уверен, что мы сможем тебе помочь.

— Мы? — насторожилась она.

— Да, я знаю людей, которые сейчас работают над препаратом…

— Не думаю, что мне поможет какой-то там препарат.

— Препарат уже готов, и его испытывают. И это никак не связано с «Роскосмосом». И с моей конторой тоже.

— Я сделала что-то ужасное?

— Многое ещё не ясно, но сейчас это и не важно. Сейчас главное — помочь тебе.

— Мне уже никто не поможет!

— Подожди, подожди. Тебя просто использовали. Я же тебя знаю. Очень хорошо знаю.

— Каждый должен сам отвечать за свои поступки.

— Не слушай радио, — почти закричал Дмитрий, так что секретарша с удивлением на него посмотрела.

Дмитрий вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

— Только не слушай радио, — повторил он. — Ни в коем случае его не включай. Ты поняла?

— Я люблю слушать радио, — отрешённо ответила она.

— Выпей успокоительное и жди меня. Где тебя найти?

— Я даже не помню, что я сделала. Я сделала тебе больно? — без эмоций спросила она.

— Нет, но ты можешь сделать больно себе. Где тебя найти? Я сразу же приеду. Один.

— Извини, — печально сказала Полина и положила трубку.

— Чёрт! — Дмитрий кулаком ударил о стену.

Что же теперь делать? Полину нужно найти как можно скорее. Но как?

Потерянный, он вошёл в кабинет, сминая в кулаке свою записку.

— Что-то случилось? — тут же спросил Сан Саныч.

— Нет, всё в порядке, — пробормотал Ярцев. — По работе звонили...

Он в задумчивости прошёл через кабинет и сел за стол.

— А какие отношения были у Полины с коллегами? — спросил Николай Сан Саныча. — Что она из себя представляла как специалист? Были какие-нибудь нарекания?

— Личное дело Полины Владимировны очень краткое, — вздохнул Сан Саныч. — Отношения с коллегами ровные, конфликтов не отмечено. Насколько мне известно, она пользовалась репутацией отличного специалиста. Вениамин Андреевич, а вы что можете добавить?

— Да, помощником она была просто отличным: всё организованно, под контролем, неплохо разбиралась в технических деталях, хотя по работе это ей особо не требовалось. Теперь я понимаю почему.

— А круг общения? — напомнил Николай. — С кем она была в дружеских отношениях? Знаете ли вы о каких-либо конфликтах?

— Замкнутая она была — чистый интроверт. А когда в командировки выезжали, она часто уходила в себя. Отношения с коллегами были именно ровными — ни с кем не дружила, ни с кем не конфликтовала, — он отвёл взгляд и посмотрел куда-то в угол кабинета.

— Никаких конфликтов? — спокойно спросил Дмитрий.

— Никаких…

— А когда вы до неё домогались, это был не конфликт? — так же спокойно, но с металлом в голосе спросил Дмитрий. — Или вы считаете, что это нормальные рабочие отношения?

Николай и Сан Саныч, бросив удивлённый взгляд на Дмитрия, одновременно с интересом посмотрели на Вениамина Андреевича.

— Ну это… — замялся он. — Я же из лучших побуждений. Да и не домогался я, просто предложил более тесное знакомство. Я понимаю, что это было некорректно с моей стороны, но я всё-таки мужчина…

Он снова достал платок и вытер пот со лба.

— Она удивительная женщина, несмотря на всё это… Да и откуда же я знал?

— Мы с вами ещё обсудим этот вопрос подробнее, — сказал Сан Саныч. — Сейчас же нам важно понять, где она может находиться.

— Похоже, это зависит от того, в какой она сейчас личности, — предположил Николай.

— В своей она сейчас личности, — задумчиво пробормотал Дмитрий, потом поднял голову и, встрепенувшись, добавил: — Думаю, что в своей. Она переключается во вторичное сознание либо по сигналу из радио, либо в случае угрозы жизни или серьёзной опасности. В первом случае переключение длится дольше, может быть, даже до сигнала отбоя. В случае же опасности она переключается назад намного быстрее.

— Возможно, — согласился Николай. — Допустим, мы правильно понимаем, с кем имеем дело, и Гришина не является профессиональным шпионом и агентом. Но даже находясь в своём основном сознании, она понимает, что домой ей нельзя. Какая-то обратная связь между ними должна быть.

— Шатов, например, помнил свою драку с китайцем как сон. Но потом он увидел избитого китайца, уже вернувшись в нормальное состояние, и понял, что не всё так просто. Поэтому для Полины происшедшее тоже должно восприниматься больше как сон, хотя она наверняка заметила пробелы в воспоминаниях. И это её беспокоит. Должно беспокоить, — опять поправил себя Дмитрий.

— Тогда она должна подумать, в первую очередь, о каком-то знакомом месте, где она будет чувствовать себя в безопасности. Куда ещё она может пойти, если не домой? К друзьям, родителям?

— Родители у неё погибли, когда она была ещё подростком, — уточнил Сан Саныч. — Но информация о том, с кем она росла, на данный момент отсутствует.

— Насколько я понял, — сказал Вениамин Андреевич, всем своим видом показывая, что хочет быть полезен, — росла Полина с какой-то родственницей, вероятно, тёткой, с которой она до сих пор поддерживает отношения. Мы как-то останавливались по дороге в аэропорт. Думаю, что вспомню, где это.

— Давайте мне адрес, я быстро туда смотаюсь и отработаю эту версию, — энергично предложил Дмитрий, вставая из-за стола.

— К сожалению, я помню только визуально.

— Я тоже хотел бы с этой родственницей пообщаться, — сказал Николай, вставая. — Поедем все вместе.

Глава 7

— Двор точно этот, — уверенно сказал Вениамин Андреевич, — а вот насчёт подъезда не уверен…

Машина медленно катилась по двору вдоль старой пятиэтажки, протянувшейся зигзагом на добрые двести метров.

— Где был подъезд: в начале, середине или конце дома? До или после изгиба? — спросил Николай с заднего сиденья.

— Где-то в середине. Похоже, этот, — с сомнением в голосе сказал Вениамин Андреевич. — Тяжело сказать, лето тогда было.

Водитель припарковал машину и выключил двигатель.

Вениамин Андреевич осмотрелся по сторонам.

— Нет, вон тот, — показал он на следующий подъезд. — Точно он.

— Мы дойдём, — сказал Николай водителю, открывая дверь.

Вениамин Андреевич, пыхтя и сопя, вылез из машины, упёрся руками в поясницу и потянулся.

— Какой этаж? — спросил его Дмитрий.

— А вот этаж не знаю, — развёл руками Вениамин Андреевич, — я в машине ждал.

— Хорошо, разберёмся. Подождите меня здесь, — сказал им Дмитрий и направился к подъезду.

Он подошёл к двум старушкам, скучающим на лавочке у подъезда.

— Привет, бабульки, — добродушно поприветствовал их Дмитрий. — Косточки греем?

— Ишь ты, бабульки, — улыбаясь, хмыкнула одна, одетая в песочного цвета пальто и с шерстяным платком на голове.

— Греем, молодой человек, греем, — подхватила вторая, в видавшей виды шубе и потёртой меховой шапке.

— Как здоровьице? — подсел он к ним на лавочку.

— Да какое может быть здоровье, лекарств-то нормальных не купить на такую пенсию.

— И не говорите, — поддержал он. — Оригинальные дорогие, а те, что подешевле, либо подделка, либо такого качества… Ну, а врач участковый у вас как, толковый?

— Ой, здесь-то хоть повезло нам. Оксана Егоровна — просто золото!

— Вежливая такая и внимательная, — согласилась вторая, — и специалист замечательный.

— А я из «Соцстраха», проверить тётку Полины Гришиной. Как она, не хворает? — спросил Дмитрий.

— Ивановна, что ли? А чё ей будет? Она ещё на моей могилке простынет, — хмыкнула «потёртая шуба».

— Да Нинка моложе нас насколько, что же ты хочешь? — поддержала её вторая.

— А племяшка её часто навещает? — спросил Дмитрий. — Или Нина Ивановна так одна и сидит целыми днями?

— Да уж давно не видала, — ответила та, что в шапке. — Холодно было, мы особо и не выходили.

— Да, с месяц не видела. А Полинка-то хорошая девчонка, как дочка ей. Не забывает тётку.

— Пойду проведаю. Всего вам хорошего.

— И тебе здоровья, милок.

Встав с лавочки, он направился к подъезду. Стоя у домофона, он открыл папку и принялся листать страницы.

— Что-то не могу найти номер квартиры, — повернулся он к бабулькам с беспомощным выражением лица.

— Восемьдесят восьмая, — понимающе кивнув, ответила та, что в платке.

Дмитрий замер у кодового замка. Не хотелось бы звонить из домофона — не будет эффекта неожиданности. У бабулек узнать?

Он прислушался к их разговору.

— Потому-то и пенсии нам неправильно считают, — переговаривались они. — Беспорядок у них там с документами какой.

— Да, раньше порядок был…

Тем временем к нему подошли Николай, просматривающий что-то на смартфоне, и Вениамин Андреевич, опасливо оглядывающийся по сторонам.

— Код домофона: тридцать девять шестьдесят пять, — сказал Николай.

Набрав код, Дмитрий открыл дверь и под пиканье замка прошёл в подъезд.

Поднявшись на второй этаж, он оставил Вениамина Андреевича перед глазком, а сам отошёл на лестницу.

— Скажите, что с работы, надо Полине кое-что передать, — дал ему наставления Дмитрий и нажал на звонок. — Зовут тётку Нина Ивановна.

За дверью послышались быстрые шаги.

— Кто там? — спросила хозяйка, не открывая дверь.

— Нина Ивановна, — неуверенно начал Вениамин Андреевич. — У меня для Полины Владимировны... Передать ей кое-что. Мы работаем вместе.

Дверь открыла бодрая старушка небольшого роста.

— Здравствуйте, — поприветствовал её Дмитрий, взявшись за дверь. — А Полина Владимировна, случайно, не у вас?

— Нету… — Нина Ивановна кашлянула, прочищая горло, — нету у меня Полины.

Дмитрий непринуждённым движением придержал дверь, однако эта лёгкость была обманчива — дверь надёжно заблокирована.

— Разрешите? — улыбаясь спросил Дмитрий и, не дожидаясь ответа, двинулся вперёд.

— Дмитрий Владимирович Ярцев, — представился он. — А это Вениамин Андреевич и Николай… — запнулся он, — Николай Иванов.

Он сделал ещё один шаг вперёд.

— Нет, говорите, Полины? А давно она к вам заглядывала?

— Нет, — неуверенно начала она, потирая рукой шею, — вернее да, уже с месяц как.

— Может, звонила недавно?

— Неделю назад, про здоровье спрашивала, — ответила Нина Ивановна, нехотя отходя в сторону и пропуская в коридор уверенно наступающего Дмитрия.

Он прошёл в зал. Типичный интерьер восьмидесятых разбавлял современный плоский телевизор, накрытый сверху вязанной крючком салфеткой. Дмитрий хмыкнул — до того нелепой была эта комбинация.

Дмитрий пробежался глазами по фотографиям, расставленным на полке серванта. На старых, ещё черно-белых карточках он с лёгкостью узнал Полину.

— Вы Полину, похоже, с детства хорошо знали, — повернулся он к Нине Ивановне.

— Да, — подтвердила она. — Родители Поли исколесили весь Союз. Володька проектировал мосты. А когда у них начались международные командировки, я Полю им не отдала — нечего девчонку мотать, ей учиться надо было. А потом эта ужасная авария, — дрогнул голос Нины Ивановны, — и мы остались одни. Вот она, получается, у меня и выросла.

— Значит, у вас близкие отношения, — констатировал Дмитрий, продолжая осматриваться по сторонам. — А она ничего у вас не оставляла? Может, принесла что на хранение?

— Ничего не оставляла, — ответила Нина Ивановна. — В последнее время она только продукты приносила.

— Ну, хоть продукты покажите, — вздохнул Дмитрий и направился на кухню.

Нина Ивановна зашла вслед за ним.

— Вот, макароны тут…

— Нина Ивановна, — прервал её Дмитрий на полуслове и перешёл на шёпот, — мы это делаем для Полины… Я это делаю для Полины, понимаете? Она заражена редким вирусом, и только у меня есть доступ к лекарству.

Он подошёл к ней вплотную. Нина Ивановна стояла посреди кухни, теребя поясок халата. Растерянный взгляд блуждал по предметам, находящимся на кухне.

— Если вы увидите Полину, — он внимательно посмотрел на неё, но она отвела взгляд. — Когда вы её увидите, — сделал он ударение на слове «когда», — передайте, чтобы она мне обязательно позвонила. Дмитрию. Запомнили? У неё есть мой номер.

Она продолжала смотреть в сторону.

— Вот на всякий случай и вам мой номер, — Дмитрий протянул визитку. — Это очень важно. Для Полины очень важно. Понимаете?

Она недоверчиво посмотрела на Дмитрия и снова отвела взгляд.

В коридоре раздались шаги.

— Ну и как продукты? — на кухню заглянул Николай. — Есть что-нибудь интересное?

— Так, — махнул рукой Дмитрий, — макароны, консервы всякие. Ничего интересного.

Нина Ивановна бросила взгляд на часы на стене и сразу засуетилась.

— Ой, — взмахнула она руками, — мне же в Собес надо. Заболталась я тут с вами.

— Не переживайте, мы вас подбросим, — сказал Николай.

— Нет, нет, я сама добегу, здесь недалеко, — засобиралась она.

— Вот, возьмите, пожалуйста, мой номер телефона, — Николай протянул ей визитную карточку, — и позвоните, если что от Полины услышите. Хорошо? Это очень важно.

Они вышли из кухни и прошли в прихожую.

— Она что-то недоговаривает, — вполголоса сказал Николай Дмитрию. — Надо проверить, не приходила ли Полина за последние несколько дней. Записи с камеры домофона хранятся в течение пяти дней. Пойду позвоню, чтобы их сохранили и прогнали через систему автоматического распознавания лиц — может, что получится.

Разочарованный, Дмитрий вышел из подъезда, следом за ним шёл Вениамин Андреевич, Николай всё ещё спускался по лестнице. Покинувшие свой наблюдательный пост бабульки, казалось, оставили свою ауру, и их мнения и суждения об окружающих будто до сих пор витали в воздухе.

Найти Полину надо во что бы то ни стало, но надежды встретить её у тётки особо и не было. Обидно, что не удалось узнать ничего нового.

В кармане пиджака так и лежали билеты на джазовый концерт, которые он купил на следующий день после проведённого с Полиной вечера.

Немного отойдя от подъезда, Дмитрий остановился и, собираясь с мыслями, больше по привычке осмотрелся вокруг.

Не всё рассказала тётка, не всё. И на часы постоянно смотрела.

Взгляд остановился на одинокой фигуре, идущей в его сторону.

Знакомая уверенная спортивная походка, тот же самый белый пуховик.

Полина.

Он стоял, не решаясь пошевелиться, где-то в душе боясь, что эта картинка просто исчезнет.

Она шла расслабленно, с лёгкой улыбкой посматривая в сторону детей, играющих на детской площадке. Казалось, что все события, происшедшие за последние дни, были просто сном, и он только вчера провожал Полину домой.

«Как странно. Ведь она идёт, ничего не боясь, не смотрит по сторонам в поиске опасности, — Дмитрий не отрывал от неё взгляда. — Может, она действительно подумала, что это был просто сон. Но, с другой стороны, её звонок…»

Подойдя совсем близко, Полина наконец его увидела, сбавила темп и неожиданно встала, как будто столкнулась с невидимой стеной. Их взгляды встретились, и буквально за секунду с ней произошла такая же метаморфоза, что и на станции метро: лицо, вернее, даже не лицо, а одни лишь глаза изменились, стали серьёзными. И чужими. Она смотрела на него как на злейшего врага.

Всё встало на свои места и, не отдавая себе отчёта, Дмитрий незаметно встал в боевую стойку: ноги на ширине плеч, согнуты для поддержания баланса, руки слегка подняты, но расслаблены, подбородок опущен. Немного исподлобья, но совершенно спокойный и уверенный взгляд. Он внимательно смотрел ей в область солнечного сплетения, чтобы не пропустить начало даже малейшего движения.

Полина стояла не шевелясь. Мельком подняв глаза, он снова встретился с ней взглядом и сразу понял, что проиграет в этой схватке тот, кто сделает первый бросок. В этот момент она воплощала собой скорость, он — силу.

Казалось, они простояли вечность, хотя прошло всего несколько секунд.

Дмитрий вновь посмотрел ей в глаза и, опустив руки, сделал шаг назад.

— Зачем всё это? — спросил он. — Давай поговорим…

В обыденный шум двора ворвался звук тормозов. Дмитрий боковым зрением заметил небольшой внедорожник, задним ходом влетевший во двор из-за угла дома. Прямо на ходу медленно опускалось стекло задней двери, и внутри показалось какое-то движение.

Это снова они.

— Ложись! — крикнул Дмитрий Полине, рванув вперёд, чтобы закрыть её от машины.

Она взмахнула рукой, и Дмитрий получил молниеносный удар в грудь. Дыхание остановилось.

Тишину разорвали одиночные выстрелы.

Полина бросилась прочь. Она даже не пыталась прятаться или вилять, просто убегала.

Не дыша из-за спазма в груди, Дмитрий повернулся в сторону внедорожника. Прицельно не выстрелить, можно попасть по прохожим.

Он нырнул рукой в карман, забыв, что так и не взял ПСМ.

«Черт, надо было первым делом заехать в отдел», — подумал он, оглядываясь по сторонам в поиске укрытия.

— На землю! Ложись! — повернулся Дмитрий в сторону Полины.

Она притормозила, как будто хотела остановиться, но, споткнувшись, по инерции пролетела вперёд и, неуклюже раскинув руки в стороны, тяжело упала в снег.

Из машины прозвучало ещё несколько выстрелов, и внедорожник, скрипнув колёсами, сорвался с места в сторону главной улицы.

— Не вставай! — прокричал Дмитрий и бросился к Полине.

На этот раз она послушалась и лежала не шевелясь.

Он подбежал к Полине, продолжая осматриваться по сторонам. Чёрные волосы веером разбросаны на снегу, на белом пуховике появилось красное пятно. Оно росло прямо на глазах и уже перекинулось на свежевыпавший снег, уверенно, с жадностью захватывая новую территорию. Снежинки покорно таяли от тёплого потока, неторопливо покидающего тело.

Поднырнув под неё одной рукой, он осторожно перевернул Полину и поднял на руки. Жадно хватая воздух, она пыталась что-то сказать, но из горла вырывался один хрип. Дмитрий с силой зажал тёплую пульсирующую рану, крепко обняв Полину.

— Скорую! Кто-нибудь…

Полина ещё дышала, но каждый вдох давался ей всё тяжелее и тяжелее. Они встретились взглядами — это была она, его Полина. Полина, которую он знал, с которой он шутил и трепался о пустяках. Которую он провожал домой и о которой думал каждый день.

По её телу прошла судорога, она сжалась и вдруг полностью расслабилась.

Дмитрий продолжал закрывать рану. Кровь покрыла всю руку и застыла на морозе. Внутри всё сжалось, к горлу подступил ком, и снова стало тяжело дышать.

Подбежал Николай, передавая по телефону информацию о внедорожнике.

Раздалась сирена приближающейся кареты скорой помощи.

Лицо Полины было спокойное и безмятежное, казалось, что она просто спит. И только Дмитрий чувствовал, как тяжелеет пуховик, наполняясь тёплой кровью.

Рядом остановилась «скорая». Кто-то потянул Полину, пытаясь вырвать её из рук. Дмитрий поднял глаза — к нему наклонился фельдшер и, что-то крича, пытался перехватить Полину. Дмитрий разжал хватку и передал её фельдшерам.

Его передёрнуло. По телу пробежала волна озноба. Он так и остался сидеть неподвижно, потупивши взгляд в землю. Не оставляло ощущение странности, нелепости и даже какой-то сюрреалистичности происходящего.

«Как же так? — только и крутилось в голове. — Я же её нашёл. Она была так близко. И снова потерял».

Капля крови, ещё хранящая её тепло, сорвалась с руки и упала на белый снег.

Он посмотрел вокруг отрешённым взглядом. Расплывчатые очертания окружающего мира казались чужими и бездушными.

Николай что-то ему кричал, но до Дмитрия не доходил смысл его слов.

— Ярцев, ранен? — наконец долетело до сознания.

Дмитрий безразлично покачал головой.

— Можете ехать! — крикнул Николай фельдшеру и махнул рукой.

Вениамин Андреевич полулежал на скамейке, странно скрючившись, его трясло. Нерешительно подходили зеваки, спрашивая друг друга, что произошло. Николай отдавал приказы, координируя подъехавший наряд.

Кругом кипела жизнь, мельтеша и шумя непонятным гомоном.

Глава 8

Дмитрий опустился на колено и приподнял голову, завёрнутого в окровавленную плащ-палатку бледного, как снег, командира.

— Лейтенант, ты давай — держись, — сказал Дмитрий. — Помощь на подходе.

Тот ничего не говорил, а лишь слабо хрипел.

Донёсся звук приближающегося вертолёта.

— Держите периметр, — крикнул Дмитрий бойцам и с надеждой посмотрел в его сторону.

«Не подведи, командир, — подумал он, осматривая местность вокруг. — Только бы обошлось без сюрпризов, мы заслужили передышку».

Рёв двигателей отдавался в ушах. Дмитрий накрыл собой командира, защищая от вихря и клубов пыли, поднятых лопастями заходящего на посадку вертолёта.

— Держись… — Дмитрий посмотрел на лейтенанта, но вместо него на руках лежала Полина. Черные волосы развевались в потоках воздуха.

Звук вертолёта перемежался с воем сирены Скорой помощи, запах пороха и пота смешался с запахом зимней свежести и тонким ароматом её духов.

Заговорил крупнокалиберный пулемёт: тук-тук-тук. И ещё одна очередь: тук-тук-тук.

Дмитрий проснулся и резко сел на кровати. Плечо резануло острой болью.

В дверь постучали.

— Чёрт, — Дмитрий потёр руками лицо, — опять эти сны.

Он быстро надел брюки и пошёл открывать дверь.

На пороге стояла Юлия. Её щеки горели розовым румянцем — то ли от мороза, то ли от смущения. С любопытством и, похоже, не осознавая, что делает, она заглянула через его плечо в прихожую.

— Я пришла вас проведать. Как вы себя чувствуете? — её взгляд остановился на окровавленной повязке.

— Нормально, — махнул Дмитрий рукой, пропуская её в коридор. — Проходи на кухню, ставь чайник. Я сейчас.

Она зашла в прихожую, разделась и, вытянув шею, двинулась по коридору на кухню, пытаясь заглянуть в комнату.

— А это у тебя что? — показал Дмитрий на папку у неё в руках.

— А это… Я вам ещё результаты вскрытия принесла, вы просили, что, как только получу…

— Чего же ты молчала? Дай посмотреть, — Дмитрий буквально выхватил папку. — Что там?

— Два ранения. Первая пуля слегка задела левое бедро, оставив лишь царапину. Вторая вошла под углом со стороны спины, отрикошетила от кости и осталась в теле, нанеся несовместимые с жизнью повреждения.

— Калибр?

— 7,62.

— СВД?

— Нет, как ни странно, не СВД. Калибр 7,62х39 — автомат Калашникова.

— Скорее всего, охотничий карабин — «Сайга» или «Вепрь». Я хорошо помню: стреляли одиночными, и после пяти выстрелов была пауза, когда меняли магазин. Мне показалось, что выстрелы из машины были просто отвлекающим манёвром, а на самом деле где-нибудь на крыше мог находиться снайпер, но, судя по ранениям, стрелял явно не снайпер.

Он захлопнул папку.

— Не так. Что-то здесь не так, — пробормотал Дмитрий.

Он облокотился о стену. Значит, стреляли всё-таки из машины.

— Спасибо за экспертизу, — он повернулся к Юлии, — и за ватрушки тоже.

— Да не за что. Я ещё испеку, — радостно ответила она.

— Что-то не так, — снова пробормотал он.

Вдруг, сорвавшись с места, он кинулся в спальню, достал из шкафа первую попавшуюся рубашку и, надевая её на ходу, выскочил в прихожую.

— Но вам же прописан постельный режим, — неуверенно сказала Юлия.

— Да неужели? — саркастически ответил он. — Прошу меня извинить, барышня, дела.

— А можно я с вами? — с надеждой в голосе спросила Юлия.

— Не сегодня, Юля, — сказал Дмитрий, подавая ей куртку. — Да я и сам ещё не понимаю, что произошло.

***

Через сорок минут Дмитрий стоял у злополучного подъезда, на том же самом месте, где началась стрельба. Он оглянулся по сторонам, перенесясь в тот день и пытаясь восстановить в памяти картину происшедшего.

Посмотрел в сторону, откуда шла Полина, вспоминая малейшие детали.

Когда она появилась, ничего подозрительного он не заметил. Потом она подошла и остановилась рядом. Что-нибудь не так в этот момент?

Дмитрий оглянулся по сторонам, пытаясь найти ответ на свой вопрос. Опять ничего.

Вот влетела машина. Именно влетела, и они сразу начали стрелять. Значит, они ждали за углом команды, а наблюдатель находился где-то во дворе. За такой короткий промежуток времени они не смогли бы организовать наблюдательный пост.

Потом, прежде чем раздались первые выстрелы, он бросился прямо на линию огня. Дмитрий сделал два шага и снова огляделся вокруг.

Он повернулся в сторону, где стояла машина. Потом была пауза — и опять выстрелы. И вот снова падает Полина.

Сердце застучало быстрее, дыхание участилось. Что-то не так, что-то не сходится. Опасность была где-то рядом.

Последний раз такое чувство было во время марш-броска в горах Чечни. Он шёл в головном дозоре взвода армейской разведки, внимательно осматриваясь по сторонам. На согнутых руках, сложенных крест-накрест, покоился готовый к бою автомат с досланным в патронник патроном. Большой палец правой руки лежал на предохранителе, готовый в любую секунду его сбросить. Привычный вес полной разгрузки и рюкзак на плечах добавляли уверенности. Всё было спокойно: никаких подозрительных звуков или движений.

И тут что-то не понравилось на склоне горы. Деревце. Странное какое-то, да и стоит неестественно.

Он упал на колено, подняв руку вверх — опасность. Отработанным движением упёр приклад в плечо и прицелился. Замер. Один выстрел — и они выдадут себя с потрохами.

Стрелять или нет?

Едва заметное движение.

Он плавно нажал на спусковой крючок, выпустив три короткие очереди по камню. Раздался приглушенный крик, и из-за камня поверх их голов ушёл выстрел из гранатомёта.

Дмитрий отработал по «зелёнке» и начал отход назад, осматриваясь по сторонам. Метрах в десяти от него в полный рост стоял растерянный лейтенант. Молодой и ещё не обстрелянный, он только что прибыл в часть, и это было его первое задание.

Из «зелёнки» вылез боевик и выпустил очередь с бедра.

— Ложись! — крикнул Ярцев и кинулся к лейтенанту, выпуская наугад очередь позади себя. Дмитрий подхватил медленно оседающего на землю командира, встретившись с его остекленевшим взглядом.

— А-а-а-а! — с озверением крикнул Дмитрий и, не обращая внимания на визг проносившихся рядом пуль, зажал приклад автомата под мышкой и выпустил по боевику длинную очередь.

Дальше всё было как в тумане. Десять часов их отряд уходил от преследования. Лейтенанта несли по очереди. Перед глазами мелькали лишь куцые деревья, камни, горные речки. Во время привалов Дмитрий организовывал оборону, обеспечивая огневые точки на случай штурма. Они по очереди оставались прикрывать отход, потом догоняли…

Лейтенант совсем немного не дотянул до прибытия вертолёта.

Бойцы убеждали Дмитрия, что он сделал всё что мог, чтобы спасти командира, но пуля, от которой погиб лейтенант, до сих пор висела на шее Дмитрия, оставаясь напоминанием и немым укором.

Он с силой сжал пулю под рубашкой, снова посмотрел на то место, где остановилась машина, и вновь на место, где упала Полина. Ощущение опасности усилилось. Что-то не сходилось. Как и то деревце на склоне горы.

И тут всё встало на свои места. Во время стрельбы, закрыв собой Полину, он находился прямо на линии огня, и это он должен был получить эти пули. Но даже если они пролетели рядом, не задев, он просто должен был услышать их шелест. Этот звук он не спутал бы ни с чем и не мог его не заметить. Но свиста пролетающих мимо пуль он не помнил. Их просто не было.

Теперь понятно, почему его не покидало это ощущение нереальности происходящего. Значит, не зря он почувствовал, что выстрелы из машины были прикрытием — они действительно лишь отвлекали внимание. А зачем снайперу нужна была суматоха и такой шум? Ему же лучше, чтобы всё было тихо и спокойно до самого момента выстрела.

Отвлечь внимание нужно было только для того, чтобы дать снайперу отработать и незаметно уйти. Значит, снайпер был где-то недалеко, открытый.

А был ли снайпер?

«Они заранее не могли знать, что мы приедем именно сюда. Да и провели мы здесь не так уж много времени, поэтому оборудовать позицию снайпера было некогда и незачем. Значит, стрелок находился где-то поблизости», — Дмитрий обвёл взглядом двор. Он начал мысленно перебирать все фотографии и детали вскрытия.

Пули вошли под углом около 30 градусов с левой стороны, но, убегая от нападавших, Полина бежала прямо, никуда не поворачивая и не оглядываясь. Даже падала прямо вперёд. Значит, стреляли не из машины, а со стороны.

«Тогда тридцать градусов получается…» — мысленно проследив траекторию, он остановил взгляд на подъезде, из которого сам вышел. Дмитрий потряс головой, ничего не понимая: он не слышал не то что автоматного выстрела позади себя, но даже выстрела мелкокалиберной винтовки. Да и кто мог стрелять? У подъезда никого не было, кроме… Кроме Николая.

В голове строчка за строчкой пробежали детали вскрытия. Первая пуля, слегка задев, прошла навылет. Значит, она где-то здесь.

Он пошёл вдоль линии, соединяющей подъезд и место падения Полины, осматривая попадающиеся на пути деревья. Первое, второе, третье — ничего. Он проверил ещё с десяток деревьев, но следов от пули нигде не было.

Пуля, вылетая, прошла через несколько слоёв одежды и поэтому могла отклониться от первоначальной траектории. Дмитрий начал осматривать другие деревья.

И вот наконец нашёл. Пуля, оставив рваную рану, застряла в коре. Отковыряв несколько кусков, он вытащил деформированный кусок металла.

Глава 9

Дмитрий ворвался в кабинет к эксперту-баллисту.

— Добрый день! — Дмитрий изо всех сил пытался казаться спокойным. — Я, конечно, извиняюсь, что вот так, без приглашения...

— В общем, такое не приветствуется, — эксперт даже не пытался скрыть раздражение. — У меня много работы, и я не люблю, когда меня отвлекают.

Он снял очки и вопросительно посмотрел на Дмитрия.

— Да, да, я всё понимаю. Но мне кажется, сегодня я вас удивлю. А потом, надеюсь, меня удивите вы.

У эксперта на лице появилась какая-то заинтересованность, но, похоже, текущая работа всё же взяла верх, и он глянул на стопку бумаг на столе.

— Давайте к делу. Чем могу помочь, молодой человек? И чем вы меня собираетесь удивить?

— Помните экспертизу по делу об убийстве некой Полины Гришиной? Пуля калибра 7.62, предположительно выпущенная из АК или охотничьего карабина. Стреляли прямо из машины...

— Конечно, помню, и я уже удивлён... чем вы меня там решили удивить. Вроде бы всё очевидно...

— Я уверен, что всё произошло вовсе не так, как мы думали. Я сам находился там в момент стрельбы. Сегодня я ещё раз осмотрел место преступления, перечитал результаты экспертизы и пришёл к выводу, что стреляли из подъезда, а не из машины, как все до этого считали. Эту пулю я нашёл именно на этой траектории полёта, — он протянул открытую ладонь с найденной пулей.

— Пока не буду спрашивать, как вы пришли к такому выводу. Я так понимаю, это ещё не всё?

— Да. Проблема в том, что точка выстрела находилась от меня слева-сзади, метрах в десяти максимум. Я просто не мог не слышать этих выстрелов, тем более из АК. Как такое вообще возможно? Ни один глушитель не сможет так заглушить автомат.

— Да, действительно интересно... — эксперт почесал переносицу. — Дайте-ка мне ваш экземпляр.

Он взял пулю и отправился к рабочему столу. Осторожно положив её под микроскоп, он навёл резкость и секунд тридцать внимательно изучал изображение. Наконец он оторвался от микроскопа.

— Вот, посмотрите на основание пули, — он пригласил Дмитрия к микроскопу, — и обратите внимание на слегка заметную вмятину.

Дмитрий склонился над микроскопом.

— Это значит, пуля была вытолкнута из гильзы не пороховыми газами, а специальным поршнем внутри патрона. Я более чем уверен, что был применён либо патрон СП-3 и стреляли из пистолета МСП, также известный как «Гроза», либо более старый, но более мощный ПЗАМ, и тогда стреляли из С4М. Судя по отсутствию первичных следов на пуле, я больше склоняюсь к патрону СП-3.

— «Гроза»?

— Да. В своё время спецслужбам понадобился абсолютно бесшумный и бездымный пистолет с серьёзной поражающей способностью. Как вы справедливо заметили, ни один глушитель не сможет абсолютно заглушить звук вырывающихся пороховых газов, особенно когда речь идёт о достаточно крупном калибре. Поэтому конструкторы решили просто не дать этим газам выйти и сконструировали патрон СП-3, где внутри усиленной гильзы находился поршень. Он приводился в движение давлением пороховых газов, ударял пулю и практически герметично запирал газы внутри гильзы. Давление постепенно падало, но это происходило в течение нескольких минут. Поэтому выстрел получался практически беззвучным. И вы, кстати, должны будете обнаружить обширные следы пороховых газов в кармане, где находился пистолет после выстрела.

Эксперт снова снял очки и потёр ладонями усталое лицо.

— В результате патрон получился достаточно большим и тяжёлым, и, чтобы увеличить надёжность и исключить звук движущегося затвора, пистолет сделали двухзарядным — два ствола, в каждом по патрону — чего было достаточно для успешного проведения операции. Да и гильзы при этом оставались в пистолете. Как вы, наверное, понимаете, назвать этот пистолет оружием защиты можно только с большой натяжкой.

Эксперт сделал паузу и водрузил очки на место.

— А теперь самое главное. Угадайте, молодой человек, какую пулю использовали в этом патроне.

— 7.62 от АК?

— Совершенно верно! Думаю, именно для того, чтобы вот так и повести возможное расследование по ложному следу. Иначе спецслужбы с таким же успехом могли оставлять на месте операции свою визитную карточку.

Он откинулся на стуле и посмотрел на Дмитрия.

— Действительно удивили... Урок мне на будущее. Взгляд, знаете ли, замылился. Да и не ожидал я такого варианта, честно говоря.

Он повернулся к своему столу и окинул взглядом бумаги.

— Несмотря на объем работ, я постараюсь сегодня же исправить отчёт и выслать его вам как можно скорее.

«А вот этого делать не надо! — участился пульс у Дмитрия. — Прежде чем я получу этот отчёт, если ещё получу, он уйдёт в ФСБ».

— Не спешите, — махнул Дмитрий рукой, стараясь говорить спокойно и естественно. — Честно говоря, у меня тоже лежит гора дел, и к этому я вернусь только на следующей неделе. Так что это спокойно подождёт до понедельника...

— Ну и хорошо, — эксперт похоже обрадовался, — до понедельника — так до понедельника.

— Всего вам хорошего, спасибо за консультацию, — Дмитрию удалось улыбнуться.

— До свидания... — было видно, что эксперт уже мысленно погрузился в другие дела.

***

Выскочив на улицу, Дмитрий попытался привести мысли в порядок.

Так что это было? Месть за неудачные запуски? Не похоже, чтобы ФСБ или даже служба безопасности «Роскосмоса» приняли эти неудачи настолько близко к сердцу.

Показать другим, что диверсанты никуда не убегут и их всегда настигнет кара? Тоже получается натянуто: Полина представляла собой больше зомбированную жертву, чем диверсанта или шпиона. Для этой роли были более подходящие кандидатуры...

Может, сотрудник ФСБ просто запаниковал? Почему же он тогда не стрелял по внедорожнику и не использовал своё табельное оружие вместо жутко редкого бесшумного пистолета?

Может, Полина что-то знала, что знать ей было не положено?

Он шёл по улице и не находил правдоподобного объяснения происшедшему. К тому же неизвестно, что случится в понедельник, после того как в ФСБ получат исправленную экспертизу и узнают, что это именно он докопался до истины. Что они будут делать? Попытаются вызвать у него понимание и возьмут подписку о неразглашении или всё же не пожалеют ещё два патрона СП-3?

Да и какая теперь разница?

«Зачем? — только и крутилось у него в голове. — Зачем они это сделали?»

Теперь он предупреждён и находится в состоянии полной готовности. Вот только пистолет остался в сейфе, и это надо было срочно исправить.

По Сивцеву Вражеку Дмитрий вышел на Гоголевский бульвар и проголосовал несущемуся мимо потоку машин. Перед ним остановился частник и опустил окно. Не успел Дмитрий наклонился к окну, как у него зазвонил телефон.

— Ярцев, — ответил Дмитрий на звонок.

— Дмитрий Владимирович! Николай Иванов беспокоит.

— Слушаю.

«А голос как ни в чём не бывало. Вот же тварь!» — Дмитрий сильнее сжал телефон.

— У меня есть для вас любопытная информация. Вот только я вас дома не застал. Как же прописанный постельный режим? Где вы сейчас?

— Перекусить отлучился, самому готовить не хотелось. Я минут через сорок пять буду в больнице на перевязке.

— Я могу к вам сам подъехать, да и до больницы довезу заодно. Где вас найти?

«Хорошо, пусть будет так. Может, получится застать его врасплох и увидеть реакцию, а дальше посмотрим», — Дмитрий махнул частнику, мол, можешь ехать.

Он перебрал в уме подходящие места поблизости.

— Давайте встретимся у Кропоткинской...

«Нет, надо что-то более безлюдное».

— А лучше у памятника Энгельсу.

Глава 10

Подходя к месту встречи, Дмитрий осматривал близлежащие дома и переулки. Теперь все крыши в его сознании делились на подходящие для позиции снайпера и не подходящие. Баллист должен связаться с Николаем только в понедельник, да и времени на организацию операции у него практически не было. Несмотря на это, глаза автоматически сканировали классические снайперские позиции, пробегали по одиноко стоящим прохожим и по припаркованным машинам.

Дойдя до площади, Дмитрий остановился. С сомнением посмотрел в сторону памятника, но ближе подходить не стал, а вместо этого перешёл дорогу в сторону станции метро и затерялся среди толпы. Прислонившись к углу «Шоколадницы», он осматривал прохожих.

Висели низкие облака, порывами дул несильный, но леденящий и проникающий насквозь ветер. Дмитрий поёжился и поднял воротник.

С этого места площадь и территория вокруг памятника были как на ладони. Место для встречи выбрано удачно: оно хорошо просматривалось, народу на площади немного, путей для отхода — море. Дмитрий сканировал толпу: кто-то спешил по делам, огибая более медлительных прохожих, устало и не спеша идущих по тротуарам. Никто не вызывал вопросов или подозрений.

Какой-то турист, перейдя улицу по пешеходному переходу, остановился недалеко от памятника и, уткнувшись в карту, периодически осматривался. Невысокого роста, явно спортивного телосложения, в джинсах и кожаной куртке. Как-то легко одет для осмотра достопримечательностей города.

Прошло несколько минут, но он всё никак не мог сориентироваться на местности.

«Ну уж спроси кого-нибудь. Храм Христа Спасителя у тебя как раз позади, станция метро прямо перед глазами, арку станции Кропоткинская не заметить невозможно. Что ещё смотреть в этой части города?»

Мимо Дмитрия прошёл ещё один крепыш с букетом цветов и, остановившись около пешеходного перехода, взглянул на часы и осмотрелся по сторонам.

Всё вокруг выглядело обыденно: люди всё так же спешили по своим делам, мимо проносились машины, рыча моторами и периодически сигналя зазевавшимся прохожим. Николая нигде не было видно. Дмитрий ещё раз поправил воротник куртки и засунул руки в карманы.

Странный этот влюблённый. Если назначил встречу у станции метро, то почему бы не смотреть на выходящих из дверей? Нет же, он глазеет на памятник. А если договорились встретиться у памятника, то зачем ждать у метро, а не пройти прямо к месту? Да и по выражению лица похоже, что встречает он тёщу, а не любимую девушку.

Рядом с памятником, не доезжая до остановки, притормозил чёрный «Ниссан» с затемнёнными стёклами, но из него никто не вышел.

Похоже на машину Николая.

Ярцев ещё раз глянул по сторонам, оттолкнулся от стены и неторопливым шагом пошёл к памятнику.

Турист остановил проходящую мимо девушку и что-то живо с ней обсуждал.

Только Дмитрий подошёл к памятнику, как из припаркованного «Ниссана» вышел Николай и двинулся в его сторону.

— На ловца, как говорится... — подходя к нему, сказал Николай. — Хотите, я вас удивлю? Пройдёмся?

«Это я тебя сейчас удивлю, да так, что мало не покажется», — приготовился Дмитрий.

Николай указал в сторону своей машины.

— Могу, кстати, до больницы подкинуть, — доброжелательно предложил он.

Они не спеша пошли в указанном направлении.

— Мне оставил сообщение эксперт-баллист, и знаете, что он сказал? — вопросительно посмотрел на него Николай, всем своим видом показывая, что приготовил сюрприз.

«А пистолет-то в сейфе», — еле заметно вздохнул Дмитрий и провёл ладонью по небритой щеке.

— И что же он сказал? — изображая интерес, спросил он.

Дмитрий боковым зрением следил за флангами: турист, наконец сориентировавшись, пересёк площадь и уверенно пошёл в сторону пешеходного перехода, периодически заглядывая в карту и зачем-то расстегнув куртку. Влюблённый же, видимо, увидев свою пассию, пошёл в сторону памятника.

— Сообщение было кратким, — ответил Николай. — Он сказал, что полный отчёт с новой информацией он вышлет в понедельник, но добавил, что в Гришину стреляли не из АК, как он заключил до этого, а из бесшумного пистолета «Гроза».

Николай был доволен произведённым эффектом.

Краем глаза Дмитрий увидел, что турист немного изменил траекторию движения, плавно заворачивая в их направлении.

— Да, я тоже удивился, — продолжил опер. — Когда я получил это дело, я, честно говоря, подумал, что в Службе безопасности «Роскосмоса» совсем уже умом тронулись. Какая-то девчонка-зомби, засланный диверсант, да ещё и следователю, — он кивнул в сторону Дмитрия и улыбнулся, — нужна братская помощь в расследовании очередного висяка. Теперь же мне самому стало интересно.

Дмитрий сверлил Николая глазами. Что это? Искреннее удивление или откровенный блеф? Перед ним стоял молодой и с виду простой парень, но он явно что-то недоговаривал. Что у него на уме?

— У меня сложилось впечатление, что вы были знакомы с Полиной. Я бы хотел услышать от вас, так сказать, от первоисточника, чего я не знаю. Я бы хотел… — Николай замер на полуслове и в упор посмотрел на Дмитрия. — Как ты думаешь, кто стрелял?

В стороне раздались торопливые шаги. Дмитрий мельком глянул в сторону звука: к нему быстро, почти бегом приближался «турист», сунув руку под куртку.

Значит, всё-таки выбрали силовой вариант.

Схватив руку Николая, Дмитрий резким движением заломил её назад и потянул его на себя. Потеряв равновесие, Николай качнулся в сторону Дмитрия, махнув свободной рукой, пытаясь удержаться на ногах.

Продолжая поворачивать Николая вокруг себя, Дмитрий сделал ему болевой захват, рванул молнию куртки вниз и нырнул ему подмышку. Резким движением выдернул пистолет из наплечной кобуры и завершив вращение, спрятался за Николаем. К ним уже со всех ног бежали «турист» и «влюблённый».

Холодная и шершавая рукоятка пистолета добавила уверенности. Сняв пистолет с предохранителя, Дмитрий направил на них ствол. Из машины выскочил водитель.

Дмитрий немного развернул Николая, улучшая себе сектор обстрела.

— Инструкциям, думаю, ты не следуешь, и один патрон уже в патроннике. Я прав? — спросил он Николая достаточно громко, чтобы это услышали его коллеги.

Дмитрий быстро оглянулся по сторонам: сзади всё было чисто.

Николай что-то невнятно пробурчал и свободной рукой показал своим парням остановиться.

— Сам догадался, что это я? Или баллист сказал? — спросил его Дмитрий.

— Сам, — зло огрызнулся Николай. — Только никак не пойму, зачем ты это делаешь.

— Личное. А ты думал, что можешь просто так валить людей? Мне плевать на ваши государственные интересы.

— Кого валить? — опешил Николай.

— Ну, дурачка не надо мне здесь валять. Я установил траекторию полёта пули — стреляли из подъезда. А в подъезде кроме тебя никого не было.

— Так вот откуда баллисту озарение пришло, — Николай попытался выпрямиться, но Дмитрий держал руку мёртвой хваткой. — Так ты думаешь, что это я стрелял?

— А кто же ещё? — удивился Дмитрий. — Ты же был в подъезде. Да и «Грозу» достать тебе не составило бы труда.

Николай рассмеялся через боль.

— Отпусти руку, мыслитель, — Николай свободной рукой показал коллегам команду отбоя. — И отдай мне пистолет.

Опешив, Дмитрий немного ослабил хватку, но продолжил держать группу захвата на прицеле.

— Отпускай, кому говорю! — Николай кашлянул. — Если бы ты знал, как далёк от истины. Отпускай, боец, и будем считать, что произошло недоразумение.

Дмитрий послушался и сделал шаг назад.

Николай выпрямился, потёр ноющее плечо и протянул руку.

— Пистолет.

Дмитрий поставил пистолет на предохранитель и, перехватив его за ствол, рукояткой вперёд протянул Николаю.

— Надеюсь, ты понимаешь, что не положил я тебя мордой в асфальт только из уважения к твоему боевому прошлому? — усмехнулся Николай, пристально посмотрев в глаза. Потом он повернулся и обвёл взглядом свою команду.

— Ничего не произошло, всем ясно? — обратился он к своим коллегам.

Он убрал пистолет в наплечную кобуру, поправил куртку и выразительно осмотрел остановившихся прохожих. Зеваки, потоптавшись в нерешительности, отправились по своим делам.

— А я, представь себе, подумал на тебя и хотел посмотреть на твою реакцию, — Николай ещё раз потёр плечо. — Но реакция отличная! — усмехнулся он.

— На меня? — удивился Дмитрий.

— А что я должен был думать? Когда я выбежал на выстрелы, машина уже уезжала, и всё моё внимание было на ней — я пытался запомнить как можно больше деталей. Никого подозрительного я там не видел. Недалеко стоял, как вкопанный, этот ваш Вениамин Андреевич. Я ещё хотел было повалить его на землю, но потом понял, что опасности уже нет. Чуть дальше забегала в соседний подъезд женщина с ребёнком. Больше никого не было, — Николай в упор посмотрел на Дмитрия. — А когда мне сегодня позвонил баллист…

— И я подозрительных не видел.

— Ладно, проехали. Отвык, наверное, от реальных дел за своим письменным столом?

— Это моё дело... — Дмитрий наконец расслабился. — А кто тогда стрелял?

— Подожди, а что ты знаешь об этом Вениамине Андреевиче?

Дмитрия словно ударило током. Он достал телефон и набрал номер.

— Быстро в «Роскосмос»! — Дмитрий побежал к машине, прижимая телефон к уху.

Он запрыгнул в машину:

— Сан Саныч, я понял — это Ветров...

— Да, я хочу показать тебе, что мы нашли после анализа внутрисетевой активности и доступа к информации, — перебил его Сан Саныч.

— Я уже на пути к вам. Срочно установите его местоположение и задержите как можно скорее. Будьте осторожны, он может быть вооружён!

После короткой паузы Сан Саныч коротко и по-военному ответил:

— Принял, — и положил трубку.

Глава 11

Дмитрий вихрем ворвался в кабинет и, как танк, не останавливаясь, пошёл к Вениамину Андреевичу. Оказавшийся на пути стул с треском врезался в стену. Сан Саныч сорвался с места, пытаясь преградить дорогу, но Николай остановил его, показывая, что всё нормально.

Ярцев схватил Ветрова за лацканы пиджака и резко поднял.

— Что же ты, сука, сделал? — холодно спросил его Дмитрий, эмоций у него уже не осталось. — За сколько продался, падаль?!

Дмитрий смотрел Ветрову в глаза немигающим взглядом. Тот не выдержал взгляда и потупился. Руки заметно затряслись, он покраснел как рак, и его пробило по́том.

— А что мне оставалось делать — либо она, либо я, — голос у Ветрова неприятно дрожал. — Они мягко стелют...

— Кто «они»? И только попробуй мне врать!

— Я точно не знаю, китайские спецслужбы какие-то, курирующие их космическое управление.

У Дмитрия заиграли желваки. Он толкнул Ветрова назад в кресло и отошёл на шаг назад.

— Как же это надо трястись за свою шкуру, чтобы пойти на убийство. Причём своей же помощницы.

— Да, я понимаю... Нехорошо получилось...

— Нехорошо получилось?! — прорычал Дмитрий, срываясь с места, но Николай его придержал.

— Извините, я не так выразился... — пролепетал Ветров. — Они мне сказали, что хотят её просто поймать и как-то там раскодировать. Полина была носителем какой-то секретной информации и технологии, и они сказали, что не могут допустить, чтобы она попала к нам... к вам... — он покосился на Николая. — А потом появились вы, — он перевёл взгляд на Дмитрия, — и они занервничали. Насколько я понял, у них не получилось взять Полину один раз, когда вы её провожали домой.

Дмитрий поймал на себе удивлённый взгляд Николая.

— А потом они узнали, — продолжил Ветров, — что вы собираетесь приехать снова, ну и потребовали, чтобы я её вывел из здания офиса в пятнадцать тридцать, прямо перед нашей встречей. Я чувствовал чего-то нехорошее и сначала не соглашался, но они меня избили.

— Жаль, что не убили.

— Но я не знал, что её хотели застрелить! Не знал я!

— А когда они Полину потеряли, ты с нами таскался везде, чтобы на неё навести, так?

— Они обвинили меня, что это я провалил всю операцию и теперь я должен исправить свою ошибку. Сказали, что я уже соучастник первого покушения и что Полина уже про меня догадалась. Они дали мне маленький такой передатчик. И пистолет. Сказали, что будут за нами следить и всю работу сделает снайпер, но если он не успеет занять позицию, то у меня завибрирует передатчик и я должен выстрелить сам, как только услышу автоматные выстрелы в воздух.

Он дрожащей рукой теребил пуговицу на рукаве.

— И я выстрелил. Не знаю, как это получилось, — он потупил взгляд, потом поднял голову, ища поддержку окружающих, и дрожащим голосом сказал: — Иначе следующая пуля снайпера была бы моя...

Дмитрий безучастно отошёл в сторону.

«Получается, что если бы я её не нашёл и не привёл за собой хвост, то она была бы жива…» — он сел на стул и обхватил голову руками.

— Как завербовали? — насел на Ветрова Николай. — Ну!

В кабинете воцарилась гробовая тишина.

— Я жду, — с угрозой в голосе добавил он.

— Красиво завербовали... Наш предыдущий, — Ветров саркастически хмыкнул, — гениальный руководитель столько наобещал китайцам, что все за голову хватались — зачем такие технологии передавать и в принципе столько им помогать? Ну и началось — один запрос, другой. Я уже просто не понимал, что именно мы обещали сделать, а что нет. В один прекрасный день мне пришло письмо с благодарностью за предоставленную информацию и номер банковского счета. Только потом я понял, что с кучей данных на их запросы я послал и закрытую информацию.

Ветров потупился и замолчал.

— И что дальше?

— На какое-то время они пропали, и я даже начал про них забывать, но потом они снова объявились с уже конкретными вопросами по закрытой тематике. Я их было послал куда подальше, а они мне показали копии предыдущих сообщений и намекнули, что могут меня заложить. Обещали, что это последний раз. Ага, как же! Сели на шею и ножки свесили.

— Какую информацию они запрашивали? — подошёл Сан Саныч и положил диктофон поближе.

— Да разную. В основном по технологиям, но также и по планам запуска — говорили ещё, что хотят синхронизировать свою программу, чтобы не мешать. Их даже интересовали все мои поездки — когда, зачем, на какой объект.

— А диверсии делать тоже заставили? Хорошо вы мне тут спектакль сыграли! — с презрением в голосе сказал Сан Саныч.

— Диверсии? Какие диверсии? — удивился Ветров. — А, вы это про аварии?

Он отстранился назад и замахал перед собой руками.

— Это, честное слово, не я. Я тут ни причём. Что моё — то моё, но чужого мне не надо. Я даже и не подозревал, что это Полина, оказывается...

— Механизмы контактов? Где, с кем и как встречались? Места закладок? — перебил его Николай.

— Информацию я передавал на рыбалке. Сигнал о встрече — припаркованный на углу моего дома «Фиат Пунто» жёлтого цвета.

— Запасные варианты? Как вы запрашивали встречу?

— Я оставлял сообщение с ключевыми словами на рыболовном форуме. Давайте я вам адрес дам, — Вениамин Андреевич подался вперёд, чтобы встать.

— Сидеть! — приказал Николай.

— Не дёргайся, — придавил его к стулу Ярцев.

— Вы его обыскали? — спросил Николай Сан Саныча. — Оружие, яды?

— Оружия нет, а вот на яды… — с удивлением ответил Сан Саныч.

— Встаньте, только медленно, — приказал Николай Ветрову.

Николай осторожно снял с него пиджак, проверил отвороты воротника рубашки и основательно, сантиметр за сантиметром прощупал всю одежду. Ничего не найдя, он затянул пластиковые наручники на руках Вениамина Андреевича и показал ему, что можно сесть.

— Расклад в вашей ситуации простой: вам будут предъявлены обвинения в государственной измене, плюс убийство, — начал Николай. — Причём с доказательствами проблем не будет. Думаю, мне не надо объяснять, что единственный для вас шанс хоть как-то облегчить свою судьбу — это чистосердечное признание и полное сотрудничество со следствием.

— Да-да, я всё понимаю, — промямлил Вениамин Андреевич. — Я готов искупить, так сказать. Я же вам всё рассказываю.

— Предполагаю, что одними рассказами дело не обойдётся. Мы ожидаем от вас более глубокого участия. Возможно, и выезда на место встречи.

— Но, если они узнают, они же могут меня… — запнулся на полуслове Ветров.

— Мы обеспечим вам безопасность, насколько это возможно. Поверьте, у нас очень хорошие специалисты в этом деле.

— Мне надо подумать, — у Вениамина Андреевича снова на лбу выступил пот.

— Думайте, только времени у вас немного: либо мы выводим вас из кабинета в наручниках, либо вы выходите сами, как всегда.

— Может, вы этому скоту ещё и зарплату положите? — презрительно сказал Дмитрий. — Да ещё с надбавкой за вредность.

Николай отвёл Дмитрия в сторону.

— Я разделяю твоё негодование, — вполголоса сказал Николай, — но передо мной стоят более глобальные задачи: мне нужно отработать всю сеть, насколько это возможно. Поэтому Ветрова я буду использовать по полной программе. И надеюсь, что ты мне в этом деле поможешь.

— Я, конечно, понимаю — государственные интересы и всё такое. Но где же тогда справедливость?

— Не мучайся так, он за всё ответит. Да и его активное участие не будет для него простой прогулкой. Уж поверь мне.

— А я-то чем могу помочь?

— Тебе надо изображать бурную деятельность поиска машины, участвующей в нападении на Полину. Опрашивай соседей, делай запросы, рассказывай всем на работе, что ты костьми ляжешь, но найдёшь эту машину. Кто знает, может, у них есть свои люди и у вас, а может, и перехватывают информацию по вашим каналам. В общем, они должны быть уверены, что у нас нет никаких других версий. Ну и конечно, всё, что произошло здесь, должно остаться тайной.

— Хорошо, — без особого энтузиазма ответил Дмитрий.

— Я на тебя надеюсь, — Николай похлопал его по плечу. — И не думай, что делаешь это для меня. Ты хочешь найти заказчика, или, по крайней мере, тех, кто ещё замешан в нападении на Полину, или тебе достаточно поймать исполнителя?

— Я тебя понял, — сказал Дмитрий. — Мне нужно будет больше информации по китайской агентуре, которые на меня в ресторанчике напали, иначе я буду топтаться…

У Вениамина Андреевича в кармане зазвонил телефон. Николай бросился к нему, достал телефон и показал экран Ветрову.

— Чей это номер?

— Я… не знаю, — запнулся он.

— Включаю громкую связь. Отвечаете спокойно, никаких ключевых фраз, никаких намёков. Я понятно излагаю? — спросил Николай.

Ветров быстро закивал головой в знак согласия. Николай сел перед ним на колено и поднёс телефон.

— Свою шкуру спасайте, — добавил он напоследок и нажал кнопку ответа.

— Автосервис? — уверенно сказал мужской голос. — Это Ильясов. Моя машина готова?

— Нет, — неуверенно ответил Ветров.

— Обещали, что машина будет готова ещё час назад. Я приеду в шестнадцать тридцать, и чтобы всё было готово. Шестнадцать тридцать, понятно?

— Понятно, только это не автосервис. Проверьте номер, — весь побелев, уже более уверенно ответил Ветров.

Николай нажал кнопку отбоя.

— Кто это звонил? Что должно случится в шестнадцать тридцать?

— Просто ошиблись… — промямлил Ветров.

— Я же вам объясняю, вам свою шкуру надо спасать. И чем полезнее вы будете, тем больше шансов вас защитить.

Ветрова бросило в жар, на лбу выступил пот.

— Экстренная встреча, — пыхтя, как паровоз, выдавил из себя Ветров. — Они запрашивают экстренную встречу.

— Вы отказались?

— Нет, я не отказал. Для отказа я должен был возмутиться и сказать, что ошиблись номером и чтобы больше мне не звонили.

— А как же «Фиат Пунто»? — спросил его Николай.

— С машиной — это для заранее запланированной встречи, и я мог прийти в любой из последующих трёх дней, в зависимости от ситуации. А это срочный запрос.

Николай посмотрел на часы.

— Так, осталось четыре часа десять минут. Ветров — это ваша возможность себе помочь.

— Я боюсь. У меня плохое предчувствие, — промямлил Ветров.

— Мы вам обеспечим силовую поддержку. Если будете вести себя естественно, то всё пройдёт нормально. Если бы вас хотели ликвидировать, то уже бы это сделали — в методах они не стесняются.

— Хорошо, я постараюсь.

— Вам надо не постараться, а провести эту встречу как следует. И учтите, если вы захотите им помочь и расскажете, что провалились, то они, скорее всего, вас сразу же нейтрализуют. Это понятно?

Николай встал и отошёл в сторону, доставая из кармана телефон. Только Дмитрий повернулся к нему с вопросом, как сзади раздался звук упавшего тела.

Ветров лежал на полу в неестественной позе, странно изогнув скованные в наручники руки.

— Он что, всё-таки отравился? — спросил подбежавший к телу Николай. — Скорую, срочно.

Дмитрий сорвался с места и подбежал к телефону.

— Похоже на простой обморок, — ответил склонившийся на ним Сан Саныч. — Я не видел, чтобы он принял яд. Скоро очухается, но думаю, что уже можно срезать наручники — вон как впиваются.

Дмитрий достал раскладной нож и разрезал пластик.

— Для планирования операции времени практически нет, — вздохнул Николай. — Придётся действовать экспромтом. Эх, не люблю я это.

— А что с силовым прикрытием? — спросил его Дмитрий.

— Мы будем неподалёку, но это больше психологический эффект. Если что, сделать мы ничего не успеем, а ставить под удар такой источник информации очень рискованно. В случае провала операции начальство меня разорвёт на части.

— Но ты же ему обещал.

— Я не обещал, что на месте встречи заляжет снайпер. Да и он тоже не мальчик — знает, что идёт на риск. Сделаю что возможно. Такие операции готовятся неделями. Я успею только нацепить ему микрофон для прослушки и выдать пару-тройку парней, чтобы взять под контроль возможные подходы.

«Такая возможность! — обрадовался Дмитрий. — Этот шанс нельзя упустить!»

— Если надо, то я могу залечь, — казалось, безразлично предложил Дмитрий.

— Снайпером? — удивился Николай.

— И ты ещё сомневаешься в моих способностях? — довольно хмыкнул Дмитрий. — У меня дома «Вепрь» со светосильным прицелом лежит — даже в сумерках всё видно. Пятьсот метров не гарантирую, но сто-двести — реально. Только продвинуться на позицию и залечь мне надо как можно скорее, чтобы никто не заметил.

Николай задумался, присев на поверхность стола и уставившись перед собой.

«Ну соглашайся же», — Дмитрий в упор уставился на Николая.

— А плечо у тебя как?

— Ерунда, всё нормально с плечом, — махнул рукой Дмитрий. — Сам же говорил, что Ветров — ценный источник информации и его надо защитить. Если ты его потеряешь, то начальство по головке не погладит.

— Ну хорошо, других вариантов всё равно нет, — Николай посмотрел на лежащего на полу Ветрова, уже подающего признаки жизни. — Я дам тебе машину, а сам буду работать с Ветровым… Хотя нет, давай я тебя сам отвезу, заодно и детали обговорим. А Ветровым ребята мои займутся. Потом с ними согласую детали операции.

— Микрофон опасно, могут перехватить сигнал, — вмешался Сан Саныч. — Тогда дело действительно будет дрянь.

— Согласен, рискованно. Значит, обеспечим его просто записывающим устройством.

— Тогда надо кому-то быть поближе, а парни-то твои, наверное, все как на подбор? — спросил Сан Саныч, сидя около Ветрова. — И видно их будет за версту. Может, на место лучше дедушка пойдёт?

Сан Саныч встал в полный рост, выпятил грудь и улыбнулся.

— Дайте уж стариной тряхнуть. Да и сослуживец я ему, если что.

Глава 12

Дмитрий забежал в квартиру и, не разуваясь, сразу рванул к сейфу. Открыв дверку, он окинул взглядом свой арсенал.

Главное — ничего не забыть.

Он достал карабин и осмотрел его со всех сторон. По комнате полетел запах оружейной смазки и слегка уловимый запах пороха. Сняв с предохранителя, Дмитрий передёрнул затвор и нажал спусковой крючок. Раздался знакомый щелчок — карабин смазан и, как всегда, готов к работе.

Забравшись на стул, Дмитрий достал с шифоньера дорожную сумку и бросил её на кровать. Затем снова залез наверх и достал новенький оружейный чехол, который, в отличии от старого, выглядел просто как качественный походный рюкзак прямоугольной формы. Несмотря на обыкновенный вид, специальная конструкция позволяла очень быстро достать карабин. К тому же у чехла был второй отсек, который Дмитрий тут же принялся загружать: два магазина, оптический прицел, две пачки лучших патронов, припасённых на чёрный день, охотничий GPS-навигатор (включил — заряжен), фонарик (батарейки ещё потянут), две портативные рации (заряжены, работают), бинокль.

Дмитрий вернулся к сейфу и положил карабин в чехол.

Дальше — тёплая одежда. Ещё и термос не забыть.

Он забежал на кухню, поставил чайник и, вывалив с кухонной полки на пол кастрюлю с ковшиком, достал компактный термос.

Вернувшись в спальню, Дмитрий кинул на кровать термобельё (на подлёдную рыбалку так и не сходил, но бельё всё-таки пригодилось), тёплые штаны. Тулуп в прихожей — не забыть. Шапка и рукавицы — там же.

Теперь маскировка. Для весны и лета у него была замечательная маскировочная накидка, сделанная своими руками на основе снайперского «Лешего», которая очень хорошо работала во время охоты. Теперь же надо, как сказал Николай, экспромтом. Он бросил в сумку две белые простыни и две наволочки. Лента-скотч, ножницы и верёвка — туда же.

Да, ещё подстилку. Он снова залез на стул и достал с шифоньера сложенный в рулон полиуретановый коврик. Вот и зимой пригодился, не только для походов оказался полезным. На кухне завыл чайник.

Дмитрий залил кипяток в термос, положив туда несколько ложек сахара. Из аптечки достал две пачки бинтов.

Кажется, всё — готов. Перекусить бы ещё, да некогда.

Упаковав все вещи, он закинул кожух-рюкзак на плечо и взял сумку в другую руку. Заныло раненое плечо.

Спустившись к машине Николая, Дмитрий забросил вещи на заднее сиденье и запрыгнул следом.

Николай сразу же тронулся с места.

— Ветров указал место встречи, — не поворачиваясь сказал он Дмитрию. — Я прикинул примерную точку, где тебе залечь, и путь выдвижения, но, как понимаешь, разведку местности провести не успеваем, поэтому сориентируешься на месте. До точки высадки ориентировочно сорок минут. На месте нас будет ждать сотрудник технической поддержки — он передаст тебе систему связи и проведёт инструктаж. С микрофонами решили не связываться, да и некогда уже, поэтому Ветрову мы просто установим записывающее устройство.

— Принял, — ответил Дмитрий, расчехляя карабин.

— Ты, гляжу, неплохо собрался. Ничего не забыл?

— Если и забыл, то уже поздно, — сказал Дмитрий, плотно обматывая карабин бинтами, не пропуская ни одного сантиметра. В конце секции — двойной узел.

— Сан Саныч тоже собрался и уже выдвинулся в район. Он постарается прорубить лунку как можно ближе к месту встречи. Твоя задача: ни при каких обстоятельствах не дать себя обнаружить, постоянно анализировать поведение связного, открывать огонь по цели только при непосредственной угрозе Ветрову. По связному решение ещё не принято — скорее всего, дадим ему уйти и постараемся проследить.

— А если потеряете?

— Ничего страшного, из связного мы вряд ли что-то вытащим. Сейчас наши технари колдуют над флэшкой Ветрова — готовят вирус-троян, который должен распространиться по их сети и в определённый момент открыть нам доступ. А это уже открывает перспективы. Главное, чтобы связной нашего Ветрова не ликвидировал.

Дмитрий тем временем прицепил оптический прицел и закончил обматывать карабин — белее не бывает.

Затем он вырезал дыру в одной из простыней и укоротил излишне длинные края, сделав при этом простую накидку. Обрезал коврик и засунул его в наволочку. Из оставшегося куска простыни и бинта сделал себе удлинённую, переходящую на грудь повязку на лицо — и пара не будет видно, и сам согреешься.

На шапку прикрепил накидку, закрывающую шею и плечи. В правой рукавице сделал дырку для указательного пальца.

Зарядил магазины (одного магазина хватит за глаза, но с двумя как-то спокойнее) и прицепил один к карабину.

Теперь всё.

— Соблюдаем режим радиомолчания, — продолжил Николай. — Связь только в самом крайнем случае.

— Вашу систему я возьму, но только на самый крайний случай. По возможности будем использовать мою гражданскую модель. Вот, возьми, — Дмитрий протянул ему одну из своих раций. — Если заметите какое-либо движение, то просто нажмите на кнопку передачи: два раза, пауза, потом ещё три раза. Когда к месту встречи пойдёт Ветров — сначала три раза, пауза, потом ещё два раза. Одно нажатие — просто проверка связи. Каналы уже установлены.

Дмитрий взял телефон Николая и, изучив карту местности, ввёл координаты в свой GPS-навигатор. По выбранной точке и по пути выдвижения вопросов не было — Николай сработал грамотно.

Прибыв на место, Дмитрий отрешённо прослушал инструкцию по использованию системы связи, закрепил блок во внутреннем кармане и вставил наушник аудио-гарнитуры в ухо. Сверху надел маскировочную накидку, перетянув её куском верёвки, рюкзак на плечи, ремень карабина забросил на шею.

— Ну, ни пуха, — пожал ему руку Николай. — Я поехал инструктировать Ветрова.

Шёл Дмитрий скоро, но идти было тяжело. Пройдя всего половину пути, он учащённо дышал и даже немного вспотел.

Хотелось бы побежать, но не в таких условиях. Неглубокий снег скрывал под собой поломанные ветки, ямки и другие сюрпризы.

Дмитрий шёл пока не скрываясь, внимательно слушая включённое радио и периодически сверяясь с навигатором. Он делал приличный круг, но так меньше вероятность, что его заметят на подходе к позиции.

В лесу стояла зимняя тишина, только шумел ветерок, слегка качая деревья, и хрустели ветки под ногами. Он любил лес, особенно зимой, когда всё замирало и успокаивалось, когда казалось, что в нем нет ни одной живой души. Но это осталось в прошлой жизни. Сейчас же он смотрел на снег, а перед глазами стояла Полина, недвижно лежащая на белой пелене.

— Ветров — вот же сука! — вслух, довольно громко выругался Дмитрий и с силой пнул кусок дерева, попавшийся на пути. — Ну, ничего, недолго тебе осталось.

Он остановился и глубоко вдохнул свежий морозный воздух. «Недолго!» — повторил он и, посмотрев в навигатор, двинулся дальше с удвоенной энергией.

Озеро уже близко, теперь надо осторожнее.

Проверив маскировку, он пригнулся и плавными движениями, огибая свисающие по сторонам ветки, осторожно пошёл дальше.

Впереди лес редел и среди зарослей показался просвет. Вот и озеро.

Сбавив темп, Дмитрий прошёл ещё немного и остановился у старого дерева. Толстый и шершавый ствол был завален небольшим сугробом, но с этого места открывался хороший вид на подступы к озеру.

Присев на колено, он достал бинокль, изучил прилегающую к озеру местность и, не заметив никакого движения, пополз дальше по-пластунски. Продвинувшись ещё метров тридцать, он обогнул приличного размера сугроб и залёг перед ним, предварительно разложив на снегу подстилку. Теперь его движения должны сливаться с фоном, чтобы не привлекать внимания.

Он посмотрел на часы. До встречи оставалось чуть меньше двух часов. Теперь только ждать.

Через десять минут посыпал мелкий снежок. Неплохо для маскировки, жаль только, что видимость ухудшилась. Нельзя допустить, чтобы этот подонок ушёл. И чихать на потерю такого важного источника информации, Александр уже раз сломал их сеть, сломает и ещё раз.

Дмитрий лёг поудобней и приготовился ждать, а ждать он умел. Не раз приходилось часами сидеть в горах в засадах, следя за секретными тропинками. Когда через полчаса начали подмерзать пальцы на руках и ногах, он достал из рюкзака термос, отпил несколько глотков и, крепко закрутив крышку, убрал его на место. До встречи оставалось пятьдесят минут — шевелиться больше нельзя.

Снег почти прекратился, видимость отличная. Дмитрий приложил к глазам бинокль: пока никакого движения.

Он поочерёдно напряг и полностью расслабил мышцы, пройдя по всему телу снизу-вверх. После повторения упражнения по телу разлилась волна тепла.

А вот и движение. Дмитрий снова примкнул к биноклю. На берегу показался Сан Саныч. Таща на плече приличного размера ящик, он немного прошёл вдоль озера, осмотрелся вокруг, якобы выбирая себе место, и направился к ранее обговорённому участку озера. Наконец он остановился, скинул ящик на лёд и начал вытаскивать из него снасти, аккуратно раскладывая их перед собой.

Теперь уже скоро.

Через пятнадцать минут ожила рация. Три сигнала, пауза, два сигнала. Вот и ты, голубчик.

Ветров вышел к озеру и пошёл вдоль берега. Дмитрий подтащил карабин вперёд, снял с прицела защитные колпачки и прильнул к окуляру. Направив дальномер на Ветрова, он подобрал подходящее деление — примерно сто пятьдесят метров, при такой видимости вероятность попадания почти стопроцентная. Сделав поправку на расстояние, Дмитрий взял его на прицел, целясь в корпус.

«Хотя на таком расстоянии можно попробовать и в голову, — Дмитрий перевёл прицел на голову. — Более рискованно, но зато с гарантировано летальным исходом».

Теперь, для чистоты, надо дождаться связного и можно работать.

«Ну, подумаешь, рука дёрнулась, всякое при операции бывает, — усмехнулся Дмитрий. — Или лучше не так. Лучше, если Ветров, мол, сам подвинулся в последнюю секунду и попал на линию огня. Да, так лучше. Пусть будет так: связной резко дёрнулся и достал из кармана что-то похожее на нож, так что действовать пришлось моментально. Прицелился, выстрелил в связного, а Ветров попытался убежать и попал на линию огня. Неплохой план».

Теперь надо лишь дождаться связного.

«А может быть, их обоих положить? — продолжил обдумывать план Дмитрий. — Да ещё и одним выстрелом. А что? Неплохо. Связной здесь тоже замешан, так что поделом. Да и вопросов будет меньше. Вот только надо дождаться, когда они встанут в одну линию. А если не встанут, то отработаю по первоначальному плану».

Вдруг Ветров остановился, постоял так несколько секунд и пошёл в противоположную сторону. Пройдя ещё метров двадцать, он исчез из поля зрения: поваленное дерево закрывало эту часть берега.

«Куда же ты попёр? Испугался Сан Саныча? — подумал Дмитрий, осматриваясь по сторонам. — Придётся передвинуться».

Оставив все вещи и коврик, с одним только карабином Дмитрий очень медленно пополз в сторону. И тут боковым зрением он уловил движение.

Замерев на секунду, он медленно повернул голову и начал сканировать подозрительный сектор. Снова движение. Заяц?

Он перевёл карабин в сторону движения и прильнул к окуляру прицела.

Нет, не заяц. Зайцев под сто десять килограммов не бывает. Метрах в ста от него в снегу лежал ещё один наблюдатель, тоже замаскированный, и тоже изучающий берег в бинокль.

«Это ещё кто? Может, Николай решил подстраховаться? А что же мне ничего не сказал? Понимаю, что режим радиомолчания, но всё же».

Наблюдатель убрал бинокль и что-то положил перед собой.

«Ещё один снайпер? Но что-то уж больно толстый ствол. Снайперская винтовка с глушителем, что-то типа “Выхлопа”?»

Снова ожила рация. Два сигнала, пауза, три сигнала. К озеру уже шёл связной.

«Когда же Николай успел найти ещё одного профессионального снайпера? Да и зачем так рисковать? Зачем дублёру выдвигаться на позицию непосредственно перед встречей? — Дмитрий лихорадочно пытался разобраться в ситуации. — Это мой дублёр или мой конкурент? А не за мной ли он приполз наблюдать?»

Второй наблюдатель продолжал осматривать берег и, похоже, Дмитрия не видел.

«Сейчас всё проясним», — он достал свою рацию и нажал кнопку передачи.

— Колян, — тихо сказал он.

— Ну? — отозвался Николай через несколько секунд.

— Тут на нашу лунку ещё кто-то глаз положил, и у него такая же удочка, как и у меня. Даже лучше. Это из нашей компании? С ним делиться или гнать в шею?

— Я больше никого не звал. Посмотри пока, может, нормальный пацан, а я пока друзьям позвоню.

— Скажи Санычу, пусть посмотрит сорок-ноль[1]. Может, ещё кого заметит. Кстати, я начинаю пивко глушить.

Сан Саныч встал, потоптался на месте, потом положил удочку на лёд и, продолжая «танцевать», осмотрелся по сторонам. Повернувшись налево, он посеменил в кустики, двигаясь прямо на второго снайпера.

«Сан Саныч, куда же ты? Я же попросил лишь понаблюдать».

— А что, у Саныча недержание? Не отморозит себе чего? — спросил Дмитрий в рацию.

— Не мальчик уже. Нужда — значит нужда, что поделаешь? — ответил ему Николай.

Сан Саныч перешёл на трусцу, продолжая движение на снайпера. Дмитрий прильнул к прицелу и перевёл перекрестие на голову снайпера. Тот вжался в снег и замер.

«Кто ты такой? И зачем такие сложности?»

Сан Саныч приближался всё ближе и ближе.

— Из нашей компании никто больше не приехал, — заговорило радио. — Делай как знаешь.

Дмитрий снял карабин с предохранителя. Сан Саныч был уже совсем близко. Снайпер технично перекатился за куст, подтянул к себе винтовку и направил на подбегающего старичка.

«А за Сан Саныча порву», — Дмитрий вытащил палец из рукавицы, выдохнул и, затаив дыхание, выбрал свободный ход спускового крючка.

«А если это всё же свой и он не знает, что Сан Саныч тоже свой? Тут нельзя ошибиться», — Дмитрий перевёл прицел на руку снайпера, а затем и вовсе на землю прямо перед ним — сбить прицел хватит, а дальше по ситуации.

Снайпер отполз ещё дальше в сторону и замер.

«Связной, небось, уже на месте», — Дмитрий перевёл карабин на озеро.

«Так и есть», — подумал он, изучая подходящего связного. Тот был небольшого роста, но ненамного меньше Ветрова, так что всё нормально — положить тандемом их можно.

Он снова перекинул карабин в сторону снайпера. Тот, видимо, уловив движение, схватил бинокль и посмотрел в сторону Дмитрия. Понял он, что его держат на прицеле, очень быстро — подхватив винтовку и пригнувшись, он побежал с позиции.

«Странная винтовка. Слишком короткая. Может, пистолет с глушителем? У снайпера? Чушь какая-то».

Дмитрий на локтях прополз метра два, развернул карабин в сторону Ветрова и прильнул к прицелу. Тот уже оживлённо разговаривал со связным, размахивая руками, что-то ему объясняя.

Несмотря на активное махание руками, Ветров стоял на одном месте. Связной тоже не перемещался, так что, похоже, одновременно их «снять» не получится. Хорошо, тогда план «Б».

Ветров передал флэшку. Вроде заканчивают.

Всё, времени больше не остаётся. Связной уходит.

Дмитрий прицелился в корпус Ветрова — лучше не рисковать. И тут связной зашёл за Ветрова, и теперь они стояли на одной линии выстрела. Было бы лучше наоборот, но хотя бы так. Реальный шанс положить обоих.

Дмитрий снова затаил дыхание, выбрал свободный ход спускового курка и… остановился. Перед глазами снова всплыл образ Полины — в этот раз знакомая улыбка не играла на кончиках губ, Полина смотрела серьёзно и немного печально.

«Что я делаю? — Дмитрий тупо смотрел в окуляр прицела, а палец отказывался двигаться. — Мне ли решать, кого и как карать? Кому от этого станет легче? — он убрал палец и опустил карабин так, что ствол упёрся в снег. — Кто-то должен остановить цепочку зла».

Положив карабин на землю, он перевернулся на спину и так и лежал, безучастно смотря в небо. Тысячи снежинок медленно спускались, кружа в небе хоровод. Одни приземлялись на открытые участки кожи, моментально тая, другие липли на брови и ресницы, а самые прыткие пытались попасть в глаза.

Он поставил карабин на предохранитель и спрятал замёрзший палец в рукавицу. Можно собираться.

Выждав ещё десять минут, он дополз до первоначальной позиции, собрал вещи и пригибаясь пошёл назад. Дойдя до первой точки наблюдения, Дмитрий ещё раз посмотрел в бинокль. Сан Саныч наскоро сматывал удочки.

Выйдя к точке встречи, Дмитрий затаился в кустах. Он достал из рюкзака термос и жадно, обжигаясь, выпил горячий чай без остатка. Организм требовал чего-то более крепкого.

Мимо изредка проезжали одиночные машины. Наконец одна остановилась. Николай вышел из автомобиля и негромко его позвал.

— Всё прошло отлично, — радостно сказал Николай.

Дмитрий молча загрузил рюкзак на заднее сиденье и занял пассажирское сиденье. Николай снова сел за руль.

— А теперь расскажи про снайпера. Кто это был? — спросил Николай.

— Это я у тебя хотел спросить, — ответил Дмитрий. — Как-то странно выглядела экипировка. Когда он снялся с позиции, я попытался рассмотреть тип винтовки, но на винтовку это было не очень похоже.

— А на что?

— Скорее на пистолет с глушителем, — Дмитрий сделал паузу. — Или даже, я бы сказал, что это был какой-то крутой микрофон.

— Микрофон? Вот оно как, — задумался Николай.

Глава 13

— Микрофон… — задумчиво повторил Николай, смотря на дорогу. — Это добавляет больше неопределённости. Скорее всего в этом деле замешана ещё одна сторона, а иначе зачем китайским спецслужбам устраивать эту прослушку? Можно же было просто микрофон посреднику прицепить.

— Логично. Может конкурирующая контора?

— Не думаю. Скорее всего совершенно другие товарищи. Будем анализировать, — Николай глянул на Дмитрия и снова вернулся к дороге.

— А мне теперь можно и домой, — Дмитрий слегка потянулся. — Не помешает отдохнуть.

— Не спеши, — сказал Николай, достал из кармана диктофон и передал его Дмитрию. — Это разговор Ветрова со связным. Очень много интересного, но сейчас послушай с этого места.

Дмитрий включил диктофон.

— …заставили такое сделать, — донёсся из динамика слегка приглушенный и искажённый голос Ветрова. — Это было просто бесчеловечно. Вы представляете, через что мне пришлось пройти? Мне теперь всё равно, я отказываюсь…

— Мы понимаем ваши неудобства и компенсируем вам моральные издержки, — еле слышно ответил связной. Несмотря на плохое качество записи, было слышно, что русским китаец владеет отлично и говорит без акцента. Похоже, из местных.

— Вот сука! Неудобства это для них, — в сердцах выпалил Дмитрий.

— Ты слушай внимательно, — перебил его Николай.

Дмитрий снова поднёс диктофон к уху.

— Это была исключительная ситуация, и нам нужен был гарантированный результат, — спокойно продолжал китаец. — Пришлось на вас надавить. Иначе бы вы не согласились. Экстренные меры…

Дальше было сложно разобрать, похоже, он отвернулся.

— Но вы могли бы цивилизованно это решить, — сказал Ветров. — По-хорошему как-то с ней поговорить.

— У нас уже не было времени и возможности: эксперимент вышел из-под контроля. Объект стал неуправляемым, но благодаря вашим мужественным действиям удалось ликвидировать угрозу для вашей же организации. Почти ликвидировать.

— Что значит «почти»? — заволновался Ветров.

— Мы подозреваем, что есть ещё несколько инфицированных человек…

— Я больше ни за что не стану…

— Не волнуйтесь, больше вам в таких операциях участвовать не придётся. С этими мы сами разберёмся.

Николай махнул рукой.

— Останови пока, — мельком бросив взгляд на Дмитрия, он снова повернулся к дороге. — Как, думаешь, они будут решать эту проблему?

— Если учесть, как действовали до этого…

— То-то же. А про кого, ты думаешь, он говорил?

— Вряд ли про кого-то из Китая, — Дмитрий почесал затылок. — Это либо кто-то с Дальнего Востока, скорее всего, китаец, про которого рассказывал Михаил Рыбаков, либо сам Михаил. Он будто говорил о ком-то, кто находится в пределах досягаемости, так что, думаю, что он имел в виду Рыбакова.

— Согласен, — сказал Николай. — К тому же он сказал про «несколько человек». Анна Орлова?

— Возможно, они и про неё узнали. По крайней мере, я бы исходил из этого, чтобы не недооценивать опасность. А ещё я бы включил в этот список Александра Шатова.

— Они всё ещё в больнице?

— Михаил и Анна ещё там. Александру я позвоню и скажу, чтобы тоже дул в больницу, — сказал Дмитрий, доставая из кармана телефон.

— Я обозначил ситуацию руководству и предложил меры для обеспечения безопасности Рыбакова и Орловой. Мне доложили, что место, где их можно укрыть, согласовано, но перевезти их пока не могу: мои парни всё ещё заняты на операции. Я понимаю, что тебе сейчас хотелось бы домой…

— Подстраховать, что ли, надо? — Дмитрий провёл замёрзшим пальцем по экрану телефона. — Без проблем.

— Вопрос буквально часа, максимум — двух. И кстати о Шатове. Мы сейчас пытаемся установить его местоположение.

Дмитрий снова провёл пальцем по экрану и на этот раз успешно разблокировал экран. Он набрал номер Александра. Раздалось несколько гудков, и приятный женский голос сообщил:

— Абонент недоступен.

— Вот и нам пока не удалось его отыскать, а это сейчас один из приоритетов, — Николай показал на диктофон. — Дослушай эту часть.

Дмитрий нажал кнопку, и из динамика снова донёсся слегка искажённый голос Ветрова.

— Зачем же вы меня так срочно вызвали?

— Мы не ожидали такого поведения объекта. Согласно нашим установкам, Полина должна была сопровождать вас в командировках и защитить в случае опасности или провала.

— То есть вы меня постоянно контролировали?

— Нет, как раз наоборот. Мы лишь обеспечивали вашу безопасность с помощью Полины, чтобы не привлекать лишнего внимания. Вы очень ценный источник информации. Мы долго не могли понять, что же пошло не так и почему она начала совершать непредсказуемые действия, почему саботировала запуски. Так вот, вчера мы установили, что сигналы с командами, которые мы транслировали по радио, были кем-то модифицированы, причём в нашей же сети. Мы установили личность хакера, но мы не можем понять, на кого он работает и какие у него цели. Имя Александра Шатова вам ни о чём не говорит?

— Шатов? — Ветров сделал паузу. — Нет, впервые слышу.

— Вы сообщали, что состоите в комиссии по расследованию аварий. Нам нужна абсолютно вся информация о результатах расследования, особенно о причинах и кто был в этом заинтересован. А если что-либо узнаете об Александре Шатове — сразу же нам сообщите.

Николай протянул руку и взял диктофон.

— Теперь видишь, как всё запутанно? — спросил он Дмитрия. — Получается, что Шатов не так и прост.

— Странно, не сходится как-то, — Дмитрий почесал затылок. — Если он уже давно ходит к китайцам в сеть, как к себе домой, то зачем он устроил в кафе это представление со взломом? Тем более если здесь вовлечена третья сила. Да и покушение на него не выглядело как инсценировка.

— Согласен, — кивнул Николай. — Он мог бы просто прикинуться, что ничего не знает. И это он направил тебя в «Роскосмос», если не ошибаюсь.

— Да, Александр нашёл зависимость между сигналами и авариями при запусках. Единственное объяснение, которое приходит в голову: что он знал про Ветрова и хотел, чтобы я его вычислил. Но сделать это можно было намного проще.

— Что мы знаем? — Николай снова бросил быстрый взгляд на Дмитрия. — Мы знаем, что есть третья сторона, которая знает про Ветрова и операцию китайских спецслужб — они прислали наблюдателя на встречу. Скорее всего, они же взломали сеть китайцев и внесли изменения в сигнал. Нужно время, чтобы разобраться, имеют ли они какое-то отношение к нашему ведомству и какую здесь роль играет Шатов, но для этого нам нужно его срочно отыскать, живого и здорового. Поэтому я сейчас фокусируюсь на этом вопросе, а ты, пожалуйста, помоги с Рыбаковым.

— Без проблем.

Мимо пронеслись указатели на приближающийся съезд на МКАД.

Глава 14

Быстрым шагом пройдя по коридору больницы, Дмитрий остановился у стойки дежурной сестры, поправил на плече рюкзак и показал удостоверение.

— Скажите, пожалуйста, кто-нибудь сегодня спрашивал о Михаиле Рыбакове или Анне Орловой?

— Я только сменилась, одну минуточку, — девушка заглянула в соседнюю комнату. — Рая, кто-нибудь спрашивал про Михаила Рыбакова или Анну… — запнулась она и повернулась назад к Дмитрию. — Как вы сказали?

— Анна Орлова.

— Или Анну Орлову, — сказала она снова в комнату.

Выслушав ответ, она повернулась к Дмитрию.

— Про Орлову не спрашивали, а вот про Рыбакова интересовались. Сегодня утром звонили, говорили совсем непонятно.

— А можно у Раи узнать, чем именно интересовались?

— Рая, — позвала она, — на минуточку. Что спрашивали-то?

Из комнаты не спеша выплыла Рая, дородная женщина невысокого роста и с убранной на голове косой.

— Да ничего особенного, — удивилась она. — Спросили, здесь ли он и как самочувствие.

— А вы сказали, что его сегодня выписали? — спросил Дмитрий.

— Как выписали? — ещё больше удивилась она. — Никуда его не выписывали.

— У вас в системе сбой, его сегодня выписали, — уверенно сказал Дмитрий. — Я пришёл забрать оставшиеся вещи. Так что, если кто спросит, то так и говорите — выписали, мол, сегодня отбыл домой. Понятно?

Он вопросительно посмотрел на молодую медсестру.

— Понятно, — пролепетала она.

— А если кто ещё будет спрашивать, то сразу позвоните мне. Вот мой телефон, — Дмитрий написал номер на клочке бумаге. — Договорились? Вот и замечательно.

Он собрался было уходить, но замер на месте.

— Да, чуть не забыл. Дайте мне телефон главврача.

Он набрал номер и рванул с места.

— Спасибо, девчонки, — поблагодарил на ходу.

Про Анну они ещё не знают — очень хорошо. Значит, первым делом надо Михаила забрать.

Прямо на ходу он нажал на кнопку набора. Трубку практически сразу взяла секретарша. Дмитрий официально представился, добавив, что проводит операцию ФСБ, и попросил срочно соединить с главврачом.

— Подготовьте, пожалуйста, как можно скорее, документы на выписку Михаила Рыбакова и Анны Орловой. Я не могу вам сейчас рассказать детали, но это очень важно.

— Я не могу так принять решение, — удивился главврач. — Мне необходимо обсудить этот вопрос с лечащим врачом. Возможны противопоказания…

— Они транспортабельны, не переживайте, — прервал его Дмитрий. — С точки зрения моего ведомства, у них есть очень серьёзные противопоказания оставаться в больнице. Уж поверьте мне. Вплоть до летального исхода. Постарайтесь это сделать побыстрее и проинформировать медперсонал.

Нажав кнопку отбоя, Дмитрий зашёл в палату Михаила — в комнате никого не было.

«Куда же ты делся? По нужде отправился? — Дмитрий вышел в коридор и осмотрелся. — Или я уже опоздал?»

Взяв рюкзак под руку, он побежал по коридору, огибая не спешащих пациентов. Он добрался до лестницы и, перепрыгивая через ступеньку, поднялся на этаж выше. Не уменьшая темп и не останавливаясь, он побежал к палате, где лежала Анна.

Буквально ввалившись в комнату, Дмитрий с удивлением осмотрел присутствующих. На него также удивлённо смотрела вся троица.

— Вот где вы все, — запыхавшись сказал он. — Санёк, а ты что тут делаешь?

— Ну, я это, проведать пришёл, — Александр встал со стула. — А что?

— Да так, ищут тебя все. Телефон, опять же, не берёшь.

— Да я номер поменял, и телефон тоже. А кому я понадобился?

— «Друзьям» твоим, у которых ты по сети гулял, — Дмитрий прошёл в палату, сел на стул и положил рюкзак на колени. — Мне вот интересно, когда ты китайцев первый раз взломал, они совершенно ничего не заметили?

— Ну здрасте, как это не заметили? — удивился Александр. — Они же нас убить хотели. Вы что, уже забыли?

— Нет, это я не забыл, — усмехнулся Дмитрий. — До сих пор на перевязки хожу. Я имею в виду самый первый взлом, задолго до ресторана.

— Так это и был первый раз, — Александр развёл руки в стороны и непонимающе посмотрел на друзей, ища поддержку. — Я же на них через Гринпис тогда вышел, помните?

— Ну ладно, первый так первый, — махнул рукой Дмитрий. — Просто они по-другому думают и очень жаждут, знаешь ли, с тобой встретиться. Ну ты понял, да?

— Что же мне теперь делать? — заволновался Александр.

— Не дёргайся, придумаем что-нибудь, — Дмитрий повернулся к Анне и улыбнулся. — Как ты себя чувствуешь? Подействовал препарат?

— Да, всё замечательно, — ответил за неё Михаил. — Результаты превзошли все ожидания. Все симптомы пропали, рецидивов не было.

— Очень хорошо, — сказал Дмитрий. — А что бледная такая?

— Слабость у меня, — тихо ответила Анна. — Восстанавливаюсь ещё.

— Вы представляете, какая нагрузка на организм? — вмешался Михаил. — Это…

— Представляю, — перебил его Дмитрий. — Передвигаться можешь?

— Да, я ходячая. А что?

— Придётся вам отсюда съехать. «Друзья» Александра вами тоже интересуются.

— Это хреново, — вздохнул Александр.

— А не могли бы они подождать? — с обезоруживающей простотой спросила Анна.

— Боюсь, что нет, — Дмитрий устало потёр руками лицо. — Собирайтесь прямо сейчас.

— А как же Георгий Владимирович?

— Всё согласовано.

— Тогда я сейчас быстренько к себе сгоняю, — Михаил сорвался с места и направился к двери.

— Подожди, — остановил его Дмитрий. — Не надо тебе в палату ходить. Уходишь как есть.

— Что, прямо в тапочках?

— Да, прямо в тапочках. На сборы — две минуты.

У Дмитрия в кармане зазвонил телефон. Он принял звонок.

— Вы просили сообщить, когда спросят о Рыбакове, — с неуверенностью в голосе сказала медсестра. — Только что спрашивали, азиаты какие-то.

— И что вы им сказали?

— Как вы и просили, сказала, что выписали.

— А про Орлову не спрашивали?

— У меня нет, но она же числится в другом отделении.

— Спасибо, — Дмитрий убрал телефон. — Считайте, что две минуты уже прошли. Уходим прямо сейчас.

Он встал на колено, положил рюкзак на пол и, расстегнув молнию, откинул крышку. Достал карабин, пристегнул магазин, передёрнул затворную раму и поставил на предохранитель.

— Ой, — крикнула Анна. — А зачем это?

— На всякий случай. Не переживай, всё будет хорошо, — спокойно ответил Дмитрий.

Застегнув рюкзак, закинул его за спину и спрятал карабин за полы тулупа.

— Нас что, могут убить?

— Ну и жара у вас тут, — так же спокойно сказал Дмитрий. — Не переживай — всё будет хорошо. Я пойду первым, и чтобы добраться до вас, им придётся завалить меня. Многие пытались, но, как видишь… — усмехнулся он.

Ярцев подошёл к двери и взялся за ручку.

— Держаться прямо за мной, делать всё, что я говорю. Ясно? — Дмитрий обвёл взглядом каждого, чтобы убедиться, что его услышали и поняли.

Он вышел из палаты и осмотрелся. Никакого подозрительного движения, никаких странных посетителей.

— Продвигайтесь в конец коридора к лестнице. Я замыкаю.

Он ещё раз просканировал коридор и повернулся в сторону главного холла, уверенно сжимая рукоятку карабина под полами тулупа.

Первым, как знаток всех входов и выходов в больнице, прошёл Михаил, за ним еле слышно проскользнула Анна. Александр шёл последним.

Дмитрий двинулся за ними, сканируя коридор впереди себя.

— Спускаемся на три этажа, а там попробуем найти какую-нибудь подсобку. По лестнице я пойду первым.

Палата Михаила находилась этажом ниже, и следующий проем был самым вероятным местом наткнуться на визитёров. Надо его пройти быстро, но осторожно.

Он глянул ещё раз в сторону основного выхода и, обогнав троицу, занял место впереди.

В больнице было тепло, даже жарко, особенно в тулупе и тёплых штанах, которые не просто выглядели странно в белоснежных стенах больницы, но и ощутимо сковывали движения. Майка намокла от пота и прилипла к спине.

Дмитрий открыл дверь, ведущую на лестницу, и прислушался. На лестнице никого не было и не доносилось никаких подозрительных шумов.

Он пошёл вниз, показав рукой Михаилу следовать за ним.

Спустившись на этаж ниже, он встал на лестничной площадке, прямо около двери. За ним, не отставая, шёл Михаил, постоянно проверяя следующую позади Анну.

За дверью послышался шорох, она медленно приоткрылась, и в щели показалось мужское лицо. На лестничную площадку протиснулся мужик в пижаме, держа в кармане сжатую в кулак руку.

Дмитрий слегка повернулся, занимая более выгодное положение для атаки.

— Что надо? — грубо спросил он, следя за рукой пациента.

— Чисто? — шёпотом спросил тот. — Никого нет?

— А ты кого ищешь?

— Из врачей никого не видел? — так же, еле слышно, спросил тот.

— Что в руке? — Дмитрий следил за любым движением мужика. — Покажи, только медленно.

— У меня только одна, но могу поделиться, — заговорщицки сказал пациент, медленно достал руку и разжал кулак. Сигарета.

— А ну, быстро исчезни отсюда, — выдохнул Дмитрий. — Правил не знаешь?

— Да ладно ты, не шуми, — примиряюще сказал тот, взявшись за ручку. — Правила, правила. Тебе-то что? — и, продолжая бормотать, скрылся за дверью.

— Иди вперёд, — сказал Дмитрий Михаилу. — Два этажа вниз — и там ждите.

Они спустились по лестнице и вышли в коридор. Дмитрий подошёл к двери недалеко от лестницы. Похоже на служебное помещение.

Он легонько дёрнул за ручку. Ручка повернулась, но дверь не открылась.

«Понаставили электронных замков», — подумал он и просканировал остальные двери вдоль коридора.

Все они были пронумерованы. На пятой по счёту двери с правой стороны висела какая-то табличка. Похоже то, что надо.

Только Дмитрий направился к месту, как дверь неожиданно открылась: санитарка выкатила тележку, на которой аккуратно лежали стопки простыней и наволочек, и не спеша покатила её по коридору. Дверь, удерживаемая пневматической пружиной, медленно закрывалась.

Дмитрий ускорил шаг и почти подбежал к ней, успев подставить ногу в самый последний момент, прежде чем сработал замок. Он махнул рукой, и вся группа, один за другим, проскользнула в подсобку.

«Интересно, когда санитарка вернётся?» — подумал Дмитрий, осматривая комнату. Одну стену полностью занимали полки с чистым бельём. У противоположной стены лежали щётки, какая-то высокотехнологичная швабра и другая мелочёвка. В углу стоял пылесос.

Прикинув длину швабры — слишком длинная — Дмитрий взял пылесос, подтащил его к двери и заблокировал им ручку двери.

Анна села на пол, прислонившись к стене.

— От кого мы всё-таки прячемся? — спросила она.

Дмитрий положил карабин на пол, снял с себя тулуп и сел прямо на него.

— Это та же группа товарищей, которая разработала и запустила вирус и которой вы бросили вызов, сделав свой антидот. И, насколько я понял, препарат работает.

— Да, результаты просто потрясающие, — с воодушевлением начал Михаил. — Репродукция вируса полностью прекратилась, никаких новых изменений в мозге, даже наблюдается регресс.

— Ну, значит, не зря они так засуетились.

— А это действительно так опасно? — спросила Анна.

— Китайцы интересный народ. Проблемы решают радикальными методами. Мы склоняемся к мысли, что авария, в которую попал Михаил, не была случайностью. А попытки ликвидации Александра, а позже, — голос Дмитрия дрогнул, — ещё одного человека, связанного с этим делом, были дерзкими и очень жёсткими.

— Ликвидация кого? Санька? — Михаил удивлённо посмотрел на Александра.

— Ну да, это, — замялся он. — Я вам пока ничего не рассказывал…

— Одним словом, — прервал его Дмитрий, — работают профессионалы, и мы считаем, лучше перебдеть, чем…

У Дмитрия снова зазвонил телефон. На экране высветился номер Николая.

— Обстановка? — спросил он.

— Вся группа в полном составе, — Дмитрий сделал паузу, — со мной в больнице, в безопасности.

— И даже Шатов? — спросил Николай.

— Да. По-моему, с ним всё чисто.

— Осложнения?

— Приходили визитёры, но мы разминулись. Не думаю, что встретимся.

— Отлично. Машина на подходе, ориентировочное время прибытия — десять-пятнадцать минут. Где вас встречать?

— Первый этаж, центральный зал.

— Принял. Мои ребята тебе позвонят, когда будут на исходной позиции, — устало сказал Николай. — Очень интересно было бы с Шатовым побеседовать. Я, пожалуй, скоро сам подъеду на объект.

Дмитрий нажал кнопку отбоя и убрал телефон.

— И что дальше? Мы так и будем бегать по больнице? — спросила Анна.

Снаружи пискнул электронный замок, и кто-то подёргал ручку двери. Все посмотрели на дверь. Анна инстинктивно прижалась к Михаилу.

Снова пискнул замок и снова дёрнули за ручку. Послышались удаляющиеся шаги санитарки.

— Нет. Вас эвакуируют в спецклинику. Скоро подойдёт машина.

— Всех? — Анна глянула на Михаила и с надеждой посмотрела на Дмитрия.

— Да, всех. И даже Александра с собой возьмёте.

Дмитрий облокотился затылком на стену и закрыл глаза. В комнате повисла тишина.

Снова зазвонил телефон.

— Мы на месте. Первый этаж, центральный зал, — сказал парень.

— Выходим.

Дмитрий встал на ноги, потянулся и посмотрел на Анну.

— Карета подана, можно ехать, — бодро сказал он.

Анна неуверенно встала, сделала два шага и чуть не упала на пол. Михаил успел вовремя её подхватить.

— Я больше не могу, — сказала она слабым голосом.

— Давай я тебя понесу, — сказал Дмитрий.

Он быстро отстегнул магазин и передёрнул затворную раму. На пол с глухим стуком упал патрон. Вставив его в магазин, Дмитрий упаковал карабин в рюкзак и надел его на плечи.

— Не надо. Я сам, — сказал Михаил. Опустившись перед Анной на колени, он осторожно поднял её на руки. С трудом встав, он пошёл к двери.

Дмитрий убрал пылесос, открыл дверь и выглянул наружу, в упор встретившись взглядом с санитаркой. Остолбенев, она стояла с открытым ртом, как будто хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. Рядом с ней стоял местный мастер на все руки.

— А замок вам надо обязательно починить, — сказал Дмитрий, глядя на неё в упор. — Вот видите, человеку даже плохо стало.

Он повернулся назад и махнул рукой Михаилу.

— Пошли быстрее.

Они через коридор добрались до центрального зала. Недалеко от лифта стояли два широкоплечих парня, явно выделяющихся в окружающей обстановке. Они увидели Дмитрия и двинулись навстречу.

— У вас машина где? — спросил их Дмитрий. — Я могу пойти отдельно с Михаилом…

— Спасибо за помощь, — прервал Дмитрия один из них и быстро пожал ему руку. — Дальше мы сами.

Он перехватил Анну у Михаила и направился к лифту.

— А… — начал было Дмитрий.

— Мы с вами свяжемся, — перебил его опер.

Он повернулся к Михаилу и Александру.

— Следуйте за мной, — сказал он и пошёл вслед за товарищем.

— Подождите! — крикнул Дмитрий.

Он подбежал к Анне и накрыл её своим тулупом.

— Так теплее будет.

— Спасибо вам, — сказала она. Дмитрий провожал их взглядом, пока они не скрылись за дверью.

Глава 15

Дмитрий ехал вместе с Николаем на заднем сидении служебной машины.

— Как самочувствие? — спросил его Николай. — Врачи поставили на ноги?

— Да, отлежался, — безразлично ответил Ярцев.

— Не знаю, проинформировал ли тебя твой шеф, но дело об убийстве Соколова теперь полностью перешло ко мне.

— И что теперь?

— Я проработал всю имеющуюся по делу «Роскосмоса» информацию и сделал кое-какие наброски насчёт продолжения разработки. Моя идея вызвала интерес. Теперь даже хотят создать новое подразделение по работе с подобными, так скажем, феноменами, — Николай сделал паузу и посмотрел на Ярцева. — А тебе я предлагаю его возглавить. И, думаю, мне не надо лишний раз повторять, что сказанное мною должно остаться в секрете?

— А это так важно именно сейчас обсуждать этот вопрос? Честно говоря, у меня нет ни малейшего желания. И куда мы всё-таки едем?

— Да, мне важно получить ответ прямо сейчас, потому что это непосредственно связано с тем, куда мы едем. Или не едем. Мне нужен окончательный ответ — да или нет. Кстати, ты можешь взять в свою группу любого из принимавших участие в деле, кого посчитаешь нужным. После соответствующей проверки, конечно. Хоть всех возьми.

— Всех взять не получится... — голос Дмитрия немного дрогнул.

— Мне нужен ответ. Самому не надоело с бумажками возиться? — он посмотрел на Ярцева. — И добавлю лично от себя — искренне советую согласиться. У тебя есть пять минут.

Дмитрий сидел и смотрел перед собой.

— Хорошо, я согласен, — Дмитрий расправил плечи и посмотрел на Николая.

— Вот и отлично! Другого, честно говоря, я и не ожидал, — обрадовался он и обратился к водителю. — Валера, едем на объект.

Николай открыл портфель и достал оттуда папку с эмблемой ФСБ.

— Бумажную волокиту оставим на потом. Здесь полная информация по делу «Роскосмоса», — он протянул Дмитрию первую папку. — Потом разберёшься в деталях, может, что добавишь. На сегодня картина предположительно выглядит следующим образом.

Китайские спецслужбы разрабатывали вирус для контроля толпы. Им предполагалось разгонять демонстрации или создавать у населения нужный настрой. Расчёт делался на толпу, поэтому ничего сложного, каких-то команд или определённого поведения не закладывалось, а принцип действия был основан на простых эмоциях — страх, радость и тому подобное. Активироваться воздействие должно было самым простым и доступным способом — звуком. Потом, похоже, они поняли, что вирус меняет связи и внутреннюю структуру мозга таким образом, что после воздействия звука управление человеком переходит на уровень подсознания, или, как это назвал Виталий, второго «я», которое обычно активно только во время сна. Это состояние отличалось быстродействием, удивительной обучаемостью и повышенной внушаемостью.

Два года назад они решили опробовать обнаруженные свойства на практике и в качестве исследуемого объекта выбрали Полину, которая в то время вместе с Ветровым находилась в Китае с рабочим визитом. Возможно, хотели иметь своего человека около него, а может быть, просто подошёл психотип. Полина в то время увлекалась восточной философией и йогой. Скорее всего, во время этих занятий уже здесь, в Москве, они и отрабатывали детали: совершенный контроль подсознания над телом, обучение боевым искусствам, а также внушали животный страх перед ракетами. Просчитать все возможные варианты и внушить конкретные действия они не могли, вместо этого дали простой настрой — уничтожить источник страха. Всё-таки китаец лукавил, когда говорил Ветрову, что они не настраивали Полину на уничтожение ракет, потому что активировали это состояние, передавая сигнал по радио как раз перед очередными запусками. По крайней мере, это наши выводы, основанные на результатах анализа данных, полученных от «Роскосмоса» и наших специалистов.

Потом они доработали вирус или кто-то проник в сеть лаборатории и помог вирусу мутировать, после чего он получил возможность распространяться. Китайцы начали устранять очаг заражения в соответствии со своим пониманием проблемы, — Николай хмыкнул, — но китайцу, с которого пошло заражение на Дальнем Востоке, похоже, удалось сбежать из той лаборатории, и на него устроили охоту.

У вируса пока невысокая контагиозность, но это может измениться. У Полины вариант совсем незаразный, Михаил и Анна заразились от китайца только после продолжительного общения, а Александр жил у Рыбакова, то есть тоже общались достаточно много.

Но тут приехал Михаил Рыбаков с командой, и они этого китайца изолировали, да так хорошо, что китайские спецслужбы не смогли его найти. Однако они вышли на команду Рыбакова и следили за их прогрессом. А когда они поняли, что Михаил близок не только к пониманию сути этого вируса, но ещё и почти разработал против него препарат, они решили его убрать, устроив аварию. Если бы Михаил не был заражён этим вирусом, то, по мнению наших специалистов, он никогда так и не вышел бы из комы.

Потом они взломали лабораторию и его квартиру, видимо, искали информацию о местонахождении того китайца и формулу препарата, а не Шатова искали, как мы сначала думали. Но до китайца они, похоже, всё-таки добрались — его тело нашли бомжи на окраине города.

Николай откинулся на спинку сиденья, сложил руки за головой и потянулся.

— В общем, работы непочатый край. Надо будет установить личность или хотя бы принадлежность «снайпера» с микрофоном на озере и закрыть дело убийства Соколова.

Он снова открыл портфель и достал ещё одну папку.

— А это твоё новое дело, — он протянул её Дмитрию. — Не густо, но что есть. Надеюсь, скоро подброшу ещё информации. На основе анализа первичных данных, у наших коллег из смежного отдела есть подозрение, что это дело связано с недавними беспорядками у ближайших соседей. Возможно, очередная цветная революция. Оперативная обстановка там остаётся динамичной, и мы пока только отслеживаем ситуацию... А вот мы и приехали.

Машина въехала в ничем неприметные ворота и остановилась у простого двухэтажного здания. Они поднялись на второй этаж, и Николай повёл Дмитрия по светлому, сияющему чистотой коридору. Через запах лекарств и средств дезинфекции, смешанным с лёгким запахом краски пробивался аромат живых цветов, растущих в кадушках, которые были расставлены вдоль всего коридора.

Они остановились у входа в палату.

— Я так понимаю, мы приехали с Рыбаковым встретиться? — спросил Дмитрий.

— И с ним тоже, но для начала… Надеюсь, ты меня поймёшь, — он открыл дверь и пропустил вперёд Дмитрия. — Прошу любить и жаловать — Жукова Дарья Михайловна.

В просторной и светлой палате стояла кровать, окружённая системами жизнеобеспечения. На ней, в паутине проводов, неподвижно лежала Полина. Дмитрий растерянно посмотрел на Николая.

— Состояние стабильное, угрозы жизни нет, прогнозы самые оптимистичные, — совершенно без эмоций сказал Николай.

— Но как же? Я же сам читал протокол вскрытия. Да и свидетельство о смерти...

— Да, Полина Владимировна официально мертва, и даже состоялись похороны. Официально состоялись, — поправил себя Николай.

— Но почему ты мне раньше ничего не сказал? — Дмитрий сделал шаг в сторону Николая.

— Тихо, тихо! — поднял он руки в успокаивающем жесте. — Этого требовала обстановка.

Николай подошёл поближе и опёрся руками о спинку кровати.

— До этого уже было два покушения, и на этом они бы не остановились. Сначала я не мог полностью разобраться в ситуации — уж больно всё было запутано. Я чувствовал, что на самом деле не всё так просто, что явно замешан кто-то изнутри. Но кто?

Николай посмотрел на Дмитрия.

— Да и ты тоже был тёмной лошадкой и явно заинтересованной стороной, а не просто следователем.

Николай подошёл к окну.

— Ещё в «скорой» реанимационной бригаде удалось стабилизировать её состояние. Потом Полину переправили в нашу клинику, где над ней поколдовали лучшие специалисты. Встал вопрос об организации защиты. И тут меня осенило, что все считают Полину мёртвой, и тогда появилась эта идея. Зато смотри, как всё сработало! Не думаю, что ты бы вычислил Ветрова, если бы я тебе рассказал про Полину. Да и покушений больше не было. И, надеюсь, не будет.

— И что теперь? Полина так и будет у вас подопытным кроликом или её будут судить за убийство Соколова по всей строгости закона?

— Даше, — выразительно посмотрел на него Николай, — безусловно, нужно будет время для восстановления, и она без сомнения представляет интерес для наших специалистов. Какое-то время они вместе поработают, хотя бы для того, чтобы снять гипно-блок. А потом для неё всё произошедшее останется в памяти как плохой сон. Нам же всем иногда снятся кошмары, не так ли? Когда она восстановится, мы попробуем ввести ей препарат, разработанный в лаборатории Рыбакова. Анна испытала его на себе и чувствует себя очень хорошо. Теперь её основное сознание полностью контролирует тело. Специалисты уверены, что даже остаточные симптомы пройдут.

— А что с делом об убийстве Соколова?

— Дело прекращено в связи со смертью обвиняемого, — Николай едва заметно улыбнулся. — Да и не было у вас прямых доказательств, а из косвенных — только эта запись. А тест на полиграфе она, скорее всего, прошла бы без проблем, ведь её основное сознание этого не делало.

— Тогда получается, что она будет свободна?

— Получается. А учитывая, что у неё должны остаться навыки боевых искусств и она всё ещё будет ходячим индикатором на эти странные звуки, то, думаю, она будет неплохим дополнением для твоей команды.

Николай улыбнулся и подошёл к двери.

— Моя машина будет тебя ждать у выхода. До встречи!

Посмотрев на закрывшуюся дверь, Дмитрий пододвинул стул к кровати, сел рядышком с Полиной и взял её за руку.

Будто что-то отпустило, ёкнуло в груди. Свалился груз переживаний, беспокойства и чувства вины, преследующий все эти годы, от которых он безрезультатно пытался убежать.

Он снял с шеи цепочку с пулей, подержал её на ладони и положил в карман.

Со стороны окна раздался стук. Голубка, гуляющая по железной кровле подоконника, цокая коготками, расправила крылья и взлетела, поднимаясь всё выше и выше, пока не исчезла в ослепляющей синеве неба.

[1] Мера углов, используемая в подразделениях российской армии. 40-00 соответствует 240°