Игры с разумом на вылет.

Что такое «не везёт», и как с этим бороться?

Начинают всегда с малого. Например, в первый день Бог создал небо и землю.

Эмиль Кроткий.

Сегодня день не задался, ещё хуже, чем вечера. Вчера поругался со своей девушкой. Вдрызг. Ей не понравилось, что я явился на свидание без букета. Ага! Это она, что, на каждое свидание ждёт букет от обычного российского студента? Вчера объяснений не получилось. Она только фыркнула мне в лицо и ушла, задрав нос. Утром, я только поднёс ко рту чашку с кофе, как зазвонил мобильник. Я вскочил, думая, что это моя девушка хочет извиниться за вчерашнее. И пролил кофе на джинсы. Горячий кофе, между прочим! Как оказалось, зря. Это, действительно, была моя девушка, но звонила она вовсе не для того, чтобы примириться. А совсем наоборот. Между нами всё кончилось. Чертыхаясь, я битых полчаса искал чистые джинсы или, хотя бы, приличные брюки, а в душе закипала злость.

Ну, и, конечно, я опоздал на первую пару. Нет, это была бы ещё половина беды. Беда была в том, что наш препод по высшей математике, Евгений Маратович, устроил краткий письменный опрос по пройденной теме. И, разумеется, никакой скидки в связи с опозданием мне не дал. В результате я больше чем на половину вопросов попросту не успел ответить. А на те, что успел … я бы не рискнул поставить деньги на то, что ответы верные! Хорошего настроения, как вы понимаете, это мне не добавило.

Потом были ещё три пары нудятины. Особенно достал всеми «любимый» Олег Сергеевич, который читал лекцию, словно скороговорки рассказывал, чертил на доске схемы, тут же их стирал и нисколько не заботился, успели мы записать хоть слово или нет. Говорили, что на экзаменах он зверь. Поэтому, большинство студентов записывали лекцию на диктофоны мобильников, чтобы хоть текст позднее прослушать. А в тетрадях рисовали исключительно схемы. Включая меня, разумеется. И злость моя возросла многократно.

Потом случилось ещё несколько дел и поступков. Тоже не добавивших оптимизма. Например, проезжающая машина окатила меня грязью из лужи на дороге. Ведь, даже не притормозил, козёл! Окатил грязью и ещё газу прибавил, скрываясь среди транспортного потока. Мои последние чистые штаны! Или ежедневный разговор с матерью. Мать, как обычно сюсюкала, словно с маленьким. «Лёшенька, сю-сю-сю, как ты там один, сю-сю-сю, как ты питаешься, сю-сю-сю, чем ты сейчас занимаешься, сю-сю-сю, смотри, учись хорошенько, сю-сю-сю». И, главное, это каждый день! Нет, я понимаю, мать, забота о сыне, материнское сердце и всё такое. Но, каждый день! Одно и то же!

В общем, я решил, что полон раздражением под завязку. Достал из холодильника пару бутылок пива и сел к компу. Почему-то в привычные игрушки играть не хотелось. Ни в танки, ни в самолёты, ни в подводные лодки, ни в обычные стрелялки. Я ввёл в строку поисковика «новая игра». На страницу выпало два десятка предложений. Но моё внимание сразу привлекло одно из них. Уж слишком много восклицательных знаков его окружало. Я не удержался и открыл его в новой вкладке.

- Только сегодня! Только для вас! Уникальное предложение! – надрывалась реклама аршинными, цветастыми буквами, – Новая игра с использованием виртуальных, оптических нейростимуляторов! Новое слово в индустрии игр!

Я вчитался. Получалось вот что. Некая фирма «Прометей» разработала игру под названием «Мир клинков и заклинаний». С применением неких оптических нейростимуляторов, так воздействующих на мозг игрока, что обеспечивает полное его погружение в мир игры. То есть, он уверен, что находится именно там, в игре. Внутри. Он чувствует всё, что должен был бы чувствовать, если бы действительно там оказался. Если кто-то его ударит, он чувствует боль. Если он сидит рядом с костром, то чувствует тепло от огня. Если он опускает ноги в ручей, то ему мокро и холодно. Ну, и так далее. Мало того! Поскольку это получается игра с мозгом, то игрок воспринимает игру, как необычайно реалистичный сон. Сон, в котором всё можно. Можно летать на драконах и ходить пешком по воде. Можно силой заклинаний поднимать бурю и стрелять молниями. Можно всё! Но, поскольку это сон, то и время на это уйдёт, как на сон – минуты!

- Долой многочасовое сиденье за компьютером! – кричала реклама, – Ваш чайник не успеет закипеть, когда вы закончите игру! Но, по ощущениям, вы можете провести в шкуре своего персонажа не один день! А, быть может, не один месяц! Настолько реалистично, насколько это вообще возможно! Более реалистично, чем в виртуальном шлеме! Потому, что оптические нейростимуляторы действуют не на зрение, а через зрение. Непосредственно на мозг!

- Попробуй, испытай, рискни! – взывала реклама, – Демо-версия совершенно бесплатно! Если вам не понравится игра, вы всегда сможете выйти из неё, посетив «ворота выхода». А, если вам понравится, то после оплаты игры, вы окажетесь в том же месте и в тот же момент игры, на котором вы остановились в игре демо.

- Единственное требование! – прочитал я, – В силу особого действия нейростимуляторов, вы должны находиться в крайней степени гнева и злости. Приветствуется свирепость, ярость и исступление. Если вы не в соответствующем настроении, то у вас не получится войти в игру. Мозг будет отторгать навязываемые извне образы. Не бойтесь довести себя до белого каления! После игры вы почувствуете умиротворение и спокойствие! Проверено на буйных душевнобольных! После игры они переставали быть буйными!

Признаться, меня слегка покоробило упоминание про душевнобольных. Но, с другой стороны, может, утихнет то яростное раздражение, которое мной сейчас овладело? И я нажал команду «загрузить». Игра закачалась удивительно быстро. Я как раз успел только за чипсами сходить. Ну-с, посмотрим, что это за «оптические нейростимуляторы» такие! И я потянулся к кнопке «старт».

Перед глазами замелькали разноцветные круги, квадратики, треугольнички, спирали и прочая геометрическая хрень. Потом, постепенно, это всё сложилось в некое подобие трубы, сквозь которую я летел. Стенки трубы были разноцветными и состояли из тех самых кругов, треугольников, квадратов и спиралей. Потом скорость полёта увеличилась и я перестал разбирать, где какая фигура. Труба и труба. На пределе слышимости послышалась музыка, которую называют «медитативной». А потом сильно потянуло в сон. Так сильно, что сопротивляться не хватило сил. Я перестал сопротивляться и закрыл глаза.

Попаданец в мир иной.

Всё иллюзия. И предыдущая фраза тоже.

Станислав Ежи Лец.

Это был луг. Просто широкий луг, поросший травой, даже без коров, или другой домашней живности. Светило солнце, жужжали пчёлы, летали птицы. Недалеко, среди сплетения трав, вилась еле различимая тропинка, по которой, поди-ка, лет сто никто не хаживал. Из-за горизонта выглядывали верхушками черепичных крыш какие-то башенки средневекового вида. А больше ничего я не видел. Разве что, зелёно-голубую полоску леса, в стороне от города, на границе видимости.

Ничего умнее не оставалось. Я побрёл в сторону города. И сразу же остановился. Посмотрел на свои ноги. Ну, да, я босой. В простых, холщёвых штанах, подпоясанных обычной верёвочкой. Поверх штанов, навыпуск, одета рубаха, без воротника. По талии подпоясанная такой же верёвочкой. На голове мятая тряпичная шляпа. Это кто же я? По логике игры, судя из названия, я должен быть либо воином, либо магом. Хм, на воина я как-то не тяну. Не так я представляю себе воинов эпохи средневековья! Маг? Но я и магов себе представляю по другому! Ладно, позже разберёмся. Если встречный юнит обратится ко мне «господин маг», значит, я маг, если «господин военный», значит, я воин. И я бодро затопал дальше, в сторону города.

Ногам было приятно и слегка щекотно. Как когда-то в детстве, когда я ездил к бабке в деревню. Вот там я тоже ходил босиком! И ноги тоже слегка заплетались в травинках и было щекотно и приятно. Ага! Так мне приятно было ровно до того момента, пока в двух шагах от меня не зашевелилась трава и я с ужасом не увидел уползающую змею! Какую-то незнакомую змею, полосатую. В жёлто-красно-чёрно-белую полоску. И откуда я знаю, ядовитая она в этом мире или нет? Я нервно огляделся. Что делать? В обычной игре можно сохраниться и выйти, пошариться по инету, и обязательно найдёшь ответ. А здесь? Эй, а правда, как выйти из этой игры?

М-м-м … помнится, упоминались какие-то «ворота выхода». И где их искать? Я ещё раз покрутил головой. Никаких ворот поблизости не виделось. В городе? Придётся топать до города. Босиком … твою мать! Это они говорили, что приведут в порядок мои нервы? Нет, мне здесь уже не нравится! Графика обалденная, слов нет. Каждая травинка – это травинка. Каждая паутинка – это паутинка! Вон, к примеру, между кустов висит. Похожая на волейбольную сетку. Почему-то натянутая горизонтально, параллельно земле. И паук в центре. Ярко-рыжий, почти оранжевый. Размером, чуть не с кулак. Мохнатый, как вязаная варежка. Что-то не хочется мне к тому пауку приближаться. Ну его. Я его лучше стороной обойду. Нет, я понимаю, игра. Но лучше я его обойду стороной!

И, как только я стал осторожно обходить подозрительного паука по широкой дуге, паук, неожиданно, принялся раскачиваться на паутине, словно на батуте, и вдруг, резко прыгнул вертикально вверх, прямо на пролетавшего мимо местного воробышка, заграбастав того всеми восемью лапками. Воробышек отчаянно затрепыхался, пытаясь освободиться от неожиданной ноши, благо крылья у него ещё остались свободными. Бесполезно! Как оказалось, паук не просто прыгнул на добычу. Из его брюшка тянулась тоненькая паутиночка, прямо к центру сети. Воробышек дёргался в разные стороны, бешено махая короткими крылышками, но паук держал добычу крепко. И эта паутинка из брюшка всё сокращалась и сокращалась, притягивая птичку к последнему приюту.

- Кыш! – сказал я негромко, – Кыш!

Меня никто не услышал. Я пожал плечами. Что поделать? Пищевая цепочка в действии. Паук тоже кушать хочет! И всё же птичку было жалко. Стараясь не приближаться слишком близко, я осторожно подошёл к кусту и сломил веточку, в форме крючка. Подцепил крючком паутинку и резко дёрнул. Воробей стремительно понёсся прочь, паук, почувствовав, что порвалась его связь с родной паутиной, мгновенно разжал все восемь лапок и шмякнулся вниз, а я, на всякий случай, отпрыгнул от куста. С раздражительным шипением паук стремительно побежал к своему дому. Я отошёл в сторону, освобождая ему путь, и только после того, как эта варежка пробежала мимо, вернулся на свою тропу.

Н-да! Очень реалистично! Ещё бы! Ведь, как я понял, образы формируются не на экране, а в мозгу! На экране сейчас, может, вообще мешанина из точек и закорючек. А я вижу натуральную жизнь! Однако, такими темпами, я до города только к вечеру дойду! Вот вам первый недостаток такого способа игры! На экране вы задаёте юниту направление и он скачет, как миленький, куда направили, пока вы пиво пьёте. А здесь всё своими собственными ножками! Босыми, блин! Наступил на камешек – больно! Отвыкли мы босиком по дорогам ходить. А ещё – страшно. Я, когда на камешек наступил, даже вскрикнул и подпрыгнул от ужаса. Мне показалось, что наступил на змею, и она меня цапнула. У меня пару минут сердце, как мотоцикл тарахтело! Пока не убедился, что это был всё же безвредный камушек.

Так я и плёлся всё вперёд и вперёд, а город словно отступал от меня, всё назад и назад, хотя и рос вверх, пока не показался во всей своей красе. Красе? Тьфу, а не красота! Какая может быть красота у средневекового города? Сплошные стены, из-за которых выглядывают отдельные башенки. Домов, по сути, не видно. Слишком они маленькие, чтобы из-за стен выглядывать.

Из зарослей травы внезапно выглянула голова. Очень странная голова. Бородатая, нос картошкой, в шляпе колпаком. А-а-а! Это же гном! Я же в игре! Чуть не забыл!

- Ты кто? – хриплым полушёпотом спросила голова.

- Лёха, – представился я, – А ты?

- Меня Кралоном зовут, – представился в ответ гном, – Может, тебе надо чего?

- А ты, что, типа местного модератора? – обрадовался я.

- Чего?! – вытаращился на меня гном, – хафлинг я, а никакой ни этот… модерн райтер! А чего тебе от него надо было? От модерн райтера? Может, я пригожусь?

- Хочу выйти из этой игры, – пожаловался я, – Мне здесь как-то не в кайф. А как выйти не знаю.

- А деньги у тебя есть? – загорелись глаза у этого гнома, точнее у хафлинга.

- Деньги? – я растерянно похлопал себя по штанинам, – У меня, оказывается и карманов-то нет!

- Кар-мани? – задумался Кралон, и сам же перевёл, – Чёрные деньги? Нет! Мне чёрные деньги не нужны! Мне нужно золото! На худой конец, серебро. В самом крайнем случае медные. Но, это должно быть очень много медных денег!

- Ага! – сказал я самое мудрое, что пришло в голову. И спохватился, – Погоди! А если деньги будут, ты меня из этой игры вытащишь?

- За деньги – всё, что хочешь! – заверил меня хафлинг, – Если в цене сойдёмся! А что за игра, из которой тебе хочется выйти?

- Вот эта игра! – развёл я руки в стороны, – Вот эта! «Мир клинков и заклинаний»!

Кралон внимательно оглядел всё вокруг и снова уставился на меня.

- Где? – только и спросил он.

- Да, вот же, вот! – загорячился я, – Вот этот луг, этот город, да и ты, в конце концов! Это всё игра! Она мне надоела! Я хочу из неё выйти! Только не знаю, как.

- Сумасшедший? – поинтересовался хафлинг, – Или придуриваешься? Какая игра? Я, так точно не игра! Хочешь, я тебе свою родословную до девятого колена расскажу?

- Не надо, – попросил я, – Мне и без твоей родословной тошно! Я в этой игре уже часа четыре сижу. Я устал, я жрать хочу! Но, больше всего, я хочу выйти из этой дурацкой игры! Вот, прямо сейчас выйти!

- Жрать я тебе принёс бы, – задумался Кралон, – Если у тебя деньги есть! А всё остальное… это бред! А с сумасшедшими я не торгуюсь!

И бородатая голова спряталась в зарослях.

- Эй-эй! – я бросился в сплетение трав, – Погоди! Хотя бы на пару вопросов ответь! Что за город? Есть там «ворота возвращения»? То есть, «ворота выхода»? Эй?..

Никого. Даже отпечатков следов нет. Словно этот проклятый Кралон мне только что привиделся. А, может, мне, действительно, голову напекло? Я покрутил головой туда-сюда. Выхода не было. Нужно идти в город. О! А вот и дорога показалась! Обычная, ничем не мощёная, земляная дорога, истоптанная множеством ног и копыт. С глубокой колеёй выдавленной тележными колёсами. По которой, пусть и не слишком часто, ездили туда-сюда телеги. В город полные, из города пустые. Хотя, нет, вон и из города что-то везут!

Я вздохнул и пошёл к дороге.

Мне повезло. Когда я, усталый, вышел к тракту, по ней как раз проезжала телега, нагруженная бочками. Судя по запаху, с рыбой. У меня в животе заурчало. Хмурый, безбородый мужик, лет сорока, вёл лошадь под уздцы, а в телеге, на охапке сена, сидели женщина, примерно одних лет с мужиком, и молодая девушка, по всей видимости, их дочь.

- Привет! – сказал я и взялся за край телеги. Идти сразу стало легче, – Вы в город?

- Не видишь, что ли? – неприязненно скосился на меня мужик, не ответив на приветствие, – Ясное дело, в город!

- Ты, бродяга, телегу-то брось! – так же недружелюбно посоветовала его жена, – Ещё вшей в телегу напустишь!

- Каких ещё вшей?! – оскорбился я.

- Таких, обыкновенных, – пояснила женщина, – Которые прыг-скок, и уже в волосах!

- Нет у меня никаких вшей! – возмутился я, – Что я, бродяга подзаборная?

- Ой, мама, да пусть идёт, – тихо сказала девушка, бросив на меня взгляд из-под бровей, – Видно же, что устал человек.

- Ну! – подтвердил я, – Конечно устал. Уже часа четыре пешком шлёпаю!

Мама с дочкой одновременно расхохотались. Мужик тоже улыбнулся и покрутил головой, словно услышал весёлый анекдот. С чего бы?

- Вот что, шутник, – женщина просмеялась и стала опять строгой, – Иди-ка ты своим путём! Не видишь, девушка молодая! А ты её конфузишь! Опять же, увидит кто тебя рядом с нашей телегой, мало ли какие слухи пойдут!

- Какие слухи? – оторопел я, – Что вы человеку помогли?

- Что наша Рысечка общается незнамо с кем! – отрезала женщина, – Иди себе, бродяга, своей тропой!

Девушка снова бросила на меня взгляд из-под бровей, дескать, извини, я бы тебя не прогнала, но моего голоса здесь нет.

- Скажите, хоть, как город называется? – попросил я, стараясь изо всех сил оттянуть необходимость бросить такую удобную телегу.

- Ты идёшь в город и не знаешь, как он называется? – оглянулся мужик, и вдруг замахнулся на меня кнутом, – А ну, поди прочь, бродяга!

Я отпрянул от телеги и немного постоял, пока она не отъехала подальше. Странные какие-то в этой игре юниты! Должны бы игроку всё рассказать, объяснить, задание дать в конце концов! А эти… ничего не понимаю!

- Видишь, Рысечка, – затихал тем временем голос женщины в телеге, – Бродягу издалека видать! Может, ещё и вор, ко всему прочему! Надо проверить, вдруг он нам в телегу вшей напустил!

Вот так! И ни «господин воин» и ни «господин маг»! И вообще не «господин». Бродяга! Это что, мой квест такой? Бродяжничать? Нет, надо срочно искать пресловутые «ворота выхода» и возвращаться! Не нравится мне эта игра! Пусть реально, до невозможности, но сюжет глупый и нудный!

Я вытер пот и поплёлся к городу. Как там, в рекламе обещали? После игры у вас будет хорошее настроение? Врут! У меня настроение было такое, что я готов был задушить разработчиков! А потом сплясать на их мёртвых телах «кукарачу»! Нет, реально, вот найду эти «ворота выхода», и такую им рецензию в инете накатаю, что ни один геймер в их игрушку не войдёт!

Однако, как ноги устали! И живот уже полчаса, как беспрерывно урчит. О! когда я садился играть, у меня под рукой была бутылка пива и рядом чипсы. Если я отвлекусь от этой игры, могу я чипсы достать? И съесть?

Я крепко зажмурился, представил себя сидящим за компьютером, и попытался нашарить чипсы. Бесполезно. Пальцы ощущали только воздух.

- Слепой, что ли? – окликнул меня насмешливый голос.

Я оглянулся. По дороге к городу ехала следующая телега, полная скошенной травы. Поверх этой копны сидели ветхий старичок и розовощёкий детина, шире меня в плечах раза в три. Оба одетые, почти как я, только подпоясаны не верёвочкой, а широким матерчатым поясом, и на ногах у них была кожаная обувь странной формы. Вроде кожаных чулков, с вытянутыми носками и без каблука.

- Ты не ври! – ухмыльнулся парень, – Слепые ходят с поводырями, или, на худой конец, с палочками! Зрячий ты!

- Зрячий, – согласился я, и кивнул в сторону города, – Вы туда?

- В Рапет? – переспросил детина, – Конечно! Куда же ещё, если дорога только туда проложена? Ты зачем туда идёшь?

- Куда же мне ещё идти? – покачал я головой, – С собой возьмёте?

- Садись! – кивнул старичок головой, – Если не заразный!

- Не заразный! – заверил его я, пристраиваясь рядом с парнем, – А вы в этот… в Рапет зачем едете?

- Я травку везу в графские конюшни, – улыбнулся старичок, – А этот балбес, внучок мой, вбил себе в голову, что хочет в солдаты.

- А что? – вскинулся парень, – Говорят, скоро война будет. А у солдат военная добыча! Не опоздать бы!

- Тоже игрок! – кивнул я понимающе.

- Вот и ты! – обиделся парень, – Как отец мой! Почему, если солдат, то сразу игрок? Я понимаю, в карауле скучно стоять, вот солдаты от нечего делать кости и бросают. Но, не все же! И не обязательно на деньги! А мне отец: «Если на войне не сгинешь, то всё одно, жалование в кости продуешь!». А я вообще в кости не играю!

- Научат, – буркнул я, – Это дело нехитрое.

Опять ошибся! Думал, мой собрат, геймер, оказалось, местный юнит! Стоп! А может, это неспроста? Меня, этак ненавязчиво, увлекают на нужный путь? Путь воина? А что? Очень может быть!

- Эй, парень! – повеселел я, – А пойдём-ка вместе! В солдаты!

Упс! Кажется, я что-то сказал не так. И старик и парень уставились на меня в немом изумлении. Кажется, даже лошадь начала на меня удивлённо оглядываться.

- А ты… выдержишь? – растерянно пробормотал парень.

Вот тут задумался я. Эта игра какая-то… специфическая! В обычной игре никто не задумывается, что это такое, совершить марш в полной выкладке километров на тридцать, потому что изображение юнита идёт себе по монитору, или даже скачет на лошадке, а игрок ничего не поднимает тяжелее банки с пивом. У него в мешке сорок с лишним предметов? В том числе литые бронзовые доспехи, шлем, щиты и прочий нелёгкий арсенал? Какая ерунда! Это же, всего лишь рисунок в мониторе! Но в этом мире, как я убедился, всё оказалось по иному.

- Посмотрим! – потряс я головой, – поглядим по обстоятельствам!

Надо же! Как раз в этот момент с нами поравнялась телега, которая ехала из города, и меня обдало таким смрадом, что я поперхнулся и глаза заслезились. На доске, положенной поперёк встречной телеги, сидел наголо бритый мужик и удручённо смотрел перед собой. В одну точку. Даже, проезжая мимо нас, буквально на расстоянии ладони, он не повернул головы. Вокруг мужика вились полчища мух, но и на них тот не обращал внимания.

- Это что же он везёт? – осипшим от спазмов голосом спросил я.

- А нашу же травку! – засмеялся старичок, помахав перед своим носом шапкой, снятой с головы, – Только уже использованную по назначению. Дерьмо это! С графских конюшен. Хотя и не из тех, куда мы едем.

- Это лошадиное дерьмо? – не поверил я, – Такое пахучее?!

- Почему лошадиное? – не понял старичок, – Драконье! У нашего графа и драконьи конюшни есть. Правда, за городом. С другой стороны.

- Как? – я опешил, – Драконы едят травку? Я всегда думал, что они хищники!

- Ты из каких глухих мест? – в свою очередь удивился старик, – Всякому известно, что есть драконы травоядные и есть хищники. Хищных и не приручают совсем. Они приручению не поддаются. А травоядных приручают. Вот, к примеру, графских ездовых драконов. Очень удобно! Только прокормить их дорого выходит! Вот такой воз травы или сена, какой мы везём, им на один день разве что хватит. А может, и не хватит!

- А куда же он дерьмо повёз? – полюбопытствовал я.

- Ну, как это «куда»? Поля удобрять! Графские! Очень полезное удобрение, лучше всяких коровьих и лошадиных! Только, зараза, уж очень пахучее!

- Да, уж! – согласился я, – Графским слугам не позавидуешь! Которые это дерьмо по полям развозят!

- Так это не слуга! – старичок даже оглянулся назад, словно перепроверяя свои слова.

- А кто же?

- Вор! – убеждённо ответил старик, – Видел, весь выбрит? Однозначно, вор! Попался где-то на воровстве, теперь свой срок отрабатывает.

- Так он же сбежит! – не поверил я.

- Не сбежит! – снова засмеялся старик, – У графа система простая. Поймали, скажем, вора на рынке. Если второй раз поймали, то тут всё понятно: отрубили руку и всего делов! Ну, и на лбу надпись выжгли «ВОР», чтобы честные люди знали, с кем дело имеют. А, если попался в первый раз, то судят его, сколько украсть хотел. На какую, то есть, сумму. Хотел, к примеру, украсть уздечку на пять медных паков, значит пять лет ему в тюрьме сидеть! Хотел украсть вещь подороже, скажем, на полтора медных мерчера, судья опять всё в медные паки переводит. Получается девять медных паков. Девять лет тюрьмы судья ему и приговорит! Так вот! Три четверти этого времени он в тюрьме сидит, в железо закованный. Тоже, не просто сидит, разумеется. Или камень на каменоломне ломает, или лес валит для нужд графских или ещё что. А одну четверть срока он драконье дерьмо убирает! Он же понимает, что ему будет, если он убежит? Понимает. Он понимает, что можно поднапрячься и выдержать этот срок, возя дерьмо? Понимает. Вот и возит! Правда, говорят, что после этого, нюх у человека пропадает напрочь и навсегда. А ты не воруй!

- Круто это у вас! – только и смог я выдавить из себя.

- Вы, ребятишки, это!.. – забеспокоился старик, – Вы бы в траву зарылись! К воротам подъезжаем! Как бы вас не заметили!

- А что такого? – не понял я, хотя парень без лишних разговоров юркнул под самый стог, завалил себя травой и затих.

- Ничего, – пожал плечами старик, – Если хочешь за себя пошлину платить! Мне по всякому тройку полупаков отдать придётся, за себя, за лошадь и за груз. А вам-то это зачем?

- А у меня и нету! – подумал я, – Это как повезло, таких добрых людей встретить! Иначе меня в город и не впустили бы!

И я тоже полез под стог.

- Вы там смотрите! – напутствовал нас старик, – Без глупостей! Стражники наверняка будут стог вилами тыкать! Если попадут куда, в ногу там или в руку, вы кричать не смейте! Подумаешь, маленькая дырочка в ноге? Зато деньги на месте!

Я скрючился изо всех сил. Нет, твою мать, куда я попал?! Это называется – игра?!

Ловкость рук – это не мошенничество. Это… магия!

Выживают не лучшие, а более ловкие.

Илья И. Мечников

Проехали в город без членовредительства. Хотя слышать, как вилы тычутся в траву, прямо перед носом, было жутко. Однако, обошлось. И, уже через четверть часа, я брёл по средневековому городу. Узенькими, кривыми, грязными улочками. В обществе Палтака, того самого парня, с которым мы вместе собрались поступать в воины. Палтак шёл довольно уверенно, хотя по его словам был в городе только в четвёртый раз.

- А чего тут путаться? – удивился он на моё замечание, – В середине города стоит главная башня. Ну, её по разному называют, кто кремлём, кто донжоном. По четырём сторонам города, ближе к крепостным стенам, ещё четыре башни поменьше, каждая на свою сторону: на север, на юг, на восток и на запад. Рядом с главной башней обязательно площадь. Главная площадь города. Здесь и указы читают и парады проводят и вообще, главная площадь! На одной стороне этой площади, само собой, дворец главного человека в городе. Где барон, где виконт, а где и герцог. У нас – господин граф ши Свешер. А с другой стороны площади, конечно же, рынок! Очень удобно! Самые главные новости всегда разлетаются мгновенно! И в дворец и из дворца.

С обратной стороны дворца, ясное дело, казармы. Ну, не на другом же конце города их ставить! Так и не дозовёшься, когда нужны будут! А рядом с казармами опять небольшая площадь, где солдат тренируют. Вот туда мы и идём! Как здесь заплутаешь? Иди себе в центр города и иди!

И действительно, не успел парень договорить, как мы вышли к небольшой площади, которую я мысленно назвал «плацем», на одном конце которой были установлены столбы с привязанными пучками веток, изображающие «врага», а на другом конце готовились к очередной атаке воины-копейщики, в разномастной одежде, без доспехов, со щитами и копьями в руках. Воины были мокрыми от пота и от них валил пар. Очевидно, их тут гоняли с раннего утра. Здоровенный мужик в лёгкой кирасе, которого я про себя сразу окрестил «сержантом», то прямо, то наотмашь, изо всех сил лупил палкой по голой спине одного из копейщиков. От каждого удара на спине несчастного вспухали багровые рубцы.

- Я тебе третий раз говорю! – брызгая слюной, орал сержант, – колоть надо не прямо, а немного снизу вверх! Чтобы рука привыкла колоть и людей и коней, под брюхо! Ты почему всё время только вперёд тычешь? На, получи! Не доходит через голову, дойдёт через спину! Получи! Получи! Получи!

Видимо, утомившись, сержант опустил палку.

- Дошло? – свирепо спросил он бедолагу.

- Дошло… – понуро ответил несчастный.

- Надо отвечать: «Дошло, господин капрал!», – взвизгнул мучитель и отвесил ещё пару ударов.

- Дошло?!

- Дошло… господин капрал!

- Тогда накинь рубаху и встань в строй! Внимание! К атаке готовьсь!

- Вот они! – восторженно шепнул Палтак, – Новобранцы! Эх, только бы место осталось, чтобы меня приняли!

- Уверен, что новобранцы? – спросил я.

- Конечно! Видишь, они ещё в домашней одежде? Недельку их тут помуштруют, определят, кто годен, а кто нет, тех кто годен переоденут в одинаковую одежду. А остальных прогонят по домам.

- А палки не боишься? Вон он как его отделал!..

- Ха! Палкой! У нас говорили, что глупых бичуют! А тут палкой! Считай, что погладил, а не избил! Нет, мне здесь нравится!

- А мне уже не очень! – признался я, – Я уже передумал в солдаты идти!

- Зря! – очень серьёзно сказал Палтак, – Тут тебе не с сохой управляться! Чего там, с копьецом туда-сюда пробежаться? А тут кормят! И ещё жалование дают! Иногда. А, главное, если будет война, то всё, что на войне добыл – всё твоё! Никто отобрать не смеет! Даже сам император! Нет, конечно, ты прав, многие добычу тут же спускают на вино и девок или проигрывают в кости. Но я – кремень! Я всё до дома довезу!

- Ну, да, ну, да! – подумал я, – Многие так же зарекались, да немногие смогли зарок сдержать!

- Тогда, удачи тебе, Палтак! – сказал я вслух.

- И тебе, – ответил будущий вояка и побежал через площадь, – Господин капрал! Господин капрал!

Я не стал смотреть, что с ним будет дальше. В нос так пахнуло запахом еды, что я застонал. И, сам не понимая зачем, пошёл на запах. Ведь денег у меня не было. А ноги сами несли вперёд. И вот, очередная кривулька улицы вынесла меня на рынок. Ну, во всяком случае, это называлось рынком.

Никаких навесов, палаток или киосков! Никаких прилавков!

Посреди рыночной площади возвышался деревянный помост. Как я понимаю, для чтения важных указов, или ещё для чего-то важного. Вокруг этого помоста творилась вакханалия торговцев. Кто с чем припёрся, тот это и разложил. Прямо на том, с чем припёрся. Кто на телеге, кто на тачке, кто на порожней бочке, поставив её донышком вверх, кто прямо на земле, в корзинах или на расстеленном куске дерюги. А некоторые, кто торговал не продуктами, те и дерюгу не подкладывали. И каждый громко орал, расхваливая свой товар. Вокруг сновали крысы и вился целый рой мошкары. Никого это не смущало. Наоборот, я слышал, как один из продавцов рыбы громогласно воскликнул:

- Смотрите! Смотрите на эту крысу! Она ко мне в пятый раз лезет! Её не обманешь, она чует, где товар свежий! И к нему тут же подвалила толпа покупателей.

Да, вокруг вакханалии торговцев творилась вакханалия покупателей. Эти без стеснения лезли замызганными, грязными руками к кускам рыбы и мяса, чтобы потрогать, попробовать, помять в пальцах. Меня передёрнуло.

Ага, меня передёрнуло, а желудок заныл, пронзительно и больно. И уговаривал меня, что это пустяки, подумаешь, кто-то высморкался, зажав нос двумя пальцами, а потом полез рыбу трогать. В лучшем случае, вытерев мокрые пальцы о грязные штаны. Рыбу можно и помыть! Главное, чтобы она была, эта рыба! Или мясо! Или хлеб! А лучше, чтобы всё вместе и побольше!

- Э-э-э… почём хлебушек? – робко спросил я у одной из торговок.

- Всего за пак краюха! – быстро ответила та, а заметив, что я начал отходить от её импровизированного прилавка, зачастила, – Эй, парень! Дешевле отдам! Две краюхи за полтора пака! Ну, куда ты? Стой! Ладно, за полупак краюху отдам!

Мне так хотелось жрать, что я с радостью отдал бы и золотую монету за краюху. Если бы она у меня была. Но у меня не было ничего!

- Может, тоже чего-нибудь продать? – мелькнула мысль, – А на вырученные деньги купить еды?

Но продать было решительно нечего. Вряд ли моя мятая шапка стоит хоть медный грошик. М-м-м… что же делать? Просить милостыню? Вдруг, чьё-то сердце сжалится?

Я огляделся. Хм, а где нищие? На паперти сидят? Не может быть! Во-первых, я не видел здесь папертей, в смысле, храмов, да и Палтак о них не упоминал, а во-вторых, на папертях они сидят во время службы в храмах, чтобы люди, подобревшие после проповеди, выходя бросили бы копеечку от щедрот своих. А после службы они идут на рынки! Туда, где народу больше! Опять же, чтобы человек, на радостях от удачной сделки, не пожадничал бы копеечку неимущему. Это психология, Карл!

Здесь на рынке нищих не было. У меня как-то неприятно засосало под ложечкой. Доводилось мне читать о решении проблемы нищих и бедных в Англии в средние века. Там их клеймили, бичевали и отправляли в специальные работные дома, по сути тюрьмы. Если господин граф ши Свешер так лихо решил проблему своих драконьих конюшен, что ему мешает так же лихо решить проблему нищих? Вот их и нету на улицах!

Тогда, что же мне остаётся? Воровать? Если я утащу эту краюху хлеба, мне светит всего лишь год тюрьмы! И три месяца из этого года я буду возить драконье дерьмо! Я вспомнил встречную повозку и меня опять передёрнуло. Но, если я не украду этого хлеба, я сдохну! Я уже целый день не ел!

Я с ненавистью посмотрел, как торговец медной посуды, продав котёл, бережно прячет деньги в нательный кошель, и меня осенило! Я поплотнее подвязал рубаху верёвочкой и подошёл к торговцу.

- Зря ты в кошель деньги прячешь! – шепнул я ему, – В руку втирать надёжнее!

- Чего?! – оторопел тот.

- Я говорю, если деньги в руку втереть, то это надёжнее будет, чем их в кошеле держать! – небрежно повторил я.

- В руку? Втереть? – уставился тот на меня, – Это как же?!

- Давай, покажу! – предложил я.

Торговец замялся, поглядывая на меня недоверчиво. Тут, главное, не показать, что тебе это самому позарез надо. Поэтому я зевнул и сказал в пространство:

- Ну, как хочешь, я думал, научу человека, помощь окажу!.. А то воров развелось!..

И я отвернулся, словно собираясь уходить.

- Погоди! – выкрикнул мне в спину торговец.

Он отвернулся, доставая кошель, порыскал в нём и повернулся назад, протягивая мне мелкую медную монетку, наверняка тот самый полупак.

- Покажи!

- Ну, смотри! – сказал я, закатывая рукав по локоть и ставя руку на бочку.

Думаю, все знают этот несложный фокус. Чем мельче монетка, тем легче его сделать. Предположим, вы правша. Тогда вы ставите левый локоть на стол, бочку или прилавок, берёте монетку в правую ладонь и начинаете «втирать» её в левый локоть. Но – вот незадача! – монетка «случайно» выпадает из вашей ладони. Вы поднимаете её левой рукой, перекладываете в правую ладонь и продолжаете втирать. И, через пару мгновений, монетка растворяется в вашем левом локте! На самом деле, когда вы передаёте её из левой руки в правую ладонь, вы только делаете вид, что передаёте. Монетка остаётся в левой руке! А левая ладонь в процессе «втирания» лежит на вашей же шее. И монетка незаметно бросается за воротник. Теперь вы можете смело предъявлять зрителю обе руки: монетки в них нет!

- И где мой полупак? – насупился торговец.

- Здесь! – с самым невинным видом я ткнул пальцем в свой локоть.

- Отдавай! – зарычал бедняга.

- Как же я тебе отдам? – удивился я, – Он только через два дня из локтя вылезет! Вот что! Приходи сюда же через два дня! И я тебе отдам!

- Врёшь! – схватил меня за рубаху торговец, – Обманщик! Отдавай деньги!

- Люди! – заголосил я в полном соответствии с требованиями психологии: кто громче кричит, что его обидели, тот и выглядит самым обиженным, – Люди, помогите! Вы же видели, что он мне сам деньги дал, дескать, научи! Я его и научил! Все видели! Что же он на меня накинулся? Помогите! Спасите!

И поднялся гвалт! Каждый считал своим долгом высказать своё соображение на мой счёт. Меня толкали, пихали и тащили. Но, торговец держал меня крепко.

- Это магия! – надрывался он, – Разве можно без магии деньги в руку спрятать? А магия в нашем городе запрещена!

- Это не магия! – надрывался в свою очередь я, – Разве я похож на мага? Я же не колдовал! Это и без колдовства получается! Если хорошенько потереть!

- А ну, тихо! – прогремел над нами холодный, властный голос.

И, почему-то, все послушались. Шум затих. Все стояли и смотрели на всадника, который остановился возле нас.

- Говори ты! – ткнул пальцем всадник в торговца посудой, – Что случилось?

- Вот, твоя милость! – как-то съёжился торговец, – Этот проходимец с помощью магии мой полупак себе в локоть спрятал! И не отдаёт!

- Этот? Вяжите ему руки! – приказал всадник, и мне мгновенно скрутили руки так, что и шевельнуть ими было больно, – Связали? Давайте верёвку! Разберёмся! Если виновен, то получит по заслугам!

- А, как же мой полупак? – растерялся торговец.

- Держи! – скривился всадник, бросая ему мелкую монетку под ноги.

А потом тронул коня и поехал в сторону. А я побежал за ним, словно собачонка. А как не побежишь, когда верёвка вот-вот запястья перережет? Вслед мне раздались улюлюканье и хохот.

Всадник проехал по одной улице, свернул на другую, потом на третью, четвёртую, и я потерял ориентацию. Все улочки выглядели одинаково: грязные, косые, извилистые.

Всадник оглянулся взад-вперёд, наклонился и одним движением развязал верёвку. Мои измученные руки упали вдоль тела.

- Глупец! – вполголоса сказал странный всадник, – Кто же колдует в Рапете? Пусть даже и бытовую магию? Хорошо, что я оказался рядом! Иначе, ты мог бы и с рукой распрощаться! Ты из какой школы, из Таргинской или Шафлянской?

- Не из какой! – всхлипнул я, потирая руки, – Я не колдовал! Это был фокус!

- Фокус? – удивился всадник, – Это что такое?

- Ловкость рук! – попытался я объяснить.

- Гм! Вот что! Пошли-ка ко мне! Там объяснишь и покажешь! Ты сам где тут живёшь? Далеко?

- Нигде я здесь не живу! – печально вздохнул я, – Я вообще здесь нигде не живу!

- Вот как? Любопытно! Ну, не на улице же нам разговаривать! Хватайся за стремя! Поехали ко мне!

Нет, он-то как раз поехал. А мне опять пришлось бежать! Хотя бежать, держась за стремя, оказалось легче, чем просто бежать. Только ногам было всё равно больно. Благо, что средневековые города никогда не были большими. Все наверное помнят, в центре старых городов всякие «старинные площади» и прочие «кремли». И мало кто задумывается, что именно этими «кремлями» и был старинный город. Всё остальное – это пригородные посады, жителей которых пускали внутрь только в случае войны, для защиты от врагов. А в остальное время – исключительно за деньги! Поэтому и ходили в город только для торговли. Зачем бы ещё ходить? Разве, что в дни больших церковных праздников ворота города открывались для всех. Это в моём мире. А, как здесь, не знаю.

А, может, это судьба?

Что скажут о тебе другие, коли ты сам о себе ничего сказать не можешь?

Козьма Прутков. Афоризм № 8

В общем, бежать пришлось недолго.

Всадник привёл меня к одной из башен, если я не ошибся, восточной, возле которой оказался постоялый двор. Двухэтажный трактир с конюшней. Заслышав цокот копыт по брусчатке, из конюшни выглянул мальчишка, лет десяти-двенадцати, не больше, и бросился чуть не под ноги коня. Всадник легко и привычно соскочил на землю и передал узду в руки мальчишке.

- Мне не пришлось ездить далеко, Терчер, – сказал он небрежно, – выхаживать коня нет надобности. Просто, расседлай его, поставь в стойло и задай овса. Лучшего овса! И чистой воды.

С этими словами он снял с коня странной формы мешок, взял меня за локоть и увлёк в трактир. На первом этаже мы не стали задерживаться, сразу возле входа оказалась лестница на второй этаж. Незнакомец быстро толкнул меня на эту лестницу и потащил наверх. Мне показалось, что он делает всё возможное, чтобы обслуга не заметила моего появления. Может и показалось. Но, он держался от меня с наружной стороны, прижимая меня к внутренней стенке и, к тому же, шёл, распахнув широкий плащ, за складками которого меня совершенно не было видно.

Войдя на второй этаж, он своим ключом отпер одну из четырёх комнат и втолкнул меня внутрь. Довольно бесцеремонно.

- Ну, – сказал он входя вслед за мной, – рассказывай и показывай, что ты там натворил на рынке?

Обстановка в комнате была более, чем скудная. Стол, стул, деревянный лежак, по-видимому, заменяющий кровать, да сундук в углу, вот и всё убранство. И ещё полутьма. Мы пришли сюда днём, пусть и во второй половине дня, но маленькое стекло в крохотном окошке было настолько грязным, что света почти не пропускало.

- У вас монетка есть? – спросил я жалобно.

- У нас?! – переспросил меня мой спаситель, – У кого «у нас»? Я один!

- У тебя есть монетка? – поправился я.

Ну, да, я и забыл. В средневековье все обращались друг к другу на «ты». Кроме, как к королям. Вежливое «вы» появилось много позже.

Хозяин комнаты небрежно извлёк монету, как показалось, прямо из воздуха и протянул её мне.

- Вот, – объяснил я, ставя локоть на стол, – Вот я втираю её в локоть… Ой, выпала случайно! Так вот, я втираю её в локоть, и… и я её втёр! Всё!

- Ну и почему ты говоришь, что это не колдовство? – удивился мой спаситель, – Обычное бытовое колдовство! Вот, я тоже прячу монетку в локоть…

И он на моих глазах, начал засовывать монетку в локоть! Нет, не «втирать», а действительно засовывать! То есть, я своими глазами видел, как монетка погрузилась в его локоть, сперва наполовину, потом на три четверти, а он легонько постукивая пальчиком, загонял её всё глубже и глубже! Пока не загнал совсем полностью! Из локтя торчало только рёбрышко монетки!

- Эт-то что, колдовство? – я непроизвольно поперхнулся.

- Конечно! – согласился спаситель, – Я, между прочим, великий маг Тангус, если ты не знал.

- Не знал! – согласился я, – А у меня было не колдовство, а фокус. Вот она, твоя монетка! Вовсе не в локте!

- Подожди! А как ты это сделал? – обомлел Тангус, – Я же видел, как ты её втирал?!

Я объяснил. Чуть не полчаса Тангус ходил по комнате в расстроенных чувствах, покачивая головой и повторяя: «Нет, куда катится этот мир?! Заменить высокую магию дешёвой подделкой!».

Потом сел и уставился на меня:

- Ладно, – сказал он хмуро, – Что ты не маг, я уже понял. Но, я не понимаю, зачем ты это сделал? Да ещё и на рынке?! При таком скоплении народа? В городе Рапете?

- Очень кушать хотелось… хочется! – признался я, – Ничего другого в голову не пришло! Чтобы монетку заработать.

- Как это? – удивился Тангус, – В городе? Не найти способа заработать? Не верю! Постоянного заработка сразу не найти, это ты прав, но мелкую монетку заработать всегда можно! Дров, к примеру, наколоть или огород вскопать. Любой трактирщик полупак заплатит, если ты ему воды натаскаешь, ведер двести-триста…

- Я не умею, – уныло признался я, – Ни дров наколоть, ни огород вскопать, ни сена накосить, ни лошадь взнуздать… или оседлать, не знаю, как правильно это говорится!

Тангус настолько ошалел, что просто упал на стул и вытаращился на меня в немом изумлении.

- Ты… вообще… кто? – выговорил он наконец, – Даже император знает и умеет и взнуздать коня и оседлать. Хотя, конечно, делает это лично очень редко. Но, будучи в юных летах, делал это регулярно! Как же иначе?! Ты кто, парень?!

Я помолчал. Подумал. А, что? Деваться-то всё равно, некуда!

- В общем, так! – начал я. И рассказал про себя всё-всё-всё. Я имею в виду, из самого необходимого. Про свой мир, про игру, про то, как я сюда попал …

- Игрок… – повторил вслух для себя Тангус, – А наш мир – это игра… Прямо не верится! Видишь ли, я прожил на этом свете больше двухсот лет… Да-да! Маги живут очень, очень долго! И каждый год своей жизни я помню! Или вот, книги!

Он вскочил, подбежал к своему странному мешку и вывалил из него на стол стопку книг. Старинные, средневековые, рукописные книги, настоящие фолианты, каждая размером с нашу энциклопедию, в тяжёлых деревянных обложках, обтянутых кожей, с защёлками на обложках, пергаментными страницами, на которых тонкой вязью написаны мелкие строчки, для экономии места на пергаменте.

- Книги! – воскликнул Тангус, – Я знал многих авторов этих книг лично! А книги – это результат их многолетних скитаний по нашему миру, с описанием всего, что видели их глаза! Понимаешь? Это подлинный мир, а не дешёвая подделка! Но, с другой стороны, ты не первый, кто сказал мне это слово «игрок». И только поэтому я тебе верю. Не так давно мне пришлось стать свидетелем, как толпа народа тащила какую-то девушку, а та отбивалась и кричала, что она только игрок, и люди должны помогать ей пройти какой-то, как она сказала «квест», а не мешать ей в этом. Люди смеялись… Ты, случайно, не знаешь, что такое «квест»?

- Задание, – пояснил я, – Некое приключение, которое игрок должен выполнить, для того, чтобы что-то произошло. Первые квесты, как правило, несложные и служат для того, чтобы игрок приобрёл некоторые навыки или особые свойства. Или вещи. Потом квесты усложняются. С прохождением каждого квеста игрок, вроде бы растёт морально и физически. Чем лучше и быстрее выполнен квест, тем больше уровень у игрока. Тем лучше его навыки. Последний квест – это, собственно, выполнение цели игры или отдельной кампании в игре. Выполнил – и всё, игра окончена, подведён итог, тебе присуждается рейтинг, ну, независимая оценка такая, по которой ты можешь судить, насколько ты лучше или хуже других таких же игроков.

- Вижу я, что в твоём мире жизнь слишком легка и беззаботна! – ядовито сказал Тангус, – раз вы такой хренью занимаетесь! А сами не умеете ничего!

- Разные века – разные потребности, – возразил я, – Зачем мне уметь седлать лошадь, если у нас лошадей и нет почти?

- Драконы? – заинтересовался Тангус.

- Машины! – гордо ответил я.

- И ты можешь построить машину?

- Нет, – увял я, – Для того, чтобы построить машину нужно многое такое, чего здесь и не сыскать!

- Например?

- Например, такую крепкую сталь, которой здесь нет и быть не может! Или уметь сверлить в такой стали мелкие дырочки для жиклёров. Или… ой, да много чего нужно!

- Угум! – буркнул Тангус, – То есть, не совсем дураки у вас там?

- Я бы сказал, совсем не дураки! – выдавил я из себя, – Только, ты прав, изнеженные мы очень. Я, к примеру, с голоду подыхаю! Хотя, всего-то, сутки не ел.

- Сколько?! – не поверил Тангус, – Судя по твоему рассказу, я думал, что ты недели две голодаешь, не меньше!

Маг опустил голову и задумался, периодически почёсывая себе затылок. Наконец, распрямился и поглядел на меня:

- Видишь ли… как тебя?

- Лёха, – это у меня вырвалось машинально. Я хотел было поправиться, сказать, что зовут меня Алексеем, но почему-то смолчал. Сам не знаю, почему.

- Странное имя! Видишь ли, Лёха, высшая магическая истина говорит, что в мире не бывает ничего случайного. Всё случайное – закономерно. Может, не случайно довелось мне на рыночную площадь так вовремя выехать? Может, не случай нас с тобой свёл? Когда я услышал, что народ кричит, будто ты магией балуешься, я подумал про себя: «Мне как раз нужен помощник, желательно из магов! Но, недостаточно сильный, чтобы быть мне конкурентом. Мне нужен ученик! Возьму-ка я этого парня в обучение! И он мне поможет, и я ему!». Потом, когда ты признался, что это был… э-э-э… да, фокус! фокус, а не магия, я подумал, что тебя нужно выгнать взашей, потому что я тебе вроде бы помог, а ты мне уже и не нужен. А теперь я опять начинаю думать иначе. Скажи мне, Лёха, хочешь ли ты быть учеником мага?

- Да! – выпалил я, пока он опять не передумал, – Хочу!

Я жрать хочу! Если я откажусь быть его учеником, он меня опять в город прогонит. И что мне там делать? С голоду подыхать? А если он меня в ученики возьмёт, то наверное, накормит! Не может он меня не накормить! Зачем ему дохлый ученик?

- Тогда я должен провести проверку, – задумчиво сказал маг, – Узнать, есть ли у тебя способности, и к чему. Сядь на топчан. Закрой глаза.

Я послушался.

- Представь себе бескрайнее чистое небо, – начал маг и голос его зазвучал как-то по-особому, напевно, размеренно.

Мне показалось, что я впадаю в транс. Перед глазами встало чистое-чистое, голубое небо, без единого облачка.

- Под небом лежит бескрайняя земля, покрытая зелёной травой, – продолжал Тангус.

И у меня перед глазами появилась именно эта картина: бескрайняя зелёная земля под бескрайним синим небом.

- Но вот, с земли взметнулось вверх ярко-алое пламя! – продолжал маг, – До самого неба! Опаляя и обжигая его! А в ответ, с неба хлынули струи воды! Ярко-синие струи воды! Огонь не может теперь сжечь неба, но и вода не может затопить земли или затушить огонь! Это борьба! Это сражение! Это противоборство, с напряжением всех сил! Представляешь?

- Да! – хрипло признался я.

У меня эта картина так и стояла перед глазами.

- Хорошо. Теперь неведомая сила начала эту картину сминать, наподобие листа пергамента. Или наподобие рисунка на холсте. Всё мнётся, ломается, искривляется … Зелёная земля мешается с голубым небом, а алые лепестки огня с голубой водой. И всё это уплотняется, словно снег, когда его в снежный ком лепят. Представил?

- Да…

- Теперь, ты этого не видишь, но чувствуешь, что в этом разноцветном коме краски начали отделяться и формироваться сами по себе: голубой цвет отдельно, красный отдельно, ну и так далее. Ты ещё не знаешь, во что они формируются, ты это только чувствуешь. Представил?

- Да. Я вижу четыре разноцветных бесформенных комочка, которые слепились в один большой комок и этот большой комок постоянно вертится, поворачиваясь ко мне то одним цветом, то другим …

- Хорошо. Теперь эти четыре, как ты говоришь, бесформенных комочка обретают форму… ну, к примеру лошадей! Четыре разноцветные лошади! И они разбегаются! Из того места где был центр большого комка, они несутся со всех ног, с развевающимися гривами и хвостами! Представил?

- Да!

- Ясно представил?

- Да!

- Открой глаза. А теперь скажи мне, Лёха, какого цвета конь мчался в твою сторону? Какой конь налево? Направо? Какой от тебя?

- Они все четыре на меня мчались, – грустно признался я.

Врать не хотелось, да и страшновато было, когда прямо перед тобой умные глаза, которые, казалось, видят тебя насквозь. Но я же чувствовал, что этот ответ магу не понравится.

- Не может быть! – воскликнул Тангус, – Так не бывает!

Я молча развёл руки в стороны.

- Хотя… – задумался маг, – я не прав, дважды уже было… Правда, очень и очень давно. Неужели ты одинаково предрасположен ко всем направлениям магии? Это редчайшее явление! Я о таком только слышал, а видеть не доводилось. До этой минуты. Решено! Завтра мы проведём ещё одно испытание, окончательное, но я уже сегодня заявляю, что беру тебя в ученики!

Маг решительно подошёл к двери, распахнул её и крикнул в пространство:

- Эй, хозяин! Два блюда яичницы с беконом! Два больших блюда! Ещё сыр и зелень. И кувшин вина! Живо!

- Сию минуту! Уже готовится! – раздалось в ответ.

- Значит, говоришь, что в твоём мире магии нет? – задумчиво переспросил меня Тангус, – И нашей обычной работе ты не обучен? Но, знаешь много такого, чего не знаю я? Как ты сказал, физику, химию и прочие науки? И ты можешь, мне что-нибудь показать?

- Прямо сейчас? – переспросил я, – Ну-у-у… Есть у тебя золотые и серебряные монеты? И уксус?

- Втирать будешь? – подозрительно спросил маг, высыпая на стол горку монет.

- Нет, только научный эксперимент, – заверил я, – На кухне обязательно должен быть уксус! И соль. И небольшая ненужная тряпочка. И пара проводов. Лучше медных.

- Что такое «провод»? – заинтересовался Тангус.

- Э-э-э… это проволока! – нашёлся я, – Знаешь, как из золота делают проволоку, прежде чем ювелирные изделия делать? Её проволакивают между специальных зажимов, чтобы она была тоньше и длиннее.

- Знаю, конечно, – поморщился маг, достал медную монетку и прямо пальцами скатал из неё тоненькую проволоку, – Так сойдёт?

- Магия?.. – только и сглотнул я.

- Разумеется! – пожал плечами маг, – Нет, какой-нибудь деревенский кузнец может, действительно, монетку пальцами в проволоку раскатать. Но не я. Я – маг.

- Тогда так: пусть принесут уксус, его надо хорошенько посолить. Потом бросьте туда монетки, чтобы от грязи очищались, и намочите в уксусе тряпочку. А через пару минут можно собирать электрическую батарейку. Это просто. Кладём золотую монетку, на неё серебряную монетку, потом кружок из тряпочки, по размеру монеты, и опять всё то же самое. И опять.

- И, что? – недоверчиво спросил маг.

- Увидишь! – беззаботно ответил я, – Хотя, этот получившийся столбик, желательно завернуть в какой-нибудь пергамент… Но не обязательно. И так сойдёт!

- Ваша яичница, господа! – распахнулась дверь номера.

- Как маг ни старался, а хозяин заметил, что нас двое! – отметил я про себя, – И то, что Тангус заказал две тарелки с едой, здесь ни при чём. Он мог бы быть и с дамой. Тогда бы трактирщик так запросто не ввалился бы в номер. Он бы предварительно постучал. Значит, видел, что по лестнице идут двое мужчин!

Трактирщик, как я понял, принёс еду лично. От яичницы шли такие одуряющие ароматы, что я чуть не зарычал. Вместо меня это сделал мой желудок. Трактирщик, степенный мужик, сделал вид, что ничего не заметил: ни моего урчащего желудка, ни горки золота, пополам с серебром на столе, ни внушительной стопки книг, вываленной как попало, ни явного несоответствия одежды хозяина и гостя… ничего! Быстро и сноровисто он переставил с подноса на стол всяческие миски и тарелочки, водрузил посередине пузатый кувшин, поклонился и вышел.

Я больше не мог терпеть. Под насмешливым взглядом мага я бросился к столу и замер, обшаривая стол взглядом.

- Чего же ты? – поощрил меня Тангус, – Налегай!

- Чем?! – хрипло спросил я, – Здесь даже ложек нет!

- Ложек? Зачем ложки? Я не заказывал супа! – удивился маг.

- Но, вилок тоже нет! – я был близок к истерике, – А руками есть горячо!

- Не знаю, что такое «вилки», – поднял брови Тангус, – Но вот же лежат два ножа! Почему ты не ешь, как все люди, ножом?

- У нас это не принято, – упавшим голосом сообщил я, – Есть с ножа, это дурной тон. За исключением особых случаев. Но я к таким особым случаям себя никогда не относил. Я не умею есть с ножа!

- Упс! – только и вымолвил маг, меняясь в лице, – А я-то думал на площади, что помощника себе освобождаю! А тебя надо учить кушать, словно младенца! Ну, смотри! Берёшь ножик. За ручку, не за лезвие! Отрезаешь кусок яичницы. Вот так. Переворачиваешь яичницу на кусок хлеба, вроде как на тарелочку…

- Хлеб! – воскликнул я, – Хлеб! Я не сдохну!

И я принялся торопливо жевать. Клянусь, ничего вкуснее за всю свою жизнь не ел!

- Не подавись, всухомятку! – начал было Тангус, потом посмотрел на меня, покачал головой и пошёл к двери, – Хозяин! Ещё хлеба! Две ковриги… нет, три!

История с географией.

Во всех частях земного шара имеются свои,

даже иногда очень любопытные, другие части.

Козьма Прутков. Афоризм № 109

- Ну что же, Лёха, – начал Тангус, после того, как я добрал остатками хлеба остатки яичницы из своей тарелки и, счастливый, откинулся от стола.

Это уже после того, как он лично приготовил электролит в виде уксуса с солью, лично собрал батарею, кстати, довольно внушительную, лично замкнул медные контакты, пока я придерживал батарею пальцем сверху, чтобы она на развалилась. После того, как я с набитым ртом вынужден был объяснять, что эти искры и нагревшиеся провода не наведённая магия и не иллюзия, а чистый научный эксперимент.

Потом я пытался одновременно жевать и объяснять средневековому человеку основы химического строения вещества и физической природы электрического тока. Тангус ахал и хватался за сердце. Глаза его блестели настолько ярко, что в комнате посветлело. Бедняга заверил, что теперь он начал так понимать магию, как не понимал до этого никто и никогда! И, что союз магии и науки будет несокрушимым! Магука – вот как будет называться этот союз! Или наумага. Нет, слово магука лучше и звучнее! Решено: магука! После того, как он пересмотрит некоторые основополагающие концепции и откроет свою школу в одном из королевств.

Здесь Тангус слегка помрачнел и сказал, что это будет нескоро. Вначале ему предстоят другие, неотложные дела. А на мой естественный вопрос: «Какие?», ответил уклончиво, в том смысле, что дела предстоят разные, и я, как его ученик, не только узнаю обо всём в своё время, но и приму участие.

И вот, теперь, наохавшись вдоволь, он начал:

- Ну, что же, пока ты насыщался, я думал. И пришёл к выводу, что ты, возможно, прав. Я имею в виду, про наш мир. Раньше я не задумывался над его странностями, а теперь поневоле это сделал. И обратил внимание на многое, что считал пустяками.

Ну, например, никто не знает, где кончается наш мир. Как бы тебе объяснить?.. Ты игральную кость представляешь? Видел когда-нибудь на ней цифру пять? Четыре точки, а посередине, между ними, пятая? Так вот, наш мир – это пять отдельных, примерно одинаковых, хотя и весьма обширных, островов, расположенных точно так же: четыре в виде огромного квадрата, а пятый между ними. От каждого из внешних островов к двум соседним и к центру тянутся узкие скалистые проходы, однако посередине каждого из проходов имеется разрыв, где достаточное пространство, чтобы море свободно гуляло между островами, не заболачиваясь. На каждом из этих разрывов построен мост для общения и торговли, и, разумеется, таможня, для сбора пошлин.

Внутренняя часть нашего мира, внутри этих пяти островов, почти вся изведана. Нет, есть и дикие места, куда не ступала ещё нога человека, но в целом изучены и климат и ландшафт и флора и фауна. Почти изучены. А, вот что творится вне этих островов, неизвестно никому! Потому что наш мир окружён непроходимыми скалами, которые не смог преодолеть ни один корабль. Разве так должно быть? Это одна из странностей.

Есть и другие странности, но я не об этом. Допустим, я поверю, что мой мир иллюзорный. Ну и что? Что это меняет для меня? Ровным счётом ничего! Это означает только, что я есть иллюзия в иллюзорном мире. Но я же думаю, чувствую, мечтаю и стараюсь воплотить свои мечты в жизнь. Если это не бытиё, то что тогда есть бытиё?!

Для тебя я иллюзия, как и мой мир, а для меня – наоборот. Для меня, к примеру, величайшая странность, что есть мир, где отсутствует магия. Это же так естественно! Как дышать! В нашем мире магия есть везде! В разных местах к ней разное отношение, это да, но она есть везде. Она пронизывает всё пространство!

- Магическое поле, – подсказал я понятливо.

- При чём здесь поле? – нахмурился Тангус, – Ни поля, ни луга, здесь ни при чём!

- Прошу прощения! – раскаялся я, – Это научный термин и к тем полям, на которых пашут, он не имеет отношения. Я позже объясню его значение. Ты же, насколько я понял, хотел ввести меня в курс, относительно окружающего мира?

- Н-да… нет… не совсем… замялся маг, – В общем-то, да, я хотел рассказать тебе всё об окружающем мире. Однако, я вижу, что ты многое понимаешь и сам. Судя по твоим словам, твой мир уже прошёл ту стадию развития, которую мой мир ещё проходит.

- Общественного развития, – уточнил я, – Социальных отношений.

- Да-да, я это и имел в виду. Однако, я хотел уточнить следующее соображение: если ты думаешь, что ты, попав в мир с более отсталыми, на твой взгляд, социальными отношениями, будешь иметь здесь какое-то преимущество, то ты глубоко заблуждаешься. Или ты мой ученик, со всеми вытекающими из этого обязанностями, или можешь убираться отсюда на все четыре стороны!

- Нет-нет! – я реально испугался, – Никаких претензий на дополнительные преференции! Никаких бонусов и кэшбэков! Я сам хотел бы слиться с местной массой! Чтобы не выделяться. Я твой ученик и на большее не претендую! Я хотел бы только одного: достичь того места, где имеются эти проклятые «ворота выхода». И я уйду в свой мир. А для тебя это будет дополнительным подтверждением, что мой мир, это не выдумка.

- Но, до этого момента, ты мне верно служишь как ученик! – уточнил ещё раз маг.

- Клянусь! – торжественно пообещал я, – Но и ты будешь учить меня магии! Я тут подумал: мало ли? А вдруг и в моём мире есть это самое магическое поле? Только мы им пользоваться не умеем? Ты меня научишь, и я буду первым магом нашего мира? А?

- Договорились! – обрадовался Тангус.

И принялся рассказывать про свой мир. Долго рассказывал. Весь вечер и половину ночи, пока не погасла свеча, которую он вытребовал у трактирщика. Периодически прикладываясь к кружке с вином из того самого кувшина. Я тоже попробовал, но мне вино не понравилось: слишком молодое, ещё не перебродившее как следует, кислое на вкус.

Если вкратце пересказать то, что рассказывал маг, то получится вот что:

Как начал рассказывать Тангус, весь этот мир ограничен пятью островами. По моим прикидкам, размер каждого острова приблизительно сопоставим с территориями наших Франции или Германии. Лет триста назад закончился процесс становления государственности, который ныне именуют Великим Переделом. Раздробленные королевства были собраны под одну руку. Теперь весь этот мир – это единая империя, естественным образом поделённая на пять королевств. Центральный остров – это остров императора. Четыре других острова – это четыре королевства, подчинённые императору. Впрочем, короли имеют весьма обширные права и ведут почти независимую политику. Независимую от других королевств, но не от империи. Разумеется, королевства разделены на более мелкие образования: герцогства, графства и прочие баронства с маркизиатами.

Как уже говорилось, сама природа постаралась разъединить королевства между собой, и в то же время обеспечить возможность их связи. В полном соответствии с принципом «разделяй и властвуй», император добавил к законам природы свои законы. В двух королевствах запрещено использование магии, но разрешено ношение оружия для благородного сословия, в двух других, наоборот, магия разрешена, а открытое ношение оружия – нет. Только во время охоты или на турнирах, где оружие расчехляется либо в лесу, либо непосредственно на турнирном поле. Само собой, что эти королевства чередуются между собой. На императорском острове такое разделение тоже есть. Это вроде уменьшенной копии мира: в центре острова владения императора, а остальная территория разделена на четыре герцогства. В двух из них запрещена магия, в двух других – ношение оружия. Только на императорской земле разрешено и то и другое.

Налоги, стекающиеся в императорскую казну, позволяют императорскому острову жить весьма привольно, а императорским землям на этом острове – особенно.

- Не обходится, конечно, без проблем, – развёл руками Тангус, – Чего далеко ходить? Вот, буквально несколько дней назад, дошли слухи, что в королевстве Термент, там, где сейчас находимся мы с тобой, в графстве Денжер произошёл мятеж. На самого графа ши Денжера совершено покушение. Я имею в виду на графа Вилвота ши Денжера, того, кому принадлежит графство. Вроде бы, мятеж затеял один из подданных графа, барон фе Стоквет, но поговаривают, что в этом был сильно заинтересован родной брат Вилвота ши Денжера, Спаут ши Денжер.

В общем, сам Вилвот ши Денжер убит, его жена убита, судьба его детей неясна, а в графстве идёт резня. Мятежники режут сторонников графа Вилвота, а сторонники режут мятежников. Король Клавиус Первый, направил туда свои войска для подавления мятежа и, конечно же, оживились соседние сеньоры. Нельзя ли воспользоваться удачным моментом? Нельзя ли отщипнуть кусочек графства? Или, по крайней мере, урвать золотишка? На самый худой случай, так ослабить соседнее графство, чтобы потом потребовалось оказать ему «помощь». Не бесплатно, разумеется.

- Да-да, – зевнул я в полудрёме, – Я сам свидетель, что слухи о близкой войне и возможности хорошенько нажиться, бродят по этому графству.

- Разумеется, – согласился маг, – Графство Свешер граничит с графством Денжер. Грех не воспользоваться. Ну, про мятеж, это я так, к примеру. К тому, что картина нашего мира ещё не устоялась окончательно. Опять же, не прошло и пятнадцати лет, как герцогство Чангут в королевстве Пилания распалось на два графства: Силь и Бенетта. А в королевстве Жарвелла, лет двадцать назад, наоборот, герцог Жай свен Курбинт подмял под себя небольшое графство Спотер, и присоединил к своим владениям. Сейчас в королевстве правит король Овилла Третий, а в то время был ещё Овилла Второй. Так вот, он посылал войска, подавить герцога свен Курбинта, но герцог отбился. Что тут началось! Чуть было не произошло вторжение в ослабевшее королевство из соседних королевств! Только вмешательство императора предотвратило агрессию!

Я это всё к тому, что политическая карта нашего мира постоянно перекраивается. Не известно, что будет завтра!

- У нас тоже так! – отчаянно зевнул я, вспомнив объединение двух Германий, распад СССР и раздел Югославии, – Почти то же самое!

- Не может быть! – обомлел маг, – А я надеялся, что твёрдая власть императора приведёт наконец-то к стабильности!

- Человеческое властолюбие неискоренимо! – выдал я значительно.

- Не только человеческое! – возразил Тангус, – Взять хотя бы тех же эльфов…

- Ах, да! – вспомнил я, – Какая же игра без эльфов, огров, гномов!..

- Эльфы есть, – согласился Тангус, – И огры, и грифоны и драконы и ещё всякая нечисть. Между прочим, довольно любопытно распространённая! Но, об этом позже. А, вот гномов нет. Тут ты не прав.

- Ну, не гномы, так хафлинги, какая разница, как назвать? Хоть нибелунгами!

- И хафлингов нет и нибелунгов. Увы.

- Как это нет?! Как это нет, когда я одного из хафлингов лично видел?! Как бишь, его звали? А! Кралон!

- Этого не может быть! – твёрдо заявил Тангус, – Все гномы, хафлинги и прочие хоббиты были полностью уничтожены более пятисот лет назад. С тех пор никто ни единого гнома в глаза не видел.

- Я видел!

- Когда же?

- Почти сразу, как в ваш мир переместился.

- А! Тогда понятно! Сильное потрясение, душевное переживание… Тут не только гнома увидишь, тут весь мир в чёрно-белую клеточку покажется!

- Может быть, может быть… – сдулся я. Потому что он вполне мог быть прав.

- Так вот, про эльфов. Эти наглецы потребовали в своё распоряжение целый обширный край! И, чтоб духу человеческого, говорят, не было бы! Каково?

- И, каково? – уточнил я через силу. После еды отчаянно хотелось спать.

- Таково! – разошёлся маг, – Таково, что имперские войска загнали их в резервации! Остроухие были близки к полному уничтожению, вроде тех же гномов, но тут возник мятеж на другом острове, поддержанный многими противниками императора и войска пришлось срочно перебрасывать. А с эльфами был заключён пакт о ненападении и взаимном признании границ. Говорят, потом тоже были планы по их уничтожению, но всегда что-то мешало. То одно, то другое.

- Ага! – согласился я, – Планы по уничтожению у людей, а агрессоры – эльфы! Знакомая картина, не правда ли?

- Хм! Как-то даже не задумывался об этом… – признался маг, – Привыкли уже все, что эльфы наглые и агрессивные. А, ведь и правда! Никогда не слышал, чтобы они пакт о ненападении нарушили. А слухи про их агрессивность не умолкают. Как же это?

- Пропаганда! – ответил я поднимая палец вверх, – Информационная война!

И с величайшим трудом подавил очередной зевок.

- М-да! Ну, ладно, тогда про географию! – подпёр кулаком подбородок Тангус, – Императорский остров достаточно ровный и покрыт лесостепью. А вот четыре остальных острова сильно отличаются от императорского. Во-первых, все они имеют горы…

Что было во-вторых, в-третьих и так далее, я узнал, к своему стыду, гораздо позже. А в этот вечер я банально уснул. Как позже рассказывал маг, уснул я, как умеют спать только студенты на лекциях и солдаты на посту: с открытыми глазами и совершенно бесшумно. И Тангус ещё битых два часа рассказывал в пустоту особенности окружающего мира, периодически подкрепляясь вином и свято веря, что я внимательно слушаю.

Пробуждение моё было невесёлым. Я же заснул сидя, и никто не озаботился переложить меня в постель. Поэтому, когда меня бесцеремонно растолкали, у меня вся спина затекла. Кряхтя я пытался распрямиться, под строгим взглядом Тангуса, потом маг ткнул пальцем в область крестца и боль как рукой сняло.

Ученье – свет, а неучёных – тьма!

Полученные знания позволяют ошибаться значительно увереннее!

Студенческий фольклор

Кое-как я поплескал на себя водой из бочки, стоящей во дворе, вызвав изумление всех присутствующих. Умываться? Плескать на себя водой? Что за блажь?! Достаточно утром потереть кулаками глаза, чтобы им моргалось без помех! Только Тангус одобрительно усмехнулся.

А потом начались суровые будни. Учёба. Да, такая, по сравнению с которой, мой университет – это детский садик! С раннего утра – чистка и седловка двух коней. Да, Тангус купил для меня второго коня. И заботы об обоих легли на мои плечи.

Тангус позаботился о моей репутации. Поэтому первые уроки давал лично, выехав из города подальше, к реке. Как я боялся первый раз подойти к коню! И, разумеется, конь это почувствовал. И цапнул меня за предплечье. А я навсегда усвоил, что показывать свой страх, кому бы то ни было, нельзя! Неделя, полностью проведённая в уходе за конём, дала свои плоды: мы подружились. Вот тогда маг и купил второго коня. И поручил мне ухаживать за обоими. Не доверяя местному парнишке-конюху. Как будто. Я и ухаживал.

Потом начались тренировки в седловке и умении садиться на коня. Опять же, неделю я не мог на него самостоятельно залезть. Маг негодовал и язвительно предлагал купить мне верблюда, те, дескать, умеют ложиться, чтобы на них можно было бы взобраться. Я угрюмо молчал и всё пытался заскочить в седло, как это показывают в фильмах, легко и красиво. Получалось плохо. Я каждый раз заползал на коня, скользя по седлу собственным брюхом.

Только к исходу недели начало получаться что-то вразумительное. Тогда меня начали учить верховой езде. Сперва шагом, потом быстрым шагом, потом лёгкой рысью. Если бы вы знали, как это было нелегко! Сидеть на коне – это совсем не то, что сидеть на велосипеде! Совсем не та посадка. Совсем не то положение рук, а особенно ног! У меня затекало всё тело просто оттого, что я сижу в седле! А уж, как я ходил враскоряку по земле, после того, как сидел на коне, это отдельная песня! И не вышептать! Месяц улетел, как один день, прежде чем я научился этой премудрости – ездить на коне шагом. Постепенно я приобретал необходимые навыки и уверенность, хотя глядя на меня маг морщился и уверял, что верхом на корове я смотрелся бы более органично.

Потом начались совместные поездки с магом: в лес, на реку, на луга… И везде меня учили чему-то. Например, уметь добывать пропитание и уметь его приготовить. Уметь различать съедобные ягоды и грибы. Уметь развести костёр. Уметь оборудовать шалаш или другое укрытие от непогоды.

Кто-то сейчас сказал «Ха-ха»? Посмотрю я на ваше ха-ха, если бы вы оказались в дремучем лесу с одним ножом! А я, через три месяца интенсивных занятий, уже был уверен, что не пропаду! И огонь разведу (да-да, найду трут, найду кремень и сумею высечь искры, ударяя по металлу ножа, так, чтобы развести костёр!), и дичь выслежу (с этим, пока ещё было туго, далеко от настоящего средневекового охотника, но, благо, дичи в местных лесах было в избытке), и разделаю дичь правильно, и приготовлю её вкусно, даже без соли, и хищника отгоню, и вообще – выживу!

И на реке научился выживать. И в чистом поле. Я начинал приспосабливаться к этому миру. И, поверьте, это не то, что подобие современного «дикого» путешествия по лесам на три дня, когда рюкзак полон консервов, в запасе спички и зажигалка, топор и походный примус, спальный мешок и туристическая палатка. Повторю, я мог бы комфортно жить, имея всего лишь нож. Даже без ножа бы выжил, хотя и сил пришлось бы приложить больше.

И, только после этого, Тангус начал меня учить магии. Когда я его спросил, почему так, он только пожал плечами и сказал, что так учил его учитель. Только, ехидно добавил он, срок его первого обучения составил всего два дня. И то, это было не обучение, а вроде проверки способностей. Этакий пикник на природе, когда Тангус проявил свои лучшие качества. В отличие от меня.

То, первое, контрольное упражнение, которое он обещал в самом начале, я позорно провалил. Маг потребовал, чтобы я крепко зажмурился, представил себе кого-то из элементалей, на мой выбор, и мысленно договорился бы с ним, что тот покажет свою силу. Например, элементаль огня сделает огненную стену, элементаль воздуха вызовет небольшой смерч, и так далее. Я зажмурился, представил себе элементаля воды, почему-то в виде этакого синего, мокрого червячка и попробовал договориться с ним о дожде. Червячок отчаянно мотал головой и не соглашался. Может, элементаль обиделся за такой неподобающий образ? Не знаю. Я пробовал и с огнём, и с воздухом и с землёй. Безрезультатно. В конце концов, от внутреннего напряжения у меня пошла носом кровь и маг прекратил эксперимент.

Теперь пришла пора взяться за меня по-настоящему. Когда я говорю «по-настоящему», я имею в виду, что теперь мне никаких поблажек не давали. Вообще. Маг сказал, что мои способности проявятся только при самом сильном напряжении силы и воли.

Врагу своему такого «напряжения сил и воли» не пожелаю! Знаете, как это было? Мы выехали в чистое поле, маг заставил меня спешиться, и сказал, что у меня есть шанс спастись, если я договорюсь с элементалем огня. Если нет, то я сгорю. Выбор за мной. И вокруг меня вспыхнуло кольцо пламени! Довольно широкое, поначалу. Мгновение, и это кольцо стало сжиматься. С каждым мгновением огонь приближался ко мне.

Какое там, с кем-то договариваться! Я настолько испугался, что сгорю, что меня буквально парализовало. И, когда жар от огня стал нестерпимым, я истошно заорал и бросился бежать сломя голову. Я бежал и слышал, как позади меня трещит пламя, обжигая моё тело до волдырей.

- Стой! – орал сзади маг, – Стой, дурак, сгоришь! Падай! Падай и катайся!

Какое там, «падай»! Я мчался, как подстреленная лань и понимал, что меня спасти может только чудо. Вода! Мне нужна вода! Речки поблизости не было. Не было и ручейка. Значит, только дождь! Сильный, проливной дождь! Мне нужен дождь!!! Показалось? Мне показалось, что на меня капнуло! Нет, не показалось! Ура!!! Мне повезло! На меня хлынули потоки воды, одежда с шипением погасла и я, обессиленный, упал в ближайшую лужу. Как же это здорово! Дождинки барабанили по моему счастливому лицу, а я только всхлипывал от охватившей меня радости. Я выжил!

На лошади прискакал Тангус и остановился неподалёку, хмуро наблюдая за мной. А я блаженствовал под струями дождя, наслаждаясь их мягкими прикосновениями.

- Достаточно, останавливай, – буркнул маг.

- Что останавливать? – не понял я.

- Дождь останавливай! – рявкнул Тангус и выразительно постучал костяшками пальцев по своему темечку.

- Как же я его остановлю? – удивился я, – Он же сам по себе. Мне просто повезло!

- Сам по себе? – ядовито переспросил маг, – Из чистого неба? Дождь, площадью не более четырёх квадратных метров? Точно, сам по себе?!

Я удивлённо огляделся. И точно! Маг стоял в нескольких шагах от меня совершенно сухой. А я сидел в луже! Неужели, это действительно я дождик вызвал? Как?!

- Как его останавливают? – пискнул я.

- Как вызвал, так и останавливай! – гневно заявил Тангус, – О чём ты думал, когда вызывал? Кого призывал, чтобы дождик пошёл?

- Никого, – растерялся я, – Я подумал, что если не пойдёт дождик, то я сгорю!

- Значит, теперь думай, что уже не сгоришь! – предложил маг.

Я подумал. Я напрягся и подумал. Я изо всех сил напрягся и подумал. Дождь шёл не переставая. Я встал и сделал несколько шагов в сторону. Дождь переместился вслед за мной. Я побежал. Глупо, конечно. Дождь и не думал отставать.

- Не получается! – отчаянно выкрикнул я Тангусу, – Дождь не слушается! Что в этой ситуации можно сделать?

- Ничего не сделаешь! – «обрадовал» меня маг, – Пока ты с ним не договоришься, он не утихнет. Даже, если в трактир войдём, он прямо в комнате идти будет! Только в трактире все поймут, что ты маг. И казнят в трёхдневный срок. Лучше здесь договориться, я думаю.

У меня ноги подкосились и я опять сел в лужу. Это как же? Я теперь, что, постоянно в центре дождя буду стоять?! Да я в три дня загнию и сдохну! А, может, зонтик?

- А, может, зонтик? – озвучил я мысль.

- Не поможет, – заверил меня маг, – Дождь будет идти из-под зонтика! Элементаль воды считает, что тебе вода сейчас жизненно необходима. Ты же сам об этом просил! В паническом состоянии психики! Пока ты его не убедишь, что воды достаточно, этот дождь идти не перестанет.

Я снова напрягся. Как? Как убедить его, что воды достаточно? Он же водный элементаль! Вода – его стихия! Ему воды никогда не достаточно! Обозвать его? Обидеть? Опять представить его в виде синего червяка? Ага! Ещё неизвестно, что он сделает, если обидится! И утопить может! Я представил себе, как тону в луже воды, выбулькивая последние пузырьки воздуха и сам же содрогнулся.

- Ну, будем считать, что с элементалем воды ты познакомился! – прозвучал скрипучий голос мага, – хотя планировалось знакомство с элементалем огня!

Я дико огляделся. А дождик-то кончился! Когда я испугался, что утону в воде, дождик перестал. А я и не заметил! Это что же? Это у меня взаимодействие с магией, только когда я в диком стрессе? Ну, знаете! Постоянно быть в стрессе – это не по мне!

- А теперь, на коня и вскачь! – продолжил маг, – И чем быстрей, тем лучше!

- Зачем? – не понял я.

- Да ты, что, рехнулся? – Тангус нахмурился, словно грозовая туча, – Такой дикий выброс магии! Да, сюда уже половина придворных магов мчится! За мной, галопом!

И мы со всех копыт поскакали. Проскочили один перелесок, второй, резко свернули в сторону и проскакали ещё минут двадцать, выскочили на берег речушки и проскочили её вброд, не слезая с коней, даже не замочившись. Потом опять рванули во всю прыть и скакали ещё минут двадцать, а потом маг резко вскинул руку вверх и осадил коня. Я еле успел повторить за ним этот манёвр. Тангус тщательно прислушивался, чуть ли не принюхивался, потом аккуратно повернул коня почти перпендикулярно нашему предыдущему маршруту и мы поехали шагом.

- Думаю, придворные маги уже нагрянули на поле, где мы с тобой резвились. Теперь они исследуют следы, – Тангус вдруг едко и криво усмехнулся, – А вот фигушки! Ничего они в следах не разберут!

- Почему? – полюбопытствовал я.

- Потому что я не последний маг империи! – гордо ответил Тангус, – И я маг земли. Земли, Лёха, понимаешь? А отпечатки копыт…

- На земле! – догадался я.

- Верно! Можно было бы их вообще стереть. Но это было бы чересчур подозрительно. Тогда маги предприняли бы особые способы поиска. Среди них тоже есть маги земли. И неплохие, кстати. При известной настойчивости, они бы распутали весь клубок. Но, это если есть особые подозрения! А у них сейчас никаких подозрений нет. Вот они, отпечатки! Тянутся с юго-запада. И – надо же! – не имеют никакого сходства с отпечатками копыт наших лошадей.

- Подожди! – я покрутил головой, пытаясь сориентироваться, – Но мы же приехали туда с юго-востока!

- Проще всего было отпечатки отзеркалить, – выдал маг странную фразу, – Но, на всякий случай, повторяю: нас там не было. Ни с юго-востока, ни с юго-запада. Просто, не было и всё!

- Остановитесь! – прозвучал холодный и властный голос.

Я непроизвольно натянул поводья. Остановился и маг. Впереди нас, поперёк дороги, преграждая нам путь, выстроились четверо верховых. Все, как один, в чёрных плащах с накинутыми капюшонами. На капюшонах искусной вышивкой был нашит странный серебряный знак, вроде китайского иероглифа.

- Кто вы и куда держите путь? – спросил ближайший к нам всадник.

Тангус несколько секунд, прищурившись, всматривался в того, кто задал вопрос.

- А! Это ты, Капуци! – выговорил он наконец, – Рад приветствовать тебя и твоих спутников. Разве ты не видишь, кто перед тобой? Мы же знакомы!

- Кто вы и куда держите путь? – тем же холодным, ровным голосом повторил тот, кого назвали Капуци, никак не реагируя на приветствие.

Тангус вздохнул и показательно пожал плечами:

- Я великий маг Тангус. Мы с моим… учеником следуем в город Рапет, где я снял два номера в трактире «Синий котёнок».

- Это вы применяли магию около получаса назад?

Вопрос прозвучал совершенно без эмоций. И всё же я уловил повисшее напряжение.

- Нет, конечно! – Тангус удивился вполне искренне, – А что? Был выброс? Где? Когда? С какой силой?

- Откуда вы едете? – этот Капуци опять проигнорировал вопросы Тангуса.

- Я показывал своему ученику старые скотобойни, – судя по тону, Тангус обиделся. Или очень талантливо сделал вид, что обиделся, – Насколько я знаю, это не запрещено!

- Не запрещено, – согласился Капуци и перевёл взгляд на меня, – Юноша! И каковы твои впечатления от скотобоен?

- Я в восторге! – брякнул я.

- В восторге? – переспросил Капуци, – От чего именно?

- От развалин! – быстро вмешался Тангус.

- Я задал вопрос юноше! – холодно оборвал его Капуци, – Итак, юноша! Что же привело тебя в восторг?

- Ну-у-у… Я представил, как оно могло бы быть, – уклончиво ответил я, – И меня это впечатлило.

- Угу… – Капуци согласно склонил голову, словно полностью согласен и иного ответа не ожидал, – Значит, это не вы были… там?..

Он неопределённо покрутил кистью руки. Примитивная ловушка. Ни я ни мой учитель не взглянули в сторону. Мы неотрывно глядели на Капуци.

- «Там», это где? – ласково уточнил Тангус.

- Не важно, – мрачно ответил Капуци, – Это слишком далеко отсюда… и от скотобоен. Я тебя увидел, Тангус, но претензий у меня к тебе нет. Пока. Вы можете продолжить путь.

Чёрные плащи расступились, освобождая дорогу. Тангус грустно улыбнулся, словно опечаленный тем, что его знакомый ведёт себя так не по-дружески, и тронул коня. Потом вдруг остановился и обернувшись назад воскликнул:

- Капуци! Ты же у нас мог огня? Прошу тебя, покажи что-нибудь этакое! Пусть мой ученик увидит настоящую огненную магию!

- В королевстве Термент магия запрещена, – сухо и холодно ответил Капуци.

- Брось! – Тангус ухмыльнулся, – Это для меня запрещена! Но ты считаешься не на королевской, а на императорской службе! Для тебя нет запрета в магии. Мало того, ты обязан ежедневно тренироваться, во славу императора! Я тебя прошу, покажи мальчику что-нибудь такое, чтобы он рот открыл! Когда ему ещё доведётся встретиться с магом твоего уровня!

- Нет, – односложно ответил Капуци.

У меня в голове что-то щёлкнуло. Неспроста мой учитель затеял этот разговор! Явно, что Капуци ему не по душе, однако он снизошёл до того, чтобы его просить!

- А ты говорил, что этот Капуци великий мастер! – громким шёпотом, так, чтобы все услышали, сообщил я Тангусу, – А он, похоже, и не умеет ничего! Я имею в виду, сверх обычных штучек! Был бы великий мастер, он бы свой талант не прятал бы!

- Оторви своему ученику язык! – начиная закипать, посоветовал Капуци, – Иначе я сам ему его оторву!

- Да, брось! – успокоительно махнул рукой Тангус, – Он слишком молод, поэтому и сомневается. Вспомни себя молодым! Помнишь, как ты бегал посмотреть на упражнения великого мага Тесфея? И я тоже. Хотя Тесфей был магом воды. Не знаю, как ты, а я стоял разинув рот и впитывал это… это… чудо! Да, я был маг, но для меня упражнения Тесфея были чудом! И я не стесняюсь в этом признаться!

- Ерунда этот твой Тесфей! – скривился Капуци, – Только и славы, что великий маг! А на самом деле не выше обычного!

- Ты хочешь сказать, что умеешь лучше? – запальчиво выкрикнул Тангус.

- Умею! – не стал отмалчиваться Капуци.

- Докажи!

- Цугцванг! – подумал я про себя, – Очень грамотно оформленный цугцванг! Что бы Капуци сейчас не сделал, он непременно об этом позже пожалеет. Теперь ему нужно из двух зол выбрать меньшее!

- Ладно! – развернулся лицом к Тангусу Капуци, – Смотрите!

Он вытянул руку в сторону. На ладони заплясал язычок пламени. Хм, почему это меня не впечатляет? О! Это не язычок! Это… это огненное яйцо! Да-да, прямо на руке Капуци лежало раскалённое огненное яйцо, из туго переплетённых ярко-алых и бледно-синих язычков пламени. Оно лежало и мерцало искорками изнутри. Оно притягивало взгляд и завораживало. Мне показалось? Нет, действительно, поперёк яйца пробежали оранжевые трещинки и яйцо вроде бы раскололось на части. Теперь вместо яйца в руке бился жёлто-оранжевый комочек. Цыплёнок?! А, ведь действительно, цыплёнок!

Я глядел во все глаза, не мигая, чтобы не пропустить ни мгновения этого чуда. Потому что, это было самое настоящее чудо. Цыплёнок уже слегка подрос, у него прорезались маленькие крылышки и, слегка привстав, он этими крылышками отчаянно замахал, словно пытаясь взлететь. Но, конечно же, не взлетел.

Ещё несколько мгновений, и цыплёнок вырос. Теперь это была уже небольшая огненная птица. Капуци поднял руку повыше, потому что его конь, начал тревожно перебирать копытами от жара. Птица гордо выгнула шею дугой и расправила крылья. Взлетит? Птица медлила.

Я чуть скосил глаза на Тангуса. Тот выглядел равнодушным, и даже прикрыл наполовину веки. Но зрачки его блестели. Значит, тоже проникся! Я опять перевёл взгляд на Капуци. Птица ещё выросла! Теперь она выглядела, как крупный огненный орёл, хотя мысленно я давно окрестил её фениксом. Огненные крылья трепетали язычками пламени. Каждый язычок – словно огненное перо. И всё же, взлетит или?..

Феникс рванулся ввысь. Он явно оторвался от руки Капуци, взлетел над его головой и вдруг рассыпался миллиардом мелких искорок, которые осыпались вниз.

- Демонстрация окончена, – сухо сообщил Капуци, – Юноша, закрой рот, пока туда навозная муха не влетела. Тангус, повторяю для тебя. Ты можешь продолжить путь. Пока у меня не появятся претензии. Если они появятся, я тебя найду. Не сомневайся.

- Ладно, не буду, – покладисто согласился Тангус, – Не буду сомневаться. Я благодарю тебя за этот небольшой урок для моего ученика. Это было… скажем так, неплохо. Выше любительского уровня. Прощайте, господа!

И мы поскакали дальше. Едва отъехав на расстояние чуть больше пятидесяти шагов, маг едко усмехнулся:

- Нет, какой дурак! Напыщенный, самовлюблённый индюк! Ну, да ладно! Зато теперь следы наших коней действительно тянутся до заброшенных скотобоен! И никто не сможет доказать, что выброс магии здесь произошёл по моей вине, а не в связи с этой огненной птичкой! Между прочим, Лёха, обрати внимание, дурак он, конечно, дурак, но умелый дурак! Слепить из огня какой-то образ непросто! Тебе до такого ещё расти и расти!

Тангус подумал ещё мгновенье и рассудительно добавил:

- А, может, и не дурак! Может, у него свои расчёты были. Я бы в такую элементарную ловушку не попался бы. А он, между прочим, тоже великий маг! Не хухры-мухры, как некоторые из присутствующих!

И маг покосился в мою сторону. Мог бы и не намекать. Сам знаю.

* * *

Вечером я вернулся в трактир, чуть не падая. Я сильно перенапрягся, отрабатывая задание Тангуса. Нет, не упражнение в магии, как вы могли бы подумать. После встречи с Капуци, Тангус категорически запретил мне любое магическое действие. Задание было на физическую выносливость. Я должен был обойти озеро вокруг, зажав довольно увесистый булыжник между колен, одновременно выполняя упражнения руками, с камнями в ладонях. Тронулся в путь я довольно бодро и первые шагов сто прошёл достаточно легко. Потом у меня булыжник выпал первый раз. Я снова зажал его между ног и пошёл дальше. Шагов двадцать. Потом булыжник стал выпадать регулярно. Чем дальше, тем чаще. Потом я стал терять камни из рук.

Нет, мага рядом не было. Вообще никого не было. Я мог бы даже не продолжать упражнение. Мог сесть на коня и покататься вволю. А потом вернуться и сказать, что всё в порядке. И никто не стал бы проверять, что это не так. Но я сцепил зубы и шёл вперёд.

Когда я обошёл озеро наполовину, булыжник выпадал уже на каждом шаге, а руки с камнями отказывались слушаться. Я скрипел зубами, обливался потом и шёл, шёл, шёл…

Когда осталась четверть пути, я понял, что больше не могу сделать ни шагу. Я не могу зажать булыжник так, чтобы не выронить его! Ноги дрожали и подгибались. Я бросил камни, упал на колени и дополз на коленях до воды. Упал в воду и постарался расслабиться. Нет, никакой магии! Я не пытался впитать в себя силу воды или что-то ещё. И не умею, и маг запретил. Я просто лежал, наслаждаясь прохладой, наполовину в воде, наполовину на берегу. Потом встал, стиснул зубы и поплёлся опять к камням.

- Десять шагов! – уговаривал я себя, – Я сделаю только десять шагов! И всё!

Эти десять шагов дались мне нелегко. Руки отказывались подниматься выше пояса. Ноги не шли. Но я прошёл эти злосчастные десять шагов. И тут же сказал себе, что я смогу пройти ещё десять шагов. А что? Если предыдущие смог, то смогу и эти. А потом ещё. Потом я упал. Неимоверно болели суставы. Как будто к ним прикоснулись раскалённым железом. Эх, магу надо было начинать учить меня с лечения! Чтобы я мог сам себе оказывать первую помощь! Вот вернусь к нему, так прямо и скажу! Когда вернусь. А вернусь, когда выполню это задание! Я закусил губу до крови и встал. Поднял камни и пошёл вперёд. Пока не потемнело в глазах. Мне даже показалось, что в кустах я разглядел хафлинга Кралона, который глядел на меня в немом изумлении. Бред, конечно.

У меня потом ещё не раз в глазах темнело и я падал. А, когда приходил в себя, то поднимался, брал камни и брёл вперёд. В конце пути я шёл зигзагами, но шёл. Один раз я очнулся и с удивлением увидел, что я тут, а камни остались сзади. Я вернулся, поднял камни и пошёл в путь снова. С камнями. Я рычал от напряжения, но заставлял себя переставлять непослушные ступни. Когда в очередной раз наступило просветление, я понял, что что-то не так. Я лежал и думал, что же это может быть. Потом догадался – следы. Я лежал на своих следах. Я сделал полный круг!

Я встал и хотел отбросить в сторону ненавистные камни. И не смог их поднять. Шатаясь, я подошёл к коню, который терпеливо ждал меня возле дерева, с накинутой на сучок уздечкой, и тут меня прошиб холодный пот. Я понял, что взобраться на коня я не смогу. И не смогу поднять руки, чтобы скинуть уздечку с сучка. И… что делать?!

Признаюсь, сначала меня охватила паника. Потом я вспомнил, что мозг – это не мышца. Моё тело в изнеможении, но я не могу устать думать. И я подумал. Поискал глазами и нашёл небольшую палку, с развилкой на конце. С трудом подобрал её и, кое-как, подцепив палкой уздечку, освободил коня. Держа конец уздечки в непослушной руке, повёл коня к валуну, торчащему неподалёку. Постанывая от боли забрался на валун, а с него уже умудрился взгромоздиться в седло. И поехал в город шагом, потому что если ехать быстрее, то я бы непременно свалился. А второй раз я бы уже в седло не забрался.

Всё тайное, рано или поздно, становится явным.

Где начало того конца, которым оканчивается начало?

Козьма Прутков. Афоризм № 78

- А, Лёха, – рассеянно кивнул мне Тангус, – Вернулся уже?

- Угум! – мотнул я головой, расслабленно падая на стул.

- Ты чего это? Устал? – удивился маг.

- Угум! – второй кивок вызвал неприятную боль в шее.

- Странно! С чего бы? Ну-у-у… отдохни пока, – Тангус задумчиво почесал переносицу, – Завтра в путь, Лёха!

- М-м-м?!

- Да-да, в путь. И без того, долго живём в этом городишке! И в этом королевстве! Где за самую мелкую магию могут очень сильно наказать! Нет, пора в путь!

- М-м-м?!

- Ещё сам не решил! Видишь ли, Лёха, я надеялся найти в здешней библиотеке кое какие… э-э-э… сведения. Но я их не нашёл. Больше нам здесь делать нечего.

- М-м-м?

- Не знаю! Я уже всё обыскал! Все четыре королевства и императорский остров! Везде побывал! Во всех библиотеках и частных собраниях книг! И нигде не нашёл того, что нужно! Нигде! Включая большую императорскую библиотеку!

- М-м-м?

- Как тебе сказать? – задумался маг, – Ладно! Буду говорить, как есть. В общем, дело вот в чём. Я был учеником величайшего мага нашего мира. Архимага Йоты.

- Мастера Йода? – не поверил я, вспомнив «Звездные войны». Слова дались со страшным трудом. Их приходилось буквально выдирать из горла.

- Почему, Йода? – не понял Тангус, – Я говорю, архимаг Йота! Есть просто маги, есть великие маги, вроде меня, а есть… был… архимаг Йота! Единственный в своём роде. Неповторимый. Говорят, что ему было подвластно всё! И время, и материя, и пространство!

- М-м-м?

- Нет, не умер! Как ты мог такое подумать! Он бессмертен! Нет, он собрал своих учеников, в том числе и меня, и сказал, что для него не осталось загадок в нашем мире. А жить, не открывая загадок – утомительно и скучно. И что он собирается изучать другие миры. И на наших глазах он превратился в дракона и улетел!

- М-м-м?

- На восток. А, что, думаешь, указывал направление, куда идти? Сомневаюсь. Или ты думаешь, что он собирался в ваш мир? Не знаю. Не думаю. И, вообще, речь не об этом.

- М-м-м?

- О чём, о чём… О том! Он признался, что силу и могущество ему усиливают некоторые артефакты. И что он их спрятал в разных королевствах, на разных островах. Пять островов – пять артефактов! И что любой может их найти, если не дурак! Потом рассказал стишок, превратился в дракона и улетел!

- М-м-м?

- Стишок-то? Хм! Нас было пять человек учеников. Это значит, что стишок изначально знали пятеро. Если я тебе его расскажу, ты будешь уже шестым!

- М-м-м!

- Точно? Никому?

- М-м-м!

- Ну, ладно. Понимаешь… А, впрочем, сперва стишок:

Обойдя весь белый свет,

У подножия скалы,

Ты отыщешь силуэт

В виде кончика стрелы!

- М-м-м?!

- Да, это всё! Но, если Йота сказал, что любой, кто не дурак, может найти сокровище, значит, это правда! Он вообще за всю жизнь не сказал ни слова неправды!

- М-м-м?

- Ну, как что? Сели мы в кружок и принялись обсуждать, что он имел в виду. Получается, что где-то на белом свете есть скала, чей силуэт в виде стрелы. У её подножья и надо искать разгадку. И, конечно, все стали вспоминать, где и когда они видели что-то похожее. Вроде бы, кто-то что-то видел, но никто не был уверен окончательно. А к утру все разъехались по разным местам. С тех пор прошло много лет. Не раз появлялись слухи, что артефакты найдены. Но, каждый раз это оказывалось вымыслом.

- М-м-м?

- А, что я? Я тоже вспомнил пару мест, которые можно считать похожими на стрелу! Съездил туда, посмотрел. Ничего не нашёл. А потом подумал, зачем я буду лично бороздить все королевства? Наверняка есть люди, которые уже всё это сделали за меня! Путешественники! А что делают путешественники, когда они возвращаются? Правильно, они описывают свои путешествия! Вот я и решил перечитать все книги о путешествиях. Мемуары. Если кто-то видел удивительную скалу в виде стрелы, то наверняка он об этом в книге упомянул!

- М-м-м?

- Так я же говорю: все библиотеки просмотрел! Ничего нет!

- М-м-м…

- Нет! Я не сдамся! Ты не понимаешь, Лёха, какой силы эти артефакты! И ещё… Если хотя бы что-то попадёт в жадные или грязные руки… Это будут неисчислимые бедствия. Это будут реки крови, в самом, что ни на есть, прямом смысле этого слова. Ты хотел бы, чтобы по этому миру текли реки крови? Я – нет!

- М-м-м!..

- Конечно. Куда мы денемся? Будем искать, пока не найдём. Искать и думать. Думать и искать. Ты давай-ка ложись, завтра вставать рано.

- М-м-м!

- Можешь-можешь! Обопрись на мою руку и вставай! Встал? Теперь в свою комнату и спать! И обязательно раздеться! Одетым на кровать не падать! Через «не могу»! Можешь!

Когда мы на рассвете выезжали из трактира, я знал что ищет Тангус и почему он взял меня в ученики. Вы не догадываетесь? Он отчаялся! Он считал, что нужна свежая голова. Только как я могу ему помочь? Я не местный! К тому же позорно проспал всю лекцию по географии окружающего мира!

Я задумался. Стишок крепко засел у меня в голове.

- Тангус, – спросил я через десять минут, – А ты не знаешь, какой из кончиков стрелы имел в виду этот Йота? У стрелы два кончика!

- Полагаю, что наконечник, – не удивился маг, – Когда говорят «кончик стрелы», обычно имеют в виду именно наконечник. А, когда имеют в виду другой её конец, говорят «оперение», а не «кончик стрелы».

Я опять задумался.

- А почему ты решил, что это скала в форме стрелы, – спросил я снова, через десять минут, – В задании сказано «у подножия скалы», это да, но не сказано, что силуэт будет скалой. Может, это дерево? У подножия скалы? В виде кончика стрелы?

- Вряд ли, – опять у мага оказался готов ответ. Видимо, не я один размышлял над каждым словом стихов, – Видишь ли, Лёха, если это дерево, тогда это скорее всего ель. Именно кончик ели больше всего напоминает кончик стрелы. Но тогда придётся пересмотреть все ели, которые растут у подножия скал. На всех островах. Это нереально! Должно быть что-то такое, единственное в своём роде! Что-то единственное, которое, если найдёшь, то сразу поймёшь – нашёл! Я думаю, это скала.

- И как давно начались поиски?

- Около двадцати лет назад, – сухо ответил маг.

- Сколько?! Ты хочешь сказать, что уже двадцать лет, пять выдающихся магов…

- Три.

- Что «три»?

- Три выдающихся мага. Нас осталось только трое, Лёха. Двое погибли при странных обстоятельствах. Впрочем, может и не странных. Одного накрыло в горах лавиной. Это вроде и не странно. Понятно, почему он был в горах и понятно, что в горах могла быть лавина. Странно то, что он, как и я, был магом земли. Великим магом земли. Это значит, что приближающуюся лавину он должен был почувствовать загодя. И успеть укрыться. А он не успел. Это очень, очень странно.

- А второй?

- Второй тоже в горах. Вроде бы он внезапно наткнулся на целый отряд горных троллей.

- Троллей?! Горных?

- Да, горные тролли. Я же рассказывал. Откуда они там взялись? До этого момента пастухи их не видели. Может, кочевали за пределы своей обычной зоны обитания? Зачем? Еды у них там хватало. И почему-то все оказались воинами. Ни жён, ни детей, ни скота, ни имущества. Только оружие. Готовились в набег? Тоже странно. Горные тролли отказались от набегов на людей лет триста назад, когда проиграли грандиозную войну и оказались на грани вымирания. Собственно, они и сейчас на грани вымирания. Этот набег никому из них был не нужен. Однако, это случилось. Это был маг воды. Великий маг воды, если точнее. А, если ещё точнее, то его специализацией было лечение. Лично я, на его месте, не постеснялся бы пустить на троллей горный поток. Так, чтобы их смыло. А он промедлил. Он всю жизнь всех лечил и убивать не привык. А тролли привыкли. Вот.

- И что с троллями? – спросил я.

- Понятное дело, что – грустно ответил маг, – Король отправил войска. Была резня. Этот конкретный род горных троллей перестал существовать. Остальные попрятались ещё глубже в свои горные пещеры и затаились. Люди тоже пострадали. Не все воины умели воевать в горах. Это, знаешь ли, целое искусство!

- То есть, – медленно сказал я, – Никого из троллей не поймали и не допросили?

- Ты тоже об этом подумал? – повернулся ко мне маг, – Да, никого не поймали и не допросили. И это тоже странно. Ты, кстати, с подковой тренируешься?

- Да, тренируюсь я, тренируюсь! – ответил я с досадой, демонстрируя небольшую подкову в руке, – только пока без толку.

- Будет толк! – заверил меня маг, – Главное, тренировок не бросай. И однажды ты сам себе удивишься!

- Хотелось бы верить! – проворчал я, изо всех сил пытаясь согнуть подкову, то левой, то правой рукой. Подкова издевательски не сгибалась. Почему бы?

- А два других ученика? – спросил я.

- Ищут, – лаконично ответил Тангус, – Достоверно известно, что ищут.

- Где?

- В разных местах, – уклонился от прямого ответа маг, – Один из них вбил себе в голову, что это не горы, а предгорья. «У подножия скалы». Он решил, что это намёк на предгорья. А второй периодически появляется в самых неожиданных местах. Говорят, его видели даже среди гнездовий грифонов! Вот уж, куда не полез бы, за все блага жизни!

- Почему?

- Лёха! – в отчаянии воскликнул маг, – Я же рассказывал! Грифоны чрезвычайно кровожадны! Они вообще далеко не прочь закусить человечинкой, а уж при защите своих гнездовий… нет тварей опаснее грифонов, когда они защищают гнездовья!

- Есть, – хмуро возразил я, – Человек.

- Ну… кроме человека, – согласился маг, – В любом случае, он там ничего не нашёл. Потому что ещё ищет. Если бы нашёл, не искал бы. Это… гадкий человечишка. И гадкий маг. И магия у него гадкая!

- Какая же?

- Некромантия.

- У меня ещё вопрос, – сказал я, помолчав, – А не может ли это быть пещерой? Пещера, которая «у подножия скалы»? А в ней сталактит? Как стрела?

- Думал, – печально вздохнул Тангус, – Во-первых, ничего похожего в книгах не упоминается, а во-вторых, этот сталактит или сталагмит должен быть у самого входа в пещеру. «У подножия скалы, ты отыщешь …», то есть, не заходя ни в какие пещеры. Я такого никогда не видел, чтобы прямо у входа росли сталактиты, которые видны, не заходя в пещеру. Поэтому, вряд ли!

- А ещё вопрос можно?

- Ну, давай!

- Откуда у тебя столько денег?

- Интересный вопрос! – усмехнулся маг, – Почему же ты его раньше не задавал?

- В голову не приходило. Мало ли! Может, ты княжеского рода! Только не наследственный, а, к примеру, второй или третий сын? То есть, делами княжества тебе заниматься не надо, а маленькая толика денежек от родственничков капает. Почему бы не заняться милым сердцу увлечением? Магией, к примеру?

- Угу! – с любопытством сказал Тангус, – то есть, раньше ты так думал, а теперь так думать перестал. Почему?

- По ряду причин. К примеру, вспомнил про твой возраст. Трудно представить, что будь ты потомком известного рода, ваш род не разросся бы за это время настолько, чтобы забыть о тебе прочно и надолго. Или потому, что ты сказал, что двадцать лет скитался по всем королевствам. Для того, чтобы снабжать тебя деньгами регулярно, не ведая, где ты находишься, должна быть очень развитая банковская система с такими милыми вещами, как чековые книжки, именные векселя и прочие штучки. В этом мире такого ещё нет.

- Какие интересные слова ты говоришь! Надо будет позже у тебя вызнать поподробнее, что это такое! Но, ты прав! Причём, прав дважды.

Прав в том, что подавляющее большинство магов – это дети состоятельных родителей. Не исключая меня. Не обязательно знатных родителей, заметь, но состоятельных. Таких, у которых есть чем заплатить за обучение в магической школе, а затем и в академии. Если у ребёнка есть дар, разумеется. Мой отец, к примеру, когда-то был мельником и зарабатывал очень неплохие деньги. По деревенским меркам, разумеется. Но, я действительно, третий ребёнок в семье. Когда мне стукнуло пять лет, отец заплатил за меня положенную сумму и меня забрали в школу магии. А за академию я платил уже сам.

- Из каких доходов?

- Контрабанда! – засмеялся маг, – Выпускникам школы ещё запрещается практиковать колдовство. Дипломированными магами становятся только после академии. Ну, а я втихарца приколдовывал. Вот так, полупак к полупаку и набралась нужная сумма!

- И что же ты «приколдовывал»? – улыбнулся я в ответ.

- Как, что? Я же маг земли! Хочешь, чтобы твоё поле дало двойной урожай? Заплати магу! Но, магу, который окончил академию, дорого, а школяру можно заплатить только половину суммы! Он возьмёт! Я, к примеру, брал. А результат тот же. Двойной урожай и никаких вредителей!

- Ага! То есть, ты промышляешь тем, что помогаешь земледельцам?

- Промышлял. Чтобы поступить в академию.

- А потом?

- А потом мне так понравилось, что я закончил академию четыре раза. По четырём разным профилям. И стал великим магом.

- Ух ты! И сколько времени нужно учиться в академии?

- Обычный срок обучения – двенадцать лет по одному профилю.

- Сколько?!

- Двенадцать лет. Обычно.

- Это ты почти полвека учился?!

- Включая стандартные шесть лет в магической школе, даже больше. Но, как я говорил, маги живут дольше обычных людей.

- Ты хочешь сказать, что мне тоже понадобится пятьдесят лет, чтобы стать магом?!

- Этого я не говорил. Я не знаю, сколько тебе понадобится времени. Ты не обычный ученик, Лёха. Есть в тебе что-то, чего я ещё не до конца понял.

- Ну, ладно, в конце концов, мне эта магия и не нужна вовсе. Мне бы только до ворот возвращения добраться. Ведь мы ворота ищем?

- Мы едем в столицу империи, – ровным голосом сказал маг, – Если в этом мире и есть какие-то ворота возвращения, думаю, что они должны быть в столице. Или, по крайней мере, там можно что-то узнать об их местонахождении. Ты со мной согласен?

- М-м-м… пожалуй, ты прав. Эти проклятые ворота могут находиться где угодно. Но в столице – больше вероятности. Однако, ты не ответил до конца. Деньги на школу магии тебе дал отец. Деньги на первый факультет академии ты собрал, занимаясь незаконным колдовством. А потом? А сейчас?

- Гм! Можно считать, что опять же, контрабанда! Уж поверь мне Лёха, я очень неплохой маг земли! А это значит, что я могу добывать из земли любые полезные ископаемые, не роя шахт и не просеивая породу. Если я посещу золотоносные земли, мне не нужно мыть золото в ближайшей реке. Оно само ко мне приползёт и выползет на поверхность. Только наклониться и собрать.

- Ух ты! – восхитился я, – Да, ведь это… власть над миром!

- Это контрабанда! – засмеялся маг, – Ты забываешь, что все земли империи давным-давно поделены и каждый клочок земли кому-то принадлежит. Добывать что бы то ни было из земли без согласия её владельца – это преступление.

- Но, ты добываешь?

- Иногда добываю. Так, чтобы не оставлять следов. Иногда занимаюсь лечением. Ты же помнишь, что я ещё и маг воды? Иногда принимаю участие в поединках. За деньги. Иногда выполняю некоторые деликатные поручения сильных мира сего. За деньги. Но, деньги, как таковые, меня не слишком интересуют. Меня интересует магия! А в данный момент времени – магические артефакты.

- Подожди-подожди! А что это за «деликатные поручения»? Ты что, киллер?! Наёмный убийца?!

- Типун тебе на язык, Лёха! – возмутился маг, – Деликатные поручения – это разведка! Я в поисках артефактов все земли империи истоптал! Я столько всего видел и знаю, что мои знания могут стать источником дохода!

- Или опасностей, – добавил я.

- Чаще – дохода! – отрезал Тангус, – Потому что я знаю, как умело распорядиться своими знаниями. Так, чтобы никому плохо не было.

- Это невозможно! – возразил я, – Те знания, от которых никому плохо не бывает, никого и не интересуют! За них не платят!

- Может, я не так выразился, – подумав, заявил маг, – Я имел в виду, что от моей информации никто не умирал.

Я скептически хмыкнул, но переубеждать мага не стал, хотя и остался при своём мнении. Есть информация, которая убивает не сразу. Сперва разоряет, к примеру. Убийство это или нет? Маг, наверняка считает, что нет. А лично я считаю, что да!

- Значит, маги – это выходцы из состоятельных семей, – перевёл я разговор.

- В большинстве случаев, – напомнил свои слова Тангус, – Хотя бывают исключения. Тот же архимаг Йота. Говорили, что он из семьи бедняка. Восьмой или девятый ребёнок. Обуза для семьи. Проезжающий маг почувствовал в нём неимоверный потенциал и взял себе в ученики. И семья будущего мага была этому только рада. А, через каких-то пять-шесть лет, Йота блестяще сдал выпускные экзамены в академии! Без магической школы, без обучения в стенах самой академии! Сразу по двум профилям! А через четыре года – ещё по двум! Ещё через четыре – ещё по двум! Единственный случай в нашем мире!

- Подожди! – я посчитал на пальцах, – У меня не выходит! По каким профилям сдал экзамены Йота?

- Четыре обычных профиля: магия земли, воды, огня и воздуха. Причём каждую, по двум специализациям: боевая магия и бытовая. Один профиль достаточно редкий, некромантия. Тоже боевая и бытовая специализация. А ещё один профиль совсем редкий в наши дни: магия тонких материй. Она не делится по специализациям. Слишком редкая штука, и слишком мало магов ей владеет, хотя бы в зачаточном состоянии.

- И что же это такое: магия тонких материй?

- А я тоже раньше не понимал, что это такое! – ухмыльнулся маг, – Пока с тобой не встретился! Я теперь вообще стал очень многое понимать. Я теперь понимаю так, что это сплав науки и магии, так воздействующий на окружающий мир, что можно изменить его не только в соответствии с законами природы, но можно изменить сами законы! Колдовать вопреки законам природы!

- Не совсем уловил суть, – признался я.

- Невидимость. Телепортация. Трансформация. Ну, и ещё некоторые вещи. Они противоречат законам природы. Но маг тонких материй может это всё делать. Он изменяет законы природы!

- Ну, положим, огонь без топлива или дождик ниоткуда, это тоже нарушение законов природы! – проворчал я.

- А, вот и нет! – горячо возразил маг, – Огонь? Это процесс соединения с кислородом! Ты же сам мне рассказывал про процесс окисления! С научной точки зрения! Представь себе, что магия огня действует в роли некоего катализатора, ускоряющего или усиливающего этот процесс! Представил? Тогда, к примеру, мельчайшая пыль, которая всегда присутствует в воздухе, сразу же вспыхнет!

- И сразу же потухнет! – добавил я.

- Опять же, нет! – возмутился маг, – И ты сам мне про это рассказывал! Конвекция! Забыл? Нагретый воздух стремится вверх, а на его место приходит холодный воздух, в котором, между прочим, ещё не сгорела эта невидимая взвесь!

- Гм! – задумался я, – Признаться, как-то в голову не приходило! А дождь?

- Почти то же самое! – махнул рукой маг, – Усиление и ускорение процесса конденсирования воды из окружающего воздуха! При этом, заметь, более сухой воздух, из которого магу удалось «выжать» водяной пар, становится более лёгким и улетучивается, освобождая место для воздуха «сырого», из которого ещё воду не конденсировали.

- Удивительно! – поразился я, – Вроде чушь, а звучит логично!

- Я сам этого раньше не понимал, – признался Тангус, – Не было научной основы. Делать делал, а как делал и почему это получается, не знал. А, вот, с тобой поговорил, и в голове знания стали в порядок приходить. Кроме некромантии и тонкой материи. В этом я вообще ничего не понимаю. И не умею. К сожалению.

- Значит, вся магия – это умение применить этакое магическое поле в виде специфического катализатора?! – дошло до меня.

- Верно! – выдохнул восторженно Тангус, – Специфическая способность отдельных людей, которые могут воздействовать на магическое поле. Все люди разные, Лёха! Кто-то не может отличить запаха гнилого яблока от запаха сирени, а кто-то, принюхавшись, уверенно расскажет, чем ты вчера завтракал! Так и с магией. Большинство людей даже не чувствуют её потоков. А есть редкие единицы, которые не только чувствуют, но и могут на эти потоки воздействовать. И никакой мистики!

- Мистика всё же есть! – вынужден был сказать я, – Явное нарушение законов природы. Ничего не берётся ниоткуда и ничего не исчезает в никуда. Любое магическое воздействие должно быть за счёт чего-то. Иначе не получается. А здесь – сплошные бесплатные плюшки-ватрушки!

- А я разве не сказал? – разинул рот Тангус.

- О чём?

- Ну, смотри: во-первых, маг не воздействует на природу. Он воздействует на магию. А магия тоже никуда не тратится, это катализатор. Природные процессы идут сами собой, в соответствии с внутренними законами. А во-вторых, это не бесплатные плюшки! За каждое магическое воздействие маг расплачивается своими эмоциями! После лёгкой магии, у него просто хандра, подавленное и мрачное настроение, после серьёзного магического воздействия – тяжёлая депрессия. Ты думаешь, почему в магической академии по двенадцать лет учатся? Потому что половину этого времени ученики готовы в петлю лезть! И лезут, в приступе дикого удара по нервам и тяжелейшего упадка духа. Поэтому у каждого студента академии – свой наставник, который не расстаётся с ним ни на минуту за всё время обучения. Все двенадцать лет. И бережёт своего подопечного от суицида. Именно поэтому обучение ученика, вот как я тебя, приравнивается к академическому! И даёт право на сдачу выпускных экзаменов в академии! Потому что и здесь и там одинаково: один преподаватель достаточной квалификации и один ученик. За которым нужен глаз да глаз!

- Ну, спасибо тебе, Тангус! – сквозь зубы выдавил я, – Обрадовал! Аж хохочу!

Кто есть "ху"?

Высшая ловкость состоит в том, чтобы всему знать истинную цену.

Франсуа де Ларошфуко.

- А до меня, кажется, дошло! – заявил я во время обеда.

Это почти месяц пути прошёл. Мы уже вторую неделю по предгорьям ехали, по направлению к перешейку между королевством Термент к императорскому острову.

Перед этим я нашёл подходящее место возле родничка, распряг и стреножил коней, соорудил шалаш, развёл костёр, пока он прогорал, в ближайшей речушке натаскал рыбы, выпотрошил её, вымазал в глине и запёк в углях костра, потом выполнил ряд упражнений, которые соизволил указать мне учитель, потом ополоснулся в холодной ключевой воде и пригласил мага откушать. Маг всё это время провёл в раздумьях.

- Что дошло? – встрепенулся Тангус, – Про Йоту?

- Нет, – махнул я рукой и учитель разочарованно обмяк, – До меня другое дошло. В моём мире тоже ходят истории про магов. И, понимаешь, какая штука, почти во всех историях говорится, что маги живут очень уединённо, выстроив себе высокие башни, куда нет хода никому из смертных.

- Сказки, – лениво бросил маг, – И, что?

- Не скажи, – возразил я, – Вдруг, не сказки? Тогда становится понятным, почему они так поступают! Вот представь, ты изучаешь магию. По старинным книгам. Где чуть не каждая буква зашифрована. Но, ты разгадал ключ.

- Лучше бы мы нашли ключ к стихам Йоты! – буркнул маг.

- Не мешай! – попросил я, – Итак, ты разгадал что написано в древней книге. Ты же попробуешь применить новое заклинание?

- Конечно! – усмехнулся маг, – Иначе, зачем бы я его расшифровывал?

- Вот! – торжествующе воскликнул я, – И, независимо от результата, будет считаться, что у тебя было воздействие на магическое поле! Проще говоря, будет магический выброс!

- И что? – не понял Тангус.

- А то! После этого ты впадёшь в депрессию! Так?

- Впаду. При чём здесь башня?

- Ты не понял. У тебя целая книга заклинаний, которые ты хочешь изучить во что бы то ни стало. Но каждую запись можно трактовать десятками способов! Тебе надо десятки, если не сотни раз испытывать прочитанный текст, чтобы нащупать что-то верное. А жизнь коротка! Поэтому – десятки раз в день!

- И сойти с ума от нервного срыва? – ехидно поинтересовался учитель.

- Вот! Вот оно! Когда ты чувствуешь, что вот-вот накатит нервный срыв, ты должен иметь прямо под рукой такое убежище, где ты не сможешь ничего сам с собой сделать и никому навредить! Где ты будешь несколько дней выть и кататься по полу, биться головой о стенку и ничего не произойдёт! И никто не потревожит тебя в это время! Потому что, когда ты в таком состоянии, что ты сделаешь, если какой-то ротозей пригласит тебя вылечить его больную козу за два грошика? Или попробует задать вопрос о строении мира?

- Убью! – без раздумий ответил Тангус, – Даже без магии убью! Просто пришибу сковородкой! Но, ты не понимаешь! У нас никто не посмеет побеспокоить мага, если он закрыл за собой дверь! Все знают, чем это чревато!

- А у нас-то не знают! – воскликнул я, – Поэтому такое странное и зловещее убежище, как тёмная, высокая башня – лучший выход! Отпугивает всех возможных проходимцев. Вообще всех, у кого просьбы не касаются жизни и смерти. А тех, кому помощь мага в самом деле позарез нужна, не отпугнёт. Их даже не отпугнёт то обстоятельство, что мага долгие дни на месте нет и с вершины башни постоянно слышится страшный, жуткий вой! Хотя он, конечно, никогда не додумается, что воет сам маг!

- А что? – задумался Тангус, – Смысл в этом есть! Магу земли вырастить себе башню не так проблемно, как может показаться. Пустить нужные слухи. Отсекать всех, у кого пустяковые просьбы. Я бы ещё нанял какую-нибудь старушку отвратительного вида. Чувствую, что накатывает, заперся в верхней комнате, обшитой мягкими подушками, а ключ в окно выкинул! Приходит старушка, у которой нос на боку, два зуба во рту и красные глаза косят к переносице, подбирает ключ в известном ей месте и ждёт, когда вой и рычание в моей комнате стихнут. Слышит, что уже второй день тишина, значит, пора отпирать комнату. Очень может быть, что ты прав, Лёха! Но лучше бы ты подумал над стихами Йоты!

- Я над ними постоянно думаю! – признался я, – Только похвастаться нечем.

- Тогда бери меч и тренируйся! – подвёл итог Тангус, – От безделья ничего путного не придумаешь! Вот, возьми меч и сруби мне… да, вот, хотя бы, это дерево!

- Он же тупой, меч этот! – чуть не зарыдал я, – А точить ты не разрешаешь!

- Ха! Острым мечом всякий дурак дерево срубит! Ты бы ещё топор попросил! Нет, ты тупым тренируйся! Чтобы развивалась сила удара!

К вечеру я был в мыле, руки висели плетьми, запястья вспухли, но дерево я срубил. Как раз и маг вернулся. Я не стал спрашивать, где он был. И так ясно: искал что-то, хоть отдалённо напоминающее очертаниями стрелу. Маг каждый день уходил на разведку. Поэтому наш день делился на две части: полдня мы ехали вперёд, а полдня маг бродил по окрестностям, а я тренировался. Физически. Возвращался Тангус всегда злой и раздражённый, и задавать ему вопросы не имело смысла. Весь вечер он что-то бурчал, но утром опять был спокоен и вёл себя ровно. Если он что-то и магичил, то по мелочи, не впадая в сильную депрессию. А может, умел взять себя в руки. Не знаю.

- «У подножия скалы». Это значит, что скала стоит одиноко?

- Вероятно, да. Но не гарантированно.

- «Ты отыщешь силуэт». Отыщешь. Это значит, силуэт маленький? Раз его придётся искать? Или очень незаметный на фоне скалы?

- Может быть. Пойми, Лёха, ты перебираешь очевидные вопросы. Все эти вопросы я сам сотни раз перебирал! Они не дают главного: направления поиска! Если бы было сказано: «В королевстве Пилания на вершине горы Тороко найди пещеру, вход которой напоминает пасть дракона, отсчитай двести сорок пять шагов от входа и копай два метра в глубину…». Да, я бы там всю вершину Тороко по песчинке просеял! И, самое главное: в этом стихотворении что-то подобное сказано! Сказано, только никто этого не может увидеть. Но, это есть!

Я опять задумался. Проклятый Йота! В самом деле, почему бы лично не выбрать из пяти учеников лучшего и не шепнуть ему: «В королевстве Пилания на вершине горы Тороко…»? Поиздеваться хотел? На двадцать лет издевательств?

Я вновь забубнил про себя проклятый стих. Где подвох? Где долгота и широта в градусах, минутах и секундах? Где упоминания географических названий? Помнится, дети капитана Гранта знали только одну координату, тридцать семь градусов южной широты. И то, сумели отыскать родителя. Где же секрет этого стишка?

Увы, ничего путного в голову не приходило. Я зевнул.

- Пора спать! – высказал я мудрую мысль.

- Пора, – со вздохом согласился маг, – Вон, потренируйся ещё пару часиков с луком, и ложись! Только не забывай за костром присматривать! Первая смена дежурства твоя!

Да, несмотря на то, что мы уходили на ночлег прочь от дороги, выбирали труднодоступные места и разводили огонь для отпугивания хищников, маг установил ночное дежурство. Две трети ночи дежурил я и одну треть он. Тангус заявил, что это закаляет мой характер. Додрёмывать приходилось уже в седле. По мере сил.

- Темно уже! – сказал я недовольно, – Чтобы из лука палить куда попало! Потом стрел не сыщешь!

- Сыщешь! – твёрдо заверил меня маг, – Получишь пару плетей и сыщешь! А не сыщешь – получишь больше!

Ну, да. Я передёрнул плечами. Однажды было. И больше не повторялось. Потому что больно! Помню, как маг удивился, когда я взвыл и упал, катаясь по земле, после того, как получил плетью по спине. Он после этого ещё две недели ворчал, что я чересчур изнежен для этого мира. Правда, багровый рубец со спины убрал моментально. Заявив, что не желал мне зла, а плетью врезал просто для профилактики. Как здесь заведено. Ко многому я успел привыкнуть за это время. И к труду, и к ежедневным изматывающим упражнениям, и к постоянному зловонию в городах, и к грязи и нечистоплотности окружающих. Только к боли привыкнуть не смог. Меня всё ещё передёргивало, когда я вспоминал, как радовался простой деревенский парень Палтак, когда узнал, что в армии бьют палками, а не бичуют плетью.

Словно услышав мои мысли, Тангус заявил сонным голосом:

- А ты не промахивайся! Тогда искать не придётся! Вон, эльфы никогда не промахиваются! Даже в темноте!

- Может они, как кошки, в темноте видят?! – возразил я.

- А, может, не ленятся тренироваться? – возразил в ответ маг.

Я фыркнул и отошёл подальше от костра, чтобы не мешать. Выбрал цель. Отошёл шагов на тридцать. Блин, темно-то как! Стрелять приходится почти наугад! Первые две стрелы пустил стоя, пристреливаясь. С удовольствием услышал, что они куда-то воткнулись. Будем надеяться, что в цель. Потом пять стрел с разворота. Резко разворачиваясь вокруг себя. Потом пять стрел в прыжке. Делаешь вид, что прыгаешь с камня на камень, и ещё в полёте выпускаешь стрелу. Потом прыгаешь обратно и опять пускаешь стрелу. И так далее. Потом пять стрел в падении. Ну, вроде бы ты видишь, что в тебя летит стрела и ты бросаешься ниц на землю, чтобы она в тебя не попала. А в падении умудряешься пустить ответную стрелу. Как-то так.

В колчане у меня было двадцать стрел. Семнадцать я выпустил, три осталось. Тангус разрешал тренироваться постоянно оставляя три стрелы на всякий случай. Я поплёлся к мишени, гадая, сколько стрел придётся искать утром. О! Редкое везение! Все семнадцать торчали в мишени! Это потому, что я выбрал толстое дерево.

Стрелы торчали не слишком кучно, но всё же! Я вспомнил, как первый раз, среди бела дня умудрился промахнуться двадцать раз из двадцати, вогнав учителя в ступор. Тангус стонал и рвал на себе волосы. И громко проклинал день, когда он повстречал такого идиота. Я благоразумно не стал уточнять, кого он имеет в виду. Сам Тангус стрелял великолепно. Мгновенно и точно. Однако, когда я вздумал похвалить его и сказал, что он стреляет, как эльф, учитель только махнул рукой и возразил, что я попросту не видел, как стреляет эльф, иначе не говорил бы такой чепухи. Ну, скажем прямо, заинтриговал! А я, под его руководством, начал каждый день учиться стрелять. Это в дополнение к обычным тренировкам. На силу, на выносливость, на скрытность, бой с мечами, бой рукопашный, теперь ещё и стрельба. Но, я не жаловался. Зато теперь я гораздо чаще приносил из леса то зайца, то куропатку.

Я выдернул из дерева семнадцатую стрелу и отошёл на прежнюю позицию. Поднял лук. Прицелился.

- Иди к коням, – прошелестел у меня из-за плеча голос.

- А! – вскрикнул я от неожиданности и стрела улетела в неизвестном направлении.

- Тихо! – шикнул учитель из-за спины, – Иди к коням! И чтобы ни звука!

Что за шутки? Опять что-то напридумал? Новое упражнение?

Я тихо крался к коням и прислушивался. Ни шороха. А ведь это странно! Должны жужжать какие-то светлячки и цикады, кричать ночные птицы, рычать хищники… лучше, если издалека. А тут – мёртвая тишина!

Всё так же беззвучно я пробрался к коням. Маг был уже там. А кони оказались взнузданными, хоть и не осёдланными, и копыта коней были плотно обмотаны тряпками.

- Ты словно медведь, который в полный рост через сухостой ломится, – недовольно прошептал маг, ­– за версту слышно! Бери коня и веди в поводу.

Неправда! Я шёл тихо! Только спорить мне отчего-то совсем расхотелось. Слишком напряжённый и взволнованный голос был у мага.

Маг пошёл впереди, ведя в поводу своего коня, я последовал за ним. Странно! Кони тоже вроде бы насторожились и ступали бесшумно, не фыркали и даже не вздыхали громко. Я догадался, куда мы идём, только услышав плеск речушки. Тихо и аккуратно мы перешли её вброд и пошли по каменистому берегу, потом свернули под прямым углом и стали углубляться в горы, потом опять свернули и шли ещё с полчаса, потом пошли извилистым и сложным путём и оказались перед пещерой. Я бы прошёл мимо, если бы меня не окликнул маг. Было очень темно и вход в пещеру был совершенно не виден в зарослях.

В пещере оказалось тепло и сухо. И никаких хищников. Впрочем, и пещера была так себе, еле-еле мы с конями поместились в неё.

- Так! – деловито сказал маг вполголоса, – Никакой магии, даже бытовой! Огня не разводить! Не шуметь! Не спать!

- Почему? – прошептал я.

- Вдруг, захрапишь? – резонно ответил Тангус.

- Почему мы удрали? – тихо уточнил я, – Ты же супермен! Великий маг! Тебе всё по плечу! А мы драпаем, как не знаю кто!

- Потому что я не могу понять источник опасности, – шёпотом пояснил маг, – Я её чувствую, она есть, но я не могу понять, что за опасность и от кого она исходит. Ждём. Утром, надеюсь, всё выяснится.

Пришлось ждать. Это оказалось трудно. Трудно не заснуть ночью, когда ничем не занят. Иногда я проваливался в полудрёму и тут же вскидывался. Почему-то я тоже почувствовал опасность. Наверное, передалась тревога от Тангуса. Однако, ночь прошла для нас без приключений. Всё было, как всегда. Где-то кто-то рычал, где-то раздавался шум крыльев, порой издалека слышался плеск, словно в реке играла чересчур уж крупная рыба. Однако, рядом с нашим убежищем, было тихо.

Рассвело. Тангус сидел возле входа на каком-то обломке и задумчиво вертел в руках тоненькую веточку.

- Не понимаю, – пожал он плечами, заметив мой взгляд, – Этот неизвестный нашёл наш лагерь. Увидел, что нас там нет. Он понял, что мы перешли через речку. Он тоже через неё перешёл. Он понял, что мы пошли в горы. Но он за нами пойти не рискнул. Почему?! И, главный вопрос, кто это?

Местные власти? Не верю! Я не совершал в этом королевстве ничего противозаконного, кроме колдовства. Но, если бы дело касалось этого, тогда в погоню за мной пустили бы местных магов, вроде того же Капуци. А они не стали бы красться ночью. Они нагрянули бы среди бела дня, нагло и нахраписто. На грифонах. И они знают, что я не стал бы от них прятаться. У них нет доказательств, а мага моего уровня без доказательств хватать нельзя. Это не они!

Тогда, кто? Какой-то обиженный вельможа, чей секрет я выдал другому? Допустим. Но, не сам же он пустился в погоню? Он должен был отправить по моим следам наёмного убийцу. Не важно, мага или не мага. Важно другое. Я очень долго колесил по этому королевству, посещая разные города, чтобы изучить книги в местных библиотеках. Я жил под своим именем, открыто, не прятался. Это значит, что меня сотни раз можно было выследить в городе и убить! Но этого не произошло! Не мог применять магию?

Это наводит на мысль, что мог быть ещё конкурент-маг. Маг, которому я перешёл дорогу. Но я никому дороги не переходил! Я не занимал постов, которые кто-то мог бы считать пригодными для себя, я не выступал в магической академии ни с критикой, ни с похвалой. Я вообще удалился от магического сообщества, с тех пор, как принялся за поиски артефактов Йоты! Но, допустим! Допустим, меня хотел убить маг. И не убил меня в городе, потому что боялся применить магию. И, почему-то, оказался настолько беден, что не смог нанять наёмного убийцу. Сколько допущений! Но, допустим. И что? Здесь он решил магию применить? В неделе пути от границы? В твёрдой уверенности, что, после сильного магического выброса, тому же Капуци легче поймать его в малонаселённой местности, чем в городе? Бред!

А что остаётся? Остаётся очень неприятное предположение. Самое неприятное изо всех, которые можно придумать.

И Тангус печально опустил голову.

- Какое же? – не выдержал я.

- Пойдём сперва посмотрим, что с нашей стоянкой, – возразил Тангус, – Может у меня старческий маразм и я всё себе напридумывал!

Он не напридумывал. Стоянку словно штормом разметало. Все наши вещи оказались в самом непотребном виде. И вся полянка оказалась утоптана гигантскими следами.

Я бродил по полянке и собирал разбросанные там и сям вещи, стараясь собрать всё, что мы хранили в перемётных сумах, а Тангус хмуро следил за мной.

- Не верю! – заявил он вдруг.

- Чему ты не веришь? – поднял я голову. Я как раз набрёл на стрелу, которую пустил с перепугу. Она торчала в дереве, которое я выбрал мишенью! Не промазал!

- Я не верю, что это был пещерный медведь! – заявил маг, – Несмотря на следы и царапины на деревьях! Не верю!

- Почему? – поинтересовался я.

- Ну, как же! – удивился Тангус, – Посмотри сам! Побита лабораторная посуда. Зачем медведю бить реторты и пробирки? Разодран мой дневник. И не просто разодран надвое, как сделал бы медведь. Нет! Выдраны все страницы из переплёта! И многие исчезли! Причём, исчезли именно последние записи! Совпадение? А куда подевался мешок с химикатами? Зачем медведю химические реактивы? Почему порван седельный мешок, да так, что нормальный хозяин зашивать его не будет, купит новый?

- Гм! – сказал я, – Давай по порядку! Лабораторная посуда не побита, а потоптана. Медведь не смотрел куда наступает, вот и потоптал все пробирки, прямо в твоей переносной лаборатории. Дневник? На нём запах человека. Медведь царапнул его лапой, так, что выдрались страницы, понял, что это не съедобно, повернулся и ушёл. А страницы унесло ветром. Ветер не разбирает, какие страницы уносить, а какие нет. Мешок с химикатами вот он, под деревом валяется. Правда, химикаты из него почти все просыпались, но ведь это медведь, а не лаборант! Он в химии не разбирается. А седельный мешок кожаный и пахнет лошадьми! Его медведь особо старательно драл, надеясь, что это что-то живое!

- И всё бы ничего, Лёха, – тоскливо сказал маг, – И я тебе даже поверил бы. Только скажи мне, зачем медведю спускаться к костру? Он же огня боится. А у нас костёр горел! Тобой же, между прочим, разожжённый.

- Голодный он был, – возразил я, – А тут одуряющий запах пищи! Лошадиный и человеческий. Вот он и одурел. Вот и полез, страх перед огнём перебарывая. Смотри, видишь, наши сбережения? Всё на месте, только кошель немного порван. Если бы здесь были люди, разве они бросили бы деньги?

- Бросили бы, – не согласился Тангус, – Если бы хотели следы замести и если их главная цель не деньги. Нет, я уверен, что это дело рук человеческих, а медведя позже заманили, чтобы он наследил посильнее.

- Заманили? Пещерного медведя? Чем?

- Чем приманивают рыбу? Червяком. Чем приманивают птицу? Зерном. Чем приманивают медведя?

- Малиной?

- Мёдом, Лёха, мёдом. Диким мёдом, если быть точным. Прямо в сотах.

- С чего ты взял?!

- А вот, кусок воска, весь изжёванный. Откуда бы ему здесь взяться?

- Подожди! – у меня испарина на спине выступила, – А у тебя восковой свечи не было, случайно?

- Была, – маг кинул головой, – Только она вот где валяется. Этот воск не от свечи.

- Так! – поднял я взгляд на учителя, – У меня стойкое ощущение, что ты подозревал обо всём с самого начала. И теперь не столько осматриваешься, сколько ищешь подтверждение своим догадкам. Если это так, то говори! Я хочу знать, чего или кого нам нужно опасаться.

- Видишь ли, – поморщился Тангус, – Должен тебе сказать, что я не из последних магов этого мира. Со мной считаются. Вынуждены считаться. Тот же Капуци, к примеру, ни на секунду бы не задумался и не погнушался взять под стражу любого мага, который меньше меня по рангу. Потому что это осталось бы без последствий. Со мной сложнее. Со мной нужны веские улики.

- И что?

- А то! Помнишь, я говорил, что два моих собрата погибли? Ученики Йоты? И оба были в статусе великого мага. В таких случаях производится особое дознавательное действие другим магом, тоже в ранге не ниже великого. Таким, как Капуци. И составляется протокол. Так вот, я читал обо протокола. Попросил прочитать и мне не посмели отказать. И ни в одном ни слова, выходящего за обычные рамки. Но потом я беседовал с дознавателями. Приватно. И оба признались мне, что у них у обоих возникло подозрение, что к погибшим была применена некромагия. Очень тонко и чисто выполненная некромагия. У них были подозрения, но подозрения в протокол не заносят. Только факты.

- Ага, – сказал я понуро, – И как назло, один из оставшихся в живых учеников Йоты, некромаг? Да ещё и великий некромаг? Совершенно случайно?

Маг молча развёл руками.

- И тогда всё складывается, – продолжал я, – Этот некромант тихонько убирает конкурентов. А, кстати! Зачем к погибшим применять некромагию?

- Вероятно, чтобы допросить. Воскрешённый является послушным орудием воскресителя. Он не может от него скрыть ничего. Он ответит на любой вопрос, и ответит правду. А потом его можно убить повторно. Только следы убийства тогда обязательно будут множественные. Не просто рана от меча, а такие, как будто под камнепад попал. Или в руки воинственных троллей.

- Или в когти пещерного медведя, – добавил я.

- Вот и я о том же!

- И что будем делать? – спросил я помолчав.

- А что тут можно ещё придумать? Нам в город надо! Нам надо очень многое купить! Начиная с перемётной сумы и химических реактивов, до иголок, шила и крепких ниток! Поэтому собираем то, что ещё можно собрать, и в путь! Ближайший город уже в имперских землях. Там, где колдовство в законе. Там я начну тебя учить. Там будет легче.

- Угу! – ответил я. А что ещё я мог ответить?

После того, как мы пятый раз обошли весь лагерь, подбирая мельчайшие остатки, которые могли выдать наше пребывание здесь, я окончательно поверил в версию мага. Почему? Потому что мы так и не нашли ни иголок, ни шила. Вот уж чего медведь точно не мог унести, и ветром далеко не унесло бы! Только я так и не понял, зачем нападавшему наши иголки?

Итак, можно начинать бояться. За нами начал охоту один избывших друзей Тангуса, один из учеников Йоты, великий некромант. Почему-то я уже боюсь!

Каким способом побеждать? Любым!

Бди!

Козьма Прутков. Афоризм № 42

Кое-как собравшись, тронулись в путь. Большинство пожитков мы попросту свалили в мешок, чудом оставшийся целым. Одну из подпруг Тангус был вынужден срастить с помощью магии. Поморщившись и повздыхав, он пошёл к реке и сунул обрывки подпруги в воду, а потом вытащил из воды целую.

- Надеюсь, вода хоть частично скроет выброс магии, – хмуро пояснил он мне, – К тому же, быстро разольётся и размажет этот выброс по общему фону. Да и само магическое действие, не такое уж мощное, чтобы сюда немедленно мчались имперские маги. Приедет через день-два местный, королевский маг, посмотрит… наверное. Ну, может быть, ещё на таможню сообщит, чтобы проверку усилили. Авось отбрешемся! Если он раньше нас на таможню попадёт.

- А, если контрабандой? – предложил я, – Не по мосту? Наверняка между островами контрабандисты ездят? На каких-нибудь фелюгах? Предложить деньги, и нас переправят?

- Контрабандисты? – иронично переспросил учитель, – Перевезут тебя так, что не заметит дежурный маг таможни? Не смеши!

- Может, и заметит, – согласился я, – но не станет обращать внимания? Деньги, знаешь ли, каждый любит! И я, почему-то считаю, что на таможне сидит маг, не очень высокого ранга.

- Это в вашем мире на таможне может сидеть кто попало! – возмутился Тангус, – А у нас все таможни считаются имперскими! И сидят там люди, назначенные императором! Посчитай, сколько у нас всего таможен? Восемь! Ты что, считаешь, что император не найдёт восемь сильных магов? Нет, лучше идти прямым путём. Отбрешемся!

- Тебе виднее, – вынужден был согласиться я.

- Меня другое беспокоит, – сказал маг, помолчав, – Меня не покидает ощущение, что за нами постоянно следят.

- Я думал у меня одного так! – признался я, – Думал, это от нервов, потому что переволновался за ночь.

Тангус бросил на меня быстрый взгляд, но промолчал. Несмотря на наши опасения, день прошёл спокойно. И следующий тоже. Маг всё так же исчезал после обеда и возвращался поздним вечером, раздосадованный. Я всё так же упражнялся. Казалось, что жизнь пришла в норму.

Это случилось на третий день. Тропа перевала сильно сузилась, с одной стороны вырос крутой склон, с другой оказался глубокий обрыв, чуть ли не пропасть. Кони шли чутко, бережно переставляя копыта. Я с любопытством оглядывался. Насколько же здесь заметнее, с какой силой всё живое цепляется за жизнь, если такая тавтология уместна. Вот, к примеру, совершенно гладкий валун. Но один бок у него покрыт мхом. Северный, если мне память не изменяет. Так вот, этот мох. Как он за гладкий камень цепляется? Чем? Где корни берут питание? Но, ведь живёт!

Или, вот, громадный камень пополам расколот. А в трещине разлома растёт тоненькое деревце. Это сколько же надо было жизненных сил, сколько упорства и настойчивости, чтобы каждую секунду ломать и ломать ту громадину, которая мешает распрямиться и выжить. И всё же – победа! Жизнь побеждает. Всегда. Но, каждый раз это кажется невероятным и потрясающим.

Вот в таком восторженном состоянии я оглядывался по сторонам, когда земля ощутимо вздрогнула. Кони шарахнулись и тревожно заржали. А я услышал странный гул. Вроде приближения электрички в метро. Когда шум приближается и пол под ногами начинает приплясывать. Я вскинул растерянный взгляд на мага. Тангус смотрел вверх. Я тоже поднял взгляд к вершине.

Это была Смерть. Именно так, с большой буквы. Неотвратимая и неизбежная. На нас неслась горная лавина. И сразу стало понятно, что куда-то скакать бесполезно. Чего там, скакать? Будь у меня супер-пупер гоночный автомобиль, я всё равно, не успел бы. Говорят, что перед смертью в голове мелькает вся прошлая жизнь. У меня ничего не мелькало. Я сидел на коне, задрав голову и не шевелился, словно завороженный. Как в прострации. И одна только мысль билась в голове: «Вот сейчас… Вот сейчас…». И было жутко.

- Лёха!!! – пробился наконец-то в сознание вопль мага, – Лёха, очнись!!!

- А? – растерянно закрутил я головой.

- Лёха, ко мне! Живо!!!

И маг потерял ко мне всякий интерес. Одним прыжком коня он оказался возле отвесной стенки скалы, спрыгнул с седла на дорогу и напрягся так, что вздулись вены. Я подскакал к нему и тоже спешился. На Тангуса было страшно смотреть. Его лицо побагровело, глаза глядели дико, и по лицу катился обильный пот.

- А-а-а-х-х-х-ха-а-а! – жутко захрипел маг и затрясся всем телом.

А я… я не поверил себе. Даже махнул рукой перед глазами, прогоняя видение. Но это было не видение. Отвесная стена горы возле нас, по которой мчалась лавина, странно выпучивалась, образуя над нами некое подобие козырька.

- Х-х-х-а-а-а-х-х-х!!! – изнемогал от титанической работы маг, и видно было, что силы его на пределе.

Не знаю, сколько это было. Рассуждая здраво – секунды, а может, доли секунд. Но, по ощущениям, долгие-долгие часы. Казалось, время остановилось. Потом маг упал на колено и прохрипел:

- Заткни уши! Дурак! Не себе! Коню! А сам рот открой!

Я еле успел выполнить приказ. И нас накрыло.

Это было… и слов-то не подобрать. Ужасно? Страшно? Кошмарно? Пробирало до дрожи? Всё как-то мелко. Возьмите все эти слова, умножьте друг на друга, а результат возведите в десятую степень! И тогда получите что-то похожее.

Кони бились и ржали, не слушая наших с магом окриков, и с дикими глазами прыгали взад-вперёд по узенькой полоске дороги, свободной от летящих камней. Мы с магом орали что-то нечленораздельное, наверное матерное. А может и нет. И всё это покрывал грохот. Такой грохот, что было не слышно ни криков, ни ржания. И ещё давление воздуха. Мне сдавило рёбра, словно стальным обручем и показалось, что вот-вот вылезут глаза из глазниц. Я захотел вдохнуть воздуха для очередного крика и не смог. Я хотел выдохнуть остатки из лёгких и тоже не смог. Всё вокруг завертелось в бешеном круговороте. Всё вокруг слилось в серую полосу. И вдруг наступила тишина. Такая тишина, что я со стоном схватился за уши.

Оба коня валялись на боку, совершенно потеряв ориентацию в пространстве. Каким-то чудом мы с магом валялись на них сверху. Даже страшно представить, что было бы, если бы мы были под ними. Лицо Тангуса было набрякшее, землистого цвета, в тонких синих прожилках. Вряд ли я выглядел лучше. Все часто-часто дышали. Слава богу! Обруч с груди исчез. Я потрогал свои уши и посмотрел на руки. Ладони были в крови.

Конь подо мной задёргался и с трудом поднялся на ноги. То же сделал и конь мага. Тангус деловито взял коня под уздцы и прижал его морду к себе.

- Живой? – спросил он меня, дыша хрипло и с трудом, – Вот и хорошо. Стой неподвижно и придержи коня. Они скоро придут.

Я дико огляделся. Впереди и сзади дороги не было. Был сплошной каменистый склон горы, уходящий в обрыв. На наш клочок дороги тоже умудрились упасть камни, хотя и на самую обочину. Если бы маг успел сделать козырёк над нами ещё на ладонь шире, камней не было бы вообще. А если бы не успел сделать козырёк… меня передёрнуло.

- Кто придёт? – спросил я.

- Зомби, – спокойно, как о чём-то давно решённом, пояснил маг, – Вряд ли Жангель будет применять магию для того, чтобы пробиться ко мне. И, уж конечно, он не будет кидать камни собственноручно. Наверняка у него есть отряд зомби.

Я сглотнул.

- А-а-а… – начал я.

- Тс-с! – шикнул маг, – Пусть он думает, что мы погребены под камнями! Пусть для него будет маленький сюрприз!

Часа три мы стояли неподвижно, поглаживая дрожащих коней. Постепенно кони успокоились. А я наоборот, разволновался. Маг считает, что этот камнепад возник не случайно. Может, да, а может, нет. Что, в горах камнепадов не бывает? Ну, пусть даже он прав. С чего он взял, что его кто-то будет искать? Зачем мы сдались этому… Жангелю? Как я понимаю, тому самому некроманту, про которого Тангус, помнится сказал, что он гадкий человечишка, и гадкий маг, и магия у него гадкая. То, что это именно он уничтожил конкурентов, ещё не доказано! И не доказано, что он превращал своих жертв в зомби. Были подозрения? Ну и что? Мало ли у кого какие подозрения бывают! Не всё оказывается правдой. А если этому потенциальному Жангелю и не интересно, что там знает или не знает Тангус? Сколько мы будем здесь чуда ждать?

Мы шли к границе, как сам Тангус признался, самой нехоженой дорогой. А на мой вопрос: «Почему?», маг ответил, что опасается любого общества и предпочитает уединение. И теперь вопрос: если по этой дороге так редко ездят, то когда нас найдут? Сами себя мы откопаем, разве что за три года! Это по самым оптимистичным моим прикидкам. И что, все эти три года с гор будут спускаться дикие козы, чтобы нас молочком покормить?!

Однако, я не задавал вопросов. Учитель сказал молчать, я и молчал. Когда Тангус поймёт, что он неправ, он сам пусть думает, как нам отсюда выбираться. Интересно, на сколько нам хватит еды из двух лошадей? С учётом отсутствия холодильника?

Через три часа послышался шум. Еле слышный, на грани различимости, но всё же шум. Тангус довольно улыбнулся.

- Зомби необычайно сильны и проворны, – еле слышно шепнул он, – И они не знают усталости. Обычные люди ещё не скоро бы до нас добрались!

Я только кивнул головой и покрепче прижал к себе морду коня. Опять он прав. Ещё часа два мы слышали, как шум работ нарастает и приближается к нам. С их стороны, наверное, не было видно, что у нас есть чистый кусок дороги. Они полагали, что дорога засыпана сплошняком, поэтому чистили всё подряд разбирая все завалы. Мало ли, под каким громадным булыжником можно найти раздавленное тело? Зомби чистили завал, а на очищенное место опять падали камни с той насыпи, которая была выше завала. И они опять чистили. Без устали и без остановки. Шаг за шагом продвигаясь вперёд.

Наконец, шум работ стал слышен, словно сосед за стенкой делает ремонт. Совсем близко. Тангус молча передал мне повод своего коня, а сам сделал шаг навстречу завалу и выставил перед собой руки. Расставил шире ноги и чуть присел. Сделал два глубоких вздоха. Напрягся. И я с ужасом увидел, как вся эта стопятьсоттысячетонная громада завала со скрежетом поползла по дороге в сторону пропасти, сметая со своего пути всё живое и неживое. Зомби не кричали. Они хватались за камни и валуны и вместе с ними улетали в пропасть. Но не кричали. Это было страшно до судорог. Наконец, весь завал с остатками тех, кто пытался его расчистить, с уханьем рухнул вниз. Всю дорогу заволокло пылью. Тангус распрямился и неторопливо пошёл вперёд.

- Ты думал меня так легко раздавить? – грозно и насмешливо спросил он, – Меня? Великого мага земли с боевым уклоном? Это была не лучшая твоя идея!

Из оседающей пыли посреди дороги проступила фигура человека. Он не убегал. Он молча стоял и ждал. А потом неожиданно выбросил руки вперёд.

Кусок земли под Тангусом вдруг резко подпрыгнул вверх, наподобие поршня или катапульты, а вокруг учителя зазмеились молнии. Тангус даже не шелохнулся. Даже не поднял рук для защиты. Он всё так же неторопливо шёл вперёд.

- Бесполезно! – презрительно проговорил он, – Не тебе со мной сражаться! Тебе лучше сдаться. Подумаешь, дадут тебе лет двести-триста заключения. Для мага твоего класса это сущие пустяки… Велакр?!

И вот, именно этот момент, когда Тангус искренне растерялся, неведомый мне Велакр использовал по максимуму. Он одновременно что-то выкрикнул и ударил в учителя струёй огня. А может, это был и не огонь, а плазма. Потому что струя была раскалена до бела и нестерпимо блестела. Тангус успел в последний момент. Огненная струя ударила в невидимый воздушный щит и разлетелась брызгами. В половине шага от Тангуса.

Вероятно, учителя ослепило. Как бы то ни было, тот не подал вида, и налёг на что-то невидимое. Брызги стали медленно и неотвратимо отдаляться от мага. Между противниками было шагов двенадцать. Огненная струя брызгалась огненными искрами натыкаясь на препятствие, в полушаге от Тангуса и в одиннадцати с половиной шагов от Велакра. Нет, уже в шаге от Тангуса. В полутора шагах. В двух.

Видно было, что обоим магам нелегко, что они вкладывают все силы в своё колдовство. Один я стоял разинув рот и глядел на это, как заворожённый. А, в самом деле, почему я так глупо стою? Я кинулся к своему седельному мешку и достал верёвку. Небольшой кусок, метра полтора длиной. К обоим концам которых были привязаны небольшие булыжники.

Пару дней назад я рассказывал учителю, что есть в нашем мире такое оружие – боло. Верёвка, с двумя грузиками на концах. И, если правильно раскрутить и кинуть такое оружие во врага, то верёвка обовьётся вокруг шеи, а камни ощутимо треснут по затылку. Если и не убьют сразу, размозжив голову, то всё равно, враг задохнётся, потому что распутать верёвку, вот так, сразу, сложно. А ещё это боло используют на охоте, только бросают не в голову, а в ноги. И, опять же, обвившись вокруг ног, верёвка обездвиживает жертву. Тангус тогда усмехнулся и предложил мне показать это оружие в действии. Ну, я и изготовил образец. Только сказал, что для показа нужно сперва потренироваться.

Вот теперь, даже не задумываясь почему, я достал это боло и принялся раскручивать над головой. Это потому что я был в ступоре. Если бы мыслил здраво, я бы схватил лук со стрелами. Вот они, под рукой, тоже в седельной сумке, только тетива с лука снята.

Боло раскрутилось так, что воздух загудел. Я примерился на глаз и метнул снаряд в этого Велакра. Упс! Довольно неловко метнул! Боло со свистом летело явно мимо цели, вращаясь на лету. Между двух магов. И тут произошло неожиданное.

Наверное, это действительно был лазерный луч или плазма. Настолько огромной оказалась его температура. Верёвка боло мгновенно вспыхнула и исчезла. А два камня, потеряв связь между собой, полетели в разные стороны. Один в сторону Тангуса, однако, наткнувшись на невидимый щит, камень срикошетил в сторону и улетел в обрыв. Другой камень врезался точно в голову Велакра. У того не было щита, он нападал. Велакр пошатнулся, потерял равновесие и тут же выпрямился вновь. Но место, где его огненная струя сталкивалась со щитом Тангуса, уже сильно переместилось в его сторону. Теперь раскалённые брызги били в шаге от Велакра, ослепляя и опаляя его.

- Ага! – закричал я победно, – сейчас я тебя…

И нагнулся подобрать ещё каменюку. Это меня и спасло. С диким ржанием оба коня перескочили через меня, нагнувшегося, и унеслись прочь. Стоял бы я в полный рост, они бы меня, словно пушинку, снесли. Я растерянно взглянул посмотреть, что же их так напугало. И едва не бросился за ними вдогонку. Через каменные завалы быстро и сноровисто перелезал второй отряд зомби. Так вот кого призвал этот Велакр, перед тем, как сноп огня в учителя пустить! К стыду своему должен признаться, остановило меня не то, что учитель окажется беззащитным. Просто я понял, что убежать без лошадей не успею. Догонят. И на меня накатило такое… такая… такой стресс, что перестало хватать воздуха в лёгких. Я оглянулся на противоборство магов, в глазах мелькнула эта струя огня, я повернулся вновь лицом к зомби и зарычал всем нутром:

- Сдохните, сволочи! Горите синим пламенем! Сдохните!!!

И на пути живых мертвецов вспыхнуло пламя. Не спрашивайте как и откуда. Не знаю. Просто на пути зомби вспыхнула стена огня. Настолько жаркая, что волна нестерпимого жара до меня докатилась, а это метров тридцать, не меньше. Я непроизвольно попятился. А из огня вываливались огненные факелы и осыпались пеплом. Зомби не смели ослушаться призыва хозяина и шли сквозь огонь на зов. Через пару минут всё кончилось. Я чуть не разрыдался от облегчения. Повернулся к магам. Ай, как всё плохо!

Тангус уже упал на одно колено и видно было, что силы его на исходе. Щит откатывался назад, к учителю. Медленно, но неуклонно.

Не удивительно. Я даже не представляю, каких усилий стоило магу так искривить целую скалу, чтобы образовался козырёк, который нас спас. А потом он смёл огромный кусок завала, вместе с находящимися там зомби. И вот, противоборство с сильным, свежим и опытным противником. На злобной харе Велакра уже начинала появляться победная усмешка. Я вздохнул и наклонился за камнем.

Хрясь! Камень вонзился точно ему в висок. Повезло. Захоти я ударить точнее, всё равно не получилось бы. Я с ужасом увидел, как из черепушки Велакра брызнула чёрная кровь и тот без звука повалился на землю. Исчезла огненная струя. Тангус со стоном распрямился. Попытался встать на дрожащих ногах, и не смог. Я бросился на помощь и почти отволок учителя в тень. Усадил на камень и убедился, что тот сидит устойчиво, не свалится. Маг привалился к скале и тяжело дышал.

- Хорошо, – прохрипел он из последних сил, – Хорошо, что ты не стал его бить стрелой, а догадался ударить камнем. Стрела попросту сгорела бы. Ты умница, Лёха!

Ага, умница! А я просто не вспомнил про лук и стрелы! Наверное, не привык ещё.

- Я за конями, – сказал я хмуро, – На них все наши пожитки. Без коней нам несладко придётся. Ты как? Дождёшься?

Тангус только кивнул головой. И ткнул пальцем в стену огня. Ах, ты ж! Как же это тушится? Как-то надо с огненным элементалем договариваться. Только я не помню как.

Я повернулся к огню, представил мысленно огненного элементаля, и медленно пошёл прямо в пламя.

- Я же сгорю! – убеждал я мысленно элементаля, – Если ты не погасишь огонь, я сгорю! Я твой друг, твой хозяин. Я твой повелитель! Повелеваю, погасить пламя!

Я чувствовал, как начинают потрескивать волосы на голове. А элементаль в моих мыслях всё ещё стоял растерянно раскинув руки.

- Ах ты, огненная блоха! – заорал я мысленно, сквозь стиснутые зубы, – Если ты сейчас же, сию секунду, не погасишь огонь… я сгорю, а ты останешься один. Один во вселенной! Навечно!

Образ элементаля в голове вздрогнул, торопливо кивнул головой и растаял. А я почувствовал, как на меня дохнул лёгкий, прохладный ветерок. Я открыл глаза. И всхлипнул от радости. На месте огненной стены остался только выжженный, раскалённый докрасна камень. Я гордо оглянулся на Тангуса. Тот одобрительно приподнял вверх большой палец и снова уронил голову на грудь. И я побрёл за лошадьми. Версты три.

Потом я вернулся за учителем и мы проехали несколько вёрст в поисках хорошего места для ночлега. Нашли хорошее место у горной речушки. Кое-как, помогая друг другу, растянули палатку и развели костёр. Стреножили лошадей.

- Скоро накатит, – вздрогнул Тангус, – Удар по нервам. И накатит сильно. Я даже не уверен, что выдержу.

- Я скажу тебе только одно, – поднял я на него взгляд, – Если ты задумаешь уйти из этой жизни, ты тем самым убьёшь ещё двоих. Меня и мою мать. Она не выдержит. У неё больное сердце. Она меня без отца растила, вложила в меня всё, что можно вложить. И сердце и душу и любовь и нежность… всё. Она умрёт, если я умру. А я умру, если умрёшь ты. А ты… не знаю. Я не могу тебе приказывать, я только твой ученик.

Тангус задумчиво кивнул головой и спросил неожиданно:

- Я так понимаю, это твой первый труп врага?

- Да, – я вздрогнул, вспомнив как хлестала кровь из проломленного черепа Велакра.

- Ты хорошо держишься! – похвалил меня маг, – У меня чуть не истерика была после первого раза. А потом, ничего, привык. Здесь такая жизнь. Такие правила. Ты уверен, что хищники не растерзают труп?

- Уверен, – ответил я, – Я обвязал тело верёвкой и подвесил на отвесной скале так, чтобы хищники не достали.

Вопросы и ответы.

Знания - сила.

Френсис Бэкон.

- Подумать только! – скорбно воскликнул Тангус, – А я мысленно обвинял ни в чём не повинного Жангеля! Как я мог так ошибаться! Я не великий маг, я ничтожество!

- Ага! – подтвердил я, а на удивлённый взгляд Тангуса пояснил, – Только ничтожество может обвинять себя во всех смертных грехах. По настоящему достойный человек, сделав ошибку, её анализирует и принимает меры, чтобы никогда не допустить такого впредь. А ничтожество только убивается и стонет.

- Вот! – зарыдал маг в отчаянии, – ты тоже считаешь меня ничтожеством! Зачем мне такая жизнь!

- Эк, на тебя, действительно, накатило! – покачал я головой, – Ладно! Можешь страдать сколько угодно, но помни то, что я тебе сказал. А ещё подумай, что если ты наложишь на себя руки, то этот самый некромант Жангель останется единственным, который знает тайну артефактов Йоты. И неизвестно, в какие руки они попадут. Что такое зомби я сегодня увидел. И мне совсем не хочется, чтобы весь мир стал состоять из одних зомби, послушных орудий этого некроманта. А так очень может быть, если ты не вмешаешься. С моей помощью.

Я решительно встал и пошёл спать в палатку. Дикие звери? Да они этой ночью нашу стоянку тридевятой стороной обходить будут, заслышав стоны, крики и вой мага. Около палатки меня ждали. Приземистый Кралон неуверенно переминался с ноги на ногу.

- Э-э-э… Лёха? Может, тебе надо чего? – уныло спросил он.

- Бластер! – выдал я жестоко, – С бесконечным количеством зарядов!

- Чего?! – ошалел от незнакомых слов Кралон.

- Не бери в голову! – устало сообщил я, – Не бывает этого. Ни бластеров, ни хафлингов, ни плазменных пистолетов! Так что, изыди от меня, наваждение!

- Я наваждение? – даже поперхнулся от возмущения хафлинг, – Я?! Наваждение?!

- Ты, – твёрдо ответил я, – Наваждение. Морок. Галлюцинация. Так сказал мой учитель, а я ему верю.

- А я ему… – чуть не захныкал Кралон, – Чего хошь, говорю, проси… и возьму недорого… а он… плюнул в душу! Наваждение! Я, Кралон Киркобородый – наваждение!!

Я не стал слушать стоны примерещившегося мне хафлинга. Мне других стонов хватало. Тангус очень громко боролся с «откатом». Громко и с надрывом в голосе.

Я сам почти всю ночь заснуть не мог, всё ворочался. Мне тоже было не по себе.

Рано утром, как и предрекал Тангус, явились императорские дознаватели. Во главе с Капуци, куда же без него? На этот раз прилетели на грифонах. Я не рискнул подойти поближе к этим ужасным созданиям. Размером со слона, по-птичьи подвижные, словно ртутные. А, когда я увидел, как из их львиных лап выползают кривые кошачьи когти, каждый размером с мою берцовую кость, мне поплохело. Нет, я решительно поддерживаю Тангуса, и ни за какие коврижки не полезу к их гнездовьям!

Пришлось вернуться к месту нападения. Дознаватели ахали и хватались за сердце, когда рассматривали как Тангус искривил целую скалу. Чтобы вам нагляднее было, в моём мире до сих пор непонятно, как строители египетских пирамид укладывали сто- и двухсоттонные блоки в эту самую пирамиду. Здесь скала была многомиллионотонной! И искривлять Тангусу пришлось самый что ни на есть гранит. Капуци даже прямо спросил учителя, как тот умудрился выжить после такого? Тангус уже пришёл в себя, был ироничен и сосредоточен. Он хитро взглянул на дознавателя и ответил в том смысле, что у него в этом мире ещё много обязательств, которые не позволили ему наложить на себя руки.

Узнав о том, что после этого подвига мой учитель ещё и двигал завал с зомби, а потом схватился в поединке с великим магом, ему вообще вначале не поверили. Только после того как тот принёс какую-то неведомую мне Великую клятву, его показания вписали в протокол. Всё ещё недоверчиво покачивая головами.

Один из дознавателей, как мне шепнул Тангус, некромант Твальф, досадливо поморщился, когда узнал, что зомби падали в обрыв ещё будучи живыми мертвецами.

- Задал ты нам работу, нечего сказать! – бурчал он, – Теперь пока не узнаем, сколько их упало, да не разыщем все остатки, да не упокоим окончательно… Нет, я всё понимаю, критическая ситуация, упадок сил, напряжение нервов… но сжечь бы их вначале, а? Как сжёг вторую группу?

Надо сказать, что стену огня, которая уничтожила второй отряд зомби, Тангус взял на себя. Выводя меня из под удара. Я не имел лицензии на магические действия в принципе, да ещё в королевстве, где магия запрещена!

Тангус молча посмотрел на Твальфа долгим взглядом и некромант сник.

Достали тело Велакра и некромант опять оживился. И тут же принялся проводить странный ритуал. И мы с Тангусом и дознаватели столпились рядом. Меня, вроде, никто не гнал, я и стоял в сторонке, стараясь не привлекать внимания. Твальф сыпал какие-то порошки, водил руками над мёртвым телом, заглядывал ему в глаза, а потом начал говорить нараспев что-то непонятное, закрыв глаза и раскачиваясь. Тангус ехидно усмехнулся.

Однако, внезапно тело Велакра мелко задрожало. Труп открыл глаза.

- Слышишь ли ты меня? – отчётливо спросил Капуци, бесцеремонно отодвигая в сторону измотанного Твальфа.

- Я слышу, – совершенно равнодушным голосом ответил Велакр.

- Признаёшь ли ты, что напал на великого мага Тангуса с целью убить его?

- Признаю.

- Признаёшь ли ты, что для убийства Тангуса ты вызвал землетрясение и камнепад, применив магию?

- Признаю.

- Признаёшь ли ты, что незаконным образом оживил мертвецов, применяя некромагию, и заставил их напасть на Тангуса?

- Признаю.

Глаза мертвеца глядели прямо перед собой, в небо, не мигая, голос звучал совершенно механически, равнодушно, и от этого становилось не по себе.

- Сколько зомби было в первом отряде? – влез всё же с вопросами Твальф.

- Тридцать два, – равнодушно ответил Велакр.

- А во втором?

- Двадцать девять.

- Где же ты взял столько свежих мертвецов?!

- Я их убил и обратил в зомби, – без эмоций ответил Велакр.

- Как?!

- Постепенно. По одному или по два. Стрелой в сердце. За три года.

- И они не истлели?!

- Я нашёл ледяную пещеру. Каждого нового зомби я приводил туда и укладывал на лёд. И он туда вмерзал. А потом я их разморозил. Когда понадобились. Я маг воды.

У Твальфа на лбу выступили крупные капли пота.

- Изверг! – прорычал он, с ненавистью глядя на Велакра, и пояснил для всех, – Зомби не зря называют живыми мертвецами. Они, хоть и трупы, но… живые! И он их вморозил в лёд! Это… мерзко! Я даже не слышал раньше о таком садизме! Вы только представьте себе, что вы лежите без возможности пошевелиться год, два, три… Я требую засекретить протокол допроса, чтобы про этот случай другие маги даже не услышали!

- Да не новый это способ, не новый! – махнул рукой Капуци, – Хотя, действительно, варварский и изуверский!

Велакр не шевельнулся, равнодушно глядя в небо. Капуци вновь повернулся к нему и присел на колено.

- Для чего тебе было нужно столько зомби?

- Чтобы убить Тангуса.

- Ты ждал его три года?!

- Да. Я ждал его три года.

- Почему?!

- Я не смог открыть тайну Йоты. Хотел обратить Тангуса в зомби и допросить.

- Тайну Йоты? Какую тайну Йоты?

- Позвольте, господа, и мне задать вопрос? – вклинился Тангус и не дожидаясь разрешения, спросил, – Ты убил ученика Йоты, великого мага Вегидаса?

- Да.

- Ты убил другого ученика Йоты, великого мага Саражака?

- Да.

- Где ты научился некромагии? Ты же маг воды?

- Я попросил ещё одного ученика Йоты, великого некромага Жангеля научить меня. И он научил.

- Ты знаешь, где теперь Жангель?

- Да.

- Где?

- Я убил его.

Капуци даже встал от волнения. И подозрительно взглянул на Тангуса.

- Он убил трёх великих магов! И собирался убить четвёртого! Зачем?!

- Быть может, он хотел остаться единственным в мире учеником величайшего архимага Йоты? – честно глядя ему в глаза, предположил Тангус, – Убрать конкурентов?

- Ты хотел убрать конкурентов? – задал вопрос Велакру Капуци.

- Да.

- Ну, что ж! – подвёл итог Капуци, – Полагаю, доказано, что великий маг Тангус применял магию в качестве самообороны. Однако, сделано это в королевстве Термент, где магия запрещена. Решение об оценке этого поступка будет принимать совет магов при дворе императора. Думаю, что тело преступника Велакра можно повторно развоплощать. Нам ещё искать остатки тридцати двух зомби, если вы помните!

- Ещё пару вопросов, господа! – попросил Тангус и спросил Велакра, – Зачем ты напал на наш лагерь три дня назад?

- Чтобы убить тебя, – равнодушно ответил мертвец.

- Почему не стал преследовать в горах?

- Я тогда был один. А ты сильный маг. Решил, что лучше подстеречь тебя в пути вместе со своим отрядом.

- А зачем испортил снаряжение?

- Чтобы ты отправился в город Чиндам за покупками. Это ближайший город, где можно купить всё, что тебе нужно.

- А зачем тебе нужно было, чтобы я посетил Чиндам?

- Я подготовил там тебе ловушку.

- Почему же не стал ждать в Чиндаме, а напал в пути?

- Я думал ты умнее и не пойдёшь прямой дорогой. Я думал ты обратишься к контрабандистам. Трудно определить, кого именно из контрабандистов ты выберешь и куда он тебя высадит. Но ты выбрал путь в горах. И я решил напасть, пока есть возможность.

- У меня нет больше вопросов! – распрямился Тангус.

- Приступайте к развоплощению! – кивнул Капуци некроманту Твальфу.

Не буду описывать процесс развоплощения. Это гадко! Меня дважды выворачивало наизнанку в процессе этого ритуала. И никто не усмехнулся презрительно. Всем было не по себе. Но теперь я понял, что имел в виду Тангус, когда говорил, что после повторного развоплощения труп всегда имеет множественные ранения.

Капуци о чём-то долго беседовал с учителем, отведя его в сторонку, а затем подошёл ко мне. Хмурый Тангус шёл рядом с ним.

- Итак, юноша, – официальным тоном спросил Капуци, – ты утверждаешь, что лично ты не применял в этой схватке магию?

- Не применял! – твёрдо ответил я, как мы и договорились с Тангусом.

- Не то, что тогда, в поле? – подмигнул мне Капуци.

- В поле? – удивился я, – Ах, в поле!

И понял что влип. Откуда я знаю, что тогда в поле вообще применялась какая-то магия? Видел? Кого? Учителя? Хватать учителя!

Я поднял честные и невинные глаза на Капуци.

- Но в поле применял магию не я!

- А кто же? – поощрительно улыбнулся дознаватель. И посмотрел на Тангуса, как кот на сметану.

- Ты.

- Кто?! – улыбка сползла с лица Капуци.

- Ну, это же ты показывал нам с Тангусом огненную магию: птицу из огненного яйца? – захлопал я ресницами, – Или ты имел в виду другой случай? Какой?

Тангус хихикнул. Капуци круто развернулся и пошёл к другим дознавателям. Потом повернулся к нам и прокричал громко:

- И помни, Тангус, не позднее, чем через шесть месяцев, после сегодняшнего дня, ты обязан посетить имперскую канцелярию! Каждый день просрочки будет считаться преступлением!

И дознаватели улетели на своих ужасных грифонах. Тангус долго глядел им вслед, потом сказал негромко, не поворачивая головы:

- Когда-то Капуци был моим учеником. Правда, мы так и не сошлись близко. Он из очень влиятельного рода. А я, как ты помнишь, сын простого мельника.

- Это многое объясняет, – признал я, – И его лояльность на дороге. Он же специально согласился применить магию, прекрасно понимая, что ты можешь, используя его магический фон, следы заметать. И то, что он не стал уточнять у Велакра про тайну Йоты. Хотя видно было, как ему хочется это узнать. И меня он не стал уличать во лжи. Хотя видел, что я прокололся и выпутывался неумело.

- Н-да! – согласился маг, – Пожалуй, ты прав. Иногда полезно иметь высокие связи. А теперь на коней – и к границе! Если Велакр здесь всё три года высматривал, значит, того что мы ищем, здесь точно нет!

- А если это есть, но он не заметил?

- Ты сам в это веришь? Ну, вот! Нет здесь ничего подобного! По коням!

Слухи, молва и прочие дорожные новости.

Настоящие новости — плохие новости.

Маршалл Маклюэн.

Границу мы пересекли через четыре дня. Вступив в земли, где разрешена магия, но запрещено открытое ношение оружия. Уплатив достаточно высокую пошлину. И сразу у мага распрямились плечи.

- Лёха! – заявил он, едва мы отъехали от таможни пару вёрст, – Твоя главная ошибка в том, что ты не конролируешь свою силу. Не соизмеряешь её! Если огонь, то такой, что камень плавится. Если потушить его, то сам в пекло идёшь! Да-да, я же видел, там, на скале.

- А я что? – огрызнулся я, – Я виноват, что у меня получается договориться с элементалями, только когда полное эмоциональное напряжение? Когда или жизнь или смерть? А по иному не выходит!

- И я про это, – согласился маг, – Это и будем тренировать. Я пить хочу.

- И что? – не понял я.

- Я пить хочу, – повторил Тангус, – А кто у нас маг воды?

- Гм! – озадачился я, – Надо подумать!

Целый час я корячился, пытаясь эмоционально призвать элементаля воды. Просил, требовал, приказывал, угрожал, умолял, и злобствовал. Мысленно. Пытался говорить с ним по-товарищески, убеждая его что я друг. Мысленно топал ногой и приказывал. А потом так разозлился, что вызвал перед мысленным взором образ элементаля и изо всех сил хлестнул его огненным бичом. И хлынул ливень! Нет, не ливень, целый водопад! Да, чего там, потоп!

- Лёха! – заорал устрашённый Тангус, – Я пить хотел, а не купаться! Останови!

Я мысленно оскалил зубы и поднял огненный бич. Элементаль в ответ тоже оскалил зубы. Бунт! Это уже был не потоп. Это разверзлись хляби небесные! Целые реки и моря хлестали сверху на нас с Тангусом.

- Прости, – мысленно сказал я водяному элементалю, – Но ты сам меня вынудил! Я могу дать тебе исцеляющий бальзам. Вот он. Но, если ты сейчас же не прекратишь, я тебя хлестну ещё раз. Мне это не нравится, я этого не хочу. Но я это сделаю. И буду бить тебя до тех пор, пока ты не покоришься! И, если мы с тобой вместе сдохнем, то это будет продолжаться вечно! Потому что я не отступлюсь! Выбирай сам, или бальзам или плеть!

Потоки воды превратились в редкий дождь. Элементаль раздумывал.

- А знаешь, – сказал ему я, – Если мы будем вместе, мы с тобой можем сделать такое, чего никто никогда не видел и не делал! Такое, чего не существует! Во всяком случае, не существовало! Я же знаю, тебе скучно! Вечно одно и то же! А со мной тебе скучно не будет. Не знаю, будет ли тебе весело, но однообразно не будет! Обещаю! Каждый раз, когда я буду тебя призывать, я буду придумывать что-то необычное. Во всяком случае, буду стараться. Ты согласен?

Дождь перестал. Элементаль прыгнул ко мне ближе и повернулся спиной. На спине зияла жуткая рана. Я бережно и аккуратно мысленно втирал в неё мысленный бальзам. Элементаль блаженно щурился.

- Ну, ладно! – пробурчал Тангус, – Привал! И просушиться надо и всё равно, дорогу так размыло, что часа четыре ещё, ни взад ни вперёд не проедешь! Давай, Лёха, ставь палатку, разводи костёр… Работай!

Так и ехали. Постепенно я начал понимать характер этих капризных, но энергичных и непоседливых созданий – элементалей. Это то же, что великану дать характер капризного ребёнка. Иногда элементали были забавными, иногда страшными, иногда волшебными, но каждый раз требовалась вся твёрдость характера, чтобы не дать элементалю излишней свободы. Чтобы держать его в рамках. Иначе вполне могла быть беда.

В первую же попытку познакомиться с элементалем воздуха, штормовой порыв зашвырнул меня высоко в небо. Это как же мне повезло, что я упал на крону дерева и несильно повредился! Тем не менее, Тангусу пришлось меня лечить. Элементалю же этот эпизод показался настолько забавным, что он пытался повторить свой фокус ещё многократно. Только моя твёрдая сдержанность останавливала его. И отвлечение его внимания на другие фантазии. В этом все элементали были как малые дети: только дай порезвиться чем-то необычным! И всё же постепенно, исподволь, моя власть над элементалями становилась всё сильнее и сильнее. Как бы это сказать? Я чувствовал, что способности элементалей, словно бы, постепенно, передаются мне напрямую. Без мысленного посредничества. Но, это произошло, конечно, далеко не сразу. Много-много позже. А в то время, которое я описываю, это больше походило на дрессировку диких животных. Сначала нужно приучить животное брать пищу. Ту пищу, которая пахнет руками человека. Потом научить зверя подпускать человека к себе, чтобы человек мог осуществить уход за животным: помыть пол в клетке, унести мусор и отходы, заменить миску, налить свежей воды… И только потом-потом-потом, через десятки сложных и трудных этапов, и не через один год, животное будет верить человеку и с удовольствием выполнять команды «Встать», «Лечь», «Сидеть», «Апорт»…

Я спрашивал Тангуса, почему нельзя ему помочь мне в работе с этими элементалями. Оказалось, потому что у каждого мага возникает свой образ элементаля в голове. Я спрашивал, зачем вообще нужен этот образ и можно ли управлять силами природы без этого. Напрямую.

- Не знаю! – отвечал обычно учитель, – Все знакомые мне маги управляют элементалями именно так! И я так же! Видишь ли Лёха, ещё никому не удалось дать полного и точного определения, что такое образ в голове человека. Известно только, что мыслим мы именно образами, а вовсе не словами. И, подозреваю, что функции образа в голове, гораздо обширнее, чем это принято считать. Кто знает, какие именно комбинации электрических импульсов в нейронах мозга формируют то, что принято называть образом? Кто знает, может особенности отдельных людей в формировании этих образов и являются ключом к миру магии?

Я пожимал плечами. Чтобы в этом вопросе разобраться, надо опыты ставить. Над магами. Лучше, если над великими магами. А, вот вы, будь вы могучим магом, согласились бы, чтобы над вами опыты ставили? Замкнутый круг!

- Пойми, Лёха! – втолковывал учитель, – Для мага главное не сама магия, как таковая. Если он сумел первый раз призвать элементаля, значит он уже маг. Точка. Для мага главное – уметь так дозировать магию, чтобы её было как раз столько, сколько нужно. Не меньше, иначе маг не справится с поставленной проблемой, но и не больше, иначе обратный «откат» будет чересчур силён и маг может попросту не выдержать удар по нервам. Кстати, Лёха, а почему ты не испытываешь «отката»? Я не замечаю за тобой этого, хотя у тебя магические выбросы ого-го!

Я не знал, что ответить. Это было, действительно, странно. Были дни, когда я тренировался в магии до изнеможения. Я в буквальном смысле, с ног валился. От усталости. Как и тренируемый элементаль, между прочим. А «отката» не было.

- Не знаю! – бурчал я, – Может, у меня мозги набекрень! Может, у меня образы формируются не так, как принято в этом мире!

Тем временем мы продожали продвигаться вглубь императорского острова Гроуд. Стало встречаться всё больше попутчиков. Пешие, конные, в каретах, на возах и телегах. Одиночные и групповые. С семьями и без семей. Знатные и простолюдины. Вооружённые и без оружия. Маги и не маги. И, с каждым днём, всё больше и больше. Учитывая, что мы выбирали самые заброшенные тропки и дороги, это было удивительно. Непривычно. И все, как один, интересовались:

- Вы тоже в Чиндам? На турнир? О, это будет потрясающее зрелище!

И тут же начинались разговоры о турнире. Слухи и сплетни. «Твёрдые» и «железные» прогнозы, известные «из самых проверенных источников». У каждого свои. Люди делились желанием поставить гровер-другой на бойца, имя которого им шепнул самый удачливый букмекер. За отдельную плату, разумеется. Почему-то каждый раз оказывалось, что победителем каждый считает другого бойца, не того, которого считал победителем предыдущий попутчик.

И у всех горели глаза. Фанатичным блеском. Вообще, я заметил, если у собеседника загорелись глаза – жди долгих рассуждений и самых подозрительных сплетен. Но, люди сами в свои сплетни верили. Я проверял. Каждый готов был тут же поставить деньги на «своего» бойца против всех остальных. И деньги, порой, немалые.

Когда Тангус первый раз услышал про турнир, он долго выспрашивал случайного попутчика, а потом поделился информацией со мной:

- В общем, Лёха, дело обстоит так. Мы идём в имперские земли, в столицу империи, город Тавель. Нам надо попасть в имперскую канцелярию не позже, чем через шесть месяцев после боя с Велакром. Ну, ты помнишь.

- Помню. А почему Капуци дал такой большой срок, целых шесть месяцев?

- Это не он дал. Это закон так предписывает. А закон возник после одного любопытного случая. Одному великому магу, кажется его звали Бичетом, дали предписание явиться в имперскую канцелярию «в максимально короткий срок». Он заявился туда через два года. Да и то, случайно попал. Задержали по другому поводу. Понятное дело, ему предьявили претензию и иск. А он заявил, что предпочитает двигаться исключительно пешком. Поэтому задержался. Так вот, этого Бичета посадили в каталажку до разбирательства, а канцелярия отправила своих специальных людей, чтобы выяснить, сколько нужно времени, чтобы из самой дальней точки нашего мира явиться в канцелярию. Пешком. Понятно, что эти испытатели шагали чуть ли не сутки напролёт, или, как сказано канцелярским языком в законе, «ревностно и усердно». Самый длинный срок получился пять месяцев и несколько дней. Тогда в законе прописали максимальный срок – шесть месяцев, с учётом того, что отправленный для разбирателства может заболеть. А самому Бичету дали наказание и за проступок и за ложь. За ложь он получил больше, чем за проступок. И то время, почти год, которое он провёл в тюрьме, ожидая результатов испытания, в счёт наказания не включили!

Но, ты меня отвлекаешь. Так, вот, мы идём в имперскую канцелярию. Проявляя, вроде бы, «ревность и усердие». Как предписано. Идём мы сейчас по землям великого герцога Истодского, подданного непосредственно императору. В герцогстве Истод несколько крупных городов, один из них Чиндам. Нам мимо него никак не пройти.

- Это тот самый, где Велакр готовил тебе западню? – уточнил я.

- Да, тот самый. Впрочем, теперь западня не сработает. Раз сам Велакр мертвее мёртвого! Видишь ли, Лёха, мы поиздержались. И, скорее всего, мы истратим последние деньги, для того, чтобы купить всё то, что нам этот подлый Велакр попортил. Но, до имперской канцелярии ещё путь неблизкий. А великий герцог Истодский устраивает грандиозный турнир. Только представь: участвуют маги не ниже уровня великого мага и мечники не ниже великого мечника!

- Что такое «великий мечник»? – не понял я.

- А? А! Это великий боец, покрывший себя славой в боях и на поединках. Не обязательно на мечах. Это просто фигура речи. На копьях, на булавах, на секирах… мало ли! Так же, как великий некромант называется великим магом, хотя может не уметь управлять элементалями.

- И что, – подозрительно спросил я, – великий мечник будет сражаться с великим магом? Смешно! Это же несопоставимо! Ты горами двигаешь, а он только мечом вертит!

- Смотря каким мечом!.. – задумчиво сказал учитель, – На таких поединках обычным оружием никогда и не дерутся. Только волшебным! Или заговорённым, или артефактами!

- Упс! – озадачился я, – Поясни!

- Что же тут неясного? Какой-то маг придаёт оружию волшебные свойства, а мечник этим оружием пользуется. Если заклятье на оружие накладывал выдающийся маг, великий специалист в этой области, такое оружие считается артефактом. Ха! Некоторым оружием можно дракона в мелкое рагу покромсать! И самому остаться невредимым! Ну, подумай, Лёха, мы же с тобой сами ищем артефакты, оставленные Йотой!

- Упс! – озадачился я вторично, – А маги не боятся выйти против такого оружия?

- Ну, ты из крайности в крайность не бросайся! – обиделся Тангус, – Я тоже многое могу! И на мечах рубиться тоже, между прочим! Кто тебя этому искусству учит? Мечник? Нет, я тебя учу! А сам я откуда знаю? А меня тоже учили! И хорошо учили, если я сильным бойцом считаюсь! И не в одном турнире участвовал!

- Подожди! – начал догадываться я, – Ты хочешь принять участие в турнире? В качестве бойца? Обалдеть! Зачем тебе это?

- Я же объясняю, – начал закипать маг, – Мы поиздержались! А победители в турнире могут хорошо заработать!

- Насколько хорошо?

- Очень хорошо!

- И всё же, насколько хорошо? В граммах? Я имею в виду, в конкретных цифрах?

- Ну, смотри: герцог Истодский проводит турнир в семь этапов. Это значит, что на первые поединки допускаются сто двадцать восемь бойцов. Если соберётся больше желающих, то среди тех, кто решил участвовать в первый раз проводятся дополнительные предварительные состязания, за которые награда не положена. Это не про меня. Если соберётся больше бойцов из тех, кто уже участвовал в турнирах, то дополнительные состязания будут проводиться по жребию. Опять же без награды. Пока не останется сто двадцать восемь бойцов. Дальше начинается официальный турнир. Из ста двадцати восьми бойцов победителями первого круга выйдут шестьдесят четыре человека. Каждый из них получит всё имущество побеждённого плюс две дюжины золотых от герцога. Потом второй круг. Из шестидесяти четырёх человек победителей будет тридцать два. Каждый получает имущество побеждённого плюс четыре дюжины золотых от герцога. Неплохо, а? Но это не всё. Третий круг. Из тридцати двух бойцов победителями признают только шестнадцать. Они получат имущество побеждённых плюс шесть дюжин золотых от герцога! Представляешь, Лёха, если я одержу победу всего в трёх поединках, я стану богаче, как минимум, на двести пятьдесят золотых монет!

- Это почему же?! – не понял я такой арифметики, – Семьдесят два, плюс сорок восемь, плюс двадцать четыре … Больше ста сорока четырёх не выходит!

- Дурак ты, Лёха! – радостно засмеялся маг, – И подсчёты у тебя дурацкие! Я же получу имущество предыдущих победителей! А они перед этим получили от герцога, один сорок восемь и двадцать четыре золотых, а другой только двадцать четыре. Это только от герцога. А ещё один победитель содрал с побеждённого двадцать четыре! Итого? Правильно, двести шестьдесят четыре золотых! Ну, пусть они перед этим долги раздали. Пусть каждый устроил грандиозную попойку в честь победы. На всё-про всё, никак не больше четырнадцати золотых! Остаётся двести пятьдесят золотых чистоганом! А, представь что будет, если я одержу победу в четырёх поединках? В четвёртом круге сойдутся шестнадцать бойцов а победителей будет только восемь. И каждый получит имущество побеждённого плюс сто сорок четыре золотых от герцога! Будешь считать какой куш я выиграю, если выйду в числе восьми в четвертьфинал?

- Я бы гарантировал только герцогские деньги! – твёрдо сказал я, – Это будет сто сорок четыре, плюс семьдесят два, плюс сорок восемь, плюс двадцать четыре … итого двести восемьдесят восемь монет. Это не мало, согласен, но не те мешки с золотом, о которых ты мечтаешь!

- А имущество побеждённых?! – завопил Тангус, – Мы же только что посчитали, что у каждого из шестнадцати участников четвёртого круга в кошельке будет звенеть не менее двухсот пятидесяти золотых монет!

- Знаешь, как поступил бы я? – спросил я учителя, – Будь я бойцом, а ты моим учеником? Чтобы не потертять всё, в случае поражения?

- Ну, и как же?

- Очень просто! Я, после каждого круга боёв, официально передавал бы своё имущество тебе! В подарок! А сам оставался бы голым и нищим! Ещё и расписку написал бы, что и лошадь, на которой я сижу, и её седло, уздечка и прочее, и моё оружие, и вообще всё, что есть у меня в руках и походном мешке, всё это принадлежит моему ученику Тангусу, и взято мной в долг, который я обязуюсь выплатить в случае очередной победы. Я проиграл, а с меня взять нечего! Даже подштанники, которые на мне, и то чужие!

Тангус открыл рот и долго сидел так, глядя на меня вытаращенными глазами.

- Ну и мир у вас там, откуда ты вышел! – пробормотал он, наконец, ошарашенно, покачивая головой, – Ну и клоака! Но идея неплоха в том смысле, что теперь мы ничем не рискуем! Мы можем биться до тех пор, пока не проиграем!

- А у вас бои, случайно, не до смерти? – подозрительно спросил я, – Потому что, тогда лучше не проигрывать! И ещё, можем ли мы выйти из турнира в середине чемпионата? Это по правилам?

- Это по правилам, – заверил меня маг, – Хотя, конечно, не приветствуется. Но у нас есть железная отмазка – мы опаздываем в имперскую канцелярию! А турнир, как я понимаю, затянется. Сам посчитай: только за первые три круга будет проведено сто двенадцать поединков! Это не один день уйдёт! Или, скажем, серьёзная рана, которая помешала мне выйти на следующий поединок.

- Серьёзная рана? – всполошился я.

- Ну, да! – спокойно согласился маг, – Что я, не найду наёмного убийцу, который за пару серебряных гловеров мне кинжал в грудь воткнёт? Да с удовольствием! По самую рукоятку! Между прочим, Лёха, это действительно больно и долго лечится. Потому что лёгкие наполняются кровью из раны и… в общем, просто поверь, это считается серьёзной раной. Даже герцогские маги, к которым меня, раненого, наверняка приволокут, подтвердят, что для дальнейших состязаний я не пригоден.

- Подожди! – не поверил я, – Ты что, уже применял что-то подобное?

- Ну, да! – легко признался маг, – Давно ещё, по молодости. Мне довелось тогда выйти в финал с одним… его звали Конгот, а прозвище его было «таран». Обожал калечить противников. Не просто убивать, а именно калечить. Так, чтобы при любом лечении, человек оставался калекой. Есть такие, знаешь ли, хитрые способы. У меня тогда и опыта было не густо, на ладошке поместится, и сил магических не много. Короче, без шансов с моей стороны. Удивительно, как вообще в финал вышел. Удачное стечение обстоятельств.

- И… что?

- Ничего. Накануне боя я устроил угощение для друзей. В местном трактире. И один забулдыга, напившись, бросился на меня с ножом. Был бы я трезвым, ему бы не поздоровилось. Я же боец, у меня реакция ого-го! Но я тоже был пьяным. В стельку. И этот негодяй умудрился ударить меня в спину. А, когда протрезвел и понял, что он сделал, убежал из города и затаился. А меня две недели императорские маги на ноги не могли поднять. И ещё месяц я с костылём ходил. Конготу присудили победу без боя. Говорят он рычал от бессилия и глаза его были красными от ярости. Мысленно он меня уже всего исполосовал и изломал на финальном поединке. А наяву не удалось. Вот он и бесился от бессилия. В общем, такая была официальная версия.

- А неофициальная?

- Два серебряных гловера. Всего лишь два серебряных гловера. И я здоров, а не калека, прикованный к инвалидному креслу. Пойми, Лёха, я не струсил. Нет. Я трезво оценил свои возможности и его. Был бы у меня хоть один шанс из тысячи, я бы рискнул. Я же молодой был, азартный. Но у меня не было и одного шанса на миллион! Я потом часто думал с ним встретиться в другом каком-нибудь турнире. Но, не довелось. Жаль.

- Ну, хорошо, – подвёл итог я, – У тебя заиграло в… э-э-э… ладно, из уважения, скажем, что заиграла в жилах кровь. Ты решил принять участие в турнире. Зачем ты это говоришь мне? Насколько я понял, мой совет тебе не был нужен?

- Нет, – согласился Тангус, – не нужен. Но я считал себя обязанным поставить тебя в известность. Ты же спешишь к своим воротам. А, в связи с турниром, у нас будет задержка в пути. Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла?

- Ладно, – согласился я, – Тебя не переубедить. Потерплю. Заодно и магию подучу. Это же, оказывается, чертовски интересно!

- Ага! – обрадовался учитель, – Засасывает!

- Засасывает! – счастливо подтвердил я.

- Тогда вот что, – деловито предложил маг, – Раз мы всё одно, на турнир едем, давай-ка сделаем крюк? Посетим те места, где Йота нас, дураков, учил?

- Мне без разницы! – заявил я, – Мне, оказывается, на природе лучше, чем в городе! Кто бы мог подумать! Вот уж не подозревал за собой такого!

- Тогда вперёд! – скомандовал маг, – Рысью!

И ветер странствий засвистел в ушах.

Во всём нужна сноровка, закалка, тренировка!

При желании, вполне можно научиться

переносить невзгоды. Конечно, не свои, а чужие.

Марк Твен.

- Приложи-ка руку к вот этому суку! – сказал Тангус мне вечером, – Да-да, здесь, снизу, ладошкой вниз. Ага, вот так!

- Что это ты делаешь? – спросил я с беспокойством.

- Привязываю руку, – безмятежно ответил маг, – Чтобы ты ей не дёргал почём зря. Ну, вот и хорошо. Теперь давай сюда вторую руку. Давай-давай, не вырывайся. Вот так. Её мы привяжем попросту, лишь бы не мешалась. Во-о-от! Прекрасно! А теперь у тебя несколько мгновений договориться со своим элементалем огня. Иначе будет сильный ожог.

И этот изверг сунул под мою привязанную ладонь горящий факел!

- А! – оторопел я, – А-а-а-а-а!!!

- Не ори! – осадил меня Тангус, – Всё равно, никто не услышит! Колдуй, Лёха, колдуй! И чем быстрее, тем лучше!

А я вдруг расслабился. Я сказал себе, что это не настоящий огонь. Знаете, бывают в некоторых современных каминах имитации огня? Такие водяные пары с подсветкой? Смотришь – огонь! Сунешь руку – не обжигает. Вот я себе и сказал, что в факеле огонь не настоящий! Очень строго сказал. И мысленно погрозил пальцем элементалю. Мол, обманываешь, но я тебя раскусил! Элементаль в моих мыслях пожал плечами и ухмыльнулся. Мол, шутить, так шутить!

- И чего? – спросил Тангус через минуту, – Не жжёт?

- Не жжёт! – хмуро сказал я, – Только рука затекает! Ты её слишком туго верёвкой прихватил! Вон, уже кисть посинела!

- Ага! – обрадовался маг, – Циркуляция крови нарушена? А кто у нас тут маг воды, не подскажешь? Кто должен уметь кровью управлять, как ему хочется?

- Ах, ты ж, старый прохиндей! – подумал я. Про себя и то, тихо-тихо.

Между прочим, ситуация далеко не сахар! Если кто не знает, то элементаль воды конфликтует с элеметалем огня, как впрочем, элементаль воздуха с элементалем земли. Вызывать элементаля воды? А если элементаль огня обидится? Не вызывать? Так и руку потерять недолго! Так, а что делать-то? О-о! Они не любят друг друга? Значит, есть выход!

И я решительно вызвал образ элементаля воды. Огненный элементаль скривился.

- Так! – зловеще обратился я к обоим элементалям, – И кто у нас тут самый сильный?

Оба выпятили грудь и приняли гордую осанку.

- Угум, – сказал я им, – Я вижу, никто себя слабым не считает? Тогда… турнир! Но, как вы знаете, на турнир допускаются только те, кто подтвердит свою квалификацию! Вот, элементаль огня уже, хм… подтверждает. А элементаль воды ещё бездельничает? Иначе, почему у меня проблемы с кровоснабжением?!

Элементаль огня с превосходством усмехнулся. Элементаль воды вспыхнул, если можно так выразиться про воду, от обиды и я почувствовал, как зажурчала кровь в моей руке. Так сильно, что сердце вынужденно замолотило быстро-быстро. Усмешка огненного стала ещё презрительней, и водяной быстро исправился. Я взглянул на руку. Нормальная, розовая рука. А не синюшная, как была пару мгновений назад. И опухоль от застоя крови сошла. Нет, ведь может, когда захочет! Или, когда я потребую.

Тангус только крякнул и принялся разматывать верёвку. Потом остановился. Подумал. Почесал в затылке.

- Леший с ней, с верёвкой, – сказал он наконец, – Новую купим! Жги!

Ах так? Ну, смотри! Нет, я, наверное, просто устал. Или эмоции зашкалили. Потому что я не сразу разгадал подвох учителя. Ну, и дал отмашку огненному. Бесконтрольно. Верёвка вспыхнула и пережглась мгновенно. Вместе с обоими рукавами рубашки. Тангус только руками всплеснул. А мне стало стыдно. Я и так уже больше чем полгода за его счёт живу. Он меня одел, обул, кормит, поит, чародейству учит. А я… Эх! Я виновато потупился.

- Ладно, – махнул рукой маг, – Всё одно, новую одежду покупать надо. Если я тебе столько денег должен, ты не можешь выглядеть учеником-оборванцем. Ты должен выглядеть солидно. Хм! А на «солидно» у нас не хватает денег… Что предложишь, ученик?

- Никого грабить не предложу! – хмуро сказал я, – Если ты об этом. Лично я против насилия. Лично я, почти пацифист! А предложу… может полезных минералов из земли наковырять? Золото и серебро, рубины и алмазы, жемчуга и кораллы… Впрочем, жемчуга и кораллы – это в море. Но остальное – в земле!

- Ну… ищи! – согласился Тангус, – Кто у нас маг земли? Ты у нас маг земли! Ищи, да обрящешь!

- А как это ищут? – спросил я с любопытством.

- Да всё так же! – зевнул учитель, – С помощью элементаля! Ищи!

Я сел и обхватил голову руками. Ага! Ищи! У меня тут уже огненный и водяной элементали вот-вот друг в дружку вцепятся… Эй! Цыц! Я сказал турнир, а не мордобой! Когда, когда… Вызову, когда время придёт! Погуляйте пока, сил наберитесь… А земляной элементаль встань передо мной, как лист перед травой. В смысле – явись! Веди, показывай, что у тебя тут под землёй. Чего ты головой качаешь? Что, личная кладовочка? Или тайная усыпальница далёких предков? Что, «нет»? А если найду?! Не верю! Покажи! А я говорю, покажи!

К моему удивлению, земляной элементаль на такую детскую провокацию поддался. В его руках появился фонарь, который светился странным зеленовато-призрачным светом, и элементаль юркнул в глубь земли. И я увидел… нет не глубоко. Меньше, даже, чем на полметра. Но я увидел всё, что было под землёй. Сплошное покрывало из корней деревьев и трав. Камни, глина, и чернозём. Невесть как попавшие под землю ветки, почти у самой поверхности. И ничего интересного! Сама поверхность земли стала словно бы стеклянной, а под ней – призрачный зеленоватый свет. Я аккуратно встал и неторопливо пошёл, глядя себе под ноги. Ага! вот, к примеру обломок подковы. Ну, это не удивительно. Мы не в чистом поле, а на дороге. Пусть и не на проезжем тракте, по которому ездят много и часто, пусть и на полузаброшенной, но дороге. Мало ли, сколько лет этот обломок тут валяется! Вон, проржавел совсем!

Я пошёл дальше. Идти было… странно. Говорят, такое же ощущение возникает зимой на Байкале. Вода там чистейшая и, когда она замерзает, получается чистейший лёд. В метр толщины и больше. Только, если встать на этот лёд, его толщины глаз не чувствует. Ощущение, что под ногами тоненькая плёночка, вроде, как у мыльного пузыря. И, вроде как, прямо под ногами, проплывают рыбины. Страшно. До той поры, пока не начинаешь лунку сверлить, чтобы эту рыбу выловить. Вот тут и выясняется, что не плёночка это. Совсем не плёночка. Сделаешь шаг в сторону, и опять глаза тебя обманывают.

Почти такое впечатление возникало и здесь. Вот лежит хвоя. Но лежит она… ни на чём! Словно парит в зеленоватом воздухе. Умом понимаешь, что лежит она на земле, просто земля стала прозрачной, а глаза говорят, что она висит в воздухе. И наступать на неё опасно, провалишься! Приходится заставлять себя силой делать робкий шажок и переносить вес тела постепенно, пока не убедишься, что под тобой прочная основа. Вот так и шёл. Получается, очень хорошо вышло, что элементаль так неглубоко сделал землю прозрачной! Сделай он её такой на глубину в полкилометра, я бы ударился в панику! И не хихикайте, вы бы тоже!

Ничего интересного не было. Корни, камни… Вон, чьи-то мелкие косточки. Я не специалист, я не определю, чьи это. Скорее всего, лиса поймала какую-то мелкую пичугу и сожрала. А потом, то ли забросала кости землёй, то ли ещё почему-то, но кости оказались под уровнем почвы. Мне они не интересны. Мне интересно вообще, общее впечатление.

Я бродил взад-вперёд, и постепенно становился смелее. И понимать стал больше. Вот, к примеру, сейчас под моими ногами, это не просто потемнение в виде трубы, это подземный ход! Судя по размерам, скорее всего или полевой мыши или крота. И, кстати, тянется очень далеко! Ага! А это, надо понимать, муравейник. Ничего себе! Да он вглубь раз в десять больше, чем ввысь! И раз в десять шире. А, кстати, местные муравьи, это муравьи или что-то вроде термитов? И насколько болезнен их укус? Пойду-ка я отсюда, что-то мне сегодня это испытывать нет желания.

Я потихоньку побрёл в обратную сторону. Почти дошёл уже. И тут… Я не поверил своим глазам. Вскинул взгляд на мага. Захлопал ресницами. И виденье прозрачной земли исчезло. Всё стало обычно-привычным.

- Между прочим, – небрежно сказал я Тангусу, – Ты в курсе, что прямо у тебя под ногами, золотая монета зарыта?

- Конечно! – пожал плечами маг, – Я её сам туда зарыл. Чтобы убедиться, что ты её увидишь. Увидел? Молодец! Теперь доставай!

- А где лопата? – принялся озираться я, – Которой ты её закапывал?

- С ума сошёл? Чтобы я, великий маг земли, что-то руками закапывал? На территории, где разрешено колдовство?

- Так мне, что, руками её выкапывать? – удивился я.

- Ты, точно, сбрендил! – разозлился Тангус, – Не ты её должен выкапывать! Не ты! А твой элементаль! Заставь его!

- А? А! – до меня дошло. И в самом деле, ступил, – Ага! Сейчас! А как его можно заставить? Элементаля?

- Твой элементаль, ты с ним и управляйся! – поджал губы учитель.

Вот так всегда! Задачу потруднее, это всегда пожалуйста! На, тебе, Лёха, три вагона проблем и ещё маленькую тележку! А помощь оказать, так руки за спину и решай проблемы сам, как знаешь! Стоп! Это что, на меня «откат» наваливается? Почему такое раздражение? Странно, до этого никаких откатов не было… А может это мои эмоции в боевое состояние пришли? Автоматически? У меня же, помнится, работа с элементалями всегда на пике эмоций хорошо получается? Если так, то я… я становлюсь настоящим магом! То есть, могу колдовать не когда эмоции зашкаливают, а эмоции начинают возбуждаться, когда нужно колдовать! Да я этому элементалю!.. Этому земляному червяку!.. Да я его!..

- Ко мне! – мысленно рыкнул я так, что сам испугался.

Растерянный замляной элементаль появился сразу же. Зелёный фонарик всё ещё горел в его руке, хотя уже помаргивал.

- Ты, что? Меня не уважаешь? – грозно спросил я и нахмурился, – Ты почему просмотр земли без моей команды отключил? А?!! Я слушаю!

Нет, я знал, конечно, что элементали не разговаривали. Изъяснялись жестами. Это я специально. Попробуйте объяснить жестами, почему вы без разрешения выключили просмотр земли! Элементаль попробовал. Он извивался всем телом, тыкал пальцем в мигающий фонарь, пожимал плечами и разводил руки в стороны. Может быть, при желании, его жесты и можно было бы расшифровать. При желании.

- Что ты тут передо мной пляски устроил? – раздражённо спросил я, – Хочешь, чтобы я тебя бросил? Чтобы ты навсегда без меня, без друга остался? Чтобы так и жил одинокий и печальный, не имея возможности ни с кем общаться? Да?

Элементаль отрицательно замотал головой и даже ручки у груди сложил в молитвенном жесте.

- Ладно! – смилостивился я, – Я забуду этот твой промах… если ты достанешь вон ту монету! Докажи, что ты мне друг!

Элементаль часто-часто закивал и исчез. А у меня родилась мысль. Идея.

- Ишь ты! – приятно удивился Тангус, когда монета выползла из земли у него между ног, – Получилось! Растёшь, парень!

И он наклонился, чтобы подобрать монету. Монета откатилась в сторону. Маг нахмурился и сделал к ней шаг. Монета отпрыгнула. Тангус быстро шагнул к ней и попытался наступить на неё сапогом. Не успел. Монета взлетела, и плавно облетев вокруг учителя, шлёпнулась в двух шагах от него на дорогу. Маг бросил на меня быстрый взгляд из-под бровей и земля бросилась на монетку. Как кошка на мышь. Ага, щаз-з-з! Монетка подпрыгнула и зависла в воздухе.

Я, вроде, уже упоминал, что элементали обожают шалить? И элементаль воздуха не исключение. А, уж когда выдаётся случай посостязаться с элементалем земли!.. Ну, они же вечные соперники!

Н-да, я не учёл что против меня не ученик мага, а великий маг! Не тот уровень соперничества! Это как если бы трёхлетний малыш захотел попробовать посоревноваться в армрестлинг со взрослым здоровяком-мужчиной. Монетку сначала впечатало в дорогу. Да с такой силой, что я испугался, что она погнётся. А потом она поднялась и покорно влетела прямо в раскрытую ладонь Тангуса.

Мой элементаль воздуха печально вздохнул, развёл руки в стороны, а потом жестами показал, какой огромный был элементаль у Тангуса. Без вариантов. Я поощрительно ему улыбнулся и подмигнул. Мы и не надеялись на победу. Мы так, шалили.

- Неплохо! – одобрительно улыбнулся мне Тангус, – Совсем неплохо, Лёха! И неожиданно для меня! И, вот что: раз уж мне предстоит участие в турнире… А там будут совсем нехилые маги… И специалисты по бою на мечах… Мне нужна тренировка! И тренировать меня будешь ты!

- Я?! – растерялся я, – Тренировать? Как?!

- Очень просто. Ты будешь пытаться меня убить, – ответил маг совершенно естественным тоном, словно говорил о погоде.

- Убить?! – я совершенно ошалел.

- Не взаправду! – улыбнулся маг, – Например, мы снимем металлические наконечники со стрел. И меч твой будет тупым. Но всё остальное – как по настоящему!

- Снимем наконечники… – смятённо пробормотал я, – И конец стрелы будет без наконечника…

Тангус сел на дорогу, прямо где стоял. И молча глядел на меня минуты три.

- Нет, – сказал он наконец, неуверенным голосом, – Не может быть. Конец стрелы без наконечника похож на что угодно, только не на конец стрелы. На прут, на карандаш незаточенный, на палец, в конце концов. Но, когда говорят «конец стрелы», имеют в виду именно острый конец. Скажи любому ребёнку: «Нарисуй мне кончик стрелы!», – и он нарисует именно остриё. А устами младенца глаголет истина. В данном случае, его рисунком. Нет, не может быть! Не верю!

- Ну и ладно! – согласился я, – Нет, так нет. Что я должен делать?

- Стрелять в меня. Внезапно. Нападать из засады. Делать всякие магические пакости. Вроде падающих камней и воздушных вихрей. Или всё сразу.

- Ага! А потом я случайно перешибу кость на твоём предплечье или попаду тупой стрелой в глаз! Глазу от этого легче не будет!

- И что? – искренне удивился Тангус, поднимаясь на ноги, – Пока ты меня не убил, я себя в состоянии излечить! Ты опять забываешь, что я великий маг?

- Ну не знаю! – пожал я плечами, – А если камнем череп расколю?

- Скорее сделаешь трещину, – беззаботно махнул рукой учитель, – Череп расколоть непросто. А трещину в кости зарастить – плёвое дело! И вообще, ты сперва попади по моему черепу, а потом посмотрим!

- И попаду! – начал заводиться я.

- Попади!

- Попаду!

- Ты попади, а потом хвались!

- Ах, так! – я внимательно посмотрел на его череп, потом прямо в глаза, – Тогда…

И небольшой булыжник больно стукнул Тангуса. По пальцам ноги.

- М-м-м! – взвыл маг, – Неожиданно! Больно! Молодец Лёха!

Пока он так говорил, коварный булыжник плавно заходил магу с тыла, поднимаясь к затылку. Я уже примерился, как буду бить, но булыжник вдруг вышел из под моего контроля, метнулся в сторону и зашуршал по кустам. А ведь маг даже не оглянулся!

- И опять молодец! – согласился маг, – Только теперь я уже был наготове! Не бойся, Лёха, я тебя в ответ бить не буду. Я только защищаюсь. Можешь нападать смело!

- И не больно-то хотелось! – проворчал я, – Пойду лучше чай вскипячу!

Я достал закопчёный котелок и нахмурился. Пора!

- Эй, вы! Дуэлянты фиговы!

Оба явились мгновенно. И элементаль воды и элементаль огня. Я выразительно постучал по котелку и взглянул на водяного. Тот презрительно хмыкнул и рука сразу потяжелела. Котелок оказался полон водой по самые краешки. Я кивнул и аккуратно отлил немного воды под ближайший куст.

- А теперь турнир! – объявил я, – Огненный пытается воду вскипятить, водяной сопротивляется! Три… два… один… старт!

И я отставил котелок чуть в сторону. О! Это было любопытное зрелище! Вода в котелке то взбулькивала кипятком, то покрывалась корочкой льда. А иногда одна половина кипела, когда другая половина промерзала насквозь. Иногда раскалялся котелок, при том, что по воде плавали кусочки льда. Элементали сражались.

Я выждал пять минут и скомандовал «стоп». Элементали тяжело дышали, высунув языки, оба мокрые от напряжения.

- Первый раунд, ничья! – объявил я громогласно. Мысленно, разумеется, – Никто не победил. Вода полностью не вскипела, и вода полностью не замёрзла. Соперникам пожать друг другу руки и ждать очередного раунда. Я сказал пожать друг другу руки! Не так! Дружески! Вы оба сегодня были достойными противниками, а достойного противника нужно уважать. Можно не любить, но уважать нужно обязательно. Кто этого не сделает, тот будет объявлен проигравшим! Ну вот, это другое дело! Кстати, огненный, воду нужно всё же вскипятить. Интересно за сколько времени у тебя это… что, уже? Молодец, быстро! Вы оба достойны награды и я придумал… шалость! Когда вон тот, который называет себя великим магом Тангусом, поднесёт кружку ко рту, чтобы отхлебнуть глоток, давайте плеснём ему кипятком в лицо? Как-как… Просто! Нужно огненному мгновенно нагреть небольшую часть воды на донышке. Чтобы она превратилась в пар. Разница объёмов заставит остальную часть воды из кружки выплеснуться! А водяной должен этому помогать: отделить часть воды на донышке от остальной части и не препятствовать процессу. Предупреждаю: эта шалость только на один раз и только против того, великого мага. Он себя потом вылечит. Это же шалость, я не хочу никого калечить!

И я с самым добропорядочным видом сунул в котелок с кипятком сухих листьев мяты, смородины и вишни, которые мы возили с собой вместо заварки. Выждал, пока чай позеленеет и приятный запах защекочет ноздри, разлил отвар по кружкам и отдал одну из них Тангусу. Тангус отхлебнул, почмокал губами.

- Великолепно! – провозгласил он, – Самое правильное сочетание трав! И задумка меня ошпарить неплоха! Молодец, Лёха, дерзай дальше!

Забегая вперёд скажу, что кроме того булыжника по пальцам, мне ни разу не удалось ничем поразить мага. «Поразить» это одновременно и «разить» и «удивлять». Так вот, ни нанести удара по магу, ни удивить его как следует, у меня не получилось. Хотя я очень старался. И в спину стрелял, и камни с вершин деревьев сбрасывал и даже, однажды, устроил массированный обстрел со всех сторон всеми доступными средствами. Каждый раз маг вежливо хвалил меня за изобретательность но оставался неуязвимым.

- Вот! – сказал однажды восторженно Тангус, выезжая на полянку, – Вот оно! Сакральное место учителя Йоты! Наша Альма Матер!

Я огляделся. Поляна была обширная и странная. Очень странная. Начать с того, что она была идеально круглой. Я не раз встречал поляны в лесу. Полагаю, и вы тоже. И, как правило, края поляны покрыты кустарником и порослью молодых деревьев. Здесь же была чёткая грань: вот лес, а вот поляна. И никаких переходов. Мало того, даже ветки деревьев не заходили за невидимую грань, очерчивающую края поляны. Они были словно срезаны гигантским секатором, образуя идеально ровную стену. На поляне росла изумрудной зелени трава. За границей поляны просто зелёная, а на поляне – изумрудная. Тангус неторопливо тронул коня и въехал на поляну. А отпечатков копыт на поляне не появилось! Вон, по лесу тянется цепочка следов, а на поляне – ни одного! Мало того, даже травинки, на которые наступил его конь, сразу же распрямляются, живые и совершенно невредимые.

Я мысленно вызвал элементаля земли. Тот явился притихший и, кажется дрожащий. Я мысленно ткнул пальцем в полянку и спросил только одно: «Магия?». Элементаль часто часто закивал головой и сьёжился. И постарался жестами показать, насколько необъятной силы это колдовство. И что ему страшно. Я нахмурился и отпустил элементаля. А сам пошёл осматриваться дальше.

Строго посередине полянки, шагов на сто от границы леса, высилось нагромождение камней. С ходу и не понять, не то это монолит, не то кто-то накидал в одно место громадных валунов. Впрочем, выглядело это величественно и немного устрашающе.

Я обошёл вокруг. Да, ровно посередине палянки, ровно на сто шагов от границы. И само это каменное сооружение было в диаметре шагов на сто. Ну-ка, ну-ка, если это так, тогда длина окружности должна составлять в пи раз больше, то есть триста четырнадцать шагов! Сейчас я посчитаю!

Я не ошибся. Правда, насчитал триста пятнадцать. Подумал и догадался, что всему виной толщина моей стопы. За сто шагов, из-за толщины стопы лишний шаг как раз и набегает. Хм, во всяком случае прослеживается чёткая геометрия.

Тангус сидел на земле и, блаженно улыбаясь, мечтательно глядел на камни.

- И что это? – с любопытством спросил я.

- Про что ты? – расслабленным голосом уточнил Тангус.

- Вот это! – показал я на поляну, – И вот это! И это!

- Это место, где архимаг Йота занимался с нами, оболтусами. Вот это, посередине, это вершина драконьего утёса. Говорят, что драконы откладывают яйца только там, на драконьем утёсе. Как Йоте удалось срезать вершину этого утёса и как он сумел переправить её сюда – величайшая загадка! Йота не стал делиться с нами секретом. Он обещал рассказать об этом только тому, кто соберёт все его артефакты. Взгляни, на самой вершине он сделал себе трон. Там он сидел, когда читал свои лекции. Высокая, острая, резная спинка трона высоко выдаётся над вершиной утёса! Поверь мне, если заблудишься в окружающем лесу, достаточно забраться на высокое дерево и ты непременно увидишь эту торчащую спинку. Из любой точки леса. Как маяк! Проверено!

Вся поляна пропитана магией. Она помогает памяти. Она помогает вниманию и сосредоточенности. Она вообще – помогает! А ещё здесь никогда не бывает мусора. Попробуй, брось на поляну палку, камень, что угодно. К утру ничего этого не будет. И никто не знает, как! Мы договаривались следить. Специально приносили валежник и поджигали. И сидели у костра до утра, чтобы узнать, куда это всё денется. И ни разу никто не уследил. Чары Йоты неизменно оказывались сильнее и мы все в полночь падали сонными. А утром – никаких остатков костра! Даже трава на этом месте ничем не отличалась от окружающей. Это настоящая магия! Если кто-то сумеет повторить такое, вроде бы несложное чудо, я ему первый в ноги поклонюсь! Потому что это чудо только кажется несложным! Что тебя ещё интересует?

- Значит, Йота превратился в дракона именно здесь?

- Да, прямо на своём любимом троне. Это случилось двадцать пятого мая, почти двадцать лет назад. А помню я это, как сейчас. Наверное, магия поляны продолжает действовать! Эх, Лёха, ты даже не представляешь, сколько воспоминаний на меня сейчас нахлынуло! Не вышептать!

- Ну, ладно, – буркнул я, – Ты пока ностальгируй, но помни, до начала турнира осталось не очень много времени. Нам бы успеть записаться.

- Успеем! – блаженно улыбаясь, ответил маг и рухнул навзничь на траву, раскинув руки, – Непременно успеем!

Разные хлопоты.

Она пошла бы на любые хлопоты, лишь бы избежать хлопот.

Уилла Катер

Въехали мы в Чиндам порознь. Тангус вполне справедливо рассудил, что лучше не вызывать подозрений о предварительном сговоре. Поэтому я оказался «Кастором из Шваги», города в баронстве Горвель, графства Силь, королевства Пилания, что на острове Чизь, в котором правит славный король Марвет Четвёртый. Сам Тангус был как раз из этих мест, из деревеньки рядом с этим самым городом Швага, поэтому он мне всё подробно рассказал. И про расположение города, и про обычаи жителей, и про местный выговор, и вообще, всю информацию, которая могла пригодиться. Несколько дней я вживался в роль, а маг задавал мне каверзные вопросы, типа: «А как поживает хромой шорник Петря с улицы Углежогов?», «А рынок под мостом через эту… Вайду, там ещё торгуют?», «А старая Феотля, содержательница борделя на улице Красильщиков, всё так же любит заложить за воротник и каждый день ругается со своим сожителем?». А я, слегка пришёптывая, чтобы получилось похоже на местный выговор, отвечал, что сам я уже три года не был в родных краях, по делам торговли, но по слухам, хромой Петря погиб в случайной поножовщине в трактире «Белый волк». Попросту не успел улизнуть, когда пьяные углежоги схватились за ножи, почуяв насмешку в словах пришлых пьяных рыбников, которые отмечали в этом трактире крупную сделку. А мост стоит не через Вайду, а через Вайгу. Да, там ещё торгуют, несмотря на регулярные грозные предупреждения властей разогнать этот стихийный блошиный рынок ко всем лешим и русалкам вместе взятым. Старая Феотля, несмотря на регулярные запои, не только продолжает содержать бордель на улице Красильщиков, но открыла ещё одно такое же заведение на улице Ткачей. И, конечно, она ежедневно взахлёб ругается со своим Пабжиком. Любо-дорого посмотреть и послушать! Вся улица Красильщиков выходит из домов ближе к вечеру и ждёт концерта. И никогда не разочаровывается! Ежедневно сожители находят друг для друга новые слова и новые выражения. Вот уже сколько лет! Это, между прочим, целое искусство! Как-то в эти места заехал бродячий цирк и давал представление. И, надо же, так получилось, что время представления совпало со временем ежедневной ругани старой Феотли и Пабжика. Так вот, ни один из жителей с улицы Красильщиков в цирк не пошёл! Сказали, что здесь интереснее. Да, чего там! Старая Феотля – это легенда города!

Ну, и всё в таком роде. Тангус внимательно слушал, кивал головой и задавал другие вопросы. В конце концов, я чуть было сам не поверил, что я родом из этого Швага. Настолько я изучил всё, что там творится. Нет, честное слово, я, когда жил в своём мире, и сотой доли таких сведений не знал про своих соседей. Или про своих сокурсников. А в этом мире это в порядке вещей.

Маг отдал мне почти все деньги. Он сказал, что у такого должника, как он, не может быть много наличности. А мне нужны, чтобы одеться как следует. В самом начале моих приключений в этом мире, маг меня приодел. Со временем я узнал, что на мне типичная одежда этакого подмастерья. Не важно, какого подмастерья: хоть гончара, хоть ювелира, хоть жестянщика. Для любой профессии сойдёт. Но теперь эта одежда оказывалась слишком бедной. Не может человек в такой одежде дать взаймы великому магу три тысячи золотых монет! Вот, не может, и всё! Поэтому маг сказал мне одеться как можно приличнее, и денег не жалеть. Турнирных денег должно хватить, чтобы окупить все затраты.

Теперь я щеголял в каких-то попугайских одеждах, но зато с кинжалом на боку. Да, в этом герцогстве разрешена магия и запрещено ношение мечей. Но, не запрещено ношение кинжалов! Иначе как простолюдин отличит благородного господина от другого простолюдина? Нет, я, Кастор из Шваги, не дворянин. Даже не внебрачный сын барона. Я торговец тканями. Но мой отец, почтенный Кастор-старший, входит в городской совет при магистратуре города. А это автоматически даёт право ему и его сыновьям именоваться приставкой «почтенный» и носить кинжал. Правда, даже в тех королевствах, где разрешены мечи, мне всё равно ничего, кроме кинжала, на себя нацепить нельзя, ибо рылом не вышел, но кинжал – можно! Вот я его и носил. С подчёркнутой гордостью.

Заказывая одежду у портного, я, кроме всего прочего, заказал ему удивительное нижнее бельё под названием «трусы». Я подробно описал, как они должны выглядеть. Без резинок, разумеется. Откуда здесь резинки? Но, шнурок-завязка должен быть вдет в подогнутый и простроченный край так, чтобы не выпадал.

Портной был в шоке. Обрезанные кальсоны?! Выше колена?! Куда катится этот мир! Тем не менее, обещал сделать в кратчайшие сроки. Я вздохнул с облегчением. Очень не хватало чего-то привычного.

Цирюльник цокал языком и сокрушался, что мои волосы недостаточной длины, чтобы по-модному завить кудри до плеч. Ну, как же! Турнир, столько дам! А дамы, как известно, составляют впечатление о человеке по внешнему виду. За первые десять секунд. И потом это впечатление очень трудно исправить. Пришлось бедняге оставить мои космы прямыми, просто расчесав их и завив самые-самые кончики. Зато он тщательно выбрил мне щёки, оставив, по его уверению, весьма привлекательные усики и небольшую бородку типа эспаньолки. Сам цирюльник называл её как-то по другому. Разумеется, ни о каких зеркалах и речи не шло. Приходилось полагаться на честное слово цирюльника. А я про себя подумал, что с помощью своих элементалей мог бы наладить производство этой самой важной для женщин вещи.

Поселился я в лучшем трактире в городе. В отличие от Тангуса, который наоборот, снял самый дешёвый номер в самом захудалом трактире. Вышло мне это ой как недёшево, учитывая, что приехали мы чуть не перед самым турниром и все места были скуплены задолго до этого. Пришлось хорошенько посорить серебром перед носом трактирщика, прежде чем тот со вздохом уступил мне собственную комнату. А сам поселился на время турнира у кого-то из многочисленных родственников. Далеко не за бесплатно, как сообщил он мне с нотками рыдания в голосе. Я покровительственно ухмыльнулся и небрежно швырнул на прилавок ещё полтора серебряных гловера. Репутацию надо поддерживать. Мысленно я прикинул, что на те деньги, которые я отдал за комнату, после турнира трактирщик будет в состоянии второй трактир открыть. Трактирщик проникся. Спросил что мне подать на ужин, и какое вино я предпочитаю. Я в ответ поинтересовался, насколько надёжен его поставщик и признался, что люблю хорошо прожаренную телятину. С красным вином, разумеется. И в процессе милой беседы навёл справки о ценах на ткани на местном рынке. Периодически поднимая глаза к потолку, как будто делая расчёты в уме. Трактирщик проникся ещё больше, уточнил как сообщить обо мне в магистратуре и исчез, пятясь задом. А я пошёл к Тангусу. Почему бы мне не навестить своего должника? Пусть не забывает о долге!

Учитель тоже не терял времени даром. Он успел записаться на турнир, причём уверял, что встретили его с особым почётом, заверил в магистратуре свою долговую расписку, по которой весь его будущий выигрыш сразу же переходил в распоряжение его заимодавцу, почтенному Кастору-младшему из Шваги, и пробежался по лавкам, где порой можно найти, по его выражению, «кое-что полезное в деле магии». И тут же всучил мне перстень в виде двух свёрнутых в кольца змеек, которые держат в зубах небольшой, тщательно ошлифованный рубин, и переплелись хвостами. Симпатичный перстень.

- И что это? – спросил я с подозрением.

- Надень и соври мне что-нибудь! – вместо ответа попросил маг.

- Гм… Солнце светит синим цветом!

- Ну, не так откровенно, – поморщился Тангус, – Что-то похожее на правду.

- Я потратил все деньги, – вздохнул я и развёл руки в стороны.

- Да ты что?! – чуть не в голос завопил маг, – Там же было почти двадцать золотых!

- Да вру я, вру! – принялся я успокаивать учителя, – Сам попросил!

Тангус осел на стул и с немым укором воззрился на меня.

- Нет, ну сам же попросил! – повторил я.

- Этот перстень я купил в лавке старьёвщика, – ещё раз печально вздохнув, начал объяснять маг, – За гроши. А к нему он попал, скорее всего от разбойников. Через третьи руки. И продавался как обычная серебряная безделушка. Но он очень похож на тот перстень, который описан в книге Зорохама, где очень много описаний разных артефактов и волшебных вещей. Если это тот перстень, то он помогает убедить оппонента в словесном споре. Даже если ты лжёшь, тебе чаще поверят, чем нет. Заметь: помогает. Не внушает окружающим, что твои слова есть непреложная истина, а только помогает. Но и это будет для тебя нелишним. Тот это перстнь или не тот? Кто знает! Магией от этой вещи сильно попахивает, и я как-то сразу поверил, когда ты сказал про деньги… А про Солнце – нет!

- Учту, – серьёзно кивнул я головой, – Ты уже знаешь, когда твой первый поединок и с кем?

- Да, – заулыбался маг, – Завтра начинается турнир, а мой бой послезавтра! С каким-то совсем юным мечником! Не магом! Я его имя первый раз слышу. Вероятнее всего, это первый его турнирный бой! Для меня это будет не бой, а развлечение!

- А я бы отнёсся к этому поединку посерьёзнее! – мрачно заметил я, – Нельзя недооценивать противника! Ибо, чревато!

- Не в этот раз! – беззаботно махнул рукой маг.

Весь этот и следующий день мы потратили на посещение лавок. Мы заходили в лавку и я делал вид, что таращусь бессмысленно на товары, как обычный зевака, а Тангус заводил с хозяином обстоятельные разговоры: что, где, когда, откуда, кто поставщик, насколько чистые ингридиенты, какие гарантии и даются ли какие-то капли или щепотки порошка для испытаний. Потом мы выходили из лавки и Тангус обстоятельно мне объяснял, нужно ли что-то здесь купить и что именно, в каком объёме, какие взять расписки и как проверить качество. Я кивал головой, запоминая, и мы шли в следующую лавку. Иногда в другой конец города. Не каждую лавку маг считал достойной его посещения.

Утро дня первого поединка Тангуса выдалось ясным, чистым и безоблачным. Хотелось верить во всё светлое и радужное. Второй день в городе царила тишина. Все, кто ещё был в состоянии передвигать ноги, уже умчались за город, на турнирную площадку. Те, кто по каким-то причинам не мог туда убежать, вроде моего трактирщика, с жадным любопытством ожидали возвращения зрителей. Вчера, к примеру, трактирщик пожертвовал кувшин вина тому, кто расскажет ему по порядку, как проходили бои. И желающих оказалось не меньше десятка. Каждый утверждал, что именно он рассмотрел все схватки во всех подробностях.

Я спустился по крутым ступеням вниз, заказал себе омлет с колбасой, сыром и маслинами и с наслаждением поплескал на себя водой из бочки. Нет, бочка стояла пустая. Из под пива. Просто, каждый раз, когда я опускал руку ниже верхнего уровня бочки, водяной элементаль тут же наполнял мою горсть ледяной водой. А я уже плескал ей себе в лицо, на шею, в подмышки, на грудь и вообще, куда придётся. Со стороны возникало ощущение, что я черпаю воду из бочки. Мне уже не стоило труда организовать себе персональный дождик-душ, но, честно говоря, я не был уверен, что это разрешено законом. Этак, каждый житель на себя по дождику выльет, через час весь город поплывёт!

Поплескавшись, я съел завтрак и пошёл на конюшню. Старик конюх, бывший солдат, потерявший ногу в одном из сражений, и несмотря на это, управляющийся с лошадьми с удивительным проворством, дремал внутри, прислонившись спиной к копне сена. Я тронул его за плечо.

- А, почтенный Кастор-младший! – мгновенно пробудился старик, – Твой конь готов! Давно уже готов.

Конюх широко зевнул и пояснил:

- Все требовали, чтобы лошади были готовы к рассвету. Я всех и подготовил. Накормил, напоил, взнуздал, оседлал. И всех на рассвете забрали. Кроме твоего. Странно, разве тебе не интересен турнир? Зачем же ты сюда приехал?

- Мне интересен сегодня только один бой, – пояснил я, – Он будет сегодня двадцать третьим. Я должен успеть.

- Только один бой? – удивился старик, – Почему? Ставку сделал?

- Почти, – улыбнулся я, – Я деньги вложил в одного из бойцов. Хочу убедиться, что сделал это не зря!

- Ну, тогда, да, – недоверчиво покачал головой конюх, – Тогда скачи быстрее. Удачи тебе! Пусть твой боец победит!

- Спасибо! – махнул я ему рукой, вскакивая в седло, – И тебя пусть ждёт удача!

И я поскакал за город, провожаемый подозрительным взглядом.

Когда я увидел толпу на поле, сердце у меня ёкнуло. Я такого не ожидал.

Сколько человек составляет население средневекового города? Если мне не изменяет память, то сорок тысяч считалось очень много. Не всякая европейская столица в раннем средневековье могла похвастать такой численностью. Здесь не столица, но крупный город, поэтому берём тысяч тридцать. И то много. Сколько из них пойдёт на турнир? Максимум, десять. Малые ребята, жёны, которые с ними сидят, старики, которые не в состоянии дойти до места, те у кого есть неотложные работы, вроде старика конюха и трактирщика, больные, те, кому турнир не интересен… да мало ли! Десять тысяч – максимум. Вроде бы много. Это, если их поставить в одну кучу. На самом деле, они все будут рассредоточены вокруг турнирного поля. Каковы размеры турнирного поля? Ну, полагаю, не меньше футбольного! А на футбольный или хоккейный матч собирается и по десять тысяч зрителей и по двенадцать и больше. И ничего, размещаются комфортно. Так, что можно между ними свободно пройти.

Я ошибся во всех смыслах. Абсолютно во всех. Это я понял, когда бросил первый же взгляд на неимоверных размеров толпу. Здесь было больше десяти тысяч. Много больше. И я почти сразу понял свою ошибку в расчётах. Здесь были не только жители города. Но и других городов и окрестных сёл и деревень. Вон, поодаль крестьянские возы стоят, на которых они целыми семьями приехали. Если эти возы рядом друг с дружкой поставить, это такой обоз получится, что можно будет весь этот город в другое место перевезти! По камешку! А вот в толпе мелькают женщины, с младенцами на руках. Им тоже любопытно посмотреть на поединки. У них других развлечений и нет в жизни. Кто же единственное зрелище упустит? О чем тогда с соседками говорить? В пятьдесят девятый раз обсуждать новое платье другой соседки? Вот и хромой мужик стоит, на костыль опёрся. А вон ещё один увечный, этот без руки. Никто не остался дома. А дети, так вообще снуют по всему полю, как тараканы!

И мне сразу стало ясно, почему другие постояльцы трактира разобрали своих коней так рано, почему так подозрительно косился на меня старик-конюх. Действительно, если проспал настолько, насколько я, можно уже и не ехать! Всё равно ничего не увидишь!

Я растеряно озирался вокруг. Что же делать? Турнирное поле было, действительно, огромным, много больше футбольного. Но, как я заметил, разделено на несколько полей. На четыре, если меня зрение не подводит. Пока на одном поле идёт сражение, с другого утаскивают раненых и убитых лошадей, уводят раненых и покалеченых бойцов, выравнивают землю, взрытую острыми подковами, в общем, наводят порядок. На двух других полях готовятся к бою. Выставляют гербы и знамёна, пересказывают герольдам ещё раз свои звания и заслуги, чтобы объявляя очередную пару они ничего не перепутали и не преуменьшили славу бойцов. Слава, она вещь такая. Сначала ты её добиваешься, изо всех сил, а потом она за тебя половину работы делает. Выходишь ты на бой, а герольды объявляют, что против тебя воин участвовавший в ста двадцати шести боях и ни разу не проигравший. И всё, у тебя начинается мандраж. Если твой противник в ста двадцати шести боях победил, с чего бы ему сто двадцать седьмой бой проигрывать?

С одной из длинных сторон турнирного поля амфитеатром поднимались широкие земляные ступеньки. Здесь стояли палатки, деревянные скамейки, и даже отдельные кресла. Здесь ходили расфуфыренные дамы и расфуфыренные вельможи. Всё ясно. Сюда мне хода нет. Здесь белая кость, голубая кровь и прочие исключительные люди. Какого-нибудь «почтенного Кастора-младшего из Шваги», здесь попросту побьют и вышвырнут прочь на потеху остальному народу. А свободного места там как раз хватает!

Напротив дальнего торца стояло нагромождение палаток и шатров. Возле каждого шатра был вкопан столб, к которому прикручен герб или другой знак владельца. Это, понятное дело, участники. Которых распорядители вызывают в нужную очередь на турнир.

Я накануне беседовал с Тангусом об обычаях турнирных боёв. И привёл в пример обычаи своего мира, когда честь скрестить копьё с рыцарем давалась лишь тому, кто сам рыцарь. Помнится, предварительно нужно было доказать, что четверо твоих предков были свободными и что рыцарские шпоры ты получил либо по прову рождения, либо от другого достойного и известного рыцаря. А всякую шваль подзаборную гнали поганой метлой.

- Как же ты, сын мельника, можешь принимать участие в турнирах? – спрашивал я учителя, – Достоин ли ты сражаться, к примеру, с сыном графа?

Тангус понимающе покивал головой и пояснил, что «мечники», это да, сплошь и рядом дворянство. Других не допускают. А маги, прежде чем станут достойны участия в турнире, проходят целую систему предварительного отбора, причём очень жёсткого и жестокого, после которого они получают некий статус, уравнивающий их в правах с дворянством. Им даже присваиваются гербы. Как правило, на гербе мага, присутствует знак, поясняющий к какой школе магии тяготеет маг. У Тангуса, к примеру, это было изображение дерева, растущего из голой скалы. И сразу ясно – маг земли! И ещё одно отличие: у магов цвета основного поля герба могли быть только голубые и серебряные. У рыцарей – какие угодно, кроме этих двух цветов. То есть, если ты видишь, к примеру, серебряный герб с изображением на нём чёрной рыбы, ты можешь быть уверен, что это маг, тяготеющий к магии воды. Если ты видишь золотой герб, на котором изображена такая же чёрная рыба, то это не маг ни в коем случае! Это славный потомок дворянского рода, у которого родовая легенда связана с рыбой. Всё просто.

Я с тоской посмотрел на палатки и подумал, не пойти ли туда, поискать учителя? Сказать, что я его оруженосец? Ага, оруженосец, одетый лучше господина! Тогда, помощник? Друг? Нет, таких перед турниром к участникам не пускают. Кредитор? Тоже не пускают. Тем более не пускают! И как к этому отнесётся сам маг? Одобрит ли? Мы же, вроде как, скрываем ото всех наше близкое знакомство?

Я перевёл печальный взгляд на другую сторону поля. Нет, не пробиться! Это вавилонское столпотворение какое-то! Тысячи и тысячи людей стояли так близко друг к другу, что брось в них яблоком, оно бы на землю не упало! Некуда ему было бы упасть!

- Опоздал, твоя милость? – послышался сочувствующий голос.

Я поглядел на говорившего. Ну и рожа! Такому, если руку пожмёшь, потом нужно пальцы пересчитать! Не украл ли он какой из них. Я отвернулся.

- Могу помочь, – как бы между прочим, обронил хитромордый.

Я ещё раз внимательно на него посмотрел. Тот изо всех сил пытался глядеть невинным взглядом. Ага! Это как если голодный лев вместо рычания запел бы тоненьким дискантом арию из оперы «Кармен»: «У любви, как у пташки крылья…».

- Чем ты можешь мне помочь, бродяга? – решился я всё же спросить.

- Место, – пожал плечами хитромордый, – Я проведу твою милость на самое лучшее место, прямо возле турнирного поля, где ты будешь видеть всё, как на ладони.

- Это где же? – поджал я губы.

Я уже посмотрел на хорошие места. Для вельмож. Нет мне туда хода. А если он скажет, что проведёт меня туда под видом прислуги, я ему так врежу…

- Вот там, твоя милость, – ткнул пальцем наглец, – Где закругление турнироного поля между торцом и широкой частью. Лучшее место для наблюдения!

- И как ты меня туда проведёшь?! Туда же отряду конницы не пробиться!

- Это мои проблемы! – ухмыльнулся хитрец, – И я их решу… за малую денежку!

- Насколько «малую»? – поинтересовался я.

- О! Всего-то пара гловеров!

- Сколько?!

Хитромордый ещё раз смерил меня взглядом с головы до ног и твёрдо повторил:

- Два серебряных гловера!

- А что? – вдруг подумал я про себя, – В моём мире всё точно так же! Только называется это: «Вам не нужен лишний билетик? Всего за три цены?». И этот прохиндей подошёл ко мне не просто так. Он сразу оценил стоимость моего наряда. Он взял в расчёт, что проспать начало турнира, как я, может позволить себе только тот, у которого нет повседневных забот. То есть – богатый человек. Он смекнул, что я не полез к палаткам знати. Значит, я богат, но не знатен. Отчего же не стрясти с простофили пару гловеров?

- Согласен, – буркнул я, – Но деньги отдам, только когда на месте буду!

- Не изволь сомневаться! – повеселел хитромордый, – Ты с лошадки только слезь! Не на лошади же ты попрёшься!

- И куда я её дену? – нахмурился я.

- Так вот же, коновязь! – удивился мой будущий проводник, – Всего три полупака и твоя лошадь в целости и сохранности! Хоть до вечера!

- Грабители! – возмутился я, – Три полупака за место для лошади!

- Так ведь турнир! – подмигнул мне хитромордый заговорщицки, – Всё дорожает! Вон, торговцы пирожки продают. С капустой, с яйцом и с прочими брусниками… Знаешь, сколько стоят? Не поверишь: по полпака за пирожок! Вот где обдираловка!

- Не может быть! – разинул я рот, – По полпака? За один пирожок?

- А я о чём! – заржал хитромордый, – Иди, твоя милость, ставь коня к коновязи, я тебя здесь подожду.

Когда я вернулся, этот, с хитрой рожей, уже был не один. Ещё трое человек самой зверской наружности стояли рядом и угрюмо переминались с ноги на ногу. Таким человека зарезать, что мне высморкаться. Я как-то даже шаги замедлил, подходя к ним.

- Так, твоя милость, – деловито предложил хитромордый, – Доставай денежки!

- Я же сказал, отдам на месте! – насупился я и незаметно проверил, на месте ли кинжал и легко ли до него дотянуться.

- Ты что, твоя милость? – вытаращил на меня глаза хитромордый, – Как же ты там, в такой толкучке, сумеешь монеты вытащить? Ты их здесь вытащи! А отдашь там, на месте!

Я покосился на толпу. А, ведь прав, собака! Там будет и руки не поднять! Я сунул руку за пазуху и вытащил две монеты. Два гловера. Показал их хитромордому и зажал в кулаке. Вот, дескать, деньги готовы.

- Ну, ребята… – повернулся хитромордый к хмурым помощникам.

«Ребята» поняли его без дальнейших слов. Скорее всего, я был не первым, кому они сегодня место обеспечивали. «Ребята» встали клином. Самый здоровый впереди, ещё двое сбоку от него и чуть сзади, меня запихнули прямо за спину здоровяка, а хитромордый пристроился за мной.

- Не отставай, твоя милость! – весело напутствовал хитромордый, и громко рявкнул остальным, – Давай! Вперёд!

И весь увесистый клин из пяти человек, считая меня, помчался к толпе, набирая скорость. У-ух! Мы врубились в толпу, как топор в полено. И отчаянно пошли напролом, работая локтями. Я говорил, что и отряд всадников сквозь толпу не пробьётся? Так вот, мы пробились! Меня притиснули прямо к деревянному барьеру, ограждающему турнирное поле. Больно притиснули, так, что рёбра затрещали.

- Давай деньги, твоя милость, – кривясь от боли прошипел хитромордый, – мы тебя на самое козырное место вывели!

Я взглянул на этот импровизированный таран. Нелегко пришлось «ребятам»! Все трое были основательно помяты, поцарапаны, а некоторые и с синяками. Их путь к барьеру не был усыпан розами! Они честно заслужили свои два гловера! Я передал монеты хитромордому и маленький отряд отпрянул от меня, растворяясь в толпе. Быть может, выглядывать ещё одного богатого дурака, которому приспичело посмотреть на турнир не с самого начала. А меня притиснули к деревянному барьеру ещё плотнее.

- Это какой по счёту бой будет? – спросил я соседа справа.

- Четырнадцатый, – ответил кто-то слева.

- Четырнадцатый идёт, а будет пятнадцатый! – пояснили сзади.

- А я что говорю?! – возмутились слева, – Я и говорю: идёт четырнадцатый бой.

- Минутку! – не понял я, – Сейчас никакой бой не идёт! Один лежит, другой стоит, кони вообще в стороне…

- А я про что? – зашипели слева, – Пока не объявили победителя, бой считается не законченным! Вдруг этот лежащий вскочит и начнёт опять булавой размахивать?

- Вскочит он, как же! – возразили в ответ справа, – Он что тебе, некромант? Он благородный мечник, а не какой-то маг!

- А чем тебе маги не понравились? – угрожающе спросили сзади.

- Да, будет вам! – шикнул я, – Дайте разобраться! Вот эти, лежащий и стоящий, это четырнадцатая пара? Так?

- Так, – буркнули откуда-то сбоку, – Уже четырнадцатая. И ничего выдающегося. Так, ерунда всякая. Зря я сегодня пришёл, надо было завтра, когда вся шелуха отсеется.

- Не скажи! – возразил кто-то из-за другого плеча, – Именно тут можно слабые места сильного бойца углядеть, когда он не сильно напрягается! Вот, к примеру во второй паре, когда маг Белгард…

- Тише! – рявкнул ещё один зритель, прямо у меня над ухом, – Объявляют!

Действительно, торжественно пропели трубы и чей-то торжественный голос объявил о победе неведого мне благородного фе Дежмака и о поражении благородного фе Гуловуса. Толпа разразилась одновременно радостными криками и улюлюканьем. Похоже, в этой схватке симпатии толпы разделились поровну.

Тот же торжественный голос объявил о начале новой схватки мага велира Юджирта против мага велира Салануса. Я поискал глазами. Ага! Вот они, одеты, как и положено на турнире в боевые доспехи, верхом на боевых конях. В руках оружие лежит привычно, словно и не маги собрались биться, а обычные рыцари. У одного на щите изображение сокола на голубом фоне, наверняка маг воздуха, у другого ярко-алый, пылающий цветок, на серебряном поле. Маг огня, надо полагать?

Для тех, кто ожидает увидеть здесь детальное описание поединков, хочу признаться, что я не любитель всяческого членовредительства. Я никогда не смотрю по спортивным каналам ни бокс, ни самбо, ни прочие бои без правил. Я не фанат фильмов про карате. Увы, я такой, какой есть. Может, именно поэтому Тангус ежедневно показательно стонал, хватаясь за волосы, после очередного преподанного мне урока боя на мечах или тренировки в боевом применении магии. И обзывал меня всякими нехорошими словами, самыми мягкими из которых были «недоваренная тефтелина», «мешок с опилками для тренировок» и «тряпичный человечек». Ну, именно так он оценивал мою предварительную подготовку и волевые усилия в овладении боевым искусством. А я к высотам по боевому искусству особо и не стремился! Мне хотелось только вернуться в мой уютный мир. Оставив этот, жестокий и неприветливый, далеко за спиной. Зачем мне боевое искусство средневековья? Оно, что, спасёт меня на улицах мегаполиса?! Не смешите мои тапки!

Нет, учиться всё же приходилось. Куда денешься, если учитель-маг требует, и хоть в лепёшку разбейся, а упражнение выполни. Иногда это было полезно, вроде стрельбы из лука, что помогало охотиться и не ложиться спать голодным. Иногда я считал это упражнением для общего развития, вроде боя на мечах, которое тренирует силу, гибкость и реакцию. Но никогда я не планировал применять полученные знания в реальном бою.

Именно поэтому сейчас я смотрел на схватки безо всякого интереса. Даже на магические поединки, вроде предстоящего. Ну, не люблю я, когда один человек из другого котлету делает! Если бы это было интелектуальное шоу, вроде «Что? Где? Когда?», мне было бы интересно. А так – нет.

Прозвучала одинокая труба, как я понял, сигнал к началу схватки. Оба всадника ринулись друг на друга. Внезапно, одни из всадников вскинул вперёд руку и в его противника хлестнула огненная струя. Противник, видимо, ожидал чего-то подобного, потому что успел вскинуть щит. Вокруг щита завихрилось воронка воздуха и огненная струя срикошетила вверх, где и рассыпалась бессильным снопом искр. Толпа разразилась рукоплесканием и криками. Тем временем противники сблизились почти вплотную, и огненный маг опять вскинул руку. Но, не успел. Воронка из щита воздушного мага внезапно вырвалась вперёд и вышвырнула огненного из седла. Бедняга закрутился в воздухе и шмякнулся на землю с металлическим грохотом, словно ведро с гвоздями. Воздушный маг был уже рядом и подняв коня на дыбы сумел остановить его разбег. И упёрся копьём в грудь лежащего огненного мага.

- Признаёшь поражение? – грозно спросил воздушный маг.

- Буль-буль-буль! – прозвучало из-под шлема огненного.

Всадник недоумённо пожал плечами и к лежащему бросились служители арены. Сняли шлем. Ну, понятно, почему он не говорил, а булькал. Лицо огненного было разбито в кровь, и кажется, повреждены челюсть, нос и правая височная часть головы. Глаза блуждали с предмета на предмет, словно у пьяного.

- Велир Юджирт не может продолжать бой! – почтительно доложил один из служителей кому-то из распорядителей на противоположной, «благородной» стороне поля.

- Окажите помощь! – прозвучало в ответ.

Воздушный маг гордо сидел в седле, а к лежащему неторопливо шествовал высокий мужчина в тёмном плаще с капюшоном, из-под которого торчала седая борода. Наклонился над лежащим, поводил рукой. Юджирт очнулся и привстал. Кто-то из служителей вытер ему лицо мокрым полотенцем. Лицо оказалось совершенно целым. Юджирт растерянно пытался ощупать себя сквозь доспехи, но, конечно не смог. Седобородый степенно поклонился ему и отошёл.

Так вот почему здесь бьются боевым оружием, а не затупленным, как в нашем средневековье, понял я. Лечебная магия!

- Я же говорил, что зря припёрся сегодня! – проговорил знакомый недовольный голос, – Ну, разве это бой магов? Зелёные сосунки!

- Имей снисхождение! – возразил ему кто-то, – Для обоих это первый бой! И оба показали себя неплохо.

- Неплохо? – возмутился недовольный, – Да, к примеру, велир Тангус выйдет один против десяти таких щенков и не поморщится! И по земле размажет всех десятерых! Он, кстати, сегодня должен биться. Надеюсь, ему попадётся достойный противник!

Я попытался повернуть голову, или хотя бы скособочить шею, чтобы посмотреть на этого недовольного, который знает Тангуса, но ничего не вышло. Слишком плотной была толпа, слишком сильно напирала.

Пропели трубы и, предсказуемо, победа была присуждена велиру Саланусу. Велиру Юджирту присудили поражение. Велир Саланус ещё заканчивал круг почёта в своём отделении турнирного поля, под рукоплескания толпы и поощрительные крики, когда распорядитель объявил следующий поединок в другом отделении поля. На этот раз встретились маг и мечник. О! А вот это любопытно! Перед поединком мечник подьехал к противоположному от меня концу поля и поклонился кому-то. Маг терпеливо ждал.

Всё же есть здесь разделение на «чёрных» и «белых»! Кому-то дозволяется засвидетелствовать почтение устроителю турнира, как равный равному, а кто-то выступает, только для того, чтобы потешить публику. Хотя, официально, тоже благородный.

А что вы хотели? Во все времена и во всех местах это так было, так есть и так будет. Да, чего там, далеко ходить за примерами? В послепетровские времена в России дворянство чётко разделилось на обычное и столбовое. Если кто не знает, столбовое дворянство, это те, кто ведёт свой род испокон веков и записан в «столбцах», особой родословной книги. И отношение к этим дворянам было совершенно разным! И друг к другу они по разному относились! И, к примеру, в царскосельский лицей записывали не абы каких дворян, а либо титулованых, получивших титул по наследству, либо тех самых столбовых дворян, вроде Сашеньки Пушкина. А всех остальных – извините, подвиньтесь!

Так и здесь. Тангус рассказывал мне, что лет двести назад маги этого мира подняли мятеж, требуя уравнять их в правах с дворянством. И чуть не свергнули императорскую династию! Поскольку были многочислены, хорошо обучены и организованы. И потому, что им не требовалось очень дорогого рыцарского вооружения. Император был просто вынужден пойти на уступки. Частичные, разумеется. Получилось что-то, вроде присвоения личного дворянства в России. То есть, ты дворянин, а твои дети – нет. И крестьян тебе иметь нельзя. И дворянство дают не всем магам, а только заслужившим этот титул. Хочешь быть дворянином – иди в маги. Если соображалки хватит. В России додумались вешать сладкий пряник на длинной верёвочке: если три поколения рода подряд имеют личное дворянство, то есть, дед, отец и сын, то четвёртый в этом роду может претендовать на дворянство потомственное. Наверное и здесь что-то похожее. А грань всё равно есть.

Ну, и вот так, на турнирах. Кому-то герцог Истодский, организатор турнира, скажет напутственное, доброе слово, а кто-то за барьерчиком подождёт. Вроде, пустячок. Но чётко проводит тот самый раздел, когда кто-то перед барьером, а кто-то за ним.

Пока я так раздумывал, схватка уже почти закончилась. Маг пытался плеснуть из ниоткуда воды в прорезь шлема своего противника, чтобы самому искуссным манёвром уйти с линии атаки и оказаться сбоку, но бравый мечник был начеку. Сейчас маг валялся на песке, а рыцарь глушил его шестопёром, как рыбаки глушат колотушкой крупную рыбину. То есть, не разбираясь, куда удар придётся, лишь бы посильнее! Из шлема мага выплёскивалась кровь, но пока он не выпустил из рук оружия, схватку не прекращали. Толпа ревела и визжала, я морщился и отворачивался. Ну, не любитель я таких зрелищ, я уже говорил. Я не против сильных рук и ног, я против того, чтобы ломать их друг другу.

Так и шли схватка за схваткой. Не обошлось без убитых, к вящей радости толпы. Одного проткнули копьём, другой оказался затоптанным насмерть копытами коня. Некоторые схватки шли быстро и явно было, что силы бойцов не равны. Порой схватки затягивались, противники наносили друг другу жестокие раны, убивали животных и продолжали поединки пешими. В толпе счастливо орали, улюлюкали и матерились. Моё внимание привлекли двое. Одного из них назвали благородным ши Турвасом. Голос за спиной тут же охарактеризовал его, как «лучший меч империи». И возражений не последовало. А я вспомнил, что Турвас – это графство на острове Брекер, в королевстве Термент, королевстве мечей, том самом, где начались мои приключения. Или злоключения, что ближе к истине.

Граф легко и изящно расправился со своим противником, внешне особо и не утруждаясь. Могучий воин, барон фе Клав, противник графа, на могучем коне, держа в руках могучее копьё, взял разбег. Граф не двигался. Фе Клав мчался на графа, словно тяжёлый таран на ветхую дверцу. Граф не двигался. Фе Клав ещё пришпорил коня. И всем стало ясно: ещё миг и фе Клав проткнёт графа копьём насквозь. Словно бабочку иголкой. А удар от столкновения будет такой силы, что графского коня, вместе с проколотым графом, отбросит через два таких турнирных поля. Или через три. И именно в этот миг графский конь совершил удивительный скачок в сторону. А сам граф взмахнул своей левой рукой. Тут выяснилась удивительная вещь: граф не держит в левой руке щит, как казалось. Щит нацеплен на левое плечо графа, это да. Но держит он в этой руке вовсе даже булаву, а не щит. К чести фе Клава, он успел изменить направление удара своего копья. И ударить не в то место, в которое он целил раньше, а в то, где оказался граф теперь. К чести графа ши Турваса, он это предвидел. И не зря нацепил на левое плечо щит. Копьё ещё двигалось в сторону графа, когда столкнулось с кромкой щита. И отрекошетило в сторону. А графская булава врубилась в бронированный живот фе Клаву. В противоход. Как если бы мотоциклист на полном ходу наскочил животом на бревно, перекинутое поперёк дороги. Конь барона поскакал себе дальше, а сам барон на мгновение завис в воздухе, сбитый со своего коня и мгновенно остановленный на всём скаку, а затем тяжело рухнул на землю.

Я думал, от такого удара доспех барона будет смят, словно хлипкая бумажка, и самого фе Клава придётся из доспехов вырезать автогеном. Хотя, откуда здесь автоген?! Но, нет. Доспех выдержал, и сам барон бодренько вскочил на ноги. Как раз для того, чтобы ему граф приложился по черепушке той самой булавой. Звон от удара разлился по всей округе. Но и на этот раз барон проявил стойкость. В смысле, устоял. И потянул из ножен свой меч, потому что копьё он потерял при падении.

- Артефакт! – выдохнули одновременно несколько человек у меня за спиной.

И я, наконец-то, догадался, почему барон проявляет чудеса стойкости и выдержки. Помогало это ему недолго. Граф сделал быстрое движение булавой и опять раздался звон. Только на этот раз удар был направлен не сверху вниз, а вбок, и барон, хоть и остался в невредимом шлеме, однако рухнул навзничь. И тут же над ним оказался граф с кинжалом. Мизерикордией. Кинжалом милосердия. Граф ши Турвас деловито наклонился и вставил кинжал в прорезь шлема.

- Сдаюсь! – тут же прозвучало в ответ.

Ши Турвас неторопливо распрямился, сел на своего коня и поехал принимать поздравления. Он даже не вспотел.

Второй, на кого я обратил внимание, это был, как его объявили, «таинственный рыцарь». Без герба. На щите у него красовались мелкие разноцветные квадратики, по всему полю щита. Какой хочешь, такой и считай фоном! Вёл он себя с поистине королевским величием. И своего соперника победил моментально. Против него оказался маг земли. Когда этот «таинственный рыцарь» начал разбег, маг взмахнул рукой. В мгновение ока перед «таинственным рыцарем» выросла глубокая воронка, вся земля из которой взвилась в воздух. Как раз на уровне глаз. Ни рыцарь, ни его конь, словно и не заметили ничего. Конь легко перескочил через яму, а рыцарь продолжал сверкать ясным взором сквозь прорезь шлема. Похоже, маг переоценил возможности своего колдовства, поскольку других заготовок у него не оказалось. Копьё рыцаря вышибло мага из седла и тот потерял сознание.

Моё внимание привлекла не лёгкость, с которой рыцарь победил мага, а то, что он оказался внутренне готов к магической каверзе. Другие рыцари, даже обладающие противомагическими артефактами, всё равно, на доли секунды терялись, когда на них приходился магический удар, а этот нет. И в то же время, вроде бы, сам не маг. Во всяком случае, магию он открыто не применял.

Быстрее, сильнее, магичней!

Усердие всё превозмогает!

Козьма Прутков. Афоризм № 84

Вот так, рессеянно раздумывающий о превратностях судьбы, полуоглохший от криков и свистов толпы, я дождался наконец-то поединка Тангуса. Учитель выехал на отведённое ему поле, когда на другом ещё продолжалась схватка. Поэтому, на его появление, внимание обратили не сразу. Тангус неторопливо слез с коня и стащил с себя доспехи. Отложил в сторону копьё, меч и щит. Вытащил хлипкий, кривой прутик и принялся не спеша заострять один из его кончиков кинжалом. И занимался этим, пока не закончился бой на соседнем поле. Уже его противник, сам весь в броне, высился в седле на бронированном коне, словно броневик, поставленный на бронепоезд, а Тангус всё ещё любовно строгал кончик своего прутика.

- Ты специально затягиваешь бой! – наскочил на него один из смотрителей, – Тебя могут признать проигравшим без боя!

- Нет-нет, – безмятежно ответил маг, отшвыривая кинжал в сторону, – Я готов к состязаниям! Можно начинать!

И он выставил заострённый кончик прутика в сторону противника. Раздались первые робкие смешки в толпе.

- Ты собираешься проводить поединок без доспехов?! – оторопел смотритель.

- Да, – легко ответил маг.

- Пеший?!

- Да.

- Безоружный?!

- Вот моё оружие! – кивнул маг на свой кривой прутик.

В толпе уже откровенно хохотали. Смотритель помчался докладываться распорядителю. Распорядитель побежал к герцогу Истодскому. Герцог встал.

- Велир Тангус! – прогремел его гневный голос, – Потрудись объяснить своё поведение! Ты нарушаешь турнирный этикет!

- Вовсе нет! – громкий голос учителя был беззаботен и насмешлив, – По турнирному этикету и турнирным правилам, боец должен явиться на выделенное ему для поединка поле на коне, в доспехе и вооружённым, согласно своим привычкам и возможностям. Я так и сделал. Я явился сюда на коне, в доспехе и вооружённым. Но нигде не сказано, что боец должен всё это применять во время боя. Поэтому мой конь стоит в стороне, и в стороне лежат мои доспехи и вооружение. Мне для победы хватит этого прутика.

- Но почему ты не хочешь надеть доспех? – поразился герцог.

- Ах, благородный свен! Разве ты надеваешь доспех, когда хочешь прихлопнуть муху? – вопросом на вопрос ответил Тангус, – Мой противник не имеет опыта в турнирных боях, а у меня за плечами почти тысяча турниров! Я умею рассчитывать свои силы и силы соперников! Мне хватит прутика!

Толпа озадаченно затихла. Герцог тоже несколько мгновений размышлял.

- Да будет так! – решил он наконец, – Пусть твоя кровь будет на твоей совести, ибо я тебя предупреждал! Начинайте!

Барон фе Леверт, противник Тангуса, начал разбег коня. Учитель помахивал прутиком, даже не глядя в его сторону. Фе Леверт мчался быстрее, быстрее, быстрее… Шага за четыре до мага, земля вдруг ухватила его коня за все четыре копыта одновременно. Конь грохнулся оземь, выкидывая седока из седла. Фе Леверт пропахал землю точно до ног Тангуса. До носков его сверкающих сапог. Тангус быстро наклонился и сунул свой прутик куда-то внутрь доспехов фе Леверта, под его шлемом. Фе Леверт ойкнул.

- Это яремная вена, – любезно сообщил ему Тангус, – Одно неверное твоё или моё движение, и ты будешь интересен только некромантам. Итак, что нужно сказать?

- Я… признаю своё… поражение… – промямлил фе Леверт.

- А почему тогда всё ещё держишь оружие в руках? – удивился Тангус.

Фе Леверт выпустил оружие из рук. Толпа взвыла от восторга.

- Ну, вот и отлично! – подвёл итог учитель, вытаскивая прутик из недр доспеха фе Леверта, – Давай-ка благородный лорд, я проверю, не сломал ли ты чего? Так… так… нет, ничего страшного. Множественные ушибы и кровоподтёки, но ничего жизненно важного. Можешь мне поверить, я хороший врач.

- Тан-гус! Тан-гус! Тан-гус! – ликовала и скандировала толпа.

И, понятно, что все остальные бои прошли для толпы, уже не вызывая такого ажиотажа. Даже для самых искушённых зрителей.

Не сразу сумел я выдраться из толпы, даже после окончания боёв. Уж очень много народа собралось в одном месте. Конь оказался в целости и сохранности. Я сел на него и поехал к палатке мага. Тангус сидел на земле и задумчиво вычерчивал что-то тем самым прутиком. Я спешился.

- Увы, почтенный Кастор-младший! – громко проговорил учитель, даже не глядя в мою сторону, – У меня для тебя и хорошая и плохая новости. Хорошая, это то, что я победил. И благородный фе Леверт сам предложил выкупить у меня своего коня, оружие и доспехи. За хорошую цену: четыре золотых тавлера. Мало того, он честно признал, что у него имеется при себе сумма в пять тавлеров наличными. Они тоже достаются мне, как победителю. А я должен отдать их тебе в счёт уплаты долга. Плохая новость: наличных денег мне на руки не дали. Ни добытого в бою, ни призового выигрыша. Служитель сказал, что поскольку моя долговая расписка зарегистрирована в магистратуре, то все деньги можно получить только моему кредитору и только через магистратуру. Нам придётся наведаться туда вдвоём, чтобы ты мог забрать деньги. А я должен подтвердить, что ты и есть тот самый почтенный Кастор-младший из Шваги, который ссудил мне денег в долг.

- Тогда поехали, велир! – ответил я в тон.

- Конечно, почтенный пилмен. Как только я уберу палатку и соберу свои вещи.

- Что же ты не сделал этого раньше? – удивился я.

- Я был занят выяснением всех тех подробностей, которые сообщил тебе только что. А ещё я узнавал, кто будет моим соперником в следующем поединке и когда этот поединок состоится. Согласись, почтенный пилмен, это важно.

- Это важно, – согласился я, – Но топерь можно собираться. Тебе помочь?

- Пусть вам поможет мой оруженосец! – прозвучал голос рядом, – Парню всё равно делать нечего!

Граф ши Турвас смотрел на нас с высоты своего коня. Молодой, рыжеволосый парень в лёгкой кирасе, державшийся на своём коне позади графа, беспрекословно соскочил на землю.

- Я справлюсь и сам! – возразил Тангус, поднимаясь на ноги.

- Ерунда! – возразил в ответ ши Турвас, – Для мальчишки это развлечение.

И тронулся прочь. Его оруженосец уже быстро и сноровисто увязывал имущество мага в дорожные мешки.

Через четверть часа, по пути к магистратуре, мы с Тангусом разговорились.

- Ши Турвас неспроста оставил своего оруженосца помогать нам! – уверенно заявил маг, – Чтобы убедиться, есть у меня среди оружия артефакты или нет. Глупец! Я мог специально не взять артефакты на сегодняшний бой, поскольку мой сегодняшний соперник был слишком слаб!

- А почему ты решил провести бой именно так? – с любопытством спросил я.

- Причин много, – уклончиво ответил учитель, – И организовать потеху для зрителей, и намекнуть о превосходстве магии. И ещё есть причины. Но, главная причина – вселить страх и растерянность в сердца будущих соперников. Пойми: выходя на бой с человеком, который простым прутиком сокрушил доблестного рыцаря, любой мой будущий соперник поневоле будет робеть. Иногда именно этой малости не хватает для победы. Надеюсь, мне хватит. Ведь, как я полагаю, именно из-за этого ши Турвас заподозрил, что у меня есть артефакты в рукаве! И отправил на разведку своего оруженосца. А, когда он поймёт, что я был без них и решился сражаться прутиком, он тоже в душе испугается. Он не посмеет себе в этом признаться. Но это так.

- Ладно, – согласился я, – Тебе виднее. У тебя и опыта больше. А кто такой этот «таинственный рыцарь»? В толпе были самые дикие предположения.

- Это может быть кто угодно! Вплоть до самого императора. Или чёрного мага.

- Чёрный маг? Кто это?

- А император тебе не интересен?

- Интересен. Но здесь я не понимаю, зачем ему прятаться, если он император. А в случае, если это чёрный маг, я не понимаю кто это и что от него ожидать.

- Вот тут ты и не прав, Лёха! Прости, благородный Кастор-младший! Начнём с того, что чёрный маг – это маг, не закончивший обучение. Вроде тебя. Однако, благородных кровей. И имеет право на участие в турнире в связи с титулом. В качестве великого мечника. Его опасность в том, что никто не знает какой он школы. Каких заклинаний от него следует ожидать и чего опасаться. Если бы он закончил академию и стал магом, он был бы обязан показать свой герб. А так – нет. Поэтому он скрывает своё лицо, чтобы никто до поры до времени не сказал: «А-а-а!.. Это же барон фе Режур! Который вот-вот станет магом воздуха!». То есть, чёрный маг опасен до той поры, пока не выяснится, какой он школы. А если это кто-то из императорской семьи, это гораздо опаснее!

- Почему?!

- Потому! Традиционно император и все члены его семьи, а между прочим, все четыре короля это тоже дальние родственники императора, одновременно изучают искусство магии и военное искусство! Это единственные, кому не запрещается это делать официально! Возьми меня. Я маг. Великий маг земли. И очень неплохой фехтовальщик, можешь мне поверить. Но искусство боя на мечах мне пришлось изучать тайно, и выучил я только бой на мечах и копьях. Потому что именно это оружие чаще всего применяется в турнирных боях. А любой отпрыск императорского или королевского рода, если он не бастард, разумеется, обязательно является специалистом и боя на мечах, и на секирах, и на копьях и на булавах и отлично владеет «утренней звездой», это такой шипастый шар на длинной цепочке, если ты не знаешь. И ещё много чем. И ещё он маг! Трудно сказать какого уровня и какой школы, это государственная тайна, но это маг!

Опять же, традиционно, мальчики императорских и королевских родов, достигшие определённого возраста, проверяют свои силы, принимая участие в турнирах. А теперь скажи мне Лё… благородный Кастор, что будет, если этот сын или племянник императора будет выступать с открытым лицом? Молчи! Тебе это невдомёк. Если он победит в схватке, он постоянно будет мучиться сомнениями: не поддался ли ему противник? Из самых что ни на есть верноподданических чувств. Действительно ли он крут? И зачем тогда выступать на турнире, если результат сомнителен? Если же ему присудят поражение, то это урон чести императорской семьи! Ни больше, ни меньше: урон чести императорской семьи!

- У нас короли выступали на турнирах и не считали зазорным, если их сбивали с коня более искуссные бойцы, – умудрился вставить я.

- И зря! – возмутился Тангус, – У нас не так! Император не просто первый, среди равных. Нет! Он недосягаемый! По определению, недосягаемый! Знаешь, что будет, если кто-то нанесёт «таинственному рыцарю» серьёзную рану? Его унесут его слуги и никому не позволят снять шлем, чтобы оказать помощь на месте. И если он из-за этого умрёт, то будет считаться, что лучше уж умрёт, чем откроет лицо! Вот так-то!

- А по слугам нельзя угадать, кто этот «таинственный рыцарь»?

- Ты что, слепой? Ты разве не видел, что его слуги скрывают лица под повязками? И не снимают их никогда, пока идёт турнир!

- А я особо и не вглядывался, – признался я.

- Напрасно! – проворчал Тангус, – Кое-какие приёмы увидеть и самому изучить не помешало бы. Ну, да ладно. Уже проведена жеребьёвка и мне выпал следующий бой с магом Жерадом. Великий маг воды. Сильный. Опытный. Отличный боец и неоднократно принимал участие в турнирах. Богат. Наверняка имеет защитные артефакты, в том числе антимагические. Этого фокусом с падением коня не проведёшь. Его прутиком не победишь. Что ты мне посоветуешь?

- Честно? – отчего-то смущаясь, спросил я.

- Честно! – серьёзно подтвердил учитель.

- Если честно, тогда я вообще не понимаю ваши магические детские шалости! Ямка в земле, водой в забрало! Пф-ф! Почему не кипятком?! В забрало? Почему не вскипятить кровь врага? Или, хотя бы его коня? Или заледенить? Почему не поднять его вместе с конём в воздух и не шваркнуть с размаха об землю? Ой, да мало ли что можно придумать! Огненное кольцо, сжимающееся вокруг врага, это самое элементарное! При хорошей температуре, это будет непреодолимо!

- Будет! – зловеще ответил учитель, – Всё будет! Ты забываешь, что есть такая штука, как «откат»! Кто же применяет мощные заклинания в начале турнира, когда соперник, как правило, слаб? Чтобы потом, на следующий день, выйти на поле выжатой тряпкой? Ибо вскипятить кровь в коне – это тебе не дракон чихнул!

- Зачем во всём коне? – искренне удивился я, – Достаточно выжечь ему глаза! Или заледенить. Глаза. И он взбесится! Ни один всадник на таком коне не удержится! А если удержится, то остановить всаднику сердце! Хотя бы на время. Пока на землю не шваркнется, теряя оружие. И можно обратно запускать. Чистая победа!

- Ну и мир у тебя, Лё… Я хотел сказать, ну и фантазия у тебя, почтенный Кастор! Чернее чёрного! Гнуснее гнусного!

- Ну-у… Это я к тому, что можно малыми силами…

- Да, понял я, понял. Как не понять? – Тангус поскрёб макушку, – Давай так: встретимся сегодня за городом и всё обсудим. Наметим вчерне план моего завтрашнего боя.

Ответить я не успел. Мы уже подъехали к магистратуре. Тут Тангуса ждало разочарование, а меня приятное удивление. А почему вы удивляетесь? Тангус разочаровался, потому что магистрат взял двенадцать процентов комиссионного сбора. Мы получили меньше, чем рассчитывали. Я воспринял комиссионный сбор, как само собой разумеющееся. В моём мире было бы удивительно, если бы магистрат не взял сбор. И двенадцать процентов, положа руку на сердце, это по-божески. Я приятно удивился тому, что не столкнулся с обычной для нас бюрократией, и деньги мы получили сразу. И ещё тому, что наш процент был подсчитан скрупулёзно. Вместо ожидаемых тридцати трёх золотых тавлеров мы получили двадцать девять тавлеров, пять мерчеров и пять с половиной медных паков. Учитывая, что хорошую, породистую лошадь можно купить за пару тавлеров – очень неплохой куш! На месте Тангуса, я бы тут же и свалил с турнира. Но учитель об этом и слышать не хотел.

Вечером, невдалеке от города, мы устроили импровизированный совет.

- Сегодня ты показал, что ты не зря именуешься «великим магом земли», – рассуждал я, расхаживая кругами вокруг сидящего на земле учителя, – Чего от тебя может ожидать другой маг? Маг воды? В первую очередь?

- Магию земли! – хмуро ответил Тангус.

- Отлично! Во вторую?

- Магию огня, – сказал Тангус, подумав, – Учитывая, что это естественные противники. Я имею в виду элементалей воды и огня.

- Неплохо, – согласился я, – В третью очередь?

- Магию воздуха, разумеется. Это часто применяемая магия для защиты. Кстати, развеивает многие хитрые заклинания.

- Ну, пусть. А в четвёртую очередь?

- В четвёртую?

- Вот! Даже ты не берёшь это в расчёт! И соперник, наверняка не предполагает, что против мага воды будет применена именно вода!

- С ума сошёл?!

- Нет. Надо придумать что-то необычное и непривычное. Этот… как его… Жедар, если память не изменяет… он частый участник турниров?

- Да. Говорят, что в последнее время его слишком часто видят в турнирных списках.

- И как он выступает? Я не имею в виду рейтинг, я имею в виду манеру боя.

- Рейтинг, если выражаться твоими словами, высок. А стиль боя – агрессивный. Он отлично владеет копьём, булавой и мечом. Он опасен даже без магии. А в применении заклинаний изобретателен и искуссен. Практически не повторяется. Этим и опасен.

- То есть, следует ожидать, что он сразу рванётся с места в карьер, на ходу применяя что-то неожиданное из магии воды, и пока противник в растерянности, он наносит решающий удар обычным оружием?

- Ну-у… Чаще всего – да. Учитывая, что его магию ждут, чаще всего удаётся отразить его магический удар. Так или иначе. А, пока противник занят проблемой с этим магическим ударом, он наносит удар обычный. Как правило, роковой.

- Тогда нам нужно его упредить.

- Что ты имеешь в виду?

- Я имею в виду, что нужно сбить его с толку до привычного начала боя.

- Ага! И, как? Учитывая, что применение магии должно быть минимальным? В связи с последствиями в виде «отката»?

Мы проговорили с учителем почти два часа, обсуждая разные возможности и наши действия в каждом случае. Часто маг крутил головой и говорил только: «Ну, Лёха!..»

Через два часа мы вернулись в город. Я возвратился в трактир и дал указание трактирщику разбудить меня на заре. Во что бы то ни стало. Даже, если я буду сопротивляться. Даже, если я буду активно сопротивляться. И чтобы был готов конь. И плотный завтрак.

Трактирщик понимающе покивал головой. Я сунул ему пару паков и он заулыбался. И заверил, что сделает всё в лучшем виде. За столами пили пиво и обсуждали турнир. Сегодня все обсуждали турнир. Как и вчера. Но сегодня больше всего говорили о поединке учителя. Пока я поднимался в свой номер по летнице, я услышал столько нового! К примеру, я с удивлением узнал, что Тангус перед схваткой дышал искрами и дымом и глаза у него испускали молнии. А конь его противника, борона фе Леверта, за пару мгновений до схватки, человеческим голосом предупреждал барона о предстоящем поражении, но барон не послушал. Я пожал плечами и отправился спать.

Ещё до зари я отправился на турнирное поле. И обомлел. Я опять опоздал! Похоже, что большинство народа здесь же и ночевала! Мало того, этого самого народа ещё прибавилось! Толпа увеличилась раза в полтора!

- А, твоя милость опять проспал! – раздался весёлый, знакомый голос.

Хитромордый! Я молча полез в кошель и достал пару гловеров. Хитромордый отрицательно покачал головой.

- Сегодня цена три гловера, твоя милость, – нагло заявил он.

Я огляделся. Вариантов нет. Мне ничего не оставалось, как вздохнуть и полезть в кошель. Под насмешливым взглядом хитромордого.

Сегодня я смотрел на поединки внимательнее. После критики Тангуса. И ничего заслуживающего внимания не видел. Опять та же нудятина: один мордоворот, закованный в железо, пытается что-то сломать или отрубить у другого мордоворота, закованного в железо. Иногда это получается, иногда нет. Что здесь может быть интересного?! Нет, может я чего-то не понимаю во всей этой тактике и стратегии поединков, что не даёт мне присоединить свой голос к восторженному рёву толпы, когда, к примеру, выбитый из седла благородный ши Бескет умудрился успеть вскочить на ноги и вспороть живот коню своего соперника, благородного свена Жудвиста, отчего благородный свен грянулся об землю и чуть было не был задавлен собственным конём, бьющимся в агонии. Толпа визжала и улюлюкала, а мне было… противно, что ли. Ну, восторг я не испытывал, это точно.

Тангус выступал девятым. Он ещё только выехал на отведённое поле готовиться, а толпа уже начала скандировать его имя. Позабыв про схватку, которая ещё шла на соседнем поле. Наверное, это было обидно для сражающихся бойцов. Тем более, что сражались благородные воины, а Тангус был только магом. Хотя, с другой стороны, кто им мешал попробовать накануне сражаться прутиком? Глядишь, и им бы так же кричали.

Тангус был закован в броню, молчалив и сосредоточен. Он выехал на своё место и застыл молчаливым изваянием. Не отвечая на крики толпы. Нетипичное поведение. Мы это вчера отдельно обговорили. И, как и ожидалось, эта мрачность и молчаливость передалась толпе. Постепенно крики смолкли. Воцарилась тишина. Напротив Тангуса встал его противник, высокий, широкоплечий рыцарь с треугольным щитом, на котором в голубом поле был изображён гигантский спрут, даржащий в своих присосках ключ. Любопытно. Что маг воды, понятно. При чём здесь ключ? Ключ познания? Ключ от тайн мироздания? Я напряг глаза и разобрал девиз, нанесённый по краю щита: «В любые двери вхож». Тьфу ты! Как я забыл! Он из очень благородной семьи, хотя и пошёл в маги. Вот, чтобы никто не забывал об этом, он и придумал уловку с ключом. Дескать, даже императорские покои для меня не закрыты. Ещё раз тьфу! Лучше бы тот ключ был от тайн мирозданья.

На соседнем поле тем временем поединок закончился. Кто-то кому-то что-то сломал настолько добросовестно, что проигравший не смог продолжить бой. Какое счастье!

Пока объявляли победителя, пока он объезжал свой круг почёта, пока его поздравлял герцог Истодский, Тангус не шевельнулся. Молчала и толпа. Представляю, как ёжился от непривычности ситуации этот самый Жедар. Ко всему, поди-ка морально был готов. И к тому, что Тангусу будут кричать здравницы, а в его сторону улюлюкать. И к тому, что Тангус будет насмехаться над ним перед боем. А к такому, густому, как сироп, молчанию, предвестнику грядущей беды, явно не готовился. Он сидел на коне и бросал подозрительные взгляды во все стороны. Не туда смотришь, дурашка! Его коню передалось волнение всадника. Конь буквально танцевал на месте, пока распорядитель объявлял имена бойцов. Наконец тоненько пропела труба.

Жедар вонзил шпоры в бока коню и вытянул вперёд руку, готовясь к заклинанию. Его конь рванулся вперёд и… заскользил по ледяной дорожке, пытаясь выправить свой бег и неловко перебирая всеми четырьмя копытами. На долю мгновения Жедар растерялся. Он не привык, чтобы его конь поскальзывался при разгоне. И заклинание не успело сработать.

Мощными усилиями конь Жедара почти выровнял свой бег. И выровнялся бы окончательно, если бы не налетел на земляную кочку. Она выросла прямо под копытом. Конь грянулся на лёд, отчаянно молотя тяжёлыми копытами по воздуху. Жедар еле успел выскочить из седла. Прямо на лёд. Теперь он пытался встать и принять устойчивое положение. Тут его и настиг первый удар Тангуса. Тангус спокойно разгонял своего коня по земле, по кромке, рядом с ледяным полем. Ничто не мешало ему хорошенько подготовиться к удару. Он и подготовился.

Бац! Раздался такой оглушительный звон, что мне показалось, во всех окрестных городах и сёлах вороны должны от испуга в воздух вспорхнуть. Жедар пропахал через всю ледяную дорожку назад, на собственном пузе, до самого края отведённого турнирного поля. И там вскочил на ноги.

Ну, что ж. Мы это ожидали. Что доспехи будут зачарованые. Тем больше будет их ценность, когда мы их выиграем! Если мы выиграем.

Тангус опять разгонял своего коня. Целя копьём прямо в забрало противнику. Под копытами его коня льда не оказывалось, он исчезал с неимоверной быстротой. Жедар бросил на Тангуса отчаянный взгляд.

Наверное, многое мог бы предпринять великий маг воды Жедар. Если бы был готов к такому развитию событий. Но у него весь бой пошёл наперекосяк. А теперь… Поставьте себя на его место! Как бы там не защищал этот зачарованный доспех, но он ощутил удар такой силы, что наверняка получил сотрясение, все планы вылетели из головы, а теперь прямо на него несётся закованная в броню гора, приближаясь и увеличиваясь в размерах с каждым мгновением и острое, сверкающее копьё направлено прямо в глаз! Жедар запаниковал. И не додумался ни до чего лучшего, как вскинуть перед собой щит. Тот самый: «В любые двери вхож». Теперь оказалось, что он вхож не только в двери.

Удар Тангуса был поистине всесокрушающим. На мой взгляд, таким ударом можно было бы расколоть броню современного танка. Даже лобовую, где она всего толще. Бедняга Жедар проломил своим бронированным телом два ряда дубовой ограды и улетел далеко за пределы отведённого ему турнирного поля. Победа! Толпа взвыла! Толпа неиствовствала. Толпа топала ногами и орала что-то нечленораздельное. Постепенно из разрозненных воплей сформировался единый крик и толпа опять начала скандировать: «Тан-гус! Тан-гус! Тан-гус!». И никакие увещевания распорядителей не действовали. Уже Тангус, совершив традиционный круг почёта, покинул ристалище, уже приготовились объявлять другую пару бойцов, уже починили оба ряда дубовой ограды, а толпа всё не унималась: «Тан-гус! Тан-гус! Тан-гус!».

- Хлеба и зрелищ! – вспомнил я.

Не знаю, как хлеба, а зрелищ сегодня толпа получила вдоволь. Впрочем, как и вчера. Будет о чём поговорить за кружкой пива! И не один год.

Я попытался выдраться из толпы, окружающей турнирное поле. Куда там! Пришлось поневоле досматривать всё до конца. Не скажу, чтобы это меня порадовало.

Продраться к учителю я сумел только после окончания турнирного дня. Тангус кривил губы и бродил вокруг палатки бледный и мрачный. Помогал свернуть палатку всё тот же рыжеволосый юнец, оруженосец ши Турваса. Ши Турвас, кстати, опять победил соперника. С блеском. Чувствую, если доведётся учителю скрестить с ним оружие, это будет, как говаривал мальчиш-Кибальчиш, не лёгкий бой, а тяжёлая битва!

- А, почтенный Кастор! – встретил меня учитель, – Даже не знаю, для чего ты навестил меня. Все расчёты идут только через магистрат. Я не получаю и полупака.

- Я вижу ты не в духе, велир? – ответил я, возможно мягче, – Тогда, имею смелость, рекомендовать тебе, велир, отдохнуть вечером на природе. Где-нибудь в роще. За городом. Уверяю, это очень хорошо восстанавливает нервы и приводит в порядок психику. Знаешь, шелест листвы, журчанье ручья, птички поют… Рекомендую!

- Я подумаю над этим, – уныло согласился Тангус.

И что прикажете делать? Я поехал в магистратуру. Там меня обрадовали тем, что у мага Жедара оказалось наличности на целых двадцать тавлеров шесть гловеров и четыре пака. Кроме того на два тавлера он согласился выкупить коня и имущества. Денег на выкуп зачарованных предметов у него не оказалось. Это очень дорого. Мне пояснили, что велир Тангус примерил на себя доспехи, намереваясь использовать их в следующей битве, однако они оказались настолько велики, что о применении их в бою не может быть и речи. Доспехи выставлены на публичные торги. Когда кто-нибудь наскребёт достаточную сумму, тогда причитающаяся часть будет выплачена почтенному Кастору-младшему. А пока, с учётом выигрыша и комиссионных, не жалаю ли я получить шестьдесят два золотых тавлера, шесть медных мерчеров и два пака? Я, конечно, пожелал. И мне их выплатили. По моим прикидкам, магистрат, палец о палец не ударив, нажился почти на восемь с половиной тавлеров! Прав был Тангус: жулики!

Я проехался по лавкам, в которые мы заходили с учителем и закупил всё, о чём мы с ним условились. Кое-что весьма редкое и дефицитное. И, оттого, дорогое. А потом поехал в рощу ожидать Тангуса. Поставил палатку, развёл костёр. Натаскал рыбки и запёк в углях.

Устроил для элементалей воды и огня очередной тур соревнований: положил на землю сухой сучок и дал команду огненному этот сучок поджечь, а водяному – непременно сберечь сучок невредимым. И дал свисток. Сколько пару было! Всю полянку, как туманом заволокло! Я выждал честные пять минут и дал второй свисток. Выждал когда рассеется пар. Сучок валялся обожжёный со всех сторон, но не сгоревший. Я вздохнул и объявил, что в очередной, четырнадцатый раз ничья. Огненный не победил, потому что сучок не сгорел. Водяной не победил, потому что сучок не остался невредимым. Итого – ничья! Элементали, высунув языки от усталости, уже привычно пожали друг другу лапки и исчезли. Ну, и где же маг?!

Тангус появился только ближе к ночи. Но, зато достаточно весёлый. И сказал, что «откат» прошёл благополучно. Известен следующий противник. Благородный рыцарь ши Малака. Участников осталось всего тридцать два. Значит, поединков завтра будет только шестнадцать. У Тангуса – одиннадцатый по счёту бой.

- А, кстати! – спросил я его, – Вот, в моём мире, рыцари выбирали себе соперника сами. Подходили к щиту соперника и наносили по нему удар копьём. Тупым концом, значит вызывают на бой так, поразмяться. Острым концом – значит бой до тяжёлого ранения. А то и до смерти. Здесь так не бывает?

- Что ты! – испугался Тангус, – Я же говорил, здесь основной принцип: «случайности не случайны!». Поэтому – только жребий! Никаких личных «хочу – не хочу»!

- Ну, пусть, – согласился я, – Что будешь делать с этим ши Малаком? Уже план на бой приготовил?

- Чего там! – беззаботно махнул рукой учитель, – Он же не маг! Завтра, по ходу дела, что-нибудь придумаю!

- Ну, нет! – возразил я, – Так не пойдёт! Давай думать вместе! Чего ждать от него, чем мы можем его удивить и, самое главное, чего он от нас не ждёт ни в каком случае?! Вот эту свинью мы ему и подсунем!

Уже почти совсем стемнело, когда мы разъехались.

На следующее утро я выехал на турнир не торопясь. Куда торопиться? Опытный уже! Всё равно не пробьюсь без посторонней помощи! Хитромордый уже поджидал меня с ухмылкой, очень похожей на оскал. Ухмыльнись он мне так в тёмной подворотне, я ему сам кошелёк отдам. Без слов.

- Шесть гловеров, твоя милость! – прокричал он мне радостно.

- Половина тавлера?! – ахнул я, – Да это грабёж!

- Ха! Это ещё одна шестнадцатая финала! Завтра будет ещё дороже! Ты на количество народа посмотри, твоя милость!

Я огляделся. Действительно! Толпа ещё увеличилась, чуть не вполовину. Н-да! Без этих прохиндеев я и не увижу ничего. А судить по слухам… нет уж! Послушал я слухи в таверне! Про вчерашний бой говорили, что Тангус с самого первого мгновения вморозил противника в ледяную глыбу, а когда её растопили, уже не осталось ни соперника, ни его коня, ни даже оружия! Растворился, сердешный! И с конём и с оружием.

Я полез в кошель. Как по волшебству явились помощники хитромордого. Выглядели они не так весело, как в первый день. Рожи бледно-зелёные с синими и бардовыми отметинами. Во многих местах поцарапанные.

- Шесть гловеров, ребята! – возвестил хитромордый.

«Ребята» повеселели. Как раз настолько, чтобы послушать хитромордого и рискнуть доставить меня к месту. Это было нелегко. Дважды наш маленький клин сбивался с пути под ударами судьбы. Или под другими ударами, я не видел. Я видел только широчайшую спину первого верзилы, за которым меня и пристроили, закрыв с боков. Но, всё же доставили к барьеру живым. Когда «ребята» развернулись, чтобы уйти подобру-поздорову, я заметил что у двоих подбит глаз, а у одного рассечена бровь. Нелегко даются им эти деньги, ох, нелегко!

Впрочем, через мгновение я забыл о них. На ристалище была бойня. По другому и не скажешь. Кровавое месиво. Если кто не знает, во время второй мировой, во время Курской битвы, под Прохоровкой, впервые был применён танковый таран. Это когда один танк не полном ходу врубается во второй танк, не жалея ни себя ни противника. Здесь было то же самое! Закованные в броню рыцари, сидя на закованных в броню конях, на полном ходу врубались друг в друга. Удар получался таким, что древки копий, толщиной в ногу среднего человека, ломались как спички. И, в отличие от турниров нашего мира, они были сделаны не из мягких, «турнирных» пород деревьев, а из прочных и твёрдых.

Осталось тридцать два участника из первоначальных ста двадцати восьми. Это значит, что девяносто шесть отсеялись. Остались те, у кого хватает денег на заговорённое оружие, на заговорённые доспехи, на заговорённые подковы, в конце концов! Чтобы земля коня за ноги не хватала. А к вечеру останется шестнадцать. Эти будут вообще монстры. По всем признакам. Нет, вот победит сегодня Тангус и надо валить! Так я ему и скажу!

Пока у меня в голове блуждали такие благостные мысли, противники бешено пытались уничтожить друг друга. Теперь уже не было этаких боёв, когда ткнул прутиком соперника – и уже победил. Бои шли с яростным накалом, когда противники готовы друг другу глотки перегрызть. Это мне сразу в глаза бросилось.

Я с любопытством посмотрел на бой ши Турваса. Ему достался, как объявили, велир Герёлек, маг огня. Ши Турвас не дал ему шанса. Просто-напросто, он вооружился не рыцарским копьём, мощным и тяжёлым, а тремя лёгкими дротиками. И с первым звуком трубы, возвещающей начало схватки, метнул один из них в мага. Да, так ловко метнул, что не отскочи маг в сторону, и его проткнуло бы вместе с конём! Пока маг разворачивался лицом к противнику, ши Турвас уже покрыл половину расстояния между ними. И опять метнул дротик. И почти сразу – третий, заметив, что маг огня отскакивает в одну и ту же сторону. От второго дротика маг увернулся, от третьего не успел.

Дротик его не повредил, он даже остался сидеть в седле, но удар получился приличный. А главное, ши Турвас успел сблизиться настолько, что примени маг заклинание огня, и сам попал бы под его действие. Магу ничего не оставалось, как отбросить бесполезное копьё и взяться за меч. Ши Турвас орудовал секирой.

Мне как-то довелось увидеть в музее топорик, который экскурсовод назвал секирой, специально изготовленной для всадника. Ничего особенного. Обычный топорик, только на длинной рукоятке. Чтобы всаднику было удобней дотянуться до пешего врага.

У ши Турваса секира была мощной секирой, а не топориком. И рукоять её была окована сталью. Во всяком случае, когда маг попытался срубить древко секиры своим мечом у него ничего не получилось. Только искры посыпались. А ши Турвас управлялся этим смертоносным оружием так, что было похоже на винты от самолёта: виден круг, по которому вращается остриё, слышен даже низкий гул от её вращения, а где сама секира в каждый момент времени – и не разобрать!

Маг оказался не только магом, но и опытным бойцом. Он не оробел от вида страшного оружия. Он умело применил своё. Быть может, надеясь на зачарованные доспехи. Но и у ши Турваса они были наверняка зачарованные! И оружие! На огненного мага обрушился град полновесных ударов, частота которых вполне соответствовала скорострельности современного тяжёлого пулемёта.

Исход боя стал предельно ясен. Интрига была только в том, сколь долго продержится огненный маг.

- Да, – смятённо подумал я, – Если Тангусу доведётся встретиться с этим ши Турвасом, его на ближнюю дистанцию лучше не подпускать! Или… наоборот? Чтобы было неожиданнее? Рвётся человек на ближнюю дистанцию, а ему: «Пожалте! Мы вас тут как раз и ждём! С нетерпением!». Гм! А чем мы можем его удивить на ближней дистанции?!

Я задумался так глубоко, что пропустил момент, когда ши Турвас вышиб таки своего противника из седла и так покорёжил ему доспехи, что бедного мага пришлось оттуда буквалльно выковыривать. Совершенно беспамятного.

Потом шли ещё сражения, а я всё ещё не пришёл к решению. А решение должно быть! Не может такого случиться, чтобы образованный человек двадцать первого века не нашёл методов борьбы со средневековым монстром! Вот я и думал.

Тангус сразил ши Малака красиво и элегантно. И только знающие люди могли оценить, насколько это было трудно магически. По сигналу трубы противники дали шпоры коням. Я явственно видел, как недоумевает ши Малак. Почему Тангус не колдует? Хочет победить в обычной сече? Благородного мечника? Что за вздор!

Когда между противниками оставалось всего несколько шагов, Тангус поднял копьё вертикально вверх и с силой воткнул его в землю, тупым концом. А сам резко скакнул в сторону. И в то же мгновенье земля начала подниматься, заворачиваясь, словно лист бумаги, сложенный пополам. Целясь воткнутым в неё копьём прямо в мчащегося ши Малака. Рыцарь среагировал самым естественным образом. Так, как он привык. Так, как его всю жизнь учили. Целятся в тебя копьём – отбей его или защитись! Это у него уже на уровне инстинктов выработалось. Дай ему долю секунды на размышление, и он сообразил бы, что копьё без управляющей им руки много вреда не принесёт. Что опаснее человек, который оказался сбоку. Но, кто бы ему дал эту долю секунды?

Рыцарь предсказуемо вскинул щит перед собой, защищаясь от угрозы спереди, а Тангус предсказуемо рубанул его мечом, что есть мочи, сзади по шее. Конечно, шея была защищена зачарованным доспехом, и меч её не прорубил. Но удар был такой силы, что ши Малак попросту потерял ориентацию в пространстве. Опять же, сработали многолетние инстинкты, и он усидел на лошади. И удержал оружие. Но оказать сопротивления он уже не мог. Он тупо сидел в своём бронированном, непробиваемом панцире, а Тангус наносил ему удары мечом со всех сторон. Голова ши Малака болталась из стороны в сторону, сквозь прорези шлема выбрызгивались капли крови, но руки привычно сжимали оружие. И бой не прекращался.

Наконец, после очередного мощного удара, так и не пришедший в себя ши Малак кулем свалился с коня, роняя на ходу копьё и щит. Он ещё не коснулся земли, а уже пропела труба. Чтобы Тангус в запале битвы не стал бы добивать бедолагу. На поле выскочили четыре мага земли из числа распорядителей, чтобы уложить обратно слой земли, который так и торчал торчком, с воткнутым копьём. Получилось у них не очень аккуратно, и землю пришлось дополнительно выравнивать. По крайней мере четыре следующих поединка проходили на других полях. Тангусу присудили победу под радостные вопли толпы.

Сегодняшняя часть турнира закончилась быстрее. Сегодня было только шестнадцать схваток, а не тридцать две, как вчера. Я не стал подьезжать к Тангусу слишком близко. Я только, приблизившись, учтиво поздравил его с победой и порекомендовал ему отдохнуть в роще. Поскольку, де, она действует на него благотворно. Маг что-то мрачно пробормотал себе под нос и посмотрел на меня красными, воспалёнными глазами. За его спиной привычно орудовал паренёк ши Турваса. Ну, что ж, может, состояние «отката» позволит мне уговорить учителя бросить этот турнир к чёртовой матери? Пора уже, право слово, пора, а не то заиграемся до неприличия!

В магистратуре мне, натужно улыбаясь, вручили свыше ста восемнадцати золотых тавлеров! С учётом суммы, оказавшейся у проигравшего рыцаря. Ого! На эти деньги можно небольшую деревушку купить и жить припеваючи! Нет, я знал, что у Тангуса другие цели в жизни, но всё же! Так ведь, ещё вчерашний зачарованный доспех не продали. И сегодняшний!

Я накупил в кондитерских лавках разных вкусностей и поехал за город ждать мага.

- Пропадёшь ты без меня, Лёха! – чуть не прорыдал маг, когда подъехал к моему костру, привычно разложенному на полянке, – Ох, чует моё сердце, придётся тебе, горемычному, одному бедовать в этом жестоком мире!

И по лицу учителя потекли горькие слёзы. Вот те раз! Эк его «откатом» накрыло! Честно, не думал, что это будет для него так сложно, когда план боя разрабатывали.

- Э-э-э… тогда, может, пора завязывать с этим турниром? – спросил я осторожно, надеясь на расстроенные чувства мага, – И поедем себе восвояси? Будем ломать не чужие головы, а свои? В раздумьях о завещании Йоты?

- Завещание! – всё же разрыдался маг, – Проклятое завещание! Я уже готов раздробить в мелкие камешки все скалы этого мира, только чтобы найти то, что спрятал архимаг! Но, ты представляешь, сколько золота для этого потребуется?!

- Тебе не хватит золота и десяти таких турниров! – мрачно проговорил я, – Так что, нечего вымудривать! Собираемся, объявляем о том, что мы прекращаем состязание и едем!

- Нет, Лёха, не едем! – всхлипнул маг, – Я готов раздробить скалы, но я понимаю, что мне на это не хватит ни сил, ни времени, ни денег! Но у меня может хватить сил времени и денег, чтобы снарядить экспедиции во все концы земли! Понимаешь, если путешественники не нашли нужной скалы случайно, нужно чтобы они нашли её специально! А для этого нужно отрядить специальные экспедиции. Увы! Для этого нужны деньги. Но есть выход – победа на турнире!

- Ты чего? Бренди перепил или сам по себе сбрендил? – обомлел я, – Какая победа на турнире?! Ты посмотри какие тут бойцы! Один ши Турвас чего стоит! А ещё этот «таинственный рыцарь»! Ты видел, как он размазал сегодня своего противника? А фе Герболь? Его лошадь сегодня подвернула ногу и он вынужденно спешился. Так он так толкнул плечом коня соперника, что оба перевернулись в воздухе и соперник упал на землю и его придавило собственным конём! Нет, он умудрился выскочить, но фе Герболь его отделал так, что бедняга не скоро встанет вообще, а когда встанет, не скоро сможет сесть! У него позвоночник в четырёх местах переломан, как сказали маги воды, которые врачеватели. Они как-то умудрились его заштопать, но пять-шесть лет неподвижного лежания они ему гарантировали. Ты тоже так хочешь?!

- У меня уже были такие переломы, – учитель попытался вытереть слёзы, но они текли не переставая, – Я тебе рассказывал. Это лечится. Как раз, пока лечиться буду, глядишь, какая-то из экспедиций что-то и разыщет! Но без поисков артефактов Йоты я уже больше не могу. А новых идей у меня нет! Может, стоит она, одинокая скала в форме стрелы, где-нибудь среди грифоновых гнёзд? Или возле шатров горных орков? А может, среди скал, окружающих наш мир со стороны моря? У меня одного не хватит жизни, чтобы её найти. Нужны люди. А люди – это деньги!

- Но мы же можем всё проиграть!

- С тобой? С тобой уже не можем! Я верю в тебя, Лёха! Только, если со мной что-то случится, ты же пропадё-ё-ёшь!

И маг вновь разрыдался, горько и отчаянно.

- Ладно! – мрачно и решительно сказал я, – Кто у нас следующий соперник?

- Велир Родерик, великий маг воздуха.

- Угу! И воздух с землёй в вечном конфликте! Чем силён? Какие слабые стороны?

- Всем силён! Из родовитой семьи. Его бы правильнее звать ши Родерик, а не велир. С юности готовился стать мечником. Уже в зрелости вдруг ощутил магические таланты. С блеском окончил академию по специальности воздух. Хотя отлично разбирается и в других специальностях. Увлёкся магией настолько, что на турнирах именует себя «велиром». К великому огорчению родственников. У него нет слабых сторон!

- Ерунда! У всех есть слабые стороны! Надо их только найти. Ты пока угощайся, Тангус, восстанавливай душевное равновесие. Оно нам ещё понадобится. А я буду думать. И в процесе буду задавать вопросы. Гм, с реакцией у него, надо полагать, всё в порядке. Раз в мечники готовился. А с глазомером? Отразит ли летящую стрелу?

- Легко! – ответил маг, засовывая в рот сразу две зефиринки, – И сам стреляет из лука отменно.

- Как хорошо управляет конём?

- Как будто он кентавр! Как будто конь – это продолжение его собственного тела!

- Какое оружие предпочитает и какое недолюбливает?

- Великолепно владеет всем! В равной степени. Ему нет разницы, какое оружие в руках. Думаю, предпочтёт не то, что по руке – ему всё по руке! – а то, что лучше зачаровано.

- А что у него лучше зачаровано?

- Он чертовски богат, Лёха, у него может оказаться всё, что угодно!

- Вот видишь! А это будет только одна восьмая финала! А уже такие соперники! Может, всё же свалим?

- Ни за что! – и маг принялся за мармелад.

- Значит… чрезвычайно опасен… и поэтому… чересчур уверен в себе? – медленно спросил я, – Ключевое слово здесь «чересчур». Гм! Пора мне рассказать тебе, учитель, кое-что про анатомию человека! Давай с самого простого. Сядь вот сюда, на корягу. Положи ногу на ногу. Вот так. Смотри, я легонько ударю под коленку. Видел?! Ты ничего не делал, а нога подпрыгнула! Да ещё так высоко!

То, что вообще подпрыгнула, это нормальный рефлекс. А то, что высоко подпрыгнула, это оттого, что нервы у тебя разболтаны турниром. Но и у него разболтаны! Он же тоже маг! Вот это и будет для него сюрпризом! У тебя завтра какой по счёту бой?

- Третий, – маг задумчиво смотрел на собственную ногу, пережёвывая ванильно-медовую пастилу, – Завтра всего восемь боёв.

- И больше не будет? Точно?

- Точно. Один день – один бой для каждого участника. Даже полуфинал и финал в разные дни. Хотя полуфинал это всего две схватки и финал – одна. Но в разные дни. Это закон, который испокон веков блюдётся.

- Хорошо. Тогда смотри сюда.

На турнироном поле хитромордый встретил меня, как родного. Улыбаясь и подмигивая. Его «ребята» выглядели неважно. У одного из них даже было надорвано ухо, а другой бережно прижимал локоть к себе, словно младенца.

- Девять гловеров, твоя милость! – прокричал хитромордый ещё издали и для наглядности растопырил все пальцы на руках. Подумал и один палец загнул, – Девять!

- Беру! – ответил я деловито, высыпая серебро ему на ладонь, – В смысле, согласен!

И я опять очутился возле барьера. Хотя толпа ещё выросла. Даже и не представляю за счёт кого. Это, видимо, из очень дальних деревень народ подьехал.

Теперь я смотрел за поединками очень внимательно. Не за тем, кто кому и сколько ударов отвесил, а за манерой вести сражение. С одним из победителей завтра Тангус скрестит оружие. Мне очень хотелось бы чтобы я представлял себе этого человека, когда Тангус назовёт его имя. Победителей будет восемь. Один из них Тангус. Во всяком случае, мне хочется в это верить. Остальных семерых я должен знать.

Третий поединок был потрясающим в прямом смысле этого слова. Ещё трубач только поднёс трубу к губам, чтобы возвестить начало боя, как велир Родерик уже вскинул руку в сторону Тангуса. Бамс! Эта же рука, в латной, металлической перчатке, звонко ударила велира Родерика в грудь. Никто из толпы этому не удивился. Ударить себя в грудь перед боем – это вроде дополнительного вызова сопернику. Удивился только сам Родерик. Он не собирался бить себя в грудь, он собирался колдовать. И тут началось. Нога Родерика выскочила из стремени и лягнула воздух. Потом другая рука нанесла внезапный удар своему владельцу. А потом весь Родерик задёргался, словно в параличе и затрясся. Ну, я уже говорил: потрясающий поединок.

Казалось бы: ты не можешь управлять своим телом. Но можешь управлять своими элементалями. Так управляй! Иначе быть беде! Но, нет. Несколько мгновений растерянности и вот уже Тангус наносит расчётливый тяжкий удар в забрало шлема. Дальше дело техники. Выпавший из седла, дёргающийся на земле Родерик не смог оказать существенного сопротивления, несмотря на зачарованные доспехи. Хотя сопротивлялся, надо отдать ему должное, долго. Даже, ближе к концу, овладел своим телом настолько, что смог подняться на ноги. Ненадолго. Через пару минут он опять пал на землю, потеряв сознание, роняя оружие.

Я нахмурился. Когда мы обсуждали с учителем план боя, он говорил, что пробиться элементалям сквозь зачарованный доспех будет очень сложно. И потребует много сил. А я утверждал, что достаточно вывести противника из боя только на первое время. А потом можно лупить изо всех сил безо всякой магии. А тут вон как! Противник встать умудрился!

Подумать над этим я решил позже, а пока очень внимательно наблюдал за сражениями. Ну-у-у… предсказуемо. Ничего такого, что могло бы повергнуть в шок. Ничего похожего на наши с учителем коварные изыски. И это – хорошо!

В магистратуре меня порадовали. Тем, что в этом мире живут очень наивные люди. Велир Родерик не удосужился избавиться от предыдущих выигрышей. И очень основательно пополнил нашу общую сумму. Завистливо вздыхая, служащий магистратуры отсчитал мне двести сорок шесть золотых тавлеров, десять серебряных гловеров и два медных мерчера. Настоящее богатство! Нет, собственный замок построить не хватит, но до конца жизни можно жить безбедно в самой шикарной таверне, вкушая самую лучшую пищу, запивая её самыми лучшими винами, услажадя свой слух музыкой лучших музыкантов и вообще… услаждаясь. Ну, вы меня поняли.

Сегодня мага пришлось тащить в рощу чуть не насильно. Сегодня «откат» был даже сильнее вчерашнего. Я усердно откармливал впавшего в глубокое, горькое уныние мага местным аналогом шоколада до тех пор, пока он не признался, что судьба выставила ему в соперники на завтра того самого фе Герболя. Стойкого оловянного солдатика. Для которого не выдумали адекватного измерителя силы. Потому что любой измеритель фе Герболь сломает не поморщившись. Который лезет напролом. Ну-ну. Быки, помнится, тоже уповают на свою всесокрушающую силу. До тех пор, пока тореадора не встретят.

Тангус пожирал сладости в неимоверных количествах и жаловался на судьбу. Жалел меня, сиротинушку. А я сидел и думал. Всё как обычно.

- Я думаю, пора вспомнить, что ты великий маг земли! – сказал я наконец.

- Зачем?.. – уныло вопросил маг

- Чтобы проучить наглеца!

- Какого?..

- Фе Герболя, разумеется! Представляешь, он тебя великим магом не считает!

- Почему?..

- Иначе испугался бы и снял свою кандидатуру! А он не боится! Значит, не уважает!

- Пусть…

- Нет, не пусть! Это пощёчина! И не только тебе. Это пощёчина всему магическому сообществу! Всей магии!

- Нет…

- Да! Да, и мы его за это накажем! Знаешь, как?

- Как?..

- О! Красиво! Смотри сюда!

Сегодня хитромордый содрал с меня золотой тавлер. И я отдал. Поединок Тангуса должен был стать первым из четырёх. Сегодня останутся только четверо победителей. Завтра полуфинал, послезавтра – финал. И я так понял, что Тангус передумал сдаваться. Ой, зря! Бойцы остались, как на подбор! Каждый в одиночку целого отряда стоит. Но, с другой стороны, кто я такой, чтобы судить учителя?

Фе Герболь красовался в новеньких, сверкающих доспехах. Широкий, шикарный плащ, густого бардового цвета, с вышитым вензелем, красиво лежал складочками на крупе коня. Дур-р-рак!

Труба ещё только начала свой тонкий призыв к схватке, как шикарный плащ дурака вспыхнул ярким пламенем, опаляя круп и хвост коня. Конь отчаянно взбрыкнул, выкидывая седока из седла и умчался прочь. А на упавшего уже мчался Тангус с копьём наперевес.

Фе Герболь извернулся, привстал на одно колено и отразил щитом удар копья. И сразу же… ну конечно!

Пешему рыцарю трудно драться с конным. У конного преимущество. Не зря само слово «рыцарь» восходит к слову «рейтар», что, собственно, и означает «всадник». Что делает рыцарь, когда вынужденно спешивается, а его соперник – нет? Он пытается сделать так, чтобы и противник спешился. Что сделал бы любой другой рыцарь? Попытался бы подсечь ноги коню. Мечом, кинжалом, чем угодно! Или сломать ему ногу, ударив краем щита. Но не фе Герболь! Который в прошлый раз завалил коня одной левой. Вот и сейчас, могучий фе Герболь подскочил на ноги, словно ванька-встанька и ударил коня могучим плечом. И… ничего не случилось! Конь стоял, как вкопанный!

Эх, знал бы фе Герболь, насколько это сравнение сейчас близко к истине! Насколько могучие и глубокие корни оплели ноги коня, подчиняясь великому магу земли! Но фе Герболю это и в голову не пришло! Он удвоил усилия. Утроил! Учетверил! Он не мог поверить, что не может сдвинуть с места какого-то там коня! И надрывался изо всех сил, пока Тангус лупил его по шлему тяжёлой булавой, взятой сегодня оружием, вместо меча, по моему совету.

Первые десять или пятнадцать ударов не принесли результата. Будь на месте фе Герболя кузнечная наковальня, она бы давно раскололась. Но это был фе Герболь! Он был прочнее! Он только старательнее упирался в землю, пытаясь свернуть этого удивительного коня с этим удивительным всадником, и досадливо крутил головой, ощущая странную помеху в виде булавы. Потом фе Герболь стал потихоньку изнемогать. Это оказалось настолько новое и несвойственное ему ощущение, что он впал в ступор. Потом у него начали разьезжаться ноги и фе Герболь был занят тем, что пытался совладать с ними и удержать вертикальное положение.

Не менее пятидесяти ударов пришлось нанести Тангусу, прежде чем фе Герболь потерял сознание и ничком рухнул на землю, роняя оружие, под ликующие вопли толпы. И только после этого учитель позволил изрядно потрёпанным корням уползти глубоко в землю. Я видел это с помощью своего элементаля, и признаюсь, тут было на что посмотреть! Я имею в виду, для специалиста по магии.

Не верьте данайцам, даже дары приносящим!

Давай по порядку: сперва ты подашь мне руку, потом я подставлю тебе ногу.

Влодзимеж Счисловский.

Я с ужасом ожидал, как будет рыдать на моём плече Тангус после сегодняшней битвы. Поверьте, это очень нелегко, одновременно колдовать, да так, чтобы твоё колдовство сквозь антимагический доспех приникло, и лупить противника тяжёлой булавой. Кто не верит, пусть попробует!

Итак, осталось четверо. Тангус, ши Турвас, «таинственный рыцарь» и велир Ловенс, великий маг воды. Если считать «таинственного рыцаря» мечником, тогда два мага против двух мечников. Если считать его магом, то явный перевес в пользу магии. Однако, он пока явно и зримо магию не применял.

Уже высыпали звёзды, а Тангус не появлялся. Что случилось? Неужели «откат» такой силы? Мне стало искренне жаль учителя. Бьётся, поди-ка в истерике, в душном, дрянном номере дрянного трактира, под ехидные усмешки постояльцев и наглые смешки тупых пьяниц. Нужно приехать, ободрить, накормить вкусностями, пообещать рай на земле с целым штатом гурий в придачу, и вообще, вдохнуть жажду жизни! По крайней мере, сообщить, что я получил в магистратуре одних золотых тавлеров целых тысячу пятьдесят шесть! Не считая кучки серебра и меди. И, конечно же, обсудить стратегию следующего боя. Кто там из троих против нас? У меня есть против каждого некоторые соображения!

В трактире Тангуса не оказалось. Я встревожился. Его что, по дороге в город накрыло? Или прямо на турнирном поле? Тогда надо срочно прекращать это сумасшествие! В таком состоянии он завтра на поле выйдет как мокрая тряпка! Мальчиком для битья!

Я медленно ехал между домами, раздумывая, где искать Тангуса. Вокруг было полно людей и разговоры были об одном, о завтрашней схватке. Из разговоров выяснилось, что завтра Тангусу предстояло встретиться с ши Турвасом. Твою ж мать! Лично я считаю его самым опасным противником! Они все там опасные, но ши Турвас – опаснее всех! А у нас ещё план на бой не готов! Я глубоко задумался и сам не заметил, как конь вынес меня к городским воротам. Закрытым.

Ах, ты ж! Мать-мать-мать! Я же в средневековье! Я подьехал к страже. Бравые стражники очень алчно покосились на серебряный гловер, но не дрогнули. Ворота не открылись. А когда они увидели в моих руках золотой тавлер, им стало ясно: их банально проверяют! Провоцируют! Не может нормальный человек в здравом уме такими деньгами разбрасываться! Они приняли самый неприступный вид и перестали со мной разговаривать. Но, где же Тангус?!

Я вернулся в трактир, где он остановился. Нет, учитель не появлялся. Пришлось возвращаться в свой трактир. Всю ночь я провёл без сна, ворочаясь с боку на бок, и утром у меня был сносный план боя. Не без недостатков, не без рискованных моментов, но сносный. Шансы на победу я бы оценил, как семьдесят к тридцати. Совсем неплохие шансы, согласитесь. Против такого воина, как ши Турвас. Это при том, что моим планом предусматривалось, что Тангус будет болен и слаб. Я решительно встал с кровати.

Ещё петухи прокричали только второй раз, а я уже убедился, что учитель не возвращался в свой номер, и теперь дежурил перед воротами, чтобы быть первым, кто через них выйдет. Стражники меня помнили и глядели подозрительно. Мне было наплевать. Я сидел в седле и ждал. За мной выстроилась внушительная очередь, когда мелькнули первые лучи зари и ворота со скрипом начали открываться. Я вихрем вылетел из них и помчался на поле. Есть надежда, что учитель спит в шатре. Что он успел прийти в себя, хотя бы немного, и готов выслушать мой план.

Шатёр Тангуса был пуст. Да что же это… Я сел перед шатром, скрестив ноги, и принялся ждать. Мне всё равно, что обо мне подумают. Мне нужно видеть учителя до боя. Хотя бы на несколько секунд. Я ему крикну основные пункты плана. Он умный, он поймёт.

Служители сегодня ходили по турнирному полю, словно пришибленные. Никто меня никуда не гнал. Никто даже не спросил, кто я такой и почему сижу перед палаткой турнирного бойца.

Народ притекал со всех сторон, как в известной задаче: из трёх труб вытекает и всё к турнирному полю! Через полчаса к барьеру, откуда я обычно наблюдал за ходом схваток, было не протолкаться. А до начала турнира оставалось добрых четыре часа! Ибо только четыре схватки. Через два часа я перестал видеть линию горизонта из-за толпы народа. Но чувствовалось, что люди всё прут и прут.

Я видел, как к своему шатри приехал «таинственный рыцарь» в сопровождении не менее таинственных оруженосцев. О чём-то спросил служителей. Один из них растерянно махнул рукой. Таинственный рыцарь опять о чём-то спросил, проявляя раздражение и гнев. Служитель не отвечая отошёл прочь. Тогда я не придал этому значения. Я беспокоился о Тангусе. Где его носит?! Вот-вот начнётся!

В назначенный час на поле вышел трубач и распорядитель. Странно! Что-то новенькое. До этого ничего подобного не было!

Труба звонко пропела незнакомый мне сигнал и распорядитель, надрываясь, чуть ли не во всю глотку прокричал:

- Герцог Истодский извещает добрых своих граждан, что турнир окончен! Среди участников турнира были вскрыты заговор, мятеж и подготовка к бунту против императорской династии. Зачинщики мятежа, благородный ши Турвас, велир Тангус и велир Ловенс схвачены и уже дают признательные показания! В связи с отсутствием соперников, победителем турнира объявляется «таинственный рыцарь»! Ура!

Народ «ура» не сказал. Народ сказал: «Ах!!!». Да так слаженно, словно всю ночь перед этим репетировали!

- Что за чушь?! – взревел «таинственный рыцарь», – Какой ещё заговор?! Я не хочу такой победы! Я требую честных поединков! Где герцог?! А, ты здесь! Изволь объясниться!

Похоже, герцог знал, с кем имеет дело. Или догадывался. И понимал, что «таинственный рыцарь» имеет право требовать отчёта. Он величаво встал со скамьи.

- Я с удовольствием объясню тебе, благородный сэр, создавшееся к этой минуте положение дел, – начал он, – если ты соблаговолишь посетить мой скромный замок…

- К чёрту! – перебил его «таинственный рыцарь», – Я требую объяснений! Здесь и сейчас! Немедля!

Герцог Истодский помрачнел. Несколько мгновений раздумывал. Потом повернулся вокруг себя и принял из рук слуги сложенную в трубочку бумагу. Снова повернулся к рыцарю. И выговорил, чётко произнося слова:

- Довожу до тебя, что в моих землях, землях герцогства Истодского, раскрыт заговор, мятеж и подготовка к бунту. Об этом уже известно его величеству императору. И его величество собственноручно начертал свою монаршую волю. Ты можешь ознакомиться с решением императора! И убедиться, что подпись подлинная! И печать!

«Таинственный рыцарь» не шелохнулся. Однако, один из его оруженосцев со всех ног бросился к герцогу и буквально вырвал у него из рук бумагу. Довольно бесцеремонно. И принёс своему хозяину. Рыцарь с минуту вглядывался в бумагу сквозь прорези забрала.

- Я сообщу императору обо всех подробностях этого дела! – выговорил он наконец, опуская руку с письмом.

- Ты в своём праве… сэр! – с едва различимой насмешкой ответил герцог.

- И требую, чтобы я присутствовал на каждом допросе! – грозно добавил рыцарь.

- А вот это, сэр, уже выходит за рамки твоих прав! – набычился герцог, – Преступление произошло на моей земле и, согласно уложению о расследованиях от четыре тысячи двести четырнадцатого года, которое ты, благородный сэр, наверняка помнишь наизусть, я являюсь единственным полномочным представителем императора, которому дарованы власть и право в проведении такого расследования! И я буду решать, кого допустить к расследованию, а кого нет! Конечно, император может назначить своего представителя для участия в процессе дознания… отдельным указом! У тебя есть такой указ, благородный сэр?

- Об этом император тоже будет извещён! – холодно ответил рыцарь.

- И опять ты в своём праве… сэр!

Герцог и «таинственный рыцарь» с минуту буравили друг друга взглядами.

- А, ведь герцог рискует многими неприятностями! – понял я, – Этот «таинственный рыцарь» явно не чёрный маг! А весьма приближённая к императору фигура. И герцог его знает. И всё же он идёт на конфликт! Ну, какой из Тангуса заговорщик? Но герцог упёрся и не отступает. Почему?!

И, как-то сам собой, всплыл из памяти фрагмент допроса мёртвого мага Велакра некромантом Твальфом, когда Тангус вклинился в процесс допроса:

«- А зачем тебе нужно было, чтобы я посетил Чиндам?

- Я подготовил там тебе ловушку».

А мы потом благополучно обо всём забыли! Раз Велакр мёртв, чего же бояться? А, быть может, стоило опасаться его и мёртвого?

- Победителем турнира признан «таинственный рыцарь», – напомнил между тем герцог, – Выдайте победителю положенную награду!

- Да, пошёл ты! – негромко, но отчётливо выговорил рыцарь, развернул коня и помчался прочь. Кажется, он успел сказать, куда именно герцог должен деть награду, но это вышло у него совсем уж невнятно.

А я вспомнил, как рыдал Тангус накануне и говорил, что я без него пропаду. И ещё вспомнил, как он, давно, рассказывая об «откате», заметил, что это противная штука, но в таком состоянии сильные маги порой делают удивительные по точности пророчества. Так, может, в рыданиях учителя был виноват не столько «откат», сколько то, что ему открылось в его видениях? И что ему открылось? И что с ним теперь?

О, господи! Он в тюрьме, а я здесь прохлаждаюсь! Я вскочил на коня и помчался в город. Быстрее, быстрее! Надо что-то делать! Пока не поздно! Что делать? Что делать… Не знаю что делать! По дороге соображу!

Разгорячённый скачкой я ворвался в таверну, где поселился Тангус. И сразу бросился к хозяину.

- Ты знаешь?! Ты знал?! Ты укрывал государственного преступника?!

- Что?! – хозяин побелел.

- Молчи, дурак! – Я старался говорить быстро и невнятно, сбивая его мысли с толку, чтобы он не сразу сообразил что к чему. Напугать, ошеломить, вынудить выполнить мои требования, смыться поскорее, а там пусть приходит в себя, – Молчи! Отвечай, где номер велира Тангуса?! Что стоишь? Веди туда! Нет, стой! Прикажи седлать его коня! Я сам заберу из его номера все вещи! Чтобы на тебя, дурака, компромата не было! Что смотришь? Не знаешь, что такое компромат? Тебе и не нужно знать! Зови конюха, я сказал!

И, прыгая через две ступени я кинулся в номер мага. Ну, я говорил, имущества было негусто. Всё основное было у меня. А то, что было у Тангуса, уже оказалось аккуратнейшим образом увязанным. Как кстати! Я схватил его пожитки и кинулся вниз.

- Где его конь? Где его конь, я тебя спрашиваю! Полчаса назад дал распоржение подготовить коня, а он и не почесался!

Нет, зря я так. Хозяин только руками всплеснул от обиды. Конь Тангуса стоял уже взнузданный, и конюх аккуратно затягивал подпругу. Я быстро пристроил мешки и узлы на коня и взял его под уздцы.

- Никому! – я погрозил кулаком одновременно и хозяину и конюху, – Никому! Ни за какие коврижки! Про что бы ни спрашивали! Ясно?! Я спрашиваю: «Ясно?!».

И не дожидаясь ответа, я сел на своего коня, держа узду коня Тангуса в руках. Когда я покидал двор таверны, хазяин с конюхом переглядывались так растерянно, что мне их жалко стало. Но себя мне было ещё более жалко. Если Тангуса признают виновным в подстрекателстве к бунту, то будут искать сообщников. А ближайший сообщник – это я! А если меня возьмут под белые ручки, то выдать себя за «почтенного Кастора-младшего из Шваги» уже не получится. А за кого мне себя тогда выдать? Ибо, если рассказать правду, то живым не выпустят. Сожгут, к чертям собачьим! Хорошо ещё, если без предварительной пытки. Что очень вряд ли!

Я заскочил в свою таверну. Туда, где остановился я. С самым барственным видом рассчитался с хозяином, бросив сверху пару гловеров. Не спеша увязал на коня свои пожитки, под внимательным взором пройдохи-хозяина, который с первого взгляда углядел чужого коня с мешками, и медленным шагом выехал прочь со двора.

Так, теперь мне надо сменить имидж. В смысле, переодеться. Где бы это сделать? В другом трактире? Не пойдёт. Подозрительно: въехал богач, а через полчаса выехал бедняк. Придётся ехать за город, куда-нибудь в лес. Нет, не в лес! Я, помнится, видел невдалеке от города трактир! Вот туда и поеду!

Я въехал в трактир богачом. Распорядился о том, чтобы одного коня поставили в стойло. Снял номер и перетащил туда пожитки. Договорился с хозяином, что вещи могу забрать я, а может и мой слуга. Который скажет тайное слово «тиранозавр». Ну, да, я намеревался переодеться и забрать вещи позже, под видом собственного слуги. А что? По-моему, хитро! Нет, хозяин, конечно же поймёт, что перед ним я сам. А я приеду ночью! Когда хозяин спит, и за него работает помощник! Не может быть, чтобы хозяин не оставил помощнику нужных распоряжений!

Я захватил с собой старые обноски, переоделся в лесу, и вернулся в город через другие ворота. Совершенно неприметным подмастерьем, а то и крестьянином. Оставил коня в надёжном месте, в конюшне окраинного трактира, где мы с Тангусом никогда не были. И пошёл в городскую тюрьму.

Визиты в застенок и обратно.

Попытка – не пытка! Правда ведь, товарищ Берия?

Приписывается И. В. Сталину.

Начальник тюремной охраны был лыс и необыкновенно толст. Словно всю жизнь вредным фастфудом питался. И пахло от него, как от свиньи. Нет, в этом мире, вообще, редко кто благоухал. Но этот пах особенно противно. А глядел брюзгливо, словно король. Однако, делать было нечего. Я подобострастно склонился в низком поклоне.

- Благородный господин! О милости прошу! Как отца родного!

Поросячьи глазки окинули меня взглядом с головы до ног и с ног до головы. Н-да, вид мой не вызывал желания вскочить и броситься на помощь. Одежда среднего подмастерья, никаких тебе золотых перстней и цепей на шее. С другой стороны, он не мог не знать, сколько монет мне пришлось высыпать, другим охранникам, чтобы оказаться с ним вот так, наедине. С глазу на глаз.

- Чего тебе? – лениво прохрюкал этот боров.

- Умоляю! – выдохнул я и не погнушался бухнуться на колени, – Две минуты! Я сейчас всё расскажу!

- Ну?..

- У нас есть ферма, – зачастил я, – У семьи нашей, стало быть! Коров держим. Года три назад это случилось. Отбилась одна корова от стада. Пропала. Вестимое дело, пошли её искать. И так свезло, так свезло! Нашли в лесу. А она потом взяла и отелилась!

- Бывает, – у этого хряка появился в глазах интерес. Ферма – это уже кое-что. Можно хапнуть пару мерчеров, а то и гловер, – Бывает, что дикий тур корову покроет. Тогда бычок рождается крупнее обычного телёнка, а тёлочка, наоборот, мельче.

- Ах, какой ты грамотный и образованный, благородный господин! – восхитился я, изо всех сил изображая искренность, – Всё на свете знаешь! Обычно так и бывает, да. Но на этот раз всё вышло по другому. Родилась тёлочка, да такая крупненькая! Вошла в возраст. В полтора года с бычком подружилась. Телёночек появился. Бычок. Стала корова молоко давать. И – не поверишь, благородный господин! – не ведро в день, и даже не полтора ведра. Три ведра в день! Да такое вкусное и жирное!

- Значит, это был не тур! – глубокомысленно заметил толстяк, – Только мне-то ты зачем об этом рассказываешь?

- Заболела она! – всхлипнул я, – Представляешь, господин хороший? Заболела!

- А я тут при чём?!

- Так я и говорю, – поднял я на него умоляющий взгляд, – Дозволь с магом Тангусом на пару минут встретиться! Он у тебя в тюрьме сидит. Только две минуты! Говорят, он по коровьим болезням лучший специалист.

И я выложил на стол две золотые монеты. Толстяк порхнул к столу, словно бабочка. Что он там сделал, уследить глазом оказалось совершенно невозможно. Но монеты исчезли. А взгляд толстяка стал хитрым и подозрительным.

- Встреча с магом? Государственным преступником? И по золотой монете за минуту? От простого фермера? Не верю! За каждый золотой тавлер можно трёх коров купить! Вместо того, чтобы одну вылечить. Чего тебе надо?!! Говори!!!

- Твоя милость! – завопил я, испуганно оглянулся и понизил голос, – Твоя милость, сам посуди: купить можно трёх коров, это да. Обычных. Обычных, господин! А у меня необычная! Эх, если бы она тёлочку родила! А то – бычок! Нет, бычок, это тоже хорошо. Но нам с отцом позарез надо, чтобы эта корова жива была. Это же новая порода! Если мы эту породу выведем мы же озолотимся, телят продавая! Нет, тут двух золотых не пожалеешь. Дозволь, господин хороший, с магом встретиться!

И я выложил на стол ещё серебрянный гловер. И опять не уследил, куда он исчез.

Минуты три, не меньше, начальник охраны буравил меня своими глазками. Я переминался с ноги на ногу, робко поглядывал на жирдяя, и делал вид, что больше у меня ни медного полупака за душой нет.

- Ладно! – буркнул наконец толстяк, – Как первую стражу пробьют, приходи сюда же. Я тебя сам к этому Тангусу проведу. И сам за тобой присмотрю! Если что, ты у меня в этой тюрьме и останешься!

- Благодарю! – засветился я счастливой улыбкой и, часто кланяясь попятился к выходу, – Благодарю, твоя милость! Ты мне надежду дал! Что, значит, есть у нашей коровки шанс! У Зорьки нашей!

Я выскочил на крыльцо и перевёл дух. Так, первая часть дела сделана. Теперь надо очень хорошо подумать, как выполнить вторую. Я так задумался, что чуть не налетел на патруль городской стражи. Два вояки стояли, о чём-то беседуя, опираясь на свои бердыши. Шлемы они, конечно, по такой жаре сняли, и держали в руках. А кольчуги и кирасы были надеты, как предписано. Потели они под этими кирасами неимоверно и пахло от них… В общем, поэтому я на них и не налетел! Пробормотал что-то извиняющееся и повернул в сторону.

- Эй, парень! – окликнул вдруг один из них, – А не тебя ли я видел дней шесть тому назад рядом с магом Тангусом? С государственным преступником? Который один из троих заговорщиков и мятежников?

Ах, как мне хотелось сказать, что он ошибся! И, только страшным напряжением сил я этого не сказал. Нельзя. У этих ребят профессиональный взгляд. Маленькое, крохотное подозрение – и я уже в тюрьме. Пока не выяснится, кто я. И ведь Тангус предостерегал! Нет же, попёрся к нему, когда он в свой трактир вселялся. Заодно своим нарядом новым похвастать и уточнить про турнир. Проходил мимо патруль, помню. Но, кто же мог подумать, что один любопытный взгляд может меня к тюрьме привести? Нет, не хочу!

- Это, когда маг в трактир заселялся? – улыбаясь, повернулся я к стражнику, – Я! Он меня спросил, не хочу ли я заработать? Кто же не хочет? Я ему помог вещи заносить. Тяжёлые, между прочим! Целых полтора пака заработал! А, что?

- Тяжёлые, говоришь? – вклинился второй, – А, когда нынче в трактире искали, и не нашли ничего! И хозяин молчит. И конь пропал. Куда всё делось? Не знаешь?

- Откуда? – развёл я руками, – Это же сколько дней назад было! Это надо мага спрашивать, куда он всё дел!

- Спрашивают… – процедил второй, – Да, пока молчит.

Я снова пожал плечами, повернулся и пошёл уверенной походкой человека, которому нечего бояться всяких там стражников. Хотя сердце частило в груди, словно пулемётная очередь. И спиной чувствовал, что оба стражника смотрят мне вслед.

А, вот вспомнит, тот первый, что видел меня не в этих обносках, а в роскошном костюме, и что говорить? Вещи, понимаешь, заносить помогал, целый пак заработал!..

До ночи я шатался по городу и всё раздумывал, что я могу предпринять. Получалось, что ничего не могу. Если только сам маг не посоветует чего-нибудь умного. У него связи, знакомства, протекции. Его, если что, даже магическая академия должна поддержать. А я? Ничего у меня нет, кроме самого Тангуса!

Едва наступила темнота, я уже был рядом с тюрьмой. Встал в тени деревьев и стоял. Наконец, слегка приоткрылась дверца, оттуда выглянул жирный начальник тюремной охраны, поводил своими поросячьими глазками из стороны в сторону и снова скрылся внутри. Я бросился к дверце.

Начальник был к помещении не один. Рядом с ним стоял здоровяк в доспехе с тяжёлой секирой в руках, правда без шлема. И глядел на меня очень подозрительно.

- Корова, говоришь, заболела?.. – с сиплым придыханием спросил начальник охраны, и вдруг рявкнул, – А ну, лицом к стене! Руки упереть в стену!

Пришлось подчиниться. Толстые, волосатые, вонючие лапы начальника ощупали меня. Дураки! Они не знают, что такое карманы! Начальник проверил только, нет ли чего за пазухой и в рукавах. Да я, с таким «обыском», им в тюрьму слона протащу! Живого!

Предсказуемо, у меня за пазухой оказался только кошель. С четырьмя мелкими монетками: один пак и три полупака. Нет, золото в том трактире у дороги я не оставил. Что я, сумасшедший что ли? Я зарыл всё в лесу, там где переодевался. Вместе с дорогой одеждой. И очень тщательно всё заровнял, с помощью элементаля земли.Оставил только несколько монет для пошлины при въезде в город, да за коня, которого определил на постой в конюшню.

Теперь начальник охраны тупо рассматривал эти монеты, которые высыпал на стол.

- Так, что, золота нет? – уныло спросил он. Наконец-то догадался!

- Нету, – печально вздохнул я, поворачиваясь к нему лицом, – Всё тебе отдал! До последней… гм! Только медью не рискнул тебя обидеть! Думаю, это обидно: такому большому начальнику предлагать мелочь?

- Значит, ты с этим Тангусом не заодно? – начал прозревать начальник.

- Я?! Заодно?! – я сам удивился, насколько это у меня искренне прозвучало, – Да я об этом Тангусе только вчера от соседа Дарвиса узнал! Этот Дарвис ездил в соседнюю деревню к тётке Акотихе. К его, тётке, не к моей. А к этой Акотихе приезжала недавно племянница Жильда со своим мужем Фегелом. Этот Фегел держит закусочную в городе Трежине. Вот, я понимаю, житьё! Сам Фегел в дверь не пролазит, жену свою, Жильду, племянницу Акотихи, откормил. Всегда с подарками приезжает. Вот, в тот раз серёжки привёз. Да такие красивые… ой, чего-то я заболтался. Так вот, этот Фегел иногда закупает пряности у торговцев. И вот, заглядывает к нему однажды торговец Бардас по пути с острова Чизь… ну, это где королевство Пилания. И рассказывает, что был он проездом в городе Шваге, и заехал к тамошнему шорнику Чурасу с улицы горшечников. По делам, разумеется. Слово за слово, Чурас и похвастал, что, дескать, есть такой маг Тангус, который часто заезжает в их город. Не реже, чем раз в два-три года! И так он хорошо коров лечит, что те прямо совсем не болеют! И лошадей лечит, и вообще – скотов! А если кто-то всё же заболевает, то приводят больную животину к магу, когда он приезжает, и он её в два счёта в порядок приводит. Даже самых больных! Вот, рассказал, значит, шорник эту историю Бардасу, а Бардас и думает, как бы ему этого самого мага повстречать бы. Мерин у него, у Бардаса старый уже, повозку еле таскает. И, когда этот Бардас заехал к Фегелу, он ему и пожаловался, мол, слышать о маге слышал, а видеть не приходилось. Ну, Фегель, ясное дело, не поверил, подсмеиваться стал, мол продавай лучше своего мерина, пока тот жив, да покупай молоденького коня, дешевле выйдет, чем у мага лечиться! А Бардас упёрся, я мол, своему приятелю Чурасу доверяю, он плохого не посоветует. С тем Бардас и уехал. А Фегел, когда приехал в гости к Актоихе со своей женой Жильдой, да привёз ей в подарок… а, я об этом уже рассказывал! В общем, Акотиха принялась нахваливать Фегеля, какой, дескать, разумный человек её племяннице в мужья достался! А Фегель головой кивает и говорит, что дескать, всё правда, умный он и разумный. А есть на свете такие дураки, вроде Бардаса. И рассказал всю историю тётке Акотихе. А когда к тётке приехал Дарвис, мой сосед, то тётка Акотиха…

Я нёс эту ахинею и всё ждал, когда же этому толстому упырю надоест меня слушать? Когда он рявкнет мне, чтобы я заткнулся? Но, нет, начальник тюремной охраны слушал очень внимательно, даже голову набок склонил. Быть может, такое обилие очевидцев, его успокоило? Пришлось заканчивать.

- А тётка Акотиха и говорит Дарвису, дескать бестолочь ты, хоть и мой племянник! Взял бы пример с Фегеля! Вот, мол, голова, так голова! Не то, что какой-то там Бардас! И рассказала всё Дарвису, как есть. А Дарвис, понимаешь, обиделся. Он тётке Акотихе половину поросёнка, закопчёного, в подарок привёз, а она его дураком обзывает! Вернулся он в наше село весь угрюмый. Я его и спрашиваю, чего это он невесел? Пирогами объелся в гостях или наоборот, пирогов не дали? А он мне, стало быть и рассказывает, ну, то, что я сейчас твоей милости рассказал! А меня, словно дубиной по голове кто-то стукнул! Вчера ещё, как раз объявили, что поймали троих смутьянов и в тюрьме содержат. И велира Тангуса среди них называли. А у меня горе-горькое, Зорька заболела. Эх, думаю, может, он и смутьян против человеков, а скотине-то, поди-ка, худа не сделает! Авось, посоветует корешок какой или травку! Пойду, думаю, упаду в ноги начальнику охраны, поклонюсь всеми деньгами, что за душой есть. Потому что, если Зорька выживет, то и я разбогатею, а если нет, то так и придётся по полупаку доходы слюнявить… И отец меня поддержал, иди, дескать! Не может быть, чтобы такой добрый человек, как начальних тюремной охраны, в наше положение не вник бы! Я и пошёл.

И я поглядел на начальника охраны так жалобно, что чуть сам не расплакался. Много позже, когда я раздумывал над этим эпизодом, я вдруг вспомнил, что на пальце у меня был тот самый перстень, который отдал мне Тангус, который якобы помогает окружающим поверить в твою байку. Не знаю, может перстень помог, может начальник оказался таким доверчивым, но он тоскливо поглядел на медные монеты на столе, и потянулся к переносному масляному фонарю:

- Пошли… Но, помни! Две минуты!

Мы шли длинными коридорами, поднимались и опускались по лестницам, дважды начальник охраны отпирал и тщательно запирал за собой низенькие дубовые двери, и мы опять шли и шли и шли. Охраны было, на удивление, мало. Хорошо, если на один длиннющий коридор стоял один охранник. Да и тот, чаще всего, дремал, пробуждаясь, впрочем, при нашем приближении. В коридорах было темно и душно. Редко-редко чадили одинокие факелы. Было сыро, тоскливо, страшно и холодно.

- Здесь, этажом ниже, общая камера, – счёл нужным объяснить начальник охраны, а может самому от гнетущей тишины ему было не по себе, – Там, значит, обычные преступники, воры, бандиты, насильники. А для твоего Тангуса и таких, как он, есть отдельные, одиночные камеры. Вот, на этом этаже. Для особо опасных!

- А не сбегут? – опасливым шёпотом спросил я.

- Не сбегут! – уверенно ответил толстяк.

Уж, очень, зараза, уверенно ответил!

Наконец, мы остановились перед одной из дверей. Толстяк помедлил, прислушался, сунул мне в руки фонарь и загремел ключами. Дверь распахнулась с противным, визгливым скрипом. Толстяк шагнул через порог, поднимая лампу повыше.

На охапке сена, прикованный длинной цепью к каменной стене, скрючился старик. А я раньше и не замечал, насколько Тангус стар! Всегда он выглядел бодрым, полным сил, мужчиной средних лет. Учитель приподнял голову.

- Благородный велир! – затараторил я, чтобы, не дай бог, учитель не додумался бы меня окликнуть первым, – Благородный велир! Я по поводу коровки! Коровка у меня заболела! Не ест, не пьёт, сердешная! Только мычит протяжно!

Тангус бросил на меня острый, внимательный взгляд. Повернул голову к начальнику охраны и посмотрел на него вопросительно.

- У этого доброго сельчанина корова заболела, – пояснил начальник, – Поможешь?

- Корова? Помогу. Только оставь нас вдвоём. Ты же не думаешь, что я буду свои секреты на всех углах рассказывать?

- Твоя милость! – чуть не завопил я умоляюще, – Две минуты! Ты обещал! Пусть он мне скажет, как корову на ноги поднять!

Начальник охраны заколебался. У него не было в планах оставлять нас наедине. Но, с другой стороны, деньги он уже взял…

Толстяк подумал, тщательно проверил надёжность цепи, поставил фонарь на пол и вышел из камеры. Дверь опять противно заскрипела, закрываясь. Тангус сел.

- Ты догадался принести что-нибудь из химикатов? – спросил он деловито.

- Нет… – признался я, – Я не соображу, что тебе может понадобиться.

- Может, и хорошо, что не принёс, – покладисто согласился Тангус, – Завтра, после твоего посещения, наверняка будет очень тщательный обыск. Иголку найдут, если бы ты её принёс! А что нужно… ну, в первую очередь, разрыв-трава. Как ты понимаешь, оковы на мне заговорённые. Иначе я бы от них давно освободился. А для разрыв-травы без разницы, какие оковы, заговорённые или нет! Ну, что ещё? А, вот что!

И учитель чётко и ясно перечислил всё необходимое.

- Всё плохо, Лёха! – сказал он, закончив со списком, – Всё гораздо хуже, чем я это представлял поначалу. Судя по тем вопросам, которые мне задавал дознаватель. Похоже, что нашу империю ждут серьёзные потрясения. И один подлец, по имени Велакр, скорее всего, знал об этом. И воспользовался. Кажется, он сговорился с герцогом Истодским, или шантажировал его. И я попал, как песчинка, под мельничное колесо! Понимаешь, мельничное колесо крутится не для того, чтобы перемалывать песчинки. Оно мелет муку. Но, горе той песчинке, которая попадётся у него на пути! Вот и я встрял в дело, к которому не имею отношения, но выбраться из него уже, пожалуй, не удастся! Ты, вот что, Лёха. Ты собой не рискуй. Уезжай, пока на свободе. Забудь, что я тебе тут наговорил. Брось. Прошу тебя только об одном: найди артефакты Йоты! Похоже, Велакр проговорился. Или не Велакр. Но, думается, мы не единственные, кто занят поисками артефактов. И если они найдут сокровища Йоты раньше, реки будут течь не с водой, а с кровью! Я тебе уже говорил.

Поклянись мне, Лёха, что ты не бросишь поиски! Не важно, куда ты их денешь, когда найдёшь! Хоть на дно моря выбрось! Хоть, в жерло вулкана! А сам возвращайся в свой мир. Главное, чтобы эти вещи не попали бы в грязные руки.

И ещё. Ты прости меня, Лёха. Я тебя тогда, первый раз, обманул! Не ты тогда огонь зажёг, не ты дождь вызвал, не ты его прекратил. Это всё я. Но мне нужно было, чтобы ты поверил в свои силы. Чтобы внутренне был убеждён, что можешь управлять своими элементалями. У меня получилось. Вот только не знаю, на пользу это или на беду.

- Знаешь, Тангус, я…

И в этот миг заскрежетали петли двери. В камеру ввалился начальник охраны, подозрительно осматриваясь по сторонам.

- А это, точно, поможет? – я посмотрел на мага, – Корова будет это есть?

- Поможет, – вздохнул маг, отворачиваясь к стенке, – Должно помочь.

Начальник охраны вновь проверил цепь. Грубо подёргал её и даже рассмотрел, поднеся фонарь очень близко к цепи. Я всё опасался, что, вот, капнет капелька горящего масла на сено, на котором свернулся калачиком Тангус… Нет, обошлось.

Ворча себе под нос, начальник охраны почти вытолкал меня в коридор и старательно запер дверь. Почему так изменилось его настроение? Быть может, когда он остался один в коридоре, действие перстня ослабло и он сам себе удивился? И растерялся? Не знаю, разобрать бурчание начальника было невозможно. Я тоже бурчал себе под нос. Но, специально, так чтобы меня можно было разобрать: «Эге, не забыть бы! Три средних корня ревеня!». Потом, через какое-то время: «Четыре ветки черемши заварить крутым кипятком и кипятить полчаса…». Ни и прочую ерунду, что в голову взбредёт. Лишь бы на рецепт похоже было. Кажется, сработало. Во всяком случае, меня отпустили подобру-поздорову. И даже вернули кошель с медяками. Я не рискнул селиться ни в одной из местных таверн. Очень могло быть, что мои приметы уже рассказали хозяевам. Но и бродить среди ночи по средневековому городу, где на каждом шагу можно встретить патруль – удовольствие ниже среднего! Я, крадучись, стараясь слиться с тенями от домов, добрёл до конюшни, где оставил своего коня, кинул мальчишке-конюху два полупака и преспокойно выспался на сене. А спозаранку уже выехал из города, замешавшись в толпе народа, покидавших так бесславно закончившийся турнир. В придорожный трактир я заявился в богатом обличье. Скромно позавтракал, взял всё, что нужно, и опять уехал, повторив свой наказ и пароль. Вернулся в город и поверг в шок бедного портного, заказав ему штаны особого кроя. И чтобы сделал за час! За срочность плачу вдвое! К чести портного, он управился в срок. Я подумал и решил переждать время до вечера за городом. Так надёжнее. Заскочил на минутку на рынок, накупил, не торгуясь еды, даже не сходя с коня, и выехал через самые дальние ворота. Чтобы, не примелькаться в одном и том же месте, и чтобы, если обратят на меня внимание при выезде, не ясно было бы где меня искать. А потом объехал город по кругу.

Я решил, что никому в голову не придёт искать меня на бывшем турнирном поле! Там наверняка всё разобрали и теперь голое место. А мне много не надо. Был бы ручей, да рощица возле ручья. Разведу костерок, наломаю веток, сооружу шалашик, прилягу, подумаю, как дальше быть. Потренируюсь с элементалями, а то уже два дня их не вызывал. Соскучились, небось!

Я ошибся. Бывшее турнирное поле не было пустым. Там, где когда-то теснились палатки, на голой земле сидел какой-то мальчишка. Мне стало любопытно и я осторожно, шагом, подъехал ближе. Мальчишка плакал. Навзрыд. Сидел, уставясь в одну точку, и горько ревел.

- Эй! – сказал я удивлённо, – А я тебя знаю!

Мальчишка молниеносно вскочил, схватил какой-то дрын и приготовился к бою. Очень профессионально. Теперь-то я в этом разбирался. Ему бы копьё, вместо дрына, и доспехи – можно было бы картину рисовать для назидания другим воинам.

- Ты оруженосец графа ши Турваса! – сказал я миролюбиво, – И мне нет дела, был ли ты с графом в заговоре. Мне интересно другое. Мне интересно, ты голодный?

Мальчишка настороженно смотрел, не отвечая, и не меняя защитной стойки.

- Дурачок! – пожал я плечами, – У меня есть еда. Если ты голодный, я поделюсь с тобой. Если нет, я поеду дальше. Я не собираюсь тебя ловить.

Мальчишка молчал. Я ещё раз показательно пожал плечами и поехал дальше, провожаемый настороженным взглядом. Отъехал до конца поля, спешился. Разложил костёр. Соорудил шалаш. Отпустил коня пастись. Достал из котомки краюху хлеба, и принялся ломать её ломтями, нанизывать на палочку и поджаривать. Вкуснотища!

- Ты прав! – раздалось неожиданно, так что я подпрыгнул, – Я голодный.

Как мальчишка умудрился подойти незамеченным, не представляю!

- Ладно! – проговорил я с набитым ртом и кивнул на охапку веток, – Садись, располагайся! В котомке хлеб, сыр и копчёное мясо. Можешь брать сколько хочешь.

Мальчишка не спешил. Он деловито переложил ветки так, что получилось уютное ложе, правда теперь оно было подальше от меня, поправил угли костра, косясь на меня краем глаза, и протянул мне котомку:

- Достань сам, сколько не жалко!

- Мне нисколько не жалко, – ответил я, – Бери хоть всё.

- Нет, – возразил мальчишка, – Если я в твою котомку сам залезу, это будет воровство! Достань ты из котомки!

Ишь ты! Он не доверял мни и на ноготь мизинца. Я сам, на его месте, не доверял бы. Со вздохом я приподнялся, развязал котомку а вывалил всё содержимое на расстеленную тряпицу. Здесь еды было на три хороших обеда и пару ужинов. Правда, без изысков. У мальчишки заурчало в животе и я уловил голодный блеск в глазах. Но парень не кинулся на еду. Он поднял на меня глаза и ещё раз уточнил:

- Я могу это кушать? Правда? Всё, что захочу?

- Правда. Можешь. Всё, что захочешь, – подтвердил я.

- Почему?

- Мне тебя жалко, – признался я.

Мальчишка странно дёрнул плечом и вскинул подбородок. Ну, да, оруженосцем знатной особы обычно брали юношу из благородной семьи. Не удивительно, что у мальчишки манеры не уличного попрошайки.

- Не надо меня жалеть! – хмуро произнёс мальчишка.

- Не буду, – покладисто согласился я, – Но, могу же я просто поделиться едой?

Мальчишка помолчал и взял куриную ножку.

- Я тоже узнал тебя, – сказал он, – Я видел тебя с велиром Тангусом.

- У меня были с ним финансовые дела, – сухо сказал я, – Займы, долги и прочие финансовые вопросы. Они, между прочим, в местной мэрии зафиксированы. А, что?

- Ничего, – ответил мальчишка, положил куриную ножку обратно, потом аккуратно связал тряпицу узелком и взял весь узел.

Я молчал. Мальчишка покосился на меня недоверчиво, потом сделал несколько шагов в сторону. И тут я вспомнил.

- Погоди-ка! – окликнул я его.

Мальчишка замер и его рука с узелком опустилась.

- Тут вот какое дело, – пояснил я, – Я вчера сладостей накупил… для одного человека. А он не пришёл. А сам я их не очень люблю. Ты любишь? Возьми! Пропадут же!

И я достал из другой сумки пакет со сладостями, которые приготовил было для Тангуса. Я, действительно, не великий охотник до сладкого.

Мальчишка не поверил. Он глядел на меня, открыв рот и не мог поверить, что я отдал ему всю еду и ещё предлагаю. Сладости! Наконец, рискнул подойти и взять ещё один свёрток из моих рук. Я равнодушно отвернулся, откинулся на спину, закрыл глаза и заложил руки за голову.

- Спасибо! – прозвучало сдавленно.

Надо же! Он про вежливость вспомнил! Наконец-то! Я не слышал как он ушёл. Он сделал это совершенно бесшумно. Между прочим, как и подошёл! Загадочный мальчик. Впрочем, у меня были более насущные темы для размышлений. И самые насущные из насущных – как попасть в тюрьму второй раз. Вторая корова заболела? Ха-ха!

Ближе к вечеру я понял, что не могу больше думать. Мысли устали пережёвывать одно и то же. Нужно отвлечься. Ага! И я вызвал элементалей земли и воздуха.

- Тэк-с! – сказал я тягуче, – Очередная схватка! Турнирная! Готовы?

Оба элементаля радостно закивали головами. Развлекуха!

- Мне нужен камень, размером… э-э-э… с лошадиную голову! На четверть утопленный в землю! – я внимательно посмотрел на земляного элементаля, – Чего стоим? Кого ждём?

Земляной спохватился и юркнул под землю. Через пару мгновений из земли высунулся приличный обломок булыжника.

- Задача! – объявил я, когда земляной вынырнул из-под земли вслед за камнем, – Вы оба хватаетесь за камень, каждый со своей стороны, земляной из-под земли, воздушный снаружи, и тянете его к себе. Кто кого перетянет! Считаю до трёх: раз… два… три!

Камень явственно зашевелился. Сначала он просто дёргался взад-вперёд. Потом, очевидно, земляной элементаль сообразил, что тянуть лучше не просто так, а рывками. И принялся воплощать идею в жизнь. Р-раз! – и камень рывком покрузился на четверть в землю, р-раз! – и ещё на четверть. Воздушный спохватился и применил ту же тактику. Хлоп! – камень высунулся из-под земли. Хлоп! – опять ушёл под землю! Хлоп! – высунулся из-под земли. Хлоп! – опять ушёл под землю! Любо-дорого посмотреть! Через десять минут рывки стихли. Элементали так утомились, что еле могли удерживать камень, не то, что тянуть. Ну и ладушки!

- Стоп, схватка! – скомандовал я, – Опять ничья! Э-э-э… пятьдесят вторая, если не ошибаюсь? Но, ничего, я вижу, что такие упражнения идут вам на пользу! Вы крепчаете день ото дня! Пожали друг другу руки и можете идти прочь, чтобы глаза мне не мозолить!

Элементали подчёркнуто официально и сухо пожали друг другу руки и исчезли.

- А, ведь они и впрямь, день ото дня крепчают! – подумалось мне, – И становятся не такими… стихийными. Более управляемыми. Вот и хорошо!

Я огляделся. Пора! Иначе городские ворота закроют. И я поскакал в город.

К зданию тюрьмы я подошёл в самые сумерки. И осторожно постучал в дверь начальника эхраны. Робко постучал. Заискивающе. Дверь распахнулась рывком, словно меня ждали. На пороге стоял толстопузый начальник охраны и смотрел на меня так, что у меня холодом между лопаток повеяло. Мне сразу убежать захотелось.

- Твоя милость! – обрадовался я, по возможности искренне, делая шаг к начальнику и расплываясь в улыбке, – А у меня радость-то какая! Зорька моя выздоровела!

Я сделал ещё один шаг вперёд и разрыдался на плече начальника охраны.

- Так выздоровела или сдохла?! – ошалел начальник от такой смены эмоций и принялся отдирать меня от плеча.

- Вы-вы-выздоровела! – прорыдал я, – Выздоровела, только надои снизились! Стали, как у обычной коровы! А зачем мне обычная корова вместо Зорюшки, надежды моей?! А я в неё столько денег… и сил… и вообще!

Я ещё старательнее обмусолил плечо начальника охраны. Пусть видит, как я страдаю! Наглядно! Я, между прочим, чуть не час с элементалем воды тренировался, чтобы он научился солёную воду пускать так, чтобы на слёзы похоже было. Прямо возле моих глаз! Буквально в миллиметре.

- Это всё он! – оторвал я наконец голову от плеча, и посмотрел заплаканными глазами в глаза начальнику охраны, – Этот проклятый маг! Тангус!

Я понизил голос до шёпота:

- Он мне неправильный рецепт сказал! А я за него два золотых!.. То есть, я их отдал не магу… Но, всё равно! Позволь, господин хороший, я из этого прохвоста правильный рецепт выколочу? А я выколочу!

И я демонстративно пакачал кулаком перед носом толстопуза.

- Ну, пошли! – подозрительно легко согласился жирдяй, – Как, бишь, тебя?

- Затонец! – радостно оскалился я, – Затонец из Маровичей!

В этом имени я был уверен. Я слышал его в придорожном трактире, ещё когда первый раз её посещал, когда снял комнату и оставил там вещи. Молодой парень, даже немного похожий на меня, назвался этим именем, когда принялся спорить с кем-то из собутыльников, с которыми делил четвёртый кувшин пива.

- Затонец из Маровичей, – задумчиво повторил толстый хряк, буквально затаскивая меня в ту комнату, которую я определил как его кабинет, – Так мне тебя и назвали, когда я согласился тебя первый раз к себе пустить. А потом я навёл справки!

- Какая похвальная предосторожность! – обрадовался я, – Я знал, что твоя милость, благоразумный и предусмотрительный человек! Настоящий начальник! Пример для подчинённых! Всем бы так!

- Молчать! – рявкнул толстяк, – Затонец из Маровичей действительно есть. Его знают. Но никто не знает Дарвиса из Маровичей! Который, вроде бы рассказал своему другу и соседу Затонцу о маге Тангусе! А? Что молчишь? Попался, шаромыжник?!

- Так он же умер… – ответил я удивлённо и наивно посмотрел прямо в глаза толстопузу, – Дарвис из Маровичей. Тому лет шесть уже, а может и семь.

Хорошо, подумал я про себя, что предусмотрел такой поворот. Подготовился. Могу играть, как на сцене, а не шарахаться от испуга из крайности в крайность.

- А!.. – воскликнул я, словно до меня только что дошло, – Ты думал, что тот Дарвис, про которого я рассказывал, это Дарвис из Маровичей? Нет! Тут, благородный сэр, такая смешная история вышла: Дарвис этот родом из Кляны, а женился на нашей девушке, из Маровичей. На Катлиде. Дочке хромого Чураса. И вот, сам подумай, не смешно ли: все добрые люди невесту в своё село перевозят, а этот Дарвис в наше село переехал! К невесте! Нет, никто не удивился. Хромой Чурас – это кузнец наш. Богатей! Лучше под боком такого тестя, как сыр в масле кататься, чем в своём селе бедовать. А тут ещё одно к одному: у нас один Дарвис уже есть. Ну, про которого я говорил. Который умер уже. Только тогда он был ещё жив. Вот и повелось, чтобы Дарвисов одного от другого отличать, стали этого Дарвиса звать Дарвисом из Кляны. Потому что он и правда, из Кляны. А, когда ты спрашивал про Дарвиса из Маровичей, никому и в голову не пришло, что ты про Дарвиса из Кляны спрашиваешь! Ну, разные же люди! Ха-ха!

Начальник охраны смотрел на меня всё ещё недоверчиво, но жёсткие складки возле лица у него уже начали разглаживаться. Спасибо перстню!

- Вот оно что! – пробормотал он, окидывая меня подозрительным взглядом, – Вот оно, значит, как! А чего ко мне пришёл?

- Милости просить! – ответил я твёрдо и встал на колени, – Прошу минуту! Даже в твоём присутствии! Узнаю, что этот гад в рецепте напутал, и всё! Я же за эту корову, надежду мою… Вот! В долги влез!

И я чрезвычайно бережно выложил на край стола золотую монету. Новенькую. Я её очень придирчиво отбирал из нескольких сотен таких же. Сейчас она лежала на столе и блистала в свете свечи, призрачно и маняще. Она словно умоляла: «Возьми меня! Возьми!».

Хряк не выдержал. Шагнул к столу и монета исчезла. И я деловито поднялся с коленей. А что? Торг завершён, деньги уплачены… И, словно завсегдатай, я кивнул головой начальнику охраны на переносную масляную лампу. Мол, давай, не тяни! Время, оно денег стоит!

Похоже, начальник охраны и сам себе удивился. Что повёлся на моё предложение. И сейчас мучительно раздумывал, что делать. Вариантов было немного. Например, отдать монету и выгнать меня вон. Нет, рука начальника не поднималась, чтобы вот так, самому, вынуть монету, которую он считал уже своей, и отдать! Был вариант выгнать меня не отдавая монеты. Но это значит, что с раннего утра я буду биться в истерике в суде. И не важно, поверят мне или нет, но в любом случае, он будет под подозрением. И, если на него уже подавали подобные жалобы, или подадут в будущем… будут неприятности! Это средневековье, господа! Понятия чести ещё не измарались, как в нашей продвинутой цивилизации. Ещё верят словам, а не только бумажкам с печатями! Обвинить меня в пособничестве государственному преступнику и арестовать? А потом в суде дело вскроется и весь город будет над ним потешаться? Или ещё хуже, вдруг мага признают невиновным? Какой может быть пособник у невиновного? Это уже не город будет смеяться, а всё герцогство! А то и империя! Оставался один разумный выход: отвести меня к магу. Да приглядеть за мной, как следует. Я же сказал, что не возражаю против его присутствия!

Весь этот тяжёлый мыслительный процесс отчётливо отпечатался на лице хряка. Его толстое лицо ходило складками, маленькие глазки то закатывались под лоб, то глядели на меня, остро и пронзительно.

Я ещё раз кивнул ему на лампу, с самым невинным видом. Мол, чего же ты? Начальник охраны вздохнул и потянулся к лампе своей толстой, волосатой лапой.

В камеру к Тангусу и на этот раз он зашёл первым, показывая мне жестом, мол, подожди. Ага! Щаз-з! Словно не замечая жеста, я шагнул через порог и бросился к учителю. Схватил его за шиворот, приподнял и встряхнул как следует.

Тангус был плох. Гораздо хуже, чем в прошлый раз. Много ли разглядишь при свете переносной масляной лампы? Но видно было, что его пытали. И пытали жестоко. Старый маг висел в моих руках, словно тряпичный. Но, деваться было некуда. Нужно продолжать свой фарс.

- Негодяй! – закричал я Тангусу прямо в ухо, – Ты мне какой рецепт дал? Почему моя корова удои снизила? А?!

И я ударил мага коленом в пах. Ну, так должно было показаться со стороны. Тангус согнулся от удара пополам. На самом деле, я, держа его за шиворот, резко наклонил его тело. Так, что создалось полное впечатление: согнулся от удара. И, когда наши головы сблизились, шепнул ему: «Ищи в штанинах! Возле башмаков!».

И тут же мне на плечо легла толстая рука.

- Не смей! – проревел начальник охраны, и отголоски его рёва загудели по дальним и ближним коридорам.

Похоже, он сам испугался своего крика.

- Не смей! – повторил он уже тише, отдирая меня от учителя, – Ты мне узника убъёшь! Как я оправдываться буду?!

- Так ведь он мне корову чуть не загубил! – возвысил голос я, – Я ведь всё по его рецепту делал! И корень ревеня, и череду, и вообще!

- Подожди, – слабым голосом вклинился Тангус, – А про отвар ромашки я тебе говорил? Когда рецепт диктовал?

- Нет, – растерялся я.

- Прости меня, добрый человек! – зарыдал Тангус и упал мне в ноги. И я почувствовал, как ловкие пальцы шарят у меня в районе щиколотки, – Прости меня! У меня после допроса тогда в голове всё перемешалось!

Я рассчитал всё правильно. Мешочки с нужными веществами у меня были подвешены на тоненьких, хлипких ниточках. Такие и ребёнок порвёт. С начальником охраны тюрьмы я разговаривал в темноте. В его кабинете горела всего лишь свеча. Было бы электрическое, яркое освещение, может и можно было бы заметить, что с моими штанинами что-то не так, хотя я старался, чтобы и при свете дня было незаметно. А при свете свечи – и подавно! Тем более, в тёмной камере, при свете маслянной переносной лампы! Нет, начальнику охраны ни за что не догадаться, почему Тангус обнимает мои ноги!

- Чего это с ним?! – повернул я голову к начальнику охраны, отвлекая его внимание на себя и давая Тангусу время. Вот, его пальцы принялись шарить и по второй ноге.

- Есть такая штука «откат»! – важно сообщил мне жирный боров, – Этот Тангус уже второй день «откатом» мается!

- А! – я сделал вид, что меня осенило, – Так, может, он поэтому рецепт перепутал? Не со зла? Тогда, выходит, зря я его саданул?

Тангус закончил с мешочками. Его пальцы ещё раз пробежались по моим ногам, ощупывая их, не пропустил ли чего. И Тангус принялся распрямляться. Я брезгливо сделал шаг назад. Надеюсь, начальник охраны понял, что брезгливо.

- Говори! – грозно спросил я мага, – Где ты в рецепте напутал?

- Дай твоей корове отвар из ромашек, – слабо выговорил маг, – Взять охапку ромашек, оборвать цветки и эти цветки залить водой. Кипятить полчаса. Дать остыть. Процедить. Дать выпить корове. Удойность должна восстановиться. Это всё, добрый человек! Больше и не знаю, чем тебе помочь!

И Тангус откинулся на спину. Было похоже, что он потерял сознание. Во всяком случае, когда его начальник охраны потрепал за плечо, тот не среагировал, только замычал.

- Что ты наделал, бестолочь! – начинулся на меня толстопуз, – Всё! Это был последний раз, когда я тебе навстречу пошёл! Больше можешь и не подходить! Пошли отсюда! Авось, он к утру очнётся, а на допросе окочурится! А то начнутся вопросы: кто его ударил не туда, куда дознаватели били? Кто бил? Кто пустил? Бестолочь!

- Прости меня, твоя милость, – почти зарыдал я, – Не сдержался! Как вспомнил про Зорьку свою, так словно под руку толкнул кто!

- Прочь! Прочь! Поди прочь! – подгонял меня начальник охраны, не вслушиваясь в мои оправдания, – Из-за твоей коровы я местом рискую! Поди прочь!

И я с большим удовольствием выскользнул из здания тюрьмы. Надеюсь, теперь никто не думает, что мы с магом в сговоре! И я, привычным уже маршрутом, принялся тихонько красться к знакомой конюшне.

Если с другом вышел в путь – веселей дорога!

Если найдешь в жизни лёгкую дорогу, знай: она никуда не ведет.

Артур Кларк.

Следующие три дня я мотался где попало, лишь бы подальше от города Чиндам. Туда я наведовался изредка, только на рынок, купить продуктов, а главное, послушать новости, старательно прикрывая свою харю то широкополой шляпой, то делая вид, что меня мучит кашель и закрываясь широким платком, то ещё что-нибудь. Где ещё можно услышать самые свежие новости, как не на городском средневековом рынке? Здесь знали всё. Даже, какие пытки применяют к арестантам и какие они дают показания под пытками.

Судя по рассказам, арестованные держались стойко и ни в чём не признавались. А потом, вдруг, выяснилось, что их приговорили к казни. И казнь состоится завтра. Якобы, их личное признание и не нужно. Улик хватает и без того. И судьи единогласно приговорили бунтовщиков и мятежников к обезглавливанию.

Я ничего не понимал. Как и горожане. В средневековом судопроизводстве личное признание обвиняемого – краеугольный камень! Потому и применяются самые жуткие пытки, чтобы добиться этого самого признания. А тут – «улик хватает». Было очень похоже, что кто-то творит страшный беспредел и старается быстренько замести следы. Хотя, чего там, «кто-то»! Ясно, кто! Герцог Истодский! Чьи судьи выносили приговор?

Я тогда сильно ошибался, но надо принять в расчёт, что я тогда не знал многих обстоятельств. Которые вскрылись гораздо позже. А пока я ждал, когда же услышу, что маг Тангус прямо на допросе превратился в птицу и улетел. Или прошёл сквозь стену и растворился в солнечном свете. Но, ни о чём подобном, на рынке не судачили. Говорили лишь о том, что казнь назначили на том самом проклятом турнирном поле. Ровно в полдень.

Судачили, почему не на рынке, как обычно. Потом горожане пришли к выводу, что рыночная площадь не сможет вместить всех желающих посмотреть на такое зрелище. А ещё, среди осуждённых, благородный господин ши Турвас. Ему будет оскорблением погибнуть на рыночной площади!

Может, на казнь собралось и меньше народа, чем на турнир, но всё равно, весь город собрался там, у помоста. И, как я не упирался, стараясь оказаться ближе к помосту, меня всё же медленно оттесняли. Но, всё же, я был в первых рядах. Не в самом первом, но среди первых пяти рядов.

Организовано всё было просто. Посреди бывшего турнирного поля воздвигли широкий помост. На помосте стояла колода. В колоду был воткнут топор. Скорее, даже не топор, а боевая секира. Широченная, и отточенная до бритвенной остроты. Рядом с колодой прохаживался взад и вперёд палач. Одет он был невзрачно: по пояс голый, в одних штанах и башмаках, с надетым широким кожаным фартуком, как у мясников, чтобы не забрызгаться кровью. Единственной приметной деталью была ярко-красная шапочка, вроде современной балаклавы спецназовцев, с прорезями для глаз. Только к этой шапочке было приделано внизу продолжение, вроде широкого воротника, обрезанное внизу квадратными зигзагами. Нет, «квадратные зигзаги», это неправильное выражение. Зигзаги не бывают квадратными. Но, надеюсь, вы меня поняли. Низ этой шапки с воротником был вырезан так, что получались квадратики.

Палач прохаживался по помосту взад и вперёд, скрестив могучие руки на груди. А что ему ещё делать? Только хвастать силой и удалью перед жителями. До казни ещё далеко.

Перед помостом широкое пространство было огорожено толстыми верёвками, почти канатами. Чтобы ни одна живая душа близко к помосту не приближалась. И по этому широкому проходу прохаживались стражники, по паре с каждой из сторон. С алебардами. И становилось ясно, что любого, кто рискнёт пересечь эту верёвочную границу, ждут неприятности. Хорошо, если сразу не зарубят, как пособника смутьянов, желающего их освободить. Хотя самих бунтовщиков ещё не привезли. И для них приготовили отдельный проход к помосту, тоже огороженный верёвками.

Получалось, что те, кто стоит в первом ряду, вынуждены сопротивляться не только соседям, которые норовят оттеснить их с лучшего места вглубь, но и напору остальной толпы, чтобы не выпереться в огороженное пространство. Трудная задача, между прочим!

Ровно в полдень по проходу к помосту прошёл строем отряд военных. И солдаты, с обнажённым оружием, чётко поворачиваясь на каблуках, под барабанный бой распределились вдоль натянутых верёвок. Лицом к толпе. Да так плотно, что проскочить между ними оказывалось совершенно невероятным. Теперь на помост приходилось смотреть поверх их голов. И всё равно, почти ничего разглядеть не удавалось.

- Везут! Везут! – прошелестело в толпе народа.

Теперь барабан отбивал беспрерывную дробь. Она длилась и длилась, тянулась и тянулась, щемила душу и выматывала нервы. Когда стало казаться, что больше этого вынести нельзя, в проходе показалась процессия. Три узника шли, сцепленные одной цепью, закованные по ногам и рукам. Впереди процессии шёл офицер, с обнажённым мечом в руке. Конвоировали приговорённых копьеносцы, загораживающие собой узников с обоих сторон. Замыкал процессию ещё один офицер, тоже с обнажённым мечом.

Приговорённые шли медленно, хромая и еле волоча ноги. Одеты они были в чистые, белые рубашки, в одинаково серые, явно тюремные, дерюжные штаны, босиком, с обнажёнными головами. Сквозь строй солдат мелькнуло на мгновение лицо Тангуса. Разбитые губы, заплывший глаз, разбухший нос, шрам на лбу. А ведь, наверняка, их приводили в порядок сильные маги воды! Да и сам Тангус хороший лекарь. Это как же надо человека пытать, если даже маг не смог привести приговорённого в приличное состояние?!

Процессия подошла к лестнице на помост. Наверх поднялись только трое приговорённых и сопровождающие их офицеры. Копейщики остались внизу, сперва организовав что-то вроде живого коридора, а затем рассредоточились вдоль помоста. Не вдоль верёвок, а именно вдоль помоста. Получилась вторая линия ограждения.

Один из офицеров вложил меч в ножны и достал лист бумаги, закрученный в трубочку, перевязанный цветной лентой. Шагнул ближе к краю помоста и принялся неторопливо развязывать узлы на ленточке. Второй офицер тоже вложил в ножны меч и, присев на одно колено, принялся размыкать общую цепь, которой были закованы узники. Теперь они стояли по отдельности, все трое.

Первый офицер наконец-то справился с ленточкой и сделал ещё шаг вперёд. Барабан стукнул в последний раз и замолк. Воцарилась абсолютная тишина. Казалось, вздохни кто-нибудь поглубже, пусть даже на самом краю толпы, и все это услышали бы.

- Именем его императорского величества! – звонким, хорошо поставленным голосом проговорил первый офицер.

Наверняка имеет опыт. Наверняка это не первый раз, когда он преступников на казнь сопровождает! Далее офицер принялся зачитывать по бумажке указ императора. Довольно невнятный указ. Во всяком случае, для меня. Многократно говорилось и подчёркивалось, что эти трое являются заговорщиками, мятежниками и бунтовщиками. Говорилось, что они полностью изобличены и вина их доказана. Но, вот собственно, доказательств вины, как раз и не было! Не было такого, чтобы «преступник такой-то, в таком-то месте, произносил крамольные речи в присутствии таких-то и таких-то жителей», или «бунтовщик такой-то, там-то и там-то, предлагал тем-то и тем-то, совершить злоумышленные деяния такие-то и такие-то». Ничего подобного! Всё общими фразами, округлённо. И тем не менее:

- За указанные выше деяния, именем его императорского величества, приговариваются, – офицер на секунду задержал поток слов и барабан начал вновь свою неумолимую дробь.

- Бунтовщик, мятежник, изменник и заговорщик граф ши Турвас – к смертной казни путём отсечения головы! – с последними словами барабан ударил особенно громко и тут же вновь зарокотал обычной дробью.

- Бунтовщик, мятежник, изменник и заговорщик велир Тангус – к смертной казни путём отсечения головы! – опять барабан подчеркнул значимость последних слов и опять принялся отбивать прежний ритм.

- Бунтовщик, мятежник, изменник и заговорщик велир Ловенс – к смертной казни путём отсечения головы! – барабан стукнул громко и затих.

- Вон оно как! – еле слышным шёпотом произнёс кто-то невдалеке от меня, – Это же надо, какую честь велирам оказывают! Отсекают головы, как благородным! Не зря, выходит, их до турнира допустили! Получается, почти ровня этому ши Турвасу!

- Приговор будет приведён в исполнение немедля! – закончил свою речь первый офицер, убрал бумагу и вытащил меч, – Ши Турвас!

Второй офицер, который стоял чуть позади, грубо схватил ши Турваса за шиворот и попытался подтолкнуть к плахе. Ши Турвас легко устоял и небрежным движением освободился от захвата за шиворот. И сам пошёл к деревянной колоде, высоко вскинув голову. Толпа азартно задвигалась и меня ещё дальше оттёрли от верёвочной ограды. Я не видел, догнал ли офицер ши Турваса или тот сам положил голову на плаху. Я видел только, как взлетел вверх топор.

-А-а-ах! – выдохнула толпа единым выдохом.

А потом палач наклонился и подняв что-то с земли, высоко вскинул это в своей руке, показывая зрителям. Наверняка, это была отрубленная голова. Но мне с моего места было уже не разобрать.

- Велир Тангус! – объявил первый офицер.

- Лёха! – раздался вдруг пронзительный крик Тангуса поверх голов, – Лёха, найди эти артефакты! Заклинаю! Найди!

В толпе раздались удивлённые крики. Вся толпа народа принялась переглядываться, выискивая, кому могли быть адресованы эти слова. Я тоже принялся усердно крутить головой, с подозрением рассматривая окружающих. А вы что сделали бы на моём месте?

Но и это было ещё не всё. Несколько мгновений спустя, когда Тангуса, наверное, уже дотащили до плахи, вновь раздался его зычный крик:

- Солнце! Смотрите на солнце!

И все задрали головы ввысь. Ничего особенного. Всё как обычно. Ясное солнце, чистое небо…

- Солнце свидетель, что я невиновен! – закончил Тангус.

И вновь взлетел вверх топрор палача.

-А-а-ах! – вновь единодушно выдохнула толпа.

И опять палач продемонстрировал зрителям результат своей работы.

- Велир Ловенс! – объявил первый офицер.

Что там было дальше с велиром Ловенсом я не помню. Наверняка, то же самое. Меня душили слёзы, перед глазами всё качалось и плыло. Всё, Лёха, ты опять один в этом негостеприимном мире! Прощай, добрый, умный старик Тангус, мой учитель и наставник, вдохнувший в меня знание зачатков магии! Ты был хорошим и заботливым человеком!

Где я бродил и что я делал, не помню. Как отрезало. Очнулся я один, всё ещё на турнирном поле, где работники уже разбирали помост по досточкам, подозрительно косясь на меня. Я, пошатываясь, словно пьяный, пошёл к той рощице, где недавно строил планы второго посещения тюрьмы. Там шалашик, там охапка веток на земле. Там старое кострище. Там и переночую, пожалуй. А утром буду думать, где мне искать проклятые ворота возврата.

Моё место оказалось занято! Тот самый наглый мальчишка, по-хозяйски расположился на моём месте и жарил на костре какую-то птичку, кажется куропатку. Я был не в том настроении, чтобы ругаться или что-то кому-то объяснять. Я просто подошёл и рухнул на охапку веток. И застонал, обхватив голову, от накатившей безысходности.

Мальчишка покосился на меня, но не сделал ни одного жеста против. Наоборот, он притащил откуда-то старую тряпку и заботливо укрыл меня. И меня вырубило. Просто потемнело в глазах и всё.

Мне снилось, что я сижу на паре, почему-то никому невидимый и неслышимый. И профессор, Евгений Маратович, обводя взглядом аудиторию, ехидно спрашивает:

- А что, Алексея Горячева опять нету? Передайте господину Горячеву, что я буду горячо рад увидеть его на экзамене!

И мерзко хихикает над своим мерзким каламбуром.

Потом мне снилось, как моя девушка Юля беседует со своей подругой Светкой. Обо мне. Совершенно не обращая внимания на то, что я стою рядом. А может, я и там стою неведимкой?

- Представляешь, этот сквалыга не догадался даже одной ромашки купить! Как будто и не помнит, что сегодня был ровно месяц наших отношений!

- Да ты что?! – отвечает Светка, – И ты его не погнала поганой метлой?

- Погнала, конечно! – гордо и независимо отвечает Юля, – Любая бы погнала!

Потом мне снилась мама. Она ничего не говорила, только печально вздыхала и всё норовила погладить меня по голове. А я мотал головой и не давался.

Потом ещё что-то снилось, но этого я уже не запомнил. А потом я проснулся.

Когда я первый раз увидел сон в этом мире, я очень удивился. По сути, это получается сон во сне. Если этот мир – плод моего воображения, то разве можно здесь видеть сны? Оказывается, можно. И я чуть с ума не сошёл, когда попытался себе это разложить по логическим полочкам. И запретил себе думать об этом раз и навсегда. Снились мне сны в этом мире – и ладно! Как говорила моя бабушка: «Если тебе снится сон, значит ты растёшь!». Постепенно сны про мой настоящий мир становились всё более и более тусклыми, а сны про этот мир всё более отчётливыми. Мне, к примеру, неоднократно снилось, как этот самый Йота превращается в дракона, прежде чем улететь. Вот он сидит на высоком каменном стуле, наподобие трона, украшенном затейливой резьбой и драгоценными камнями. И что-то говорит своим ученикам. Потом протягивает вперёд руку, показывая на что-то, позади слушателей. Но слушатели не оглядываются. Они со страхом вглядываются в руку. Потому что это уже не рука. Из пальцев вылезают чёрные изогнутые когти, кожа руки становится похожей на сеточку, где кажая ячейка сеточки это чешуйка. Чёрная и блестящая. И всё это преображение постепенно распространяется по всему телу. Тело выгибается и удлинняется. Из позвоночника вылезают шипы, превращающиеся в чёрный спинной гребень. Лицо удлинняется, превращаясь из лица в морду, глаза загораются красным, зубы заостряются и начинают щёлкать, из-за зубов показывается раздвоенный язык. И весь Йота превращается в дракона, чёрного, длинного, страшного, на коротких, кривых лапах с широко расставленными когтями. Над огненными глазами нависают тяжёлые надбровные дуги, придавая его морде свирепый облик. Из трепещущих ноздерей показываются тоненькие струйки пара. И, наконец, стремительной стрелой Йота прыгает в небо, распрямляясь во всю длину своего полузмеиного тела, и над ним распахиваются широкие кожастые крылья. Иногда это кончалось тем, что Йота выдыхал огненную струю, иногда он просто пронзительно кричал непонятное, в диапазоне ультразвука, и разворачивался на месте, управляя телом в полёте с помощью длинного драконьего хвоста.

Сегодня мне опять приснился мой мир. Очень чётко. Я сел и огляделся.

- С добрым утром, Лёха! – раздался голос мальчишки.

- С добрым утром, – буркнул я автоматически, и тут же спохватился, – Почему ты решил, что меня зовут Лёхой?

- Ой, тоже мне, великая теорема Эшшеля! – скривился мальчишка, – Длинна гипотенузы, умноженная сама на себя, равна сумме длин катетов, каждый из которых умножен сам на себя!

- Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов… – машинально поправил я.

- Ну-у… можно и так, – согласился мальчишка, – Площадь квадрата, со стороной равной длине гипотенузы равна сумме площадей квадратов, каждый из которых имеет сторону, равную длине своего катета.

- Ты это к чему?

Постепенно я начал приходить в себя. Это же средневековье! Какой квадрат гипотенузы?! Возведение в степень – это для них тайна за семью печатями!

- К тому, что ты Лёха! И понять это несложно.

- И что? – насупился я, – Понял, хорошо. Молодец. Умница. Дальше-то что?

Мальчишка покрутил перед собой по земле носком ноги и сказал совершенно неожиданное:

- Возьми меня с собой!

- Куда?!

- Как куда? – мальчишка даже оторопел, – Тебе же велир Тангус перед смертью наказал найти какие-то артефакты! Вот туда меня и возьми!

- А почему ты решил, что я собираюсь их искать?

- Так, тебе же поручили!

- А у меня другие планы!

- Не может быть!

- Это почему же?!

Мальчишка смерил меня взглядом с головы до ног и выдал ответ, поразивший меня до глубины души:

- Потому что ты производишь впечатление приличного человека!

Вот так, ни больше ни меньше! Я поперхнулся. Встал и пошёл к ручью умываться. Поплескался. Вернулся к костру.

- Ну? – спросил мальчишка.

- Что «ну»?

- Возьмёшь или не возьмёшь?

Понимаете, он не спрашивал, пойду ли я искать артефакты, он спрашивал, возьму ли я его на поиски!

- А что ты умеешь? – спросил я устало.

- Всё умею! – загорелся мальчишка, – Я же у ши Турвеса оруженосцем был! И у тебя могу! Могу за конями ухаживать, могу оружие чистить, могу в охоте помогать, могу поручения выполнять. И главное, я не болтливый!

- Оруженосцем? – скептически переспросил я, – У ши Турваса? У графа? Это автоматически означает, что ты тоже благородного происхождения! К лицу ли тебе быть оруженосцем у простолюдина?

- Не знаю я такого слова «автоматически», – поморщился мальчишка, – Но ты прав. Я… э-э-э… сын барона! Седьмой! Поэтому наследства мне не видать. А быть мне всю жизнь безземельным бароном! Вот! Это значит, что я всю жизнь буду предлагать свой меч тому, кто больше заплатит. Например, для охраны каравана торговцев. Простолюдинов, как сам понимаешь. Если я могу служить торговцам, то почему не могу служить тебе? Оруженосцем? Могу! Ещё как могу!

- Врёшь ты всё! – печально сказал я, – А как я могу доверять оруженосцу, который своему сеньору врёт? Никак не могу!

Мальчишка насупился и принялся вычерчивать что-то ногой на песке. Потом поднял глаза на меня. Глаза были серьёзные и чуточку тревожные.

- Это не моя тайна, – хмуро буркнул он, – Точнее, не только моя! Я не могу тебе всё рассказать. Но, если ты возьмёшь меня оруженосцем, – клянусь! – я буду служить тебе, как служил бы ши Турвасу! Или любому другому благородному мечнику!

Мальчишка подумал ещё секунду и тихо добавил:

- А если ты меня бросишь, то я пропаду. И смерть моя будет на твоей совести!

- Ладно… провокатор! – проворчал я, – Зовут-то тебя как?

- Гай! – просветлел мальчишка, – Гаем меня зовут, твоя милость!

- Ну, какая я «милость»? – поморщился я, и вздохнул – Зови, уж, Лёхой. Пошли, оруженосец без оружия!

- Я готов! – вскинулся мальчишка, – Куда идём?

- В город. За конями. Хм, кстати! Коней лучше, пожалуй, поменять будет! Сможешь хороших коней выбрать? Смирных, выносливых и послушных?

- Обижаешь, твоя… Лёха! – мальчишка шмыгнул носом, подумал и рассудительно сказал:

- Если мы будем коней менять срочно, да коней приметных, да на хороших… боюсь, барышники заартачатся. Цену заломят. Как бы доплачивать не пришлось!

- Доплатим, – пожал я плечами, – Это не проблема.

- А в чём проблема? – мальчишка шёл, то немного забегая вперёд, и внимательно глядя мне в лицо, то почтительно отставая, как шёл бы за благородным хозяином.

- Проблема в том, что я не знаю куда ехать, – объяснил я, – Велиру Тангусу нужны были артефакты. Мне нужны, так называемые, «ворота выхода». Но я не знаю ни где те, ни где другие! Будем с тобой, Гай, по белу свету колесить, пока не состаримся и не сдохнем!

- И что, – не поверил мальчишка, – никаких зацепок?

- Есть одно четверостишье, – признался я, – Но его лучшие умы двадцать лет расшифровать не смогли!

- И какое это четверостишье? – голос мальчишки дрогнул.

Я подумал. А в самом деле, какого чёрта? Да и Тангус, помнится, говорил, что Велакр успел растрепать секрет Йоты?

- Ну, слушай! – решился я, – Обойдя весь белый свет… Подожди, камешек в сапог попал! Сейчас, вытряхну!

Мальчишка быстро подставил плечо, чтобы я мог опереться, дождался, пока я вытряхнул из сапога камешек и поторопил:

- Ну-ну!.. « Обойди весь белый свет»…

- Нет, – поправил я, – Не «обойди», а «обойдя». Обойдя весь белый свет…

И я остановился, словно на стенку налетел.

- Что с тобой? – испугался Гай.

- Я знаю, куда нам ехать! – сдавленно пробормотал я, – Я знаю, где артефакт! Ну, Йота! Ну, прохиндей!

- Да, объясни ты толком! – возмутился мальчишка.

- Хорошо! – я повернулся к нему лицом, – Четверостишье звучит так:

Обойдя весь белый свет,

У подножия скалы,

Ты отыщешь силуэт,

В виде кончика стрелы!

- Ого! – присвистнул мальчишка, – Это и правда, придётся весь белый свет копытить, пока нужная скала не отыщется!

- В том-то и дело, что нет! – я даже задохнулся от возмущения, – В том-то и дело, что в четверостишье есть хитрость!

- Какая? – загорелся мальчишка.

- Представь, что ты стоишь на крылечке какого-то дома. Не важно, своего или чужого. Перед домом растёт дерево. Представил?

- Представил, – неуверенно ответил Гай.

- Где ты окажешься, обойдя вокруг дерева?

- Если обойду полный круг? – уточнил мальчишка, – Опять на крылечке!

- А если обойдёшь не вокруг дерева, а вокруг дома?

- Ну… понятно где. Опять на крылечке!

- Хорошо! А если обойдёшь весь белый свет? Полный круг? Где окажешься?

- Опять на крылечке? – задохнулся от понимания сути Гай, – Вот это да! Погоди! Но там сказано ещё про скалу!

- И со скалой Йота намудрил! – сказал я зловеще, – Притащил, понимаешь, вершину драконьего утёса. И несколько лет все ученики так это и называли. Утёс и утёс. Так и привыкли. И ни у кого в голове не мелькнуло, что утёс – это тоже скала! Во всяком случае, обломок скалы!

- Ух ты! – восхитился Гай и тут же поинтересовался, – А там есть какой-нибудь отросток, похожий на кончик стрелы?

- Не знаю! – признался я, – Я был там, но не особенно всматривался. Теперь поедем, вместе всмотримся!

- Так чего же мы стоим? – закричал Гай, – У нас столько дел, а мы стоим!

Однако, выехали мы только на следующй день. Дел оказалось, действительно, много. Забрать коней, одеть Гая в скромную одежду подмастерья, а не оруженосца, привести из придорожного трактира пожитки, выкопать сбережения, поменять коней, на всякий случай, продали и всю сбрую, и купили новую, и всё это с переездами из одного конца города в другой, а многое и с выездом за город. Один бы я и за день не успел, но с Гаем уложились ровно за день. Включая то, что именно ему я поручил забрать наши вещи из придорожного трактира. Сказав ему пароль «тиранозавр».

Признаться, я не до конца ещё доверял мальчишке. Поэтому и отправил его в трактир. Если бы он смылся с вещами, для меня это был бы не такой уж большой урон, там были в основном, вещи Тангуса. Химикаты, реактивы, и кое-какая посуда из походной лаборатории. Для мага вещи незаменимые, для меня – совершенно ненужные. А ещё я заранее сделал на узлах и свёртках неприметные метки. Если бы кто-то развернул свёрток, то непременно нарушил бы метку. Это я так сделал, чтобы проверить хозяина. А теперь получилось, что можно проверить и мальчишку. Так вот: ни хозяин ни Гай свёртки не разворачивали. Может, и пытались прощупать снаружи, но внутрь не лез никто.

Деньги выкапывал я сам. Ни к чему, чтобы мальчишка знал, насколько мы богаты. Может, он и хороший человек, но зачем ему лишние соблазны? Между прочим, вся сумма в кошель никак влезть не могла. Физически. Пришлось распихивать по мешкам и баулам. По таким мешкам и баулам, по которым мальчишка, на мой взгляд, лазить не будет. К примеру, там, где химикаты. Я уже предупредил его, что среди безобидных веществ, там есть и сильные яды. Тронешь такой пальчиком и – фьють! – ты уже на небесах!

- Почему на небесах? – не понял мальчишка, – Магия воздуха, что ли? Вихрем, либо смерчем, в небо унесёт?

- Унесёт! – зловеще согласился я, – Но, предварительно, покойничком сделает!

Чего это я, действительно? В этом мире нет понятия рая на небесах. Как и ада под землёй. Здесь вообще, нет слепой веры в чудеса. Наверное, потому что есть чудеса видимые, зримые и ощущаемые? Магия?

Эх, дороги!

Нести свой крест тяжело, но и ставить его на себе не хочется.

Михаил Мамчич.

Я сидел вечером у ручья и смотрел в воду. По воде плыл булыжник. Хотя, нет, не плыл, а просто лежал на воде и не тонул. Сегодня я устроил турнир не между вечными антагонистами, а между нейтралами. Между элементалями воды и воздуха. Воздушному была задача утопить булыжник, водяному – ни в коем случае этого не допустить. Побеждал водяной элементаль. Конечно! Воздушному приходилось тратить больше сил на то чтобы протолкнуть камень в воду, чем водяному на то, чтобы высунуть его в воздух. Разность в плотности сред, знаете ли! Тем более, что водяной, мне кажется, хитрил, и сотворил под водой ледяной столбик, дополнительно поддерживающий булыжник. Но с моего места разглядеть его и доказать коварство водяного элементаля было невозможно. Я сидел и размышлял, как уравновесить изначально неравные условия турнира. Иначе водяной загордится чересчур! Может, поручить ему ещё пару булыжников над водой держать. Чисто для того, чтобы силы было куда тратить?

- Ух ты! – раздался голос из-за спины, и Гай уставился на камень, – А на него наступить можно? А на таком через речку переплыть получится? А коня он выдержит? Нет, не этот, а побольше? Или четыре таких же? А …

- Наступай! – обрадовался я.

Вот и дополнительная нагрузка для водяного элементаля! А то кое-кому чересчур легко живётся! Гай смело прыгнул на булыжник. Бульк! Водяной элементаль не выдержал такого напряжения. Чем не повод, отказать ему в победе?

Насупленный мальчишка в два взмаха выплыл на берег и молча вышел из воды. Без слова упрёка. Только губы дрожали от обиды. Пришлось объяснять, что случилось.

- Так это что? Я самого элементаля воды победил? – просиял мальчишка.

- Ты, давай, раздевайся, победитель! – скомандовал я, – Одежду выжми!

- Не буду! – насупился Гай, – Мне и так хорошо.

- Раздевайся-раздевайся! – поторопил я, – И не кобенься. Я тебе, как оруженосцу приказываю: раздевайся!

- Не буду! – отрезал Гай, – Можешь меня прогнать, а раздеваться я не буду!

И засопел. Вот, что с ним делать? Выдрать, как следует, что ли?

- Ладно, – согласился я, – Тогда стой смирно и не шевелись, пока не высохнешь!

И я объяснил огненному и воздушному элементалям, что нужно делать. Ничего особенного. Обычный фен. Воздушный создаёт поток воздуха на мальчишку, со всех сторон, а огненный нагревает этот воздух. Не слишком горячо, чтобы не обжечь.

Оба элементаля радостно кивнули – новая развлекуха! – и у Гая взметнулись волосы, словно рыжее пламя. А они у него не такие короткие, как у меня! А вовсе даже длинные, как у девушки, как и положено средневековым рыцарям. Гай замер, пытаясь разобраться в новых ощущениях, потом засмеялся.

- Щекотно! – улыбаясь пояснил он.

- Эх ты… мечник! – поддразнил я, – Щекотки боишься!

- Я не боюсь! – возразил Гай, – Я смеюсь ей в лицо!

Высох он почти моментально. Я остановил разошедшихся элементалей и мы пошли на стоянку. А мальчишка молодец! Стоянка была оборудована образцово. Кони стреножены и привязаны на длинную верёвку, костёр разожжён, сухой валежник для костра натаскан, шалашик на случай дождя сооружён, лапник нарублен и покрыт попоной. Даже пара птичек подстрелены и уже ощипаны. Только обжарить осталось, или в углях запечь. Или… ну-ка огненный явись на мой зов!..

Вот так мы и путешествовали, возвращаясь на волшебную поляну. И с пользой и развлекаясь. Мальчишка оказался просто клад. И послушный и исполнительный. И отличный специалист по фехтованию на мечах. То, что начал Тангус, мы теперь продолжили. И, признаюсь честно, если я и побеждал его в поединке, то исключительно за счёт силы. В технике боя, в подвижности, в скорости реакции и во всём остальном, кроме грубой силы, мальчишка меня превосходил.

- Сколько же тебе лет, Гай? – спросил я его однажды.

- Четырнадцать… скоро! – запнулся мальчишка, а потом печально вздохнул, – Поэтому, наверное, ещё усы не растут. Рано. И голос ещё… не взрослый. Не сломался.

- Наверное, – согласился я.

А про себя подумал, что в эти времена четырнадцатилетний парень – это, считай, взрослый, самостоятельный мужчина. Добытчик. На Руси, во времена Пушкина, в тринадцать лет свободно женились и замуж выходили. И считались вполне дееспособными, отвечающими в полной мере за свои слова и поступки.

Кстати, мальчишка оказался и чистоплотным. Никогда я не мог учуять, чтобы от него плохо пахло, или были бы заскорузлыми и грязными руки. Но купался он всегда отдельно. Чересчур стеснительный, что ли? Вроде бы, нет.

Так мы и ехали по известному мне маршруту, рассуждая о науке и магии, и почему наука – это отстой, но учить её всё равно надо, а магия это прекрасное искусство, заветная мечта большинства людей, но без неё можно обойтись.

- Прости, Лёха, – заявил вдруг мальчишка, вытягивая меч из ножен, – И прощай!

- Ты чего?! – у меня чуть глаза из орбит не вылезли, – Из ума случайно выпрыгнул, да так, что и сам не заметил?

- Нет, – совершенно естественным голосом пояснил Гай, словно о погоде, – Просто вон там разбойники. А они нас живыми не выпустят.

Я взглянул. Из-за пригорка, действительно, выезжал живописный отряд. Человек двадцать, а то и двадцать пять. С первого взгляда было видно, что это разбойники. Нет, я знаю, что в средние века в армии не было единой формы, или единого оружия, не было даже требования, чтобы солдаты брились или хотя бы мылись регулярно. Чаще всего, армейское подразделение, действительно, напоминало разбойничью ватагу. Но, только напоминало! Здесь же это была именно шайка. Повторюсь, это было видно с первого взгляда.

Почему? Ну… вот так сразу и не скажешь. К примеру, не было единого построения. Ехали толпой. Вот уж, чего-чего, а такого в армейском подразделении никто не потерпит! Ещё, не было резких и властных команд. Когда любой капрал командует, кому ехать направо, а кому налево. А в армии без этого никуда. Нет, это точно, не армия. Разбойники.

- Скверно! – признался я.

- Значит, погибнем с честью! – согласился Гай.

- Для них скверно! – поправил его я, – Надо же, как им не повезло!

- Почему? – вытаращился Гай.

- Потому, что я не рыцарь, – признался я, – И не постесняюсь ударить под дых. В смысле, не постесняюсь применить любой приём. В том числе, подлый. Убери меч!

- Но… – начал Гай, и не успел. Мы уже сблизились.

- Эй, жертвы! – насмешливо окликнул нас один из разбойников, плотный, коренастый, с широкой, окладистой, чёрной, как смоль, кучерявой бородой, отчего я сразу прозвал его мысленно «цыганом», – Жить хотите?

- Хотим, – согласно наклонил я голову, – А вы?

Разбойники захохотали. Эти дураки так были уверены в своём превосходстве, что даже оружие вытащили не все. Только двое. Молодой парень, примерно моих лет, тощий, как жердь, держал в руках изогнутую саблю, и пожилой, плюгавенький мужичонка, в лёгкой кирасе и шапке, с которой свисал конский хвост, держал на взводе арбалет. Ишь, как боится! Над такими всегда, даже свои, подтрунивают. А такие предусмотрительные, между прочим, чаще всего выживают. Тот же конский хвост на шапке – это у него не для красоты. Пучок конских волос защищает от удара мечом по шее гораздо лучше любого доспеха! Многократно проверено на практике! В сотнях боёв!

Нет, ну, что они, в самом деле? Я, между прочим, уже всех элементалей вызвал, уже всем задачу поставил. Объяснил кто и что делает, кто с кем и как взаимодействует. Можно сказать, план на бой объяснил. А они всё хохочут!

- Вот, что, весельчак! – вытирая слёзы смеха, сказал наконец «цыган», – Слезайте с коней, раздевайтесь. Мы вас, так и быть, не убьём. Идите себе, на все четыре стороны. Пешие и голые.

- Вот, что, ребята! – возразил я, – Если вы сейчас повернётесь и уедете, я вас, так и быть, не трону. Мне от вас ничего не надо, и я не шериф, чтобы вас ловить. Двигайтесь вот в этом направлении. И останетесь живы. Иначе ничего обещать не могу.

И, прямо на дороге, огненный элементаль прочертил две огненные полосы. Прямо, как взлётно-посадочную полосу аэродрома. Даже огоньки загорались не одновременно, а «бегущей дорожкой». Это мы с ним давно ещё отработали. Не для сегодняшнего случая, а так, для тренировки.

- Волшебник?! – разбойники подобрались и насторожились. Некоторые потянулись за оружием. Повернуть не захотел никто. Вот, дураки!

- Может, ты и волшебник, – проворчал «цыган», да нас всё равно слишком много! И оружие у нас заговорённое! Тебе нашу защиту не пробить!

- Правда? – удивился я, – Заговорённое? Тогда это меняет дело! Тогда оружие оставить! Которое заговорённое. А сами, так и быть, уматывайте. Можно с лошадьми. А, впрочем… Гай, скажи мне, здесь есть хорошие лошади?

- Есть пара, – признался мальчишка, – Но я бы их всё равно не стал брать. Наверняка, или краденые, или грабежом добытые!

- А если мы отнимем их у грабителей? Это же не грабёж? А, когда встретим владельца, тогда честно вернём? Так будет по-рыцарски?

- Мне надоели твои шутки! – резко и гневно воскликнул «цыган», – Ребята!..

Что он хотел сказать «ребятам», осталось тайной. Потому что он не договорил. У него ярко вспыхнула борода. Ну, да. Какой бы не был у него заговорённый доспех, он защищает что угодно, только не бороду. Ещё четверым, стоящим с ним в первом ряду, плеснуло в лицо кипятком. Прямо из ниоткуда. Но, щедро. Если вам кто-то скажет, что разбойник может сражаться, получив серьёзные ожоги лица, так, что оно всё мгновенно покрылось волдырями, не верьте! Не может! Первый ряд разбойников взвыл.

И тут тоненько пропела арбалетная тетива. Я поморщился. Арбалетный болт ударился о воздушный щит, срикошетил вверх, а затем, направляемый воздушным элементалем, воткнулся прямо в плечо самого арбалетчика. Возле шеи. Плюгавый мужичонка свалился с коня. Может, от неожиданности, может, от боли. А, скорее всего, он, своей гнилой сутью почувствовал, что дело плохо и в бой лезть не стоит. Лучше упасть и притвориться дохлым.

Очень вовремя земляной элементаль выворотил кусок чего-то, похожего не то на мрамор, не то на гранит, и с хрустом разломил на бесчисленное множество осколочков. Каждый получился небольшим, но очень острым. И тут же воздушный вихрь подхватил эти осколочки и с силой швырнул их в морды лошадям второй линии разбойников, которые пытались объехать первую пятёрку воющих товарищей. Даже, если бы это был просто песок, лошади бы остановились. Им бы глаза запорошило. Сейчас же лошади попросту взбесились! От дикой боли и рези в глазах. Они вставали на дыбы, падали на бок и катались по земле, подминая всадников. Паника передалась и другим лошадям. Разбойники никак не могли их успокоить и укротить.

Если кто-то не понял, я поясню. Может, у разбойников, действительно были зачарованные доспехи. Может, нет, и они попросту бахвалились. Разницы никакой. От чего защищает зачарованный доспех? От проникновения магии. То есть, если вы хотите, чтобы ваш элементаль проник внутрь доспеха и вскипятил кровь жертвы, у вас этого не получится. Но я никого внутрь доспехов сейчас не отправлял! Всё, что делали мои элементали, они делали снаружи, на открытом пространстве. А от этого никакой зачарованный доспех уберечь не в силах! Как можно уберечь лицо от кипятка? Да, подогрели кипяток магически. Но, теперь это стал обычный кипяток. Ничем от кипятка, подогретого на костре, не отличающимся. И никакой доспех от него не спасёт! Были бы разбойники на лошадях, одетых в броню, может, они и уберегли коней от удара мелкими камушками в глаза. Потому что такие конские доспехи тоже с узкими прорезями для глаз. Защита от стрел. Но, вы можете представить себе разбойников на таких конях? Я – нет! Конь разбойника должен быстро скакать, а не тащиться целый день в броневом доспехе, изнемогая от тяжести! Ну, значит, получите подарочек!

Задние ряды разбойников заволновались. Никому не хотелось разделить судьбу товарищей. Ни тех, кто был ошпарен, ни тех, кто был раздавлен. Ни того, который пострадал от собственной стрелы. Мечи, сабли и булавы перекочевали в руки. Но, как-то без азарта. Каждый опасался неведомо чего. И правильно делал.

- Бросить оружие! – грозно скомандовал я.

А сам наклонился и сломил с ближайшего кустика тонкую веточку. И разломил её в руке на несколько кусочков, предварительно очистив от листвы.

Я не хотел этого делать. Это была вынужденная мера. Причём, они сами меня к этому вынудили. Дело в том, что в таких, критических ситуациях, когда большинство группы колеблется, инициативу на себя всегда берёт лидер группы. В любой группе. Если, конечно, он настоящий лидер. В армии – командир. У спортсменов – тренер. У разбойников – атаман. Особенно у разбойников. В армии командира могут назначить. Спортивного тренера может купить спортклуб. У разбойников атаман может выбиться в лидеры, только используя личные качества. Лидерские качества. Конечно, я оказался прав.

- Взять их! – истерично завизжал один из разбойников, здоровенный детина с золотой серьгой в ухе, щеголевато одетый и сидящий на лучшем жеребце, – Взять их! Я натяну их шкуры на барабан! Они заплатят!..

Он не договорил. Я подкинул один из кусочков веточки в воздух и – фух! – никто и глазом не уследил, а ветка уже торчала в глазнице атамана. Подхваченная воздушным вихрем, она пробила глаз и застряла глубоко в мозгу. Атаман кулем свалился на землю.

- Ещё желающие есть? – холодно поинтересовался я, демонстративно подбрасывая и подхватывая несколько оставшихся прутиков, – Оружие на землю!

Знаете, почему снайперы в первую очередь отстреливают командный состав? Правильно, потому что теряется управление. А управление – это цементирующая составляющая любой группы. Нет управления – нет банды разбойников. Просто сборище отдельных лиц, считающих себя разбойниками. Каждый из которых сам за себя. А самому за себя страшно. Если бы был какой-то неформальный лидер, он бы мгновенно принял командование на себя. Но в бандах таких неформальных лидеров не любят. Атаманы их считают своими конкурентами. И уничтожают. Либо открыто, либо втихаря, либо посылая на самые опасные задания, где они благополучно погибают. Вот и в этой банде неформального лидера не нашлось. Первой звякнула о дорогу сабля того молодого парня, который с самого начала держал её в руках. И показала пример остальным. Зазвенело железо под копытами. Разбойники освобождались от компромата.

А горка получилась весьма внушительная! Мечи, топоры, кинжалы, булавы, секиры, копья и дротики, сабли всякого вида, кистени на цепочках, ножи, кастеты, луки, арбалеты, связки стрел и болтов… И, конечно, щиты. Самых разных форм и расцветок.

- Теперь отъехали в сторону! – сурово приказал я, – Гай! Выбери двух коней! Лучших. И приведи сюда.

Мальчишка ни на секунду не задумался. Первым делом он схватил коня, который был под атаманом. Теперь уже, бывшим атаманом. И ткнул пальцем на коня, на котором сидел «цыган». Правда теперь, без бороды, с опалённым лицом, он на цыгана совершенно перестал походить. Но, не менять же ему из-за этого имя? На какое-нибудь «колобок» или «оладушек»? Потому что его розовая, обожжёная харя на другие сравнения не тянула.

Мне сперва показалось, что бывший «цыган» хотел что-то возразить. И даже открыл рот. Потом огляделся и увидел мой пристальный взгляд и глаза товарищей по банде. И ни один из этих взглядов не сулил ничего хорошего. «Цыган» потупился и слез с коня. И тут же отправился ловить одного из коней, которые задавили своих всадников и остались без хозяев. А мальчишка ухватил его коня под уздцы и повёл к нам.

- Та-ак! – сказал я нехорошим голосом, – А теперь все дружно едут во-о-он в том направлении. Десять вёрст. И ни шагом меньше. Больше можно, меньше нельзя. И не оглядываются. После этого можете делать что хотите. Лично я советую построить свою небольшую деревню и заниматься хозяйством. Конечно, рано или поздно вас найдут. И заставят платить налоги и пошлины. Если поверят, что вы испокон веков на этой земле сидите и ни о каких разбоях слыхом не слыхивали. Если не осядете, то опять же, вас найдут. Всю банду. Ну, и вы знаете, как поступают с разбойниками и грабителями. Выбор за вами.

Я подъехал ближ к «цыгану» и сделал вид, что принюхиваюсь. Потом закатил глаза под лоб и со значительным видом кивнул головой.

- Ты будешь отвечать за то, чтобы вы отъехали не меньше десяти вёрст! – сказал я ему, – Лично! Своей собственной шкурой! Я тебя запомнил! Я за тобой, на любом расстоянии, проследить смогу! Поэтому едешь сзади, следишь, чтобы никто не оглядывался и считаешь расстояние. И помни, лучше вы проедете больше десяти вёрст, чем меньше. Если меньше, то я с тебя живого шкуру на полоски… гм!.. я тебя накажу! Марш!

Понурые разбойники тронулись в путь без возражений. Искоса поглядывая на пучок веток, которые я всё ещё держал в руке. Замыкал процессию бывший «цыган», который теперь был весь белый и даже на оладушек не походил. А мы остались наедине с горой ненужного нам железа.

- Они вернутся! – непреклонно заявил Гай, – Непременно! Отъедут на десять вёрст и устроят совещание. Выберут нового атамана. И вернутся. Мало того, они за нами пойдут. По следам. И не успокоятся, пока не отомстят. Натура у них такая!

- А ты предлагаешь мне их в город отвезти?! – озлобился почему-то я, – И вместе с ними властям сдаться? Вот, десать, обычные разбойнички, целой бандой, а вот и я – особо ценный пособник государственного преступника! Спасибо тебе, Гай!

- Я этого не предлагал, – хмуро возразил мальчишка, – Надо было их всех здесь и уничтожить. Всю банду!

- Ты принимаешь меня за палача? – поразился я, – Который хладнокровно казнит всех подряд? Без суда и следствия? Ну, нет! Даже вот эти трупы валяются… мне на них смотреть больно! А, ведь я просто защищал свою жизнь! Или я, или они! А, всё равно, на душе муторно. Ты же мне предлагаешь казнить тех, кто сдался. Пленных. Безоружных. Нет, и ещё раз нет! Я так не могу!

- «Любой благородный господин, встретивший на своём пути воров, разбойников и грабителей, вправе и обязан…», – принялся цитировать Гай, полузакрыв глаза.

- Я не «благородный господин», – перебил я его, – И никому я ничего не обязан! Это земли герцога Истодского? Вот пусть герцог Истодский и принимает меры по поимке и уничтожению бандитов! Вместо того, чтобы организовывать казнь невинных людей! А у меня другие заботы.

- Лёха, ты не прав! – пробурчал Гай и отвёл глаза.

- Лучше посмотри, что хорошего у них есть из оружия, – примирительно сказал я, кивая на гору железа, – Что может нам пригодиться? Только, немного! Наши кони и без того, перегружены! Часть нашей поклажи нагрузим на этих двух, которых отобрали. Ну, и можно, кое-что из оружия. Но, немного!

Любому мальчишке, только кивни на оружие! Гай, чуть не по пояс зарылся в железо.

- Вот неплохой меч! Вот доброе копьё! – периодически восклицал он, – О! А этот кинжал достоин моего… хм!.. моего внимания! А щит, пожалуй, заговорённый! С виду неказист, но стоит десяти красивых!

- Никаких копий! – железным голосом отсёк я, – Никаких щитов! Никаких булав и клевцов с секирами! Никаких доспехов! Я не рыцарь! И – увы! – ты не рыцарский оруженосец. Можем выбирать среди мечей, кинжалов, ножей, луков и арбалетов. Всё! Остальное оставляем без внимания, будь оно даже трижды заговорённоё!

Мальчишка приуныл, но ненадолго. И вновь с азартом кинулся разгребать кучу. Через полчаса на пыльной дороге передо мной лежали два прекрасных меча, два кинжала, шесть ножей, два лука и два арбалета с огромным запасом болтов и запасными тетивами.

- У нас уже есть всё это, – мягко сказал я, – Кроме арбалетов. Нужно ли менять шило на мыло?

- Нужно! – сказал мальчишка безапеляционно, – У нас неплохое оружие, согласен. Велир Тангус знал толк в оружии и дрянь с собой не возил. Но это – лучше! Много лучше. Если не хочешь взять дополнительно к своему, лучше своё выбросить, а это взять. Я так понимаю, что банда не одного благородного рыцаря обобрала. И не за один год.

- Но, к своему оружию мы привыкли, – возразил я, – Оно уже в руке лежит, как влитое. А к этому нужно ещё привыкать.

- Два дня тренировок, – презрительно скривился мальчишка, – И ты сам предпочтёшь новый клинок! Он лучше! Через два дня можешь старый продать, за него неплохие деньги дадут. А с новым ты и сам не расстанешься! Ты только попробуй! Возьми его в руки!

Я попробовал. Взял один из мечей и на пробу взмахнул им крест-накрест. М-м-м! Действительно, восхитительное ощущение! Прекрасный баланс! Меч словно врос в руку, стал её продолжением. Я шагнул к кусту. Вжик! Я и не почувствовал сопротивления. А половина куста оказалась срубленой, словно не мечом, а скальпелем каждую ветку резали.

- Да! – восторженно признал я, – Это вещь!

- А я что говорил? – задрал нос мальчишка, – Бери, не пожалеешь!

- Ну… грузи! Мы не рыцари, нам оружие открыто возить нельзя. Кроме луков и арбалетов. Вот и грузи всё в мешки и торбы.

- А с остальным что? – нахмурился Гай, – Напоминаю, разбойники вернутся! Они понимают, что всё оружие мы с собой не увезём ни в коем слу…

И его рот сам собой открылся. Оружие медленно проваливалось под землю. Земляной элементаль чувствовал себя счастливым. Развлекуха! А ещё я ему другую развлекуху пообещал! Вся куча утопала примерно с четверть часа. Именно утопала, а не закапывалась. То есть, на поверхности земли не происходило видимых изменений. Даже травинки, которые росли по обочине дороги, оставались нетронутыми. А от кучи не осталось и следа. Как и от трупов.

А потом у Гая рот открылся ещё больше. И было от чего открыться. Вся дорога словно поплыла в сторону. Метров на двадцать, не меньше. Вместе с лежащими на ней камешками, вместе с придорожным кустом, у которого я обрубил веточки, опробуя новый меч, вместе с пятнами крови, вообще, вся дорога. Она уплывала из-под копыт лошадей.

А потом у мальчишки рот открылся ещё шире, хотя я считал, что шире уже не получится. Получилось. Отпечатки наших копыт поползли от дороги в сторону. Совсем в другую сторону от нас. Перпендикулярно дороге. Прямо по траве.

- Поехали! – скомандовал я, – Наш путь лежит во-о-он к тому лесу. Мы должны добраться туда, пока разбойники не вернулись. А следы наши будут идти прямо и прямо, но совсем в другую сторону! Пока на пути не встретится какая-нибудь река. Нет, я мог бы и по поверхности реки следы проложить, но это будет… э-э-э… нереально! Разбойники догадаются, что их обманули. А так – подумают, что мы въехали в реку, чтобы следы запутать. И будут искать по обеим сторонам реки. Ну и пусть ищут!

- Ты великий маг! – челюсть мальчишки наконец-то вернулась на место, но глаза сияли восхищением, – Ты круче всех известных мне магов!

- Вовсе нет, – признался я, – Всё, что ты видел, это не моя идея. Это я увидел и узнал от учителя. Вот это был, действительно, великий маг! Велир Тангус!..

На меня накатило… не знаю. Одновременно, горькое разочарование, депрессия и упадок сил. Ничего не хотелось. Лечь на землю – и умереть! Как это славно, сдохнуть на природе, под лучами этого тёплого солнышка! И не трястись на жёстком седле, пытаясь уехать неизвестно куда, неизвестно зачем!

- М-м-м! – замычал я от горя, обиды и отчаяния, – М-м-м!

- «Откат»? – участливо спросил мальчишка, – Подожди, у меня немного изюму осталось! Какая-никакая, а сладость. Вот, покушай!

Я оттолкнул его руку. Не хочу я изюма! Ничего не хочу! Умереть хочу! О! У нас же есть верёвка? Вот доедем до того лесочка, подыщем крепкое дерево…

- Ешь изюм, говорю! – прикрикнул Гай, – И учти, ты в состоянии «отката» слабее младенца. Будешь вредничать – я тебя свяжу, и буду с ложечки кормить, как младенца.

Я опять замычал, на этот раз от обиды. От горькой, рвущей сердце обиды. Я ему… а он мне… вот такая его благодарность… Эх!

- А ну, открой рот! – рявкнул Гай, потерявший терпенье, – Я сказал, открой рот! Вот так! А теперь жуй! Ешь, я сказал! Только попробуй выплюнуть! Я тебе плюну! Ешь!

Пришлось жевать. Через силу, безо всякого желания. Механически двигая челюстями и обдумывая, как я этому скверному мальчишке отомщу. Сжечь на медленном огне? Погрузить в землю по шею и оставить умирать? Поднять в воздух, метров на двадцать, и отпустить? Лить ему в лицо воды, пока не захлебнётся?

М-м-м! А изюм такой сладкий!

- Ещё! – сказал я слабым голосом, – Ещё изюму! Хочу!..

- Кончился, – виновато опустил голову мальчишка, – Я же не знал, что тебе понадобится. Вот и сьел. Раньше ещё. Ты не переживай! Придумаем что-нибудь! Вот, в лесок въедем и придумаем!

И я заплакал. Горько и тоскливо всхлипывая. Пытаясь нашарить руками рукоятку кинжала, всё время попадая на чьи-то руки и вынужденно вырываясь. Пока совсем не обессилел. И провалился в мрачный, чёрный омут беспамятства.

Ум – хорошо. А без ума – плохо!

Осёл остаётся ослом, хоть мешок золота на него нагрузи!

Английская пословица.

Очнулся я среди ночи. Почему-то связанный. Умело связанный, между прочим. То есть, ничего не затекло, но и пошевелиться было невозможно. Настороение… я пррислушался к себе. Хорошее настроение. Сдержанное и рассудительное. Первое, что я сделал, это вызвал огненного элементала я аккуратно пережёг верёвки. Встал и бесшумно пошёл в темноту.

- А? Ты куда? – вскинулся от костра мальчишка, – Стой! Не пущу! Ишь, чего удумал!

- Всё нормально, – устало сказал я, – Мне просто… отлить надо!

- Пошли вместе! – Гай был непреклонен, – Я должен тебя постоянно видеть!

- Нет, правда всё нормально, – мне и правда хотелось побыть одному, – Хочешь, я оставлю и кинжал и…

Тут я обнаружил, что ни кинжала, ни ножа при мне нет. Вообще ничего колющего и режущего. Вот оно, значит, как!

- Не волнуйся, Гай, – выдохнул я, – «Откат» прошёл. Я в норме.

- Точно? – до чего подозрительный мальчишка!

- Точнее не бывает.

- Ну-ка улыбнись!

Я усмехнулся. Усмешка получилась кривоватая, но всё же получилась. Гай смотрел очень внимательно.

- Слышал я, – сказал он неуверенно, – что при «откате» маг не может улыбаться. Физически не может. Ну… иди. Только не делай с собой ничего плохого. Я тебя очень прошу! Очень-очень!

И мальчишка шмыгнул носом.

- Не сделаю, – серьёзно пообещал я и ушёл в гущу деревьев.

Почему на меня навалился «откат»? Это был главный вопрос. Вопрос вопросов. Раньше ничего не было, а тут нате! Я сел на поваленное дерево и принялся размышлять.

Может, раньше я не так нагружал элементалей магией? Не похоже! После некоторых моих «турниров» элементали, которые в них участвовали, буквально уползали! Или взять тот случай с зомби. Если Тангус признался, что в поле он сам вызвал и огонь и дождь, то с зомби я сам справился! И огонь был ого-го! Камень плавился!

Тогда что? Убийство? Вчера после применения магии погибли люди. Нет, опять не то. Опять же, возьмём случай с зомби. Я помню, как некромант Твальф особо подчёркивал, что зомби – это живые мертвецы. Живые! Значит, дело не в убийстве. А в чём?

То, что это был именно «откат», сомнений не вызывает. Как не вызывает сомнений и то, что раньше его не было. А теперь есть. Почему? Повзрослел? Ага! Именно в двадцать четыре года, четыре месяца и сколько-то там дней приходит пора, когда человек начинает испытывать «откат»! Бред собачий!

Но, ведь должно было что-то случиться, такое, что спровоцировало именно эту реакцию! И я хочу знать, что это было! Вон, Тангус всегда знал, когда его ждёт «откат» и какой силы. И заранее был к этому готов.

Я крепко задумался, подперев голову кулаком под подбородком. Почти как Роденовский «Мыслитель». Но ничего умного в голову не лезло.

- Лёха! – послышался трагический полушёпот, – Ты живой?

И настырный мальчишка примостился на бревне недалеко от меня.

- Живой, – подтвердил я.

- А чего к костру не идёшь?

- Думаю.

- Про «откат»? – в сообразительности ему не откажешь.

- Да, – признался я.

- А что, вчера не так, как обычно? – насторожился Гай.

- Не так… Обычно у меня «отката» вообще не бывает.

- Да ты что?! Правда? А почему?

Хм! Интересный поворот мыслей! А, действительно, почему у меня раньше его не было? У всех был, а у меня не было?

- Не знаю, – ответил я неуверенно, – Тангус предполагал, будто это оттого, что я полимаг. Ну, не предрасположен к одной из магий, а одинаково открыт всем четырём основным магическим направлениям.

- Ух ты! – восхитился мальчишка, – И ты имеешь в любой магии своего элементаля?

- Ну, да…

- Здорово! – решительно подвёл итог Гай, – Одного элементаля в бою полностью использовал, а три других ещё готовы за тебя сражаться! Я бы тоже так хотел! Так любой турнир выиграть можно!

- Гай! – я чуть не задохнулся от волнения, – Гай, ты гений! Нет, ты ещё гениальнее!

- Это почему?

- Ну, конечно! Я полимаг! Я нагружаю, например, огненного элементаля. Так, что он три десятка зомби до угольков сжигает…

- Каких зомби?! – вскинулся мальчишка.

- Не важно! Потом расскажу! Главное, что три других элементаля остаются незадействованными! «Откат»? Какой «откат»? Почему «откат»? «Откат» у мага бывает, когда его личный элементаль нагружен чрезмерно! Один, у каждого из магов. А у меня целых три незагруженных! Не может быть у меня «отката»! А вчера впервые – понимаешь, Гай? впервые! – я загрузил всех четырёх элементалей! Не под завязку, но прилично. Вот и нахлынуло! Теперь! Всё! Ясно! Надо делать так, чтобы хотя бы один элементаль оставался без работы. И у меня никогда – никогда-никогда! – не будет «отката»! Гай, ты супергений из всех гениев мира!

Даже в темноте было видно, как мальчишка зарделся.

- Рад был тебе помочь, Лёха, – сказал он, елозя носком ботинка по земле, – Если что, обращайся. Всегда рад.

- Пошли к костру! – сказал я, решительно поднимаясь с валежины, – А, кстати, что было вчера? После того, как я… ну, того… в «откат» ушёл?

- Вчера? Ну, что было? Как и ожидалось, разбойники вернулись. Долго бегали вокруг того места, где они думали оружие найти. Никак не могли понять, куда всё делось. Потом додумались, что может быть, всё зарыто. Принялись копать. Опять ничего не нашли. Ругались. Потом один из них начал тыкать пальцем в следы. И показывал их новому атаману разбойников. Лёха, ты даже не представляешь, кого они выбрали атаманом!

- Того, у кого мы бороду сожгли? – лениво полюбопытствовал я, – Который, до этого, на цыгана похож был?

- Ты тоже подумал, что он на цыгана похож? – поразился Гай, – Но, ты прав. Именно его атаманом и выбрали. Несмотря на его обожжённую морду!

- В нём сразу чувствовалась сила и властность, – меланхолически заметил я, – Вот поэтому я с него и начал разбойников пугать. Я его с атаманом перепутал. Однако, не удивлюсь, если он был правой рукой атамана.

- Ну, в общем, разбойники уехали по следам, – закончил своё сообщение Гай, – И больше от них ни слуху, ни духу.

- Я полагаю, у нас дня три, – прикинул я вслух, – Пока разбойники не разберутся, что их надурили со следами. Пока они не достанут новое оружие. Думаю, самый приличный и незаметный из них уже скачет в ближайший город на рынок, где можно купить хотя бы что-нибудь. А дня через три этот бывший «цыган» разошлёт по всей округе разведчиков. Искать либо нас, либо свежие лошадиные следы. Тем более, что отпечатки двух из них им хорошо знакомы.

- Но мы же опять что-нибудь придумаем? – встревожился Гай.

- Надеюсь, что нам и придумывать не придётся, – беззаботно сказал я, – Но, если что, то да! Можно сделать так, что лошадиные следы на деревья полезут! Представляешь, как удивится разведчик, который их найдёт?

Гай вначале неуверенно хихикнул, а потом, наверное представил эту картину в подробностях, и захохотал во всё горло. Я тоже улыбнулся.

Действительно, представьте себе, вы обнаружили следы. Крадётесь, ведя коня в поводу и обмотав его копыта тряпками. Вот след, вот след и ещё вот след и… мама моя! Лошади полезли на деревья! Обомлелый разведчик, не веря себе, подходит к дереву, какому-нибудь вековому кедру, вершина которого теряется в небе, и трогает след руками. Но след настоящий! Уж поверьте следопыту, который с малых лет учился следы читать! А вот ещё выше, и ещё! Ошарашенный следопыт поднимает голову и не может с испугу понять, не то, далеко в поднебесье, белки резвятся, не то, ещё выше, рыжие кони с дерева на дерево перепрыгивают!

В таком радужном настроении мы и поехали дальше. До самой поляны. А там случился облом. Фиаско. Крах. Два дня мы бродили с Гаем вокруг утёса и не находили ничего похожего на кончик стрелы.

- У подножия скалы, в виде кончика стрелы! – бормотали мы, как заведённые.

И до рези в глазах вглядывались в подножие утёса. Ничего! Не было ни отдельного каменного блока, похожего на стрелу, ни нагромождения камней, утоньшающихся к вершине, что можно было бы с натяжкой назвать «кончиком стрелы», ни даже какой-нибудь захудалой зарубки на утёсе, стреловидной формы.

С горя я даже вызвал воздушного элементаля и долго объяснял ему, что такое «воздушная линза», а когда он понял, потребовал, чтобы он сделал её тут же, перед моими глазами, только небольшой формы. И весь день рассматривал подножие утёса, словно под микроскопом. Ничего!

Я чуть не рыдал от обиды и бесилия. Если я ошибся, значит это навсегда. Мне никогда не найти в этом мире заветных артефактов. И не выполнить наказа Тангуса. Почему-то мне казалось очень важным выполнить его предсмертную волю.

Гай, в перерывах между рассматриванием утёса, занимался хозяйством: бегал в лес, притаскивал валежника для костра, стрелял мелких зверушек и птиц, кормил меня, почти насильно, и пытался утешить, в меру своих сил.

- Какое сегодня число? – спросил я на третий день.

- Кажется… – задумался мальчишка, что-то высчитывая на пальцах, – Кажется… да! Двадцать пятое мая.

- Ровно двадцать лет! – сказал я с обидой, – Ровно двадцать лет назад Йота оставил свой стишок и улетел. И никто не отыскал его клада! Если сегодня мы его не отыщем, значит и мы не найдём! Значит, прекращаем поиски. Прости меня, учитель, но я оказался самым тупым из твоих учеников. Я не могу выполнить того, что ты мне завещал.

- Не торопись! – встревоженно окликнул меня Гай, – Быть может, сегодня повезёт! Может, сегодня нас ждёт удача!

Он как раз натаскивал новый валежник для костра. Вчерашний костёр, как и запасы дров, полностью и бесследно исчезли. Всё, как рассказывал Тангус. Гая это весьма удивляло. И уже вторую ночь он пытался уследить, куда всё девается. Конечно, безрезультатно. Я, как умный человек, ничего такого и не пытался.

- Ладно, – согласился я, – Будем искать. Но, если не найдём, завтра с утра двигаемся дальше. У нас ещё разбойники на хвосте висят, не забыл?

Сегодня я шёл наощупь. Мало ли? Вдруг, есть какая-то засечка в виде стрелы, искуссно припорошенная породой? Или надо нажать на какой-нибудь камень, чтобы эта проклятая стрела проявилась на этом проклятом утёсе? Проклятый Йота!

Уже начало темнеть, когда я, обессиленный и мрачный, уселся у костра. Гай ничего не спросил, только встал и ушёл за валежником. А я сидел, хмурый и насупленный. Вот так же сидели у костра двадцать лет назад четыре ученика Йоты. У каждого были свои мысли, планы, надежды. Каждый верил, что именно ему откроются тайны учителя. Потом на место надежды стало приходить отчаяние. И подозрительность по отношению к другим. Пока у одного из учеников это не вылилось в стремление убить товарищей, но вызнать тайну! Или похоронить её навсегда. Нет, я по такому пути не пойду. Всё кончено! Я умываю руки! С самого раннего завтрашнего утра я…

- Лёха! – странно напряжённым голосом позвал меня Гай, – Подойди ко мне!

Он шёл к костру с охапкой хвороста и замер в нескольких шагах от костра. Что это с ним? Может, змея? Ага, и меня зовёт, чтобы меня тяпнула, а не его? Нет, Гай на такое не способен! И всё же, зачем я ему?

Я встал и подошёл к мальчишке.

- Я вижу её! – сказал Гай, – Стрелу!

- Где?! – я оглянулся назад. Утёс, как утёс. Никаких стрел.

- Под ногами! – уточнил мальчишка, – Это тень!

Твою ж мать! Это ещё не была стрела в полном смысле этого слова, но она с каждым мгновением всё больше и больше на стрелу становилась похожей. И она двигалась! Нет, это не была тень от солнца. Это была тень от поднимающейся луны! Солнце как раз спряталось за верхушки деревьев, и дало возможность светить луне. Я ещё раз взглянул на утёс. Ну, Йота! Ну, прохиндей! Форму стрелы обеспечивал не один камень или выступ, а целое нагромождение выступов, одни дальше, другие ближе. Ни один из них сам по себе на стрелу не походил, а вот, когда луна отбрасывала тень от всех от них… да, это несомненно был кончик стрелы!

Получается, двадцать лет назад, четыре придурка сидели у костра. У костра! И, конечно, не видели в его свете никаких теней! Может, даже магически огонь поддерживали, чтобы лишний раз за валежником не ходить! Ну, Йота!

- Гай, нужен углёк! – воскликнул я, идя вслед за тенью, – Кончик стрелы вот-вот к подножью утёса прикоснётся! Нужно отметить место!

Мальчишка бросил свою охапку и бросился к догорающим углям. Обжигаясь, выхватил уголёк и побежал ко мне. В этот момент стрела коснулась основания утёса. И тут же перестала быть стрелой! Раздробилась на множество отдельных фрагментов.

-Тут! – я держал палец в том месте, где стрела коснулась утёса, – Отмечай!

Гай поставил жирный крест углём и счастливо засмеялся.

- А ты говорил! Вот мы её с утра!..

- Нет, – возразил я, – Нужно прямо сейчас! К утру никаких следов не останется! И крестика твоего тоже! А когда стемнеет, мы все заснём! Нужно управиться до темноты!

- А с чем управиться? – Гай мгновенно перестал смеяться и стал серьёзным, – Где, собственно, клад? Здесь ни пещеры, ни даже дырки!

- Подожди! – попросил я и вызвал земляного элементаля. С зелёным фонарём.

Есть! Честное слово, есть! Только не в земле, а прямо в скале. Что-то вроде шкатулки. Или ящичка. И что-то мне подсказывало, что расколоть скалу не удастся самой крепкой киркой. Или, даже, динамитом. Значит… магия? Ну, ведь Йота маг? Разве нет?

Земляной элементаль посмотрел на шкатулку и отрицательно покачал головой. И вид у него был печальный. А потом он жестами изобразил, какой он хилый и слабый. Хм! Сил у него не хватит? Похоже, что да. И, что же делать? Ведь, вот-вот стемнеет!

Я сел, прямо где стоял, и принялся думать. Йота не дурак. Он сказал, что любой может достать его клад. Но, среди его учеников не все были магами земли! Минуточку! А как, к примеру, Тангус колдовал магию воды? Или воздуха? Сам будучи магом земли? Ведь, в отличие от меня, элементаль у него только один! Это значит… Это значит… Это значит, что элементали могут не только конфликтовать друг с другом, но и помогать друг другу!

- Гай! – сказал я очень серьёзно, – Готовь верёвки! Сейчас я буду колдовать всеми элементалями. А потом на меня нахлынет… ну, ты понимаешь. Можешь меня даже заранее связать! Мне это колдовать не помешает!

- Лёха! – мальчишка почему-то замялся, – А ты можешь отложить своё колдовство? На полчаса? Ну, хотя бы минут на двадцать?

- Почему? – поразился я.

- Надо, – промямлил мальчишка.

Я вскинул глаза на солнце. Солнце стремительно падало, еле блестя среди деревьев. Мне, во всяком случае, так показалось. Может, оттого что я был очень возбуждён.

- Не больше четверти часа! – сказал я, – Но, почему?

- Я постараюсь управиться! – увильнул от ответа мальчишка, – Если я не успею, ты начинай! Я позже подойду!

И он растворился в темноте. Я пожал плечами. Странный мальчик. Загадочный. Но мне сейчас не до него. Я вызвал всех элементалей. И постарался объяснить, что от них требуется. И началось! Воздушный сразу надулся и отрицательно замотал головой. Водяной дал понять, что он всегда готов помочь другу… но без огненного! Огненный молча попытался отодвинуть водяного. Минут через пять непрерывного спора, мне в голову пришла мысль, которую я посчитал счастливой. Я объявил, что для меня самым главным элементалем будет тот, кто больше окажет помощи земляному. Все тут же бросились ему помогать. Но… обиделся сам земляной! Ещё через пять минут разбирательств я сказал, что главных будет двое: земляной и тот, кто ему больше поможет. Тут обиделись все. С чего это земляному такие привилегии?! Это хорошо ещё, что элементали не разговаривали! Иначе я уже давно оглох бы! Ещё через пять минут я сдался. Я сказал, что не нужна мне эта шкатулка. От слова «вообще». И элементалии мне не нужны. От этого же слова. И пусть они катятся, куда им заблагорассудится. Мне это уже не интересно. Потому что я… жертвуя собой… своим здоровьем… а они… Между нами всё кончено!

Я сказал это совершенно серьёзно. Не с серьёзным видом, а действительно, серьёзно. Что называется, от души. И, кажется, этих тварей проняло. Земляной неуверенно поглядел на меня и вновь ухватился за шкатулку. Промедлив мгновение, за земляного ухватился водяной. Они более-менее симпатизируют друг другу. Ещё через секунду за земляного схватился огненный. Подчёркнуто, с другой стороны от водяного, стараясь к тому даже не прикасаться. И, наконец, сзади, за огненного и водяного одновременно, ухватился воздушный. Этот старался не прикасаться к земляному. Умилительная картинка, если кто понимает толк в умилительных картинках!

Р-р-раз! Первая попытка выдрать шкатулку оказалась безуспешной. Нет, элементали не тянули друг за дружку, как в известной сказке: мышка за кошку, кошка за Жучку и так далее. Они перекачивали земляному свою силу. Земляной вырос вчетверо против обычного размера. И всё же шкатулка не поддавалась. Р-р-раз! Р-р-раз! Р-р-раз! Земляной додумался не тянуть шкатулку, а дёргать её рывками. Ну, ещё бы! Сколько турниров позади! Р-р-раз! Р-р-раз! Р-р-раз! Мне показалось, что шкатулка еле заметно шевельнулась. Или показалось? Нет, вон элементали тоже переглянулись, мысленно подбадривая друг друга. А потом огненный пристально посмотрел на воздушного. Тот буквально вспыхнул и истощился ещё почти вполовину. А земляной ещё чуть подрос. Р-р-раз! Нет, шкатулка точно дрогнула! Я видел! Р-р-раз! Р-р-раз! Пошла! Пошла шкатулочка! Правда у элементалей уже ноги от напряжения разъезжались. И уже никто не следил, прикасается он к сопернику или нет. От соприкосновения водяного и огненного валил пар, лицо земляного было в крупных каплях пота. Р-р-раз! Р-р-раз! Шкатулка подвинулась ещё ближе к краю. Ну, ребятушки, навались! Если шкатулка вылезет наружу, хоть краешком, то легче будет! А если мы её сегодня не вытащим, то она до следующего двадцать пятого мая спрячется. Я не могу объяснить, почему я так думаю. Я так чувствую. Быть может, как рассказывал Тангус, пророчествую!

По мне самому струился пот. От напряжения. Земляной оглянулся на остальных. Ему слаженно кивнули. Готовы. И опять три других элементаля похудели. Теперь они были вообще еле различимы. Земляной смахнул пот и опять ухватился за трижды проклятую шкатулку. Р-р-раз! Р-р-раз! Р-р-раз! Есть! Есть, расшиби меня гром! Я вижу, как самый краешек шкатулки появился из поверхности утёса.

Послышались торопливые шаги. Кто-то подбежал и встал рядом. Гай, конечно, кто же ещё? Только мне сейчас не до него. Р-р-раз! Р-р-раз! Р-р-раз! Двигается! Двигается шкатулка! Почти наполовину вылезла! Я схватился за шкатулку с наружней стороны и принялся тянуть. Ну-у-у… Если вам когда-нибудь взбредёт в голову мысль в одиночку сдвинуть с места руками знаменитого Медного всадника, вместе с камнем, на котором тот стоит (более тысячи шестисот тонн!) то вы почувствуете мои ощущения. В том смысле, что пока шкатулка составляла монолит со всем утёсом. Извлечь её можно было только магией. И ничем иным. Скорее, земляной, голубчик, скорее!

Р-р-раз! Р-р-раз! Р-р-раз! Шкатулка ещё больше вылезла из камня. Гай рядом дышал тяжело и тревожно. А я чувствовал, что времени осталось секунды. Земляной опять очаянно оглянулся на своих товарищей. Их уже почти не было. Пар, дымка, туман, еле уловимые очертания. И всё же они нашли силы ещё ужаться. До еле уловимой струйки. Даже намёка на струйку. Глядя на которую, нипочём не угадаешь, что это такое и к какому виду магии принадлежит. Но земляной опять прибавил в росте на волосок. И из последних сил навалился на свою цель. Р-р-а-а-а-а-а-а-з-з! Шкатулка глухо стукнулась, выпав из утёса и я перестал видеть своих элементалей. Всех. Да, как же… Ребята…

Я растерянно оглянулся на Гая. Это был не Гай! То есть… фу-у-у! Это был Гай, но его лицо так перекосило, что я его и не узнал сразу. А в руках у него был… мёд! Дикий мёд! Вот дурак! Его же пчёлы насмерть зажалить могли! А он, значит, мне сладенького. Чтобы «откат» легче прошёл… Дурак!..

Эта была моя последняя мысль. Последним лучём пыхнуло солнце и мы все повалились спать. Всё, как Йота прописал!

Я ничего не чувствовал. Никакого «отката». Никаких снов. Просто, проснулся с первыми лучами солнца, бодрый и здоровый. А бедный Гай… Я взглянул на мальчишку. Тот тоже проснулся и протирал глаза рукавом.

- Ого! – пробормотал я, – А полянка не только усыпляет, но и лечит!

Гай был Гаем, а не ужасным монстром, искусанным пчёлами. Хотя всё ещё держал в руках здоровенный кусок сотов с мёдом. Мальчишка растерянно посмотрел на меня, на мёд, опять на меня…

- Не переживай, – подмигнул я ему, – С чаем слопаем! Сейчас! У меня где-то котелок был… Вот! Бросай сюда! Молодец! А теперь иди руки мыть! И рожу заодно!

- А что в шкатулке? – с любопытством спросил мальчишка.

Я помрачнел.

- Не знаю, – горько ответил я, – И знать не хочу! Я из-за неё друзей потерял! Четырёх! Стоит ли хоть что-то в этом мире потери четырёх друзей?!

- Я бы сказал не так, – задумчиво выдал Гай, слизывая с пальцев остатки мёда, – Я бы сказал, что четверо твоих друзей пожертвовали собой, чтобы ты смог обладать этой шкатулкой. И относиться к ней пренебрежительно, это… хм… всё равно, что плохо относиться к памяти друзей! Вот!

Вообще-то мне показалось, что он хотел сказать крепче, но сдержался.

- Ладно, – вздохнул я, – Может, ты и прав. Давай посмотрим.

Шкатулка открылась легко, словно только и дожидалась, когда к ней прикоснутся. Внутри, на красном бархате, лежало колечко и свёрнутый вчетверо листок пергамента. Гай чуть не весь нос внутрь шкатулки засунул, пытаясь рассмотреть всё повнимательнее.

- Хм! – сказал я удивлённо, – Как-то это колечко слабо подходит под описание «боевой доспех архимага Йоты»! Ты не находишь?

- Не нахожу! – отрезал мальчишка, – Мало ли как это кольцо тебя защищать будет? Может, как только ты его наденешь, так сразу до пяток в броне окажешься? Кстати, на пергаменте не инструкция по применению?

Я развернул пергамент.

- Нет, – сказал я раздосадованно, – Это не инструкция. Это стихи.

- Стихи? – не поверил Гай, – Какие стихи?!

- Обычные стихи. Хочешь прочту? Пожалуйста!

Если только ты не глуп,

На слияньи Шорс и Пьи,

Ты найдёшь огромный куб!

Посмотри, что есть внутри!

- Э-э-э… – растерялся мальчишка, – Лёха, но ведь ты не глуп? Ты найдёшь этот куб? А я тебе помогу! Вот, к примеру, Шорс и Пья, это две реки в королевстве Жарвелла, на острове Макага. Только… только, если я правильно помню географию, это владения эльфов… А они людей на свою территорию не пускают.

- Гай! – я посмотрел на него, как на придурка, – Гай, ты в своём уме? Это бред, а не указание! «Ты найдёшь огромный куб». Ага! А другие глаза этот огромный куб не увидят! А если увидят, то не поинтересуются, откуда он тут взялся и что у него внутри! Бред!

- Не бред! – решительно сказал мальчишка, – Не бред, а загадка! И мы должны эту загадку разгадать! А для этого нам нужно отправиться к слиянию Шорс и Пьи. Собирайся, Лёха, нас ждёт дальний путь!

- И не подумаю! – возмутился я, – Мне оно надо? Да ещё без элементалей? Пошли умываться и завтракать. А потом подумаем, как «ворота выхода» искать. Понимаешь, Гай, я главный ключ к артефактам нашёл и, можно сказать, выкинул. Теперь эти артефакты никто не найдёт. Всё, как Тангус меня просил. Пора и про себя подумать.

Пока мы плескались в ручье, пока разводили костёр, пока готовили нехитрый завтрак, мальчишка был тих и сосредоточен. И только после завтрака, когда мы допивали чай с мёдом, он выдал, виновато глядя мне в глаза:

- Прости меня, Лёха.

- За что?

- Я… я знаю, где «ворота выхода».

- Где?!

- Не скажу!

- Почему?

- Потому что… Потому что ты к ним не пробъёшься. Даже, если бы элементали с тобой были. Просто, поверь. Я же тебе добра желаю! Я же поклялся! В общем, так: пока мы все доспехи Йоты не отыщем, я тебе про «ворота выхода» больше ни слова не скажу! И сразу, чтобы вопросов не возникало, лично мне эти доспехи… нет, не то, чтобы не нужны. Но, тебе они будут нужнее. Без них ты к этим «воротам» не пробъёшься! И не спрашивай меня больше об этом! Я уже пообещал: ни слова!

И мальчишка отвернулся с самым надутым видом. А я просто офанарел. Он знал! Он знал, но молчал! Я открыл рот… и закрыл снова. А, может, он прав? Может, он знает что-то такое, чего не знаю я, но сказать об этом не может? И оберегает, в меру своих сил и разумения. Он же мне не враг! Вон, он рискуя жизнью к пчёлам полез, просто для того, чтобы мне слаще было «откат» терпеть! Ну, не могу я поверить, что он мне зла желает!

- Нет, так нет! – сказал я, – Настаивать не буду. Давай пока посмотрим, что за кольцо нам Йота оставил.

Мальчишка сразу повеселел. Однако ненадолго.

- Что за ерунда? – возмутился он, когда я в тридцатый раз надел кольцо и ничегошеньки не произошло, – Может, у него за двадцать лет, колдовство кончилось?

- Да, нет! – сказал я раздумчиво, – Тут что-то другое. Гляди, на какой палец я его не надену – а он всё впору! Словно именно для этого пальца и сделан. Хоть на мизинец надевай, хоть на большой. Значит, колдовство есть! Только в чём это колдовство?

- Может, это колдовство действует только на учеников Йоты? – упавшим голосом предположил Гай.

- Вряд ли, – сказал я, подумав, – Помнишь, во втором четверостишье: «Если только ты не глуп…». То есть, если ты не глуп, то бери и владей любым из артефактов. А ученик ты или не ученик – неважно.

- А можно, я попробую? – робко спросил мальчишка.

- Бери! – разрешил я, – Пробуй!

А, что? Может, я не из этого мира, потому и не действует? Я протянул ему кольцо. Кольцо было не широкое, не узкое, как раз в меру. Наверху кольца были вправлены три жёлтых камешка, не строго по центру кольца, а вроде бы, немного по диагонали. Меня это, вообще-то удивило: жёлтые камешки на жёлтом золоте. Но смотрелось симпатично.

- Лёха, а может, надо на тот палец, на котором у тебя уже кольцо надето? – вдруг предположил Гай, – А то кольцо снять?

Я посмотрел на кольцо, которое, предположительно, помогало мне убедительно врать и в тюрьме и вообще.

- Пробовал, – вздохнул я, – И снимал, и рядом надевал. Ничего не помогает.

- Ну, тогда… я! – мальчишка зажмурился и решительно надел кольцо на свой палец.

Ничего не случилось. На нём не появились магические доспехи, на поясе не проступил магический меч, в руках не задрожал магический лук с неиссякаемыми стрелами самонаведения. Ни-че-го! Я покачал головой.

- Вот они! – раздался грубый голос, – Попались!

Разбойники! А я про них и забыл совсем! И совершенно машинально, не задумываясь, я мысленно воззвал к своим элементалям. Бывшим элементалям. Которых теперь уже – увы! – нет. А, впрочем, почему нет? Вот они стоят, все четверо! Да ещё такие поздоровевшие, крепенькие! Это что же… полянка Йоты и на них благотворно подействовала? Восстановила? Ну, здравствуйте, ребята! Как же я рад вас всех видеть! Все ваши четыре довольные хари! Воздушный мне весело ручкой помахал. А земляной ощутимо напрягся и выдал хриплое:

- Ё-ё… х-ха-а!

Это что это? Неужели «Лёха»? У меня даже слезу прошибло.

Разбойники слезу заметили. И оценили, по-своему. Новый атаман с обожжённой мордой злобно оскалился. Наверное, это должно было обозначать улыбку.

- Не ждали? А мы уже тут! Что, колдун, кончилась твоя сила?

- Кончилась! – радостно подтвердил один из бандитов, – Он тут утром жалился мальчишке своему, что без этих… лементантов остался! И колдовать не может! Да, так жалобно! Ажно меня слеза прошибла! Вот, как его сейчас!

И бандит весело заржал своей весёлой шутке. Ничуть не уступая моему жеребцу.

Однако, новоиспечённый атаман глядел зорко. И выезжать впереди своих сообщников не спешил. Вдруг, с полмизинца силы у меня ещё осталось? Нет, уж! Пусть чужая борода теперь горит!

- Значит, – задумчиво сказал я, – в крестьяне идти вы не захотели?

- Сам иди! – выкрикнул с неожиданной ненавистью один из разбойников, – Чтоб там и сдохнуть, на чужого дядю горбатясь! Я за полгода в банде больше золота заработал, чем крестьянин за всю жизнь!

- И что? – заинтересовался я, – Ты теперь спишь в тёплой постельке? За твою голову не назначена награда? Не трясёшься целый день на коне, и в зной, и в ветер, и в мороз? Обедаешь лососиной и омарами? Атаман не понукает тобой как последним холопом? Ты не рискуешь своей жизнью каждый раз, как в новый набег собираетесь?

Разбойник смешался. Он для себя оценивал только количество золота. Ему в голову не приходило, что если награбленное добро не приносит ощутимых материальных благ, то оно обесценивается. Про духовные блага я умолчу.

- А нам нравится такая жизнь! – вмешался атаман. Когда мы чужими жизнями повелеваем! А не господа нашей!

- Да! – воспрял разбойник, – Нам нравится!

- Нравится? – не поверил я, – Вам нравится, когда вас проклинают последними словами? Когда на ваши головы призывают самые чёрные кары? Вам нравится, когда при вашем виде, женщины рыдают и бьются в истерике? Странно… А мне нравится, когда женщины мне улыбаются…

- Хватит болтать! – оборвал меня атаман, – Хватайте его! И где этот, его мальчишка?

Разбойники растерянно переглядывались. Я тоже посмотрел вокруг. Гая не было. Куда он умудрился деться? Здесь спрятаться некуда! И убежать не смог бы из-под внимательных глаз!

- Вяжите пока этого! – указал атаман на меня пальцем.

Ну, элементали, ваш выход! Воздушный, ты сейчас…

- Пых! Пых! Пых! Пых!

Разбойнки один за другим вспыхивали яркими факелами и опадали уже золой. Это не я! Я посмотрел на своего огненного. Тот тоже был в шоке. И смотрел оторопело. Среди бандитов начались крики, суета, давка. Разбойники пытались развернуть своих коней. Бесполезно!

- Пых! Пых! Пых! Пых!

Тот самый, давешний плюгавый мужичонка, раненый собственной стрелой, попытался опять упасть с коня. Не помогло.

- Пых! Пых! Пых! Пых!

Жестоко и беспощадно вся банда была уничтожена. Вместе с конями и оружием. В считанные секунды. А может, в доли секунды. Очень трудно уследить за временем в такой экстремальной ситуации. Но факт остаётся фактом, только что банда была, и вот её уже нет. Только горстку золы разметает ветер. Минутку! Но от оружия должны остаться оплавленные ошмётки! Или… Это какой же силы должен быть огонь, чтобы сжечь металл дотла? Без остатка?! Я поёжился.

- Лёха! Это ты их так?! – ошарашенно спросил меня голос Гая.

Я поглядел вокруг. Мальчишки не было.

- Ты где? – не выдержал я.

- Да, вот же, стою! – обиделся Гай.

Я никого не видел.

- Гай! – позвал я, – Подойди ко мне!

- Да я и так вплотную стою!

- Возьми меня за руку! – до меня начал доходить смысл и я протянул руку вперёд.

- Пожалуйста!

Я почувствовал, как мальчишеские пальцы ложатся на мою руку.

- А теперь скажи мне Гай, что ты сделал, чтобы стать невидимым?

- Я?! Невидимым?! Ничего!

- Подумай, Гай. Ты что-то сделал с кольцом. Я видел, как ты надел его и ничего с тобой не произошло. Потом были разбойники и я отвлёкся. А ты что-то сделал с кольцом и стал невидимым. Что ты сделал?

- Я… ну… в общем-то ничего. Просто, когда разбойники появились… а я без оружия… я разволновался… и в волнении начал крутить кольцо на пальце. И всё.

- Так… понятно. Теперь покрути кольцо в обратную сторону.

- А я не помню, в какую сторону я его крутил…

- Тогда сними его!

Мальчишка появился из ниоткуда в шаге от меня. С испуганной физиономией. Протягивая мне снятое кольцо.

- Хорошо, – медленно и мягко сказал я, аккуратно забирая у него кольцо, – А теперь скажи, что ты сделал, чтобы уничтожить разбойников?

- Я?! Это не я! – мальчишка реально испугался, – Я ничего такого не делал! Даже не думал ни о чём подобном! И когда они начали… вот так… пых-пых… я даже испугался!

Я подумал.

- Хорошо, – сказал я, – Я верю тебе, Гай. Быть может, это такая защита, ещё Йотой установленная. От злодеев с чёрными мыслями. Тогда это доказывает, что при нём его ученики были положительными ребятами и не вынашивали подлых планов. А злодеями стали в процессе поисков. Ладно, оставим это. Давай посмотрим, получится ли стать невидимым у меня? Я буду потихоньку поворачивать кольцо, а ты говори, видно меня или не видно.

Почти час мы потратили на то, чтобы выяснить свойства кольца. Оказалось всё просто. Кольцо можно крутить в любую сторону. Повернул камнями внутрь ладони – ты невидимый, повернул камнями наружу – видимый. Честно признаюсь, что однажды, став невидимым, я провёл эксперимент: вытянул руку и попытался приказать перстню что-нибудь сжечь. Вот, хоть дерево. Хоть вредного жука, который это дерево грызёт! Конечно, ничего не произошло. Как и ожидалось, Гай не врал. Ещё интересно было то, что повернув кольцо на четверть оборота ты становился невидимым наполовину. Прозрачным. Как призрак. Как привидение. Интересно, зечем Йота так придумал?

- Может, чтобы можно было сигнал подать? – хорошенько почесав затылок, предположил Гай, – Ну, типа, прокрался ты к заключённому, он под неусыпной охраной, а тебе надо ему как-то сообщить, что ты тут, чтобы он не волновался. Ты ему показываешься чуть-чуть. А другим никому не заметно! А если и заметит кто, то подумает, что привиделось!

- Наверное, ты опять прав! – самокритично признал я, – В очередной раз. А я в очередной раз показал себя идиотом.

- Ты?! Нет, нет и нет! – категорично заявил Гай, – Я здесь не при чём! Это случайность!

- В этом мире я всё больше убеждаюсь, что случайности не случайны! – печально заметил я, – А я всё же осёл!

А счастье было так возможно! И так возможно, и так тоже…

Если хочешь быть счастливым, будь им.

Козьма Прутков. Афоризм № 80

Мы уже третий день ехали по королевству Жарвелла. Спускаясь вниз по течению широкой и полноводной реки Пья. Перебираясь через её многочисленные притоки. Очень легко перебираясь, без всяких лодок, мостов, бродов и прочей ерунды. Земляной элементаль подыскивал камень побольше и выворачивал его на поверхность. На него вставал или я или Гай или конь с поклажей. И водяной элементаль перетаскивал всё это на другой берег. И так несколько раз. Разумеется, без сопротивления воздушного элементаля. Удивительно, но теперь водяному элементалю такое было под силу. Они, элементали, и впрямь здорово окрепли на той Йотиной полянке, после того, как чуть не надорвали свои силы. Водяной показывал знаками, что мог бы, пожалуй, перевезти и коня с поклажей и всадником вместе, но на его роже при этом возникало сомнение и я решил не рисковать. Почему не переезжали вместе я и Гай? Ну, здасьте! А кто будет коней на камень заводить с одной стороны и принимать их с другой? Добрый дядя Пушкин?

Проходя через таможню, Гай выразил непреклонное желание быть невидимым. Вот, хочется ему проверить действие кольца и всё тут! Дескать, на каждой таможне есть сильный маг. По штату. Различит или не различит? Я плюнул и, как дурак, тащился через таможню один с четырьмя лошадьми.

- Зато, пошлину сберегли! – убеждал меня потом Гай.

И сколько я не пытался объяснить, что мы можем себе позволить пройти эту таможню тада-сюда раз триста, без вреда для своего кошелька, ничего не помогало. Нет, я не дурак, я понимал, что дело тут в чём-то другом, но не понимал в чём именно. В том, что он был оруженосцем у ши Турваса, мятежника и бунтовщика? Но, ведь его не арестовали вместе с мятежным графом, разве не так? Зачем бы арестовывать теперь? Нет, дело не в этом, тут что-то другое.

Шли мы уже привычно избегая широких дорог и оживлённых трактов, но всё равно, часто натыкались на селения. Конечно, если мы вдоль реки едем! Обычно вдоль рек люди и селятся. Иногда мы позволяли себе заглянуть в местное село и подкупить свежей провизии или хотя бы соли, но чаще проезжали мимо и располагались в лесу. Так было спокойнее на душе.

Так вот, на третий день такой идилии, Гай, слегка розовея от смущения, спросил:

- Лёха, а ты… м-м-м… с девушками… ну-у-у… того?

- Чего «того»? – рассеянно переспросил я, занятый собственными мыслями.

- Ну-у-у… ты же добивался от них… э-э-э… интимного благорасположения?

- Секса, что ли? Конечно. А что?

- Ну-у-у… – Гай уже был совсем пунцовым, – Интересно просто… как ты их добиваешься? Чтобы они… э-э-э… благорасполагались? В смысле… не отказывали в благорасположении?

- Очень просто, – сказал я и осёкся.

Это в моём мире очень просто. На любой дискотеке: «Эй, детка, ты меня заводишь! Не продолжить ли нам веселиться у меня на хате?». С твёрдым убеждением, что самое печальное, это если она скажет: «Нет». Тогда придётся искать другую. Но по морде, за такое предложение, ты не огребёшь ни в коем случае!

А здесь? В средние века? Здесь же всё по другому! Нет, я всё понимаю, прогресс вызвал такое ускорение темпа жизни, которое в средние века просто представить невозможно. У людей не остаётся времени на всякие длительные ухаживания и заигрывания. Это как с комарами.

При чём здесь комары? А вот при чём. Перед спариванием комар выписывает пируэты в воздухе перед комарихой. Танцует. И комариха по танцу определяет, достоин комар благосклонности или нет. Ещё совсем недавно для такого танца комару требовалось два кубических метра воздуха. То есть, если поместить хоть сотню комаров с комарихами в небольшой пустой аквариум, комарят не будет. Природа и инстинкты не позволят.

Но вот, люди принялись уничтожать комаров. Травили ядами и химикатами. И устроили им войну на истребление. И у комаров изменились инстинкты. Та же мудрая природа, которая раньше не давала им чрезмерно расплодиться и вводила некие ограничения в виде танца, теперь принялась спасать исчезающий вид. Теперь комар с комарихой могут отложить яйца с комарятами даже в пробирке. У них всё упростилось.

Вот и у людей всё упростилось. Тоже под действием внешних условий. Но это в моём мире упростилось! А спрашивает-то меня парень из средневековья! Между прочим, парень, у которого начинается самый, что ни на есть, пубертатный период! Я принялся усердно рыться в памяти.

- Понимаешь, Гай, чтобы очаровать девушку, ты должен говорить ей комплименты. Но, не просто комплименты, типа: «Твои волосы пахнут весной и жасмином!», а такие комплименты, которые сама девушка считает для себя достойными. Ну, к примеру, про волосы можно сказать той, у которой действительно пышная причёска. А, если у девушки жидкие волосы и она это пытается тщательно скрывать, то твой комплимент она сочтёт насмешкой. И ты получишь по морде, вместо «благорасположения»! Гм, поэтому ты должен оценивать предмет страсти объективно. Что очень тяжело для влюблённых глаз. Да-да, первое время ты на всех девушек будешь смотреть именно влюблёнными глазами. На всех. Пока не встретишь такую, которая затмит остальных. Но, мы сейчас не об этом, верно? О той, единственной, мы поговорим позже, а сейчас о благосклонности девушек вообще. Э, да чего там! Мы говорим о соблазнении, верно?

Гай покраснел не хуже помидора. Но отрицать не стал. И я принялся объяснять ему прописные для нашего века истины. Типа того, что мужчина любит глазами, а женщина ушами. Про альфа-самцов и выбор девушек. Почему девушки любят плохих парней и как обратить это в свою пользу, не будучи плохим парнем. О том, что отрицательный опыт, это тоже опыт. Не получив пару раз по морде, редко кто достигает цели. О том, как можно казаться внимательным и галантным при самом минимуме усилий. О наборе комплиментов, которые веками считаются безотказными. Для любых эпох и народов. Ну, и так далее.

- О, да! – воскликнул Гай, – Как это возвышенно и прекрасно: «Ах, сударыня, когда мы вместе, этот вечер упоительно хорош!».

Ну, да, я не постеснялся процитировать ему классику.

- Я бы, наверное сам не устоял бы, услышав такие коплименты! – добавил Гай, бросив на меня быстрый взгляд, – Если бы был девушкой!

- Комплименты, это только половина дела! – возразил я, – Многое зависит от взглядов, прикосновений и прочего.

И принялся рассказывать про невербальное общение, про язык тела, про личное пространство, преодолев которое, собеседник получает статус «своего» и право на некоторые вольности, про поцелуи, которые должны начинаться вовсе не с губ, а с шеи и мочки уха, и многое-многое другое. Что для нас естественно, а для Гая и его средневековых современников – великая тайна. Им до раскрытия этих тайн ещё лет шестьсот развиваться надо! Произведя своих дядюшек Фрейдов.

Глаза Гая просто лучились, он впитывал каждое моё слово. Пожалуй, никогда раньше он не слышал такой подробной лекции о девушках и взаимоотношениях с ними. На другой день, прямо с утра он заявил:

- Лёха, я всю ночь не спал, думал над твоими словами. У меня есть вопросы!

И второй день прошёл в рассуждениях на ту же тему. И третий. Возраст, что вы хотите? Мальчик интересуется противоположным полом. Что может быть естественнее?

А потом я стал замечать, что сёла по берегам Пью становятся реже и реже. Мы заехали в ближайшее и нам подтвердили, границы эльфийских земель совсем рядом. И эти остроухие сволочи никого не пускают через свою границу. Ничего, вот говорят, скоро император издаст такой указ, придут войска и сотрут этих зеленокожих сволочей с карты мира. То-то пахотной земли освободится!

- А сейчас, значит, не хватает? – уточнил я.

На меня посмотрели, как на придурка.

- У них же земли гораздо плодороднее, чем наши! Захватили самый лакомый кусок, понимаешь!..

Ну, да, ну, да… Мы это уже проходили. У соседа всегда всё лучшее. И сосед во всём виноват. Тебе плохо живётся? Это сосед виноват! Слишком большие налоги? Сосед виноват! Неурожай? Болезни? Инфляция? Грязь и мусор на твоей улице? И ты ещё спрашиваешь, кто виновен? Сосед, конечно! Вон, посмотри через границу! Видишь, какие там мордовороты засели? Это они за твой счёт мордовороты! И вообще, цвет кожи у них другой, усы не такие и бороды они носят неправильные!

А соседу, в это же время, ту же лапшу вешают, только в отношении тебя.

Перед самой границей мы набрели на отдельный хуторок. Там юная сельчанка, призывно поглядывая на меня с Гаем, пояснила, что граница – вот она, прямо за вот этим лесом, через лужайку, перед лесом следующим. В этом лесу собирать грибы и ягоды можно, в следующем – нельзя. Пока я, с её разрешения, пил воду из колодца, Гай с девчонкой о чём-то беседовали. Наверное, уточняли границы. Потом мы поехали дальше.

- Работает! – радостно сообщил мальчишка.

- Что работает? – не понял я.

- Твой метод работает! Я ей, всего-то, пару комплиментов сказал, а она меня уже на сеновал пригласила! Дескать сено там необыкновенно душистое… и мягкое! И глядела на меня так, знаешь… обещающе!

- Ой, Гай, – закатил я глаза, – Только не считай себя прожжёным жиголо! Чего ты хочешь от девочки с удалённого хутора? Когда до ближайшего села с парнями нужно целый день в телеге трястись? Она любого на сеновал пригласила бы, если тот хоть чуть симпатичнее местного медведя! Она, может, и на медведя бы глядела обещающе, если бы тот согласился когти подстричь! Хотя бы на передних лапах, которыми обнимаются. И не так громко храпел бы по ночам!

Мальчишка смутился. Я поглядел на него долгим взглядом и вздохнул:

- Не переживай! Любой опыт – это всё равно опыт! Признайся, тебе нелегко было подыскать нужные слова для коплиментов? Ну, вот, я же говорил! Это от недостатка опыта. Всё время кажется, что можно придумать что-то поизысканнее, поцветастее… Всё время ощущение, что тебя не так поймут, как надо. Или наоборот, поймут именно так, как надо, но обидятся! Все мы через это проходили. А потом начнутся другие сомнения: комплименты выслушаны благосклонно, пора брать девушку за руку или не пора? Сказать ещё один комплимент, или рассмешить девушку шуткой? Подсесть к ней ближе или подождать? Увы, друг мой, это можно понять только практикой. Так что, радуйся, что первый твой опыт прошёл удачно. Тебя пригласили на сеновал. Кстати, а почему ты туда не пошёл? Я бы подождал.

- Ну, вот ещё! – возразил мальчишка, – Не зватало ещё, чтобы ты своего оруженосца ждал! И потом… не знаю даже, как сказать… В общем, не хотелось мне с ней на сеновал идти. От неё, знаешь как, навозом несёт?!

- Н-да! – согласился я, – Чистоплотность, это не то, чем местные девушки могут похвастать! Скажу тебе, Гай, по секрету, это одна из причин, почему мы вообще редко в города и сёла заезжаем. Только чтобы что-то прикупить. Иначе понравится какая-нибудь красотка, а у неё по волосам блохи бегают! Бр-р-р! Только лишний соблазн и переживания!

- Кажется, где-то здесь! – перебил меня Гай, – Где-то здесь проходит граница. Хотя я никаких знаков или межевых столбов не вижу. А ощущение опасности есть!..

У меня тоже холодок пробежал между лопаток. Вроде всё как обычно, а ехать вперёд не хочется. Вот, не хочется, и всё тут! Да и конь отчего-то заупрямился…

Я спешился и взял коня под уздцы. Сделал шаг вперёд.

- Вжик! – сказал кто-то совсем близко.

Стрела торчала прямо из-под моей ноги. Касаясь башмака. Пару миллиметров ошибки, и я валялся бы раненым. Пусть в палец ноги, но, всё равно, неприятно. А до леса, между прочим, шагов сорок! Холодок между лопаток усилился.

- Эй, – сказал я, – Вы где? Выходите, поговорим!

Тишина. Только ветер качает листву и шелестит трава. Я сделал ещё шаг. Хорошо ещё, что в сторону. Додумался не шагать вперёд.

- Вжик! – под ногой торчала вторая стрела. И опять впритык к башмаку. Обе стрелы с затейливым орнаментом и слегка голубоватым оперением. Красивые, заразы!

Но я не видел, откуда они прилетели! Словно из-под земли вырослиа! Нет, если бы они выросли, с чего бы им «вжик» говорить? Прилетели…

- Выходите! – повторил я, – Что же мне, с деревьями разговаривать?

Из-за дерева вышла эльфийка и пошла нам навстречу. Молоденькая, лет шестнадцати, не старше. Симпатичная. Грива каштановых волос туго переплетена замысловатым образом голубой лентой. В напряжённой от волнения руке лук. За спиной колчан со стрелами. С голубоватым оперением. Одета так, что сразу видно, на охоту вышла, а не на прогулку. В кожаной куртке, кожаных штанах, остроносых сапожках, под курткой домотканная рубашка. Всё раскрашено в мелкие пятна. В моём мире сказали бы, что это камуфляжная раскраска. В этом мире такого понятия ещё не знают. Остановилась шагах в десяти в вытянула руку с луклом в нашу сторону.

- Здесь земли эльфов! – сказала она звонким голосом, – Убирайтесь!

- Но нам нужно вперёд! – попытался я начать разговор.

- Нет! – отрезала эльфийка, – Вперёд вы не пройдёте!

- А если пройду? – спросил я поворачивая кольцо Йоты. И сделал шаг в сторону.

Я не заметил, откуда взялась стрела на луке. Словно появилась ниоткуда. И тетива уже была натянута до предела. И стрела смотрела мне прямо в глаз. Я сделал ещё шаг. Стрела сместилась вслед за мной.

- Ты дышишь! – обвинила меня девушка.

- Дышу, – согласился я, – По утрам и вечерам. А также днём и ночью. Есть у меня такая привычка. С детства.

- А зачем тогда невидимым стал? Всё равно не пройдёшь!

- Я надеялся, что у тебя не настолько острый слух… – сказал я уныло, становясь видимым, – Потому что нам очень надо вперёд.

- О, прекрасная леди! – вмешался Гай, – Сколь отрадна сердцу эта случайная встреча! Сколь радостна она! Не саблоговолит ли благородная дама сообщить своё благородное имя, дабы мог я обращаться к ней подобающим её полу и положению образом?

- Я не благородная дама! Я эльфийка! Не заговаривайте мне зубы!

- А нужно? – встрепенулся я, – Болят?

- Что болит? – не поняла девушка.

- Зубы заговаривают, когда они болят, – пояснил я, – У тебя что-то болит?

- Ничего у меня не болит! – огрызнулась эльфийка, – Говори, зачем пришёл?

- Нет! – Гай снова вмешался, твёрдо и уверенно, – Такая воспитанная, великодушная и возвышенная леди не может не быть благородной дамой!

Эльфийка смерила его скептическим взглядом.

- Я вынужден доверить твоему великодушному и справедливому суду то дело, которое привело нас сюда, и предоставило мне счастье лицезреть образец добродетели, достоинства и совершенства, – продолжал Гай чистым и ясным голосом, – Дело же наше заключается в том, что нам крайне необходимо побывать на слиянии рек Шорс и Пьи, которые, как известно, являются эльфийскими территориями. Мы с благородным велиром Лёхой не обеспокоили бы эльфов своим посещением, если бы не имели строгих, чётких и конкретных указаний от великого архимага Йоты. Увы, мы вынуждены просить эльфийский народ, в твоём лице, отнестись к нам снисходительно и благосклонно разрешить это посещение!

- Я не велир! – пробурчал я.

А мальчишка не дурак! И язык подвешен как надо! Правда, прозвучало это вроде известного: «Не корысти ради, а токмо волею пославшей мя жены!». Но, ведь всё правда! Включая то, что Йота оставил нам чёткие и конкретные ориентиры. Ну и что, что не устно, а на бумажке? И подольстил девушке Гай правильно. Ишь, ты! «Великодушная, возвышенная, справедливая, благородная, образец добродетели, достоинства и совершенства»! Как после таких слов отказать?

- Подожди! – растерялась эльфийка, – Ты хочешь сказать, что вы идёте по указанию великого и почётного эльфа Йоты?

- Эльфа? – теперь я растерялся, – Разве Йота эльф?!

- Почётный эльф! – строго поправила меня девушка, – Единственный из людей, которому присвоен титул великого и почётного эльфа на всеобщем собрании эльфийских вождей, за его великую и бескорыстную помощь эльфийскому народу!

- Ах, вот как! – сказал я, – Тогда, да! Тогда мы идём именно по его указанию!

- И ты велир? – уточнила эльфийка.

- Нет, я не велир, – повторил я, – Я ученик мага, но официально Академию магов не заканчивал, поэтому титул велира мне не положен.

- Видишь ли, – медленно проговорила девушка, – У нас есть указание пропустить велира, который идёт по указанию Йоты. Но, если ты не велир…

- Велир он! – отчаянно выкрикнул Гай.

- Не велир! – заупрямился я, – Просто маг! Даже не маг, а ученик мага!

- Если ты не велир, но маг, – повторила девушка, – Думаю, вам всё равно проход разрешён! Вы же идёте по указанию почётного эльфа!

- Да! – у Гая отлегло и он заулыбался.

Я тоже заулыбался. У меня тоже отлегло.

- Но я буду вас сопровождать! – непреклонно заявила эльфийка, наконец-то убирая стрелу в колчан, а лук за спину, – А то, мало ли! Вдруг вы всё врёте? Запудрить мозги девушке каждый может!

- Мы не такие! – пылко возразил Гай, – Мы честные и благородные! Вот, взять хоть велира Лёху! Он, знаешь какой? Я тебе сейчас расскажу!

- В пути расскажешь, – улыбнулся я, – Только много не ври! Так, чуть-чуть… Исключительно для красного словца. А вы, сударыня, выбирайте себе любого коня. Не пешком же вам идти?

- Конечно не пешком, – презрительно покосилась на меня эльфийка и… свстнула, словно заправский разбойник.

Из леса выбежала белая в яблоках кобыла и замерла перед хозяйкой. Девушка вскочила в седло, словно птица.

- Едем! – решительно скомандовала она, – За мной! Без меня вы брода не найдёте! А скоро речушка, небольшая, но быстрая.

- Нам не нужен брод! – гордо воскликнул Гай, словно каждый раз сам колдовал переправу, – Веди нас, прекрасная леди, самой короткой дорогой. А, кстати, ты так и не назвала своего имени?

- Моё имя Велль, – улыбнулась эльфийка.

- Велль… и всё? – не поверил я.

- А что? – нахмурилась девушка.

- Ну-у-у… В моих краях ходят слухи, что эльфы носят загадочные, длинные и цветастые имена, какая нибудь Тальпильтенелла, или Пермагонилла. Что-то в этом роде.

- Эльфы – воины! – отрезала Велль, – Хороши бы мы были, если бы в бою пришлось кричать: «Тальпильтенелла! Подай мне ещё стрел! А ты, Пермагонилла, перенеси сектор обстрела чуть левее!». Ой, да пока всё это выговоришь, уже бой закончится!

- Ну, Велль, так Велль, – согласился я, – Меня ты уже знаешь. Я Лёха. А этого парня зовут Гай. Он воображает себя моим оруженосцем. Но это не так. Я не рыцарь, чтобы иметь оруженосцев. Мы просто два путешественника.

- Лёха скромничает! – быстро вмешался Гай, – На самом деле он не просто путешественник! Я же обещал тебе рассказать? Я расскажу!

Я ехал, вполуха прислушиваясь к разговору Гая и эльфийки. Гай безбожно врал. По его словам по щелчку моего пальца горы начинали кружиться вокруг своей оси, реки расступались, останавливая свои воды, пропуская нас по сухому дну, несметные полчища разбойников падали без сознания, заслышав только моё имя, однажды мы вьехали в город по радуге и все жители хотели избрать меня мэром, но я отказался, потому что это для меня слишком мелко, а ещё однажды, когда мы попали в стаю голодных львов…

Эльфийка хихикала. Она не верила ни единому слову, но была вполне довольна, что её развлекают байками. Пока мы не подъехали к обещанной Велль речушке. Когда её погрузили вместе с лошадью на громадный валун, который благополучно переплыл реку, она в корне изменила своё мнение. Теперь она верила каждому слову Гая. Теперь она только глаза округляла, когда тот рассказывал трагическим шёпотом, как в бездонном провале я схватился в одиночку с целым племенем людоедов-магов. А вокруг были скалы, которые людей примагничивают. И мне пришлось эти скалы внутрь себя вывернуть, чтобы отмагнититься. А уже потом я взялся за подлых людоедов! Теперь там безопасная дорожка, люди из соседних деревень чуть не каждый день друг к другу в гости ездят!

Я пожал плечами. Может, по местным понятиям это и называется «приврать для красного словца»? Был у меня бой в горах? Был. Правда, не с людоедами, а с зомби. Победил я их? Победил. Правда не в одиночку, а с магом Тангусом. Но, помнится мне, в Средние века, любое событие сильно приукрашивалось. Даже, чересчур сильно. Пустил, к примеру, какой-нибудь рыцарь, смеха ради, стрелу в бедную ящерку на обочине дороги, а оруженосец уже всем рассказывает, как его хозяин три дня с огнедышащим драконом дрался! И никто не удивляется. Может, и здесь так положено?

К обеду, из слов Гая, стало выясняться, что последние несколько лет я отчаянно искал себе верного оруженосца. И не находил. Ибо верность в наше время – дефицитный товар! Были у меня оруженосцы. Чего скрывать? Были. Но каждый хотел не услужить рыцарю, то бишь, мне, а лишь погреться в лучах моей славы. Ну, и соответственно, гнал я своих мнимых оруженосцев поганой метлой. А оруженосец нужен! Ибо, кто, к примеру, вытащил доблестного рыцаря Лёху с перебитыми ногами, когда тот вдребезги разгромил весь отряд великого орка Турчича? А самого Турчича одним ударом вбил в землю по самые нозди? При этих словах Гай очень значительно посмотрел в глаза эльфийке, но кто именно меня вытаскивал с перебитыми ногами, уточнять не стал. Умный и вежливый мальчик.

Когда Гай с эльфийкой натаскали валежника для костра, чтобы поджарить зайца, которого Велль подстрелила как бы мимоходом, не глядя, на слух, я подмигнул огненному элементалю. Тот ухмыльнулся мне в ответ. И костёр вспыхнул сам по себе. Девушка боязливо уточнила, можно ли на таком огне жарить мясо. Не вредно ли? Гай покровительственно махнул рукой и заверил, что мы всегда так поступаем. И ни разу не пожалели. Мясо получается лучше, чем в любой ресторации!

Потом мы истребили зайца и Велль признала, что получилось очень неплохо. Очень! Даже, очень-очень неплохо! Я поблагодарил огненного и тот гордо ткнув себя в грудь заявил: «Ма… я… дес!», что я перевёл так, будто огненный сам себе сказал: «Молодец!». Я кивнул, соглашаясь, и привалился спиной к дереву, слушая, как я наконец-то нашёл себе достойного оруженосца. Нет! Не оруженосца! Напарника! Помощника и соратника! Отмеченного печатью доблести и верности. Чести и достоинства! Да чего далеко за примерами ходить? Взять хотя бы случай, когда нам пришлось на спор доставить ко двору графа ши Турваса полдюжины птенцов грифонов!

При упоминании ши Турваса, мальчишка погрустнел, но через мгновение уже с жаром рассказывал, каким именно хитроумным способом мы прокрались в гнездовья грифонов. Как я увлёкся выбором птенцов и не заметил возвращающуюся стаю. И вот, отважный оруженосец громким криком предупредил меня об опасности, одновременно отвлекая внимание стаи на себя. Неустрашимо встал он незыблемой преградой на пути грифонов и уже приготовился быть растерзанным, но не отступить, но тут в дело вступил великий велир Лёха. И всё кончилось хорошо. Совсем не так, когда оруженосцу пришлось… хм!.. о! природная застенчивость мешает ему, видите ли, рассказать тот случай, когда ему довелось, в буквальном смысле, спасти жизнь своего друга!

Что? Леди хочет услышать и эту историю? Нет-нет, это будет не благородно! Леди настаивает? Ну-у-у… Так и быть! Леди услышит эту правдивую быль из уст человека, который сам в ней участвовал! А то, знаете ли, многие приукрашивают события. Но этот рассказ будет честным и правдивым! В общем, случилось так, что велир Лёха влюбился…

Я чуть не подпрыгнул, услышав такое. А потом мысленно плюнул и, заложив руки за голову, задремал. Пускай витийствует. На этот раз, как я понимаю, центральная роль в рассказе отводилась оруженосцу. Когда, минут через двадцать, я открыл глаза, эльфийка глядела на меня с искренним состраданием. А Гай как раз заканчивал рассказывать, что соблазнившая меня прелестница оказалась дочерью короля василисков и хотела обратить меня в камень. Предварительно выведав мои секреты. И только благодаря его, Гая, вмешательству, в камень был обращён не я, а он, Гай. Верный и честный оруженосец. Потом, когда мне стала ясна подлая цель короля василисков, я сумел уничтожить и его самого и его дочь. И расколдовать верного друга. Хотя это было нелегко. И расколдовав Гая, я сказал ему громко и прочувственно…

Что я сказал Гаю, я не услышал. Я снова задремал. А когда вновь раскрыл глаза, с твёрдым намерением продолжать путь, обнаружил, что ни Гая, ни Велль, рядом нет. Я слегка забеспокоился. Почему не сильно? Ну, если бы кто-то хотел нам с Гаем смерти, то убил бы всех, мы же рядом были. С другой стороны, вдруг это хищный зверь? Уволок Гая с девчонкой в своё логово, детишкам на обед? Хотя мне сложно представить, чтобы какой-то зверь мог утащить двоих умелых и отважных бойцов совершенно неслышно… так, что я не проснулся… А может, это птица? Спикировала с неба, цап двоих, тех кого полегче нести? Тоже вряд ли. Хлопаний крыльев я не слышал. Но поискать ребят всё же стоило.

И я пошёл. Целых четыре шага. Пока земляной элементаль не позвал меня, прохрипев: «Ё… ха!», и не ткнул пальцем в следы на земле, которые вели совсем в другую сторону. Я пожал плечами. Ну, да, следопыт из меня не очень. Ладно, веди, Сусанин!.. И земляной шустро побежал вперёд. В моих мыслях, конечно, не наяву. Наяву я, вроде бы, шёл один. Сам по себе.

Идти пришлось недалеко. Не больше двухсот метров. До берега той самой речушки, через которую мы недавно переправились. Оба купались. Одежда валялась на берегу, а оба плескались на мелководье. На расстоянии руки друг от друга. Гая я видел со спины, а эльфийку спереди. И непроизвольно прянул за куст из-за которого вышел. Я же не подглядывать пришёл! А эльфийка была… э-э-э… в общем, неглиже. Впрочем, как и Гай. Оба плескались совершенно голенькие. И эльфийка выглядела, ну очень соблазнительно!

- Нет, надо же! – подумал я про себя, – При мне он купаться стесняется, а при девушке-эльфийке…

И тут я всё понял! И почему Гай при мне купаться стесняется, и почему у него усы не растут, и почему голос никак не огрубеет… Ай, да Гай! Или, правильнее, Гайка? Ай, да Гайка! Ай, да щучья… дочь!

И я на цыпочках побрёл обратно к костру. Попросив земляного элементаля начисто стереть мои следы. Сел и принялся думать. А подумать было о чём. Как теперь вести себя с Гаем? То есть, с Гайкой? Признаваться, что её тайна мне известна, или пусть будет всё по-прежнему? Когда оба… то есть, обе, вернулись, я ещё ничего не придумал. Буркнул только, что времени до вечера ещё много и не потратить ли его с пользой? В смысле – ехать пора! Иначе, до старости не доберёмся!.. И мы тронулись.

Пока ехали, девчонки непринуждённо болтали. Они уже сдружились! И легко подтрунивали друг над другом. И надо мной. Я отвечал натужно-шутливо. Неестественно.

Вечером мы нашли хорошую опушку и расположились на ночлег. Развели костёр. Соорудили два шалашика. Определили время дежурства. Хотя Велль протестовала и утверждала, что она услышит любую угрозу ещё издали. А потом я улучил момент, отвёл Гайку в сторону и негромко шепнул:

- Мне кажется, будет правильнее, если ты переночуешь с эльфийкой.

Гайка почему-то покраснела и уточнила:

- Ты, в самом деле, так считаешь?

- Да, – вздохнул я, – Девочкам лучше ночевать с девочками. Прости, но я знаю, что ты девочка! Сегодня узнал.

- Что-о-о?! – округлила глаза Гайка, – Что ты сегодня узнал?

Я объяснил.

- Лёха! – Гайка просто шипела, как сковородка, – Лёха, как ты мог такое подумать! Я не девочка! Я мужчина! Я… я… Вот!

И в бессильной ярости Гай принялся лихорадочно расстёгивать на себе рубашку. Крючки на рубашке не поддавались и мальчишка одним рывком распахнул её на груди, отрывая все крючки и петли, которые не пожелали расстегнуться.

Н-да! Грудь у него оказалась вполне мужская, но не это было главным. Во всю грудь красовалась татуировка с изображением тигра. Свирепого, яростного тигра. Я представил, как это будет выглядеть, когда его грудь закурчавится волосами. Тогда это будет ещё страшнее. Пугающе.

- Вот! – ещё раз воскликнул Гай, – Видел?! Понял теперь, почему я тебе обнажённым никогда не показывался?

- То, что ты не девочка я понял, – сказал я примеряюще, – А почему не обнажался, не понял. Татуировки стеснялся?

У мальчишки пропал дар речи. Он только открывал и закрывал рот. А потом чуть не заорал во всю глотку:

- Лёха, ты дурак? Ты, что, простых вещей не знаешь? Это татуировка рода Денжер! Я наследник рода ши Денжеров! Клаус ши Денжер! Сын Вилвота ши Денжера и племянник Спаута ши Денжера!

- Погоди!.. – у меня что-то забрезжило в памяти. Где-то я слышал эту фамилию. Да! Это был первый день моего пребывания в этом мире! И едва знакомый мне Тангус, рассказывая об этом мире, мимоходом упомянул, что какой-то барон… да, барон фе Стоквет, кажется… он поднял мятеж против своего сюзерена, графа Вилвота ши Денжера. И, вроде бы, ходили слухи, что за спиной барона стоит родной брат Вилвота, Спаут. Да, и говорили, что Вилвот с женой погибли, а дети исчезли. А потом я позорно заснул. Значит, Гай… это сын Вилвота? Стоп! Тангус говорил «дети».

- Погоди! – повторил я, – Как же ты спасся? И где другие дети Вилвота?

- Не дети, а моя сестра, Джулия! Ты, что, всё ещё не понимаешь?!

- Нет, – признался я.

И следующие четверть часа меня посвящали в тайны. Ой-ёй! Куда я вляпался!

История без географии.

Мы живем в особые, исключительные времена. Уже тысячи лет.

Лешек Кумор

Вкратце всё сводилось вот к чему.

Шестнадцать лет назад в семье графа Вилвота ши Денжера родился мальчик. Наследник. Особо обрадовались мальчику потому, что первой родилась девочка, Джулия. Это было замечательно и все её любили, и всё такое, но наследник – это наследник! Продолжатель великого и древнего рода. А ещё потому, что второй ребёнок родился чудом. Так случилось, что после первых родов графиня ши Денжер сильно сдала. Часто и долго болела, худела, ходила бледная и быстро уставала. Врачи и маги только руками разводили. И утверждали, что медицина бессильна. Но графиня настояла на втором ребёнке. Далось ей это нелегко. Вообще чудом выжила. Теперь она могла двигаться всего пару часов в день, а всё остальное время лежала на мягких подушках, не в сила подняться. Но ни назу не пожалела о своём решении. И всегда была очень ласкова с сыном.

Род ши Денжеров приходился роднёй семье императора. Как большинство знатных и родовитых семей. Нет, есть в этом мире знатные люди, которые приобрели знатность личными качествами. Чего далеко ходить? Вот, соседи ши Денжеров, графы ши Лавелы. Предок этой семьи прославился тем, что во времена Великого Освоения мира, закрыл собой тогдашнего императора от разьярённого кабана. Погиб, конечно, но его первого сына посвятили в рыцари и присвоили дворянский титул барона. И даже земельный надел дали. Хоть и небольшой. Стал сын фе Лавелом. Потом, почти через два века один из баронов фе Лавелов ухитрился встать на нужную сторону во время Великого Передела мира. Это, когда нынешний род императоров захватил власть в империи. Тогда этот барон фе Лавел очень выгодно предал своего сюзерена в пользу будущего императора. И, после воцарения правящей ныне династии был обласкан и получил титул графа. Из фе Лавела стал ши Лавелом. И земли его разрослись многократно.

Все, кто во время Великого Передела встали на другую сторону, против императорской семьи, были либо казнены, либо сосланы, а земли их поделены между теми, кто встал по эту сторону. И как-то так получилось, что самые лучшие земли достались самым близким родственникам императора. Земли похуже – дальним родственникам. А те, кто родственником императору не приходился, получили, может и обширные, но бросовые земли. На которых особо не наживёшся. Понятно, что те, кто не был родственником, принялись немедленно искать способы такими родственниками стать. Пусть и дальними. Пусть третья вода на киселе, но родственниками.

Ши Денжеры были родственниками прямыми. Земли у них были богатые. Налоги они платили исправно. Солдат поставляли в императорскую армию регулярно. Поэтому никаких потрясений никто не ждал.

Как заведено у всех членов императорской семьи, и ближних и дальних, когда маленькому Клаусу исполнилось двенадцать дней, к нему пришёл один из великих магов воды. Он долго колдовал над мальчиком, и когда ушёл, на теле юного ши Денжера красовался тигрёнок. Весёлый и забавный. Нет, это не татуировка. Это … хм, как бы выразиться … такое изменение кожных покровов, которое несёт в себе отпечаток магии. Проще говоря, это изображение растёт вместе с человеком. Его невозможно стереть или исправить. Если у взрослого Клауса вырастет пивной живот, это не испортит изображения. Оно подстроится под новое тело. Если к старости у дедушки Клауса кожа растянется, то всё равно изображение не потеряет свой вид. Это магия! Мало того! Вместе с ростом мальчика растёт и изображение. Как уже говорилось, вначале это был забавный тигрёнок. Однако, уже годам к восьми, это стал тигр. И никто уже не назвал бы его забавным. А сейчас он стал приобретать черты свирепости. Пройдёт ещё лет пять и этого изображения начнут пугаться те, кому доведётся его увидеть. Разве что, кроме самых близких людей. Жена, дети. Им тигр скалить клыки не будет.

Говорят, что этот обычай пошёл ещё с той поры, когда возникли подозрения о подмене императорского сына. Был такой случай, лет триста назад. Почти сразу после Великого Передела. И все дворянские роды, имеющие родство с императорской фамилией, такой обычай неукоснительно исполняют. Конечно, у каждого рода свой знак. Каких только нет! Львы, волки, кабаны, орлы, медведи, акулы, кракены, пантеры, олени, лоси, туры, грифы, и вообще, чуть не вся фауна местного мира. У ши Денжеров – тигр.

Хотя маленький Клаус был единственным наследником, это вовсе не значит, что жизнь его была карамельной сказкой. Да, что там, Клаус! Даже сын императора, прямой наследник престола, воспитывается в строгой, спартанской обстановке. Лично чистит коня и ухаживает за ним, чистит и точит оружие, учится биться всеми видами оружия, скачет сквозь сплошные заросли на охоте, получая ссадины и раны, а если делает это всё недостаточно быстро и ловко, получает полновесные оплеухи. Так заведено. Испокон веков. Вот и Клауса так же учили. Отличие, разве что, в том, что императорского сына нельзя побить палкой. Или дать розог. Или кнута. А Клаусу можно. Поэтому учился Клаус прилежно. Ибо небрежность в обучении чревата.

В девять лет Клаус стал оруженосцем. У графа ши Меджита. Так принято, чтобы дети рыцарей служили оруженосцами у других рыцарей. Обычно, лет с восьми. Но Клаус, как любимый и единственный сын в семье, дотянул до девяти. А потом стал оруженосцем. И старался изо всех сил. Надраивал ши Меджиту кольчугу и шлем, оружие и доспехи, щит и меч. Ухаживал за конём рыцаря. Прислуживал при благородных рыцарских попойках и подносил своему господину чашу с вином. Одно слово – оруженосец. До шестнадцати лет. В шестнадцать юный Клаус возмужал и вернулся в родной замок Денжеров. Не сам по себе, конечно. В соответствии с уговором Вилвота ши Денжера и Стаквота ши Меджита.

Ах, как плакала от радости матушка! Даже отец уронил скупую слезу. И до самой ночи в замке Держер играла музыка и веселились все, начиная от господ и кончая последним поварёнком. Отец собрал самых преданных друзей и устроил пир. И каждый поднимал здравницы в честь рода ши Денжеров. До самой ночи. А ночью всё и началось.

Юный Клаус проснулся, разбуженный криками. Накануне, признаться, он устал. Не привык он к стольким славословиям в свою честь. И, хотя вина он выпил самую-самую малость, в голове всё же шумело. Пошатываясь, Клаус встал, чтобы разобраться с причиной шума. И тут же был схвачен сильными, опытными руками. Ему заткнули в рот кляп, заломили руки за спину и грубо потащили куда-то. Как ни пытался вырваться юноша, держали его крепко и профессионально. Клаус подёргался в могучих руках и понял, что это бесполезно. Тащили его прямо по дворцовым переходам. Вначале было подозрительно пусто. Потом стали попадаться трупы. Чем дальше, тем больше. Охрана, воины, знакомые и незнакомые, прислуга, дворня, взрослые, молодые, все вперемешку. Здесь никого не щадили. Резали без разбору, всех подряд. Кто попался на пути, тот и погиб.

- Понимаешь, Лёха, – трагическим шёпотом объяснял мне мальчишка, – Я же только потом осознал: основной удар врагов был в другую сторону, но и к нам отряд был отправлен. И стража замка честно полегла. Каждый из стражников погиб, но не отступил. И успел поднять тревогу. Заслышав крики, из своих гостевых комнат выскакивали те, кто приехал на пир. И их всех, без разбору… Но стража, ценой своей жизни, задержала врагов. Не остановила совсем, но задержала.

Ещё раз Клуас отчаянно задёргался, когда увидел свою сестру, Джулию. Её волокли так же, в одной ночной сорочке, в которой она спала, с кляпом во рту, ухватив за заломленные назад руки. Клаус задёргался, получил страшной силы удар под дых, и обмяк. Очнулся он, когда его бросили, словно сноп соломы, под ноги какому-то вооружённому человеку. Клаус поднял голову и обомлел. Начальник дворцовой стражи! Дядька Планшид! В смысле, барон Планшид фе Килхед! Он же мальчишку Клауса учил на мечах рубиться. И костры в сыром лесу разводить. И с конём управляться. И вообще, сколько раз он клялся в верности роду Денжеров! И вот, на тебе. Тут рядом с ним бросили и Джулию. Клаус обнял сестру и закрыл её своим телом. Планшид усмехнулся уголком рта. Наклонился и выдернул у обоих кляпы.

- Юноша! – сказал он очень серьёзно, глядя в глаза Клаусу, – Запомни мои слова! Ибо времени мало. Я не знаю, кто нас предал и пустил врагов в замок. Я не знаю, кто организовал эту резню. Знаю только, что нападали на нас воины фе Стоквета. Но управляли боем другие люди! И они отлично знали расположение замка!

Мне не удалось спасти ни твоего отца, ни твою мать. Увы. Мои люди опоздали. Первый и главный удар врага пришёлся на левое крыло замка, туда, где спальни графа и графини. Твой отец погиб с мечом в руке, защищая свою жену. Твою мать. Я был бессилен. Но мне удалось спасти тебя и твою сестру. За этими дверями – колодец. В стенку колодца вделаны железные скобы. Там, где они кончаются – в стенке колодца дверь. Но ты туда не ходи – это ложный путь. Нужно спуститься ниже, по верёвке, и ты увидишь вторую дверь. Там – спасение. Иди! Вот тебе меч и кинжал. Возьми верёвку. Только, не забудь убрать её, после того, как спустишься! Иначе, преследователи догадаются. Тогда они вас настигнут. Я задержу их, сколько смогу, но надолго не расчитывай. Беги! Бери сестру и беги!

Фе Килхед секунду помолчал и закончил:

- Думаю, лучше всего вам пробираться к ши Турвасу. Он друг твоего отца. Но я могу и ошибаться. Думай сам, парень. Я сделал всё, что в моих силах. Бегите!

Дядька Планшид подтолкнул Клауса с Джулией в спину и двери за ними захлопнулись. А за дверями уже раздавался зычный голос фе Килхеда:

- Все кто ещё жив! Ко мне! Становись в каре! Мы будем обороняться здесь! До последнего! Те, кто ещё не потерял щитов! В первую линию! Передать им копья! У кого в руках только мечи! Во вторую линию! Стройся! Быстрее! К бою!!!

Клаус узнал место, куда его втолкнули. Старый, заброшенный колодец, вокруг которого, для приличия, выстроили что-то похожее на круглый сарай. Никто сюда не ходил, потому что колодец пересох ещё в незапамятные времена. По крайней мере, так говорили. А тут, вон что! Подземный ход!

В сарайке слабо чадил факел, рядом валялись ещё три. Клаус сунул всё это в руки Джулии и полез вниз по вбитым железным скобам. Джулия светила сверху. Не обманул дядька Планшид! Вот и дверь, заманчиво полуоткрытая. Клаус пошарил ногой ниже. Всё правильно. Именно здесь скобы кончаются. Юноша снял с плеча верёвку и привязал её к ближайшей скобе хитрым узлом: вниз спускались две верёвки. По одной можно смело лезть вниз, а если дёрнуть за другую, узел тут же развяжется.

Клаус полез вниз. Ага! Вот она, вторая дверь! И как хитро сделано: кольцо колодца здесь расширяется. Получается, вроде небольшого козырька или навеса. И небольшая дверца вделана прямо под этим навесом. Сверху её и при свете дня не разглядишь, не то, что при свете факела. Даже, если факел вниз кинуть, и то ничего не увидишь. Здесь знать надо! Или тоже вниз по верёвке спускаться. Хотя, казалось бы, зачем? Вот она, дверь! Которая выше. Которая ложная.

Клаус полез наверх. Вылез и всё в двух словах объяснил Джулии. Взял у неё факел и с замиранием сердца стал наблюдать, как девушка спускается вниз, сперва по скобам, а затем и по верёвке. Только бы не сорвалась! Это же девушка, а не воин!

Конечно, Клаус знал, что Джулия девушка сильная. И умелая. И в охоте принимала участие, наравне с мужчинами. И вообще, иногда её с юношей путали. А всё же боялся. Но, всё обошлось. Девушка спустилась по верёвке, словно белка. И тихо свистнула из подземного хода. Клаус зажал факел в зубах и полез вслед за ней. Потом дёрнул за другой конец верёвки, и вытащил её всю. И понял, что теперь назад хода нет. Обратно к скобам не проползёшь. Если этот тайный ход на полпути обрушился, или дядька Планшид солгал, то им конец. Злая, голодная смерть. Но говорить об этом Джулии юноша не стал. Закрыл за собой дверцу, приподнял факел повыше, и пошёл вперёд, держа во второй руке обнажённый меч. На всякий случай. Джулия скользила за ним по пятам.

Шагов через пятнадцать ход резко повернул в сторону. И, едва они свернули в этот проход, как раздались крики. Значит, враги пробились к колодцу. Значит, дядька Планшид, фе Килхед… Додумывать не хотелось. Хорошо, что теперь сверху не будет видно отблеска от факела. Если проход повернул, значит, сверху огня не разглядеть.

Проход повернул ещё раз, потом ещё раз, потом ещё и ещё. А потом потянулся почти прямо, иногда с небольшими извивами. Словно бы огибая невидимые фундаменты. Или скальные породы. Впрочем, порой ход шёл и сквозь скалы. Тогда он становился узким и низеньким. Приходилось идти скрючившись, выставив факел перед собой. Потом ход снова шёл в земле и появлялась возможность распрямиться. В некоторых местах ход был укреплён брёвнами. Быть может, строители подозревали, что почва слабая и может осесть. А в одном месте… в одном месте она осела. Ход был завален. У Клауса ёкнуло сердце, когда он подходил к завалу. Неужели это всё, конец? Нет, завал оказался небольшим, чуть выше пояса. Но, даже проползти по верху завала было невозможно. Пришлось разгребать завал руками. Благо, земля оказалась рыхлая.

Джулия не стонала, не заламывала руки, не рыдала и не кричала: «Это конец, мы все погибнем!». Она изо всех сил помогала Клаусу. И всё же, больше часа ушло, пока они смогли протиснуться дальше. А дальше оказалось недалеко. Когда они увидели, что впереди забрезжил свет, они не выдерали и побежали. И упёрлись в толстую дубовую решётку. На той стороне решётки вставал рассвет. На этой стороне решётки стояли Клаус и Джулия. И смотрели на пудовый заржавленный замок.

Понятно, что решётку сделали от диких зверей. Чтобы никому в голову не пришло устроить в этом подземном ходе себе логово. Или берлогу. Понятно, что в случае побега, нужно было брать с собой ключ. Только знали об этом ключе единицы. Сам граф ши Денжер, и тот, кто должен был периодически проверять этот ход. Быть может, раз в год. Или раз в три года. Фе Килхед? Вряд ли. Он бы про ключ предупредил.

Скорее всего, граф ши Денжер рассказал бы об этом ходе сыну. Завтра. Или послезавтра. Потому, что сын вырос и знает, что такое тайна. Рассказывать девятилетнему мальчику граф не решился. А потом Клауса и не было в замке. Но, это всё ерунда! Главное, как отсюда выбраться?

То, что тайный ход будет найден, сомнений не вызывало. Тот, кто предпринял нападение на замок, непременно будет искать среди погибших и Клауса и Джулию. Не найдёт. Тогда он будет думать. И первое, что он подумает, это зачем начальник дворцовой охраны фе Килхед организовал оборону заброшенного колодца? Найдут потайную дверцу. Первую. Пройдут по ней до тупика. Возможно, очень искуссно имитирующего случайный завал. Поймут, что здесь детей графа нет. Но, тогда зачем фе Килхед оборонял колодец? И начнут искать дальше. Пока не найдут настоящий ход. Завтра. Завтра они найдут их. Или даже сегодня к вечеру.

Клаус до боли прикусил губу и ударил мечом по решётке. Это оказалась не просто дубовая решётка. А из морёного дуба. По крепости напоминающего камень. И размахнуться мечом здесь негде. Проход узенький. Клаус привалился к одной стенке тоннеля и принялся рубить по одному и тому же месту. Возле замка. Мелкими, но частыми ударами. Удары, без замаха, получались слабенькими. Но Клаус рубил и рубил, пока меч не вывалился из ослабевших рук.

Джулия подобрала меч и встала на его место. Примерилась. Она была немного выше брата и у неё совсем не получилось размахнуться. Даже чуточку. Тогда она аккуратно отставила меч в сторону и взяла кинжал. И принялась резать решётку кинжалом. В том месте, где рубил брат. Клаус тяжело дышал, отдыхая, а сестра резала кинжалом.

Много она, конечно не нарезала. И всё же… Даже маленькая помощь – это помощь.

Через полчаса Клаус снова взял меч. И опять рубил, рубил, рубил… Потом опять отдыхал, ожидая, когда рассеется темнота в глазах, а Джулия резала кинжалом. И снова Клаус взялся за меч.

Три деревянных прута решётки, каждый из которых был толщиной в руку взрослого мужика, они перерубили к вечеру. Теперь замок держал только маленькую отрубленную часть решётки. А остальная часть решётки оказалась свободной. Джулия вышла первой и впервые заплакала. Клаус вышел следом и обнял сестру. Он понимал, что трудности только начинаются. И оказался прав.

Долго рассказывать, как два подростка, скрываясь от облав, пробирались из своего графства в соседнее. Как приходилось ночевать на деревьях, чтобы не разводить костра и не быть сьеденными дикими зверями. Очень пригодилась верёвка, которую они унесли с собой. Ей они привязывали себя к веткам, чтобы не свалиться ночью. Из волокон верёвки Клаус сделал тетиву и соорудил два лука, себе и Джулии. Теперь они могли добыть себе еду. А костры разводили только днём, когда их огонь не так заметен. Клаус уже прекрасно умел делать совершенно бездымные костры.

Однажды на них наткнулся крестьянин. Их же подданный. По всей видимости, очень хороший охотник. Потому что, он целый день наблюдал за детьми, а те его не заметили. Наконец, когда те расположились на ночлег, крестьянин вернулся в свою деревню. А утром, под деревом, где они ночевали, Клаус с Джулией обнаружили крестьянскую одежду, кресало, огниво, соль, иголку с нитками, наконечники для стрел и ещё кое-что по мелочи. И мысленно возблагодарили своего отца, который всегда относился к подданным справедливо. За что его подданные и уважали.

Клаусу одежда пришлась впору, а для Джулии была великовата. Но, это была одежда! Теперь можно было встретиться с кем-то из окрестных крестьян и распросить их. Выдавая себя за селян, заблудившихся в лесу.

Кое-как добрались до владений ши Турваса. Недалеко от замка решили рискнуть. Джулия, одетая в крестьянское платье вышла к дороге и завела разговор с местными крестьянами, а Клаус страховал сестру из ближайшей рощи. Из беседы с крестьянами выяснилось, что ши Турваса в замке нет. Уехал на охоту. Это было опасно, искать ши Турваса в лесу, в окружении опытных лесничих и охотников. Но, оставаться на месте или пытаться пройти в замок без хозяина, пожалуй, было ещё опаснее. Посовещавшись, решили идти навстречу ши Турвасу. Если их обнаружат, выдавать себя за крестьян. Подданных ши Турваса. Дескать, жалоба у них. Челобитная. И рассудить её может только сам граф ши Турвас. Вот поэтому они его и ищут. Глупая, в общем-то, идея. Но других не придумалось.

Молодым ши Денжерам повезло. Они нашли лесную стоянку ши Турваса, когда охота уже закончилась. Ни лесники, ни охотники уже не бороздили окрестные леса. Ши Турвас благополучно затравил оленя и пр этому случаю устроил пир и все веселились на лесной полянке. Под наблюдением обоих ши Денжеров из ближайших кустов.

Ночью, когда веселье утихло, Клаус решил, что пора рискнуть. И пополз к палатке ши Турваса. Граф не спал. При свете восковой свечи он писал письма. И, когда Клаус юркнул внутрь, под полог палатки, он почувствовал, как к его горлу прижали холодную сталь меча. А потом ши Турвас широко распахнул глаза и меч убрал. И первое, что спросил, это был вопрос, знает ли Клаус где Джулия.

Врать было бесполезно. Если ши Турвас хочет им зла, он их убъёт. Завтра, с рассветом, лучшие следопыты пойдут по следам Клауса и найдут Джулию. Без вариантов. Поэтому Клаус врать не стал. Он кивнул головой и сгорбился, ожидая решения графа.

- Веди её сюда! – негромко приказал ши Турвас. И вышел из палатки.

Клаус слышал, как граф окликнул ближайших охранников и увёл с собой. Как в другом конце лагеря послышался женский визг и грубый мужской хохот. Замелькал свет факелов, стягиваясь в противоположном от них конце лагеря. Граф отвлекал внимание. И Клаус решился. Когда ши Турвас вернулся, в его палатке стояли и Клаус и его сестра. Но и ши Турвас вернулся не один. Следом за ним в палатку шагнул крепкий, кряжистый воин. И встал у выхода, скрестив руки на рукоятке меча. Мимо такого не проскочишь!

- Прощайтесь – сухо сказал ши Турвас, проходя к своему столику с письмами.

Клаус и Джулия растерянно переглянулись. Неужели, всё? Конец?

Ши Турвас, видимо, понял их растерянность по своему. Поморщился.

- Прошу прощения за небрежение этикетом. Да, я рад приветствовать вас и всё такое. Но, время не терпит, господа! Прощайтесь, а мне ещё надлежит успеть написать несколько писем. Прощайтесь, ибо я подозреваю, что несколько лет вы друг друга не увидите. И, не буду от вас скрывать, есть вероятность, что расстаётесь вы навсегда. У вас всего несколько минут. Прощайтесь!

И ши Турвас принялся строчить свои письма, не обращая больше внимания на юных Денжеров. Клаус неловко обняд Джулию. И почувствовал, как по его шее катится слеза. Джулия плакала. Молча, без всхлипов.

- Я найду тебя! – шепнул ей ободряюще Клаус, – Обязательно найду! Потом, когда всё придёт в норму. Всё будет хорошо! Верь и жди!

- Я верю! – шепнула в ответ сестра совершенно неуверенным голосом, – Я верю в тебя, брат! Я буду ждать!

- Пора! – ледяным голосом проговорил ши Турвас, запечатывая письмо сургучём и ставя на печати оттиск своим кольцом, – Господа! Обстоятельства вынуждают меня умолчать, где будет находиться каждый из вас. Я разлучаю вас для того, чтобы была возможность возрождения рода ши Денжеров. Но, если кто-то из вас попадёт в руки ваших врагов… будет лучше, если вы не будете знать, где другой из наследников рода!

Ши Турвас вручил письмо тому хмурому воину, тот поклонился, взял Джулию за руку и вывел из палатки. Больше Клаус сестру не видел и не слышал о ней. И ши Турвас не заводил о ней речи. Ни разу.

Ши Турвас написал ещё несколько писем. Одно из них он показал Клаусу.

- В этом письме – сказал он, – я требую от барона фе Гадвеса, своего подданного, чтобы он прислал ко мне своего сына, Гая фе Гадвеса, в качестве оруженосца. Это мелкопоместный барон, полностью зависящий от меня. Он не посмеет ослушаться. Мало того! Для него это будет великая честь и возвышение, ибо до этого он попросту прозябал в своём мелком баронстве и ни его, ни его сына, никто из моих слуг и подданных близко не знает. С завтрашнего дня это ты будешь Гаем фе Гадвесом, тринадцати с половиной лет от роду, прибывшим для того, чтобы служить мне оруженосцем. Учти: род Гадвесов, по своей бедности, не принимает участие в обычных дворянских мероприятиях. Ты должен быть неуклюжим и неумелым, во всяком случае, вначале. Будет хорошо, если ты будешь периодически столбенеть при виде «пышности и великолепия», как это делал бы настоящий Гай фе Гадвес. Твоя речь должна быть слегка замедленной и заторможенной. По крайней мере, первые пару месяцев. Над тобой будут подшучивать, но ты, по своей «дремучести», не должен понимать смысла этих шуток. А потом ты, вроде как, поднатореешь, и будешь вести себя, как обычно.

Вот ещё что. Этот Гай фе Гадвес совершенно рыжий. Хорошо, что у рода Денжеров волосы слегка белёсые. Легче перекрасить в рыжий цвет. Но ты сам должен следить, чтобы своевременно обновлять краску. Рыжие дети обычно ещё и веснушчатые. Мы нарисуем тебе веснушки, но они, ближе к лету, вполне могут и сойти. А следующей весной мы нарисуем их тебе заново.

- А как же настоящий Гай фе Гадвес? – спросил Клаус.

- Он прибудет в один из моих замков и будет жить там, – сухо ответил ши Турвас, – Он будет там хорошо жить и ни в чём не нуждаться. Только выйти из этого замка он не сможет. И писать отцу будет редко и только то, что ему разрешат написать.

- Но это же тюрьма! Золотая, но тюрьма! – воскликнул юноша.

- Поверь мне, эта тюрьма будет гораздо лучше той тюрьмы, в которой он живёт сейчас! – строго оборвал ши Турвас, – Мальчик будет счастлив! Впрочем, я очень надеюсь, что его вынужденное заточение не продлится долго!

Так в оруженосцах у ши Турваса появился юный Гай. Вначале медлительный и угловатый, но быстро привыкший к «новому» для себя образу жизни.

- Понимаешь, Лёха, – признавался Клаус, – В нашем роду мужчины невысокого роста. Я, к примеру, ниже своей сестры. Поэтому мне легко было сойти за мальчишку, которому ещё и четырнадцати не стукнуло. Ну, и вёл себя, как деревенский простачок. Никто ничего и не заподозрил! Только раздеваться на людях нельзя было.

Вернувшись с охоты, ши Турвас засобирался снова в путь. Официально – на турнир. И взял с собой в дорогу очень малый отряд самых преданных воинов. Ну, и оруженосца, конечно же. Как же без оруженосца? И уже в пути он поведал Гаю-Клаусу то, чего тот не понимал до этого. Каждый раз шёпотом, тщательно проверяя, чтобы никто не мог подслушать. Даже из самых преданных воинов.

Как известно, у матери-императрицы родилось два сына. Близнецы. Только один на две минуты раньше. Нынешний император. А второй, на две минуты позже. И, понятное дело, не император. Всего лишь, брат императора. Две минуты разницы – и у одного полная власть в стране, а у второго всего лишь родственные чувства.

Вообще говоря, ситуация не новая. В императорской семье нередко рождалось больше одного мальчика. И первенец становился королём, а все другие оставались королевскими братьями. Но не с разницей в две минуты!

- Я понимаю, Лёха, для тебя это шок и потрясение, что два брата могут не испытывать друг к другу родственных чувств… – печально начал Гай. То есть, Клаус.

- Вовсе нет, – перебил его я, – Напомни мне, при случае, рассказать тебе одну любопытную историю про некую железную маску…

- Так вот, как бы не был хорош правитель, всегда будут недовольные его правлением. Всегда. Это закон. Кому-то не хватает денег из-за высоких налогов, кому-то налоги вполне по силам, но не хватает вольностей и власти, кто-то недоволен своим статусом в обществе, а кто-то мечтает о расширении владений, или вспоминает, что его род обидели ещё при пра-пра-прадеде нынешнего императора. И винит в этом императора действующего. Поэтому мудрый повелитель всегда ищет такие решения, которые действуют по принципу: «И нашим, и вашим!». Искусство управления – это искусство поиска компромисов.

- Очень мудрая мысль, дорогой Клаус! – похвалил я, – Даже странно, что ты пришёл к этой мысли в столь юном возрасте.

- Это не моя мысль, – покраснел юноша, – Это мне ши Турвас так объяснял. И, пожалуйста, продолжай называть меня Гаем. Так безопаснее, а я уже привык.

Итак, когда два брата были молоды и ходили под стол пешком, они были неразлучны и окружающие умилялись, глядя на их взаимные чувства. А, вот, когда они вернулись во дворец юношами, успев побыть пажами у великих герцогов, ближайших родственников императора… нет, внешне ничего не изменилось. Они так же сидели рядом за столом и так же смеялись шуткам друг друга. Они вместе охотились и пировали. Они даже одевались очень похоже. И во время маскарада или бала, когда все танцуют, очень трудно было разобраться, где будущий император, а где его брат. Разве что, наследник был правшой, а его брат левшой. А в остальном – просто поразительное сходство. Только гости у них были разные. И, чаще всего, в гости к брату Фальцу, который брат будущего императора, приходили те, кто люто ненавидел гостей, которые приходили к брату Овальду, который будущий император.

Потом случилось много чего. Например, мятеж в королевстве Жарвелла, где некоторые маги посчитали, что их притесняют, и попытались повторить давнишний мятеж, в результате которого их наделили особыми правами. При подавлении мятежа брат Фальц показал себя отличным полководцем и прекрасным политиком. Ему удалось погасить мятеж почти бескровно. Это уже потом-потом поползли шепотки, что и сам мятеж был спровоцирован по наущению Фальца, и руководил мятежом его человек, поэтому так легко удалось победить мятежников. Но, это же только слухи, не правда ли?

Потом престарелый император Герберт, отец обоих сыновей, скончался. Старший Овальд торжественно короновался и стал правителем. Возлагал корону на его голову младший брат Фальц. И светился улыбкой. Правда, наутро слуги донесли, что вся стеклянная посуда в покоях Фальца перебита напрочь, но это Фальц со смехом объяснил тем, что немножко выпил лишнего на пире по случаю такого торжества. С кем не бывает? Обрадовался человек, выпил больше, чем нужно…

Женились братья почти одновременно. Молодой император на дочери благородного свена Жудвиста, великого герцога Трабажского, его брат на юной дочери свена Манора, великого герцога Истодского. Оба герцога ненавидели друг друга чёрной ненавистью. Но сердцу не прикажешь. Любовь зла!..

Очень скоро у Фальца родился сын. Георг. Племянник императора. А, в случае случайной гибели императора, на войне, или охоте, или рыцарском турнире – наследник трона. Ибо он внук старого императора Герберта. А регентом при молодом наследнике, разумеется, стал бы его отец Фальц. Кто же ещё?

Однако, очень скоро, у императора тоже родился сын, Торвест. Теперь не Георг уже становился прямым наследником трона, а Торвест. Брат Фальц первым поздравил короля с рождением наследника и закатил по этому случаю пир на неделю. Веселилась вся страна. Были снижены на год налоги, отменены некоторые пошлины и, даже, по настоянию Фальца, амнистированы некоторые заключённые. В том числе политические, которые были арестованы за противодействие императорской власти. Каждый из них поклялся, что впредь не дерзнёт делать ничего против императора и его указов. Торжественной и благородной клятвой рыцаря.

Прошло ещё с полгода и Фальц, неожиданно для всех, испросил у брата разрешения удалиться в один из дальних замков. Потому что он ищет тишины и уединения. Шумный императорский двор утомляет его. Разрешение было получено и Фальц исчез. И перестал принимать кого бы то ни было. Во всяком случае, никто из преданных дворян императора, не смог добиться аудиенции у его брата. Любой посетитель получал вежливый, но категорический отказ.

Как вдруг…

Я поёжился. Для меня уже становилось очевидным, что последует за этим «вдруг». В истории моего мира тоже были случаи подобных «вдруг».

Примерно через полгода начали происходить странные вещи. Скоропостижно скончалась императрица. Испуганный император отправил своего малолетнего сына неизвестно куда. В том смысле, что никто не знал, куда его отправили. Только сам император и его порученец. Опять же, неизвестно кто. А ещё через пару недель император стал вести себя страннно. Забывал свои недавние распоряжения. Не помнил имён некоторых из тех, кто окружал его последнее время. Стал круто менять предыдущую политику страны. Отсылал своих самых преданных дворян и вводил в ближний круг тех, кто считался сторонником Фальца. И, словно почувствовав перемены во дворце, в стране начались волнения.

Возник мятеж в баронстве Лудем, что в герцогстве Трабаж. И все ожидали, что император немедля отправит войска для наведения порядка в землях своего тестя. Но император войск не отправил. Наоборот, он приказал герцогу свену Жудвесту Трабажскому не принимать мер для подавления мятежа. Дескать, у императора имеются сведения, что мятеж быстрее заглохнет сам собой. Мятеж заглох, это да, но барон Жафр фе Лудем погиб, вместе со всей своей семьёй. А провозгласил себя бароном дальний отпрыск баронского рода Кейт фе Лудем. Хотя имелись более близкие наследники барона Жафра. И, неожиданно для всех, наплевав на все законы о порядке наследования, император утвердил наследником именно Кейта фе Лудема. Как ни отговаривали его от этого шага советники, указывая на то, что Кейт ярый сторонник Фальца, но не императора.

Замечали за императором и другие странности. Например, когда ему протягивали перо для подписи указов, он часто брал это перо левой рукой, а только потом перекладывал его в правую руку. Но подпись императора всегда была идеальной.

Потом разразился мятеж в графстве Денжер. И вновь император не отправил войска на подавление мятежа и запретил это делать окрестным графам. Поговаривали, что, когда императору доложили о мятеже, он только беззаботно махнул левой рукой и сказал: «Подумаешь, что у нас, Денжеров мало, что ли? Один Денжер сменит другого Денжера! Вот, хоть Спаут ши Денжер! Чем не граф?». А, когда ему стали объяснять, что Вилвот ши Денжер верный друг императора, а Спаут ши Денжер на стороне Фальца, император только сверкнул глазами и не стал отвечать.

По дворцу поползли робкие шёпотки о подмене. Некоторые придворные вновь отправились навестить императорского брата Фальца. Так, на всякий случай. Убедиться, что братец всё ещё сидит в дальнем замке и присмотреться, он ли там сидит. Но Фальц опять никого не принял.

Теперь ши Турвас ехал ко двору императора. Объяснив всем, что едет на турнир. У ши Турваса имелись свои друзья среди придворных императора. Они могли бы многое прояснить и ответить на некоторые щекотливые вопросы. Однако, как известно, ши Турвас не доехал. Будучи казнённым по обвинению в государственной измене.

Почему никто не схватил Клауса ши Денжера? А кому нужен бедный, безродный Гай фе Гадвес? Никак не влияющий на политику в стране? Вот, когда начнётся делёж земель государственного преступника ши Турваса, когда будет найден настоящий Гай фе Гадвес, тогда у умных людей возникнут вопросы, кого же возил с собой ши Турвас в качестве своего оруженосца? И умные люди, прибавив два и два получат четыре. И начнут активные поиски по всей стране. А тем временем…

- А тем временем император Овальд заменил ещё половину приближённых и ещё в трёх графствах вспыхнули мятежи, – раздался ясный и чистый голос, – И все три мятежа в тех графствах, которые сторонники императора. И войска опять никто никуда не отправил.

Мы с Гаем вскочили.

- Ты… подслушивала? – задохнулся от возмущения мальчишка.

- Конечно, нет! – возмутилась в ответ Велль, – Но вы так громко разговариваете, что трудно не услышать!

- Мы шептались!

- Очень громко шептались! Во всяком случае, для эльфийских ушей, это было очень громко! Я бы сказала, чересчур громко!

- А откуда ты знаешь про другие три графства? – вмешался я.

- Ха! Вы, что, действительно думаете, что если заперли эльфов в резервацию, то у нас и разведки не существует?! Ещё три раза «ха!».

- Та-а-ак! И кого эльфы поддерживают? – осторожно спросил я, – Из двух братьев?

- Овальд придерживался договора с эльфами, а Фальц уже пообещал земли эльфов своим сторонникам, – пожала плечами эльфийка, – Угадайте с трёх раз, чью сторону поддерживают эльфы?

- А… а почему ты решила всё это нам рассказать? – не выдержал Гай, – Вдруг мы всем разболтаем, что среди людей есть эльфийские шпионы?

- Не разболтаете, – вздохнула девушка, – Мы же идём на остров Такарелла? На слиянии Шорс и Пьи? Оттуда не возвращаются!

Дружно не грузно, а врозь – хоть брось!

Человек раздвоен снизу, а не сверху, для того, что две опоры надёжнее одной.

Козьма Прутков. Афоризм № 95

- Ну, почему, ну, почему?!! – никак не мог поверить Гай, – Почему мы должны все погибнуть? Мы разогнали вдвоём целую банду, мы умеем становиться невидимыми, мы умеем колдовать! Почему мы должны погибнуть?!

- Потому что туда были отправлены целых три эльфийские экспедиции, – в который раз мягко объясняла Велль, – И ни одна не вернулась. Эльфийские, Гай! Подготовленные! Не вернулись! А ты хочешь, чтобы мы втроём… Смешно!

- Но я же рассказывал! Лёха величайший маг!

- Гай, – ласково сказал Велль, – Ты забыл, что я эльфийка. У меня абсолютный слух. Я прекрасно разбираю, когда ты говоришь правду, а когда… м-м-м… приукрашиваешь её.

- Меня интересует другое, – перебил их я, – Если ты не веришь в то, что мы выживем, почему ты собираешься нас сопровождать?

- Это мой долг, – эльфийка пожала плечами, – Если я не соглашусь умереть здесь, мне всё равно не будет жизни там. Эльфы, которые не выполняют до конца своего долга, не живут долго. Извини за невольный каламбур.

- Ладно, – подвёл я итог, – Пора спать. Завтра длинный путь. Я собираюсь достичь места, напротив острова Такарелла, завктра к вечеру. А послезавтра с утра переправиться на этот остров и начать поиски. Поскольку, никто не против этого плана, предлагаю сегодня всем хорошенько отдохнуть.

- Лёха! – громким шёпотом поинтересовался Гай, – А твой совет ещё в силе?

- Какой совет? – не понял я.

- Ну, о том, что мне сегодня лучше ночевать вместе с Велль?

Эльфийка вспыхнула, но промолчала.

- Гм!.. – я сделал вид, что задумался, – Мне кажется, что ты сам должен принять решение, с кем тебе хочется спать. И, если не получишь по морде…

- Да?

- Значит это решение было правильным! И обоюдным!

Эльфийка совсем запунцовела и ускользнула в свой шалаш. Гай потоптался на месте, зачем-то бросил быстрый взгляд в мою сторону, и решительно шагнул за ней следом.

- Гай! – чуть слышно окликнул я его, – Мы это… про физиологию не договорили. А сейчас уже некогда. В общем так: можешь делать что угодно и как угодно. Обнимать, ласкать и целовать. В любые места и сколько угодно раз. Но, помни, что главное она сделает сама. Когда почувствует, что готова. Извини, но ты, пока ещё, не можешь уловить тот момент… э-э-э… когда пора переходить от поцелуев к действиям. Поэтому, просто доверься ей. Обнимай, целуй, возбуждай и жди. Когда она будет готова, она сделает всё, что надо. Сама. Иди!

Гай выслушал, серьёзно кивнул и юркнул в шалаш к Велль. Ни вскриков, ни ударов по морде не последовало. Вот и ладушки! И я со спокойной совестью лёг спать. А, чего? Моя смена дежурить третья! Мы давно так распределили.

Утром, на рассвете, я сидел у костра, ворошил угли и следил, чтобы пара куропаток, наколотых на прутик, прожарилась правильно. Куропаток я подстрелил во время обхода, вот, несколько минут назад. Из шатра вылез Гай, взъерошенный и счастливый. Он на секунду подсел рядом со мной и прошептал восторженно:

- Поздравь меня, Лёха! Я стал мужчиной!

- Поздравляю, – кивнул я головой.

- Меня распирает от желания подвигов! – признался мальчишка, – Подожди, я валежника притащу!

- Не надо, и этого хватит, скоро ехать пора… – начал я, но Гай уже исчез среди ближайших деревьев.

Я пожал плечами, достал котелок и насыпал туда сухих листьев смородины. Вызвал элементалей огня и воды. И в котелок полился кипяток. Молодцы, ребята! Котелок я поставил прямо в угли, пусть как следует запарится настой.

Из шатра вышла Велль, подсела к костру и прижалась ко мне плечом.

- Лёха! Поздравь меня! Я стала женщиной!

- А?! Сегодня?!

Эльфийка кивнула.

- Так вы что, оба сегодня… первый раз? – растерялся я.

- Ну, да. А, что?

- Ничего… – проговорил я смятённо, – Только я почему-то начал чувствовать себя сводником. И мне это чувство не нравится.

- А мне нравится! – возразила эльфийка, – Мне нравится, что я женщина! Надеюсь, и Гаю понравилось. А если это нравится нам, то почему это не нравится тебе?

- Ну, да, ну, да… – пробормотал я, – Чувствую, что вы бы и без меня… спелись.

- Что же мне, девкой гибнуть во цвете лет? – рассудительно спросила Велль, – А Гай, он такой… он замечательный. Я, кажется, влюбилась! Только ты ему не говори, ладно?

- Почему?

- Не знаю. Не говори, и всё.

Девушка легко поднялась и, пританцовывая, ушла в лес. А из леса появился Гай с охапкой хвороста.

- Куда это она? – оглянулся он на эльфийку.

- Наверное, утренний моцион, – предположил я, – Носик припудрить или ещё чего.

- А-а-а… Тогда ладно, – мальчишка свалил хворост в кучу возле костра и присел рядом со мной, – Лёха, ты только не говори ей, что я её люблю, ладно?

- А ты её любишь?

- С первого взгляда!

- А почему не говорить?

- Кто я? – горько спросил Гай, – И что я могу ей предложить? Граф без графства? Государственный преступник за которым скоро будут гоняться все войска и прочие охотники за наградой? Потому что за мою голову наверняка награду объявят. Скоро. И ты хочешь, чтобы я любимую женщину в это втянул? Я подумал, что и от тебя, Лёха, мне пора уходить. Опасно тебе рядом со мной быть. Вот, вернёмся из эльфийских земель…

- Ты думаешь, вернёмся? – перебил я.

- А как же! Конечно! Я в тебя верю! Ты у нас ого-го, какой маг!

- Посмотрим! – буркнул я.

А сам принялся размышлять о том, что эти двое на моих глазах попрали все нравы, традиции и обычаи своего мира. Ибо в моём мире это вполне в норме, что едва познакомившись, можно вот так шмыгнуть в чужой шалаш на ночь. А в этом мире это нонсенс! Вздор и ерунда! Не бывает так в этом мире! Даже среди простолюдинов не бывает, чего уж говорить о благородных сословиях. В этом мире чтобы просто наедине мужчине и женщине остаться, нужно три месяца знакомства, иначе неприлично! И то оба будут чувствовать дискомфорт. Это как же нужно влюбиться, чтобы вот так все обычаи побоку?.. Ой, чувствую я, что тут любовь до гроба! И не смогут они вот так, просто помахать друг другу ручкой на границе эльфийских земель, когда мы будем возвращаться! Если нам доведётся возвращаться, конечно.

Последняя мысль оптимизма мне не прибавила. Завтракали молча, только Гай и Велль испускали иногда томительные вздохи, глядя в разные стороны. Потом оседлали коней и тронулись в путь лёгкой рысью. Через полчаса я заметил, что и мальчишка и эльфийка клюют носом на ходу. Ну, понятное дело. Не выспались. И это плохо! Завтра бой с неведомым врагом. И, как прикажете их сегодня на ночь укладывать? Чтоб спали? Даже, если их врозь положить, не уснут! Будут мучиться бессоницей. От любви. А надо, чтоб выспались. Задачка!

Я так задумался, что чуть было не пропустил нападения. Громадный кабан, которого я и не заметил в кустах, неожиданно ринулся в атаку. Быть может, мы нарушили неведомую границу его территории, быть может он расценил наше приближение как угрозу, быть может где-то в тех же кустах прятались его кабанята, откуда я знаю? Но кабан бросился на нас. Вы знаете, на что похож кабан, который бросается в атаку? На молнию! На чёрную, беспощадную молнию! Не зря древние греки записали пятым подвигом Геракла победу над Эриманфским кабаном. Это действительно, подвиг. А нападающий кабан – это страшно.

Я не помню, каких элементалей я вызывал и вызывал ли их вообще. Это случилось, словно само собой. Земля схватила кабана за ноги и втянула его в себя наполовину. Зверюга успела взвизгнуть, и тут же, с пулемётной скоростью, в неё начали втыкаться стрелы. Я сказал, с пулемётной скоростью? Уточняю, со скоростью авиационного пулемёта, у которого скорострельность гораздо выше обычного. То есть, одна стрела втыкалась в тушу зверя, вторая в это время пробивала его шкуру, а третья уже была на подлёте. И видно было как летит четвёртая. Тр-р-р-р-р-р! – услышал я и всё было уже кончено. Кабан стал похож не на кабана, а на ёжика. Или дикобраза.

Я оглянулся. Гай мчался к кабану, высоко подняв меч. Велль держала в руках лук с наложенной на тетиву стрелой и вглядывалась в цель. Так вот что имел в виду Тангус, когда говорил, что я ему чересчур льщу, когда с эльфами сравниваю! Это… да, это потрясающе!

Гай подскочил к обмякшей туше и опустил меч. Действительно, чего там мечом махать? Незачем. Ни одна стрела не пропала зря. Я имею в виду, что все они не просто попали в кабана, а каждая попала именно в жизненно важные органы. Каждая была смертельной. Все двадцать семь штук.

- Ну, знаешь! – развёл я руками, – Даже не представлял, что такое возможно! Ты супер стрелок… Эй! Что с тобой?

Эльфийка глядела на меня остекленелым взглядом.

- Что с ней? – всполошился Гай, – Велль! Отзовись!

- Ты… – еле слышно проговорила эльфийка, не сводя с меня глаз, – Ты успел первым?.. Раньше эльфа?..

- Ну… Вы дремали. А я и не успел понять как я это сделал! Может, это вообще не я! Может, это мои элементали, сами по себе! – смутился я.

- Не имеет значения! – решительно отмахнулась девушка, – Ты опередил эльфа! Знаешь, Лёха, у меня начинает появляться надежда, что мы выживем!

- Конечно, выживем! – подхватил Гай, – Мы с Лёхой, знаешь, какие боевые? Я тебе сейчас расскажу!

Эльфийка улыбнулась ему, призывно и ласково, и слезла с коня. И, пока они разделывали тушу, я услышал волнующую историю о том, как однажды, в подземном тоннеле, мы схватились с двухголовым драконом. Между прочим, бессмертным! С непробиваемой шкурой! Огнедышащим и плюющимся этой… кислой той!

- Кислотой, – поправил я.

- Вот и я так же сказал, – согласился Гай.

И каждому из нас пришлось биться с одной из его голов. Я, конечно, как маг, помогал своему верному оруженосцу. Иногда. Но именно ему пришла в голову счастливая мысль! И мы начали так маневрировать во время боя, что головы дракона, на чрезвычайно длинных шеях, постепенно запутались между собой. Чтобы вам было наглядно, представьте, что шеи дракона завились в этакую косичку. В конце концов, дракон сам запутался в своих головах, какая правая, а какая левая, и потерял сознание. И теперь бедный, бессмертный дракон с непробиваемой шкурой, стоит прикованный к скале цепью, толщиной в бревно, и не может пошевелиться. А головы его всё так же завиты в косичку. И даже бантик приделан! По его, Гая, личной просьбе.

Эльфийка хохотала до слёз. Даже я пару раз улыбнулся.

К вечеру Велль скомандовала «Стоп!» и мы остановились. Ребята занялись обустройством лагеря, а я вышел на берег. Именно здесь полноводная Пья сливалась с, не менее полноводной, Шорс. Ого! Да это не река, а море! Другого берега и не видно! А виден, на самом горизонте, как раз тот самый островок Такарелла. Чем же ты страшен? Почему не вернулись три экспедиции эльфов? Может, у тебя подводные скалы? И лодки эльфов попросту разбились о камни? Нет-нет, здесь всё гораздо серьёзнее. Не такие эльфы дураки, чтобы всем сразу на остров причаливать. Тем более, после первой пропавшей экспедиции. Тогда, что там? А течение здесь, между прочим, стремительное. Словно у горной реки. Из-за чего бы это? М-м-м… пожалуй, дело вот в чём. Здесь начинаются предгорья. Вон, дальше по течению уже идут возвышенности и небольшие горы. Я знаю, что дальше Пья, вобравшая в себя воды Шорс, сворачивает в сторону, не в силах пробиться сквозь камни. Но здесь, она сумела проложить себе русло в каменных берегах. И здесь же в неё вливается Шорс, то есть, почти столько же воды, сколько было до этого. И этой массе воды тесно в каменных берегах. А размыть их трудно. Поэтому такой бешенный напор течения. Трудно будет здесь высадиться на берег Такареллы! Я имею в виду, трудно, без помощи водяного элементаля. А мне так не хотелось никого из них напрягать до высадки! Но, придётся.

Я присел на валявшийся поблизости валун и принялся размышлять, планируя свои действия. В каком порядке мы будем высаживаться, как будем продвигаться по острову, как обеспечивать возможное отступление. Гм! Пожалуй, первой пустим эльфийку. У неё и глаза острее и слух гораздо тоньше. Если кто-то где-то шевельнётся, она услышит первой. Гай, конечно, будет против, но так будет лучше. Вторым… вторым лучше идти мне. Не потому, что безопаснее. А потому, что так проще прийти на помощь и первому и последнему. Замыкать наш отряд будет Гай. Он тоже, лучше меня, в лесах ориентируется. И следы читает. Значит, это решено. Теперь про высадку. Тут сложнее. Лучше, если Велль будет страховать нашу высадку и сойдёт на берег последней. А кто первым?

- Эй, Лёха! – окликнули меня.

- Да, Гай? – повернулся я к нему.

Это был не Гай. Это был хафлинг. Кралон Киркобородый. Морок и наваждение.

- Может, тебе нужно чего? – уныло спросила галлюцинация.

- Нужно! – твёрдо ответил я, – И готов платить за это! Золотом!

- А чего нужно?! – просиял хафлинг.

- Мне нужна самая важная вещь на этом свете. Да и на всех других тоже. Только не все ещё здесь это понимают. Информация. Мне нужна информация. С чем таким ужасным нам придётся встретиться на острове Такарелла, когда мы на него высадимся? Можешь ты ответить на этот вопрос? Я плачу!

Хафлинг нервно затеребил свою бороду и принялся расхаживать передо мной взад и вперёд, напряжёно размышляя. Это что, тайна? Он боится выдать какой-то секрет? Что такого секретного может быть на острове? Я навострил слух до самого предела. Хафлинг бормотал себе под нос:

- За триста пятьдесят меня просто побьют свои же… За четыреста пятьдесят Лёха не согласится… Он же не сумасшедший! За четыреста?.. или попробовать четыреста двадцать? Нет, лучше четыреста тридцать, и постепенно скидывать понемногу, до четырёхсот… десяти! Да! Это лучший вариант!

И хафлинг развернулся ко мне, с сияющим выражением лица.

- Триста шестьдесят золотых монет! – сказал я первым.

Вы бы видели, как сползала улыбка с его морды! Знаете, есть глупая и жестокая шутка: дать ребёнку вместо конфетки пустую обёртку? Тот разворачивает её с замиранием сердца… а там вместо конфетки – скрученная бумажка. Вот так же сползала улыбка с лица хафлинга. Неотвратимо превращаясь в гримассу боли и обиды.

- Четыреста… сорок! – шмыгнул носом хафлинг.

- Триста шестьдесят… пять! – прибавил я.

- Четыреста тридцать пять! – повеселел Кралон.

- Триста семьдесят! – я снова прибавил.

- Четыреста тридцать! – на лице Кралона опять заиграла улыбка. Он явно надеялся, что мы в итоге выйдем на четыреста золотых. Фигушки!

Нет, мне не жалко было золота. Даже не знаю, как объяснить. Мне было жалко отдавать сверх того, что сам Кралон считал нормой. Кроме того, золото могло очень понадобиться впоследствии. За триста пятьдесят хафлинга будут презирать свои же. По его словам. Четыреста он считает нормальным торгом. С прибылью. Значит, нормальная цена без прибыли – триста семьдесят пять. Или я не прав?

- Триста семьдесят! – повторил я, – И ни полупака больше!

- А? – улыбка опять сползла с лица хафлинга, – Как это, триста семьдесят? Нет!!!

Час. Целый час шла отчаянная торговля. С топаньем ног, стуканьем кулаком по валуну, яросным швырянием разных предметов себе под ноги и уходом прочь. И возвращением, конечно. Мы сторговались на триста восемьдесят пять. Ну не умею я торговаться, как следует! Я же не из этого мира! Я привык к ценам на бирочке.

- Ладно! – сдался Кралон, держась за сердце и изо всех сил показывая, как ему плохо и как он погорел на торговле, – Неси деньги!

- Нет! – заявил я твёрдо, – Я отсчитаю тебе деньги в лагере. После того, как ты всё расскажешь. Всем нам. Троим.

- Триста девяносто, – быстро сказал хафлинг. Мгновение подумал и добавил, – Пять!

Я молча встал и пошёл к своим. Не глядя на гнома. Кралон бежал рядом, забегая то с одной стороны, то с другой.

- Ну? – не выдржал он наконец.

- Ты мне не интересен! – заявил я, – Проваливай! Или соглашайся на мои условия.

- Ну, ладно, не триста девяносто пять! Триста девяносто два! А?

Я молча шёл вперёд, не глядя по сторонам.

- Триста девяносто?..

Я молчал.

- Триста восемьдесят семь?!..

Я вышел к костру и присел на кучу хвороста.

- Триста восемьдесят шесть? – спросили из-за спины, – С половиной?

- Триста восемьдесят шесть ровно! – сказал я отчётливо.

- Чего триста восемьдесят шесть? – повернулись ко мне одновременно и Гай и Велль.

- Ну? – прикрикнул я, – Или сделка разрывается навсегда!

Понурый Кралон сделал шаг из-за моей спины.

- Хафлинг! – обомлел Гая и сел прямо на колючий репейник.

- Хафлинг! – взвизгнула эльфийка, и в руках её появился лук с дрожащей стрелой, наложенной на натянутую до отказа тетиву.

- Господин Кралон Киркобородый! Хафлинг! – представил его я, – Мы с господином Кралоном заключили некую сделку…

- Никогда! – перебил меня Гай, – Никогда не заключай сделки с хафлингом! Это первое, чему учат детей с самого малолетства!

- Да! – звонко поддержала его эльфийка, – Это наглые, продажные твари, которые готовы предать тебя за медную монету! Никогда не доверяй хафлингам! Никогда не заключай с ними сделок!

- Любопытно! – заметил я, наблюдая, как Кралон опустил голову и не отвечает на оскорбления, – Любопытно, как много вы знаете про хафлингов, когда официально их, вроде бы, не существует!

- Хафлингов не существует! – подтвердил Гай, – Но, существуют предания о том, какие они были, когда существовали!

- Да! – поддержала его Велль.

- И тем не менее, – рассудительно возразил я, – Мы уже заключили сделку. Увы. Господин Кралон расскажет нам, какие ужасы мы встретим на острове Такарелла, а мы за это заплатим ему триста восемьдесят пять… то есть, триста восемьдесят шесть золотых монет. Гай, отсчитай пожалуйста, деньги из во-он того мешка.

- Сколько?! – возмутился Гай, – Да на эти деньги… Я не согласен!

- Да! – поддержала его Велль.

- А, вот, лично я предпочитаю быть живым, хоть и без денег, чем мёртвым, но с деньгами! – возразил я, – И если информация господина Кралона будет, действительно, ценной, то я буду рад такой сделке!

- А, если нет? – хмуро возразил Гай.

- Давайте будем судить по результату, – миролюбиво предложил я, – Господин Кралон, начинайте!

- Во-первых, ты, Лёха, не прав! – мрачно заявил хафлинг, – Я не обещал рассказать о всех ужасах, которые вас ждут на острове! Я обещал рассказать о тех ужасах, о которых я знаю! А во-вторых, где деньги?!

- Я знал! – завопил Гай, – Я знал, что здесь кроется ложь и обман!

- Да! – поддержала его Велль.

- Сделка заключена – заметил я, тщательно выговаривая каждое слово, – Может быть, я не прав, но сделка заключена. Гай, отсчитай, пожалуйста, деньги!

Ворча под нос, Гай отсчитал немалую горку золота.

- А теперь, пересчитай, пожалуйста, ещё раз, – попросил я, – Мне не хочется, чтобы про нас пошёл слух, будто мы не держим слово, на нас нельзя положиться, и мы за одну монетку готовы надуть кого угодно!

Гай снова поворчал, но пересчитал деньги. Удивился, и пересчитал их ещё раз. И добавил ещё одну монетку.

- Мы слушаем, господин Кралон! – повернулся я к хафлингу.

- В общем, так! – начал тот, – Однажды почётный хафлинг Йота…

- Кто?!.. – спросили мы хором. Кролон поморщился.

Ну, да, вы угадали. Йота оказался ещё и почётным хафлингом. За бесценные услуги, оказанные подземному народу.

- Как? – не выдержал Гай, – Хафлинги, выходит, это целый народ? Ты не одиночка? Почему же мы ничего не знаем?

Кралон страдальчески посмотрел на меня и спросил:

- Лёха, теперь ты понимаешь, что моя информация, рассказанная перед твоими друзьями, стоит больше, чем та же информация, рассказанная только тебе? Кстати, может, обсудим размер доплаты?..

И посмотрел на меня жалобно-прежалобно… Жлоб!

- Ладно, давай только по существу! – сухо сказал я.

Получалось, что однажды, почётный хафлинг Йота обратился с просьбой к подземному народу. Со странной просьбой. Но отказать в ней причин не нашлось. Дело в том, что подземный народ почти всё время проводит… правильно, под землёй. В прорытых там и сям штольнях и пещерах. И давным-давно, с самых что ни на есть незапамятных времён, хафлинги не то нашли, не то приручили свешеров.

- Свешеров?.. – не выдержала Велль.

- Свешеров, – поджав губы, подтвердил Кралон, и укоризненно посмотрел на меня.

Свешеры, как оказалось, это такие паразиты, которые могут жить в темноте пещер, пользуясь для жизни биополем живых организмов, в этой пещере обитающих. Это я для себя так понял. Кралон объяснял немного по-другому. Он говорил, что свешеры «выпивают жизненную силу» тех, кто рядом. Совсем по чуть-чуть, даже не заметно, для того, кто оказывается невольным донором. Зачем хафлингам их приручать? Очень просто! Если рядом со свешером никого нет, тот впадает в спячку. И может спать тысячелетиями. Но, если рядом кто-то появится, то свешер просыпается. И начинает слегка светиться! Поэтому свешеры – лучшие спутники, которых может пожелать себе добропорядочный хафлинг. Из конца в конец всего континента тянутся подземные ходы, где обитают свешеры и обеспечивают гномам освещение под землёй!

- Из конца в конец всего континента?! – не поверил Гай, – Сколько же всего население хафлингов?!

Кралон опять закатил глаза под лоб. И бросил быстрый взгляд на меня. Нет! Я торговаться не буду! Меня не это сейчас интересует.

- Давай про свешеров! – предложил я.

- А почему они «свешеры»? – невпопад поинтересовалась Велль, – Потому что «светятся» или потому что «свешиваются»?

- Давай про Йоту! – перебил я назревающее возмущение Кралона.

Так вот, почётный хафлинг Йота попросил отловить ему несколько экземпляров свешеров для опытов. Добрые и бескорыстные хафлинги…

При этих словах Велль хмыкнула настолько громко, что Кралон гордо посмотрел на неё и повторил с нажимом: «Добрые и бескорыстные хафлинги»! В общем, они не отказали. Но, решили посмотреть на ход опытов. Для чего прорыли небольшой тоннель в лабораторию почётного хафлинга. И выделили наблюдателя.

- Ну, разве не паскудные твари?! – возмутилась до глубины души эльфийка.

- Нет! – возмутился в ответ Кралон, – Если от опытов с имуществом хафлингов будет польза, то почему этой пользой хафлингам не воспользоваться?! Потому что, повторяю, свешеры – это извечное имущество хафлингов!

- И, как результат? – устало спросил я. Я тоже начинал верить, что лучше бы всю информацию сам бы выслушал, а потом друзьям рассказал. С другой стороны, разве они мне поверили бы? Ведь, хафлинги, это, как известно, миф… Кроме того, и я убедился, что этот Кралон мне не мерещится.

Йота долго колдовал, накладывая на свешеров разные заклинания, а потом бросил в стеклянный, герметичный сосуд, где сидели свешеры, живую крысу. И бедный наблюдатель-хафлинг чуть не грохнулся в обморок. Безобидные свешеры, которые тысячелетиями жили рядом с ними и оставались безобидными, набросились на крысу, словно хищники! И засветились при этом ярко-ярко. Мгновение – и от крысы остались только жалкие, высохшие останки: скелетик, обтянутый кожей. Мумия. И свешеры погасли.

А Йота так обрадовался, что чуть не пустился в пляс! Только тщательно проверил, чтобы стеклянный сосуд оставался тщательно закрытым.

Потом были ещё опыты. К свешерам бросали поросёнка, свинью, и даже, целую корову! Выпускали против них и хищных зверей и хищных птиц. Результат всегда был одинаков: свешеры, кстати, весьма расплодившиеся, бросались на жертву и в мгновение ока выпивали её жизнь. Для них это тоже был избыток сил. Поэтому они светились необычайно ярко, выдавливая из себя эту лишнюю силу в виде яркого света.

А потом наблюдатель увидел, как Йота берёт свой сосуд со свешерами и уходит из лаборатории. Подземному народу удалось проследить, что почётный хафлинг отправился на остров Такарелла. Обратно он вернулся уже без сосуда.

Вот теперь глупых вопросов не было! И Гай и эльфийка только смотрели на Кралона, выпучив глаза. Меня тоже пробрало. Ещё бы! Абсолютное орудие убийства! И, что характерно, никуда они с острова не денутся. Плавать не умеют, а никакой зверь или птица их с острова не перенесёт. Не успеют.

- Гм… – прочистил я горло, – А на что похожи эти свешеры? Как выглядят?

- Как угодно! – печально усмехнулся хафлинг, – Как пятно лишайника или небольшое пятнышко мха. Могут быть серыми, зелёными, бурыми. Могут быть коричневатыми или розоватыми. Любыми! И липнут на любую поверхность.

- Та-а-ак! А нельзя ли у тебя купить парочку свешеров? Тоже, для опытов?

- А ты, разве, почётный хафлинг? – скривился Кралон.

- Нет, – вынужден был признать я, – Я не почётный хафлинг. Но я бы заплатил…

Кралон презрительно молчал.

- Хорошо бы заплатил…

Молчание.

- Очень хорошо бы заплатил…

Ни слова.

- Ладно, – сдался я, – А чего они боятся?

- Ничего не боятся! – пожал Кралон плечами, – могут находиться в спячке долгие-долгие годы, при этом без воздуха и еды, встречаются и в пустынях и в тропиках, и летом и в зимнюю стужу…

Тут хафлинг задумчиво поскрёб бороду и добавил:

- Только возле моря не встречаются. Никто не знает, почему.

- А в воде?

- Воду не любят, – признал Кралон, – Стараются держаться от неё подальше. Однако, бывали случаи, когда шахты затапливало. Так вот, после того, как воду откачивали, свешеры довольно быстро приходили в себя. И становились обычными свешерами.

- Понятно, – буркнул я, – Про свешеров понятно. Ещё какие опасности знаешь? На острове, понятное дело.

- Ничего я больше не знаю! – заявил хафлинг, – И без того информации больше рассказал, чем денег заплачено! Давайте сюда моё золото!

- Отдай, – кивнул я Гаю, – Не знаю, как по-вашему, а по-моему, он свои деньги заслужил честно.

- Ну, не знаю!.. – с неохотой отдавая гору золота, пробормотал Гай, – У меня всё время было впечатление, что он чего-то недоговаривает!

- Да! – согласилась Велль.

Хафлинг, тем временем, необычайно быстро и ловко увязал золото в тряпичный узел, довольно внушительный, между нами говоря.

- Ой, что это? – удивился он, глядя за наши спины.

Мы одновременно оглянулись. Ничего особенного. Мы вновь повернули головы к хафлингу. Хафлинга не было! То есть, не было вообще! Даже его следов! Эльфийка насторожила уши и прислушалась. С минуту она крутила головой во все стороны, и наконец, призналась:

- Ничего не слышу… Но, это невозможно! Чтобы эльф не услышал чьих бы то ни было шагов в каких-то десяти метрах?.. Такого не бывает! Может, он нам привиделся?

- И привидение получило плату в размере трёхсот восьмидесяти шести золотых монет? – саркастически уточнил Гай, – И привиделось сразу всем троим? Что-то не верится!

- Значит, так! – подвёл я итог, – Завтрашняя высадка на остров отменяется! Будем думать… Точнее, будем готовить плот, и одновременно, думать.

Первый блин всегда комом!

Кто мешает тебе выдумать порох непромокаемый?

Козьма Прутков. Афоризм № 133

- А я всё же сомневаюсь! – в который раз заявил Гай, – Вдруг мы ошибаемся?

- Тогда мы сразу же покинем остров, – в который раз объяснил я.

- А успеем ли? Вдруг эти свешеры внезапно бросятся на нас? И всё, конец?

- Тогда это будет быстрая, безболезненная смерть. Но это вряд ли. Мы обязательно увидим с плота, действует наша задумка или нет. А на плот они не бросятся, они воду не любят. Вроде бы.

- Вот именно «вроде бы». Все наши расчёты построены на том, что сказал хафлинг. А если он солгал?

- Наши опасения тоже построены на том, что сказал хафлинг. И его слова объясняют, почему пропали три экспедиции эльфов. Мне кажется, стоит довериться его рассказу.

- А я сомневаюсь!

Ну, вот, опять! И не убедишь, пока не попробуем.

Два дня у нас шёл «мозговой штурм». Ну, и плот заодно соорудили. Решили мы вот что: если эти свешеры не встречаются возле моря, значит, они всё же чего-то боятся. Чего? Что есть у моря и нет в других местах?

- Солёная вода! – предположил Гай.

- Или, вода насыщенная йодом, – уточнил я.

- Йодом? – задумчиво переспросила Велль, – Между прочим, странное созвучие: йод и Йота! Вам не кажется?

Мы с Гаем согласились, что нам «кажется». Хотя я не преминул заметить, что бывают и более странные случайные совпадения.

А потом начались особые тренировки с элементалями. Такие, о которых мне даже Тангус не рассказывал. Да, наверное, и не мог рассказать. Потому что сам не знал.

Вначале я пытался объяснить им, что такое «далеко». По принципу: «Эй, воздушный (земляной, водяной, огненный), видишь, две палки? Одна, вот эта, близко, а другая, вот эта, далеко. Принеси (закопай, утопи, сожги) ту палку, которая далеко!». Потом я начал объяснять, что такое «очень далеко». Опять же, наглядно: «Вон в той стороне, очень далеко, так, что отсюда и не видно, сидит мой друг Гай, а в руке у него палка. Надо эту палку принести (закопать, утопить, сжечь). И вернуться ко мне обратно».

К моему удивлению, элементали довольно быстро ухватили суть дела. И выполняли задания безошибочно. И всё же, мне было страшно. Потому что я собирался их отправить не просто «далеко», а чуть не за две сотни километров! В одиночку! В смысле, без меня!

Потом были ещё некоторые тренировки и, наконец, я решился. Три элементаля получили самые подробные инструкции и понеслись их исполнять. А я остался с одним земляным. Знаете, что было самое трудное? Не думать о них! Достаточно мне было бы представить одного из них перед собой и это было бы равнозначно немедленному вызову. И элементаль мгновенно очутился бы рядом. Но, тогда вся задуманная миссия пошла бы псу под хвост. Поэтому, когда я, порой, невольно начинал думать про элементалей, я тут же мысленно уточнял: «Земляной! Земляной элементаль!». Земляной являлся передо мной, я внимательно смотрел ему в глаза и отпускал восвояси. Я боялся, что если я ему что-то поручу, на меня может накатить «откат». И тогда я не отвечаю за свои мысли.

Задача троим элементалям была одновременно и простой и сложной. Они должны были добыть йод и соль. Методом выпаривания.

Задача водяного элементаля – провести остальных вниз по течению реки Пья до самого синего моря. В смысле, водяной элементаль должен был определить, что река кончилась, а море началось. Потом водяной элементаль в содружестве с огненным должен был выпарить из морской воды достаточное количество соли. И сложить её в специальную корзинку, которую пёр с собой воздушный элементаль. Это просто. Дальше сложнее. Нужно было добыть йод. Можно было бы опять выпаривать его из морской воды. Но это долго и трудно. Гораздо проще добывать его из морских водорослей, ламинариев, где концентрация йода в тысячи раз больше. А точнее, из золы этих ламинариев. И собрать его в особую колбу, которую тащил всё тот же воздушный элементаль. Опять же, задача для водяного и огненного элементалиев, с активной помощью воздушного. В принципе, много йода мне было и не нужно, однако, больше, чем нашлось в переносной химической лаборатории Тангуса. Ну, и после выполнения задания, водяной элементаль должен был вывести остальных обратной дорогой, против течения реки Пья. А воздушный должен был тащить нагруженные ёмкости с солью и йодом. Вы понимаете, в чём проблема? Нет? В том, что извечные противники, водяной и огненный элементали должны были работать слаженно, одной командой! Да ещё и без моего присутствия! Ясно, что душа у меня была не на месте! А думать про них было нельзя!

Это была пытка!

Я себя работой загрузил по самое «не балуй!». Чтобы с утра до вечера голова была занята другими проблемами. И своих предупредил, чтобы работать не мешали, а наоборот, проблем бы подкидывали, только, чтобы эти проблемы решались без помощи элементалиев. Ребята старались как могли. Только и слышно было:

- А я вот, никак не могу понять, почему Йота первый тайник оставил беззащитным, а второй нет. Не объяснишь?..

- Ой, Лёха, а Гай опять врал, что ты чуть Тангуса из тюрьмы не вытащил. Не расскажешь, как всё было на самом деле?

- Я тут вспомнил, что ты великую теорему Эшшеля как-то по другому формулировал. Что ты имел в виду?

- Лёха, ты говорил, что из лука стреляешь неплохо. Посоревноваться не хочешь? Чего «хи-хи»? Я себе глаза завяжу и уши заткну! Буду стрелять на одной интуиции! Всё равно не хочешь? Жаль… Ну, хочешь, я тебе тогда расскажу, как правильно стрелу из колчана выдёргивать, чтобы стрелять быстрее? Правда? Тогда слушай!

- Лёха, хочешь я расскажу историю, которая приключилась во премя соколиной охоты, когда я был оруженосцем у графа ши Меджита? Эй, Велль, иди тоже послушай! Это занятная история!

В общем, если бы не ребята, я бы точно сорвался. Потому что элементалей не было два дня. Это при том, что проблемы расстояний для них не существует. Разве что, когда их посылают в незнакомое место. Вот, как сейчас. А возвращаться они могут почти мгновенно. Их не было два дня, а волноваться за них было запрещено категорически!

Утром третьего дня я увидел, как вдоль берега реки, невысоко над землёй мчится знакомая корзиночка и запечатанный сосуд из переносной лаборатории. И я заставил себя удивиться – заставил! – потому что, если бы я «догадался», кто несёт эти предметы, мои элементали немедленно предстали бы передо мной, а корзинка с сосудом упали бы в реку.

Благо, что «догадываться» пришлось недолго. Пока я размышлял о невидимых птицах и удивительных явлениях природы, в виде фата-морганы, все три элементаля благополучно предстали предо мной. Со своей поклажей. Я устало выдохнул и сел на пенёк. Я даже сам не представлял, как я устал и вымотался ожиданием. Одно слово – пытка!

И тут я, вообще, чуть не выпал в осадок! Встречать своих товарищей выскочил земляной элементаль. И он радостно хлопал их по плечам, тряс руки, и вообще, всем видом показывал, что он в восторге. Всем. Включая своего извечного врага – элементаля воздушного! И тот тоже вроде бы был рад! Нет, что делатся на этом свете, что делатся!

- Всем отдыхать! – распорядился я.

«Мы… в поя… ке!» – попытался возразить кто-то из них, кажется огненный, но я грозно цыкнул и повторил, повысив голос:

- Всем отдыхать! Завтра могут понадобиться все силы!

Блин, как в воду глядел!..

С утра я был не в духе и брюзжал.

- Опять свинина?! Шестой день?! Сколько можно!

- Лёха, – пытался усовестить меня Гай, – Ведь кабан был такой здоровенный! Не выбрасывать же мясо!

Если кому интересно, то мясо кабана водяной элементаль вморозил в глыбу льда. А мы закидали эту глыбу ветками и получили подобие ледника. И, потом, потихоньку откалывали, сколько надо.

- А я хочу курятину!

- С ума сошёл? Где мы тебе тут курицу найдём?

- Тогда фазанятину!

- Он попросту боится начать высадку на остров! – высказалась Велль.

Я печально вздохнул. Да, боюсь! Гнетёт меня нехорошее предчувствие! Только как это высказать ребятам? Засмеют ещё…

- Ладно, – буркнул я, отодвигая от себя миску, – Пора!

- Мы же ещё не позавтракали! – возмутился Гай.

- Значит, больше шансов выжить, при ранении в живот! – отрезал я, – Пошли!

- Какие ещё ранения? В какой ещё живот? – бормотал, словно бы про себя, Гай.

Я молчал и хмуро шёл вперёд, к плоту. А когда пришли, ещё раз вызвал элементалиев и ещё раз всех проинструктировал. Потом мы оттолкнулись от берега и поплыли. Два человека, одна эльфийка и три лошади. Плотом управлял водяной элементаль. Ему это было несложно.

Всё ближе и ближе подплывали мы к таинственному и загадочному острову. Вот уже стали видны высокие деревья, с широкими листьями и сероватой корой. Казалось, что это высокие, голые, серые колонны, листва на которых растёт только вверху. А земля под ними была покрыта густой тенью, в тиши которой еле пробивались редкие травинки. Зато привольно разросся мох на многочисленных валунах.

Блин! Что деревья, что валуны, просто идеальное место засады для свешеров!

Водяной элементаль подтащил наш плот поближе к берегу и надёжно закрепил его между торчащих из воды каменных глыб. До берега оставалась всего пара шагов. Эх, какие мы дураки! Чего же мы не спросили Кралона, на какое расстояние прыгают эти свешеры, когда атакуют жертву? Я оглянулся. Лошади возбуждённо переминались с ноги на ногу, прядали ушами и тревожно фыркали. Гай и Велль стояли в одинаковых, боевых позах, слегка пригнувшись, на чуточку согнутых ногах, выставив вперёд левую ногу. Только у Велль в руках был тяжёлый лук, с наложенной стрелой, а в руках Гая полуторный меч. Оба тяжело дышали через ноздри и внимательно вглядывались в берег. А у Велль ещё и уши слегка подёргивались от напряжения.

Я убедился, что плот держится надёжно и кивнул водяному и воздушному элементалям. Оба взвились вверх. И мы увидели, как с неба хлынул дождь. Нет, скорее ливень. Водяной старался изо всех сил. Потоки воды хлестали по всему острову. А воздушный в это время распылял в воде микроскопические частицы соли и йода.

Не знаю, в курсе ли вы, что среди солёного океана, когда идёт дождь, он пресный? Потому что, когда вода испаряется, соль остаётся в воде? Кстати, именно поэтому океан и солёный, потому что вода участвует в круговороте воды в природе, а соль – нет. Соль постепенно накапливается. И от тысячелетия к тысячелетию океаны и моря становятся всё солонее и солонее.

Но здесь и сейчас шёл солёный дождь! Солёный и йодированный. Быть может, впервые в истории! И не просто шёл, а прямо бурлил, не оставляя ни одного сухого клочка.

Я несколько раз перед этим пересчитывал, и у меня получалось, что этот дождь в несколько раз солонее морской воды и почти в сотню раз более насыщен йодом. Если свешеры действительно этого боятся, они сдохнут. Почти наверняка.

- Вижу! – одновременно и напряжённым и обрадованным голосом воскликнула Велль, – Вижу свешеров! Они падают и бьются в конвульсиях! Ой-ёй, сколько же их!

- Много, – согласился я, – Они же всю живность острова пожрали! И, понятное дело, пока жрали, расплодились. А потом, когда жрать стало нечего, заснули. Так, иногда, залётная птичка. Или экспедиция. Всё, как Йота рассчитал.

- А ещё почётный эльф! – горько сказала Велль.

- А разве он не предупреждал заранее народ эльфов, чтобы они не посещали этот остров? – удивился я, – Наверное, предупреждал! Иначе на Йоту не похоже!

- Он говорил, что там опасно, не не рассказывал, чем опасно и почему, – вынужденно призналась эльфийка.

- Ну, вот! А эльфы сразу: «Где опасно?! Почему опасно?! Пойдём, проверим, насколько опасно!». Нет бы умного человека послушать!

- Свешеры… растворяются! – воскликнула девушка, не обращая внимания на мои слова, – Солёная, йодированная вода их, действительно, убивает! Ура!

- Ура, – неуверенно поддержал её Гай и вопросительно посмотрел на меня, – Ура?

- Посмотрим, покрутил я головой, – Вот, когда кончатся соль с йодом, прекратится и дождь…

Ливень прекратился. Словно элементали меня услышали.

- Ну, – сказал я с нервным смешком, – Пошли посмотрим на результаты!

И первым бросился в воду. Вместе с конём, разумеется. И одновременно со мной послышались ещё четыре всплеска. Смешно! Они рвались к опасности вперёд меня! В моём мире давно уже так не поступают…

Вообще говоря, зрелище было страшноватое, если не сказать страшное. Эльфийка оказалась права, там и сям, и под деревьями и под камнями, корчились и разлагались бесформенные пятна свешеров. Кажется, они слабо светились, отдавая миру последние жизненные силы.

- Теперь ищем артефакт? – предложил я, – Порядок, как планировали, впереди Велль, за ней я, замыкающим Гай. Напоминаю, это «огромный куб». Я вначале, вообще, предполагал, что мы его с другого берега увидим.

- Это, если твой куб не закопан в землю! – возразил Гай, – Как первая шкатулка в камень. Потому что, найдёшь ты этот куб, «только если ты не глуп»!

- Меня тоже смущает эта строчка! – признался я, когда мы уже медленно втягивались в заросли, – Почему найдёт тот, кто не глуп? А глупый человек огромного куба не заметит, что ли? Загадка!

- А помолчать можете? – тихо и напряжённо спросила эльфийка, – Мне здесь не по себе: птиц не слышно, звери не рычат, только шелест деревьев. Словно лес… зачарован.

Совершенно молча мы проехали из конца в конец весь остров. Затем, обратно, взяв чуточку наискосок. Затем ещё раз, опять слегка изменив направление. И так, за шесть часов блуждания мы исколесили весь остров. Куба не было.

Остров оказался почти идеально круглым, каменистым, весь поросшим теми самыми деревьями, которые встретились нам первыми. В центре острова оказался свой, отдельный, крошечный островок, окружённый болотом, из которого там и сям торчали каменные валуны. Но и на том островке не было никакого куба. Только деревья, те же, что и на острове. Разница лишь в том, что на острове деревья были большими, а на этом островке – огромными. Особенно выделялось одно дерево, просто царь среди своих собратьев. На взгляд я определил бы его высоту никак не менее сорока метров. Да и в охвате оно было, пожалуй, не меньше двух-трёх метров. Я просто загляделся на него. Врочем, не один я.

- Шикарная буковая роща! – выдохнула эльфийка, – Если бы сюда ещё птиц и зверушек завезти!

- Это буки? – удивился я, – Я думал, такими большими могут быть только какие-нибудь секвойи!

- Ха! – улыбнулась девушка, – Секвойи! Секвойи, если хочешь знать, бывают вдвое выше и втрое толще! И листья у них другие. Есть и другие высокие деревья. Эвкалипты к примеру. Тоже под сто метров в высоту. Но, это не они. Нет, Лёха, это буковое дерево, можешь мне поверить на слово!

- Я верю! – улыбнулся я в ответ, – Как не поверить специалисту?

- Как ты сказала? – напряжённо переспросил сзади Гай, – Это бук?!

И тут меня проняло! Это же бук! Это гигантский бук! Пройдоха Йота написал анаграмму, когда слово надо читать не слева направо, а наоборот! То есть, не «огромный куб», а «огромный бук»! Ну, Йота, ну, интриган! И, да, расшифровать его интриги можно только «если ты не глуп». Всё сходится!

- Лёха, ты гений! – пылко воскликнула Велль, когда я объяснил им свои рассуждения, – Ты гений, а Йота – скотина какая-то, а не почётный эльф!

- А где же тогда куб? Где артефакт? – не понял Гай, – Под корнями?

- А вот и посмотрим! – спешиваясь, произнесла эльфийка и подошла к краю болота, выискивая, как через него перескочить.

Ага! Я уже упоминал, что в болоте, там и сям, валялись огромные валуны. Девушка примерилась и легко, словно танцуя, перескочила по этим валунам через всё болото.

И валуны зашевелились! Словно в замедленной сьёмке, громадные камни начали приподниматься, выдираясь из топи болота, поднимая за собой грязь и тину.

Первой опомнилась эльфийка.

- Бегите! – заорала они изо всех сил, – Спасайтесь!

И рванула по тем же камням назад, как пушинка.

- Големы! – поддержал её вопли Гай, – Беги, Лёха, я прикрою!

- Я тебе «прикрою»! – погрозил я ему кулаком, – Все на конях? Отступаем!

На меня посмотрели, как на придурка.

- Ты хочешь ускакать от големов? – недоверчиво перепросила Велль.

- Ну, да, – растерялся я, – Мы же на конях, а они… А что?

- Ещё никому не удавалось! – покачала головой девушка, – Гай прав: беги, Лёха, а мы прикроем. Я в одну сторону, Гай в другую. Авось, големы первыми увидят нас! Тогда за нами и погонятся. А ты беги!

- Слушай мою команду! – почему-то взъярился я, – За мной, галопом… марш!

И мы рванули! Ветер засвистел в ушах и я невольно припал к гриве коня. И услышал за спиной грозное и тяжёлое топанье. Я оглянулся.

О, да! Это впечатляло! Големы были размером выше, чем всадник на лошади. Составленные из громадных, заросших тиной и грязью валунов, они мчались за нами с удивительной скоростью и проворством. Не верьте тому, кто рассказывает, что големы неуклюжи. Это враки! Ну, разве что, их заносит на поворотах. Из-за непомерной массы. Но, когда голем набирает скорость, то препятствий ему нет! Три, нет, четыре голема бросились за нами в погоню, и громадные деревья, встречающиеся им на пути, ломались, как спички, совершенно не замедляя их стремительного бега. Нет, пожалуй, лошадь, всё же, могла какое-то время бежать с такой же скоростью. Только недолго. А големы были неутомимы.

Я вновь оглянулся. Ещё пару минут назад на острове был девственный буковый лес, без следов какого-либо вмешательства. Теперь же… Теперь через половину острова вела широкая просека, вся земля на которой была избита тяжкими ударами тех валунов, которые заменяли големам ноги. Земля! И передо мной тут же возник земляной элементаль.

Я не успел ему тольком дать указания, а он уже козырнул и бросился на защиту. И ближайший из големов, уже протягивающий многотонную руку к эльфийке, неожиданно упал, потому что его нога попала в ямку. И тут же поднялся вновь. И побежал дальше. Без эмоций, словно робот, с заложенной заранее программой. А рядом с земляным элементалем уже появился элементаль водный. Хлоп! Второй голем вдруг оказался на ледяной дорожке. И вроде бы заскользил по ней в сторону. Нет, это не тот трюк, который проделал Тангус на турнире! Потому что тяжёлый голем, это не легковесный рыцарь! Каменный истукан только раз топнул ногой, как весь лёд растрескался и перестал быть скользким. И голем опять ринулся в погоню. Задержать его удалось, разве что, на пару секунд. Ну, в нашей ситуации и пара секунд может быть жизненно важной!

К паре земляной-водяной присоединился огненный элементаль. И сразу за нашими спинами выросла стена пламени. Ничуть не хуже той, которая сожгла зомби. И из этой стены, один за другим, вывалились все четыре голема, закопчёные, но ничуть от этого не пострадавшие. А мы тем временем выскочили на берег.

Бли-и-и-н! Какой же я дурак! Ну, что мне стоило пустить вперёд эльфийку? Она бы привела нас точно, куда надо. К плоту. Ну, я надеюсь. А я, дурак, сбился с курса! И выскочили мы на совершенно голый берег. Мало того, ещё и путь к воде преграждали небольшие, но острые подводные утёсы. Для нас и наших коней – непроходимые. Для големов – тьфу и растреть! Всё, это конец! Через секунду, максимум через две, големы схватят первого из нас…

Секунды мне хватило. Что значат регулярные тренировки! В долю мгновения явился воздушный элементаль и нас, всех троих, вместе с конями, подхватило смерчем. И начало поднимать в воздух. Тут же, вслед за нами, выскочили големы. Поздно! Самый первый ещё успел едва коснуться копыта моего коня, а остальные не сумели даже этого. А подпрыгнуть, чтобы схватить улетающих нас, големы не могли физически. Не прыгают они. И слава богу!

Мы взвились ещё чуть выше и понеслись на другой берег. И тут я понял, не долетим. Воздушный элементаль надсаживался из последних сил, и стремительно таял. Ему ещё никогда не доводилось не то, что носить, но даже поднимать такие тяжести. Легко ли, всадник на лошади? А если три всадника, на трёх лошадях? Нет, не долетим! Вот, отлетим метров на десять, и рухнем в воду!

Видимо, про это подумали и големы. Они потоптались на берегу, и нехотя, но полезли в реку. Сперва по-колено, а затем и по-пояс. И неотрывно смотрели на нас маленькими, злобными глазками.

Первым на помощь воздушному бросился водяной элементаль. Ну, они почти приятели. Вместе облака по небу гоняют. Один их формирует, другой гонит. И на этот раз водяной первым догадался помочь. Следом бросился огненный. Последним опомнился земляной, хотя именно он оставался самым здоровым изо всех. Всё, как на поляне Йоты, только теперь все отдавали свои силы воздушному элементалю. И нас понесло могучим ураганом! Кто-то что-то кричал, кони ржали, развивались хвосты, гривы и причёски, ветер бил в лицо и ничего не было слышно. Страшно было всем, и только я видел, как быстро истощаются силы воздушного, хотя он всосал в себя четверной запас. У меня в голове билась только одна мысль: обо что мы разобьёмся, о воду или об землю? Потому что упасть на такой скорости на воду, это ничуть не легче, чем упасть на землю!

Воздушный элементаль толкнул нас из последних сил и исчез лёгким дымком. Остальные пропали ещё раньше. Кончился ураган, кончился свист ветра и стали явственно слышны наши вопли. Хрясь! Всей массой мы врубились в густой кустарник на побережье. Кажется, плакучие ивы. А, может, и нет. Какая разница? Ломая ветви и стволы, мы все попадали на землю. Живые. А я…

Я вдруг представил, какой опасности я подвергал своих друзей. Как я мог?! Кто я после этого? Подлец, негодяй, подонок… нет, это слишком слабо! Я разрыдался. Такой сволочной человек, как я, не имеет права жить! Моя рука сомкнулась на рукоятке кинжала. И тут же, поверх моей руки, сомкнулась другая рука, которая не позволила мне выхватить кинжал из ножен.

- Вяжи его! – выкрикнул смутно знакомый голос, – Вяжи его немедленно! Я тебе потом всё объясню!

Как?! Зачем?! Не надо меня вязать! Я сам себе и судья и палач! Да, я осудил себя! Мне нет пощады! Я сам приведу приговор в исполнение! Не надо меня удерживать! А я говорю, не надо!

Почему-то в таком состоянии всегда не хватает сил. Становишься слабым, словно ребёнок. А окружающие мучители этим беззастенчиво пользуются. Так нельзя! Эй, отдайте мой кинжал! Ну, ладно, может вы боитесь крови. Давайте я повешусь! Освободите мне руки! Верёвка уже есть, только освободите руки! Ну, хорошо, хорошо! Только не держите меня! Я всё решил! Я прыгну в воду! И, со связанными руками, я уже не выплыву! Не держите меня! Слезьте с меня, я сказал! Нет, я всё же приведу приговор в исполнение! Это камень? Это камень! Отчего бы мне не разбить об него голову? Вот так: р-р-раз! Не получилось? Ну, ещё попытка! Р-р-раз! Одновременно у меня потемнело в глазах и я понял, что меня поднимают сильные руки.

Первая колóм, вторая соколóм!

Козыряй!

Козьма Прутков. Афоризм № 150

Я пошевелился и верёвка больно врезалась в тело. Надо кого-то позвать, чтобы развязали. О! Они ещё и кляп в рот вставили! Ну, это-то ещё зачем?! И я замычал. Тут же в поле зрения появился Гай.

- Лёха? Ты очнулся? Всё в порядке?

Я опять замычал. Теперь уже утвердительно.

- Сейчас, сейчас! – засуетился Гай, развязывая крепкие узлы, – Подожди немного!..

Я сел, растирая затёкшие руки. Вытащил кляп.

- Это зачем? – спросил я, с отвращением рассматривая тряпку.

- Ну-у… – Гай отвёл глаза, – Когда тебя связали и подвесили… Только для того, чтоб ты голову себе не размозжил! Так вот, когда тебя подвесили, ты собирался откусить себе язык, чтобы кровью истечь… Ну, вот, на всякий случай…

- Н-да! – вздохнул я, – Прекрасное было зрелище, как я представляю!

- Это ерунда! – тихо сказала из-за спины Велль, – Главное, мы живы! Мы встретили големов, и мы живы! Все трое! Такое бывает нечасто. Чтобы после встречи с големом были живы все, кто его встретил! Э-э-э… дважды в истории, если мне память не изменяет. С нашим случаем, трижды. А, чтобы встретить четырх големов, да ещё и все остались не просто живы, но и целы – так это вообще, впервые! Ну, не считая лошади.

- А что с лошадью? – поинтересовался я.

- Сломала ногу. Увы, скакать уже не будет. Придётся убить, чтоб не мучилась. Не хищникам же её оставлять!

- Да, ладно, лошадь! – вклинился Гай, – Что с элементалями?

- Не знаю, – грустно признался я, – Мне… страшно их вызывать. Мы сейчас не на полянке Йоты! Вдруг они… В общем, мне страшно!

- Ну, – Гай неловко затоптался на месте, – тогда садись завтракать.

- Опять, небось, свинина?

- Конечно! Когда бы нам тебе фазанов стрелять?

- Ну и хорошо! – неожиданно для себя самого, заключил я, – Страсть как хочется чего-нибудь мясного и жирного!

Мне действительно хотелось плотно закусить. И я не стал стесняться. Эльфийка только ахала, да подкладывала всё новые и новые кусочки. Только через полчаса я, наконец, счастливо откинулся и закрыл глаза. Ну… Сколько ни откладывай, а когда-то всё равно придётся!.. Эй! Ребята!

Элементали явились мгновенно. Все четверо. Да такие поздоровевшие, что я прямо ахнул. Это уже не элементали, а элементалищи! Все четверо весело улыбались в ответ. Ну, здравствуйте, здравствуйте, черти полосатые! Вам, ведь, тоже досталось? Тоже несладко пришлось? Вижу-вижу! Ну, да ладно! Всё, что нас не убивает, делает нас крепче! Не правда ли? Да вы на себя со стороны посмотрите! Заматерели, одно слово, заматерели!

- Лёха? – осторожно окликнул меня Гай, – Ты улыбаешься, значит… всё хорошо?

- Лучше не бывает! – улыбнулся я, – Всё так хорошо, что просто отлично!

Я легко поднялся и пошёл к коням. Так, кто тут… а, это Белянка, лошадь эльфийки. Ей не повезло приземлиться как следует. Ну-ка, покажись мне, красавица!

Я присел на корточки и принялся ощупывать поджатую ногу лошади. Угу. Так, вот тут непонятно, ну-ка водяной, где ты там? Что скажешь?

Водяной элементаль мгновенно оказался рядом. Со странным фонарём, вроде того, зелёного, который был у земляного. Только этот был розоватый. И я увидел в розовом свете всю внутренность ноги лошади. Словно её кожа стала прозрачной. Перелом. Однозначно, перелом. Да ещё с обломками и со смещением обломков.

- Ле… чить… мож… но! – С трудом, но гораздо яснее, чем раньше, выговорил элементаль и вопросительно поглядел на меня.

- Так лечи! – удивился я, – Чего ждёшь?

- Мо… жет… спер… ва… те… бя? – элементаль выразительно посмотрел на мою голову. Даже кивнул на неё.

Что у меня не так с головой? – Я осторожно потрогал свой череп. Ой-ёй, как больно! Ничего себе, я об камень вчера приложился! Как только череп не треснул? Или треснул? Я вопросительно взглянул на элементаля.

- Трес… нул! – подтвердил элементаль, – На… до… ле… чить!

А я-то думаю, почему у меня иногда в глазах всё расплывается и в голове шумит? Лечи, конечно! Сперва меня, потом лошадь. Лошади у нас запасные есть. А запасного меня у нас нету!

Тёплые и мягкие ладошки элементаля обхватили мою голову. М-м-м! Как здорово! Нет, я знаю, что его руки могут быть и жёсткими и ледяными. Но сейчас они были такими, что хотелось мурлыкать. Я закрыл глаза и замурлыкал.

- Это помогает? – удивился кто-то рядом голосом эльфийки.

- А? – я вышел из транса и поднял голову.

Велль стояла рядом и пристально вглядывалась в меня. Ах, да! Я же, так и сижу на коленях, держа в руках лошадиную ногу! Кстати… а нога-то целая! Точно-точно, вот только что в этом месте явно прощупывался перелом, а теперь… Я проверил ещё раз. Перелома не было.

- Да, – сказал я поднимаясь на ноги, – Это помогает.

- Мурлыканье помогает лечению?! – не поверила Велль.

- Главное – результат! – ушёл я от прямого ответа, – И не важно, что именно помогает! Главное, что лошадь совершенно здорова!

Девушка стремительно присела и судорожно стала ощупывать ногу Белянки. Снова и снова, не в силах поверить в чудо.

- Да ты целитель! – воскликнула она наконец, – Тебе цены нет!

И бросилась на шею обниматься. Нет, не ко мне на шею, а к лошади. А на меня просто смотрела благодарным взглядом. Я смущённо прокашлялся.

- Внимание, мозговой штурм! – объявил я, – Всем перестать обнимать лошадей, а сесть в круг и начинать думать. Как нам избавиться от големов? Потому что, пока мы от них не избавимся, нам артефакта не достать. Какие будут предложения?

Повисла напряжённая тишина.

- Та-а-ак! – сказал я, – Пойдём с другой стороны! Кто такие големы?

- Ожившие камни? – предположил Гай.

- Да! – согласилась с ним Велль.

- Чушь! – раздался ещё один голос, – Всего тридцать золотых, и я расскажу, кто такие големы на самом деле!

- Десять! – заставил я себя сказать, вместо того, чтобы радостно воскликнуть: «Да!».

Потому что, если с Кралоном не торговаться, он тебя уважать перестанет!

- Двадцать девять! – живо откликнулся хафлинг, – С половиной!

Мальчишка с эльфийкой только головами взад-вперёд вертели, пока мы торговались. Сошлись, ожидаемо, на двадцати двух. Гай вынул из известного ему мешка деньги и отсчитал сумму.

- Так вот, – важно начал Кралон, алчно поглядывая на золотые кружочки, – Големы, это ни что иное, как глина!

- Глина?! – ахнули одновременно Гай и эльфийка.

- Глина! – очень серьёзно подтвердил хафлинг, – Глина, в которую, для веса и жёсткости, вмуровали большие валуны. Но основа голема – глина! Если умудриться, и подсушить глину, голем замрёт неподвижно. До тех пор, пока вода не смочит эту глину вновь. Тогда, когда глина снова станет пластичной, голем снова приобретёт способность двигаться. И тогда, уж поверьте, он пойдёт по вашим следам! Пока не найдёт.

- Подожди! – не выдержал я, – Но глина не выдержит веса таких валунов!

- Простая не выдержит, – согласился Кралон, – А заговорённая – запросто!

- А если глину не подсушить, а размыть? – вмешался в разговор Гай, – Водой?

- Нет и нет! – категорически заявил хафлинг, – Может быть, в принципе, это и возможно, но для этого нужно, чтобы голем попал в очень большой объём воды. В море, например. Или в эту вот реку, в самой её середине. Но, как вы понимаете, сам он туда не пойдёт. А вы не сможете его туда затащить.

- Как же так? – не поняла эльфийка, – Когда мы их встретили, они в воде валялись!

- Точнее, не в воде, а в болоте, в грязи, – поправил её Кралон, – или, другими словами, в глине. В самом, что ни на есть родном для них месте!

- Ты так говоришь, словно своими глазами видел! Или… заранее знал?!

- Видел, – скромно признался хафлинг, – Только не спрашивайте, где я сидел и как от големов спасся. Всё равно не скажу. Тайна!

- А откуда ты вообще про големов столько знаешь? – задал вопрос я.

- Так это же наше изобретение! – удивился Кралон, – Разве вы не знали?

- Ваше?!

- Ну, да! Мы народ маленький, слабый. Чтобы нормальную защиту поставить, целый отряд хафлингов снаряжать придётся. А кто тогда работать будет? Вот мы и придумали. Големов. Защитников. Попробуй, через такого, к какой-нибудь золотоносной шахте пробиться! Хе! Сам не рад будешь, что попробовал!

- То есть… ты можешь управлять големами?!

- Конечно могу! Но, не этими, с острова. Этих не хафлинги ставили. Не хафлинги ими и управляют.

- Ну, да! – язвительно заметила Велль, – этих хафлинги почтительно презентовали великому и почётному хафлингу Йоте!

- Никого мы ему не презентовывали! Он их сам создал! От начала и до конца – сам!

- А какие у них слабые места? – спросил я вкрадчиво.

- Не знаю я слабых мест! – Кралон посмотрел на меня чересчур честными глазами.

- Ну, если, к примеру, тот валун, который в глину вделан, как нибудь выковырнуть, они сами его назад встроить смогут? – привёл я пример.

- Нет, конечно! Только ты этот валун попробуй выковырни! Это сложнее, чем выломать камень из крепостной стены! Не считая того, что стена с тобой не дерётся!

- Понятно, – сказал я устало, – Слабых мест у големов ты не знаешь, а если и знал бы, то не сказал! Спасибо тебе Кралон!

- Но, я их и правда, не знаю, – потупился хафлинг, – Знал бы – сказал. Честно. И не очень-то и задорого. А теперь отдавайте мои денежки!

- Бери! – протянул ему монеты Гай, и демонстративно уставился на коротышку.

Хафлинг затоптался на месте. Ему стало понятно, что на этот раз отвлечь наше внимание не удастся. Потоптавшись, он решительно шагнул в кусты, которые были ему выше макушки и скрылся из виду. Эльфийка насторожила уши. Минута, две… Велль не выдержала и шагнула к кустам.

- Никого! – растерянно произнесла она, – Даже следов нету! И звуков не слышно было! Мистика!

- Пусть его! – махнул я рукой, – Давайте думать, как големов победить.

Что любопытно, никто не сказал: «Да нафига нам вообще эти големы?! Жизнь дороже! Поедем лучше домой, пиво пить!». Нет, все сели и принялись думать. Хотя, признаться, идеями не блистали.

- Засушить! – предложила Велль, – Поджечь всю буковую рощу! Пусть моё эльфийское сердце разорвётся от горя, но, поджечь! Тогда то болотце, в котором расположились глиняные истуканы пересохнет. Сейчас не пересыхает, потому что тень. А тени не будет – пересохнет, как миленькое! И големы засохнут, соответственно.

- Размыть! – предложил Гай, – Построить несколько плотов! Почти мост. Такой длины, чтобы с острова не видно было другого края. Пусть големы думают, что это мост! Потом вломиться на остров. Големы побегут за нами. Мы от них. Выбежим к «мосту» и побежим по нему. В смысле, поскачем. Големы за нами. А, когда они будут на середине реки, отцепить ту секцию плота, на котором они находятся! Вуа-ля! И подлые големы уплывают к самому морю! Где и будут болтаться, пока плот не перевернётся!

И оба с надеждой посмотрели на меня.

- Плохо! – покачал я головой, – И одно плохо и другое отвратительно! Рощу жечь? А вдруг пламя перекинется на тот внутренний островок? А вдруг сгорит то самое дерево? А вместе с ним и артефакт? Мы же не знаем, что там! Может, что-то горючее! И смысл тогда от всей нашей экспедиции? С плотами ещё хуже! Мы два месяца будем эти плоты готовить. Даже, если будем работать все трое от зари и до зари. А големы не пойдут на этот плот! Они же понимают, что они тяжёлые! Или, ещё хуже. Пойдут. И мы их отцепим. А их, вместе с плотом к нашему берегу прибьёт? И пойдут они по всей земле нас искать, круша на своём пути всё, что встретится! Даже, если мы тот плот, на котором они останутся, подожжём, и големы в реку попадают, не факт, что они успеют растаять прежде, чем до берега по дну доберутся!

- Так что же делать?!

- Придётся, наверное, порох изобретать! – вздохнул я, – Очень не хотелось, да и Тангус не рекомендовал, когда мы с ним технический прогресс обсуждали, но другого пути я не вижу!

- Порох?

- Порох. Ужасная штука. Да, вы сами всё увидите. Только не требуйте от меня секрета изготовления. Как говорит наш друг Кралон: «Тайна!».

И началась суета. Земляной элементаль рыскал по окрестностям разыскивая минералы, образцы которых я нашёл в переносной лаборатории Тангуса. Он же утащил пару крупных деревьев под землю. Там за них взялся огненный, пережигая деревья в древесный уголь. Всё, что получилось, тщательно измельчалось и смешивалось. Все мы с детства помним состав пороха: сера, селитра и древесный уголь. Вот их и добывали, их и толкли. И смешивали в пропорции, семьдесят процентов селитры и по пятнадцать процентов серы и угля.

- Не понимаю, – сказала как-то Велль, усердно растирая уголь, – как может смесь невзрывающихся веществ стать взрывающейся смесью? Ведь мы их просто смешиваем! Никаких химических реакций! А свойства меняются!

- Так бывает, – согласился я, – Когда от встречи разных веществ меняются их свойства. Я уж не говорю о таких веществах, как катализаторы. Представляешь? Сами не изменяются, в реакцию не вступают, а скорость другой реакции в их присутствии меняется! Или взять тебя с Гаем. Жили себе парень с девушкой, тихо и мирно, а потом встретились вместе и – раз! – появилось у них новое свойство. Любовь.

Эльфийка зарделась и принялась толочь уголь вдвое быстрее. Эх, молодёжь!

Испытания прошли великолепно. Небольшой бочонок с порохом привязали к дереву и эльфийка пустила в него огненную стрелу. Бабахнуло так, что земля подпрыгнула. Дерево благополучно рухнуло и все заорали «ура!». Только огненный элементаль обиженно пожал губы. Он хотел сам бабахнуть! Ему это было бы приятно. Я пообещал, что он ещё бабахнет, и не такую мелочь, как эта. Как следует, бабахнет! Элементаль повеселел.

Под моим руководством начали формировать этакие гигантские гранаты: в большие плетёные корзины накладывали на дно булыжников, затем укладывали слой за слоем порох, так, чтобы по краям опять же были булыжники и, тщательно всё утрамбовав, верхний слой формировали опять из камней. Все булыжники были тяжёлые, такие, что мы их с трудом ворочали. Но я рассудил, что сила взрыва, это хорошо, но, когда эта сила взрыва приложена к камням, а не к воздуху, это ещё лучше! Удар получится гораздо мощнее. Разумеется, ни одну из корзин, мы не могли бы поднять, даже втроём. Корзины я переправил на остров лично, на плоту, пользуясь силой воздушного элементаля и умением водного. Водный элементаль так ловко управлял плотом на бурной реке, что ни одна капля брызг в порох не попала. А воздушный переносил эти тяжести. Хоть и сам при этом ощутимо таял. Но, к следующему дню восстанавливался. Дальше вступил в дело земляной элементаль. Мы все, стоя на плоту, видели, как наши гранаты утопали в земле на берегу. Но, только я видел под землёй, как они поплыли к центру острова, к болоту. Я дал ему на это четыре дня. И к исходу каждого из них он напоминал ниточку, до того изматывался от тяжести. Хотя, да, к утру был здоров и весел. До вечера, когда снова почти полностью терял силы. Через четыре дня он доложил мне, что мины благополучно заложены.

Как я ни пытался отговорить своих от очередного посещения острова в день «Ч», никто меня слушать не стал. Накануне я совершил воздушную разведку, с помощью элементаля покружившись на месте предполагаемого боя. «Покружившись», это не только в смысле «облетел вокруг». Элементаль воздуха мог поднять меня только смерчем. Поэтому «покружившись», это ещё сильно вращаясь вокруг себя и внутри воронки. Ощущения, мягко скажем, не комфортные. Для удовольствия я бы так не стал. Потому что никакого удовольствия! Но, по моим оценкам, все четыре голема залегли на своё привычное место, в болото. Хотя, теперь они не валялись так беспечно, как раньше. Периодически, каждый из них поднимал голову, чтобы оглядеться маленькими, злыми глазками.

И вот, в очередной раз, небольшой плот несёт нас к острову. Всех троих, с лошадьми. Я зябко передёрнул плечами. Один раз повезло. Повезёт ли ещё раз? Ведь в прошлый раз повредила себе ногу лошадь. А, если, теперь, не лошадь? А, если, не ногу?

На берегу мы садиться на коней не стали, пошли пешими, ведя коней в поводу, и крадучись, совершенно бесшумно. Для нас бесшумно, а эльфийка при каждом нашем шаге морщилась. На этот раз впереди шёл я, а замыкала процессию Велль. Чтобы, когда придётся убегать, всё было бы наоборот. Чтобы мы, на этот раз, мимо плота не промахнулись. Идти было не сложно. Потому что мы скоро вышли на утоптанную дорожку. По которой нас големы в прошлый раз гоняли. Где сносили деревья на бегу. И дорожка привела нас прямо к болотцу. Разве тут заплутаешь?

Петляя между деревьями, не рискуя выйти на открытую дорожку, мы прокрались до самого болота. Я осторожно выглянул из-за дерева. И упёрся взглядом в маленькие, поросячьи глазки голема. Секунду мы ошалело смотрели друг на друга, не в силах поверить в увиденное, а потом голем вскочил. Да, именно вскочил! Правда, у такого тяжёлого гиганта, это получилось не легко и не быстро. Но, гораздо быстрее, чем ожидалось.

- Бежим! – панически выкрикнул я, взлетая в седло. Лошадь подо мной рванула, словно спортивня машина, у которой резко нажали на педаль газа: бешено молотя копытами пару шагов пробуксовывала на месте, прежде чем помчалась с места вскачь. Я оглянулся. Голем уже стоял на ногах и заносил одну ногу, чтобы вылезти из болотца. И тут…

Ба-бах!

Нет, не так. Гораздо сильнее:

БА-БАХ!

Нет. Ещё сильнее. Так, что земля под нами подпрыгнула:

БА-БА-БА-БАХ!!!!!

Лошади под нами заржали в один голос и шарахнулись кто куда. А что вы хотите? В своё время кавалерийских лошадей специально тренировали, чтобы резких звуков взрыва не бояться. А наши, понятное дело, были непривычные. А нас ещё и взрывной волной отшвырнуло! Шарахнешся тут.

Я уже говорил, что я в этот момент оглянулся. И увидел, что земля взорвалась прямо под ногими каменного истукана. Голем рухнул прямо там, где стоял. По всей видимости, ему напрочь оторвало ноги. И весь островок с болотцем, и всю округу, заволокло пороховым дымом. Между прочим, это один из самых больших недостатков дымного пороха. Если нет сильного ветра, то в старину, артиллерия, сделав первый залп, уже не могла продолжать прицельной стрельбы. Они не видели, куда стрелять. Поэтому стреляли куда попало, на прежних наводках орудия, или выжидали, когда рассеется дым.

Благо, что моему огненному элементалю дым не был помехой! Какой же огонь без дыма? Элементаль в дыму ориентировался так же свободно, как и без него. Поэтому я был уверен, что следующие гранаты взорвутся не просто так, а в нужное время. Когда големы будут от них в непосредственной близости.

- БА-БА-БА-БАХ!!!!! БА-БА-БА-БАХ!!!!! – прогремели ещё два взрыва, и лошади совсем ополоумели. Они неслись не разбирая дороги, с налитыми кровью, от ужаса, глазами, забыв куда и зачем они несутся, не обращая внимания на узду и шпоры. Только выскочив на берег и влетев в воду, поднимая тучу брызг, оказавшись в воде по самые шеи, лошади пришли в себя.

- БА-БА-БА-БАХ!!!!! БА-БА-БА-БАХ!!!!! – ухнули в середине острова ещё взрывы, и каждый раз лошадь подо мной вздрагивала всем телом и дёргалась в сторону. Только напор воды мешал ей опять рвануть куда попало во все лопатки. Я посмотрел на своих друзей. Оба были бледные, как мел, с вытаращенными глазами и трясущимися губами. Не хуже лошдей! И в уздечки они вцепились мёртвой хваткой, так что не оторвать.

- БА-БА-БА-БАХ!!!!! – над деревьями взлетели клубы порохового дыма, камни, обломки, щепки и прочий мусор. Лошадь опять ощутимо вздрогнула. Я ласково потрепал её под водой по загривку. И огляделся. Мы опять выскочили не туда!

Понятное дело, если бы кони не испугались до состояния паники, если бы была привычка к звуку взрывов и эльфийка управляла конём разумно, если бы пороховой дым не окутал бы целиком весь остров, если бы… В общем, тогда мы, конечно, не промахнулись бы! А теперь, если огненный элементаль ошибётся или заряда не хватит, чтобы уничтожить големов, тогда они нас тут в воде и задавят. Вместе с лошадьми. Сколько у нас было зарядов? Восемь? А взорвалось сколько? Шесть? Значит, у огненного есть ещё два заряда в запасе.

Я ещё додумывал эту мысль, когда прозвучало очередное БА-БА-БА-БАХ!!!!! БА-БА-БА-БАХ!!!!! И опять затряслась земля. Кони обречённо заржали. Наверное, так они прощались с белым светом. Я прикинул, что если я сейчас спрыгну с коня, чтобы попытаться его вытащить за узду… нет, не получится. Я скроюсь в реке с головой и меня утащит потоком. Пришлось долго оглаживать дрожащего коня и шептать ему на ухо ласковые слова. Наконец, конь рискнул и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Потом ещё.

Потом я подумал и решился. И попросил воздушного разогнать пороховой дым. Да, я понимал, что это уже четвёртый элементаль, которого я задействую! Водяной переправлял нас на плоту, огненный всё взрывал, земляной помогал ему перетащить мину на пару метров туда-сюда, больше он не успел бы, это тяжело и это под землёй! А теперь воздушный. И всё же, это совсем минимальное воздействие, не то, что в прошлый раз! Подумаешь, дым разогнать! А лошади успокоятся, когда перестанут запах пороха чувствовать!

Наконец, мы выбрались н берег. Я соскочил на землю и принялся успокаивать коня. За моим конём, постепенно, потянулись и двое других. Кони чувствуют, когда хозяева волнуются, а когда они спокойны.

- Чтобы я… ещё хоть раз… такую гадость… своими руками!.. – запинаясь на каждом слове, начал эльфийка.

И тут он вылез из леса. По нашим следам. Голем.

Вид его был страшен. Безногий, с вихляющимися сочленениями в плечах, с раскрошенным и полуосыпавшимся валуном в груди, с неестественно вывернутой шеей, отчего казлось, что он смотрит чуть вверх и вбок, обугленный и закопчёный, он очень медленно полз в нашу сторону, неловко загребая землю руками с переломанными каменными пальцами.

- Вжик-вжик-вжик! – три стремительные стрелы почти одновременно беспомощно ткнулись в голову голема, туда, где видны были его маленькие глазки, и эльфика опустила лук, отрицательно покачав головой: бесполезно!

А я с досадой подумал, что зря я не сделал стрелы с взрывчаткой на конце, а ведь были же такие мысли, были! Где ты там, огненный? А, вот где! Улыбается! Жмурится от удовольствия! А сам вон чего пропустил!

- Хо… ро… шо… бы… ло… Лё… ха! – выдал огненный элементаль, расплываясь в блаженной улыбке, – О… чень!

- Ещё такие есть? – мысленно ткнул в голема пальцем я.

- Не… ту… е… щё! – внимательно посмотрев на каменного монстра заявил огненный, – Все… рас… сы… па… лись!

- А этот?

- Э… тот… был…. да… ле… ко, – виновато пояснил элементаль, опуская вниз голову, – Он… хо… тел… во… круг… о… бой… ти!

Понятно. Значит, или зачатки мозгов, или дикая, природная хитрость у големов всё же заложена. Когда первые трое подорвались на минах, четвёртый или догадался, или почуял нутром, что прямо ему тоже не прорваться. И пошёл в обход. Тогда огненный взорвал заряд не в непосредственной близи, а чуть дальше. Помогло, голем сильно пострадал, но не разрушен полностью. И, что же делать? Он, между прочим, уже близко подползти успел!

Я взял коня за повод и пошёл по берегу. Остальные потянулись за мной. Последним тянулся голем. Хоть медленно, но без устали и без остановок. Тут, хоть тысячу кругов вокруг острова сделай, он всё так же тащиться следом будет. Только он не устаёт и в сне не нуждается. Если мы с острова не уберёмся, он доберётся до нас. Рано или поздно.

- Возвращаемся? – предложила эльфийка, – Ещё одну корзину твоего пороха делать? Чтобы добить наверняка?

- Кое-кто минуту назад заявлял, что больше такую гадость своими рукми делать не будет! – сухо и язвительно заметил я.

Гай бросил на меня укоризненный взгляд. Сам знаю! Стоп! А, в самом деле, чего это я такой желчный и ехидный? А! Это тоже «откат», только в слабой форме! Ну, с таким «откатом» я должен справиться и сам. Надо только взять себя в руки. А пока… эй, ребята!

Все четверо элементалей явились незамедлительно. Тэ-э-кс! Кто желает приложить руку к уничтожению моего врага? Первым вскинулся воздушный. Он, кстати, словно бы и не устал сегодня.

- Я… е… го… в… ре… ку… бро… шу! – предложил он.

Я внимательно посмотрел на него. Не нравится мне это! В глазах воздушного горел нездоровый блеск. Ему хотелось крушить и уничтожать. Ай, как нехорошо! Моих врагов уничтожать, конечно, надо. Но, без злобы! Исключительно, по необходимости!

- Ты и ты! – ткнул я пальцем в водяного и огненного. Огненному, тоже работать много не пришлось! Подумаешь, рядом с порохом искорку чиркнуть! – Найдёте возможные пустоты и трещинки! Где угодно: в голове, в животе, в руках. Лучше, если в сочленениях, в локтях или плечах. И попеременно: то замораживать, то нагревать. И так многократно! Закачать воды и нагреть до образования пара! А затем опять воды и заледенить! Что пар, что лёд, по объёму больше первоначального объёма воды! Значит, эти дырки, пустоты и трещинки будут увеличиваться и разрастаться. Пока этот голем в мелкое крошево не рассыплется! Будем считать, что это вам развлекуха! Вперёд!

- А… я? – обиженно спросил воздушный.

Ну, не говорить же ему, что я против жестокости? Вдруг, в следующий раз, когда надо будет меня защищать, не раздумывая, он как раз раздумывать начнёт, жестоко это или нет? Надо что-нибудь придумать! Надо что нибудь… а!

- Если ты сегодня будешь напрягаться, – пояснил я серьёзно, – то на меня опять «откат» навалится! Нет, ты сегодня в резерве! Но, предложение твоё ценю, ценю…

Воздушный заулыбался. Ему стало всё ясно и понятно.

- Хрясь! – громко раздалось сзади.

Все одновременно оглянулись. У голема отломилась одна рука, и он неумело пытался ползти с одной конечностью, загребая ей то с одной стороны, то с другой, вроде того, как плавают на каноэ, с одним веслом. Получалось у него не очень. Мы остановились и наблюдали. А у голема периодически вырывались струйки пара из самых разных мест: из шеи, из подмышки, из груди.

Хрясь! – оторвалась вторая рука. Безрукий голем стал напоминать снежную бабу, только из камней. Некоторое время он недоумённо смотрел на неё, потом попробовал лечь на бок и катиться. Это у него не получилось, слишком велика была масса. Однако, попыток он не бросил. Лежал на земле и раскачивался, взад-вперёд, взад-вперёд. Очень зловещее зрелище! Неуёмная жажда убийства!

- Пошли! – сказл я, – Пошли искать артефакт! Этот нам больше не угроза. От него до вечера только кучка камней останется. Я тут… распорядился.

Велль посмотрела на меня как-то странно, но кивнула головой. И мы пошли. А за спиной раздавалось периодическое: Хрясь! Хрясь! Хрясь!

Новые загадки.

Щёлкни кобылу в нос – она махнет хвостом.

Козьма Прутков. Афоризм № 58

- Ты точно уверен, что под корнями нет никакого куба? – это Гай.

- Да, точно, точно! Я же говорю, лично смотрел!

- Под землю?!

- Под землю. А надо – под кору. Точнее, сквозь кору. И сквозь ствол.

- А сквозь ствол ты не умеешь? – это уже Велль.

- Откуда я знаю? Я не пробовал!

- Ну, так попробуй!

- Как я попробую, если вы меня постоянно отвлекаете? Дайте мне, хотя бы, две минуты!

- А мы, разве, не даём?!

Я вздохнул. Потом вздохнул ещё раз. Только не впадать в гнев или депрессию. Взять себя в руки. Это всё последствия того, что все четыре элементаля были заняты. Спокойствие, только спокойствие. Ну, вот, вроде нормально. Водяной!

И я мысленно стал объяснять водяному элементалю, что дерево – это тоже, вроде как… нога! Только вместо крови там текут соки. И мне надо в эту ногу… тьфу ты!.. в это дерево заглянуть. Очень надо! Где этот твой фонарик? Такой, с розовым светом?

Водяной элементаль кивнул и достал свой фонарь. И я увидел дерево насквозь. То есть, не насквозь, а чуть больше, чем до середины. Сантиметров на пятьдесят-шестьдесят, как я прикинул. И ещё, немного в розовом свете. Пустяки! Мне лишь бы увидеть заложенную Йотой капсулу! Но, сколько я не вглядывался, ничего видно не было. Хотя я полный круг вокруг дерева сделал.

- Придётся подниматься выше, – печально заявил я.

- Ты и так своими взрывами все деревья здесь поранил! – возмутилась эльфийка, – Теперь будешь ещё скобы вбивать! Дарево – оно же живое! Ему больно!

- Если понадобится – вообще срубим! – категорично заявил Гай, – Даже, если дереву больно будет! Мы сюда за этим и явились, чтобы артефакт найти!

Девушка поджала губы, но спорить не стала.

- Не будем мы скоб забивать, – утешил я её, – Если, конечно, у нас есть достаточно длинная верёвка.

- Есть! – откликнулся Гай, – А если нету, то сплетём! Сколько надо?

- Надо, чтобы перекинуть через крону дерева, – ответил я, – Тогда меня к одному концу можно привязять, а за другой конец поднимать. Я буду медленно подниматься и смотреть сквозь дерево.

- Ты же не умеешь!

- Теперь умею. Когда что-то увижу, я крикну. Тогда надо меня на этой высоте зафиксировать. Ну, а я попытаюсь вытащить из дерева то, что увижу.

- Ага! – на лице Гая появилось сосредоточенное выражение, – Тогда нужна верёвка в два раза длиннее дерева. Ну, и ещё небольшой запас, конечно. Только как узнать высоту дерева? Хотя бы с точностью до нескольких метров?

- Это легко! – успокоил я его, – Чистая математика! Что такое подобие треугольников знаешь?

- Нет, конечно! – испугался Гай, – Я не волшебник!

- Это не магия, – успокоил я его, это наука! Вот, смотри: мой кинжал длиной ровно пятьдесят сантиметров. Я как-то мерил, знаю. Та-а-ак! Берём вот эту длинную ветку и отмеряем… раз, два, три, четыре, пять, шесть… ровно три метра. Остальное отрубаем. Вот так. Теперь этой же веткой и кинжалом отмеряем от дерева… ну, к примеру, десять метров. Ага, вот так. Поставь эту ветку на землю, вот сюда и держи её строго вертикально. Теперь я медленно отхожу от неё до тех пор, пока на увижу на одной линии вершину палки и вершину дерева… вот так! Теперь меряем расстояние от меня до палки. Нет, не до носков ног, а до уровня глаза. Я же глазом смотрел? Ага, примерно шестьдесят пять сантиметров!

Теперь смотри чертёж: Вот эта чёрточка – дерево, вот эта – трёхметровая ветка, а эта точка – мой глаз! Соединяем всё нижней чёрточкой. Получается большой треугольник, где одна сторона – это дерево, а противоположный угол – это мой глаз, и в этом треугольнике маленький треугольник, в котором одна сторона – это палка, а противоположный угол – мой глаз. И эти треугольники подобны, а это означает, что отношения сторон одинкаковы. Теперь вычитаем изо всех длин мой рост. Я же не ложился на землю? Во мне сто семьдесят шесть сантиметров до макушки … ну, до глаза берём сто шестьдесят шесть.

Итого, считаем: основание большого треугольника равно десять метров до ветки и шестьдесят пять сантиметров до глаза. Всего тысяча шестьдесят пять сантиметров. Основание маленького треугольника, от ветки до глаза – шестьдесят пять сантиметров. Высота ветки от расстояния глаза до вершины – три метра минус сто шестьдесят шесть сантиметров… сто тридцать четыре сантиметра. Составляем пропорцию: Тысяча шестьдесят пять сантиметров относятся к шестидесяти пяти сантиметрам так же, как высота дерева, назовём её «икс», к высоте палки в сто тридцать четыре сантиметра! Гай, ты сам это посчитать сумеешь?

- Конечно, нет! За кого ты меня принимаешь! Тут же умножать и делить надо!

А я вспомнил. В средние века умножение и деление были тайнами за семью печатями. Подвластными только о-о-очень продвинутым математикам. Деление шло «корабликом». Умножением, действием обратным делению. Когда, чтобы найти частное, брали произвольное число и умножали на делитель. Получили результат больше делимого, это число записывали справа, меньше делимого – слева. Потом брали другое число, побольше или поменьше, в зависимости от того, куда записан результат. И опять умножали. И опять записывали справа или слева. И опять. И опять. Это называется ещё, метод подбора. Сделав токое умножение раз двадцать, получали число близкое к правильному результату. А, после сорока умножений, можно было надеяться получить точный ответ. Нет, чувствую я придётся считать самому. Быстрее будет.

- Гм! Получается пятьдесят один метр и шестьдесят шесть сантиметров, – сказал я минут через двадцать, – А мне казалось, всего, метров сорок! Так, к результату надо опять прибавить высоту до моего глаза. Получается, примерно пятьдесят три метра и двадцать сантиметров. Умножаем на два, получаем сто шесть метров с хвостиком и берём три метра запаса. Чтобы меня привязать и, чтобы тянуть было удобнее. Итого, нужна верёвка в сто девять, а лучше, в сто десять метров.

- Сделаем! – легко кивнула головой эльфийка, – Через час!

- Прочная! – предупредил я на всякий случай, – Чтобы меня выдержала! А то сплетёте какой-нибудь травы …

- Не волнуйся, – улыбнулась девушка, – У нас есть нормальные верёвки. Много. Только, короче, чем надо. Мы их аккуратно свяжем и оплетём, чтобы узлами не цеплялись. Будут тебе твои сто десять метров! Надёжных!

- Связывать и оплетать – это я умею! – обрадовался Гай, – Это не циферки друг на друга делить! Сделаем, не сомневайся!

Ну, и ладушки! Ну и делайте! А я наоборот, циферки делить умею, а верёвку оплетать – нет. Пойду-ка я посмотрю, что там с остатками голема. А то зелезешь наверх, а он - шасть! Лучше убедиться!

Я с удовольствием убедился, что вместо голема высится горка среднего размера булыжников. Сильно-пресильно обожжёных. Интересно, почему? Он, вроде, после взрыва был закопчённый, но не так сильно!

- Мы… е… го… ло… ма… ли… а… по… том, – начал объяснять огненный элементаль, отрываясь от своего дела, – ты… выз… вал… во…дя… но… го. И… я…

- Понятно, перебил я его, – Ты остался один, но дела своего не бросил. Задание было измельчить в мелкие камни, вот ты и стараешься.

- Да! – выдохнул радостно огненный. Говорить элементалям было ещё очень трудно.

- Достаточно! – сказал я, – Молодец, хвалю! Старался, заслужил!

Огненный заулыбался радостно и гордо.

- Отдыхай! – разрешил я, – А то, ишь как истощал!

И я отправился гулять по острову. Пока ещё там с верёвками закончат!

Прогулка меня успокоила, но не развеселила. Успокоился я потому, что убедился, что врагов на острове не осталось. Ни свешеров, ни големов. Наша группа была единственными живыми существами на всём острове. А не развеселился, потому что, чему тут веселиться? Ни птиц, ни белок, никакого другого зверья. От этого и лес, словно не живой. Не радует.

Спокойный, но печальный, я вернулся к ребятам.

- Вот, полюбуйся, Лёха! – гордо заявил Гай, – ровно сто десять метров!

- Она меня выдержит?

- Она нас всех троих выдержит! И ещё пол-лошади в придачу!

- А камень здесь зачем привязан?

- Забрасывать! Мы же её на дерево забрасывать собираемся!

- Мы? Зачем мы? У меня же есть воздушный элементаль!

- Ну… он у тебя не очень точный. Вернее, очень неточный!

- Не обижайте моего элементаля! – обиделся я, – Мы вам сейчас покажем, кто точный, а кто нет!

- Лё… ха! – громким шёпотом позвал воздушный, – Но… я… прав… да… не… точ… ный!

- А ты постарайся! – нахмурил я брови, – Поиграй мелкими ветерками, а не сразу за смерч хватайся!

Воздушный серьёзно кивнул и сосредоточился. И конец верёвки неторопливо начал подниматься вверх, словно бы полз по стволу. Не тот конец, к которому был камень привязан, а другой. Гай с девушкой разинули рты. А верёвка ползла и ползла, пока не затерялась в зелёной листве. А потом опять ползла вверх. И, уже, когда второй конец подтянулся к самому стволу, второй конец верёвки свалился на землю. Фу! Игрун, хренов!

Привязали меня надёжно, крепко. И начали поднимать.

- Стоп! – кричал я, поднявшись на метр, и, цепляясь за ствол, осторожно крутился вокруг дерева, вглядываясь в ствол, – Нету! Тяни ещё! Стоп!

Никаких артефактов не было!

- Лёха! – закричал, наконец, снизу Гай, – Темнеет! Может, завтра продолжим?

- Мне темнота не мешает! – закричал я в ответ, – Поднимай ещё!

Не знаю почему, у меня возникло ощущение, как в прошлый раз: что если мы не отыщем здесь и сейчас, то потом придётся искать совсем в другом месте! И, хотя верёвка уже довольно больно резала тело, я решил продолжать. До победного конца.

- Есть! – заорал я, примерно через час, – Вижу! Фиксируйте меня! Я буду пытаться это достать!

Водяной элементаль тоже вздохнул с облегчением. Ухватил за коробку, которая находилась в самой сердцевине дерева, и потянул. Потом упёрся двумя ногами и потянул сильнее. Потом начал пытаться вырвать коробку рывками. Я вздохнул. Всё было понятно. Опять придётся пережить «откат». Ребята, ау!

Элементали всё поняли с первого взгляда. И ухватились за водяного. Сами стремительно тая, но давая вырасти водяному. Тот вырос более, чем вдвое, и резко рванул коробку. Подалась, честное слово, подалась! Ещё рывок! Ещё! И ещё раз!

В каждый рывок элементаль вкладывал все силы, как штангист в штангу, как утопающий в последний гребок руками. И таял. Таял, прямо на глазах. Но, коробка медленно подбиралась к краю дерева. Вот она вроде бы проткнула кору… Да! Я вижу её снаружи! Давай, водяной, давай!

Все элементали были серьёзны и напряжены. И тоже таяли. Слишком быстро. Гораздо быстрее, чем хотелось бы. Вот тонкой дымкой растёкся воздушный элементаль, вот лёгким пеплом осыпался огненный… а коробка ещё в дереве! И я не смогу её вырубить из проклятого бука, просто не успею! Пока я спущусь за топором или ещё чем-то режущим, пока я объясню, что мне надо… И меня накроет откатом. Нет, или сейчас, или никогда! Давай, водяной, давай, милый!

Истоньшился и исчез земляной элементаль, водяной еле виден в затухающем розовом свете сквозь толщу дерева… Я ухватил за край коробки и рванул, что было сил. Одновременно с тем, как исчез водяной элементаль и погас розовый фонарик. Коробка с треском оторвалась. Край коробки так и остался под корой, но всё же сама коробка была у меня в руках.

А я… Зачем я мучаю своих друзей? Они без меня счастливы. Они нашли друг друга. У них любовь! А я постоянно подвергаю их жизнь риску. Они должны были бы проклинать меня. А может… проклинают? Пусть не вслух, пусть втайне от себя самого? Они чистые, светлые, не то, что я. Они, наверняка, гонят от себя эти мысли. Но, в глубине души, они меня проклинают! Нет, моя смерть – это лучший выход! Да, это прекрасное решение! Где кинжал? Я проткну себе сердце! Ах, да, когда Гай меня привязывал, он подозрительно посмотрел на меня и снял кинжал с моего пояса, сказав, что тот мешает сделать хорошую верёвочную петлю. Петля! Верёвочная петля! Надо немного подтянуться и из ослабевшей верёвки сделать петлю! Пробуем… Блин, не выходит! С началом «отката» я сильно ослаб, и мне трудно подтянуться. А, когда это получается, ослабевшая верёвка опять натягивается! Ребята выбирают слабину. Как же мне им сказать, чтобы подождали тянуть? Они мне что-то кричат? Плевать! Пусть кричат что хотят, мне нужно рассчитаться с жизнью. Перерезать верёвку? Эх, кинжала нет! Перегрызть? А что, это идея! Я почти посередине дерева, это метров двадцать пять. Упасть с такой высоты на твёрдые корни – это почти наверняка сдохнуть! И я принялся грызть и перетирать зубами верёвочные волокна. Рыча от злобы к самому себе. Иногда в глазах темнело, но когда наступало просветление, я опять впивался зубами в подлую верёвку. А в очередное просветление обнаружил себя связанным, с кляпом во рту. И заплакал от бессилия.

Утро наступило хмурое. Обычно мы выбираем для стоянок опушки леса. По разным причинам. Например потому, что хищные звери обычно прячутся в глубине леса и не жалуют его окраины. А ещё потому, что в глубине леса постоянная тень, а на опушке виден рассвет. И это завораживающее зрелище!

Сегодня рассвета я не увидел. Хотя проснулся, как обычно, очень рано. Надо мной смыкали гигантские кроны величественные деревья, не пропуская солнечных лучей. Было сумрачно и мерзко пахло. Ах, да! Мы всё ещё на острове Такарелла! Рядом с болотом! Фу! Какая гадость! И ни птиц, ни зверей, ни насекомых, ни чириканья, ни стрекотанья.

Я протяжно замычал и тут же в поле моего зрения показалось озабоченное лицо Гая.

- Ты как?! – тревожно спросил он, вглядываясь в мои зрачки.

Я опять замычал.

- Ах, да! – спохватился Гай, вытаскивая кляп из моего рта, – Ты в норме, Лёха?

- В лучшем виде! – бодро заверил я его, – Готов к подвигам! Развязывай!

- А вид у тебя… не очень! – признался Гай, но всё же принялся за узелки, хотя и с опаской, – Как же ты… эх!

- Что «эх»? – не понял я, – Что не так? Рассказывай!

- Что тут рассказывать? – отвёл глаза мальчишка, – Если бы ты коробку не уронил, мы бы ничего и не заподозрили! А тут коробка подает, а ты молчишь, на крики не отвечаешь. Мы решили тебя спускать. Спускаем. Ты опять молчишь, только извиваешься весь. Опустили тебя на самую землю. Велль подошла к тебе с ножом, чтобы узлы на верёвке разрезать, а ты…

- Что?! – похолодел я.

- Ты закричал: «Я так и знал, что вы о моей смерти мечтаете! Правильно! Я сам!». Велль растерялась. А ты выхватил у неё нож и попытался зарезаться. Хорошо, что она быстро опомнилась и принялась отбирать у тебя нож. А ты стал отбиваться…

- И чем всё кончилось?..

- Тут подсочил я. Дал тебе подножку и связал, – Гай опустил взгляд, – Но ты успел, когда ножом размахивал, зацепить Велль по предплечью.

У меня волосы зашевелились. Я ранил эльфийку? Насколько сильно?

- Ты не переживай, – заторопился Гай, – Я её перевязал, порез не сильный, она на тебя зла не держит, она понимает, что ты был не в себе…

Я молча рванул остатки верёвок, срывая их с себя, и огляделся. Эльфийка, бледная, сидела у костра с перевязанной рукой и напряжённо следила за мной взглядом. Я шагнул к ней и присел на колено. Девушка непроизвольно вздрогнула и дёрнулась. Я печально вздохнул. Сколько же времени потребуется, чтобы она опять мне стала доверять, как раньше? Ох, боюсь, никогда она, как раньше, доверять уже не будет.

- Прости меня, девочка, – сказал я, по возможности ласково, – Ибо, не ведал я, что творил! Дай мне руку, я посмотрю, что можно сделать.

- Я понимаю, – тихо сказала Велль, глядя мне прямо в глаза и протягивая руку, – Я понимаю. Это был не ты. Это была твоя… болезнь. Болезнь, под названием «откат». Но это было страшно. Нет, не то, как ты ножом размахивал. Страшными были твои глаза. Они были пустые и безжалостные. Я тебя очень прошу, Лёха, ты в будущем пытайся себя контролировать. Через силу, через боль, через «не могу». Помни, что и для Гая, и для меня, будет катастрофой, если с тобой что-то случится. Ты нам не просто друг. Ты нам, как брат!

И эльфийка порывисто погладила меня пальцами по щеке. Ну, вот! Я чуть не заплакал от избытка чувств.

- Я постараюсь, – хрипло выговорил я, – Изо всех сил. Обещаю.

Так, водяной, где ты? О, господи! Кто это?! Это… ты?! Мой водяной элементаль? Ничего себе ты подрос! А остальные? Тоже? Ну, вы, ребята, даёте! Ладно, отдыхайте пока, а водяной, останься. Давай посмотрим руку, что можно сделать?

Водяной элементаль только хмыкнул в моих мыслях и ткнул своим мокрым пальцем в руку девушки. И скрестил руки на груди, всем видом показывая, что больше и делать-то нечего. Подожди-ка!

Я аккуратно и бережно развязывал повязку. Кстати, профессионально наложенную. Такая повязка, если мне не изменяет память, называется колосовидной. Молодец, Гай! Хотя, в принципе, всё правильно, рыцарь обязн уметь перевязывать раны. И себе и другим. Ибо раны – это неотьемлемая сущность рыцаря. Какой же рыцарь без ран? Смех один, а не рыцарь! Впрочем, многие писатели фэнтези об этом забывают или стыдливо умалчивают. А мальчишки, начитавшись их фэнтезийных сказок, начинают воображать, как хорошо быть рыцарем. Ага! Как хорошо быть одноногим и одноглазым безземельным рыцарем! Почему одноногим? Ну, представьте, что вас ранили. Вы рыцарь, у вас щит… значит, ранили в ногу. Что с вами сделают? Правильно, перевяжут. Заметьте, не обработают рану септиком, а просто перевяжут. Любым куском материи, который под руки подвернётся. Да, хоть куском собственной рубахи. Таким, пропылённым, пропотевшим куском рубахи. Какова вероятность, что у вас рана загноится? Правильно! А если рана гниёт, то это что? Гангрена. А что делают при гангрене в средние века? А вы ещё удивляетесь, почему вы одноногий рыцарь!

Это всё промелькнуло у меня в голове, пока я разматывал повязку. Внутренне ожидая, что рука покраснела и начинается загноение. Ничего подобного! Нормальная рука, даже без царапины, совершенно нет никаких следов пореза. Я поднял глаза на эльфийку. Она не менее ошеломлённо смотрела на меня. Нет, понял я, это не розыгрыш! Здесь действительно был сильный порез. Вон, вся повязка красная от крови! Это всё мой элементаль так здорово вылечил. Ну, умница, ну, красавчик! Благодарю за службу!

Водяной элементаль полушутливо откозырял и исчез. А через моё плечо заглянул Гай и сглотнул.

- Лёха! Ты гений! Если мы продадим тебя в императорские лекари, за тебя дадут столько золота, сколько весишь ты сам! Сидя на коне! И ещё не факт, что мы согласимся тебя продать за такую мелочовку! Кстати, Велль, я не рассказывал тебе случай, как нам с Лёхой пришлось однажды торговаться с одним, очень прижимистым подземным королём?

- Нет, – счастливо засмеялась девушка, – Ты ещё не врал мне эту историю! Но я с удовольствием её послушаю, пока мы будем плыть на другой берег, чтобы позавтракать!

И, пока мы плыли, мы с эльфийкой с удовольствием узнали, как бравый велир Лёха с верным оруженосцем попали в непроходимый подземный Лабиринт. Именно так, с большой буквы. Ибо никто из живущих не мог его пройти. И потому, что он запутан до невозможности, и потому, что населён чудищами. Однако, подземный король, когда узнал, что в его Лабиринт попался сам величайший велир Лёха, решил пожалеть героя. И предложил ему свободу. За выкуп, разумеется. Всего-то десять тысяч золотых. Для велира Лёхи – копейки! Но, тут важен принцип! И нашла коса на камень!

Гай живописал, как подземный король хватался за голову и убегал прочь, как велир Лёха в гневе пробивал в Лабиринте широкие бреши, из-за чего некоторые из обитателей, всесто того, чтобы поджидать очередную жертву, вынуждены были схватиться друг с другом. Вот, к примеру, мантикора с гигантским пауком-птицеловом, или стометровая ядовитая сороконожка с чёрным, подземным драконом. Они бились насмерть, пожирая друг друга, а подземный король рыдал от отчаяния и скидывал цену выкупа!

Мне кажется, его даже водяной элементаль заслушался! Потому что плот два раза вильнул. А, ведь, водяной элементаль всегда был чрезвычайно аккуратен!

Рассказ подошёл к концу как раз к моменту, когда мы причалили. Велир Лёха, активно поддерживаемый своим оруженосцем, прошёл-таки ужасный Лабиринт, разметав монстров, как котят, и собирался пройти его ещё раз, чтобы посмотреть, не осталось ли кого в тёмных закоулках, но… согласился с подземным королём. И покинул подземелье, унося десять тысяч золотых выкупа. От подземного короля.

Велль весело захлопала в ладоши и поцеловала рассказчика. Расказчик покраснел от удовольствия. И в самом радужном настроении мы сели завтракать.

- А, кстати! – спросил я с набитым ртом, – Что там было? В коробке? Ну, которую я уронил? Какой артефакт Йоты?

- А мы не открывали! – пожал плечами Гай, – Мало ли! Вдруг там что-то опасное? Совсем не помешает, если при открывании коробки, рядом будет волшебник стоять!

И конец завтрака оказался испорченным. Всем захотелось посмотреть. Что в коробке. Поэтому доедали завтрак быстро. И нетерпеливо достали коробку.

- Фу! Какая гадость! – скривила нос эльфийка, когда я достал содержимое коробки.

- Это что? Ради этого мы… так старались? – поддержал её Гай.

Это были сапоги. Старые, стоптанные, вонючие сапоги. Такие и в руках держать противно, а уж на себя надевать… Фу!

Я печально вздохнул, сел и принялся стаскивать с себя свои привычные полусапожки. Которые такие удобные в дороге.

- Лёха, ты что? – не поверил Гай, – Собираешься эту мерзость на себя примеривать?

- Подумай сам! – сказал я, – Великий волшебник прячет эти сапоги в середину дерева. Оставляет на охране големов. Мало того! Специально, для охраны этих сапог, он выводит новую, боевую породу свешеров. Абсолютных убийц. Ты думаешь, чтобы посмеяться? А у меня другие соображения! Если первый артефакт Йота запихнул в каменный монолит, то второй – всего лишь в дерево. Сколько лет живёт дерево?

- Буки? Лет четыреста, может чуть больше, – негромко ответила Велль.

- Вот! – продолжал я, – А прятал он в зрелое дерево! То есть, этому дереву осталось жить лет двести! Что будет, подумал Йота, если его ученики не найдут артефакт за двести лет? Вот, вы как думаете?

- Дерево умрёт, – начала понимать эльфийка, – Какое-то время оно ещё будет стоять, а потом его корни подгниют, и дерево упадёт. И ствол тоже начнёт гнить!

- Верно! – обрадовался я, – Коробку, конечно, Йота сделал не гниющей. Значит, лет через триста-четыреста, эта коробка будет попросту валяться посреди леса. Среди гниющих обломков того дерева, да и других, соседних деревьев.

- Но, под охраной големов и свешеров! – возразил Гай.

- Тоже не факт! Если взрослые деревья на острове начнут падать, а расти будет только молодая поросль, то вечная тень на острове прекратится. Это будет остров, залитый солнцем. Вы же помните, что свешеры – это порождение вечной тьмы подземелий? Вы же помните, что глина, из которой сделаны големы. под ярким солнцем может затвердеть? И, големы потеряют свою подвижность до очередного дождя?

- Я понял! – обрадовался Гай, – Возникает большой риск, что лет через триста-четыреста, этот артефакт может попасть в случайные руки! Какого-нибудь грибника или рыбака! Или иного бродяги!

- Вот именно! – согласился я, и покосился на эльфийку, – Правда, всё это, ещё и при условии, что люди прогонят эльфов с их земель. Если нет, то артефакт попадёт эльфам.

- И тогда Йота сделал артефакт такого вида, которым самый ободранный бродяга не прельстится, побрезгует! – подхватил Гай, – Ничего не скажешь, хитро!

- Посмотрим, – вздохнул я, и наклонился, чтобы надеть один сапог, – Если сейчас ничего не произо…

Произошло! Ещё как произошло! Замызганная, ободранная, стоптанная рванина превратилась в щёгольские сапоги. В таких не стыдно и к королю на приём. Наоборот, королю будет стыдно, что он проводит приём в сапогах, которые хуже! А-бал-деть!

Интересно, это я сказал или Гай? Тот тоже стоял, выпучив глаза.

- И запах вонючий пропал!.. – добавила эльфийка.

- А… а что они делают? – Гай, как всегда, зрит в корень.

- Что делают сапоги? – спросил я его, – Защищают ноги от колючек. Помогают бегать. Наверное и эти так же. Подозреваю, что станут частью рыцарского доспеха, когда найдутся остальные артефакты. И будут защищать ноги. А, насчёт, помогать бегать… давайте устроим соревнование: кто быстрее добежит до во-о-он той сосны?

- Давай! – загорелся Гай, – Велль, ты участвуешь?

- Да! – ну, куда же девушка от Гая? Понятное дело, участвует.

- Тогда… раз, два, три! – скомандовал я. И очень захотел оказаться возле сосны. Очень-очень!

Я не успел сделать и шагу. Далёкая сосна внезапно прыгнула мне навстречу. Миг – и я стоял уже возле шершавого, коричневатого ствола.

Я оглянулся. Ребята ещё даже не начали разбега. Они обомлело глядели на меня издалека. Та-а-ак, а теперь я очень-очень хочу оказаться возле них! Раз!

- Вы чего это, как черепахи? – спросил я и положил руку на плечо Гая, – Я уже туда-сюда сбегал, а вы всё тянитесь!

- Чтоб я сдох! – выдал Гай невпопад, во все глаза разглядывая сапоги Йоты, – Это быстрее стрелы! Раз в десять!

- Думаю, что они могут и быстрее, – заметил я, – Особенно на дальние расстояния.

- Насколько дальние? – уточнил Гай.

- Сейчас попробуем! – задумчиво сказал я.

Куда бы мне… а вот! Мне магистрат города Чиндама, где турнир проходил, денюжки задолжал! За заговорённые доспехи! Которые нужно было с торгов продать, а потом уже отдавать мне вырученную сумму. За вычетом налогов, разумеется. Так, дайте вспомнить, как выглядит магистрат Чиндама…

Я зажмурился и очень-очень захотел в магистрат.

- А! О! – раздалось возле меня.

Я открыл глаза. Всё правильно. Я стоял в магистрате, а ошалелые чиновники жались к стеночкам.

- Я на минутку заскочил! – небрежно заметил я, – Если вы помните, я почтенный Кастор-младший из Шваги. Тут на реализации было моё имущество. Два заговорённых доспеха. Хотелось бы узнать, как обстоят дела с их реализацией. А?

И я уставился в глаза ближайшего чиновника. Тот побелел.

- Это же… тот самый, который был с велиром Тнгусом! Государственным преступником! – воскликнул один из клерков, – Которого потом в розыск объявили! По всей империи! Лови его! Держи!

Ах, какие любопытные новости! Оказывается, меня уже вся империя ищет! Ищут давно, но не могут найти, парня какого-то… вот такого как я! Вовремя я это узнал. Иначе спалился бы на первой же таможне!

- Прошу прощения, господа! – улыбнулся я чиновникам, сам напряжённо прислушиваясь к приближающемуся топоту сапог охраны во дворе, – Неотложные дела не позволяют мне задержаться у вас более! Прошу только подготовить нужную сумму к моему следующему визиту! Прощайте, господа!

В этот момент двери распахнулись настеж и в комнату ввалились стражники с бердышами наизготовку. Но я уже очень-очень захотел вернуться к своим друзьям в лес.

- А куда ты исчез? – это был вопрос Гая, – А! Перстень невидимости!

- Нет, я не слышала его дыхания! И стука его сердца! – категорично заявила Велль.

- Плохие новости, – сказал я, вместо ответа.

Когда я объяснил в чём дело, все погрустнели.

- Как же мы теперь таможню пройдём? – опечалился Гай, – Один может пройти, с кольцом невидимости. А второй?

- Нет ничего проще! – ответил я, – Смотри: мы подходим к таможне. Я становлюсь невидимым. Прохожу таможню. Отхожу от неё на пару километров и тщательно запоминаю место. С помощью сапог мгновенно возвращаюсь. Отдаю кольцо тебе и рассказываю, куда идти. Ты невидимый идёшь через таможню. Приходишь в назначенное место. А я уже там! Опять с помощью сапог. Забираю у тебя кольцо и опять возвращаюсь. Отдаю кольцо Велль.

- А она пойдёт с нами? – покраснел Гай, – Велль, ты пойдёшь с нами дальше?

- Конечно, пойдёт! – ответил я за девушку, которая тоже внезапно густо покрылась румянцем, – Конечно пойдёт! Она за тобой теперь куда хочешь пойдёт!

- Я рад! – пылко воскликнул Гай, обнимая эльфийку, – Ты не представляешь, как я рад! У меня с тобой столько сил прибавляется! Подожди, Лёха! А как же лошади?!

- С лошадьми хуже! – признал я, – По всей видимости, придётся наших лошадей в одном королевстве продавать, а в другом покупать.

- Жалко, – тихо сказал Велль, – Я к своей Белянке привыкла. Мы с ней дружим!

- Гм! – многозначительно сказал я, – Йота величайший из магов? Так? И кольцо невидимости делает невидимым и человека и его лошадь. Так? Не вижу, почему бы Йоте не сделать, чтобы и сапоги работали по такому же принципу! Чтобы переносили и человека и лошадь! Гай! Поручаю тебе провести испытания! Возьми сапоги и попробуй туда-сюда вместе с лошадью!

- Сейчас-сейчас! – заторопился Гай, стягивая свою обувь, – Но, даже, если не получится, это же не беда?

- Нет, это не беда. Беда в другом, – сказал я.

- В чём?!

- Куда идти?

- Подожди! – растерялся Гай, – А разве в коробке Йоты не было нового указания?

- Нет.

- Точно?!

- Точно. Точнее не бывает.

- А… куда же теперь, действительно, идти?

Я сел, спрятал лицо в ладонях и стал думать. Что бы я сделал на месте Йоты? Йота опасался, что коробка может попасть в чужие, невежественные руки, так? Ну, примем за основу. Тогда на месте Йоты я не стал бы совать в коробку записку! Тот бродяга, который случайно нашёл бы сапоги, точно так же нашёл бы и записку! И тогда он мог догадаться, что сапожки не простые! Нет, не стал бы я оставлять записку вместе с сапогами! А как бы я поступил? Будь я настолько великим и могучим волшебником, что мне, вроде бы, само время подвластно? Я бы… я бы… О!

Я вскочил и принялся шарить за пазухой, во внутреннем кармане. Ну, вы же помните, я поручил портному изготовить особую одежду. Где же она? А! Вот! И я вытащил прошлую записку Йоты. Так и есть! Прежняя задпись потускнела и съёжилась. А посередине листа пергамента красовалась новая запись.

- Слушайте! – ликующе объявил я, – Слушайте, где новый артефакт!

Возле города Тарга,

К югу от стены градской,

Девяносто два шага

Отсчитай, и землю рой!

Гм, вы не находите, что как-то всё слишком просто? Отсчитай девяносто два шага и вырой заветный артефкт! Что вы на меня так смотрите? Чего у вас глаза по полтиннику? Что не так?

- Лёха, – жалостливым голосом, как младенцу, которому объясняют прописные истины, ответил Гай, – Про то, как найти «огромный куб» тоже было написано легко и просто. А ты знешь где находится город Тарга и что это такое? Между прочим, это совсем рядом с моими родовыми землями, рядом с графством Денжер в королевстве Термент на острове Брекер. Так вот, Тарга – это единственный город и он же столица горных орков! Мы туда даже близко не подойдём! Не подползём, не подъедем и не подлетим! Ну, если, конечно, предварительно не перебьём всех орков! Втроём! Ха-ха!

- А этот Йота, как я понимаю, ещё и почётный орк! – гневным шёпотом добавила эльфийка, – Нет, каков мерзавец!

А мы пойдём на север!

Если движешься в том направлении, в котором

растёт твой страх, значит, ты на правильном пути.

Милорад Павич

- Лёха!.. Может…

- Да! Выходи!

Я его ждал. Просто предчувствовал, что он появится. Или пророчествал?

Хафлинг осторожно высунулся из кустов и осмотрелся.

- А чего надо?

- Информацию.

- Информацию? Гм! Она, знаешь ли, денег стоит!

- По золотому за минуту!

- Это же… всего лишь шестьдесят золотых в час?! Мало!

- За важную информацию – тройная плата!

- Э-э-э… а про что информация?

- Про всё! Будем с тобой беседовать, о том, о сём, а тебе будут денежки капать!

- И я, если мне не понравится, могу беседу прервать?

- В любой момент!

- Тогда давай! Попробуем!

Я как раз закончил обход лагеря и убедился, что всё в порядке. Ребята спали. Лошади, как и положено, спали стоя, стреноженные. Всё хорошо. Мы сели на охапку хвороста и проговорили до рассвета. Кралон, предсказуемо, говорил важно, степенно, неторопливо. Я тоже не спешил, не частил. А потом я отсчитал кучу золота и отдал. А сам крепко задумался. Было от чего!

- Ты только глянь, Велль! Кажется Лёха на дежурстве заснул!

- И не стыдно тебе? – укорил я мальчишку, не открывая глаз, – Старший товарищ надрывается, думу думает, а ты про него сплетни распускаешь!

- Он не спал, – встала на мою защиту эльфийка, высовывая голову из шалаша, – Он, когда спит, по другому дышит!

- Ты, что, слышишь, как я дышу? – поразился я, – Из шалаша? За пятнадцать метров?!

- Конечно! – девушка даже слегка обиделсь, – Я же эльф!

- А ночью ты… слышала? – уточнил я.

- Ночью я спала! – гордо ответила Велль, – А, когда я сплю, у моего слуха особое состояние: если есть опасность, я её слышу, а обычные звуки проходят мимо сознания!

- Тогда ладно, – успокоился я.

- А что? Что-то случилось? – решил внести ясность Гай.

- Нет-нет, – успокоил я его, – Я беседовал с хафлингом, и больше ничего особенного.

- Беседовал с хафлингом? О чём?

- О многом. О жизни. О состоянии дел в империи. О последних событиях в столице. О многом.

- И что хафлинг успел тебе наврать? – Велль вышла из шалаша уже совершенно одетая и подсела к костру.

- Может, по пути расскажешь? – внёс свою лепту Гай, – Путь не близкий! Позавтракаем и в дорогу! А по пути перескажешь беседу с хафлингом.

- По пути? – задумчиво переспросил я, – По пути куда?

- Как куда? В королевство Термент, на остров Брекер. Куда же ещё?

- Друзья мои! – я набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдохнул. Волнение не уходило, – Друзья мои! Мы не едем на остров Брекер!

- Как?! Почему?!

- Потому что… Давайте сначала позавтракаем!

- Да у меня кусок в горло не полезет!

- Да! И у меня тоже!

- Полезет-не полезет… Ладно! Кралон сказал, что за последнее время император заменил ещё многих придворных. Кого-то удалил, кого-то сослал, кто-то с испугу сам испросил разрешения удалиться… В общем, из старых придворных, окружавших императора ещё год назад, осталось не более десяти процентов. Как по-вашему, о чём это свидетельствует? Гай?

- Что император – это не император? А его брат?

- Это понятно! А ещё?

- М-м-м… Не знаю! А о чём это свидетелствует?

- Да! О чём это свидетельствует?

- Хм! Давайте-ка подумаем вот о чём: мы считаем, что Фальц заменил на троне Овальда, так? А куда делся сам Овальд?

- Убит?

- Вряд ли! Игра, которую затеял Фальц, слишком сложная и рискованная. Я бы оставил жизнь императору, как гарантию возможности торговли за свою жизнь, если мой план провалится. Жизнь бы оставил, а свободу – нет. Ваше мнение, куда бы я отправил пленного императора?

- Можно я?! Я бы отправил его в тот замок, где раньше был Фальц! Фальц жил затворником, никого не принимал, и теперь, вроде бы, ничего не изменилось! Кто бы ни приехал в замок, ему по-прежнему отвечают, что брат императора не принимает никого! А на самом деле в замке не брат императора, а сам император!

- Молодец, Гай! Я думаю, что ты прав. Теперь второй вопрос: жизнь императору сохранили на случай провала операции. Но, операция прошла успешно. Теперь Фальц окружил себя верными людьми, которые не поднимут против него оружия, даже если подлог вскроется. Потому что они даже обрадуются подлогу! Кроме того, Фальц раздаёт им милости направо и налево и вообще, меняет политику империи в их пользу. Теперь живой король ему не нужен. Что сделает Фальц? Как ты думаешь, Гай?

- Убьёт? Зарежет? И объявит о скоропостижной смерти брата? На охоте, например?

- Гай, ты думаешь, как граф! А надо думать, как император! Скоропостижная смерть брата графа касается только графа. А скоропостижная смерть брата императора касается всей империи! Нельзя просто объявить о смерти брата императора и быстренько его похоронить. Нет, должен собраться консилиум врачей, тело должно быть выставлено на всеобщее обозрение, для торжественного прощания, потом пышные проводы и похороны в фамильной усыпальнице. И во всех этих мероприятиях будут принимать участие тысячи дворян со всей империи. Что будет, если хоть один из них, хоть на мгновение, хоть одним глазом, заглянет под рубашку покойника?

- Он увидит … татуировку! – догадался Гай, – Конечно! Особенно консилиум врачей, которые должны осматривать тело! И всем станет ясно, что покойник это не брат императора, а сам император! У обоих братьев на груди изображён императорский орёл, но к каждого брата он изображён по-своему!

- Молодец! – одобрил я, – Тогда, что бы ты предпринял, на месте Фальца?

Гай задумался.

- Не знаю! – выдал он растерянно, – Какая бы смерть не постигла брата императора, на охоте или турнире, или в результате болезни, или случайно упал с лестницы, или убит подлым преступником, последствия будут одинаковы! Разве что… пропал без вести?

- Брат императора? – ужаснулся я, – У которого охрана не хуже, чем у самого императора? Пропал без вести?

- Тогда, что же?

- Да! Тогда что же?

- Есть ещё одна смерть, когда никто не будет осматривать тело, – заметил я.

- Что-то заразное?

- Нет. Позорная смерть! Будь я Фальцем, который выдаёт себя за Овальда, я обвинил бы своего брата в измене! И казнил бы, на глазах у тысяч горожан. А потом сжёг бы тело! И развеял пепел! Ну, типа, так будет со всеми преступниками, бла-бла-бла…

- А следствие? А если во время казни император крикнет, что он император?

- Следствие я поручил бы… А, впрочем, зачем следствие? Я объявил бы, что следствие уже проведено! И мне достоверно известны доказательства! А проводил следствие мой роственник, например… герцог Истодский! Который тесть брата! Кто подумает, что тесть может возвести напраслину на зятя? Идеальный вариант! А, чтобы император не крикнул чего-нибудь неподходящего, нужно обеспечить его молчание. Или поручить это преданному магу, или просто отрезать ему язык. И пусть мычит на эшафоте!

- Лёха, – тихо сказала эльфийка, – Я начинаю догадываться, зачем ты нам всё это рассказываешь. И мне это… Ты же не собираешься предложить нам, чтобы мы втроём попытались освободить императора?!

- Если мы не освободим императора, – так же тихо ответил я, – у вас с Гаем не будет будущего. Без императора Гай никогда не станет графом Клаусом ши Денжером. А навсегда останется государственным преступником, объявленным в розыск. Ты его не бросишь, я знаю. Но эльфы его не примут. И что вам остаётся? Вечно мотаться по лесам? Бродяжничать? До конца жизни? С детьми? Я надеюсь, вы мечтаете о детях?

- Лёха! Я понимаю! Но, втроём?!

- Эх, ребята! – я обнял обоих за плечи и прижал к себе, – Мы с вами сделали такое, что три отряда эльфов сделать не смогли! Полагаю, что и люди не справились бы, даже средних размеров войском! А мы справились! Что же мы, с какой-то крепостью не справимся? Где императора стерегут? Да мы её! По камешкам разнесём!

- Да! – воспламенился Гай, – Всех сокрушим!

- Да! – поддакнула и Велль – Надерём им задницы! Я имею в виду, сторожам.

- Тогда… – я огляделся вокруг, – Все позавтракали? Тогда в путь!

Испытания сапог, накануне, прошли с переменным успехом. В том смысле, что ни Гай, ни Велль, натянуть сапоги на ноги не смогли. Хотя размер их ног меньше, чем у меня. Значит, понял я, сапоги именные. Кто первый надел, тот и владеет. И правильно! А то уснул, к примеру, владелец сапог в таверне, а у него их ночью – чик! – и спёрли! И упрыгали в них за тридевять земель. Ищи-свищи! Не-е-ет, ребята! Даже, если вы сапожки стибрите, воспользоваться ими вы не сможете! Тут мне на ум пришло ещё одно соображение. Я отошёл от сапог подальше и очень-очень пожелал, чтобы они были на мне… то есть у меня!

Нет, я правильно пожелал! Сапоги оказались именно на мне! Я стоял уже обутый! Обалдеть! Ну, и Йота! Эксперимент с лошадью тоже получился. Даже, когда на коне сидели двое, я и кто-то из моих спутников, сапоги исправно перемещали нас в нужное место. Я не отказал себе в удовольствии ещё раз появиться в магистрате города Чиндама. Прямо верхом, посреди магистратуры. И ещё раз предупредил, чтобы они готовили мои денежки! Вот там бедлам поднялся!

- Итак, Гай, – сказал я, когда костёр был погашен, вещи собраны и упакованы, лошади осёдланы и все мешки на этих лошадей приторочены, – Спрашиваю тебя, как географ географа: как нам лучше пробраться в тот замок, где содержится император?

- А где он содержится? В каком замке?

- В своё время брат императора удалился в замок Рубус.

- Рубус? Это в императорских землях, рядом с землями герцога Истодского.

- А как туда добраться ближе? Имеется в виду, если начать от тех мест, где мы с тобой были? Город Чиндам, поляна Йоты, места, где мы ехали к землям эльфов?

- Нет-нет! Мы ехали в другую сторону! Мы удалялись! Нам нужно вернуться в Чиндам и оттуда двигаться на запад.

- Хорошо. Тогда мы возвращаемся на турнирное поле! Точнее, в те кусты возле него, где мы впервые с тобой встретились. Садимся по сёдлам, господа!

Первым я переместился на лошади Гая, вместе с ним же. Потом переправился вместе с Велль и её лошадью. Потом отправил к ним ещё двух лошадей, которые были у нас просто вьючными. И последним явился сам на собственном коне. И услышал:

- Так вот, пришлось как-то нам с велиром Лёхой брать штурмом замок у одного людоеда-великана…

Это Гай, молодец! Не нужно, чтобы унылые мысли в голову девушке лезли! И я с удовольствием выслушал, как мы, переодевшись крестьянами, приносили на продажу в замок то цыплят, то поросят, то иную живность. И, каждый раз, она у нас умудрялась выскочить и разбежаться по всему замку! Первый раз, когда поднялись крики и суматоха, охрана замка явилась моментально и чуть было не порубила всех присутствующих на мелкие кусочки. И второй раз. И третий. На четвёртый они явились позже и не врубились в толпу с оружием, как обычно, а встали, подбочась, чуть поодаль, посмеиваясь и наблюдая, как прислуга пытается переловить визжащих поросят. Да так и пошло. На седьмой раз половина стражи была без кольчуги и оружия. На девятый вообще пришла только половина обычного отряда. На четырнадцатый день мы начали штурм. Среди бела дня. Так, вот, стража вышла из караулки только тогда, когда замок был уже в наших руках! Да ещё, лениво потягиваясь, почёсывая голые, волосатые животы, без доспехов и без оружия. Хотя крики ужаса стояли во время штурма со всех сторон!

- Очень поучительная история! – согласился я, – Жаль, что в этот раз мы не сможем поступить так же.

- Почему? – удивилась Велль.

- У нас времени нету, – пояснил я, – Всё, что у нас есть, это, максимум, дня три! За эти три дня мы должны всё разведать, всё изучить, разработать план, и на четвёртый день приступить к его выполнению. Иначе велика вероятность, что Фальц пришлёт в замок гонца, с приказом доставить императора в столицу. На казнь.

- А, может, наоборот, дождёмся гонца? – Гай даже подпрыгнул от пришедшей ему в голову идеи, – А отбивать императора будем по пути? Сколько там будет охрны? Человек сорок! Пустяки! Мы их за полминуты перебьём! Это легче, чем в замок лезть!

- Три возражения! – быстро сказал я, потому что уже думал об этом, – Первое: кто сказал, что в охране будет человек сорок? А не четыреста? Или четыре тысячи? Для Фальца это очень важная и рискованная операция, он для неё людей не пожалеет. Второе: все эти люди будут ежесекундно ожидать нападения. Их так проинструктируют. Сейчас в замке тянется обычная рутина, всем скучно и охрана выполняет сваи обязанности спустя рукава. А перевозка пленника всех заставит удвоить старания. И третье: очень может быть, что перед поездкой императору отрежут язык. Помнишь, мы с тобой это обсуждали? Конечно, даже немой император лучше, чем его говорливый братец, но будет жаль, если император не сможет даже сказать тебе «спасибо!».

- Я бы предпочла сражаться под открытым небом! – заметила Велль, – Я как-то не умею так пускать стрелы, чтобы они петляли по коридорам замка! Но, мне кажется, что ты, Лёха, прав. Даже, если мы не сумеем вызволить императора из Рубуса, у нас останется шанс спасти его при переезде. Как запасной вариант.

- Вот и договорились! – обрадованно выдохнул я, – А подробности будем обсуждать на месте! Пока отдыхаем, наслаждаемся природой и вообще… Гай, ты ничего не хочешь рассказать из наших прежних приключений? Которых не было?

- Могу о том, как нам на рыбалке акула попалась! – мгновенно ответил Гай, – И так она дёргалась, что пришлось нам леску вокруг дерева обмотать. И, – веришь, Велль? – не помогло! Акула дёргается туда-сюда, леска вокруг дерева трётся… Так и перетёрла толстое дерево! А мы сразу вокруг другого обмотали! А акула не унимается! Мечется, взад-вперёд, вправо-влево! Смотрим, и второе дерево падает! Мы улучили момент, и опять обмотали! Вокруг третьего! Неделю! Неделю мы с акулой мучились! Да так и упустили… Что ты смеёшься, Велль? Нас только двое! Нам спать-есть-пить надо! А эта тварь была таким монстром, что если рассказать, ты и не поверишь! Ну, упустили и упустили. Поматерились с полчасика и успокоились. Огляделись вокруг – мать честная! Целая роща поваленных деревьев валяется! Да деревья, как на подбор, настоящий строевой лес! Мы с Лёхой репы почесали, да и продали весь сваленный лес мужикам на брёвна! Четыре серебряных гловера заработали! И что ты думаешь? Проезжаем мы недвно возле этого места, смотрим – новенькая деревенька стоит! Каждая изба из свежих брёвен! И знаешь как деревенька называется? Нипочём не угадаешь! Акулино! Да что вы, всё ржёте и ржёте? Не буду я вам больше ничего рассказывать! Я рассказываю, а они ржут!

Мы с Велль действительно хихикали. Гай рассказывал очень забавно, в лицах, показывая наши с ним действия.

Конечно, Гай обманул. Что рассказывать не будет. До конца дня он рассказал нам ещё их восемь штук. Над некоторыми мы хохотали так, что пришлось коней останавливать. Иначе мы свалились бы и шеи себе посворачивали.

Ночевали в лесу, как уже привыкли. Нашли родничок, сделали пару шалашиков, развели костёр, подстрелили пару птичек… Всё, как всегда.

Утром я увидел, как Велль приторачивает к одной из вьючных лошадей ещё одну корзину. Я её раньше не видел.

- Что это? – поинтересовался я.

Вместо ответа, девушка откинула плетёную крышку, и я увидел, что корзина вплотную убита новенькими стрелами. Их там было штук триста! А может, и больше.

- Откуда?! – только и смог выдохнуть я удивлённо.

- Сама сделала, – пожала плечами девушка, – конечно, стрелы не из лучших, но на пятьдесят шагов стрелой в стрелу попадание гарантирую! Правда, не точно в серединку. И ещё, у этих стрел нет наконечников. А нужны.

- Понятно, – деловито ответил я, – Нам всё равно нужно было бы прикупить соли. Решено! Посетим ближайшую деревеньку! Если, конечно, там есть кузница.

Деревню с кузницей мы нашли к середине дня. Эльфийка настояла, что беседу с кузнецом будет вести именно она. После чего тщательно расчесала волосы, так, чтобы они полностью скрывали её уши, и пошла в кузницу. Мы с Гаем вошли следом.

- А покажи-ка ты мне, любезный, свою работу! – надменно цедила эльфийка, брезгливо поводя пальчиком над всяким железным хламом, – Я посмотрю и решу, сможешь ли ты выполнить мой заказ!

Мордоворот-кузнец, по объёму больше, чем мы трое, вместе взятые, легко усмехнулся в чёрную, как смоль, бороду, и с поклоном протянул ей нож. Эльфийка взяла нож двумя пальчиками и неумело повертела перед собой. Даже у меня первой мыслью было, что она нож первый раз в руках держит. Потом я потряс головой и вспомнил, как лихо она им орудует, как однажды, на спор, за двадцать шагов, метнула нож в мишень сорок раз и ни разу не промахнулась: нож втыкался точно в центр мишени. Сейчас она держала ножик за серединку и щёлкала ногтем по его кончику. Делая вид, что прислушивается к звону. Нож звенеть отказывался. Кузнец уже откровенно ухмылялся. Велль подняла на него наивные глаза:

- Я делаю заказ. Мне нужны наконечники для стрел. Четыреста штук.

- Сколько?! – оторопел кузнец.

- Четыреста! – отрезала Велль, – А теперь дай мне кувалду, я сделаю тебе один наконечник, как образец. По этому образцу сделаешь остальные. Чтобы один-в-один!

- Э-э-э… вот! – протянул ей кузнец свой инструмент.

Велль легко подхватила тяжёлый молот одной рукой и взяла в другую кузнечные клещи. Как будто всю жизнь с ними управлялась.

- Я вижу у тебя в горне металл раскалился. Его использовать можно?

Кузнец только кивнул, во все глаза наблюдая за чудесным преображением утончённой леди в работящую девицу. Эльфийка выхватила клещами кусок металла и в несколько ударов превратила его в идеальный наконечник. Узкий, что-то между шиловидным и иволистным, с двумя острыми зубцами и небольшим черешком, для крепления к стреле. Явно, боевой наконечник. Такой, который, если он попал в тело, просто так не вынуть. Кузнец озадаченно хмыкнул и поднял на девушку встревоженный взгляд.

- Собираете войско в поход?

- Не твоё дело! – эльфийка снова превратилась в изысканнвю леди и брезгливо оттирала пальчики кусочком тряпицы, – Твоё дело – выполнить заказ в срок. А срок тебе будет… до вечера!

- Это невозможно! – отмахнулся кузнец.

- А если я заплачу? – вкрадчиво спросил я, – Например, по медному мерчеру за каждый наконечник? Но! При условии полного выполнения заказа!

- Это же… это же больше двух тавлеров! – воскликнул поражённый кузнец.

- Если точнее, то два тавлера, девять гловеров и четыре мерчера, – быстренько подсчитал я, – И это только за работу! За металл будет отдельная оплата!

- Сколько?

- Ну, скажем… доведём общую сумму до четырёх тавлеров!

- А вечер – это когда?!

- А вечер… – я посмотрел на Гая, перевёл взгляд на эльфийку, и закончил твёрдо глядя кузнецу в глаза, – А вечер – это до утренней зари!

- Дык! Тогда справлюсь! До зари-то! Да я ни есть ни спать не буду! За такие-то деньги! Сделаю в лучшем виде, господа, будьте покойны!

- Лучше нам быть живыми, а не покойными! – пробормотал Гай еле слышно.

- На заре мы вернёмся, – заявил я кузнецу, – И либо получаем всё и честно платим, либо уезжаем без ничего, а ты остаёшься с кучей ненужного железного хлама.

- Идите-идите, господа! – замахал на нас руками кузнец, – Не мешайте работать!

Мы не остались в деревне, как вы могли бы подумать. Мы расположились в лесу поблизости. Лишнее внимание деревенских нам ни к чему.

- Не успеет! – высказал своё мнение Гай, – Сколько у него времени? Часов пятнадцать-шестнадцать? То есть, каждые четыре часа он должен выдавать по сотне наконечников. В час – двадцать пять. За две минуты – одна штука? Не успеет!

- Успеет, – возразила девушка, – Мне же не нужны хорошие наконечники! Мне нужны разовые, на один раз. Поэтому плевать, какая сталь, прокованная или нет. Я ему это ясно показала: вытащила железо из горна и сразу стала формировать наконечник. Не проковывая. Если у него есть сын-подмастерье, то успеет.

- А почему, не проковывая? – удивился я, – Ведь металл куют не из-за прихоти, а по необходимости! Простая железка не пробъёт кольчугу, а кованная сталь – пробъёт!

- Мне не нужно, чтобы наконечник что-то пробивал! – пояснила Велль. Мне нужно две вещи: утяжелить кончик стрелы, чтобы привычней стрелы пускать, и чтобы стрелу было сложнее из тела выдёргивать. Можно было вообще не покупать наконечники, заострить стрелу ножом и всех делов. Бывало, я так и делала. Но, с наконечниками, мне привычней. Я не собираюсь стрелять в кольчуги. Если я стреляю, то будьте уверены, стрела попадёт туда, где кольчуги нет! Конечно, если бы я собиралась этими стрелами пользоваться долгое время, я бы на такую авантюру не пошла! Я бы сама эти наконечники ковала! И, поверь мне, Лёха, очень тщательно! Проковывая металл не по одному разу. А это так, на один бой.

- Ну, разве что так… – проворчал я.

Когда на рассвете мы ввалились в кузницу, картинка нам открылась поразительная. Совершенно очумелый кузнец сидел на лавке, отрешённо глядя в сторону, а здоровенный молодец, очень на него похожий внешне, пытался отпоить беднягу водой. Громадная корзина возле наковальни была забита наконечниками до самого верха.

- Погуляй, пока, парень, – прикрикнула на него Велль, – Мы с твоим папашей будем расчёт вести!

Парень недобро покосился на девушку, но вышел без звука. А я подошёл к кузнецу и прикоснулся к нему. Кузнец перевёл взгляд на меня и попытался встать.

- Сколько наконечников в корзине? – спросила эльфийка.

- Все… четыреста… – с трудом прохрипел кузнец.

Велль зацепила горсть наконечников и пристально рассмотрела их по очереди.

- Хорошая работа! – кивнула она, – Я не зря тебе доверяла.

- Тогда получи расчёт, – полез я в кошель, – Вот тебе один, дав, три, четыре тавлера. Всё как договаривались!

Кузнец попытался поднять руку, чтобы взять деньги, и не смог. Руки его не слушались. Я представил, как он машет здоровенной кувалдой шестнадцать часов подряд, и содрогнулся. А потом тихонько вызвал мысленно водяного элементаля. Тот сперва взглянул на кузнеца презрительно и собирался попросту ткнуть пальцем, потом насторожился и бережно пробежал руками по всему телу мужчины, потом залез руками по локоть в грудную клетку кузнеца и что-то там поковырял.

- Чуть… было… сердце… не… остановилось, – пояснил он мне, не оглядываясь и всё ещё ковыряясь в груди, – Мы… вовремя… успели.

Кузнец элементаля, конечно же, не видел. Но вдруг вздохнул всей грудью и легко поднялся на ноги.

- Фу, – облегчённо выдохнул он, – Что-то притомился я! Да, уже полегчало!

Он бережно взял монеты и каждую попробовал на зуб, тщательно разглядывая.

- В расчёте? – уточнил я.

- В расчёте! – расплылся улыбкой кузнец.

- Тогда… вот тебе ещё два тавлера! – объявил я.

- Это за что же? – насторожился мужик.

- Один за хорошую работу, – пояснил я, – Кроме того, ты же помощника привлекал. Значит, и его заслуга здесь есть. А второй за молчание. Не нужно никому знать, что ты делал здесь ночью, и кому ты это делал.

- Я и так не болтливый, – буркнул кузнец, но на деньги глядел и глаза его блестели.

- Возьми! – подтолкнул я к нему золото, – Мне так спокойнее будет. Раз за молчание заплачено, то будешь молчать.

Кузнец почтительно принял деньги и спрятал их в свой кошель. Гай и девушка подхватили корзину и потащили её к выходу. А до меня только сейчас дошло: это новая тяжесть! Бедные лошади! Ещё неизвестно, кому легче: верховым лошадям или вьючным!

Ещё два дня скакали мы по лесным тропкам, сторонясь проезжих дорог и всяких селений. Чаще всего шли широким намётом, хотя, порой, приходилось тащиться и шагом. Кто-то не поверит. Намёт – это шестнадцать миль в час, а широкий намёт – двадцать миль. Скажут, что нельзя целый день скакать с такой скоростью тяжело гружённым лошадям. Вы забыли про чудесные сапоги! Мы разгружали лошадей и скакали с Гаем налегке, оставляя поклажу под охраной эльфийки, а когда располагались на отдых, я за несколько минут переправлял к месту отдыха и эльфийку и всю поклажу! Это давало нам очень весомый выигрыш в скорости! Мало того, когда наши лошади уставали, нам ничего не стоило перетащить в новое укромное место наш лагерь и поменять лошадей! Только девушке было скучно, но она нашла себе занятие: она накладывала наконечники на стрелы и тщательно их крепила. И затачивала. Теперь у неё была глубокая и широкая корзина, в которую она собирала готовые стрелы. Через два дня корзина была наполнена полностью. Все четыреста штук. Не считая тех стрел, которые она всегда возила с собой в колчане. К исходу второго дня, ближе к ночи, в зоне нашей видимости показался замок Рубус. Чёрный и мрачный. Словно в царстве Мордора. У меня похолодело между лопаток. И я объявил привал.

Разговорчивый «язык».

Болтун – находка для шпионов!

Подпись к плакату в «Окнах ТАСС», серия № 13

- И почему бы нам не подъехать ближе? – удивилась Велль, – Отсюда в разведку ходить, знаешь ли, не ближний свет!

- У меня предчувствие, – сказал я тоскливо, понимая, что доказать свои видения не смогу, – Или пророчества. Что вся округа под магическим наблюдением.

- А такое возможно? – удивился Гай.

- Не знаю, – отрезал я, – Только в своё время Тангус точно знал, когда кто-то подкрадывался к нашему лагерю, и точно знал, когда тот ушёл прочь. А у меня только предчувствия. Но я им верю.

- И что же нам теперь делать? – поинтересовалась эльфийка, – Если всё под наблюдением, то нам к замку не пройти. Маскируемся под крестьян? Прорываемся с боем без разведки? Пикируем с воздуха?

- Давайте подождём до утра, – попросил я, – Утро вечера мудреннее. Может, они только ночью так всё контролируют? Я почувствую.

Ужинали молча. Даже Гай перестал рассказывать байки. Это на нас всех так близость чёрного замка подействовала? Хм, а что будет, когда мы будем внутри? Да, нет! Просто все устали. Даже не физически, а устали от ожидания и постоянных раздумий. Вот, сейчас как отдохнём, как выспимся, и как придумаем что-нибудь умное!

- Эй, Лёха! – послышался голос в ночи. В моё дежурство, – А может…

- Может! – согласился я, – Хотя вряд ли. Уж очень дорого нам твои услуги обходятся!

- Зато и сведения ценные! – оскорбился хафлинг, – Без меня вы, может, уже дохленькие бы все лежали! А я бы ваше золото персчитывал. Как первый нашедший!

- А, ведь он прав! – подумалось мне, – Что ему стоило умолчать про свешеров? Но, не умолчал же!

- А что ты можешь предложить? – перестроил я свой вопрос, – Какую ценную информацию, которой я и без тебя не знаю? Ты знаешь количество охранников в замке? Ты знаешь количество и расположение постов? Ты знаешь размещение главных вражеских сил к крепости? Ты знаешь где содержится пленный король?

- Н-нет! – затряз головой хафлер, – ничего этого я не знаю!

- Тогда чем ты можешь меня заинтерсовать? Какой твой секрет может вызвать моё любопытство?

- А что, если я открою тебе, где подземный ход? – выдал Кролон и посмотрел на меня хитрыми глазками, – И всего за тысячу золотых!

Подземный ход! Ах я, лопух! Как я мог забыть?! Во всех, буквально во всех замках раннего средневековья, обязательно делали подземные ходы! Слишком часто приходилось хозяевам уносить ноги во время вражеской осады, чтобы пренебречь таким важным элементом, как тайный подземный ход. Иногда их делали несколько. Иногда делали ложный подземный ход и «случайно» обеспечивали утечку информации. И кто, как не подземный народ, знает все-все секреты этих самых тайных подземных ходов?

- Двадцать! – сказал я твёрдо, – Двадцать золотых! Я уже думал об этом и собирался отправить на разведку земляного элементаля. Я плачу двадцать золотых за то, что ты сэкономишь нам время, которое мы затратили бы на поиски!

- Врёшь ты всё! – всхлипывая, укорил меня хафлинг. Вполне справедливо, между прочим, – Если бы не я… Эх! А ты зажилил каких-то пятьсот золотых монет!

- Двадцать! – повторил я, – Да и то, если ты расскажешь, есть ли там ловушки и какая охрана. А то, знаешь ли, пойдёшь по твоей указке, а там земля под ногами – хрясь!

- Да ты что, Лёха? Ты что? Двести пятьдесят золотых, и я тебе всё расскажу! Да нет там серьёзных ловушек! Только развилка на пути. Если ты идёшь в сторону замка, надо выбирать левый путь, а если из замка – то правый! И всего-то! Вот, если ты ошибёшься, тогда, да, тогда будут проблемы. Но, ведь ты не ошибёшься? За двести пятьдесят?

- Двадцать! И ты не сказал ни слова про охрану.

- Откуда же я про охрану знаю? Мы подземные жители, а охрана на земле!

Я промолчал, глядя в его глаза.

- Ну, ладно! – не выдержал хафлинг, – Узнаю я про охрану, узнаю! Всего-то за сто пятьдесят монет!

- Двадцать! Ты знаешь, за сколько мне наконечники для стрел сделали? Четыреста штук! Кузнец всю ночь, как проклятый, трудился! За четыре золотые монеты.

- За шесть, – вяло поправил меня хафлинг.

Я удивлённо уставился на него.

- Ну, ладно, сто монет! – сделал очередную скидку Кралон, – Семьдесят!

- Двадцать, – сказал я устло, – И учти, что в твоих интересах помочь нам, даже бесплатно. Если у нас получится, следующие шаги, включая твои услуги, будет оплачивать уже император. Может, сейчас он и не при деньгах, но если он с нашей помощью вернётся на трон… Понимаешь?

Хафлинг задумался.

- Я не хотел бы, чтобы люди знали о том, что хафлинги существуют! – заявил он.

- Нас уже трое, кто знает, – возразил я, – Не думаю, что это останется тайной надолго.

Кралон опять задумчиво потеребил свой нос.

- И всё же, императору об этом знать не обязательно. Будет лучше, если ты выпросишь золото, вроде как, для себя, а отдашь его мне!

- Тогда, двадцать золотых? – предложил я.

Угадайте, на какой сумме мы сторговались? Тридцать пять золотых тавлеров! Ну, не умею я торговаться как следует, что бы там Гай ни насочинял. А Кралон умеет.

- Новый грандиозный план! – объявил я, когда ребята высунули на рассвете свои носы из шалаша, – Я иду брать «языка»! А вы ждёте здесь. Как вам план?

- Ужасно! – скривилась эльфийка, – Никакого полёта фантазии!

- Плохой план, – согласился Гай, – Предлагаю внести исправления: мы с тобой идём брать «языка», а Велль ждёт здесь и готовит завтрак!

- Размечтались! – воскликнула Велль, – Если я родилась женщиной, то я вас, обжор, каждый день завтраками корми? Не дождётесь! У меня другой план! Я одеваюсь крестьянкой и иду брать «языка», а вы тут пытаетесь не сильно испортить то мясо, которое предназначено стать завтраком!

- Я согласился бы с каждым из вас, – притворно вздохнул я, – если бы вы могли одеть сапоги Йоты. А так, более-менее безопасно лезть в логово врага могу только я. Давайте лучше подумаем, кого брать в качестве «языка»?

Это был серьёзный вопрос. Надо было это сделать так, чтобы не поднялась паника и чтобы был смысл от похищения. Чтобы "язык" мог рассказать о внутреннем плане замка и донжона. Стражники и их командиры отпадали сразу. Как только кто-то из них исчез бы с поста, сразу поднялась бы тревога. Тогда, кто? Конюх? Его исчезновение быстро заметят, кроме того, он не бывает внутри донжона. Садовник? Этого не скоро хватятся, но он в донжон не вхож. Лесник? Хороший вариант. Можно, даже, было бы, переодиться лесником. Если конюхов, кузнецов и прочих плотников все знают в лицо, то незнакомые лесники вполне могут в замке встретиться. Но, вот беда, их тоже в донжон не пускают! Может, кроме главного лесничего, но его все знают в лицо. Итак, кто будет «языком»? Идея родилась, когда мы сели завтракать. И всем пришлась по вкусу.

Я осторожно выглянул из-за колонны. Тайный ход, о котором рассказал хафлинг, в отличие от замка Денжеров, вёл прямо в донжон. В совершенно неприметную дверцу в одном из многочисленных переходов. Да ещё и спрятанную за широкий гобелен, перед которым стояло изваяние рыцаря. Нет, не сам рыцарь, а только его изваяние. И, разумеется, кольцо невидимости на моём пальце было повёрнуто камнем внутрь.

Совсем недавно рассвело. Во дворе замка начинались обычные трудовые будни, слышались первые перестуки молотков и крики людей, мычание и блеянье, ржание лошадей и кудахтанье кур, а в самом замке, в донжоне, ещё царила тишина. Минут пятнадцать назад по коридору, где я стоял, прошёл полусонный парный патруль. И, хотя я стоял в шаге от крайнего патрульного, и его ножны чуть не задели мою ногу, меня никто не заметил. Ага! А вот и «язык» бежит! Беги-беги! Я тебя на обратной дороге перехвачу!

Неслышными шагами я прошёл по коридору к высокому, но очень узкому окну, и выглянул во двор. Ну, как-то так я себе всё и представлял. Двор замка был совсем не велик, и на нём скучились все постройки, которые необходимы для обслуживания обитателей замка. Вот это, явно казарма. Иначе, с чего бы, туда вооружённые люди заходят? Это, видимо, конюшня. Это самое большое сооружение. Правильно, лошади господ – это не люди, им нужны широкие стойла. А люди могут ютиться где придётся. Вон там кузница. Оттуда слышен стук молотка. Это? Это, наверное птичник. Потому что, именно оттуда идёт кудахтанье, гоготанье и индюшачье бормотанье. И женщина туда пошла с широкой корзиной, наполненной зерном. Кормить, наверное. Под самой крепостной стеной глинобитные домики. Это жилища тех, кто работает здесь конюхом, плотником, птичницей и прочим обслуживающим персоналом. До чего же эти домики маленькие! Просто ласточкины гнёзда! А вот …

За спиной опять послышались торопливые шаги. «Язык»! Пора! Я шагнул к девушке, одной ладонью зажал ей рот, другой обхватил поперёк туловища и мы мгновенно очутились на нашей стоянке.

- А-а-а-а!!!! – завизжала бедняжка, как только я разжал ладонь. Для неё всё было так, будто привычный коридор замка внезапно обернулся лесной опушкой, – А-а-а! Мамочки!!!

- Тихо! – шикнула на неё Велль, грозно сдвигая брови, а Гай шагнул ближе и взял из ослабевших пальцев широкое блюдо.

Я, за спиной девушки, повернул кольцо камнем вверх.

- Мы не причиним тебе зла, – негромко и мягко сказал я, – Если ты ответишь на пару вопросов. Самые простые вопросы! Ну, вот, к примеру, как тебя зовут?

Велль нахмурилась ещё больше. Мы договорились, что наш допрос будет очень коротким. Как можно короче.

- Э-э-э-элика, – запинаясь произнесла девушка.

- Здравствуй, Элика, – улыбнулся ей я, – ты, наверное, кухарка?

- Не-не-нет! По-по-подавальщица! – девушка вся дрожала, переводя умоляющий взгляд с одного из нас на другого.

- Замечательно! – обрадовался я, – Ты ещё и храбрая девушка! Другая, на твоём месте, такой бы визг подняла! А кому ты подаёшь?

- На общий стол, – Элика начала успокаиваться, хотя дрожь не проходила.

- На общий? – удивился я, – Там что же, все-все кушают? И солдаты?

- Нет, конечно! – Элика бросила на меня удивлённый взгляд, – На общий господский стол! Там все господа кушать изволят.

- Все?

- Ну, не совсем все, – замялась девушка, – Некоторым подают вообще отдельно. Но, те, которые не отдельно – те все за этим столом!

- И сколько же их? – подмигнул я, – Небось с ног собъёшься? Сперва подавай, потом грязную посуду забирай…

- Нет, – простодушно помотала Элика головой, – Их всего одиннадцать. Вот, когда много гостей собирается, на торжество или охоту, тогда бывает и сорок, и сто сорок и больше. Вот тогда и правда, с ног собъёшся!

- Одиннадцать? – я старательно загнул пальцы одиннадцать раз и поднял взгляд на девушку, – У меня не выходит одиннадцать!.. Это кто же?

- Ну, как же! – девушка даже дрожать перестала. Её что, подозревают, что она до одиннадцати считать не умеет? Элика упёрла руки в бока, – Господин начальник личной канцелярии принца крови, барон фе Манж, это раз! Господин командующий войсками гарнизона, барон фе Зингер, с супругой, это два и три! Господин начальник стражи барон фе Бурат, с супругой, это четыре и пять! Господин управляющий замком, почтенный Вербер с супругой, это шесть и семь! Господин главный конюший, почтенный Парм с супругой, это восемь и девять! Господин главный лесничий, почтенный Габс с супругой, это десять и одиннадцать! Что? Не выходит? Ровно одиннадцать! Дюжина, без одного!

- Н-да! – признался я, сокрушённо качая головой, – Ты права, а я обсчитался! Как это меня угораздило?! А которые отдельно кушают? Их тоже одиннадцать?

- Да нет же! – Элика даже засмеялась над глупостью человека, который сосчитать, как следует, не может, – Этих девять!

- Ну-ка, ну-ка! – заинтересовался я, – Давай-ка их вместе посчитаем!

- А чего их считать? – фыркнула девушка, – Принц крови, его высочество Фальц, это раз! Великий герцог свен Манор Истодский, это два!

- С супругой? – подмигнул я.

- Н-н-нет! – растерялась Элика, – Он порой приезжал с супругой, раньше. Но сейчас одни гостит!

- Я про супругу принца, – пояснил я, – И ребёнок у него есть.

- Так он же их, больше месяца назад, в другой замок отправил! – разинула рот девушка, – Только никто не знает, в какой именно!

- Вот как? – я сделал вид, что задумался. На самом деле, пока всё выглядело вполне логично, – Гм! Ну, ладно, пока двое. А кто ещё?

- Господин граф ши Лакрук, – всё ещё растерянно продолжила счёт Элика, – Это три. Великий маг, велир Бецап, это четыре. Великий маг, велир Чезаре, это пять. Великий маг, велир Дробит, это шесть. Великий маг, велир Нагава, это семь. И ещё двое: барон фе Матаск и барон фе Чунгал. Восемь и девять.

- И все без жён? – уточнил я.

- Ну, да, – согласилась Элика.

- Странно, правда? – попытался я её разговорить.

- Чего ж тут странного?

- Что без жён.

- Это я не знаю. Может, они вообще не женатые!

- Может! – легко согласился я, – Но, если у них нет жён, значит… хулиганят? Позволяют вольности? Зажмут где-нибудь в тёмном углу и дают волю рукам? Пользуются своим высоким положением? Обидно, поди-ка?

- Нет! – отрезала Элика, – Сейчас никто никого не обижает. Не то, что раньше.

- Раньше? – деланно удивился я, – А что было раньше?

- Всякое было, – смутилась девушка, – Известное дело! Чего мужикам от девок надо? Принесёшь, скажем, господину принцу десерт, а он тебе уже юбку задирает!

- Принц?! – ужаснулся я, – Простой подавальщице? Юбку задирает? Что у него, баронесс с графинями мало?!

- Вот-вот! – поддержала Элика, – Когда графини с баронессами принца ублажают, тогда всё понятно. Их папаши за это получают и земли и титулы и деньги, и почёт, и уважение… А тут, задрал юбку, получил удовольствие, и даже имени не спросил!

- Да, – посочувствовал я, – Трудно жить на свете красивой девушке! Каждый норовит под юбку залезть! То принц, то солдат какой-нибудь…

- Так в том-то и дело, что нет! – вспыхнула Элика, – В том-то и дело! У нас однажды солдат-стражник позволил себе с девушкой… ну… руки чересчур распустить. Даже не под юбку, нет. Просто лапал своими ручищами, где попало. Так его, в назидание остальным, так на площади палками отходили, что он неделю встать не мог! А принцу всё можно! И, ведь, даже имени не спросил! Пошла я жаловаться господину управляющему замком, почтенному Верберу, так он сказал, дескать, я ещё и рада должна быть, что такой вельможа не погнушался меня… ну… это самое!

- Ну, надо же! – возмутился я вместе с ней, – Какая несправедливость! Подожди! Получается, солдаты в замке, женской ласки вовсе не видят?

- Так они в замок на дежурство идут! Какие ещё тут ласки? А после смены возвращаются в деревню, на постой. Ну, тут уж, кому как. К кому девки сами липнут, а кому приходится любовь за деньги покупать!

- А! – догадался я, – так они каждый день меняются!

- Ну, да! Каждый день, вечером, новый отряд из деревни приходит, а старый, после смены, уходит. Да, если бы они все в замке жили, разве мы прокормили бы такую ораву?!

- Ну, да! Конечно! Но, тех, кто на дежурстве, кормить приходится? – посочувствовал я, – И, конечно, опять подавальщица с мисками туда-сюда шастает! Ужас, а не работа!

- Да, нет же! – замахала Элика руками, – Какие им ещё миски? Навалили в горшок каши на всю смену, они и едят, прямо из горшка.

- То есть, горшок на десять человек? – уточнил я.

- На восемнадцать! В смене полторы дюжины человек. Шестеро ходят по крепостным стенам, шестеро по замку, шестеро по внутреннему двору. В каждом месте по три парных патруля. Одна смена ходит, две отдыхают в караулке.

- А всего получается пятьдесят четыре человека на охране замка? – быстро подсчитал я.

- Пятьдесят пять, – снисходительно усмехнулась Элика, – Начальника караула забыл? Но, на него отдельно не готовят, он вместе с остальными стражниками ест. Ой!

Это эльфийка шагнула к ней ближе, на ходу вытаскивая меч. Элика попятилась и прижалась ко мне спиной. Я успокаивающе положил ей руку на плечо.

- Вот это вход в замок, – спокойно сказала Велль и начертила на земле мечом две чёрточки, – Если я войду сюда, будет проход прямо?

- Н-н-нет, – снова оробела Элика, – Только вбок.

- Сюда или сюда? – меч прочертил коридор.

- И сюда и сюда! В обе стороны!

- И что я увижу, если пойду сюда?

- Коридор… колонны… статуи… картины такие, на ковриках…

- Гобелены, – поправила Велль, – Я не об этом. Не о коридоре. Какие двери есть в коридоре и куда они ведут?

- Ага! – Элика закатила глаза, вспоминая, – Если повернуть сюда, то первая дверь – это дверь в зал для танцев, потом дверь в зал для приёмов, потом тронный зал, он с залом для приёмов ещё внутри соединён, потом личная комната господина принца для уединённых встреч с доверенными лицами и теми, кого он не хочет никому показывать, потом… потом комната отдыха… ага! и потом, зал для фехтования! И всё, конец этому коридору. Он сворачивает и начинается другой коридор, вот сюда!

- Про этот коридор поговорим позже, сейчас про то, что я увижу, если пойду от входа не туда, а сюда?

- Ну-у… опять дверь в зал для танцев… туда ведут две двери! Потом дверь, куда проходят мужыканты, которые на танцах играют, потом комната, где много-много разных картинок… Вообще-то разные картинки по всему замку висят, особенно всякие портреты. И сражения. А в этой комнате картин особенно много, только там разные глупости нарисованы. То корабль, разбитый в щепки, и море бушует, то как рыбаки сети тянут, то вообще всякие непристойности! Даже смотреть стыдно!

- Картинная галерея, – кивнула эльфийка, – Дальше?

- Какая ещё галерея? Просто несколько комнат с внутренними проходами. И все увешаны картинками! А дальше… дальше опять комната со всякими редкостями. Там и огромная розовая жемчужина, и бивень таранжира, правда, только один, и всякие бабочки засушенные и ещё…

- Кунсткамера, – перебила эльфийка нетерпеливо, – Дальше?

- Если ты сама всё знаешь, то зачем спрашиваешь? – насупилась Элика.

- Проверяю твою честность! – спокойно парировала Велль, – Что расположено дальше по проходу?

- А ничего! Опять коридор заканчивается. И сворачивает вот сюда.

- Что в этих боковых коридорах?

- Ничего нет. Просто переход. А с той, обратной стороны, опять коридор во всю длину замка.

- Ладно. Какие двери там? В смысле, куда?

- А туда же! В те же комнаты, только с другой стороны. Только одна дверь, вместо тронного зала ведёт в гардеробную, где можно переодеться. А гардеробная уже соединена с тронным залом.

- Это всё?

- Всё…

- Где лестницы на второй этаж?

- Вот тут, тут, тут и тут.

- Всего четыре?

- Ну, да.

- По какой ты обычно поднимаешься?

- Ни по какой. Вот тут ещё одна лестница, только по ней никто из благородных не ходит, это для прислуги.

- Я её наверное, убью! – пробормотала эльфийка сквозь зубы, еле слышно, и спросила уже громче, – Ещё лесницы для прислуги есть?

- Нет, это одна!

- А потайные, чтобы быстро убежать можно было? Или принять посетителя незаметно? Ты сказала, что есть комната принца для тайных встреч. Как туда проходят те, кто идёт на эту тайную встречу?

- Я не знаю! – искренне удивилась Элика. Похоже, до неё самой, только что дошло, что тайных гостей надо в эту комнату приводить тоже тайно, – Правда, не знаю!

- Ладно, – устало выдохнула Велль, – что на втором этаже?

- Вот здесь, над залом для танцев, обеденная зала, – начала перечислять подавальщица, – Такого же размера, а дальше, и туда и сюда, комнаты для гостей.

- А с обратной стороны?

- Тоже комнаты для гостей! У нас их иногда много бывает! Только там другие комнаты, а не те, у которых вход с этой стороны!

- То есть, – уточнила Велль, – вроде как на первом этаже: с одного коридора тронный зал, а с другого коридора – гардеробная? А здесь так же, только две разные комнаты?

- Ну, да! – закивала Элика, довольная, что её правильно поняли, – Только тронный зал и гардеробная между собой соединены, а комнаты между собой – нет. Там между ними сплошная стена.

- Лестницы на третий этаж там же? В тех же углах?

- Да…

- Что на третьем этаже?

- Откуда же я знаю? Меня на третий этаж пустили только, когда его высочество принц распорядился. Почтенный господин Вербер, наш управляющий, тогда так и сказал, бери, дескать, Элика, поднос с десертом, да беги скорей на третий этаж. Войдёшь в комнату, третью по счёту, а в другие даже не заглядывай! Я и пошла. А там его высочество уже поджидает! И не стал он никакого десерта пробовать! Сразу юбку задрал! Пользует, ровно жеребец, честное слово, и даже имени не спросил!

- Он спросил, – утешил я девушку, – У управляющего.

- Правда?! – подняла она на меня растерянный взгляд.

- Конечно! – заверил я её твёрдо, – Он сперва спросил у управляющего, что это за прекрасная девушка туда-сюда подносы носит? Управляющий ему и сказал, мол, это подавальщица Элика. Ну, а принц тогда распорядился, чтобы эту Элику ему с десертом прислали. Потому что, не в силах он сдержать свою страсть!

Эльфийка фыркнула.

- Честно? – не обратила на неё внимания подавальщица, – Честно-честно?!

- Честнее не бывает! И потом… он же тебя ещё вызывал?

- Ну, да…

- Вот! И потом, он не раз ещё говорил управляющему, позови, дескать, самую обворожительную девушку из моего замка! Ту самую подавальщицу Элику, от которой я без ума! Которая возбуждает меня сильнее, чем все графини с герцогинями, вместе взятые!

Велль снова непроизвольно фыркнула и отвернулась, скрывая ехидную улыбку.

- А… а почему же он тогда, ещё всяких девушек к себе требовал? Если от меня без ума? Зачем ему, тогда, другие? – не поверила Элика.

- Потому что нельзя вам соединиться, – грустно объяснил я, – Он принц и он женат! А страсть гложет изнутри и жжёт огнём его душу. И, конечно, он пытался от этой страсти избавиться. Как? Ну, ты же знаешь, клин клином вышибают! Может, думает бедный принц, успокоюсь в чужих объятьях, позабуду нежные руки моей ненаглядной Элики!

- Какие руки? – не поняла подавальщица, – Не было никаких рук!

- Ну, значит, не руки, – пожал я плечами, – Значит, что-то другое!

Велль не удержалась и снова фыркнула. Элика помолчала, переваривая сказанное.

- А потом? – растерянно спросила она.

- Что «потом»?

- Почему потом звать перестал?

- Тебя?

- Не только меня. Всех… Раньше был, как жеребец, а потом – раз! – и как отрезало.

- М-м-м… Может быть, понял, что лучше тебя ему никого не найти? – наивно предположил я, – И с тобой тоже нельзя, иначе так влюбится, что бросит всё к едрене матери и сбежит с тобой в туманную даль? А ему нельзя, он человек в государстве незаменимый!

- Бедняжка! – потрясённо воскликнула Элика.

Эльфийка заткнула рот ладонью и, чуть пригнувшись, отправилась в сторону зарослей. Плечи её вздрагивали.

Я воровато оглянулся. Сколько мы беседовали? Минут пять? Десять? Вдруг там, в замке, уже хватились подавальщицу? Я подмигнул Гаю, а сам повернул кольцо невидимости камнем вниз и очень-очень пожелал вернуться в замок. В ту часть, откуда я захватил «языка». В коридоре всё оказалось тихо. Откуда-то со второго этажа слышались мерные шаги патруля. Очень хорошо! Я мгновенно вернулся обратно, подхватил подавальщицу, Гай сунул ей в руки блюдо, и мы вновь оказались в замке.

Я проникновенно уставился в глаза Элике, а сам принялся медленно поворачивать кольцо на пальце. С точки зрения девушки, я начал медленно растворяться.

- Что это? – вскрикнула она растерянно.

- Мы тебе привиделись! – ответил я загадочным, приглушённым голосом, – Ты шла и задумалась. И тебе открылись чувства принца. Ты о них догадалась. И от нервного потрясения тебе привидилась всякая ерунда! Но всё прошло и больше никого нигде нет!

И я довернул кольцо точно камнем вниз. И сделал мягкий, неслышный, шаг назад.

- А? – окончательно обомлела Элика, – А?

Она осторожно вытянула руку и поводила ей из стороны в сторону, в том месте, где я стоял мгновением раньше. Конечно, теперь там был только воздух. Девушка постояла и неуверенно пошла дальше, всё ещё иногда растерянно оглядываясь на пустой, с её точки зрения, коридор.

- И почудится же такое! – услышал я её растерянный шёпот.

И я вернулся к друзьям.

Выкраду, вместе с решёткой!

Не во всякой игре тузы выигрывают!

Козьма Прутков. Афоризм № 131

- Ну, Лёха, ну, удивил! – не переставая хохотать, заявила Велль, с трудом выползая из кустов, – А я думала, это Гай у нас самый главный краснобай! Куда ему до тебя! В три слова убедил бедную девушку, что она любима и желанна! Совсем ей голову задурил!

- Это не я, – серьёзно возразил я.

- А кто же?

- Она сама себя в этом изо всех сил убедить старалась. А я, всего лишь, не стал с ней спорить. Подумайте сами, она характеризует насильника не как «грязную свинью», не как развратника, а как «жеребца». Страннно, не правда ли? На самом деле не странно. Так заложено природой, что женщины тянутся к успешным, влиятельным и богатым. Это в самой природе женской. Так глубоко, что они сами могут об этом и не подозревать, не думать. Но это есть. Матушка-природа заложила в женщин заботу о потомстве. А кто может лучше всего обеспечить это потомство? Успешный, влиятельный и богатый отец. Так что, здесь всё укладывается в норму. Даже, если официальный брак не возможен, всё равно, каждая женщина подспудно уверена, что, если родится бастард, отец его не бросит, поможет, хоть сколько-нибудь. Повторюсь, это глубоко в инстинктах и женщина может об этом не думать. Природа за неё уже подумала!

Поэтому нашу Элику больше всего удручал не факт насилия, а то, что принц «даже имени не спросил». Проще всего было найти причину, почему принц не спросил имени, и девушка поверила в любовь. Ну, и понятноное дело, разговор о любви я отложил на самый конец разговора.

- Почему? – не понял Гай.

- Конец разговора – это то, что мы вспоминаем первым, когда вспоминаем весь разговор, – пояснил я, фактически цитируя незабвенного Штирлица, – Я постарался убедить её, что мы ей привиделись. Теперь, если её спросят, где она задержалась, она скажет, что ей привиделись какие-то люди, которые вели с ней разговор. А если её спросят о чём был разговор, она вспыхнет и скажет, что о любви. И больше ни в чём не признается, потому что любовь к принцу – это не то, в чём может признаться девушка-подавальщица.

- Ух ты, как всё серьёзно! – перестала хихикать эльфийка, – Оказывается, ты не просто так с ней об этом заговорил!

- Не просто так, – кивнул я, – Но речь не об этом. Девушка рассказала много ценного. Давайте подводить итоги?

- Давайте! – согласился Гай, – Что она нам рассказала по сути? Замок охраняют пятьдесят четыре охранника. Они разбиты на три смены по восемнадцать человек. Каждая смена разделена на три поста, замок, двор и крепостная стена. Каждый из постов патрулируется тремя сдвоеннымя патрулями. Гм, я один думаю, что это выглядит слишком слабой охраной?

- Я так не думаю, – возразил я, – Допустим, ты выскочил из кустов и убил одного из стражников. Второй поднял крик. И тут же из караулки вываливается ещё тридцать шесть вооружённых бойцов во главе с начальником караула, которые бегут сделать из тебя мелкий фарш. Мало того! Я уверен, что предусмотрена система сигнализации и, либо на крепостной стене, либо на верхушке замка, приготовлен сигнальный стог сена. Если его поджечь, то из ближайшей деревни ринется в замок подкрепление, в количестве ещё двух полных караулов, а это сто десять человек, считая с начальниками стражи. Помимо прочего, если вы помните, в замке накрывают на стол для некоего начальника войсками гарнизона, барона фе Зингера. Что означает, в свою очередь, что поблизости есть и сами войска гарнизона. Может, и не в самом ближнем селе, но явно, где-то неподалёку. Так что, задача местной стражи, вовсе не биться с возможными нападающими, вроде нас, а продержаться до прибытия подкрепления.

- Ну, положим, караульных я беру на себя, – холодно проговорила эльфийка, – Всех, кто выскочит из караулки. Все тридцать семь, включая начальника.

- Это не выход! – я был непреклонен, – Достаточно одному из выживших зажечь сигнальный огонь, и к замку побежит подмога! Сколько им бежать? Полчаса? Успеем ли мы за это время найти и освободить императора? Не знаете? Я тоже не знаю. Тем более, что я не считаю караульных основной сложностью в операции.

- А кто же основная сложность? – спросил Гай.

- А подумай сам, – в тон ему ответил я, – Почему начальник личной канцелярии принца, барон фе Манж, не гнушается вкушать за общим столом, вместе с лесничим и конюшим, а двум другим баронам, фе Матаску и фе Чунгалу, носят пищу отдельно? Почему четыре велира, не имеющие высоких титулов, не садятся за общий стол?

- Тюремщики императора? – догадался Гай.

- Полагаю, что, да – признался я, – И это меня настораживает. Тут всё, как и с караульными: дежурит непосредственно рядом с императором, может, и один, но остальные неподалёку! И, если возникнет хоть малейший шум, они тут же окажутся рядом с пленником. Почему, по вашему мнению, магов четверо?

- Четыре стихии – четыре мага! – без колебаний ответил Гай.

- И я так думаю, – вздохнул я, – А это значит, что они готовы к любой магической атаке. И могут её отразить в любой момент. А ответный их удар будет поистине страшен.

- Но, тогда получается, что и герцог Манор Истодский и этот граф – как его? Ши Лакрук? – тоже охраняют императора? – заметила Велль.

- Если это Кейт ши Лакрук, то я слышал о нём, – заметил Гай, – Продажная, гнилая сволочь! Говорят, что он может собственного ребёнка запытать до смерти, если ему за это хорошо заплатят! Мерзкий гад с садистскими наклонностями!

- Мне кажется, что эти два барона, которые тоже тюремщики императора, ничуть не лучше, – согласился я, – Лучших на такое дело на песылают.

- Тогда, каков наш план? – прямо спросила Велль.

- План? – переспросил я, – План достаточно прост. И опасен.

- Не тяни!

- Представьте себе, что в замке, среди бела дня, началась суматоха. Не паника, а именно суматоха. Ну, например, под кем-то взбесился конь, сбросил седока наземь, а сам мечется по двору. И все этого коня ловят. Или загорелся курятник. Не казарма, не приведи бог, а именно безобидный курятник. И весь народ выстроился цепочкой к колодцу и передаёт из рук в руки вёдра, чтобы быстренько всё потушить. Представили? Крики, шум, но никакой серьёзной опасности. Любой охранник, на любом посту, заслышав эту суматоху, непременно захочет узнать, что случилось, и не пора ли бить тревогу. Но, не только охранник! Охрана императора тоже захочет узнать, что случилось! И, непременно отрядят кого-то, чтобы узнать подробности. Тот узнает, и понесёт известие остальным. Тем, кто охраняет императора. Туда, где они его охраняют.

- Так мы узнаем, где они его содержат! – захлопала в ладоши Велль, – Достаточно проследить за ним, надев кольцо невидимости!

- Верно. Это просто. Потом немного сложнее. Опять же, с надетым кольцом невидимости, придётся напасть на один из парных патрулей. Одного убить, другого обезоружить. И доставить вот сюда. Для допроса. И любыми путями вызнать, где находится тот самый сигнальный костёр. Точнее не костёр, а зоготовка для костра.

- И сбросить это сено с крепостной стены или с крыши замка? – догадался Гай.

- Это не обязательно сено, – поправил я его, – Это может быть и нефть!

- Если нефть, тогда вылить!

- Если это нефть, тогда это не поможет! Остатки нефти всё равно загорятся. Правда, сгорят быстрее, но всё равно, загорятся! Но, ты прав, Гай, следующая задача, это сделать так, чтобы сигнальный огонь не загорелся. Возможно, придётся убить ещё пару стражников. Или четверых. А дальше – самое сложное.

- Что именно?

- Бой. Самый настоящий бой. С самыми настоящими стражниками. И биться придётся тебе, Гай. Правда, под прикрытием Велль. Она будет тебя страховать, насколько это возможно. И бой этот должен начаться внутри замка!

- Я справлюсь.

- Да! Мы справимся!

- А, вот ты, Велль, как раз будешь снаружи замка, во дворе!

- А…

- Ты будешь отсекать тех стражников, которые бросятся на подмогу.

- Понятно…

- Очень надеюсь, что бой в коридорах замка привлечёт охранников императора. Когда они попытаются выскочить на подмогу стражникам, тогда они попадут под мой удар. Мне очень не хотелось бы спасать императора в тот момент, когда к его шее кто-то приставит острый нож. Всегда, знаете ли, можно ошибиться на пару миллиметров!

- А, если нет?

- Тогда придётся врываться туда.

- Один против четырёх великих магов?!

- Надеюсь, они меня не увидят.

- Ну, нет, Лёха! Это самоубийство!

- Предложите что-то лучше!

Они пытались. Честно, пытались. Мы разобрали по косточкам варианты нападения ночью, утром и вечером, мы прикинули возможности проникновения с крыши и из подвала, мы подумали, можем ли мы беззучно уничтожить всю стражу, чтобы нападать на охрану императора втроём, мы очень много чего думали и раскидывали мозгами. А потом они вздохнули и согласились.

Каждый внимательно осмотрел замок и двор. Гай уверял, что рискнул подняться и на крепостные стены. Это я их перетащил к самому выходу из подземного хода, а потом они надели кольцо невидимости и бродили неслышными и невидимыми. И я, вслед за ними. Только на второй и третий этаж замка никто не поднимался. Я всех предупредил, что будь я на месте тех великих магов, у меня могло бы сработать предчувствие, интуиция, нюх. А ведь я не великий маг! Поэтому путь туда – только с боем! В смысле, после начала операции. Чтобы интуицию магов обмануть внешним раздражителем.

- Я ворвусь в замок на коне! – заявил Гай вечером, когда мы вернулись в наш лесной лагерь, – Высота замковых переходов позволяет, полы в замке деревянные, копыта скользить не будут.

- Там же ценные породы дерева! И такая красивая мозаика на полах! – ахнула Велль.

- А ты думаешь, если залить эти полы кровью, они будут лучше выглядеть? – хмуро возразил Гай, – А пешему воевать с конным труднее. Значит, у меня будет, хоть маленькое, но преимущество!

- Меня отправишь вот в этот угол, – попросила Велль, – Вместе с корзинкой! Я уже присмотрела там место в ветвях. Полностью в тени, прекрасный сектор обстрела, весь замок, как на ладони. А, если Гай догадается расколотить окна замка, я смогу и его стрельбой из лука поддерживать. Идеальное место!

- Сюда можно подкрасться незамеченным! – возразил я, – Если кто-то догадается, откуда стрелы летят, то он может обойти вот здесь и, прячась в тени, прокрасться…

- Я буду посматривать в эту сторону! – беззаботно отмахнулась эльфийка, – Здесь выгоды больше, чем риска.

- Скажи мне честно, – нахмурил я брови, – Ты рискуешь не потому, чтобы Гая своей стрельбой прикрывать?

- Нет, – девушка подняла на меня честный взгляд, – Отсюда я контролирую вход в замок, это раз, вход в караулку, это два, крепостные стены от вот этого места и до вот этого, то есть три стены с лишним из четырёх! Это уже третье преимущество! Здесь, как на ладони, все хозяйственные постройки, включая конюшню, колодец, птичник, кузницу и всё прочее. Только теплица в стороне и сзади. Но, сам подумай, кому нужна во время боя теплица?

- Береги себя! – только и оставалось ответить мне.

Спалось плохо. Я был только рад, когда настала моя очередь дежурить. Похоже, что я был не одинок. Ещё не наступил рассвет, а все уже собрались у костра.

- Мы можем отложить операцию на завтра, – предложил я, – Время позволяет. Сходим ещё раз на разведку, уточним детали, присмотримся…

- Нет, – возразила Велль, – Чем больше мы тут торчим, тем больше вероятность, что на нас кто-то наткнётся. Охотник, грибник… да, мало ли кто! И пойдут слухи. А слухи, они как огонь, и не заметишь, как искры во все стороны улетели. Если нас заметят, через три часа, максимум, в замке будут об этом знать!

- Ладно! – согласился я, – Тогда так: очередная смена караула происходит точно в полдень. Выжидаем ещё час. Те, кто стоял на посту и сменился, успеют задремать в караулке, те, кто заступил на пост, успеют убедиться, что всё в порядке, и тоже притупят бдительность. Тогда я расставляю вас по местам и начинаю организовывать суматоху. Под прикрытием шума и гама, Гай устраняет конюхов… сколько их там? Трое?

- Трое.

- Устраняет конюхов и седлает коня. Я наблюдаю за суматохой и жду кого-нибудь из тюремщиков. Велль затаилась и даже не выглядывает. Если кто-то из тюремщиков выйдет, то я следую за ним, когда он будет возвращаться. Если нет, будем начинать, без этого. Сигнал к атаке – длинный свисток. Вот, я вырезал свисток во время дежурства. Чуть позже, я свистну, чтобы вы знали его свист. Когда лес проснётся. Иначе вся округа услышит. Итак, я свистнул, и Гай на полном скаку врубается в двери замка. Я сделаю, чтобы они были открыты. Ворвавшись в замок, он поворачивает направо и мчится по коридору. На ходу разбивая все окна. Если кто-то мешает – рубит. Врывается в тронный зал. Распахивает или выбивает двери и в гардеробную, и в зал приёмов, и в комнату для тайных переговоров. Где, как мы думаем, может находиться тайный ход наружу. В тронном зале Гай занимает оборону. Это очень непростое место! Атака может быть со всех четырёх сторон! Но, нам важно перекрыть этот тайный ход. А где он конкретно, мы, увы, не знаем.

В это время Велль старается не допустить, чтобы к стражникам в замке пробилась подмога. Вообще, она старается, чтобы стражники не выскочили из караулки. Поскольку у стражников есть щиты, из караулки они всё же выскочат. Для Велль критически важно в этот момент не показать своего расположения. Затаиться. Тогда, услышав крики и шум в замке, стражники решат, что все нападающие вломились в замок, и бросятся за ними. Тогда можно опять начинать их отстрел. При этом стрелять по последним. Чтобы первые, в горячке боя, не видели, что в них стреляют, да ещё откуда-то сбоку, со двора!

Я в это время пытаюсь отыскать императора. На всё, про всё, я даю себе… минут двадцать! Как только я смогу пробиться к императору, я его освобождаю и перекидываю в безопасное место. Возвращаюсь за вами. Первым делом Гай. Поскольку, именно к нему будут бежать стражники. Потом ты, Велль. Если ты правильно организуешь стрельбу, то тебя могут вообще не заметить! Кто-то стрелял, но откуда – непонятно! И не забывай поглядывать вот сюда, за теплицу. После того, как мы похитим императора, нам не важно, поднимут стражники тревогу или нет. Мы будем в такой дали, что и за неделю не доберёшься, даже если будешь знать, куда скакать. А они знать не будут.

Есть ли у кого-то вопросы?

- Нет.

- Нет.

- Тогда, предлагаю… выспаться! До обеда ещё далеко, а ночью, как я понял, никто не спал!

- Ты думаешь, если не спали ночью, то будем спать днём? – с нервным смешком уточнила Велль.

- Попробовать-то можно! – пояснил я, – Пусть не полноценный сон, а так, лёгкая дремота, но это лучше, чем ничего!

Не знаю, как кто, но я не смог забыться даже дремотой. В голове постоянно прокручивались варианты событий. И среди них было очень мало радостных. Слишком рискованное дело мы затеяли! В моих фантазиях то я находил убитую, окрававленную Велль, то Гая, с мечом в груди, по самую рукоятку, то на моих глазах обезглавливали императора, за секунду до его чудесного спасения. Я слышал, что ребята тоже ворочались.

Ровно в полдень я убедился в смене постов. Новые стражники, позёвывая, вышли из караулки на посты, старая смена, позёвывая, вошла в караульное помещение. Во дворе шла привычная суета. Кто-то таскал воду огромными бадьями из колодца в портомойню, жарко горел огонь под котлами на кухне, где повара покрикивали на поварят, девушки-прачки кокетничали со стражниками, слышался стук из кузни, бегали мальчишки и собаки, визжала и хрюкала разная живность… всё как каждый день. Я рискнул и слегка приоткрыл дверь в конюшню. Если что – пусть думают, что ветром распахнуло. Нет, никто не заворчал возмущённо. Я осторожно заглянул внутрь. Двое конюхов вычищали красивого гнедого жеребца в деннике, ещё один беззаботно спал на соломе. Еле слышно ступая я подошёл ближе к тем, кто работал. Жеребец заволновался и принялся беспокойно переступать копытами, тревожно фыркая.

- Норовистый!.. – заметил один из конюхов.

- Зверь! – поддакнул второй.

И именно в этот момент я изо всей силы треснул его рукояткой кинжала по затылку. Глаза у бедняги закатились под лоб, и он грузно осел наземь.

- Ты чего это? – удивился первый.

Тресь! И он тоже упал. Жеребец тревожно заржал и встал на дыбы.

- Ну, что там у вас? – послышался недовольный голос и с горки сена скатился третий, сонно поводя глазами, – Жеребца успокоить не можете?

Хрясь! И третий упал без движения. Я быстро оттащил конюхов от разволновавшегося жеребца, и закрыл дверцу в денник. Не чуя моего запаха, жеребец постепенно успокаивался. Так, где же… а, вот они! На стене висела сыромятная верёвка, не то для выездки лошадей, не то вожжи, не то ещё для чего-то. Незаменимая вещь в конюшне. Я быстро связал конюхов, предварительно сунув каждому кляп, и спрятал их в сене. Потом найдутся. И я метнулся к своим.

- Гай! – начал я, и оба вздрогнули. Ах, да! Я всё ещё невидимый, а у них нервы на пределе, – Гай, это я, Лёха! Конюшня пуста, конюхов я связал. Осторожно, один жеребец очень нервный. Выбирай кого-то поспокойней. И седлай. Ну, пора!

Мальчишка торопливо поцеловал эльфийку и очень серьёзно кивнул:

- Я готов!

Я обхватил его за талию и мы оказались в конюшне.

- Действуй! – ободряюще хлопнул я его по плечу, а сам, невидимый, выскользнул наружу и прикрыл дверь. Перебежал в нужный угол двора. Осмотрелся. Вроде бы, тихо. Пора забирать эльфийку.

- Велль!

- Я готова, – девушка сказала это, вроде бы спокойно, но в голосе чувствовалось внутреннее напряжение.

Я подхватил её и мы перенеслись в тень, между зарослей кустов. Эльфийка шагнула глубже в тень и, словно растворилась среди веток. Даже, с пары шагов, я еле различал её среди кустов. Нет, ведь, умеет же! Мне бы так! И кольцо невидимости не нужно будет!

Следующим рейсом я перетащил для Велль корзиру стрел. И вышел во двор. И даже остановился на секунду, не веря своим глазам. Какая удача! К кухне подвезли телегу дров. И принялись выгружать, прямо рядом с котлами.

- Видишь? – шепнул я мысленно огненному элементалю, – вот эти дрова нужно будет потом поджечь! Потом, когда я скажу! И, чтобы огонь быстро разгорался. Понимаешь? Сначала, вроде бы искорка, но быстро разгорается! Все закричат, кинутся тушить, а ты не позволяй, чтобы затухло! А, когда народу побольше сбежится, тогда пусть всё тухнет. Тогда я тебя позову. Нам больше ничего не надо. Понимаешь?

- Понимаю… Лёха! – серьёзно ответил элементаль, – Нужна… не… паника… а… суматоха!

- Вот именно! – согласился я, и быстро побежал к замку. Странно, но двери оказались заперты. Скоро обед, а двери заперты! Мне бы подумать над этим, но я слишком торопился. Подземный ход! И я оказался у выхода из подземного хода. Осторожно выполз наружу. Всё тихо. Только, почему-то, парный патруль стражников стоит неподвижно возле закрытых дверей. Ну, пора! Огненный!

Мне было видно из окна, как вспыхнули дрова возле котлов. И сразу же раздался визг кухарок и крики поваров. Кто-то из поварят догадался и опрокинул здоровенную кастрюлю воды на дрова. Пламя, вроде бы, погасло, но тут же показалось вновь. И опять принялось разгораться. Визги и крики усилились. Распахнулась дверь караулки и выскочили несколько стражников, одетых по боевому. С оружием. И резко затормозили, увидев, что происходит. Один из них пролаял какую-то команду, и стражники бросились к колодцу, на бегу растягиваясь в цепочку. Повара догадались и достали вёдра. Но, крики и визг, понятное дело, не утихали.

Охрана у дверей прильнула к окнам. Но, двери отрывать не спешили. В дальнем конце коридора послышались торопливые шаги и противный, гнусавый голос, спросил:

- Ну, что там случилось?!

- Пустяки! – откликнулся один из стражников, – Пустяки, твоя милость! Уголёк на дрова попал, дрова и затлели. Сейчас потушат, твоя милость!

Обладатель гнусавого голоса спустился по лестнице ниже и припал к дальнему окну. Я вызвал огненного. Его работа сделана. А сам тихонько скользнул к гнусавому. Фу! Он ещё и мерзко пахучий!

- Смотрите тут! – оторвался гнусавый от окна, – Чтоб мышь… нос не подточила! Хе-хе-хе!

Усмехаясь своей глупой шутке, гнусавый повернулся опять к лестнице.

- Рады стараться! – прозвучало ему в спину.

И мы побежали по лестнице, впереди гнусавый, а я следом, отставая ступенек на пять. Но, не на второй этаж, как я ожидал, а на третий. Гнусавый забежал на этаж и помчался по коридору, а я остановился на лестнице. Что-то тут было не так. Не поднималась у меня нога, бежать за ним. Вот, не поднималась и всё! Тем временем, гнусавый доскакал до третьей двери, слегка приоткрыл её и доложил:

- Всё в порядке, господин герцог!

Из-за двери кто-то что-то спросил. Эх, мне бы слух, как у эльфийки! А так я не разобрал вопроса.

- Да-да! – залебезил гнусавый, – Всё в порядке!

И опять что-то не так! Ну, не так я докладывал бы о том, что глупая суматоха произошла из-за ерунды. Я обязательно объяснил бы причины суматохи. А тут: «всё в порядке!». Что в порядке, почему в порядке? И почему мои ноги не идут в коридор?

Ладно, разберёмся позже. Пора начинать операцию. Пора атаковать! Я тихо спустился на первый этаж. Подкрался к патрулю у дверей. И тихонько похлопал одного по плечу. Тот разко развернулся на месте, дико выпучив глаза. Никого! Как же так? Никого! А я в это время уже тюкнул второго по затылку и аккуратно подхватив его под мышки опустил на пол. Когда первый вновь обернулся к товарищу, мои руки были уже свободны. Хрясь! И я подхватил и его под руки, мягко опуская на пол. Кстати! Где-то по замку должны бродить ещё два парных патроля! Где же? Ни на первом, ни на третьем этажах я их не видел! На втором? Почему там два, а на третьем, где, вроде бы, содержат главного арестанта, ни одного?! Сколько загадок! А времени их разгадывать нет.

Я вытащил тяжёлую, бронзовую задвижку из петель и распахнул двери. И изо всех сил свистнул в свисток. А сам бросился к лестнице.

И всё же, я успел заметить, как, одновременно со свистком, из конюшни выметнулся Гай, в полном рыцарском облачении, с копьём наперевес, сверкающий, красивый и устрашающий одновременно, и ринулся в мою сторону. А, когда я пробежал только два шага, я с ужасом увидел, что двери тронного зала распахиваются, и оттуда выскакивают… нет, не два парных патруля! Оттуда выскакивает, по меньшей мере, половина стражи!

Так вот почему во время суматохи с дровами из караулки выскочило слишком мало стражников! Они все были здесь! Засада!

Я закусил губу и на бегу принялся колотить окна. Все, мимо которых я пробегал. А за спиной уже слышались крики боли и растерянности. Кажется, Велль тоже догадалась, что за люди мелькают в оконных проёмах. И принялась активно уменьшать число врагов.

Я добежал до лестницы, и на секунду обернулся. Гай бешенно рубился посреди коридора, окружённый толпой стражников. К нему тянулись секирами на длинных ручках. Не для того, чтобы ударить, а для того, чтобы зацепить острым концом секиры, словно крючком, и сбросить с коня. Но Гай успевал уворачиваться и кромсал стражников мечом направо и налево. Копьё уже он использовал. Вон, валяется один из стражей, проткнутый насквозь. А ещё в ближайшие окна влетали стрелы с пулемётной скоростью и разили стражников наповал.

- Щиты! – закричал кто-то чересчур умный, – закрывайтесь щитами со стороны окна!

Мне стало горько. Врагов было человек тридцать. Это не включая убитых. И трусов среди них не было. Гаю придётся несладко!

На мгновенье мне захотелось остаться и помочь мальчишке. Но, тогда пропадёт весь эффект неожиданности. Хотя, какой, к чёрту, эффект неожиданности, если мы на засаду напоролись?! Но эта мысль пришла мне в голову, когда я уже взбежал на второй этаж. По виду – совершенно пустой. Да не может быть! Элика точно сказала, что на второй этаж еду носила. И, что же, услышав шум битвы, никто не выглянул? Да, не может такого быть! Или меня заманивают на третий этаж, где устроена вторая засада, или ещё одна засада ждёт здесь, на втором этаже. И император за одной из них. Понять бы точно, где? Интуиция, будь она неладна, не хотела отпускать меня со второго этажа.

Я подпрыгнул и… влип в стену. Ну, не сам влип, конечно, а с помощью элементаля земли. Ощущения? Залейте цементом свои ноги и руки, и вы получите мои ощущения! Я собрался с духом и пополз по стене выше, на потолок. Стена, крепко державшая руку или ногу, внезапно становилась чуть ли не жидкой, и я легко передвигал кисть или стопу. А в следующий момент эта подлая стена вновь хватала меня в цепкие и крепкие объятья. Так и полз. До третьей двери. Потом два раза глубоко вздохнул и полез внутри каменной кладки в комнату. Это вообще был кошмар кромешный! На мгновенье что-то пойдёт не так – и я останусь навсегда вмурованным в этот холодный камень. Но я полз и полз, стараясь не сбиться с направления. Камень кончился совершенно внезапно. И моя голова высунулась в комнату. Непроизвольно я сделал судорожный вдох.

- Мальчишка! – с отвращением пробормотал один из магов. То, что это был один из магов, не вызывало сомнений. Несмотря на то, что он был с мечом. Они все четверо были здесь. Рядом с креслом, на котором сидел связанный император.

- Мальчишка, который думает, что он невидимый! – поддержал второй маг.

- А я говорил! – возликовал третий, – Я говорил, что это пророчество! По поводу сегодняшнего нападения! А вы все: «Глупости, глупости!».

- Ты говорил, что это опасно! – отрезал четвёртый, – А это просто мальчишка, застрявший в каменной стене!

Пока они так препирались, я успел бросить взгляд во все стороны и тщательно разглядеть всю комнату.

Обычная комната, правда с очень высокими потолками. Два узких окна-бойницы на стене, противоположной двери. У боковой стены, хотя и не вплотную к ней, стоит мягкое кресло. К креслу привязан человек, которого я сразу определил, как императора. А кто же ещё? Ко всему прочему, у императора ещё завязаны глаза. Перед креслом, не в линию, а наподобие каре, стоят четверо магов. Хоть и без доспехов, но с оружием. Двое с мечами, двое с секирами. У каждого в другой руке посох. Этакая прямая палка с витым концом. У каждого в этот витой конец вделан драгоценный камень. У одного красный рубин, у другого бледно-голубой, искристый камень. Нет, не может быть, чтобы алмаз! Алмазов таких размеров не бывает! Или, всё же, алмаз? У третьего камень тёмно-зелёный, у четвёртого густо-синий. Твою мать! Это же обозначение их школ магии! Красный – огонь, белый – воздух, и так далее. Значит, все четыре школы собрались. Печалька!

На все размышления у меня ушёл миг и я попытался вылезти из стены. Не тут-то было! Даже пошевелиться не мог! Даже вдохнуть как следует! Земляной элементаль на секунду выскочил передо мной, в моих мыслях, и безнадёжно раскинул руки:

- Они… сильнее… не… могу… справиться! Прости… Лёха!

И мне показалось, что я увидел этих, чужих элементалей. На самой переферии зрения. На самый краткий миг. Они были совсем не похожи на моих. И всё же, легко узнаваемые. Просто гигантские. Мои, которых я считал уже большими, еле-еле дотягивали этим до колена. А ещё эти элементали нагло ухмылялись. Они мне сразу не понравились!

- Ну, так что? – задал риторический вопрос первый, – Раздавим, испепелим, задушим, или…

- Попробуйте сварить меня в кипятке! – выкрикнул я. Из-за их спин.

В одно мгновение я переместился из стены за их спины. Схватил кресло императора и… понял, что оно привинчено к полу. И я не рискнул использовать сапоги для перемещения. Или сапоги испортятся, или перемещение произойдёт вместе со всей комнатой, а то и со всем замком! То есть, со всеми этими магами. Оно мне поможет? Вот тогда я и выкрикнул про кипяток. И ударил в ближайшего струёй огня. И тут же оказался в другом углу. И ударил смерчем. По всем четверым. А сам на мгновение влип в потолок и постарался затянуть их в пол. И немедленно переместился опять к ним за спину. И обрушил на них водяную стену. И опять переместился.

Ни один из моих ударов не достиг цели. Маги отражали их играючи. Но, с другой стороны, они не успевали ударить по мне! Так мы и вертелись, все пятеро, в ожидании чьей-то ошибки. Если ошибётся кто-то из магов, то мне станет легче. Мало того, я смогу более эффективно применять ту магию, чей хозяин выйдет из строя. Если ошибусь я… не хотелось об этом и думать. Вообще, времени на раздумья у меня не было. Я заставил себя забыть обо всём. Даже о цели боя. Об императоре. Даже о Гае, которому сейчас очень несладко одному против трёх десятков закалённых бойцов. Даже о Велль, которая сейчас охотно поменялась бы с Гаем местами, лишь бы спасти любимого от смерти.

Я полностью сконцентрировался на поединке. Не повторяться! Не повторяться с перемещениями! Иначе кто-то ударит на опережение! Вот, я отскочил вместо привычного угла к центру стены, а мне всё же опалило бок струёй пламени! Хотя струя была направлена именно в угол! Прыжок-удар-прыжок-удар-прыжок-удар… Я даже один раз выскочил в коридор, чтобы смутить магов, и тут же появился перед ними. Прыжок-удар-прыжок-удар.

Похоже, у магов больше опыта. Боевого опыта в применении магии. Зря я их разозлил выкриком про кипяток! Это у меня как-то случайно вышло. Хотя? Случайности неслучайны? Так говорят в этом мире?

Я чуть не пропустил ответный удар, когда до меня дошло. Еле успел прыгнуть. А прыгнул, куда попало. Попало на первый этаж, к Гаю. Коня под ним уже убили. Мальчишка рубился стоя. Молча и беспощадно. С десяток врагов валялись мёртвыми по сторонам. Некоторые со стрелами в горле. Но ещё пара десятков наседали на юного графа.

Гай старался биться так, чтобы его было видно в разбитое окно. И это очень не нравилось нападающим. Потому что в этот проём окна стрелы летели беспрерывно. Словно их пускала не одна эльфийка, а два десятка очень скорострельных лучников.

Всё это я отметил краем сознания и сразу забыл. У меня другая цель. И есть идея! Опасная, рискованная, но идея. И я опять появился в комнате. Возле окна. Воздушный удар! И я отскакиваю. Ногами. То есть, заметно для глаза. Вот он я! Меня можно достать! И тут же я исчезаю в этом месте.

Я расчитал правильно! Да, я расчитал правильно! Вот вам, козлы! Вот вам! Потому что сварить в кипятке кого-то я могу, а вы не можете! Потому что это у меня элементали воды и огня уже привыкли друг другу помогать! А у вас это самые отъявленные враги! В тот самый момент, когда я прыгал ножками, показывая, что меня можно достать, огненный маг ударил в меня струёй огня, способной превратить в пепел гранитный валун. И его огненный элементаль выполнил эту команду. Мгновенно. Не задумываясь, что между ним и мной стоит какой-то там маг воды со своим водяным элементалем. Плевал он на водяного элементаля! Вместе в его хозяином!

Я отскочил в противоположный угол, а водяной маг превратился в огненный клубок. Он даже не успел попытаться загасить себя водой. Просто вспыхнул и рассыпался пеплом. Это же замечательно! Это отвлекло внимание врагов! И, пока они не сообразили, в чём дело, я повторил тот же манёвр. Прыжок-удар и я делаю торопливый шаг в сторону. И исчезаю. А в стену, в том месте, где я только что стоял, с хрустом впечатывается земляной маг. Та же история: я встал на одну линию с воздушным и земляным магом. Воздушный маг решил, что успеет ударить. Его воздушный элементаль выполнил команду, не задумываясь, что на пути стоит ещё и земляной элементаль со своим хозяином. А мой земляной ещё и помог удару: вражеский маг земли не только впечатался в стену, он ещё и влип внутрь неё своей головой. Если в течении минуты этот маг не придёт в сознание – он труп. Он попросту задохнётся.

Это я сейчас так всё долго рассказываю. А во время боя подобных мыслей и в голову не приходило. Прыхок-удар-прыжок-удар-прыжок-удар! Я исчезаю, я появляюсь! И бью!

Помните, я упоминал раньше, что вначале мне было трудно управлять элементалями, а потом они стали, почти что, частью меня самого? Так вот, я имел в виду именно этот бой! Я не думал, кому и что делать. Я думал: «Воздушный удар в область глаз!». И видел, как маги защищались именно от воздушного удара, именно в область глаз. И сейчас, я наносил удар, а затем подставлялся на мгновение, но был уверен, на всякий случай, щит от ответного удара уже готов. Не факт, что он выдержит этот удар, но он готов.

Не знаю, дошло ли до магов, как я их провёл. Не важно. Потому что скорость боя была такая, что действовать приходилось на уровне инстинктов, а не мыслей. На уровне интуиции. И интуиция мне подсказала следующий ход.

Хлоп! Пол под магами стал жидким. Нет, не весь, на весь у моего элементаля силы не хватит. Только по колено. Нет, маги не провалились. Воздушный маг мгновенно подхватил себя и своего товарища. И держал в миллиметре от пола, чтобы не утонуть в нём. Но это был двойной удар! Я специально так сделал, чтобы они опору потеряли! И второй мой удар был воздушный! Воздушный элементаль мага промедлил. Ему была команда держать и он держал. А теперь команда отражать удар. А как же «держать»? Держать или не держать? Вот этого мгновения на размышление, мне и хватило. Обоих отшвырнуло со страшной силой. Но, воздушный маг успел себя затормозить, а огненный нет. По идее, его должен был, на подобный случай, страховать воздушный маг. Но элементаль воздушного мага, как мы помним, потерял мгновение. И в первую очередь бросился спасать хозяина. Бросив чужого ему мага огня, вместе с чужим ему огненным элементалем.

Огненный маг размозжил себе голову о стенку. Больше он мне не противник. Противник один – воздушный маг. Но он силён, ловок и опытен. И некому его остановить. Некому, кроме меня. В воздушного мага хлынули потоки кипятка. Тот выставил воздушную защиту. Непроизвольно. Инстинктивно.

Вы же помните? Вы же помните, что вода имеет плотность больше, чем воздух? Что она тяжелее? Это значит, что элементалю мага пришлось тяжелее, чем моей парочке. Я понял: это мой шанс. Единственный и неповторимый. Второго мне не дадут.

Мы стояли, уставясь друг на друга, напружинив все силы. Точнее, напрягшись внутренне. Но это непроизвольно вызывало напряжение внешнее. Так и стояли, оскалившись и набычив шеи, глядя друг другу глаза в глаза. И плевать, что у него в руках секира. Он ни на мгновение не может оторваться от поединка магического.

И я увидел. Я увидел, как тает его элементаль. И оба моих. Его элементаль таял быстрее, но он был крупнее. Когда его элементаль выглядел, как огарочек, мои истоньшились почти до конца. Еле заметный дымок и лёгкий пар. Воздушный маг позволил себе ухмыльнуться. Зря.

Честное слово, я их не вызывал. Я был слишком напряжён. Они пришли сами. Два оставшихся моих элементаля. И влили свои силы в своих друзей. И воздушный маг всё понял. Он ещё сопротивлялся, но он всё понял.

- Нет! Не верю! – успел он крикнуть, когда кипяток всё же захлестнул его. И тут же земляной элементаль утащил его в недра стены. Навсегда.

Я грузно осел на пятую точку. И тут же подскочил. Там же Гай погибает! Там же Велль! Там мои друзья! Я быстро сорвал повязку с головы пленника и полоснул кинжалом по стягивающим его верёвкам.

- Ваше величество! Прошу встать! Нам некогда!

Император пристально огляделся. Поглядеть было на что. Обычная комната перестала быть обычной. Все стены и потолок были закопчёными, в некоторых местах от нестерпимого жара потёк камень. Хотя один угол сверкал ледяными узорами. Окна вышибло воздушной волной ещё в самом начале, а теперь и подоконник был практически вывернут наружу. Несмотря на такой широкий проём, в комнате было полно дыма и водяного пара. На полу пузырился кипяток. Кипяток! Ах, твою мать! То-то я вижу, император ноги поджал!

- Простите, ваше величество! – искренне сказал я, хватая императора поперёк туловища, – Сейчас будет лучше!

И сапоги перенесли нас на эльфийскую поляну. Туда, где мы изобретали порох. Я поставил императора на ноги и заметил, что кисти рук у него связаны отдельно. Как и ноги. Но, ведь мне некогда, некогда!

- Вот! – сунул я ему в руки кинжал, – Прошу прощения!

И прыгнул к Гаю. Гаю было плохо. Гай стоял на одном колене, раненый в ногу. Кроме того, кровь текла у него из плеча, у основания шеи. Меча в руках у него не было, хотя ещё оставался щит. Меч торчал из рёбер одного из стражников, валяющихся неподалёку. Гай отбивался кинжалом. Ещё несколько секунд и он будет обречён. А, вот, фигушки вам! Я подхватил с пола чей-то меч и врубился нападающим со спины. Ошеломлённые внезапным нападением, те развернулись ко мне лицом. А спиной к окну. Вжик-вжик-вжик-вжик! Из десятка оставшихся, четверо упали, остальные шустро отпрыгнули от окна. В мою сторону. Я принялся медленно отступать. Только бы не пропустить никого к себе за спину! Я без щита, и меня просто нанижут на сталь, как жука. Моя задача сейчас не убивать, а оттянуть врагов на себя. Подальше от Гая.

Похоже, стражники решили, что Гай им больше не опасен. Что они его потм добьют. Когда расправятся с новой угрозой. Со мной. Я исправно отмахивался мечом, делая небольшие, аккуратные шажочки назад, прикидывая, хватит ли мне времени схватить Гая и исчезнуть. Пожалуй, ещё на пару шагов надо отойти.

- Лёха! Сзади! – выкрикнул Гай.

Обернуться я не успел. Потому что на меняя сразу же кинулись передние. Оглянешься, получишь спереди, не оглянешься, получишь сзади.

- Хрясь! – раздалось сзади. Я сделал длинный прыжок вбок и умудрился на секунду оглянуться. Мой воздушный элементаль взял на себя инициативу и из последних сових сил отбросил врага к стене. Увы, не убил. Тот поднимался на ноги, очумело тряся головой.

Пора! Я перенёсся к Гаю и подхватил его под мышки. Р-раз! И мы с ни на полянке, где император торопливо пилит верёвку моим кинжалом. Фу-у! Успел! Теперь Велль. У меня буквально секунды, пока «откатом» не накрыло. Я уже чувствую его приближение.

Прыжок! Я рядом с девушкой. Она стоит, рядом с пустой корзиной, сжимая в одной руке бесполезный лук, а в другой – тонкий, облегчённый, «женский» меч. И напряжённо всматривается в далёкий проём окна замка. Я успеваю шепнуть: «Всё хорошо, он жив!», и девушка обмякает в моих руках. Теперь прыжок обратно. Я сосредоточился. Пры… жок!

Вначале я не почувствовал боли. Только тупой удар в грудь. А потом словно внутри меня взорвалась граната, обжигая все внутренности. Я удивлённо осмотрелся. Мы же перенеслись! Откуда боль? Вот император, наконец-то освободил себе руки и наклонился резать верёвку на ногах, вот Гай старается прикрыть одной ладонью рану на шее и другой ладонью рану на бедре. Подожди, Гай, сейчас эльфийка тебя перевяжет! А потом я увидел глаза Гая и содрогнулся. Это были безумные глаза. Мальчишка дёрнулся всем телом к нам, запнулся и упал. Упал, не отводя от нас взгляда. И только тогда я со страхом взглянул на Велль, которую всё ещё сжимал в руках.

Это был дротик. Тонкий метательный дротик с игольчато-острым наконечником. В тот самый миг, когда мы уже начали переноситься, кто-то угодил дротиком в девушку. Её проткнуло насквозь. И меня вместе с ней. Мы падали на траву вместе, проколотые одним древком. Мысли у меня помутились и в глазах почернело. И самым краешком сознания я уловил в своих мыслях чей-то растерянный и отчаянный тонкий вскрик: «Лёха!..». Даже не знаю, кто из элементалей пытался позвать меня, в тщетной попытке достучаться до разума. Разум мне отказал. Я рухнул в чёрный омут беспамятства.

Обознатушки, перепрятушки!

И на старуху бывает проруха.

Русская поговорка

Первое, что я увидел, с трудом разлепив веки, это бьющее прямо в глаза солнце и сидящего на траве Гая. На коленях у него лежала иссини-бледная голова Велль. Тела эльфийки я не видел, слишком узок был угол обзора. И Гай и девушка были аккуратнейшим образом перевязаны. По всем правилам врачебного искусства.

- И что ты думаешь? – рассказывал Гай, – Стоило мне долезть до пояса этой гигантской золотой статуи, как неожиданно появляется вся ватага разбойников! Все сорок человек! Я уже разинул рот, чтобы закричать: «Лёха, берегись!», смотрю, а он уже летит мимо меня! Прямо, камнем, камнем! Только не вниз, а вверх! И, понимаешь, совершенно бесшумно. А разбойники, как в пещеру въехали, так сразу принялись по сторонам озираться. Значит, что-то подозревают! Но ни один не догадался вверх посмотреть. Ну, я тогда тоже вцепился в эту статую и замер. Держусь и молчу. А бока у неё гладкие, у статуи этой, будь она неладна! Ноги периодически соскальзывают! Соскользнёт нога, я подтянусь на руках, и опять ногами упрусь. А они опять потихоньку скользят. И вдруг я чувствую, что у меня с ноги, вот-вот эта туфля слетит! Эх, думаю, и зачем я удобные сапоги на эту драгоценную, но неуклюжую обувь поменял? И только я так подумал, как туфля срывается с ноги и прямо в лоб атаману – бац!

Эльфийка хихикнула, и тут же закашлялась надрывным кашлем.

- Хватит байки травить! – с трудом выговорила она, – Кажется Лёха очнулся. У него дыхание изменилось!

Гай вскинул на меня взгляд, бережно положил голову эльфийки на скатанное одеяло, а сам вскочил на ноги.

- Лёха! Ну, ты монстр! В таком состоянии вытащить с того света и себя и Велль?! Мы с императором глазам своим не поверили! Ты валяешься, корчишься, а сам руки к Велль тянешь, и у неё раны затягиваются! – Гай неожиданно по-мальчешечьи всхлипнул и встал на одно колено, – Лёха, знай, я твой должник по гроб жизни! Если тебе когда-нибудь потребуется моя жизнь, только скажи! Даже говорить не надо, только намекни! И я отдам её тебе. С радостью!

- Брось! – пробормотал я непослушными губами, – Сам подумай, как я мог кого-то лечить, когда сам был в беспамятстве? Это не я!

- Ты! – убеждённо заявил Гай, – И не скромничай. Мы, с Велль, тебя, как облупленного, знаем!

- А где император? – постарался перевести я разговор на другую тему.

- Бродит где-то неподалёку, – отмахнулся Гай, – охотится, купается… радуется свободе. Я бы тоже радовался! У него на запястьях до сих пор следы верёвок не прошли!

- До сих пор? – не понял я.

- Ну, да. Третий день, – бесхитростно ответил мальчишка.

- Сколько?!

- Что, «сколько»? А! Сегодня вечером будет три полных дня, как мы вернулись!

- Понятно… – ничего мне было не понятно! Но, это, наверное, от слабости, – Ты сам-то как себя чувствуешь?

- Чего мне сделается? – беззаботно махнул Гай рукой, – Останется пара шрамов и всего-то делов!

- Уберу! – пообещал я, – Вот, оклемаюсь немного, и уберу.

- Да ты что! – притворно ужаснулся Гай, – Как можно?! Мало того, что шрамы украшают мужчину, так ещё, кто же мне поверит, когда я в старости буду внукам рассказывать, какой у них был героический дед? Какой же герой без шрамов?

- Ладно, – усмехнулся я, – Я пока полежу, сил наберусь, а вы с Велль обсудите, какие шрамы тебе будут к лицу, а какие нет. Когда я в себя приду, я тебе любые шрамы нарисую, где хочешь и какие хочешь! Хочешь, мелкими чёрточками, хочешь, один большой. От затылка до копчика!

- Обижаешь?! – прищурился Гай, – Если шрам до копчика, значит убегал от врага? Нет, мне по душе шрамы на груди!

- Может, я имел в виду, от затылка до копчика, через грудь? Шрам, который вокруг всего тела? – поддразнил я, – А на груди у тебя, кстати, татуировка! Не боишься, что я тигра твоего напополам перечеркну? Большим, красивым шрамом?

- Да ну тебя! – отвернулся Гай и тут же повернулся обратно, – У нас бульон есть! Перепелиный! Будешь?

Я прислушался к своим ощущениям.

- Позже, – сказал я неуверенно, – Я хочу кушать, но не так сильно, как спать. Я отдохну, а потом уже выпью бульон. Ладно?

- Конечно-конечно! – засуетился Гай, поправляя подо мной ложе из веток, – Спи сколько хочешь! Бульон будет тебя ждать. Всегда свежий!

Я закрыл глаза, но ещё не заснул. Я вызвал элементалей. Где вы, мои друзья? Где вы, розовощёкие крепыши? О! Это были вовсе не крепыши! Это были страшные доходяги! Особенно водяной. Он прямо почернел от неимоверной усталости и напоминал скорее клочок пара из выхлопной трубы, чем полноценного элементаля. Да, и другие были не лучше. И тут до меня дошло, что случилось!

- Ребята! – растроганно прошептал я. Мысленно, конечно, – Ребята! Это вы сами? Вы сами решили вмешаться?

Водяной только кивнул, устало и отрешённо.

- Да, как же вы сумели? Я же помню, вы были досуха выжаты боем?

- По очереди! – с трудом прохрипел огненный, – Вот он лечит, а мы ему силу качаем. Один качает, двое заправляются. И потом меняемся. А он лечит и лечит. Вот. И тебя лечит. И её. И опять тебя. И опять её. А мы, что? Мы только «за».

- Отдыхать! – сурово распорядился я, – Всем отдыхать! Пока не позову! Вы мне здоровенькие нужны! Ох, ребята! Как же я вас люблю! А теперь – марш!

И, знаете, никто не стал возражать! Они моментально растаяли. А я всё же заснул. Чёрным, тяжёлым сном, без сновидений.

Когда я проснулся, был уже вечер. Гай по-прежнему сидел на том же месте, а Велль металась в бреду у него на коленях. Император стоял неподалёку, прислонившись к дереву и внимательно наблюдал за ними. На его лице читалось неодобрение. Преодолевая вялость, я встал и немного постоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Слабость, конечно, страшная, но, пожалуй, я справлюсь. И я рискнул. Какая прекрасная вещь – эти сапоги! Прыжок! – и я на месте прошлой стоянки. За тридевять земель от эльфийской опушки с императором и ребятами. Удивительно, но нашу стоянку никто не нашёл. Лошади, правда, за три дня разбрелись кто куда. Впрочем, разве они далеко уйдут, стреноженные?

Кое-как я взгромоздил поклажу на ближайшую лошадь. Прыжок! – и я на эльфийской поляне, верхом на скакуне. С трудом слез на землю и опять: прыжок! – я на бывшей стоянке, ловлю следующую лошадь и накладываю на неё мешки с нашим барахлом. Прыжок! – и я опять на эльфийской поляне. Император не двигался с места, но наблюдал за моими перемещениями пристально. Я исправно перетаскал на поляну лошадей и пожитки. Не дело это, что больная девушка чуть не на голой земле лежит!

Когда я подошёл к Гаю, тот взглянул на меня с мукой в глазах:

- Ей, с час назад, внезапно хуже стало, – пробормотал он непослушными губами, отводя взгляд в сторону, – Жар у неё и лихорадит.

Я молча кивнул и присел рядом с девушкой, положив ладонь ей на лоб. Ну, элементали, где вы?!

О! Отдохнули, поздоровели! Водяной, не справшивая указаний бросился к девушке и просто нырнул внутрь её тела. Вынырнул и покачал головой:

- Трудно! Но… не… безнадёжно! Много… работы! Я… займусь? Или… тобой?..

- Сперва займись девушкой, – ответил я мысленно, – Потом Гаем. У него я тоже, вижу, на шее шрам воспалился. Как бы не заражение крови. А я почти в норме. Если что во мне нужно делать, то делай после всех.

Водяной окинул меня внимательным взглядом, потом согласно кивнул и опять скрылся в теле эльфийки.

- Всё будет хорошо, Гай, – похлопал я юношу по плечу и встал, – Всё будет хорошо. Обещаю!

- Прошу простить, ваше величество, – почтительно поклонился я императору, – что не засвидетельствовал прежде всего вам своё почтение. Только слабость, которую я испытываю, может служить мне оправданием подобного поступка…

- Однако, ты только что, довольно лихо колдовал! – неприятным голосом сказал император, буравя меня взглядом, – Когда, то исчезал, то появлялся! Это довольно сильная магия! Ослаб, говоришь?..

- Это не… начал я. И осёкся.

Я хотел сказать, что это не моя магия. Но, тогда сразу встанет вопрос, а чья? Ах, это артефакты Йоты? Ну-ка, ну-ка, подай-ка их сюда! И попробуй не выполнить волю императора! А если я даже попробую, он кликнет Гая и прикажет ему эти артефакты у меня отобрать. И Гай, как верный слуга императора, будет обязан выполнить его приказ!

- Что «не»? – не выдержал император.

- Это необходимость! – нашёлся я, – Жизненная необходимость. Иначе я не рискнул бы так напрягаться!

Император долго рассматривал меня недоверчивым взглядом. Я сделал морду кирпичом.

- Ах, да! – сказал я, как будто только что вспомнил, – Наверняка, ваше величество чувствовали в эти дни… э-э-э… дискомфорт. Будучи почти безоружным. Так получилось, что наше оружие частью осталось на поле боя, а частью – в предыдущем лагере. Но, теперь, когда наши пожитки здесь, вы можете, ваше величество, выбрать себе оружие по вкусу. Как вам, к примеру, вот этот меч? На мой, непросвещённый взгляд – великолепен! Не соизволите ли принять его от нас?

Император кинул взгляд на меч и опять уставился на меня подозрительно. Хотя меч взял. И, почему-то, сделал небольшой шажок в сторону.

- Благодарю, ваше величество! – начал опять я, – Благодарю, что не побрезговали…

Император сделал ещё один шажок в сторону и, внезапно, выхватив меч из ножен, встал в боевую стойку.

- Кто вы?! – напряжённым голосом проговорил он.

- А разве… – я беспомощно оглянулся на Гая, – разве в то время, когда я валялся без памяти, мой друг не рассказал вам…

- Я ему не верю! – перебил меня император, – Этого не может быть! Чтобы ученик, который не учился в магической Академии, одолел в поединке четырёх великих магов? Среди которых величайшие из великих, велиры Чезаре и Нагава?! Чтобы молодой рыцарь, вчерашний оруженосец, в одиночку вышел победителем из схватки с тридцатью закалёнными бойцами?! Не верю! И ещё: я знаю этот меч! Я сам в… э-э-э… я сам видел, как вручали этот меч графу ши Юлису! И я знаю, что графа ши Юлиса невозможно одолеть в поединке! Не-воз-мож-но! Тогда, откуда у вас этот меч?!

Признаться, у меня, во время этого монолога, руки чесались отвесить императору несколько хороших оплеух. Жаль, но было не время и не место. Может, как нибудь, в другой раз…

- Боюсь, ваше величество, что господина графа ши Юлиса нет в живых, – сказал я печальным голосом, – И, подозреваю, что ему не пришлось биться в поединке. Подозреваю, что бедный граф угодил в засаду. Например, пал, пронзённый стрелой в спину. Ибо этот меч мы отняли у разбойников. А к разбойникам он вряд ли попал с дешёвой распродажи!

- А вы, значит, в засаду не угодили! Вы её счастливо углядели заранее!

- Мы не попали в засаду. Мы наткнулись на банду случайно, в пути. Видя, что нас только двое, они не посчитали нужным затаиться. Они рассчитывали на своё преимущество в численности и силе.

- И?!

- Они просчитались.

- Где это было?

- В землях, принадлежащих герцогу Истодскому.

Император закусил губу.

- Ладно! А остальное? Как могло получиться, что в империи имеется такой могучий маг, а я об этом не знаю?!

- Я бы выразился иначе, ваше величество, – сказал я по-возможности мягко, – Не могучий маг, а везучий маг. Мне несказанно повезло! Я имею в виду, что не я уничтожил этих великих магов.

- Вот как?! А кто же?

- Они сами уничтожили друг друга. Я знаю, что все члены императорской фамилии владеют магией. Правда, не знаю в какой степени. Но, надеюсь, вы меня поймёте, ваше величество! Маги изначально индивидуалисты. Если те, кого называют «великими мечниками», умеют воевать и лично, и во главе отрядов, то маги всегда сражаются в одиночку. Даже, когда их собирают в кучу. И в куче каждый за себя! Вы меня понимаете?

- Понимаю. Но не вижу, куда ты клонишь.

- А вот куда. Что будет, если лучник прицелился в цель и готов спустить тетиву, а тут кто-то эту цель загородил своей спиной? Ясно, лучник удержит выстрел. Ну, может, ещё матюкнётся в сердцах. А что сделает в подобном случае маг? Ничего не сделает! Ударит! Во-первых, потому, что в отличие от лучника, он бъёт магией не сам. Пока он даст команду элементалю, пока элементаль поймёт эту команду… Во-вторых, в отличие от лучника, элементаль препятствий для магии не видит! У него только два ориентира: хозяин и цель. Всё. Кто там загораживает цель ему нет никакого дела. И, уж тем более, он не будет принимать на себя ответственность за задержку удара. Сказали бить – получите! Вот на этом я ваших великих магов и подловил! Я всегда старался оказаться в таком месте, чтобы кто-то из этих магов находился на линии атаки у другого. А магический бой скоротечен. Он гораздо быстрее, чем бой оружием. Потому что, по сути, это бой мыслей, а не мышц. Вот маги на эту удочку и попались. Они сами себя перебили, ваше величество!

Император задумался. Хотя меч не опустил.

- Допустим, – выдавил он из себя наконец, – Хотя я, когда ты снял с меня повязку, видел только одно тело, влипшее в стену головой. В костюме великого мага Бецапа. Хотя из этого не следует, что внутри костюма находился сам Бецап! Всё это сильно напоминает театральную постановку! Слишком… слишком много магии! И слишком мало тел.

- Увы, ваше величество, – смиренно ответил я, – Не будучи знакомым с этими почтенными господами, не могу точно сказать, кто кого и как убил. Если вы знаете кто какой магией владел при жизни…

- Знаю.

- Последним погиб маг воздуха. Он сперва сварился в кипятке, а позже его тело было вмуровано в каменный пол. Так, что следов этого тела снаружи не осталось.

- Это Дробит. Допустим.

- Перед этим, тот размозжил об стенку голову огненного мага. Его тело валялось позади вашего величества, под слоем кипятка. Кроме того, кровь, которая растеклась по поверхности кипятка сплошным пятном, скрыла очертания его тела. Возможно поэтому вы его не заметили. Впрочем, подозреваю, что не будь пятна крови, вы бы его тоже не узнали, разве что по одежде, ибо голова у него… м-м-м… перестала быть головой. Так, тряпочка.

- Огненный? Велир Чезаре? И он не смог защитить себя?

- Он защищал себя от меня. А не от своих товарищей. Так вот, перед этим, тот же воздушный маг Дробит, так же уничтожил мага земли. Разница только в том, что перед этим маг земли готовил мне ловушку, растворив камень, словно воду. А угодил туда сам. Головой вперёд. И застрял в стене. Боюсь, теперь его оттуда вытащит только маг не меньшей силы, чем он сам. Был.

- Бецап угодил в собственную ловушку? Не верю!

- Не сам угодил, ваше величество! Его туда хорошенько подтолкнули!

Вообще говоря, маг земли не растворял камень, в который он влетел головой. Это сделал мой элементаль земли. Но, отчего-то я почувствовал, что не следует выпячивать мои магические способности. Проще свалить всё на этих великих магов. Допрашивать их, даже мёртвых, никто не будет! Я надеялся, что император мне поверит. Хотя бы с помощью того кольца, помогающего доверию окружающих. Но император смотрел подозрительно.

- А великий маг Нагава?

- Сгорел. От удара огненного мага, велира Чезаре. Без остатка. Знаете, ваше величество, мне тоже приходилось кое-кого сжигать… Было дело. Но, чтобы вот так, без остатка?! Даже пепла не было, верите ли! Завидно, честное слово!

Меч императора опустился на вершок ниже к земле.

- Но я не поверю, чтобы юноша, вроде Клауса ши Денжера, смог долго биться против такого полчища врагов! А это были закалённые, опытные бойцы!

- Совершенно согласен с вами, ваше величество! Тем более, скажу по секрету, что мы попали в засаду! Ну, что ж, придётся открыть маленькую тайну. Точнее, две тайны. Первая, это то, что Гай – самый классный боец, которого мне приходилось видеть! Не отношу себя к великим знатокам, но я присутствовал при проведении турнира в Чиндаме, и видел мастерство «великих мечников». Не хочу сказать ничего худого, но Гай побил бы их всех. Не сразу, конечно. По одному. Но, побил бы всех. Разумеется, при прочих равных условиях, я имею в виду заговорённые доспехи и оружие. Согласитесь, воин такой квалификации вполне способен продержаться некоторое время против обычных копейщиков! А знаете, почему Гай так хорошо обучен? Потому что ему повезло быть оруженосцем у двух разных великих мечников! И у каждого он умудрился перенять лучшее. Меня тоже учили владеть мечом. И я рассказал Гаю о некоторых приёмах. Он схватывает всё налету! Он прирождённый боец! Если я ему сегодня рассказываю, например, о неизвестном в здешних краях приёме, завтра он уже применяет этот приём против меня самого!

- Неизвестный приём? Что имеется в виду?

- Не приём. Приёмы. Их несколько. Ваше величество! Прошу не погнушаться и провести тренировочный бой с юным ши Денжером! Уверяю, вы не пожалеете о принятом решении! Ведь, вы, наверняка, неплохо владеете мечом?

- Да, – задумчиво сказал император, – Я неплохо владею мечом. Обеими руками. А вторая «маленькая тайна»?

- Гай бился не в одиночку! Полагаю, они уничтожили равное количество врагов, Гай и его юная избранница, госпожа Велль!

- И в это я не верю! – поморщился император, – Стрелять почти за сотню шагов, рискуя зацепить любимого человека? Это невозможно!

- Возьмите эту монетку, ваше величество, – попросил я, – и прикрепите в любом месте. А, когда девушка хоть сколько-то поправится, проведите эксперимент: поставьте юного графа ши Денжера на полпути и скажите девушке, чтобы она стрельнула. Я ставлю тысячу золотых, что Велль не промахнётся!

- Это намёк, что я в настоящее время не имею денег?! – скривил губы император.

- Ну, что вы, ваше величество! Вам принадлежит вся империя! А значит, и все деньги империи. И эта монетка, и все остальные деньги – они ваши, ваше величество!

Император подозрительно покосился на меня, однако кончик меча опустился на землю. Император опёрся руками на рукоять.

- Полагаю, – сварливо произнёс он, что у вас есть… э-э-э… требования ко мне, связанные с моим освобождением?

- Просьбы, ваше величество, – мягко поправил я, – Нижайшие просьбы.

- Какие же?

- Вероятно, у каждого свои. У меня же просьба только одна. Я прошу вас разрешить бракосочетание графа Клауса ши Денжера и эльфийки по имени Велль.

Я заметил, как напряглась спина Гая, хотя он не поднял головы.

- Это невозможно! – брюзгливо проговорил император, – Это нарушает все законы империи! И подаёт отрицательный пример другим. Ши Денжеры – это знатный и известный род. Совершенно исключено, чтобы представитель этого рода связал себя узами брака с простолюдинкой! Тем более, если это вообще не человек!

- Но Велль не простолюдинка, – осторожно заметил я.

- Как?! У эльфов нет нашего деления по знатности и титулам!

- Да, но всё же она не простолюдинка. Ваше величество! У людей титул рыцаря, дворянина означает что этот человек облачён особыми достоинствами и привелегиями. И имеет большую, чем у других, власть. Не так ли? У эльфов нет титулов, в нашем понимании. Но у них тоже есть особая группа эльфов, наделённая достоинствами, привелегиями и властью. Госпожа Велль относится к группе эльфов, именуемых «смотрителями лесов». Это не титул в нашем понимании. Но, поверьте, не много найдётся на свете эльфов, которые дерзнули бы отказать ей, не то что в приказе, а даже в малейшей просьбе! Если это не аналог человеческих титулов, то не знаю, какие ещё аналоги вам нужны!

- Серьёзно?! – император с удивлением взглянул на эльфийку.

Я тоже бросил на неё быстрый вгляд. Девушке было явно лучше. Она дышала ровно, кожа лица порозовела, не было слышно хрипов. Водяной элементаль явно старался на пределе своих сил. И, наверняка, ему помогают остальные. По полной. Это значит, меня сегодня ждёт очередной «откат». Господи! Какая ерунда! Выдержу, не сахарный. Лишь бы девушка была жива и здорова.

- А это наследственный титул? – задумчиво спросил император.

- Какой?

- Ну, этот. «Смотритель лесов»?

- М-м-м… Отчасти, ваше величество. Это, действительно, передаётся из рода в род, но не всем потомкам носителя этого прозвища, а только одному, избранному другими носителями прозвища. Скажем, отец госпожи Велль тоже «смотритель лесов», а её мать – нет. И, если бы у девушки были бы братья и сёстры, они тоже не носили бы этого звания. То есть, если граф ши Денжер станет мужем госпожи Велль, он «смотрителем лесов» не станет. Станет один из его детей от госпожи Велль. Но, только один! Госпожа Велль предложит кандидатуру группе других носителей этого прозвища, а те утвердят кандидата. Как правило, утверждают.

- Жаль, – так же задумчиво произнёс император, – Я бы не отказался, чтобы один из человеческих родов обладал всей полнотой власти над эльфами! В смысле, это могло бы послужить причиной для серьёзных раздумий. А так – нет.

- Быть может, на ваше решение повлияет…

- Нет! Не повлияет. Меня интересует другое. Как получилось, что руководил операцией по моему освобождению ты? Ты, а не благородный ши Денжер? Если ты не дворянин и не маг, то ты просто пилмен? Даже не почтенный пилмен! Я правильно понимаю? Так как же тебе удалось подчинить своему влиянию графа ши Денжера?! Ты маг тонких материй? Ты умеешь подчинять разум окружающих?

- Увы, веше величество! Я не умею воздействовать на разум других людей. Иначе, ваше освобождение далось бы нам гораздо легче и не потребовало таких жертв, – я кивнул на эльфийку, – А по поводу подчинения графа… Мы просто друзья, ваше величество! Я не навязывал своего решения другим, как руководитель. Каждый из нас, при планировании операции, имел, голос, равный голосу других. Однако, когда операция была спланирована и согласована, каждый строго выполнял отведённую ему задачу. В этом смысле, я не руководил операцией. Я такой же исполнитель, как остальные.

Я рассказывал всё это спокойным, рассудительным тоном, а в душе у меня скапливалось глухое раздражение. Этому императору примерно столько же лет, сколько и мне. Сейчас он изгой без империи, а я его спаситель. Однако, он продолжает чувствовать себя именно императором! Он не задаёт вопросы, точнее, он не просто задаёт вопросы. Он требует ответа! Не сомневаясь, что этот ответ получит. И, самое противное, что я тоже чувствую, что передо мной император. Которому нельзя не ответить! Гнетущее чувство навязанного подчинения. Оно сидит внутри меня, и никуда мне от него не деться. Прямо, как муха в паутине: дёргайся, не дёргайся, всё равно не вырваться! И от этого становится не по себе.

Это потому, что он задаёт вопросы, а я отвечаю, решил я про себя. Отвечать на вопросы – это, вроде как, оправдываться. А оправдываются перед тем, кто главнее. Надо как-то менять это!

- Ваше величество! – спросил я, неожиданно для самого себя, – Позвольте вопрос? Меня всегда интересовало, почему принято к императору обращаться на «вы», а к остальным на «ты»?

- Членам императорской фамилии задают вопрос тогда, когда они позволят его задать! – поморщился император, – Тем более безродные пилмены, вроде тебя! Учти это на будущее. То, что я вообще снизошёл до разговора с тобой, это для тебя великая честь!

- Так, что же вам мешает? – дерзко парировал я, – Если вам приятнее разговаривать с графами, кто мешает вам возвести меня в графы? Вы же император! Меч у вас в руках. Стукните кончиком меча по моему плечу и провозгласите меня графом, всего и делов! И сразу же начнёте получать удовольствие от беседы!

- Так вот какая у тебя была цель? – вскинул на меня глаза император, – Стать графом?

- Да, нет же! – пренебрежительно махнул я рукой, – Зачем мне это? Мне и так хорошо! Это вы испытываете внутреннее раздражение, беседуя с простолюдином… Пусть, даже, своим спасителем!

- Я не испытываю раздражения, – ровным голосом произнёс император, и у него слегка раздулись крылья носа. Похоже, он в бешенстве, что я бесцеремонно тычу ему своими заслугами спасения жизни, – Что же касается вопроса… Это сложилось исстари. Давно, ещё до Великого Передела, раздробленными королевствами управляли два короля. Один на случай войны, другой для мирной жизни…

Я кивнул. Не новость. В древней Спарте было так же.

- Чтобы подчеркнуть их равенство друг перед другом и перед законами страны, к ним было принято обращаться на «вы», – продолжал император, – Как бы акцентируя, что обращаясь к одному, одновременно обращаются и ко второму тоже. После Великого Передела, когда все королевства вошли в единую империю, надобность во втором императоре отпала. Империи не с кем воевать. А применение войск внутри империи, это не война, это подавление бунтов! Однако, традиции сильны. И вначале, в империи царили два императора. К которым нужно было обращаться на «вы». Потом, естественным образом, произошёл переход к единовластию. А традиции остались. Мало того! Эта традиция распространяется! Сейчас принято на «вы» обращаться не только к императору и членам императорской фамилии, но и к королям, и даже, к некоторым герцогам. Не удивлюсь, если лет через пятьдесят этот обычай распространится на всё благородное сословие!

- А через сто лет вообще на всё человечество, – в тон поддакнул я.

- Ну, нет! – искренне захохотал император, – Чтобы простолюдины обращались друг к другу на «вы»? Скажи ещё, господами друг друга называть будут! Нет, это невозможно!

Я промолчал. Только склонил голову в знак благодарности за объяснение. Император задумчиво чертил на земле вензеля кончиком меча. Затем поднял голову.

- Наверное, я должен был бы выразить признательность за спасение жизни императора, – начал он, – Ибо, судя по вашим словам, ваши помыслы были чисты и искренни. Наверное, я должен был бы пообещать исполнения любых ваших желаний, после возвращения на трон. Осыпать вас золотом, почестями и наградами. Увы, господа! Дело в том, что вы ошиблись! Я не император! Я брат-близнец императора, Фальц. Я знаю, как вы рассуждали, и не могу вас винить за ошибку. Но, вы ошиблись! Позвольте, я объясню, как было дело. И учтите, что в процессе рассказа, я невольно выдам вам кое-какие государственные секреты! Надеюсь на вашу порядчность, господа!

Сначала пару слов об окружении. Это вполне естественно, что у нас с братом начал формироваться свой круг приближённых лиц. Поймите правильно, императора и его родственников окружают не только те, кого ему хочется видеть. Отнюдь! Много тех, кого вынуждены приблизить по политическим или иным соображениям. Есть те, кто сумел пролезть в число доверенных лиц тем или иным способом. Чтобы не называть реальных лиц, приведу абстрактный пример. Некий король женился. По любви. Хорошо это? Конечно, хорошо! Будет ли юная королева рядом со своим мужем? Разумеется, будет! У них же любовь! Но, вместе с королевой, рядом с королём появятся ещё и брат королевы, и её отец, и её двоюродная сестра, и её троюродная тётушка и ещё куча народа! Доволен ли этим король? Да, он в ярости! Брат королевы хам и склочник, отец королевы мелкий интриган, который возомнил себя великим политиком и позволяет себе поучать короля, двоюродная сестра королевы, оказывается, развратница и шлюха, сеет раздор и смуту среди королевских приближённых и уже спровоцировала четыре дуэли со смертельным исходом, троюродная тётушка, провинциалка, которая ведёт себя так, что королю приходится краснеть, да ещё и подворовывает дворцовое серебро! А теперь я спрошу вас, может ли король удалить этих, неугодных ему лиц? Ответ весьма печален: нет не может. Не может, если не желает раздоров в семейной жизни. То есть, конечно, когда-нибудь подвернётся удобный случай удалить кого-то из них на достаточно длительный срок, а может быть, и навсегда. Но, не сразу. Подыскать брату королевы почётный пост крупного военночальника в дальнем гарнизоне, или посла в соседнем королевстве, сестру королевы выдать замуж за родовитого графа, чьё графство у чёрта на куличках и так далее. Но, поймите, господа, эта ситуация повторяется со страшной регулярностью! Сегодня с королевой и её роднёй, завтра какой-нибудь очень влиятельный чиновник, которого король чрезвычайно ценит и приглашает для самых важных решений, вдруг представляет при дворе своего оболтуса-сына, который, оказывается, уже вырос из пажей и мечтает служить королю. А сын – дебил! Но, король должен милостиво согласиться на увеличение штата придворных, если не хочет потерять ценного советника!

Надеюсь, вы меня поняли, господа. Мудрость короля заключается не в том, чтобы окружить себя мудрецами и преданными людьми. Это невозможно! Мудрость короля в том, чтобы знать, кто среди его окружения достоин доверия и уважения, а кто – прожжённый авантюрист. Внешне относиться ко всем одинаково ласково, но не допускать авантюристов в политику ни за какие коврижки!

А теперь представьте, что у нашего придуманного короля есть брат. Он тоже будет окружён и достойными приближёнными и авантюристами. При этом, авантюристов будет больше. Мало того! Те авантюристы, кто не смог пристроиться к королю, будут всеми силами стремиться пристроиться к его брату. И если это им удаётся – ужас, ужас! – они будут всеми силами хаять и чернить окружение короля, в которое они так старались попасть. К чему я это говорю, господа? К тому, что окружение императора и его брата будет всегда настроено враждебно по отношению друг к другу. Всегда! Что совершенно не исключает дружеских и уважительных отношений между самим императором и его братом.

Мы с императором всегда были дружны. И искренны по отношению друг к другу. И никогда не слушали подлых наветов, которыми перешёптывались злые языки в наших свитах. Причину я уже объяснил. Однако, действительно, некоторое время назад у нас с братом начались разлады. Я сам стал замечать за собой, что меня раздражает Овальд. Сам не знаю, почему. Я искал причину и не мог её найти. И с каждым днём это глухое раздражение росло и росло. Тогда я принял решение удалиться в свой дальний замок и полностью оградить себя от приближённых, оставив только тех, кому я доверяю всецело. Даже жену с сыном я отправил в другое место. И что бы вы думали? Буквально через неделю я почувствовал значительное улучшение. Я снова стал любить брата. И тогда я понял, что случилось.

Император, то есть, его брат, обвёл нас внимательным взглядом.

- Магия? – подсказал я.

- Да, – печально подтвердил Фальц, – Чёрная и подлая магия тонких материй. Я говорил, что открою кое-какие государственные секреты. Вот один из них: когда-то я поклялся брату в вечной преданности. На крови. Вы знаете, что такое клятва на крови? Если я нарушу эту клятву, я умру. Сразу же. Никто не мешает мне мечтать о короне. Мечтать для моего здоровья не вредно. Вредно что-то делать практически. Если я попытаюсь организовать заговор, я обречён. Однако, я ничуть не пострадаю, если кто-то другой постарается такой заговор организовать! И, по всей видимости, кто-то этот заговор уже приводит в исполнение!

Открою ещё один государственный секрет. Всем членам королевской фамилии, на двенадцатый день от рождения, делают на теле знак. Это общеизвестно. Но, мало кто знает, что прямым потомкам действующего императора ещё делают магическую защиту. Именно от магии тонких материй. Чтобы разум императора невозможно было взять под внешний контроль. Однако, нет на свете ничего невозможного! Если сильный маг будет вести своё подлое колдовство достаточно долго и очень аккуратно, то он может достичь успеха.

Представьте себе, что мой мозг, как и мозг моего брата – это некая пещера, заросшая снаружи колючим вьюном. Вот этот вьюн – это наложенное в детстве заклятие. Но, если опытный человек бедет действовать осторожно, убирая по одной веточке, стараясь, чтобы они не запутались, рано или поздно он расчистит достаточно места, чтобы пролезть в пещеру. Так действовал и этот маг. Я поехал к брату и выложил ему всё начистоту. И, с ужасом убедился, что мой брат уже попал под влияние проклятого колдуна! Овальд не слушал мои слова. Он не мог поверить мне, что он околдован. Он смеялся мне в лицо!

С тяжёлой душой вернулся я в свой замок, раздумывая, что я могу предпринять. Вы же помните, что предпринять что-то против брата лично я не могу из-за клятвы на крови! Я не могу даже кого-то подговорить, чтобы тот выступил против брата, потому что это тоже будет участием в заговоре! Нелегки были мои раздумья! А очень скоро я вообще оказался под арестом. Именем императора в мой замок въехали герцог Истодский, мой тесть, а с ним граф ши Лакрук с подручными и четыре великих мага. Стража пропустила прибывших. Как не пропустить, если это малочисленная группа, во главе которой мой тесть? Тем не менее, я оказался под арестом. Герцог Истодский принялся командовать в замке от моего имени и несколько раз сменив стражу быстро убедил всех, что всё, что делается, делается от моего имени. Конечно, меня периодически выводили на балкон, чтобы подданные и стража видели меня и думали, что я свободен. На самом деле… уважаемый пилмен Лёха, надеюсь, ты не убил графа ши Латрука и баронов фе Матаска и фе Чунгала?

- Нет, – признался я, – Не убил. Они активно заманивали меня на третий этаж, по-видимому, подготовив там мне засаду. Но… я принялся за поиски на втором этаже. И они оказались успешными. Перечисленные вашим вели… э-э-э… вашим высочеством лица, так и остались сидеть на третьем этаже! Впрочем… когда я спустился на помощь графу Клаусу ши Денжеру, позади меня неизвестным образом оказался один человек. Возможно, он спустился с третьего этажа. Бледнокожий, худощавый, с огромным, горбатым носом, волосы светлые, свисают патлами, глаза льдистые…

- Фе Матаск, – кивнул головой Фальц.

- Но, я его не убил. Не получилось.

- Это хорошо, – принц мечтательно улыбнулся, так, что у меня невольно похолодело в животе, – Это значит, что мы когда-нибудь встретимся. Лично я буду рад этой встрече. Очень. А эти господа… Впрочем, что мы на них время теряем? Скажу только, что маги выполняли роль моих конвойных а эти господа – палачей. Да, признаю, что командовал ими мой тесть, герцог Истодский. Однако, я понял так, что сам герцог Истодский тоже стал жертвой этого неизвестного мага тонких материй. Но не эти господа-палачи! Они действовали, так сказать, из любви к искусству!

Принц Фальц облизал языком пересохшие губы.

- Мне осталось сказать немногое, господа! Мой брат, император Овальд, остаётся во власти этого мага тонких материй. Я не призываю вас, господа, к его смещению! Ни в коем случае! Однако, вырвать императора из рук мага – это долг каждого законопослушного гражданина страны! Вы меня понимаете?! А я… Увы! Я не могу дать от имени императора соглашения на брак ши Денжера и эльфийки Велль. Я не могу приказать войскам освободить земли ши Денжеров. Я много чего не могу! Однако, как любой рыцарь, кое на что я способен. Пилмен Лёха! Опустись на одно колено!

Я повиновался. Принц легко стукнул меня по плечу кончиком меча, затем так же стукнул по другому плечу и снова, третий раз, опустил на плечо меч.

- Пилмен Лёха! За великие заслуги перед империей, а также проявленные рыцарство, мужество и героизм, дарую тебе рыцарское звание, титул барона и земли, лежащие…

- Только не земли! – испугался я.

- А?! Что?! Тебе не нужны земли? – искренне удивился Фальц.

- Конечно, нет! – так же искренне ответил я, – Земли, это ответственность. За тех, кто на этих землях живёт. А зачем мне такая ответственность? У меня другие цели в жизни! Нет-нет, не надо наделять меня землями!

- Тебе нужен был только титул? – уставился на меня принц.

- И титул мне не нужен, – скромно заметил я, – Это вы, ваше высочество, проявляли недовольство, что вам приходится общаться с простолюдином. А мне это не мешает. У меня, если вы помните, была всего одна просьба: дать разрешение на брак ши Денжера с госпожой Велль. Других просьб у меня не было.

- Я уже сказал, – скривился принц, – Я не могу дать такого разрешения!

- Ну, что ж, – вздохнул я в ответ, – Тогда дайте слово чести, что если вы получите возможность принимать такое решение, то вы этот брак разрешите!

- То есть, когда я стану императором? – нахмурился Фальц.

- Всё проще, – пояснил я, – Дайте слово, что если этот брак будет зависеть от вашего решения, то вы решите его положительно. Вот и всё.

У принца напряглись желваки. По всей видимости не часто он слышал, чтобы ему кто-то ставил условия.

- Хорошо, – выдавил он сквозь зубы, – Я даю слово наследного принца…

- Нет-нет! – перебил я, – Прошу дать слово от себя лично. Слово чести дворянина!

Минуты две Фальц буравил меня мутным взглядом. Я не отводил глаз. Хоть и снизу вверх. Гляделки затягивались.

Это, может, в средние века, подобное крючкотворство проходило. В наше время, время расцвета юристов и адвокатов, ему меня не переиграть. Ишь, ты, «слово наследного принца». То есть, если он станет королём, и получит возможность давать согласие, то он сажет, что свободен от обещания. Ибо давал его от имени принца, а сейчас он король. Со мной такие шутки не проходят! Из меня только Кралон умудряется верёвки вить, да и то, уже не так сильно. Молчание принца, между тем, становилось уже неприличным.

- Хорошо, – выдавил из себя Фальц, – Даю слово чести дворянина, что разрешу этот брак, когда смогу это сделать. Встань, фе… хм! Как же тебя именовать, если ты не имеешь во владении баронства, по которому даётся имя?!

- Быть может, фе О’Дал? – предложил я.

- И что это значит, О’Дал? – колюче спросил принц.

- Ничего не значит, – пожал я плечами, – Тем лучше! Ни с кем не спутать!

- Хорошо. Нарекаю тебя бароном фе О’Далом, – мрачно проговорил Фальц, – Встань, барон! Вообще-то в таких случаях есть традиция вручать золотые шпоры… Но, ситуация, сам понимаешь, такова, что…

- Я понимаю, ваше высочество! – быстро заверил я принца, – Позвольте мне удалиться от вашей особы? Мне нужно проверить здоровье госпожи Велль.

- Позволяю! – величаво обронил принц, – Иди, барон!

- Поздравляю! – шепнул мне Гай, когда я присел на корточки у ложа эльфийки.

- Не с чем! – шепнул я в ответ, – Похоже, мы спасли не того, кого надо было!

Легко ли сбагрить принца с рук?

Если хочешь быть покоен, не принимай горя и

неприятностей на свой счёт, но всегда относи их на казённый.

Козьма Прутков. Афоризм № 246

Я с ужасом смотрел, как совершенно обессиленный элементаль воды пытался выбраться из тела эльфийки, и у него не хватало сил. Другие элементали, сами иссохшие и истоньшившиеся, с трудом вытащили его, шатающегося на подгибающихся ногах.

- Надеюсь, всё будет хорошо? – спросил я с невольным страхом.

Бледный водяной элементаль сумел только слабо кивнуть головой, прежде чем растворился окончательно. Да и другие за ним вслед. А я понял, что меня ждёт трудный вечер. Кажется и Гай об этом догадался. Потому что глаза у него стали тревожные и он непроизвольно скосил взгляд на мой кинжал.

- «Откат» будет? – спросил он напряжённым голосом.

- Похоже, что да, – согласился я.

- Тогда ты, это… оружие отдал бы!

- Нет, – заявил я твёрдо, – Пора научиться себя контролировать. Не дело это, каждый раз при «откате» связанным сидеть!

- Я тогда с тобой буду, – быстро заявил Гай.

- Ни к чему, – хмуро заявил я, – Ты что, не видел никогда, как я рожу кривлю?

Я не буду описывать этот «откат». Не слабее и не сильнее предыдущих. Разница только в том, что я запретил себе думать о себе самом плохо. Я постоянно твердил себе, что если меня выбрали в друзья такие замечательные ребята, как Гай и Велль, то я не могу быть последним подонком, как мне настойчиво пытается внушить моё же тёмное «я». Я не подонок, и всё тут! Да, меня корёжило и крючило, и я готов был выть от беспросветной тоски, но я вырубил кусок толстой ветки и сунул его себе в рот. И закусил так, что зубы застряли в древесине.

Показалось или нет, но вроде бы «откат» на этот раз прошёл быстрее. Ещё не рассвело, а я уже пришёл в себя и мог трезво мыслить. Только слабость была такая, что меня ветром шатало. Кое-как я добрёл до костерка и плюхнулся на охапку веток.

- Отпустило? – нейтральным тоном, словно о чём-то, само собой разумеещемся, поинтересовался Гай.

- Отпустило, – согласился я, вытирая рукавом слюнявый рот, – А ты, я вижу, всю ночь дежурил?

- Пустяки! – отмахнулся Гай, – Я могу суток четверо не спать. А то и больше.

- Зря, – укорил я его, – Иди вздремни. Завтра его высочество захочет провести с тобой тренировочный бой. Ты должен показать всё мастерство!

- Захочет ли? – усомнился Гай.

- Ещё как захочет! – убеждённо сказал я, – Его высочество каждое наше слово проверяет. И про твоё мастерство проверить захочет. Не сомневайся.

- А ты как? Справишься?

- Конечно, – пожал я плечами, – Что может произойти? Мы на территории эльфов, людей здесь не бывает, а дикие звери к костру не выйдут, огня боятся. Иди спать смело!

- Ну, ладно, – нерешительно согласился Гай, – Если завтра и впрямь с его высочеством спаринг проводить, пойду я и впрямь вздремну.

Я сидел у костра, подбрасывал ветки в огонь, смотрел на незнакомые звёзды и думал. Вроде, всё в рассказе принца было складно. Один к одному. Но, что-то не давало мне покоя. Ладно, допустим, принц прав. Дальше-то что? Нет, чего хочет принц ясно: он хочет, чтобы мы сами – сами! – без его участия, догадались, что императора нужно сместить с трона. Изолировать. На неопределённое время, пока император не придёт в себя от злого колдовства этого неведомого мага тонких материй. Ну, а он, естественным образом, за императора в это время будет царствовать. Потка тот не одумается окончательно. Вот только мне ввязываться в эти политические дрязги совершенно не хотелось.

Освободить принца было легко. Потому что он уже был изолирован. Никого лишнего, только стража, персональная охрана принца и сам принц. То есть, тюремщики и заключённый. Во дворце императора всё будет по другому! Начни там такую же атаку – сотни безвинных людей ни за что полягут. Нет, можно, конечно, что-то придумать. Охоту, например. И, во время скачки за зверем, незаметно поменять одного на другого. Только я сильно сомневаюсь, что тот самый неведомый маг позволит императору выйти из зоны своего контроля. Даже на охоте. А мои мозги от воздействия магии тонких материй никто не зачаровывал! Он меня сомнёт, как ненужную бумажку, и вышвырнет. И буду я до конца дней своих ходить и хихикать неизвестно почему, на потеху окружающим. Не хочу!

Я ничего не услышал, ничего не унюхал… Вообще ничего! Однако, какая-то сила, словно толкнула меня в бок. Интуиция? Я резко вскочил, развернулся и поднял арбалет.

- Странно! – капризным тоном сказал принц, – Раньше я умел на охоте к зверю подкрасться так, что удавалось его рукой коснуться, прежде чем он меня почуял!

И он показал мне, как касается рукой зверя.

- О, да! – в тон ему ответил я, отводя арбалет в сторону, – Я услышал не вас, ваше высочество, а во-о-он ту птицу, которая в кустах завозилась! Случайное совпадение, ваше высочество!

- Случайность? Странно! – повторил принц и, круто развернувшись, вернулся в свой шалаш. Шагая так, что ветки хрустели под его ногами особенно громко.

И, как только принц скрылся в шалаше, из-за дерева выглянула Велль со снаряжённым луком в руках. Подмигнула мне и опять растворилась среди ветвей. Мол, не дрейфь, Лёха, всё под контролем! Мы слышим, как трава растёт, а не то, что какой-то принц к нашему сторожу подкрадывается. Пусть только попробует нас уличить, мы его сами уличим! Так уличим, что ему не понравится! Значит, с ней и вправду всё в порядке. Ура!

Утро началось предсказуемо. Едва Гай высунул голову из шалаша, как принц деланно зевнул и небрежно спросил:

- А не размять ли нам кости, господин граф? Мне сказали, что ты отличный мечник!

- С удовольтвием, ваше высочество! – покорно ответил Гай, бросив на меня потрясённый взгляд.

Я в ответ лишь пожал плечами.

И следующие полчаса принц атаковал юношу, что было сил. Гай защищался безукоризненно. У принца не было ни одного шанса, даже призрачного.

- Почему ты, прах побери, не атакуешь? – запыхавшись, выдавил, наконец, из себя принц, – В обороне ты силён, спору нет, но почему ты не атакуешь?!

- Ваше высочество не отдавали подобного распоряжения. Вы выразили желание размяться, не более. Я не считал себя вправе на полноценный бой, – ровным голосом ответил Гай, – Однако, если ваше высочество желает…

- Желает! – с пылом подтвердил принц, – Ещё как желает!

После этого начался форменный разгром. Каждая атака принца приводила к его полному и неминуемому поражению. Каждая атака Гая – к тому же. Даже, ещё быстрее. Не более, чем через двадцать минут, принц с досадой бросил меч в траву.

- Прах побери! Ещё час назад я считал себя весьма хорошим бойцом! А теперь выясняется, что я не знаю, за какой конец меча нужно браться во время боя! Оказывается, я дилетант! А ты граф – самый искуссный меч империи.

- Не возводите на себя напраслины, ваше высочество! – примирительно возразил я, бросая бойцам полотенца, – Вот, возьмите, господа, они совершенно чистые. Я думаю, дело в том, что ваше высочество долго не имели возможности тренироваться, вот и всё! Две-три тренировки полностью восстановят ваше мастерство мечника, ваше высочество!

Принц бросил на меня злобный взгляд:

- Не надо меня утешать! Я знаю, что причина не в этом! И, кроме того, господин фе О’Дал, прошу учесть на будущее: членам императорской фамилии полотенца положено подавать. Подавать, а не швырять прямо в лицо! Элементарные нормы этикета должны знать даже простолюдины!

- Прошу простить меня ваше высочество! – искренне раскаялся я, – Подобного больше не повторится!

- Надеюсь! – проскрежетал принц, – Кстати, где ваша прославленная лучница? Где эльфийка Велль?

- Я здесь, ваше высочество! – прозвучал мелодичный голос из-за спины принца.

Тот оглянулся, как ужаленный.

Велль стояла в своём охотничьем наряде, свежая, ухоженная, улыбающаяся, с роскошной гривой волос, от неё пахло юностью, чистотой и острым чувством опасности. В руках у неё был неизменный лук с наложенной на тетиву стрелой. Стрелой со слегка голубоватым оперением.

- Мне господин фе О’Дал обещал фантастический выстрел! – вышел, наконец, приннц из оцепенения.

- Разумеется, ваше высочество! – улыбнулась ему эльфийка, одновременно ласково и хищно, – Какой выстрел вы хотели бы увидеть?

- Я спрятал среди деревьев монетку… – начал принц.

- Две, ваше высочество, – улыбаясь поправила его эльфийка, – Две монеты!

- Хм! Ну, ладно, две монеты! Одна из них видна отсюда, а другая далеко. Поэтому я сказал про одну монету. Итак, я хотел бы увидеть, как ты поразишь эту спрятанную монету, когда на линии выстрела будет стоять господин ши Денжер!

- Это легко, ваше высочество! – не переставая улыбаться, земетила девушка, – Вы сами определите мне и Клаусу места, или можно стрелять прямо сейчас?

Принц намурился, раздумывая. Потом решительно сказал:

- Я сам определю места! Ты, сударыня, встанешь тут, прямо на отпечатки моих сапог. Ты, господин Клаус, встанешь вон туда. Ещё правее… ещё чуть-чуть… стоп! Да, вот так. И не шевелись! Сударыня, прошу!

Эльфийка танцующей походкой подошла к принцу и встала точно на отпечатки его сапог. Улыбнулась.

- Немного не по направлению выстрела, ваше высочество, я бы встала иначе. Но это мне не помешает.

- Тогда, прошу!

Эльфийка перестала улыбаться и прищурилась. Потом достала из колчана вторую стрелу и наложила её тоже на тетиву. Подняла лук.

- Господин Клаус ши Денжер… – начала она протяжно, и быстро закончила, – Ты дурак!

- А? Что? – растерянно моргнул Гай, и именно в этот момент рядом с его шеей просвистела стрела.

- Ой, – сказал Гай, трогая мочку уха, – Кажется зацепило!

- Это оперением, – успокоила его эльфийка, – Я рассчитала так, чтобы наконечник в это время летел параллельно земле.

- Да, действительно, – согласился Гай, рассматривая пальцы, – Крови нет. А почему я дурак?

- Потому что ты не предложил его высочеству присесть! – вмешался я.

Нет, Гай и правда дурак! Что непонятного? Эльфийке нужно было, чтобы Гай не мотнул случайно головой. Иначе его могло и зацепить. Она его удивила. Так, что тот моргнул от удивления. И так рассчитала, чтобы в момент моргания пролетела стрела.

- Будете смотреть результат, ваше высочество? – эльфийка снова улыбалась. А на тетиве лежала очередная стрела.

- Конечно, буду! – брюзгливо ответил принц и первым пошёл к дереву, из которого торчало оперение, – А почему вылетело две стрелы?

- Так ведь было две цели! – пожала плечами девушка.

Принц замер столбом и медленно повернул голову.

- То есть… – медленно начал он, – Ты утверждаешь, что стреляла сразу по двум монеткам? И одна стрела летела рядом с шеей любимого человека?!

- Да, – тряхнула кудрями Велль, – Конечно, если бы было три монетки, было бы гораздо тяжелее…

- Это невозможно! – завопил принц, – Это колдовство! Это твоя работа, фе О’Дал!

- Увы! – развёл я руками, – И рад был бы помочь госпоже Велль, но я не знаю, где спрятаны монеты. Куда направлять стрелы? Нет, этот выстрел – целиком её заслуга!

Принц круто развернулся на каблуках и потопал в заросли. Думаю, не надо объяснять, что обе монеты оказались пронзёнными точно в середину? Фальц только кусал губы от досады.

- Теперь вы верите моим словам? – вполголоса спросил я, когда мы возвращались на поляну, – Ваше высочество?

- Теперь я тем более не верю! – вспылил принц, – Это невозможно!

- Значит, мы добились невозможного! – филосовски заметил я.

- Но, как? Как?! – продолжал неиствовать принц, – Как можно попасть точно в цель, если её не видеть?

- Знаете, ваше высочество, – поведал я ему доверительным шёпотом, – Я давно подозреваю, что у эльфов зрение устроено иначе, чем у нас! Видите ли… что люди, что эльфы, по сути это тоже зверушки! Да-да, ваше высочество! Умные, но зверушки! Гм, по крайней мере большинство. Прошу не относить этого на свой счёт, я не имел в виду вас! Так вот, зверушки приспосабливаются к жизни в том месте, где они обитают. Есть те, кто легко живёт в холоде и не может жить в тепле, а есть – наоборот. И это касается не только шкуры, ваше высочество! Взять, к примеру летучих мышей. Не поверите, но они видят в темноте ушами! Точнее, их уши улавливают отзвуки их собственного крика, отражающиеся от предметов, и у них в мозгу рисуется нужная картинка. Или змеи. Их зрение очень слабенькое. И, действительно, зачем им чёткое зрение, если они ползут среди травинок? Так они приспособились видеть… языком! Их язык необычайно чувствителен к температуре. И улавливает её малейшие перепады. И в мозгу змеи появляется изображение всех зверьков, которые есть поблизости, крупных и мелких. На мелких она охотится, от крупных старается уползти. Теперь подумайте, ваше высочество: раса эльфов издавна живёт среди лесов. Конечно, они приспособились к этой жизни! Подозреваю, что их зрение соединяет в себе и зрение человеческое, и зрение летучей мыши – не зря же у них такие уши! – и зрение змеи… и, вообще, неизвестно чего! Во всяком случае, я сам неоднократно видел, как эльфийка пускала стрелу, вроде бы, наобум, но неизменно поражала дичь. Вначале я думал, что она слышит шорох травы или листвы, который не слышу я. Но потом я убедился, что она так же легко поражает и затаившуюся дичь, которая не движется. И тогда до меня дошло, что их зрение отличается от нашего.

- Ты хочешь сказать, что эльфы более совершенны, чем люди? – нахмурил брови принц, – Что у них более совершенные слух, зрение, и всё остальное?!

- О, нет, ваше высочество! Не всё так просто! Мудрая мать-природа никогда ничего не даёт просто так! Что-то дав, она неизменно что-то отнимает!

- Что, например? – голос принца был, поистине, ледяным.

- Например, осязание, – тихо проговорила Велль, еле слышно появляясь сбоку от нас, – Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но вы правы, слух у эльфов отменный. Как и зрение с обонянием. А вот, осязание… Мне всегда удивительно видеть, как Га… как Клаус ши Денжер, после очередной заточки меча, всегда пробует его остроту пальцем. Я ничего пальцем определить не могу. А, вот, зрением – легко. Малейший изьян заточки! Быть может это потому, что наши пальцы загрубели от беспрестанной стрельбы из лука, может по иной причине. Судите сами.

И эльфийка опять растворилась среди окружающей листвы.

- Вот как?! – сказать, что принц был озадачен, это ничего не сказать.

- А теперь представьте, какие у них могут быть дети! – шепнул я совсем тихо.

Принц Фальц дёрнулся, но промолчал.

Разговор он начал только вечером, за ужином. Опять же, предсказуемо. И, должен признать, весьма убедительно. Хорошо, что я предупредил своих друзей, чтобы помалкивали. Иначе, они могли и согласиться. Уж, больно медоточив был принц.

Начал он с печальной констатации того факта, что император неадекватен. Не по свой вине, боже упаси! Всё происки злого колдуна тонких материй. Но, помочь императру нужно, как полагается честным гржданам страны! Мы молчали. Принц в очень аккуратных выражениях пояснил, что он имеет в виду, что если императора на некоторое время изолировать, как его, принца, даже не как его, а гораздо мягче, отправив не в заключение, а в почётную изоляцию, то у императора должно наступить просветление. Тогда император придёт в себя, осознает что есть что и кто есть кто. И нам почёт и уважение. Н-да, конечно, как дипломатично заметил принц, империя не должна заметить отсутствия императора. И он, Фальц, готов заменить на время отсутствующего императора. На время, только на время! И исключительно во благо империи! Мы молчали.

Принц начал сердиться, но быстро взял себя в руки. Он только заметил, что в случае с императором не понадобится лобовых атак и штурмов. Он знает императорский дворец, как свои пять пальцев. Достаточно ночью подменить… э-э-э… объект подмены, и никто ничего не заметит. Делов-то на две минуты! Зато почёт и уважение на всю жизнь! Богатство и слава! Мы молчали. Ладно, заметил принц, можно и не во дворце. Во дворце, действительно, опасно. Этот подлый чародей может лично ночевать в комнате императора, будучи невидимым. Тогда он сделает так, что мы друг друга сами перережем! Вползёт нам в мозги и прикажет резать. А, если во время охоты? Император обязан, по статусу, периодически устраивать охоту. Подловить его, когда он увлечётся погоней и… э-э-э… выполнить задуманную операцию? Мы молчали.

Принц в досаде стукнул кулаком по ладони. Хорошо, заметил он, пусть охота тоже считается сложным вариантом. Есть способ ещё легче и проще! И безопаснее! Ежегодный императорский бал! Который должен состояться через пару недель. И принц объяснил, что ежегодный императорский бал – это довольно обременительное, но совершенно необходимое мероприятие государственного масштаба. На которое собираются все высшие дворяне империи. И продолжается бал, по традиции, ровно сутки. Понятное дело, танцевать целые сутки немыслимо! Однако, правила этикета требуют присутствия императора в зале для танцев все эти сутки. Приходится придумывать возможность исчезнуть из зала, хотя бы на пару минут. Например, теми же правилами приличия не возбраняется, если император, взяв под ручку кого-то из дам, прогуляется с ней по коридорам замка. Недолго. Ну, действительно, интимные разговоры не для ушей остальных придворных. Но, как правило, выйдя в коридор, император бросает свою подвернувшуюся пассию и стремглав мчится в те места, гда он может облегчить… э-э-э… ну, вы понимаете, господа? А через пару минут возвращается, подхватывает девушку под руку и возвращается, довольный, обратно.

- Понимаете, господа? – принц посмотрел на нас невинным взглядом, – Никто не может предугадать, когда императору потребуется… минутка отдыха. Если заранее занять то место, куда стремится император в такие минуты, то можно застать его совершенно без охраны! Ибо охрана остаётся снаружи! И, если в это помещение войдёт император, а выйдет принц, в той же одежде, никто не заподозрит подмены! Никто!

- Кроме мага тонких материй, – заметил я, – Ибо для него подмена будет совершенно ясна. И ещё пары дюжин людей, с которыми император вот только что разговаривал, и вдруг – вдруг! – совершенно забыл тему разговора и то, о чём он только что с таким пафосом вещал!

Принц опустил голову.

- Скажите, ваше высочество, – спросил я, – А клятва на крови была обоюдной?

- Разумеется! – раздражённо бросил принц.

- Я так и думал, – кивнул я головой.

- О чём ещё ты так и думал? – рявкнул в раздражении Фальц.

- Об этом.

И я пояснил. К сожалению, принц не может призвать нас прямо к похищению императора. По понятной причине. А мы, в свою очередь, без прямого указания принца не можем предпринимать никаких мер. Ибо это покушение на главу государства. А мы не мятежники, в конце концов! Но, выход есть! Есть, повторяю я вам!

- И, какой же? – подозрительно покосился на меня принц.

- Очень простой выход, – пояснил я, – К сожалению, с нами он не пройдёт, поскольку мы уже в курсе. Но, достаточно принцу явиться к кому-то из влиятельных герцогов и выдать себя за императора… А императора за принца… Как о том, кстати, подозревают все окружающие… Тогда принц может потребовать свержения узурпатора… принца! Заметьте, в его требовании не будет ни слова про свержение императора! Клятва крови безмолвствует! Что будет дальше? Герцог, покорный императорскому приказу, тайно собирает войска и, в один прекрасный день, осаждает столицу. Требование одно: прямые переговоры с тем, кто сидит на троне. И даже палатка поставлена для переговоров, посреди поля, между враждующими войсками! Что предпримет император? Он тоже связан клятвой крови! Он не может объявить, что в нападающем войске самозванец, которого нужно казнить! Тогда он тоже умрёт! Что же он предпримет? Скорее всего, пойдёт на переговоры.

Я победно поглядел на принца. Принц ошарашенно молчал. И я продолжил.

- Итак, император, окружённый пышной свитой, приезжает на переговоры, после того, как соблюдены все формальности, даны гарантии, взяты заложники и всё такое прочее. Подходит к шатру для переговоров. А тут сюрприз! В шатёр пропускают только одного императора! Без свиты, в которую, без сомнения, затесался и подлый маг. А в шатре сидит только один принц. Тоже без свиты. И охраняют вход в палатку весьма сильные маги. Такие, что у наглого мага тонких материй нет шансов. Хоть злись, хот не злись, а в палатку хода нет. Ладно, думает про себя этот негодяй, пусть император с принцем разок побеседуют! За один раз моё колдовство не убудет! Чтобы оно выветрилось, по крайней мере, неделя нужна. А то и две.

Я перевёл дух. Принц напряжённо глядел мне в лицо. Я делал вид, что не замечаю.

- Император, кстати, в палатку зайти не боится. Принц не может сделать ему ничего плохого. И он заходит в палатку. А через полчаса они выходят из палатки. Оба. И оба хмурые. И оба отдают своим парламентёрам приказ – немедля сесть за стол переговоров и в течении недели выработать условия почётного мира! После чего император садится на коня и уезжает в столицу, а принц, выдающий себя за императора, уезжает к войскам. А всех парламентёров, – всех, включая подлеца мага! – ведут под охраной в ближайший замок и запирают в местном аналоге темницы. На две недели. Да-да, на две недели, а не на одну. Дескать, условия мира не настолько проработаны, чтобы их принять. И всем становится хорошо. Я не уточнил одной маленькой детали. В палатке принц был не один. С ним был маг, ставший невидимым. То есть, тоже маг тонких материй. Когда император и принц остались в палатке, этот маг показывается императору и поясняет, что может лишить его жизни, если тот не примет неких условий. И, конечно, жизнь и трон императору сохранят, если условия будут приняты. И, самое главное, принц к этой угрозе отношения не имеет, а следовательно, не пострадает. Условия просты: братья меняются одеждой и на две недели разъезжаются по враждующим армиям. Принц, временно, поддерживает порядок в империи, а император убеждается, что его брат не замыслил его свержения. И освобождается от магии колдуна. Через две недели братья опять встречаются в той же палатке, оба с чистым разумом, опять переодеваются и подписывают вечный мир. Играют фанфары, блещет солнце, все веселятся. Из темницы выпускают арестантов, кроме подлого колдуна, устроившего весь этот переполох. Тот остаётся в тюрьме. Даже, если попытается стать невидимым. Справедливость торжествует!

- Да… – неопределённым тоном протянул принц, – Да, уж!..

- Повторюсь, ваше высочество, наша группа не может принять в этом участия. Мы в курсе всей затеи. Нужен кто-то, король или великий герцог, который поверит, что вы – это император, и будет повиноваться приказам беспрекословно. И он должен быть настолько влиятелен, чтобы выполнить своё предначертание, собрать войско, подобрать магов нужной квалификации и всё такое прочее. Думаю, что лучше обратиться не к вашим сторонникам, ваше высочество, а к сторонникам, именно, императора. Назовите такого человека, и мы доставим вас к нему! Остальное будет в ваших руках и в руках проведения!

Принц долго раздумывал, иногда вставал и начинал бродить возле костра, иногда останавливался и чертил кончиком меча на земле какие-то закорючки. Снова садился и впадал в задумчивость. Опять вставал и бродил. Никто из нас не проронил ни слова. Глубоко за полночь принц остановился перед нашей группой и отрывисто произнёс:

- Я принял решение, господа! Прошу доставить меня в герцогство Вейвер, к свену Калту Вейверскому! Но, не под именем императора, как ты предлагал фе О’Дал. Пусть я останусь, как есть, принцем Фальцем!

- Как вам угодно, ваше высочество! – склонился я в поклоне.

Вот почему на следующий день мы с Гаем покрывали версту за верстой широким намётом. И опять начали свой путь от полянки Йоты. Так оказалось ближе. Велль осталась с принцем, обеспечивая ему охрану и защиту. В первую очередь, от других эльфов. Не стоило забывать, что наш лагерь находился на эльфийской земле. Гай был мрачен, молчалив и то и дело подхлёстывал своего коня. Поздним вечером я посмотрел на его озабоченную морду, вздохнул и предложил ему перенёсти нас на ночь обратно в лагерь. Моя интуиция подсказывала, что всё в порядке, что беспокоиться нет повода. Но, разве это обьяснишь влюблённому юноше? Я счёл, что лучше переночевать в лагере. А утром продолжить путь.

- Мы в землях, где запрещено колдовство, – нахмурился Гай, – Если мы вернёмся в лагерь, то утром, когда мы перенесёмся опять сюда, нас здесь уже будет подждать патруль магов. Нет, лучше до замка свена Калта Вейверского колдовства не применять!

И Гай в досаде отвернулся. Я видел, что он всей душой стремился к своей эльфийке, и решение остаться далось ему с трудом. Тем больше уважения к парню!

Со своей стороны я мог только скакать без передышки, не обращая внимания на одеревеневшую спину. И то, что пониже спины. Шестидневный переход мы покрыли в четыре дня. Когда мы вплотную достигли замка, я решился. Несмотря на возражения Гая я перенёс его в лагерь. Вместе с лошадьми и имуществом. А сам вернулся.

Я рассчитал просто. Не может быть, чтобы магический выброс фиксировался магами с точностью до метров. Это маги, а не спутниковые навигаторы. Вероятнее всего, они фиксируют эти выбросы по принципу «где-то здесь!». И накрывают карту местности широкой ладонью. В моём случае, они крепко задумаются, в замке было колдовство, или в окрестностях замка? И в первую очередь начнут проверять замок. Я бы сам так поступил. Почему? Потому что колдовство внутри опаснее.

Не забудьте, что этот замок принадлежит не кому-нибудь, а свену Вейверскому. И сами маги сидят, скорее всего, в этом же замке. Значит… значит, какое-то время у них уйдёт на разборки, не намагичил ли чего-нибудь кто-то из них? Пока они там друг перед другом не поклянутся, что это не они, пройдёт какое-то время. Потом они насторожатся и испугаются. В замке кто-то колдует, а они не знают! В замке неизвестный маг! И они прошерстят весь замок в поисках неизвестного колдуна. Да так, что по одному и тому же месту два, а то и три мага пройдёт! И, только после этого, они рискнут предположить, что выброс магии был вне стен замка.

Что это значит для меня? Фора во времени и ничего больше. Ареста я не опасался. Точнее, опасался, но не слишком. Я был в сапогах, а следовательно, почти неуязвим. Зато я успею придумать, как пробраться в замок, и выполнить свой план, прежде чем меня схватит магический патруль.

Забегая вперёд скажу, что мои опасения оказались напрасными. Так же, как и самопожертвование Гая. Колдовство артефаков Йоты совершенно не вызывало колебаний магического фона. Артефакты работали по другому принципу. Маги в замке вообще ничего не почувствовали. Однако, узнал я об этом позже.

Мне повезло. Хотя… случайности не случайны? Не знаю, не знаю! Во всяком случае, не прошло и часа, как я заметил довольно внушительную отару овец, которая пылила по направлению к воротам замка. Я тут же прыгнул в лагерь и лихорадочно переоделся подмастерьем. Я бы оделся ещё беднее, но ничего подходящего не оказалось. И опять прыгнул к замку, в ближайшую рощу. Вовремя. Я успел сделать вид, что иду своей дорогой мимо перекидного моста, где как раз и встретился с отарой. Случайно. И остановился поглазеть.

Пастухов было всего двое. И четыре собаки. Довели отару до места они довольно ловко, не отнять. А вот загнать овец на перекидной мост у них получалось плохо. Овцы разбредались кто куда и совершенно не хотели идти на мостик. Собаки метались вокруг и не позволяли овцам разбрестись слишком уж далеко. Но загнать отару на мостик у них всё же не получалось. Оба пастуха бегали в мыле, погоняя своими длинными посохами глупых животных, но овцы упрямились. Я наблюдал за этим, делая вид, что не замечаю, как со стены наблюдают за мной самим. Вакханалия у мостика всё нарастала.

- Помочь? – вроде как «на выдержал» я.

- А ты кто таков? – поднял на меня взгляд один из пастухов.

- Студент я, – ответил я совершенную правду и невольно вздохнул, – В университете учусь. А сейчас домой тороплюсь. Но, чтобы помочь тебе, время найду. Всего за пару мерчеров!

Люди редко верят в бескорыстную помощь, но охотно доверяют тем, кто требует за помощь деньги.

- Два пака! – буркнул пастух.

- Четыре! – тут же воскликнул я, вспомнив незабвенного Кралона.

- Три, – поморщился пастух.

- Значит, три с половиной! – подвёл итог я, как само собой разумеющееся, – Семь полупаков, и я тебе помогаю отару в замок доставить!

- Ладно, – скривился пастух, – Только, ты сразу же и назад из замка! Нечего в замке бродягам делать!

И он в очередной раз с сомнением оглядел мой костюм. На бродягу я не походил. Но и доверять он мне не доверял.

- Меня дома ждут! – заявил я гордо, – Чего мне по замкам шлятся? Что я, замков не видел, что ли?

А потом я встал возле входа на перекидной мост и принялся хватать овец за шкирку, точнее за шкуру, и забрасывать их чуть не на середину моста. Не заботясь, об их нравственном или физическом здоровье.

Вот, не зря есть такое сравнение, «тупой, как овца». Овцы шмякались на доски моста, вставали и покорно отряхивались. Не бежали вперёд, не бежали назад,, а только жалобно мекали, оглядываясь вокруг. Ну, меканья и без того хватало.

- Ты что делаешь?! С ума сошёл? Ты же им ноги переломаешь! – налетел на меня пастух, с которым я торговался.

- И что? – хладнокровно спросил я, – Разве ты их сюда не на убой пригнал? А на выпас? Подумаешь, через пять минут зарежут целую овцу или хромую! Какая разница?

Пастух осёкся и задумался. Я его понимаю. Он сюда эту отару, может, не один месяц вёл, о каждой овце заботился, что вдруг захромает и не дойдёт. А теперь его мир перевернулся вверх тормашками. Я продолжал швырять овец. Теперь получалось, что овцы приземляются не на доски, а в толпу таких же овец. Вы думаете, те овцы, на которых падали их соседки, хотя бы подвинулись? Как бы не так! Они тупо смотрели, как новые и новые их товарищи падают им на спину и только недовольно мекали. И только, когда граница кучи достигла всей ширины мостика, некоторые стали отбегать от края. Недалеко.

- Так! – выдохнул я, – Гоните эту группу в замок! А я пока ещё набросаю!

Пастух понимающе кивнул и побежал по мостику, размахивая своим длинным посохом. Пинками и ударами палки, криками и тычками, он, наконец, придал этой кучке овец нужное направление. Овцы затрусили к воротам. А я принялся за новую партию.

На самом деле это было нетрудно. Собаки не давали овцам разбежаться, гнали их плотнее друг к другу. Получалось, что, когда я выдёргивал одну овцу из отары, её место тут же занимала другая овца. Мне не приходилось бегать и ловить их. Я только наклонялся и бросал, наклонялся и бросал. Когда овец на мосту скопилось ещё под три десятка, вернулся из замка чабан. И тут же принялся пинать эту кучу в нужном направлении. Я подождал, когда место на мосту освободится и принялся швырять новую порцию.

Дело нехитрое. Наклоняешься, хватаешь двумя руками овцу за шкуру, одной рукой в районе загривка, другой в области крестца, распрямляешься, поднимая эту тварь за счёт становой силы спины, одновременно слегка раскручивая тело в сторону броска, и швыряешь эти шестьдесят-семьдесят килограммов в ту сторону, куда раскручивался. Овца шмякается, иногда на спину, иногда на бок, и скользит по доскам до той кучи, которая уже сформировалась на мосту. И там начинает сучить ножками, пытаясь подняться. А ты уже наклоняешься за следующей. Одним словом, рутина.

И вот, наклоняюсь я за очередной овцой, хватаю её за шкирку, поднимаю и… овца поворачивает голову и говорит мне: «ГАВ!!!». И щёлкает зубами, прямо перед моим носом!

У меня от испуга разжались руки. А пастушья собака ловко упала на все четыре лапы, встряхнулась и посмотрела на меня укоризненно, мол, экий ты братец, невнимательный! Смотреть надо, куда руки протягиваешь!

Нет, на самом деле, это счастье, что пастушьи собаки такие умные. Такой пёс одним движением челюстей способен перекусить сразу обе руки. Лечись потом! Однако, собака поняла, что я не ворую овец, не пытаюсь сделать им плохо, а помогаю её хозяину, пастуху. Поэтому только предупредила меня, по-своему, по-собачьи. А кусать не стала. Вильнула хвостом и исчезла, подгоняя ко мне новых и новых овец.

Я вытер пот. Нет, не оттого, что много овец уже перекидал. И принялся швырять уже медленнее и разборчивее. Предварительно проверяя, есть ли у очередной овцы рога. Если есть, тогда швыряю.

Наверное, собаки тоже поняли, что близко ко мне подбегать не стоит. Они подпирали стадо по краям, не давая разбежаться. Больше ни одной собаки мне в руки не попалось.

Не скоро, совсем не скоро удалось переправить отару через мостик. Я вымотался как следует. Пару раз, на заре моей юности, когда возникала внезапная нужда в карманных деньгах, и не к кому было обратиться за ссудой, я подрабатывал со своими товарищами, такими же оболтусами, на погрузке и разгрузке вагонов. Так вот, сегодня было тяжелее! Несмотря на то, что в последнее время я стал гораздо сильнее и выносливее. Когда всё закончилось, я стоял тяжело дыша и с трудом пытался унять колотящееся в груди сердце. Пастухи загоняли в замок последнюю партию овец. Я догнал того, с кем торговался и положил ему руку на плечо.

- Давай расчёт! – выдохнул я, – У меня путь дальний.

- Где же я тебе денег возьму? – как и ожидалось, воскликнул пастух, – Вот, когда со мной управляющий замком рассчитается…

- Вместе пошли! – потребовал я, – А то, знаю я вас! Спрячешься в замке и будешь ждать, пока я не уйду!

- Да ты что? – начал было пастух, но потом посмотрел пристально мне в глаза и покорно кивнул, – Ладно, пошли. Но, сразу после рассчёта – вон из замка!

- И не больно-то хотелось! – проворчал я, втайне ликуя.

Я вошёл во внутренний двор и скромно встал возле ворот. Под зорким приглядом стражников. Впрочем, и пастухи не посмели идти далеко от ворот. Овечек уже угоняли вглубь двора расторопные слуги, а перед пастухами стоял толстенький мужичок, весьма изысканно одетый и в четвёртый раз пересчитывал серебро. Пастухи переминались с ноги на ногу, не решаясь побеспокоить такого важного человека. Наконец, мужичок убедился, что лишнего не отдаст и, с тяжким вздохом, пересыпал серебро в руки пастуха. Теперь принялся пересчитывать деньги тот. Тщательно, монетка за монеткой, считая про себя и шевеля губами от напряжения. Наконец поднял глаза.

- Всё в порядке, твоя милость! Только… не во гнев тебе будь сказано, нельзя ли один мерчер полупаками разменять? Мне нужно вот этому парню семь полупаков заплатить, а тут, как на грех, всё крупные монеты!

- Твои проблемы, ты и думай! – презрительно бросил толстенький, которого я про себя назвал управляющим, – Я с тобой честно рассчитался! Вон из замка! И скажи барону фе Гюйвесту, что следущую партию овец я жду через два месяца! Вон!

- Пошли, – поднял на меня пастух печальные глаза.

- Пошли, – согласился я. Всё, что мне было нужно, я уже увидел.

Мы шли по подьёмному мосту и пастух тяжело вздыхал. Другие пастухи с собаками шли чуть сзади.

- Вот что, парень, – вздохнул пастух, – Придётся тебе с нами до ближайшего села идти. Там я денежки разменяю и с тобой рассчитаюсь. Сам видел, не дали мне мелочи. Медный мерчер – самая мелкая. А это на пять полупаков больше, чем мы с тобой договаривались. Нет, придётся тебе с нами прогуляться.

- Подожди-ка, – попросил я, роясь за пазухой в поисках кошеля, – Ага! Так, надо посмотреть… Есть! Есть пять полупаков сдачи! Вот два пака и один полупак! Можешь с чистой совестью мне мерчер отдать.

Вообще-то, если бы пастух заглянул в кошель, он бы сильно удивился. Он бы вообще обомлел. В кошеле денег было больше, чем он получил за всё стадо овец. Много больше. Но я, конечно, предусмотрительно не дал ему возможности этого сделать. Даже одним глазком, случайно.

- Ишь ты! – удивился пастух, – А у тебя, оказывается, деньги-то были! Зачем же ты на такую работу подряжался? За гроши?

- Денег много не бывает! – дипломатично заметил я, – А силу куда-то девать всё равно надо! Ты мне зубы не заговаривай, ты мне мерчер отдавай!

Пастух ещё раз внимательно пересмотрел каждую монетку, и со вздохом, сунул мне медный мерчер в руки. И я сразу стал прихрамывать. А чего? Мне надо вон до той рощи, что невдалеке, дойти так, чтобы не вместе с пастухами. Пусть идут своей дорогой. У меня свой путь. И не надо, чтобы они его видели.

До рощи я доковылял, уже отставая от них шагов на сорок-пятьдесят. И, как только скрылся среди листвы, тут же скакнул в лагерь. Скинул с себя обноски и с наслаждением окунулся в реку. Хорошо! Хорошо-то как! А теперь зачерпнуть со дна ком ила и хорошенько намазаться. Вместо мыла. А теперь… тёплый душ! О! То, что нужно! И нырнуть в прохладу!

Когда я вышел на берег, я был умиротворён, и полон сил. Порыскал среди тюков и нашёл богатую одежду, в которой щеголял в Чиндаме, во время турнира. Оделся и пошёл искать принца. Что-то мне подсказывало, где я могу его найти.

Я оказался прав. Весь день принц провёл в тяжких раздумьях, вычерчивая в отдалении какие-то сложные схемы.

- Ни шагу больше, барон! – выкрикнул он, когда я пошёл в его сторону.

Я пожал плечами. Глупости какие! Что я, не догадываюсь, что там начерчено? Если он так думает, то он не разбирается в людях. С другой стороны, мне, действительно, не полагается знать некоторых деталей.

- Я хотел только уточнить у вашего высочества, когда мне назначить встречу между вами и герцогом Вейверским? – почтительно спросил я, останавливаясь, – Ибо я намереваюсь с ним сейчас встретиться.

- На утренней заре, завтра, – подумав, ответил принц, – Мне надо ещё продумать некоторые идеи.

- В замке герцога или возле замка? – уточнил я.

- В замке! – решил принц, – Если я назначу встречу возле замка, герцог может подумать, что это ловушка, и приедет не один. Как минимум, не один. А то и с целым отрядом. А мне нужна приватная встреча и приватный разговор. Так что, назначай встречу в замке.

Я молча поклонился и отступил назад. Принц повернулся к своим схемам.

А дальше что?

Анекдоты о сумасшедших, рассказанные ими

самими, внушают беспокойство – слишком уж разумны.

Станислав Ежи Лец

Что значит богатая одежда! Ни один охранник не посмел остановить меня, когда я вальяжно входил в замок. Лишь вытянулись в струнку и бодренько стукнули древками о мозаичный пол, дескать, бдим! Только один втихомолку метнулся за моей спиной куда-то вбок. Я успел досчитать до ста двадцати, когда услышал впереди торопливые шаги. «Много!» – подумал я, – «Две минуты это непростительно много!». И тут же передумал. Потому что вместе с управляющим ко мне спешил и сильный маг. Очень сильный. Он него так и несло за версту хищной магией. Я сделал морду кирпичом и зашагал ещё вальяжнее.

- Я управляющий замком… – начал управляющий, заступая мне дорогу.

- Некто барон фе Зейц, – закончил за него я, – Поторопись, барон, доложить обо мне господину герцогу!

Вообще-то я планировал, этак, небрежно, отодвинуть управляющего в сторону и говорить эту фразу, неторопливо продолжая путь. Но, мысленно оценив вес барона, я передумал. Небрежно я его не отодвину. А пыхтеть, отодвигая, это уже выход за рамки роли. Ладно, пусть сам убежит, сверкая пятками.

- Доложить о тебе? – остолбенел управляющий, – Как? В смысле, как о ком?

- А так и доложи, – зевнул я в лицо барону, – Посланец одного из членов императорской фамилии настаивает на личной тайной аудиенции.

- Ты требуешь личной и тайной аудиенции у самого герцога?!

- Не требую, – дипломатично увильнул я, – Не требую, а настаиваю. И не от себя лично, а именем одного из членов императорской фамилии.

- И ты думаешь, что эта наглость…

- Не тебе решать, – вновь перебил я его, – Твоя забота доложить господину. Решать будет он сам. И поторопись. Если через минуту господин герцог не будет уведомлен о моём посещении, то через две минуты твоя голова будет болтаться на одном из флагштоков! В назидание остальным глупцам и идиотам. Повторно говорю тебе фе Зейц, поторопись! Третьего предупреждения не будет!

Управляющий растерянно оглянулся на сопровождавшего его мага. Тот не менее растерянно пожал плечами.

- Жди здесь! – принял решение управляющий, – Я доложу господину герцогу. Жди здесь… э-э-э…

- Посланец, – ехидно подсказал я.

Ещё чего! Стану я называть свой титул перед всякимими управляющими! Да и герцог, услышав о никому не ведомом фе О’Дале, пожалуй, раздумает встречаться со мной. Рылом не вышел. Не посылают такого мелкого человечка посланником члены императорской фамилии. Тем более, к таким людям, как великий герцог. Разве что, если хотят нанести смертельное оскорбление?..

Пока я так размышлял, маг не сводил с меня бдительных глаз. Наконец, опять послышались торопливые шаги. Взмыленный управляющий выскочил из бокового прохода и почтительно выдохнул:

- Его светлость, великий герцог свен Калт Вейверский ожидает тебя!

«Он ожидает тебя, никому не известный бродяга!» – читалось в глазах управляющего. Я широко ухмыльнулся и пошёл за ним вслед. А за мной, неслышно ступая, следовал маг.

Герцог Калт, высокий, пожилой старик с умными, проницательными глазами, ожидал меня, сидя на троне, нетерпеливо постукивая по резному подлокотнику костяшками пальцев. Тронный зал оказался маленьким помещением, завешенным гобеленами и разукрашенным разными флагами и вымпелами. За одним из гобеленов я почувствовал чьё-то присутствие. И это был не маг. И это было… двое? Нет, пожалуй, даже, трое человек. Если моя интуиция не врёт, то вооружённых.

Управляющий, введя меня в помещение, коротко поклонился герцогу и исчез, а вот, маг остался позади меня.

- Я настаивал на личной и тайной беседе! – резко сказал я, – Без вооружённой охраны! Я не подосланный убийца, я могу положить своё оружие, хотя бы, на вон тот стол! А ваши люди пусть меня обыщут! Но при нашей беседе не должен присутствовать никто! Включая тех троих, за гобеленом.

Брови герцога взметнулись вверх. А я деловито отцепил меч и кинжал и сложил их на отдалённом столе. Герцог посмотрел на мага за моей спиной и чуть заметно кивнул. И я почувствовал, как по моему телу, словно сканер, пробежал магический взгляд. Не хуже рентгена. А то и получше.

- Он чист, – негромко выдал заключение маг и, словно растворился в дверях.

- Таксор! Оставьте нас! – совершенно не повышая голоса, приказал герцог.

За гобеленом завозились и я почувствовал, что люди ушли.

- Дурачьё, какое! Правда? – усмехнулся я в сторону ушедшего мага, – Умный человек всегда придумает, как остаться вооружённым! Вот, к примеру, пара метательных кинжалов…

Я аккуратно отцепил от подошвы пару металлических полосок и не глядя швырнул их на стол с оружием. Эх, был бы поблизости какой-нибудь стул, я бы с удовольствием на него взгромоздился бы. И развалился. Пусть герцог чувствует, что я посланник именитых особ, а не хлебушка просить пришёл. Но стульев поблизости не было. Я небрежно прислонился к ближайшей колонне.

- Вообще-то я солгал, – признался я, – Никакой беседы мне не нужно. Я всего лишь имею сообщить, что сюда намерен прибыть человек, именующий себя его высочеством принцем Фальцем, братом императора.

- Именующий себя? – ухватил самую суть герцог.

- Вот именно, – подтвердил я совершенно серьёзно, – Он именует себя принцем Фальцем. И я убедительно прошу принять это как данность. Не вдаваясь в выяснение истинности этого утверждения ни у меня, ни, тем более, у прибывающего сюда принца. Подобная любознательность чревата самыми серьёзными последствиями.

Герцог Калт задумчиво пожевал губами, переваривая сказанное.

- Странное решение для принца, – проговорил он наконец, – Меня обычно причисляют к партии императора, а не к партии его брата…

- Любопытная пища для размышления, не правда ли? – подтвердил я, – Учитывая, что принц собирается прибыть сюда тайно.

- Действительно, – согласно кивнул головой герцог, не сводя с меня глаз – Особенно, если взять в расчёт циркулирующие, в определённых кругах империи, слухи.

- Будь я герцогом Вейверским, я не стал бы поминать эти слухи в присутствии принца, – дипломатически высказался я, – Всё, что нужно для понимания ситуации, его высочество сам расскажет.

- Гм… – нахмурил брови герцог, – То есть, ты косвенно подтверждаешь, что слухи не врут! Если бы в империи царили мир и спокойствие, принцу не было бы нужды посещать меня тайно. Ему вообще не было бы нужды посещать меня! Ему было бы достаточно отдать мне приказ явиться к нему. И я бы явился.

- Почтительнейше сообщив об этом императору, – закончил я его мысль, – О, да! В империи, действительно, не царят «мир и покой». Однако, повторюсь, я не уполномочен обсуждать насколько правдивы слухи. Я и так существенно вышел за рамки отданного мне поручения. Ну, я так понял истинное желание его высочества, не отданное мне прямым распоряжением. Аналогично советую поступить и тебе герцог: слушать, делать выводы, и поступать, руководствуясь не только, и не столько словами его высочества, сколько его желаниями. Стараясь не задавать вопросов. Ибо, не к месту заданный вопрос, может привести к тому, что замыслы его высочества рухнут. Дело чрезвычайной деликатности и щепетильности. Не терпящее праздных слов.

- Даже так? – озадачился герцог и глубоко задумался, подперев кулаком подбородок.

Я навалился на колонну плечом, скрестил руки на груди и ждал.

- То есть, ты утверждаешь… медленно проговорил герцог, что сюда явится человек, именующий себя принцем Фальцем… кстати, когда явится?

- Завтра, на утренней заре, – любезно ответил я, – Прямо во двор замка. Во всяком случае, встречать его нужно там. Тайно.

- Угу. Завтра, на утренней заре, ко мне во двор явится человек, именующий себя принцем Фальцем… а учитывая моё положение при дворе и личное знакомство с импеераторской семьёй, это будет действительно принц Фальц… либо кто-то очень на него похожий… явится один, без свиты и тайно… к человеку, которого все считают любимцем императора, а отнюдь не принца… и расскажет мне некую историю, с одной стороны, подтверждающую, что в империи не всё благополучно, но с другой стороны опровергающей общепринятые слухи… и я должен сразу, без рассуждений, принять эту историю, как истинную правду… и я должен принять некие меры, в соответствии с услышанным, которые даже превышают отданные мне распоряжения принца, но соответствуют его тайным желаниям? Я ничего не упустил?

- Браво! – сказал я совершенно искренне, – Я не смог бы выразить этого более полно и ясно! Отныне всем и каждому буду утверждать, что герцог Вейверский – политический гений!

- Может быть, может быть… – не повёлся на мою лесть герцог Калт, – Одноко, всё это откровенно попахивает изменой!

- Ни в коем случае! – решительно возразил я, – Думаю, выслушав принца, ты согласишься со мной. В конце концов, если это будет подстрекательство к бунту, ты можешь схватить принца и даже убить его… например, во время его отчаянного сопротивления. Учитывая, что принц прибывает один и без свиты. Правда, после этого я буду вынужден сравнять этот дворец с землёй, вместе со всеми его обитателями… Жаль! Весьма красивая постройка!

Я выразительно обвёл глазами потолок, словно проникая взглядом сквозь камни, и закончил свою мысль:

- Да, будет жаль! Но другого мне не остаётся!

- Ты настолько могущественный? – улыбнулся герцог.

- Безгранично! – подтвердил я, серьёзно глядя ему в глаза.

- Тогда почему ты не решишь ту проблему, с которой собирается прибыть сюда принц… или человек, называющий себя принцем?

- Потому что я слишком много знаю, – серьёзно ответил я, – Я задавал чересчур много вопросов, от которых предостерегаю тебя. Мне принц это простил. А вот тебе… не уверен, что простит. Не вопроса, нет. А упущенной возможности.

- Вот, даже, как?! – оторопел герцог, – Ну, что ж. Насколько я знаю, ни один человек ещё не отказывал, когда особа императорской крови выказывала желание посетить этого человека. Как-то это не принято в обществе. Да и для здоровья вредно. Не буду и я нарушать традиций. Я с удовольствием встречу завтра на заре своего троюродного племянника! И, конечно, выслушаю всё, что его высочеству будет угодно мне сказать. А вот дальше… Гм! Дальнейшее будет зависеть от того, насколько глубоко я смогу проникнуть в тайные желания его высочества и насколько эти желания будут совместимы с честью дворянина и преданностью императору!

- Тогда моя задача завершена, – подвёл я итог, – Мне осталось только выразить глубочайшее почтение…

- Не только, – перебил меня герцог, – Ты так и не назвал себя. И мне крайне любопытно, кого выбрал мой троюродный племянник в качестве своего посыльного?

- Вообще-то посыльным я стал случайно, а не по воле его высочества, – возразил я с достоинством, – Однако… ведь случайности не случайны? Пусть обо мне расскажет его высочество. Если сочтёт нужным.

Я поклонился, насколько мог изящно, и исчез. Перенёсся в лагерь. Думаю, его высочество тоже плавно обойдёт тему моего статуса. Ибо нефиг!

Принц Фальц старательно затирал свои чертежи. Я не выдержал и фыркнул. Принц в гневе обернулся в мою сторону.

- Прошу прощения! – церемонно поклонился я, – Просто… детский сад какой-то! Вот я и не сдержался. Взгляните, ваше высочество!

Принц оглянулся. Все чертежи на земле были первозданной свежести. Принц побелел от гнева.

- Клянусь! – поднял я вверх правую руку, ладонью вперёд, в торжественном жесте древнеримского центуриона, – Клянусь, что не буду восстанавливать этих чертежей и рисунков в ваше отсутствие! А сейчас я их уже уничтожил. Вам стоило бы сразу обратиться ко мне, ваше высочество!

Принц оглянулся вновь. На том месте, где он чертил свои схемы, мирно произрастала травка. И никаких следов.

- Что с герцогом Вейверским? – всё ещё пылая гневом, спросил принц.

- Будет ждать ваше высочество завтра на рассвете во дворе своего замка. Тайно. Лично. Всё, как требовали вы, ваше высочество.

- Как прошёл разговор?

- Я бы сказал, конструктивно, ваше высочество. Герцог Калт Вейверский показался мне весьма разумным человеком, который понимает больше, чем сказано вслух. И умеет отделять зёрна от плевел.

- Я тоже считаю его человеком умным, – проворчал принц.

- И дальновидным! – тактично поддакнул я.

- Хорошо! На утренней заре отправляемся! – принц резко развернулся и бросил через плечо, – Я сам тебя найду, перед отправкой! А сейчас мне ещё есть над чем поразмыслить.

И я с чистой совестью отправился к ребятам. Гай помешивал кашу в котелке деревянной ложкой с длинной ручкой, а Велль уютно свернулась комочком на охапке хвороста и слушала, прикрыв глаза.

- И вот, представь, шторм, буря, ветер паруса рвёт, – вдохновенно продолжал Гай, не замечая меня, – людей по палубе, словно щепки, швыряет, чтобы за борт не упасть все себя верёвками к мачте привязали. Сама мачта, словно тонкая былинка гнётся. А я всё слышу что-то вроде детского плача. И никак понять не могу, что же это? Детей на судне не было! Я и так слух напрягаю и этак, да разве в такой буре хоть что-то разберёшь? Ощущение такое, что со всех сторон этот плач слышен! Волны за бортом, словно горы, с каждым разом всё выше и страшнее, корабль, как поплавок, когда рыба за крючок дёргает, то выскочит над водой, то почти полностью в воду ухнет. А я всё думаю, откуда же этот плач?! И вот, в очередной раз, совершенно случайно, сшибает меня волна, и я в позе морской звезды скольжу по палубе. И со всей дури врезаюсь в мачту. Обнял я её всеми четырьмя конечностями и держу. И тут – что ты думаешь? – вроде бы этот плач или писк слышнее стал! Э, думаю я, а плачет кто-то, видно, у самой мачты! Тут наш кораблик взлетает на гребне очередной волны под самые облака. Я смотрю туда-сюда: никого нет! А плач совсем явственный! Даже не знаю, кто меня надоумил, словно шепнул кто-то, заглядываю я в самый степс …

- Куда заглядываешь? – перебила эльфийка.

- В степс. Это такое специальное гнездо в палубе, куда мачта устанавливается. Мачту потом специальными растяжками укрепляют. А я заглядываю, значит в промежуток, между этой дырой, степсом, и мачтой, – пояснил Гай, – И что ты думаешь, я там вижу? Котёнок! Как он туда, дурашка пробрался? Не понимаю! Сидит, мокрый, напуганный, шёрстка к спине прилипла, глаза по медному мерчеру. И орёт дурниной, по-своему, по-кошачьи. Только, из-за свиста ветра, не слышно почти ничего. Ах, ты, думаю, глупыш! Ведь, вот-вот раздавит тебя! Смотрю, а из-за урагана, часть доски палубы в этом самом степсе надломилась. И между мачтой и палубой появилась дыра. Не то, чтобы большая дыра, но руку сунуть можно попробовать. Только момент нужно подходящий выбрать. Потому что основание мачты ходуном ходит. Сунешь руку не в тот момент – хорошо, если без пальцев останешься. А то и без руки. И вот, значит, кораблик по волнам пляшет, я вокруг мачты обернулся и всё примериваюсь, как бы это чудо половчее достать. И котёнка жалко, и руку свою, между прочим, тоже жалко! Нас бросает в самых странных направлениях, а я, словно лиса у мышиной норки, всё момента жду.

Гай аккуратно попробовал кашу, подумал, добавил щепотку соли, и вновь принялся помешивать в котелке.

- Оглядываюсь я, – продолжал он, как ни в чём не бывало, – И вижу, что нависла над нами такая волна, какой я ещё никогда и не видывал. Сказать, что гора, так это всё равно, что ту волну обидеть. Горища! Горушеща! Ну, думаю, вот шанс! Сейчас эта волна на нас навалится, и мачту в мою сторону придавит. Потому что силы та волна неимоверной. А конец мачты, значит, в это время от меня отодвинется. Ровно до той поры, пока мы под водой будем. А, когда выскочим, значит, мачта, сразу же, отскочит. И руки моей там быть не должно. Под палубой. Потому что тогда вообще руки у меня не будет. Сообразил я это и жду. И вот, волна это – хрясь! – наваливается со всей дури. И прижимает меня, как будто я под телегой лежал, нагруженной мешками с мукой, а кто-то одним разом у той телеги все колёса выдернул! Тяжко, сил нет! А рука уже автоматически в эту дыру, в этот степс опустилась и котёнка там ищет. А котёнка нет! Я и тут шарю, и там, нет котёнка, да и всё тут! А чувствую, что давление от волны на убыль пошло, значит, уже всплываем! Вот-вот вынырнем. И тогда, прощай рука! И тут чувствую, не то загривок, не то хвост. Я – цап! И руку из-под палубы выдёргиваю. И в тот же миг – хрясь! – мачта наклоняется в другую сторону и своим штопором, это тем концом, который внутри палубы, бьёт ровно по тому месту, где мгновение назад моя рука была! И котёнок, тоже. Да такой силы удар, что мачта пополам треснула. Я котёнка сразу за пазуху. А меня самого опять по палубе швырять начинает. Только я теперь на спине ездить стараюсь. Потому что за пазухой котёнок. Катаюсь я по палубе, пытаюсь за леера ухватиться, это такие верёвки, которые корабль ограждают, а сам чувствую, что котёнок этот как-то подозрительно затих. Эх, думаю, что-то тут не так! Изловчился, цап за леер, и жду, когда корабль кверху подбрасывать начнёт. И только палуба вверх качнулась, я этого котёнка из-за шиворота выхватил. Гляжу, а у него глаза закрыты, голову не держит, не царапается. Как есть мёртвый! Видно, от той большой волны нахлебался. Что делать? Бросил я леер, схватил котёнка и в ноздри ему дую. Изо всех сил. Вроде помогло. Дёрнулся котёнок, в руки вцепился. А тут корабль до самой верхней точки дошёл и меня с палубы ка-а-ак швырнёт! В общем, хорошо, что я привязанный был.

Гай опять попробовал кашу на кончике ложки, удовлетворённо кивнул и снял котелок с огня.

- В общем, на палубе я удержался. Только недолго. Ещё два-три скачка, и корабль наш на подводные скалы напоролся. Да так, что днище пополам треснуло. Ну, тут всё, что было, одним махом в море смыло. И верёвка, что меня держала, лопнула. Глазом моргнуть не успел, а я уже в воде с головой. Выныриваю, а вокруг бочки, доски, разбитые в хлам шлюпки, куски парусины и столько мусора, что и представить сложно. Я, было, подумал сначала, за пустую бочку ухватиться. Бочка лучше на плаву держится, чем бревно. Но за бочку хвататься сложнее. Нет, думаю, бревно надёжнее будет. Ухватил одно бревно, кое-как взгромоздился на него, гляжу, а у меня в руке всё ещё тот самый котёнок! Почему я его не выпустил, как не раздавил в суматохе, и сам не понимаю. Но, вот, держу. А тут ещё одно бревно подвернулось. Я до него еле дотянулся. Но, зато, когда дотянулся, да обрывком верёвки с пояса оба бревна вместе связал, совсем хорошо стало. Плот, право слово, плот!

Гай поднял на меня глаза.

- О! Лёха! А я тут опять байки рассказываю!

- У тебя получается, – призал я.

- Не то слово! – пробурчала Велль, – Веришь ли, Лёха, я так к его байкам привыкла, что перестала различать, когда он врёт, а когда говорит правду!

- Да, будет вам, – заторопился Гай, – Байка, она и на острове Чизь, байка! Велль, я тебе потом расскажу, как мы, семеро спаслись, и этот котёнок нас, семерых мужиков от голодной смерти спас. Он нам мышей ловил! Представляешь? Приносит котёнок мышь, а тут семеро голодных мужиков думают, как эту мышь на всех поделить? Ну, делили же как-то… Мы, если хочешь знать, долго думали, как этого котёнка назвать. Хотелось что-нибудь этакое, морское. И, знаешь, как назвали? Килькой! Потому что худой был, словно килька! Ну, а потом, когда уже все окончательно спаслись, этого кота так откормили, что он стал на шар похожий. Не поймёшь, где бока, а где морда. И пришлось новое имя придумывать. Назвали Боцманом. Потому что, знал я одного боцмана… да что я всё об этом! Лёха, рассказывай, как у тебя дела.

Я рассказал. Воцарилось молчание.

- Н-да! – выдал, наконец, Гай, – Значит, завтра мы сбагрим принца с рук…

- Императора, – поправил я.

- Что, «императора»? – не понял Гай.

- Мы сбагрим с рук не принца, а императора. Это император Овальд.

- Но, он же сам сказал, что он принц!

- Он обманул.

- Зачем?!

- Вот этого я не знаю, – нахмурился я, – Может быть, не вполне нам доверял вначале, а потом не хотел признаться, может, чтобы иметь возможность не давать официального согласия на твой брак с Велль, может, считал для себя недостойным и позорным, что попал в плен и кто-то видел его пленённым… Это, кстати, самый невыгодный для нас вариант.

- Но, ты уверен, что это император? – как-то жалобно уточннил Гай.

- Да, – уверенно тряхнул я головой, – Помнишь, когда я подарил ему меч, а он встал в оборонительную позицию, в какой руке он держал меч? В правой! А принц – левша.

- Но, он говорил, что любой рукой сражается одинаково! И, когда со мной бился, он периодически меч из руки в руку перекладывал! Проверял, в какой стойке со мной ловчее биться, в правосторонней или в левосторонней!

- Я тоже так подумал, – кивнул я головой, – Но, обратил внимание, что у нашего гостя есть привычка, в минуты раздражения бить себе кулаком по ладони. Правым кулаком по левой ладони. Как поступают все правши. Тогда я решился на ещё одну проверку. Я кинул в него полотенцем. А он это полотенце поймал. Правой рукой.

- Так ты это нарочно? – раскрыл рот Гай.

- Да, – признался я, – Нарочно. И убедился, что это император.

- Я тоже слышала в его словах ложь, – негромко сказала Велль, – Только не могла понять, к чему эта ложь относится. Думала, что он привирает про условия плена.

- Так вот, почему ты не согласился принять его торжественную клятву от имени наследного принца! – дошло до Гая, – А настоял, чтобы он поклялся рыцарской честью!

- Да, – кивнул я, – Именно поэтому. И, именно после этого император понял, что его тайна раскрыта. И он не может играть ту роль, которую он себе придумал, чтобы вернуть трон. По сути, я предложил ему именно то, что он собирался сделать с нами: так обмануть своё окружение, чтобы все верили, что он принц. И, что он подбивает их выступить против императора. В соответствии с клятвой на крови, император может призывать выступить против императора. Император не может призывать выступить против принца!

- Но ты намекнул герцогу Вейверскому…

- Да. Именно намекнул. После того, как убедился, что герцог умный человек. Чтобы тот не полез с ненужными распросами. Чтобы до всего дошёл сам, своим умом. Подозреваю, что втайне император надеялся на это. На то, что я намекну.

- Значит… значит, император никогда не даст мне разрешения на свадьбу? – с болью в голосе воскликнул Гай.

- Я думаю, что даст, – медленно сказал я, подбирая слова, – Если, конечно, он умудрится вернуть себе власть, и вы с Велль будете к этому времени живы. И на свободе. Но, мы же постараемся выжить? Не правда ли?

- А что же нам теперь делать? Я думал, спасём императора, с почётом вернём его во дворец, тот в благодарность выделит войска и издаст указ о восстановлении меня в правах графа, мы торжественно возвращаемся в Денжер, изгоняем моего дядюшку, я сочетаюсь браком с Велль, отыскиваю свою сестру Джулию, мы набираем ещё войск из добровольцев, штурмуем объединёнными войсками орочью твердыню, город Тарга, отыскиваем очередной артефакт Йоты, ну а дальше я уже не загадывал. А теперь что будем делать?!

- Гай, – мягко сказал я, положив руку ему на плечо, – Неужели ты подумал, что мы застрянем здесь? Навечно? Да ни за что! То, что не может нам дать император, мы возьмём сами! И никто ним не преграда! Приключения продолжаются!

- Да! – поддакнула Велль.