Игры разума. Часть вторая

Глава 1. Новое начало

Ник Фьюри теребил в руках старинную монету в размере одного цента 1909 года выпуска. Маленький кругляшок мелькал между темных пальцев, изредка подбрасываемый в воздух. За ним неотрывно следил Роджерс, недовольно постукивая карандашом по деревянной поверхности круглого стола. Идея такого дизайна могла прийти в голову только Старку. В роли короля Артура выступал, разумеется, он же.

Подбросив цент, Ник поймал его и положил на тыльную сторону ладони, после чего с задумчивостью раскрыл и увидел, что монета перевернута орлом вверх. Поморщившись своим мыслям, он поднял голову, когда в большой конференц-зал стали один за другим входить весело болтающие агенты из подразделения Мстителей. Стив тоже развернулся ко входу, разглядывая Клинта, Беннера, Романофф, Марию Хилл и замыкающего шествие Старка.

Конференц-зал

— Наконец, все в сборе, — нетерпеливо молвил Роджерс, когда агенты заняли причитающиеся им места. — Теперь хотелось бы узнать, что за спешка?

— Никакой спешки, Роджерс, — жуя жвачку, подошел к Нику Тони и похлопал того по плечу.

Фьюри неодобрительно покосился на Старка. Он не был неженкой, но фамильярности Энтони могли доконать любого человека. Как только остальные уселись на стулья с мягкими спинками, бывший глава Щ.И.Т.а начал совещание:

— Что ж, разговор у нас будет непростой. У меня две новости…

— Надеюсь, обе хорошие? — подал голос Брюс, неловко улыбнувшись собравшимся.

Народ одобрил остроту и поддержал короткими смешками. Сидевшая напротив Наташа ответила мужчине ласковым взглядом и мягкой улыбкой. С последней миссии между ними установились довольно тесные отношения, однако пока еще не переходящие дальше установленных рамок. Стоило сказать, что их тянуло друг к другу. Чего уж скрывать, агент Романофф питала слабость к сложным мужчинам с темным прошлым.

— Да нет, — разочарованно протянул Ник, — одна плохая, а вторая… еще хуже.

По лицам присутствующих прошлась тень напряжения. Все внимательно прислушались к речам начальника.

— Как вы помните, — продолжил босс, — около года назад на Нью-Йорк было совершено нападение армией инопланетных захватчиков во главе со сводным братом Тора.

— Кто ж это забудет, — невесело хмыкнул Клинт, оглядев присутствующих.

Один из тех, кто пострадал от рук Бога Коварства, был как раз Бартон. Его разум будто перемололи в жерновах и выплюнули, когда он вернулся в строй товарищей. Не самое приятное ощущение.

Его взгляд замер на Наташе, но женщина отвела глаза в сторону. До сих пор она скрывала от напарника то, что Локи терроризировал и ее разум на протяжении нескольких месяцев. Единственные, кто об этом знали, — Фьюри и Стив. Последнему пришлось рассказать в ходе операции по уничтожению приспешников Гидры. Если бы не этот факт, то он бы так и остался в неведении.

Тем временем Ник продолжил, вальяжно откинувшись на спинку кресла:

— Думаю, все помнят, что в битве за Нью-Йорк Наташа захватила скипетр Локи, а после передала Щ.И.Т.у. Мы принялись изучать реликвию и проводить эксперименты на секретном объекте под названием С.Т.А.Н.Ц.И.Я. После разоблачения Александра Пирса и разрушения Трискелиона нам было некогда разбираться еще и с этими делами. В общем, — мужчина запнулся, ведь вся ситуация случилась, в том числе, по его недосмотру, а признавать ошибки Ник не любил, — прошло четыре месяца, и мы, наконец, спохватились… Пару дней назад стало известно, что остатки Гидры пробрались на объект, убили почти всех ученых и выкрали скипетр. Теперь мы…

— Если быть точным, то скорее я, — перебил Старк, отходя от огромного панорамного окна к круглому столу. В руках плейбой крутил брелок с ключами от своей Lamborghini Huracan. Все взгляды тут же обратились на него. Кто-то смотрел с недовольством, кто-то с любопытством. — Я пытаюсь разузнать, куда скрылся неприятель и зачем им палка-выручалка Северного оленя, но пока безуспешно.

— Я проверяла несколько раз, — переняла внимание на себя Мария, таким образом пытаясь смягчить тон мистера Старка. — Все файлы в базе данных Щ.И.Т.а уничтожены. Даже слив в интернет информации Натальей ничем не помог. Секретарь Пирс постарался так, чтобы про скипетр все забыли. Его след исчез с концами, а в архивах Трискелиона сейчас полный бардак.

Никто не заметил, как в конференц-зал тихо пробрался Тор. Он встал у двери, сложив могучие руки на груди. Обычно одетый в асгардскую броню, сейчас он стоял в привычных для мидгардцев одеждах: белая футболка, джинсы и кроссовки. Каждого из ораторов он слушал с хмурым выражением на лице и явно желал высказать пару недобрых слов.

— Скипетр непременно надо найти, — под конец пробасил он.

Головы присутствующих мгновенно повернулись в его сторону, и Одинсон оторвался от стены, подходя ближе к круглому столу.

— Это ваша вина, — недовольно разглядывал он Ника и Старка. — Вы, мидгардцы, из-за своего коварства, жадности и жажды власти хотели изучить жезл, но в итоге потеряли его. Точно так же вы ставили опыты на Тессеракте. Если бы не ваше желание прыгнуть выше своей головы, не случилось бы нападения Читаури на Мидгард.

— Стоп-стоп, — выставил перед собой ладони Тони, скривив губы. — Вот давай без этого, златовласка. — Мышцы на лице Тора дернулись при упоминание клички, которую Железный человек дал Богу грома. — Желание изучить неизведанное в человеческой природе. Это естественно. Не так уж приятно осознавать, что все мы произошли от обезьян, но если бы обезьяна не взялась за камень и палку, то не было ничего из того, что ты сейчас видишь. Так мы познаем Вселенную и ее законы…

— У Вселенной один закон, — перебивая, отрезал Тор и сжал кулаки.

— Юрисдикция Асгарда не распространяется на Землю, — скептически напомнил Тони.

Поднялся шум и спор по поводу прав человека и богов. Но он быстро прекратился, стоило Нику хлопнуть рукой по столу. Мстители мигом затихли.

— Давайте не будем ссориться. Что сделано, то сделано, — ребром ладони ударил по другой ладони Фьюри. — Главное то, что возможность отыскать скипетр есть. Единственный человек, связанный с ним…

— Технически он не человек… — перебив, буркнул Тор и плюхнулся на одно из свободных кресел.

— Но и не Бог. Для нас, — возразил Ник.

Чем дальше заходила речь, тем сильнее холодела Наташа от осознания, о ком идет речь. Улыбка давно сползла с ее лица. Брови сошлись на переносице. Ноздри трепетали от учащенного дыхания.

Человек, о котором они говорили, на протяжении года терроризировал ее разум! Не может быть, чтобы они имели в виду именно его! Взгляд зеленых глаз метался с одного мужчины на другого. Наконец она встретилась с карими глазами Ника и все поняла.

— Локи опасен, — хрипло прозвучал голос Нат.

Люди разом замолкли и посмотрели на нее. Клинт кивнул. Он как никто другой мог ее понять, хоть и не знал всего. До этого молчавший Стив обратил на нее обеспокоенный взгляд.

— Чисто теоретически он уже не так опасен, — пожал плечами Старк.

— Я понимаю твои опасения, Наташа, — кивнул агент Фьюри, сцепив руки на столе. — Оказалось, Локи владеет некой информацией, которая очень важна для нас. Это касается всей планеты Земля, и если то, что он поведал Тору, правда, тогда планете грозит опасность.

— Какого рода опасность? — подал голос Стив.

— Этот разговор очень долгий, — поджал губы Ник. — Вскоре вы всё узнаете. На повестке дня другая проблема.

Роджерс недовольно скривился, но не стал расспрашивать.

— Сейчас Локи в Асгарде почти герой, — неохотно добавил Тор. — Думаю, вы все видели, что случилось в Лондоне…

— Да, я смотрел новости по телевизору. Что это было? — неуверенно поправил очки на носу Брюс, осматривая всех.

— Темный эльф по имени Малекит долгое время искал камень реальности, называемый Эфиром. Мой дед, славный Бор, забрал камень у предводителя темных эльфов и спрятал там, где они бы его не нашли. К сожалению, произошло нечто непредсказуемое. Моя… — Тор смутившись запнулся, но тут же продолжил, — девушка, Джейн Фостер, случайно вобрала в себя силу Эфира, и мне пришлось доставить ее в золотые палаты Асгарда, чтобы понять, как извлечь эту штуку. В тот день темные эльфы напали на дворец и едва не убили царицу Фригг, мою мать, но… — во второй раз он остановил свою речь, но уже с недовольством, словно ему было тяжело осознавать произошедшее, — так уж вышло, что Локи спас ее. После этого он помог мне уничтожить Малекита. Без него, честно говоря, я бы не справился. Теперь его помощь нужна вам. Локи единственный, кто связан со скипетром Читаури. Более того, он не хотел помогать. Говорил, что предпочтет вернуться в заточение, чем связываться со скипетром.

— Как благородно… — фыркнула Наташа.

Глава 2. Быть врагом, однако, надо уметь!

Тор оглядел присутствующих и задумчиво произнес:

— Локи попросил защиту от титана по имени Танос. Сейчас я выясняю, где он и чем грозит Мидгарду.

— Локи попросил защиту? — недоверчиво переспросил Клинт, криво усмехаясь. — У мстителей, которые едва не превратили его в котлету?

При последнем упоминании Брюс слегка стушевался. Все же то, что вытворял Халк с Локи, не входило в планы. Впрочем, это хорошенько встряхнуло бога коварства и на время выбило его из строя. Хорошо еще, что не все ребра переломал. Только парочку. Но на Локи все зажило, как на собаке. Уже через час он встал на ноги.

Вздохнув, бог грома нехотя продолжил, будто сам не верил в свои же слова:

— Брат признал все ошибки и раскаялся.

— И вы ему верите? — посмотрела на каждого из присутствующих Наташа, придвинувшись к столу.

Она крепко сжала руки в кулаки, и вся ее поза выражала полное негодование.

— Ни за что, — ответил за всех Фьюри, пристально глядя на подчиненную. — Однако нам нужна его помощь. Невозможно этого отрицать.

— Как будто мы без него не сможем справиться, — раздраженно повел плечом Клинт, вертя в пальцах карандаш. — У Щ.И.Т.а были информаторы повсюду. Потяни за одну ниточку, и клубок развяжется.

— Не в этот раз, — печально вздохнула Мария, прижимая к себе папку с документами. — Чего мы только не пробовали…

— Не волнуйтесь, Локи не представляет опасности, — продолжил Ник. — Его переведут сюда, в башню. Вместе с учеными Асгарда наши люди разработали новую тюрьму для пленника.

Агенты разом посмотрели на Фьюри, не веря своим ушам. Получалось, что уже все решено, и это совещание всего лишь формальность. Снова начался спор и крики. Больше всех возмущался Клинт, который, как и Наташа, был против нахождения Локи на Земле.

— Так он будет жить здесь? — оживленно жестикулировал Бартон. — В Башне Мстителей? С нами под одной крышей?

— Он поможет в поисках скипетра, — напомнил Тор. — У Локи имеется некая связь с ним.

— Да какая, к черту, разница?! — не выдержала Наташа, вскочив с места. Кресло со скрипом отодвинулось назад и с грохотом упало. — Я категорически против. Мы справимся и без него. Вы же понимаете, что Локи владеет телепатическими силами и может вмешиваться в человеческий разум? Если уж на то пошло, то Локи последний год только и делал, что каким-то образом проникал в мои сны…

Она осеклась. Никто не просил ее скрывать тайну, но и не говорил, что она вправе разглашать. Естественно, те, кто не знал о произошедшем, уставились на шпионку со смесью недоверия и беспокойства. Наташа воззрилась на Тора, который больше остальных уверял, что Локи не опасен. Поджав губы, тот опустил взгляд, словно про себя обещая навалять Локи тумаков.

— Проникал в сны? — попытался разрядить обстановку Старк. — Ого, агент Романофф, а вот с этого места поподробней можно?

Однако никто из присутствующих не разделил его пошлые мыслишки.

— Наташа, ты не говорила… — тихо прошептал Брюс, тревожно глядя на женщину.

— Это еще не все, — продолжила нагнетать атмосферу русская шпионка, подняв кресло с пола и сев обратно. — Он постоянно возникал в отражениях, где бы я ни была: на задании, на отдыхе. Он создавал реалистичные иллюзии, от которых мне казалось, что я схожу с ума! — воскликнула Наташа. — Иногда даже не получалось толком сосредоточиться. Вы же понимаете, как важна для шпиона полная собранность во время задания.

— Локи было скучно, — вставил свои пять копеек Тор, пожав плечами, — такие проделки в его природе, но он же не навредил тебе. Скажем так, это его способ развлечься. В тюрьме было довольно уныло. Я прошу прощения за брата и не оправдываю его…

— Однако выглядит так, — резко перебила громовержца Нат, — что именно оправдываешь. Неужели вы не могли там у себя ничего с ним сделать? Ты обещал, что твой отец будет его судить. Действительно ли справедлив асгардский суд, как ты заверял нас? А может папаша твой его просто пожурил?..

— Но-но, — рассердился Тор, который терпеть не мог, когда задевают его семью, — попрошу не выражаться, агент Романофф… Мой отец — Бог, а не абы кто.

— Да хоть сам Иисус Христос, — проворчала Черная вдова, сложив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — Локи опасен. Я против того, чтобы держать его здесь и использовать его силы. Даже если это пойдет на благо.

Она отвернулась от собравшихся, глядя в стену. Пусть думают о ней, что угодно, но она не позволит Локи снова оказаться здесь.

— Я согласен с Наташей, — подал голос Клинт. — Хотя, если Локи окажется на Земле, я считаю, что мы имеем право судить его по законам нашей планеты.

— Он уже понес наказание и искупил его, — возмутился Тор.

— Каким образом? — снова огрызнулась Романофф. — Спас твою подружку и маму? Этого не достаточно, Тор. Из-за твоего брата погибло много людей, и ты это прекрасно знаешь. Он не перестанет вынашивать тщеславные планы о мировом господстве. А знаешь ли ты, что он говорил мне, являясь во снах и отражениях? — она подалась вперед, пристально вглядываясь в такие же светлые глаза Тора, что и у его брата, но не такие кристально-чистые и холодные. — Что он нисколько не утратил надежд по захвату Земли. Твой брат испорчен и высокомерен.

Некоторые из присутствующих поддакивали ей, соглашаясь с каждым словом агентессы. Другие же, вроде Старка и Ника пытались найти плюсы в сложившейся ситуации. Мстители разделились на два лагеря, и никто не хотел уступать другим.

— Могу заверить, что он для вас не будет опасен и больше не сможет влиять на сознания людей, — подытожил разговор Тор. — Локи всего лишь иллюзионист. По-вашему. В Асгарде он обычный чародей. К тому же во многом уступает даже царице Фригг. Мама самолично вызвалась урезонить его. Она согласилась прибыть в Мидгард, чтобы показать вашим ученым, как ограничить силы моего сводного брата. К тому же в хранилище Одина до сих пор лежат наручники и кляп из металла уру.

— Это те, которые ты использовал, когда забирал Локи домой? — уточнил Брюс.

— Да, — кивнул громовержец. — Мы попросили гномов из Нидавеллира изготовить такой же ошейник в их кузницах, а матушка наделила его особыми магическими свойствами. Так что, теперь Локи полностью лишен каких-либо сил. Считай обычный человек.

— А убить его можно? — холодно поинтересовалась Наташа.

— Агент Романофф! — попытался урезонить ее Фьюри.

Женщина поджала губы. Единственное, о чем она мечтала, это как следует врезать Локи по его наглой морде. За все те мгновения, когда он мотал ей нервы во время важных операций.

— Что ж, одной головной болью меньше, — резюмировал Старк, довольно потирая руки, а потом обратился к Тору. — Надеюсь, ты не против, если мы проведем пару опытов на твоем брате? Попробуем разорвать его телепатическую связь с теми людьми, с которыми он ее установил. Наташа, Клинт и другие жертвы Локи… Ну и отыскать скипетр надо. Каким-то образом.

— Если это не повредит брату, то да, я согласен, — недовольно кивнул Бог грома.

Так или иначе все было решено без нее. Наташа пыхтела, словно паровоз, но никак не могла повлиять на происходящее. Похоже, совещание было лишь для того, чтобы поставить всех перед фактом, а в особенности — ее. Хорошо, подумала она. Пусть делают, что угодно. Если будут ставить опыты над Локи, то она даже вызовется помочь. Лишние руки ученым никогда не помешают. Даже если надо будет запихнуть Локи в смирительную рубашку и вколоть пару болезненных уколов. Ей осточертело видеть его в зеркалах и шарахаться каждый раз, когда смотрит в отражение.

— Окей, я в деле. Готова лично поиздеваться над этим божком, — смирилась Нат. — Слышать его голос во время миссий — сомнительное удовольствие.

Дверь с грохотом раскрылась и все присутствующие резко повернули головы на вошедшего. В полной тишине конференц-зала раздался обволакивающий бархатный баритон виновника сегодняшнего собрания:

— Разве мой голос не вызывает приятную волну мурашек по твоему телу, агент Романофф?

Глава 3. Вновь дороги вдаль летят

В одночасье поднялся переполох. Наташа резко вскочила, чтобы подлететь к Локи и, как и мечтала, врезать ему. Директор Фьюри поспешно крикнул Марии, чтобы она скорее перехватила шпионку. Бросив папки с документами на стол, Хилл мгновенно обхватила за плечи рыжеволосую тигрицу, в глазах которой ревело пламя мщения. Все вскочили со своих мест, а Клинт откуда-то выхватил кинжал и метнул его в сторону незваного гостя. Ник ревел, подобно раненому медведю, пытаясь утихомирить собравшихся. Роджерс, хоть и схватил за руку Бартона, но без особого энтузиазма, одаривая Локи гневным взглядом.

Лишь Старк с любопытством взирал на происходящее, будто сидел в цирке или театре. Для него развернувшееся действо было не более, чем развлечением.

Тор уже бежал к брату, который, к счастью или к несчастью, с легкостью увернулся от броска Соколиного глаза. Кинжал вонзился в дверной косяк за спиной Локи. Хорошо, что обошлось без пострадавших. Никто и не заметил, что неприятель предстал перед всеми в кандалах, а за ним стояли охранники с оружием. Следом за пленником они прошли в конференц-зал, встав у того за спиной, подобно королевской свите. Сам Бог обмана наслаждался вызванной им суматохой.

— Что он здесь делает?! — вскричала Наташа, повернувшись к Старку и Фьюри. — Почему разгуливает по штаб-квартире, как у себя дома? Я думала, вы собираетесь запереть его в клетке!

— Меня любезно пригласили на ваше собрание, агент Романофф, — елейным голоском вставил фразу асгардец, благодаря чему был одарен ненавидящим взглядом шпионки. — Вот я и пришел. Не рада меня видеть?

— Так, давай-ка ты помолчишь? — шикнул на него Тор.

Он явно был не рад видеть на Локи кандалы после того, как они вместе уничтожили Малекита, но понимал, что для мидгардцев так будет спокойнее.

Наташа скрипнула зубами и до хруста в суставах стиснула кулаки. Хилл все еще удерживала ее, но слабо. Она то и дело повторяла, чтобы Романофф успокоилась и обуздала свой гнев. Она же не Халк какой-нибудь, который, кстати говоря, похоже, тоже был готов сорваться с цепи. Быстро обернувшись к Брюсу, шпионка оглядела его напряженную позу. Он с такой же неприязнью смотрел на Локи и был готов кинуться к нему с места, но сдерживался из последних сил.

— Вокруг новой тюрьмы будет стоять бдительная охрана, но нужно, чтобы кто-то всегда внимательно следил за пленником, — предупредил Фьюри, когда все немного поутихли.

— Я готова, — вперед всех вызвалась Романофф. — Не спущу с него глаз ни на секунду.

— Я с Наташей, — подхватил Бартон. — Она же не может круглыми сутками охранять этого гада.

— Клинт, сбавь обороты, — попросил Тор. — Мой брат в этот раз не сделал ничего плохого. Я вообще не понимаю, почему он снова должен торчать за решеткой. Локи добровольно вызывался помочь вам в поисках скипетра.

— Я буду рад снова поболтать с вами, агент Бартон. Как в старые добрые времена, — широко ухмыльнулся объект обсуждения. — Кстати, не боитесь, если я снова проберусь в ваш мозг и настрою против друзей?

Вновь начались шум и крики. Тор толкнул брата в плечо, тихо осаживая его:

— Лучше помолчи. Все знают, что эти свои штучки ты проворачивал благодаря скипетру. Без него ты не способен на подобное.

— Кто знает, кто знает… — протянул Бог обмана, с удовольствием разглядывая присутствующих.

Из кармана джинс громовержец выудил на свет некий металлический прибор, который все признали за ошейник. Локи с любопытством осматривал вещицу, которую видел впервые. Брат не успел ему поведать весь план, поэтому следующие слова вызвали на его лице волну негодования. Однако трикстер никак не высказал недовольство.

Глаза Натальи сузились. Наверняка Локи уже просчитывал свои ходы на десять шагов наперед.

— Ошейник у меня с собой, — показывая вещицу всем, молвил Тор. — Осталось защелкнуть его на Локи.

— Давай, — протянула Наташа руку, окончательно вырвавшись из хватки Марии.

— Ды я сам, — неуверенно начал Бог грома, но Романофф была непоколебима.

— Давай.

— Ладно…

Он протянул женщине руку с металлической диковинкой, созданной гномами далекой чуждой Земле Галактики. Выхватив из могучей божественной ладони тонкий металлический обруч с маленькой коробочкой, на которой светилась синяя лампочка, Наташа оглядела вещицу и обратила на Локи свирепый взгляд. Тот стоял, чуть склонив голову набок, и надменно ухмылялся. Правая бровь Бога коварства с интересом изогнулась.

— Наташа, — раздался за спиной шпионки предупредительный тон Брюса.

Женщина обернулась к напарнику и мягко улыбнулась. Вся поза стоящего на ногах Беннера говорила о том, насколько сильно он обеспокоен. Глубоко вздохнув, ученый слегка расслабился. Романофф уже видела, что в глубине его глаз плескался зеленый огонь гнева. Надо было его утихомирить. Как и остальные, после слов шпионки о том, что Локи проникал в ее сны, мужчина негодовал, но в отличие от товарищей, он был готов прямо сейчас разорвать Бога лжи. Не стоило давать Брюсу лишних поводов для гнева. В конце концов, зеленый гигант был бы лишним в сложившейся ситуации.

— Я в порядке, — молвила она одними лишь губами.

Брюс понимающе кивнул и сел на стул, а точнее буквально рухнул. Ему было тяжело сдерживаться. Локи заметил их игру в гляделки и тихо хмыкнул своим мыслям.

Надо было поскорее закончить с ним, думала Наташа, и пойти вместе с Беннером в комнату релаксации. Ей тоже не помешает немного расслабиться. Но сначала дело…

Никто не дернулся, когда она подошла вплотную к трикстеру. Тот продолжал с интересом изучать ее лицо. Лишь охрана за его спиной напряглась, готовая к любым безумным действиям со стороны пленника. Впрочем, шпионка знала, что сейчас Локи ничего не сделает. Он будет выжидать того момента, когда представится шанс, а пока притворится волком в овечьей шкуре, чтобы уменьшить бдительность мстителей.

— Наклонись, — приказным тоном велела Романофф, ведь Локи был на две головы выше ее.

Асгардец послушно выполнил приказ, приблизив лицо к маленькой мидгардке. В ее зеленый омут глаз прямо и открыто смотрели две льдинки. В выразительном взгляде Локи сквозило изучающее Наташу наглое плутовство. Только теперь она осознала, что стоит к нему слишком близко.

Протянув руки, агентесса коснулась шеи Бога обмана, внезапно ощутив его дыхание рядом со своим лицом. От пленника шел аромат зимнего леса и сосновой смолы. Этот запах тянул к себе, словно родной. Словно воспоминание из детства. Когда маленькая ладошка Романофф случайно скользнула по ледяной коже Локи, мимолетная искра пронеслась между ними. И оба это почувствовали. Рот Наташи наполнился вязкой слюной, и она шумно сглотнула.

— Рад видеть тебя воочию, агент Романофф, — сладко прошептал трикстер, одаривая шпионку обжигающим дыханием.

— Твоя новая клетка тебя ждет, Локи, — холодом ответила Наташа.

После этого она вернулась на место. Ее взгляд устремился в пустоту перед собой. Чем закончилось собрание, после всего произошедшего она даже не вспомнила. Как только она защелкнула на шее пленника магический ошейник, охрана увела Локи. Мстители обсудили какие-то незначительные вопросы, и шпионка быстро встала из-за стола, не глянув на остальных. Она даже забыла, что хотела с Брюсом сходить в комнату релаксации.

Пулей вылетев в коридор, Наташа спустилась на жилой этаж и ворвалась в свою квартиру. Шедшие мимо сотрудники шарахались в стороны, видя разъяренную русскую шпионку. Никто не хотел вставать у нее на пути. Редко кто лицезрел ее в таком состоянии. Дверь с громким стуком ударилась о стену, и Наталья прошла на кухню. Хотелось выпить, но вместо алкоголя она налила воды. В первую очередь, стоило успокоить нервы. Она еще успеет отыграться на чертовом божке.

Вслед за ней зашла агент Хилл. Не то, чтобы они были подругами, но за последние месяцы, проведенные в Stark Industries после разрушения Трискелиона, они сблизились. Многие сотрудники Щ.И.Т.а перешли под крыло Старка, который после нападения Локи на Нью-Йорк основал новую компанию по защите планеты от инопланетных захватчиков да и не только от них. Каждый новый сотрудник проходил тестирование по нескольку раз. Вся семья до десятого колена, все связи перепроверялись. Должно быть, такую тщательную проверку не проходили даже в госорганы. Для Старка это было важно. Репутация прежде всего. Хотя бывали исключения вроде Романофф и Бартона.

— Неожиданно видеть Черную вдову, вышедшую из себя, — молвила Мария, закрывая за собой дверь. — Все ставят тебя в пример новичкам, как нужно уметь сохранять голову холодной в любой ситуации.

— Да, зря я сорвалась, — поджала губы Наталья, поставив пустой стакан в раковину, после чего прошла к широкому дивану в центре гостиной и плюхнулась на мягкое сидение, закинув ногу на ногу. — Ты просто не представляешь, как он достал меня за этот год, — раздраженно оскалилась она. — Я бы ему врезала, если бы не ты!

— Может быть, ты еще сможешь превратить Локи в боксерскую грушу, — усмехнулась коллега, усаживаясь рядом.

Ее взгляд уставился в пустоту, словно она обратилась к воспоминаниям. Наташа внимательно пригляделась к напряженному лицу Марии, пытаясь понять, о чем она думала, но расспрашивать не пришлось. Та сама высказала мысли вслух:

— Я никогда не прощу ему смерть Филлипа Колсона…

— Не только его, — хрипло и тихо отозвалась Романофф. — Многие хорошие парни из Щ.И.Т.а погибли из-за Локи. Не знаю, что по мнению Тора искупил его брат, но точно не их смерти.

— Тор утверждает, что все это влияние этих тварей, читаури, или их предводителя, — припомнила Мария, пожав плечами. — Кто этих инопланетян разберет. И еще этот скипетр. Если не ошибаюсь, в нем заключен некий артефакт. В прошлый раз мистер Старк и Брюс пытались разобраться, что это, но тогда Локи сбежал и забрал скипетр. После победы над ним, когда Щ.И.Т. снова получил артефакт, мы передали его другим ученым. И отправили их туда, куда, как мы думали, точно никто не проникнет. Но все получилось, как получилось… — со вздохом произнесла Хилл, не желая упоминать секретаря Пирса, виновного во всем произошедшем. — Должно быть, Локи в курсе, что внутри скипетра, но он отказывается говорить.

— Рано или поздно мы все узнаем, — скрестила руки на груди Наташа. — Локи заговорит. Как миленький заговорит.

Глава 4. Надо мной сгущаются тени

Огромную лабораторию заполнял яркий свет. Комната казалась еще больше от обилия белого. Металлические стены отражали свет ламп так, что казалось, все кругом светится изнутри. В центре стояла кушетка, в изголовье которой располагался круглый сканер. Вторая точно такая же кровать находилась у стены. С другой стороны стоял ряд столов с компьютерами, а на стульях сидели ученые в белых халатах. Трое парней. Еще две девушки подготавливали медицинские инструменты.

Лаборатория

Стеклянные двери с шумом отворились, и в лабораторию под конвоем вошел Локи. Двое офицеров держали его за руки за спиной. У Наташи сложилось ощущение, что история повторялась. Однако на этот раз на нем был ошейник, который ограничивал силы Локи.

— И снова рад тебя видеть, агент Романофф, — покачал головой Локи. — Ждал, когда ты придешь в мою камеру, но так и не дождался, — он поджал тонкие губы. — Жаль, я скучал.

— Хватить трепаться, — фыркнула женщина, глядя в колючие глаза аса, после чего велела: — Тебе придется раздеться.

Локи выгнул правую бровь, слегка ухмыльнувшись:

— Полностью?

— Можешь оставить нижнее белье, — сложила на груди руки Наташа.

Бог Коварства чуть поддался, нависая над женщиной, и тихо прошептал:

— А что, если я его не ношу?

— Что ж, все будут на тебя пялиться, пока ты будешь лежать тут в отключке, — невозмутимо пожала плечами русская шпионка.

Такими дешевыми трюками ее не пронять. Локи скривил губы и принялся демонстративно раздеваться, не отрывая взгляда голубых глаз от Наташи. Сначала он отстегнул золотые металлические нарукавники и бросил их на пол, от чего они тихо звякнули. Тонкие пальцы расстегивали крючки на кожанном плаще. Вскоре на пол полетел и он. Следом — броня. Локи остался лишь в рубашке, кожаных штанах и сапогах. Наклонившись, он стянул обувь, которая с тихим стуком упала рядом с костюмом. Босые ступни опустились на холодный пол. При этом асгардец все время не переставал скалить зубы и смотреть на Наташу. Та с невозмутимым видом следила за шоу, которое устраивал пленник. Наконец, очередь дошла до рубашки. Тонкие пальцы потянулись за тесемки на горле, и взору открылся вид на гладкую рельефную грудь. Локи вытащил рубашку из-за пояса кожаных штанов и одним рывком стянул ее через голову. Позади Наташи кто-то из персонала тихо ахнул.

Локи умел шокировать публику. Он наслаждался тем, что за ним наблюдают. Хотя стоило отметить, выглядел он совершенно. Тугие мышцы на животе и руках перекатывались от каждого движения Бога Обмана. Наташа и сама не заметила, что смотрела на Локи уже совсем другим взглядом. Наконец, тот взялся за ремень, но она все же его остановила:

— Нет, останься в штанах.

Локи хрипло рассмеялся. Впрочем, плевать, что он думал. Наташа пеклась не о себе. Ничего хорошего в том, если он предстанет перед всеми обнаженным, чего доброго кто-нибудь из девушек из медперсонала не устоит перед таким видом.

— Что дальше? — склонил он голову набок.

— Ложись, — кивнула Романофф на жесткую кушетку в центре комнаты.

Локи повернул голову к белоснежной лежанке, на которой даже элементарной подушки не было, но все же послушно залез на нее. Улегшись на бок, он заложил руку под голову, разглядывая Наташу, которая в этот момент отошла к столам с медицинскими приборами, назначения которых Локи не знал.

— Ты же не думаешь, что я безумно рад выступать в роли лабораторной крысы? — притворно-ласково проговорил он.

— Я и не думаю, — отозвалась женщина, подкатив к кушетке медицинский столик.

На нем лежала салфетка, а поверх нее латексные перчатки, стеклянный шприц и бутылка с ярко-голубой жидкостью. Сначала шпионка надела перчатки, поверх своих рук глянув на Локи, чье лицо горело любопытством. Затем взяла бутылочку и вытащила пробку.

— Что это? — трикстер с подозрением посмотрел на стеклянную колбу и шприц в руках Наташи.

— Препарат, который введет тебя в искусственную кому, — объяснила женщина, вставляя иглу в тонкое горлышко и набирая жидкость.

Асгардец хмурился. Похоже, он не совсем понимал, что такое искусственная кома, но Наташа не стала объяснять. Она глянула на обеспокоенное лицо Бога Обмана и тихо усмехнулась. Неужели боялся? Она то думала, что Локи ничего не боится, но, похоже, это лишь напускное. Лежа на жесткой кушетке, он нервно поерзал, расправил плечи и сузил глаза, пристально посмотрев на шпионку.

— Если со мной что-то произойдет, вы все пожалеете, — злобно предупредил он, укладываясь на спину.

— Ничего с тобой не случится, — фыркнула женщина, отложив колбочку на медицинский столик. — Лучше помолчи. Раздражаешь.

С этими словами она выпустила из шприца остатки воздуха и подошла к Локи. Грубо схватив его за голову, Нат повернула его так, чтобы ей открылась длинная жилистая шея, и безжалостно воткнула иглу.

— Ащщ, больно! — дергаясь, зашипел Локи.

Быстро вколов весь препарат, Наташа вынула иглу и бросила шприц на столик. Медленно повернув голову к ней, Бог Коварства криво ухмыльнулся:

— Я знал, что ты любишь доминировать, агент Романофф.

Его взгляд сверкал от света над головой. Сбоку тихо пищали датчики и жужжали приборы. Наташа отошла в сторону, давая возможность работать медперсоналу. Локи продолжал следить за ней из-под опущенных ресниц. Медсестра прикрепляла к его голове и телу электроды, проводочки которых тянулись вверх, к потолку. Романофф следила за тем, как взгляд Локи затухал, пока веки окончательно не сомкнулись. Женщина отошла к столам, за которыми сидели ученые. Несколько огромных жидкокристаллических экранов отображали уйму данных, которых Наташа не до конца понимала. Все это вотчина Брюса, не ее. Однако сегодня он в лаборатории отсутствовал. Предпочел быть где угодно, но только не рядом с Локи.

Огромный круглый сканер над асом зажужжал и закружился, пройдясь от макушки до пяток. Наташа обернулась к мужчине, чья обнаженная грудь была увешана присосками с электродами. Сейчас он казался абсолютно невинным. Лицо его разгладилось и приобрело умиротворенное выражение.

— Агент Романофф, его разум подключен, — сообщил один из ученых.

— Поняла, — кивнула женщина, подходя к подопытному.

Позади тихо скрипнула дверь, и в лабораторию вошел Соколиный глаз. Он встал рядом с Наташей, посмотрев на экран монитора, на котором появилось поле с кучей ярко-желтых линий, перемешанных между собой. Они с быстрой скоростью расползались по всему полю, занимая почти всю часть экрана.

— Что это за линии? — поинтересовался Бартон, обращаясь к одному из парней.

— Телепатические нити, — объяснил темнокожий ученый, не отрывая головы от изображения и продолжая что-то печатать на клавиатуре.

— Почему некоторые никуда не ведут? — снова спросил Клинт.

— Они уходят за пределы Земли, — ответил парень в медицинском халате. — Если говорить простым языком, подопытный создал связи с различными живыми организмами. Это как паутина, а паук — он.

Бартон перевел взгляд на Локи, беспомощно лежащего на кушетке. Один взмах кинжала, и его жизнь окончится. Как жизни тех, кого он безжалостно убил. Наташа стояла рядом, продолжая неотрывно смотреть на трикстера.

— Как же нам найти ту нить, что связывает его со скипетром? — пытался понять Бартон.

— Для этого здесь агент Романофф, — обернулся к ним темнокожий парень, поправив очки на носу.

Бартон резко обернулся на нее и воскликнул:

— Нет, Нат, это очень опасно!

— Других готовых на этот эксперимент у нас нет, — пожала она плечами.

— А если я?

— Нет, Бартон, не проси… — покачала головой Наташа, расстегивая куртку и кивая на Локи. — Однажды он уже завладел твоим разумом.

— Он может сделать то же самое и с тобой, — схватил ее за плечи напарник.

— Что ж, для этого ты здесь, — полными губами ухмыльнулась женщина.

— Мне все это не нравится, — покачал головой друг.

Наташа молча достала из кобуры пистолет и вложила его в ладонь Клинту.

— Думаю, ты знаешь, что делать, — кивнула она.

Глава 5. К бездне шаг за шагом

Здесь было холодно и мрачно. Вокруг простиралась лишь бесконечная пустота, казавшаяся абсолютно черной и всепоглощающей. Она лишала ощущения каких-либо границ. В пустоте отсутствовала жизнь, звуки и запахи, любые ощущения, только небо и темнота, которые тянулись в бесконечность. Лишь одна женская фигура излучала свет, и единственный звук — ее шаги, разносившиеся в округе эхом. Куда идти, Наташа не знала. Она пробиралась словно сквозь густой черный туман, идя наугад.

Агент Романофф ожидала, что разум Локи предстанет перед ней в виде первобытного хаоса. Лабиринта интриг, полного секретов и ловушек, но все оказалось совершенно иначе. Как же ей найти ту нить, что связывала Локи и скипетр, если вокруг лишь ничто?

Как долго она шла в пустоте, женщина сама не знала. У нее возникало чувство, будто это ничто всего лишь иллюзия. Чем дольше она шла, тем тоньше становился туман. В какой-то момент до нее стали доходить голоса. Но Наташа не могла разобрать слов. Они казались какими-то далекими, звучали словно за стенкой. Становилось чуть светлее. В конце концов, агент дошла до двери, повисшей в пустоте. Она была массивная, сделанная из камня с замысловатыми узорами. С обеих сторон дверь подсвечивали огоньки. Заглянув за колонну, на другую сторону, Наташа ничего там не увидела.

Романофф поднялась по ступеням и уже собиралась взяться за ручку, как за спиной раздался звонкий недовольный голос:

— Ты кто?

Наташа резко обернулась и встретилась с подозрительным взглядом мальчика лет восьми. Он смотрел на нее волком. Черные волосы до плеч растрепались, а зеленые глаза светились недовольством. В невинном детском лице читались черты лица взрослого бога Обмана. Значит, перед ней стоял малыш Локи. Это одновременно умилило Наташу, но и насторожило. Дети могут быть более озорными и очень жестокими. Женщина присела перед мальчиком на корточки, чтобы ее глаза были напротив зеленых глаз, и произнесла, мягко улыбнувшись:

— Ты меня не знаешь?

Взгляд малыша Локи вспыхнул, затем глаза сощурились. Он словно пытался вспомнить, знает ее или нет.

— К-кажется, нет… — чуть запинаясь произнес мальчик. — Почему я вообще должен тебя знать?

— Ну, тогда познакомимся. Меня зовут Наташа, — она приложила ладонь к груди, искренне смотря в настороженные глаза ребенка.

— Хм, странное имя… — поморщился он, затем задумался и как-то недоверчиво посмотрел на Наташу снова. — Но мне оно кажется знакомым. Я точно тебя не знаю?

— Может быть — да, — пожала Романофф плечами, поднимаясь на ноги, — а может быть — нет.

— Что за ответ?! — резко вскрикнул юноша. — Кто так говорит…

— А как твое имя? — она решила сменить тему.

— Локи, — гордо вздернул курносый нос мальчишка, взявшись за лацканы своего необычного костюма, похожего на тот, в котором Локи предстал перед командой мстителей в Нью-Йорке, — Локи Одинсон, принц Асгарда, сын Одина.

— Что ж, Локи Одинсон, вот мы и познакомились, — Наташа протянула мальчику ладонь для рукопожатия.

Помедлив, маленькая ладошка легла ей в руку, и шпионка слегка пожала ее. После этого она обернулась на дверь. Идти в неизвестность было рискованно, но что такого могло случиться с ней в разуме Локи? Даже если он убьет ее, физическому телу не будет больно. Хотя эта технология еще только изучалась в Stark Industries. Фактически, она и Локи стали первыми первопроходцами для изучения эксперимента.

— Что это за дверь? — поинтересовалась она у мальчика, который стоял рядом.

— Зачем тебе это знать? — сощурил зеленые глаза Локи.

Хмыкнув, Наташа решила проигнорировать вопрос и потянулась к ручке, собираясь открыть дверь. Однако мальчик позади нее встревоженно вскрикнул:

— Нет! Не нужно!

— Почему? — обернулась на него женщина.

— Просто… не нужно… — понизил голос малыш Локи и поднял испуганные глаза на Наташу. — Ты же не знаешь, что может тебя там ждать.

— Ты чего-то боишься? — поинтересовалась шпионка, снова всем телом повернувшись к мальчику.

Тот молча кивнул и испуганно огляделся по сторонам.

— Хочешь, обниму? И тогда не будет страшно, — Наташа сама не понимала, как такая мысль могла возникнуть в ее голове.

Она раскрыла объятия, ожидая того, как мальчик колеблется. Прошло всего пара минут, прежде чем он все же подошел к ней, и Романофф окружила Локи своим теплом. Маленький носик уткнулся ей в плечо, втянув в себя чужой запах. Холодные ладони обняли Наташу за шею.

— Ты вкусно пахнешь, — глухо проговорил ей в шею малыш.

— Приятно слышать, — усмехнулась Романофф. Она разняла объятия и чуть отодвинулась от Локи. — Скажи, что это за место, и что за той дверью?

— Это мое убежище. Я скрываюсь здесь, когда мне плохо, — вздохнул мальчик, с интересом потрогав тонкими пальчиками рыжие локоны Наташи. — Какие у тебя красивые волосы…

Шпионка мягко улыбнулась, в свою очередь по-матерински проведя по растрепанным волосам Локи.

— А от кого ты тут скрываешься? — осторожно поинтересовалась она, прямо взглянув в детское, невинное лицо.

— Тс, — внезапно напрягся Локи и приложил палец к своим губам, — ты слышишь?

Нат прислушалась, оглядевшись по сторонам. И правда, она смогла расслышать какой-то гул. Он все нарастал и нарастал. Она снова повернула голову к маленькому Локи, но тот резко исчез, словно его тут и не было всего секунду назад. Шпионка поднялась на ноги и без колебаний твердо направилась к двери. Взявшись за ручку, она повернула ее, и дверь со скрипом отворилась.

Шагнув в темноту, Наташа ощутила, как твердая поверхность исчезает из-под ее ног. Хаотичный водоворот хаоса закружил ее, засасывая вглубь, словно Алису, упавшую в кроличью нору. Вокруг вспыхивали фрагменты каких-то воспоминаний, впечатлений, ощущений и мыслей. Какофония звуков обрушилась на Наташу, оглушая и давя на сознание. Буря эмоций ураганным шквалом трясла ее во все стороны, словно тряпичную куклу на ветру. Наконец, ее лопатки встретились с жесткой поверхностью, похожей на каменный пол. Охнув от неожиданности, Наташа едва не задохнулась от боли, несколько секунд продолжая лежать на месте с закрытыми глазами.

Глава 6. Мыслей хаос, сердца стук

Стоило Наташе открыть глаза, как на нее тут же обрушился шквальный ветер. Словно свирепый зверь, он завывал, терзал пространство ледяными когтями, впивался в кожу на лице и проникал под тонкую ткань комбинезона. С трудом преодолевая натиск стихии, Наташа кое-как поднялась на ноги и, следуя инстинкту, обхватила себя за плечи, пытаясь удержать тепло тела. Воздух вокруг был густым и тяжелым, словно пропитанным осколками льда. Когда шпионка делала вдох, казалось, что ее легкие пронзает ледяным огнем.

Наташа застыла, вслушиваясь и вглядываясь в бурю. Впереди простиралась белая пустота, где поверхность и небо сливались воедино в непроглядную пелену. Оставаться на месте было бесполезно. Она шагнула вперед, затем еще раз. Снег сразу стал вязким и тяжелым. Наташа утопала в нем почти по колено. Ветер свистел в ушах, поднимая ворохи снежной пыли, которые закручивались вокруг нее в крошечные смерчи. Они теребили рыжие локоны, из-за чего волосы шпионки вмиг стали влажными.

Тусклый круг света растворился в буре, будто ее жадные челюсти поглощали даже лучи. Романофф щурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то впереди, но мир перед глазами превратился в непрерывный танец белого хаоса.

Где-то вдали послышался глубокий, глухой звук, будто пространство стонало под давлением стихии. Женщина остановилась, пытаясь уловить направление, но звук исчез, поглощенный ревом ветра. Не имея выбора, она продолжила двигаться вперед, ступая осторожно, чувствуя, как ступни в ботинках постепенно начинают неметь от холода. Каждая секунда тянулась мучительно долго, каждый шаг превращался в личную битву с безжалостной природой.

Когда она подняла руку, чтобы защитить глаза от очередного порыва ветра, снежная пыль ударила в лицо с такой силой, что она потеряла равновесие. Ее шаги стали неуклюжими, ноги скользили по обледеневшей поверхности. Наташа упала на одно колено, чувствуя, как холод пробирается сквозь одежду. Сжав зубы, она встала и двинулась дальше, не позволяя себе сомневаться в правильности пути.

Буря была беспощадной. Она гнала ее вперед, бросала вызов, словно проверяя, сможет ли шпионка преодолеть ее гнев. И, несмотря на изнеможение, она шагала вперед, зная, что где-то там, за этой стеной белого ужаса, ее ждет ответ на единственный вопрос.

— Это все ненастоящее, — твердила себе под нос Романофф.

Заметив вдали огромную гору и нечто напоминающее пещеру, Наташа ускорилась. Дрожа от холода, она продолжала уговаривать себя в нереальности происходящего. Сознание Локи манипулировало ею, как хищник играет с жертвой. Осознавал ли он ее вторжение, или этот ледяной кошмар был отражением личных страхов и переживаний хозяина?

Наконец превозмогая боль, холод и страх, она добралась до гигантского зева пещеры, желая лишь одного — скрыться от снежной бури. Под каменными сводами стало спокойнее, но ничуть не теплее.

В обледенелых каменных стенах виднелись толстые корни неизвестных растений, покрытые изморозью и инеем. Переплетенные, они тянулись к потолку и образовывали паутину. Иногда по корням пробегали импульсы света.

Каменные своды угрожающе нависали над Наташей. Острые ледяные сталактиты тянулись вниз, подобно прозрачным клыкам древнего зверя, готовые в любой момент рухнуть ей на голову. Иногда они сливались с сталагмитами, что вырастали из пола пещеры, и образовывали ледяные колонны, мерцающие в полумраке грота. В глубине пещеры стояла гулкая тишина, почти давящая, но иногда до нее доносилось потрескивание льда или далекое эхо падающих капель воды.

Если бы только она могла развести огонь… Новые технологии Stark Industries ещё не были до конца изучены, и если бы Нат не являлась первопроходцем, она бы без проблем нафантазировала себе огонь. Закрыв глаза и стуча зубами от холода, она представила спички и дрова, надеясь, что они сейчас появятся перед ней. В самый уязвимый момент, когда Наташа совершенно не ожидала нападения, нечто выпрыгнуло из глубины пещеры и набросилось на незваную гостью.

К счастью, Наташа не была бы шпионкой, если бы не услышала едва уловимый шорох. Сыворотка суперсолдат действовала безотказно даже в чужом разуме. Все ее рецепторы и чувства обострились до предела. Когда существо размером почти со взрослого слона налетело на нее, Наташа успела отскочить в сторону, напрягая все группы мышц.

Перед ней стояло огромное четырехметровое человекоподобное создание с едва заметно мерцающей синей кожей, на которой виднелись не то царапины, не то наросты. Огромные черные когти выглядели, как острые кинжалы, способные проткнуть насквозь человека. Глаза существа сияли темно-красным светом, черные длинные волосы развевались за спиной. Его выражение лица было свирепы и злым, однако черты снова напоминали Локи.

Перед Наташей стоял йотун.

Она вспомнила информацию, которую им дал Тор перед началом эксперимента. Йотунами асы называли снежных великанов, а Локи как раз родился снежным великаном, но благодаря магии приемного отца он стал наполовину асом.

Бог Грома рассказал, что Локи так и не смог принять свою истинную ипостась, ведь всем жителям Асгарда с детства прививали ненависть к расе йотунов.

— Haf þik á brott! (*пер. с исландского: Убирайся прочь!) — зарычало создание на языке, которого Наташа не знала, но поняла, что он произнес нечто резко-негативное.

Прежде, чем она успела сообразить, что ей делать, йотун резко бросился на нее, рыча и свирепо сверкая глазами. Его громоподобный рык ударился о своды пещеры и разлетался эхом, заполняя своим шумом пространство вокруг. Наташе с трудом удалось увернуться в тот самый миг, когда когтистая лапа врезалась в камень прямо на том месте, где секунду назад она стояла.

Шпионка могла бы выхватить Glock 26 из наплечной кобуры, однако не представляла, что будет если убить одну из сущностей Локи в его собственном подсознании. Чем это будет грозить реальному Локи?

Нет, убивать — не вариант. Значит, надо постараться обезвредить его. Из оружия при себе у нее имелись электрошоковые браслеты, которые остальные мстители в шутку называли «Когтями вдовы». Ими Наташа и поспешила воспользоваться. Пока йотун крушил все вокруг, пытаясь добраться до нее, она нажала на браслете кнопку и выпустила несколько зарядов в чудовище.

Какова ирония! Не в первый раз ей приходилось сражаться с огромным монстром. Только в отличие от зеленого этот имел холодную голубую кожу.

— Как же мне везет на разноцветных монстров, — усмехнулась Нат, перепрыгивая через валун, когда Локи-йотун взревел, подняв руки к потолку.

Стрелы вонзились ему прямо в оголенную грудь, пустив по телу существа электрический разряд. Его это не обезвредило, но, похоже, порядком разозлило.

— Ek mun drepa þik! (*пер. с исландского: Я тебя убью!) — вновь заревело существо.

— Гадство, — выругалась Наташа.

Тут и языка знать не нужно было, чтобы понять, что имел в виду йотун.

Своды пещеры тряслись от тяжелой поступи монстра. Наташа бежала вглубь пещеры, резко развернувшись и бросив в Локи гранату. Все вокруг окрасилось красным пламенем и загромыхало. На голову йотуну стали падать острые сталактиты. Одним взмахом руки он разбивал их на мелкие осколки.

И все же гранаты в пещере — плохая идея. Не хватало еще, чтобы потолок осыпался и Наташе на голову. Так она ничего не добьется. Выставив руку перед собой, она выпустила тактические кошки, которые зацепились за дальний сталактит, и стелой устремилась вслед за тросом, перепрыгнув приличное расстояние. За спиной вдали продолжал реветь йотун.

По крайней мере, Наташа согрелась после метели снаружи. Хоть в чем-то плюс.

— Твою мать! Вот привязался, — проговорила сквозь зубы Нат, после чего резко обернулась и заорала во весь голос: — Я не хочу тебя убивать!!! Я просто искала укрытие!

На мгновение йотун замедлил шаг, чуть склонив голову, когда услышал ее голос. Его глаза лишь на миг обрели зерно осознанности, но через секунду он вновь зарычал и побежал на нее. В узком проеме пещерного коридора Наташе было бы нелегко сражаться, потому она побежала дальше, с замиранием сердца представляя, что будет, если коридор заканчивается тупиком.

Однако этого не случилось, и вскоре она увидела свет в конце тоннеля. Снова выстрелив в сторону несущегося за ней йотуна гранатой, Романофф выбежала из тоннеля, оказавшись в огромном просторном каменном зале, едва не соскользнув с края выступа прямо вниз. Несмотря на то, что она находилась в подсознании Локи, сердце в груди Нат бешено колотилось от страха.

Там, внизу, серебрилась гладь обледеневшего пещерного озера. Слева виднелась сверкающая стена замерзшего водопада, застывшего в мгновение падения. Потолок создавал здесь ощущение северного сияния.

За спиной слышался топот догоняющего ее йотуна. Рыжая шпионка вновь выпустила кошки, выстрелив в потолок, и в самый последний момент в воздухе взметнулась копна рыжих волос, когда йотун едва не схватил ее своими мускулистыми ручищами. Наташа приземлилась прямо на лед, едва не поскользнувшись, но устояв на ногах. Обернувшись в сторону Локи, она наблюдала за ним, высоко задрав голову. Красные глаза готовы были превратить ее в ледяную статую.

Йотун не раздумывая сиганул вниз. Наташа испугалась, что он сейчас расколет лед и побежала прочь от центра к краю ледяного озера. Холод кусал за щеки и уши. Изо рта вырывался пар. Позади раздался жуткий треск, и женщина развернулась прямо на бегу. Слава всем богам, лед не раскололся, но от Локи-йотуна во все стороны поползли длинные трещины. От синей кожи шел ледяной пар, глаза сияли яростным огнем. От страха Наташа выхватила пистолет и обернулась к йотуну.

— Стоять! — закричала она. — Иначе выстрелю!

Монстр зарычал, как дикий зверь, но все же замер. Пару секунд он стоял неподвижно, но, в конце концов, сделал шаг в ее сторону. Романофф предупреждающе выстрелила, и звук выстрела эхом разнесся под сводами каменного зала. Пуля пролетела в паре сантиметрах от головы йотуна, поцарапав ему щеку. Из раны полилась красная кровь. Однако он стоял на месте.

— Я. Не. Причиню. Тебе. Вреда, — четко проговорила Романофф, удерживая Локи на прицеле.

— Здесь ты чужая, — на понятном ей языке прорычал йотун, злобно глядя на нее. — Здесь мои владения.

Припоминая все, о чем им рассказывал Тор, Наташа медленно опустила пистолет, поднимая раскрытые ладони кверху. Стоило посмотреть на ситуацию с другой стороны. С Беннером у нее получилось, так, может, и с Локи выйдет?

Она вторглась в чужой «дом», и ее, как обычного разбойника, пытались из него выгнать. Локи-йотун всего лишь защищал свою территорию. Его враждебность — не что иное, как защитная реакция сознания настоящего Локи. Возможно, это всего лишь страх быть униженным или отвергнутым?

— Я тебе не враг, — мягко произнесла Наташа, проникновенно глядя в красные глаза Локи. — Когда-то я тоже была чудовищем… в глазах других. Но это не значит, что я не могла измениться… Ты тоже можешь.

На краткий миг лицо йотуна просветлело, словно речь, которую произнесла шпионка, начала до него доходить. Однако в следующий миг он снова озлобился и резко треснул по льду ногой.

— Нет! Никогда я не изменюсь! — прорычал монстр.

Лёд под ногами Наташи треснул, и она провалилась под него, падая в ледяную воду. Холод тысячи острых игл проникал под одежду, вгрызался в тело и пробирался под кожу, норовя добраться до сердца.

Тьма застилала глаза Наташе. Она сделала рывок, чтобы всплыть на поверхность, но лед над головой внезапно сросся так, словно и не трескался. Ей не хватало воздуха, и Романофф затряслась от удушья. Сердце в груди начало биться быстрее. Наташе хотелось рефлекторно вдохнуть, но под водой это было невозможно. В ушах зашумело от давления. Паника усиливалась, движения стали хаотичными. Выхода нигде не было — над головой лишь огромная толща льда. Легкие Наташи словно горели изнутри, а мышцы становились тяжелыми, от чего тело стремительно ослабевало. Глаза начали затуманиваться, звуки приглушаться, а мысли путаться. Не выдержав, Наташа сделала вдох, и вода устремилась в легкие, заполняя их. Мозг окончательно отключился, и Наташа потеряла сознание.

Глава 7. Слишком близко

— Осторожно, осторожно, — повторял Бартон, помогая Наташе сесть.

Ее тошнило, и голова кружилась. Казалось, она вот-вот упадет в обморок. Сорвав с себя датчики, она кинула их на кушетку, исподлобья глянув на Локи, который преспокойно лежал напротив. Его оголенная грудь размеренно вздымалась и опускалась, как если бы он просто спал.

— Мы испугались, — с тревогой молвил рядом Бартон, придерживая напарницу за плечи. — У тебя сильно подскочило давление и зашкаливал пульс. Медикам пришлось срочно вернуть тебя, — напарник кивнул в сторону ребят за мониторами.

Не дожидаясь, когда она окончательно придет в себя, Романофф спрыгнула с кушетки, но ноги тут же подкосились. Если бы не Клинт, она бы упала на пол, но друг успел ее подхватить, помогая сесть обратно.

— Как он? — кивнула шпионка в сторону Локи.

— Да что с ним будет, — отмахнулся Клинт от хранящего свой покой бога Обмана. — Лучше расскажи, что там было? Тебе удалось обнаружить телепатическую нить со скипетром?

— Пока что нет, — отрицательно помотала головой Наташа.

Одна из медсестер подала ей стакан с водой, и она залпом выпила его. Однако не время было сидеть на месте. Еще следовало составить отчет о том, что было внутри разума Локи. В последний раз глянув на бога, Наташа с поддержкой Клинта покинула комнату-лабораторию «Introsphere». Один из ученых выдал ей направление, чтобы Черная вдова заглянула в медицинский отдел, но Наташа, как обычно, проигнорировала требование. Клинт довел напарницу до жилого этаже, где в своей комнате она свалилась прямо на диван.

— Будешь пиво? — деловито уточнил Бартон, глядя на прикрывающую от усталости глаза Наташу.

Та снова покачала головой. В мыслях всплывали отголоски того, что она видела, находясь в разуме Локи. Образы казались настолько яркими, будто она только что посмотрела фильм. Глаза после снотворного опять слипались, но Нат понимала, что даже на сон нет времени. Прежде, чем отдохнуть, следовало сесть за ноутбук и написать отчет.

Открыв холодильник, Клинт взял с дверцы жестяную банку и открыл ее, изучая уставшую рыжеволосую агентессу. Не говоря ни слова, он сел в кресло напротив Романофф. Бартон не настаивал. Он знал, что подруга сама заговорит, когда ей будет это нужно.

— Я видела его ребенком, — наконец, произнесла Нат. — Не могу поверить, что этот монстр когда-то был милым малышом.

— Все мы когда-то были малышами, — делая глоток холодного пива, усмехнулся Соколиный глаз, на счету которого было не одно убийство. — Надеюсь, это никак не повлияет на твое отношение к Локи?

— Вряд ли, — неуверенно пожала плечами шпионка. — Потом он обратился этим синим великаном… йотуном. Помнишь? Тор рассказывал.

— Конечно, — усмехнулся мужчина, припоминая кривую картинку, которую нарисовал синим карандашом Тор. Это больше походило на рисунки детей Бартона, чем на изображение свирепого ледяного великана, какими были йотуны по рассказам Громовержца. Ведь никто из людей никогда их не видел. — И что было потом?

— Ничего, он чуть не убил меня там, — припомнила Наташа, сев на диване. — Кричал, что мне не место в его разуме, а потом утопил в ледяном озере.

Глаза Бартона полезли на лоб от услышанного. Должно быть, разум Локи сильно сопротивлялся присутствию Нат.

— И ты намереваешься продолжать попытки? — поинтересовался он, допивая свое пиво.

— Да, — коротко кивнула шпионка. — Но сначала мне надо будет поговорить с Локи.

— Зачем? — изогнул правую бровь Бартон.

— Надо.

После их разговора Соколиный глаз покинул напарницу, оставив ее писать отчет. Наташа сидела на краю кровати, скрестив ноги, пока ноутбук тихо гудел у нее на коленях. Тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака усталое лицо шпионки. Ее пальцы быстро бегали по буквам, а в тишине раздавалось приглушенное клацанье клавиш. Сухие, официальные строки отчёта медленно появлялись на экране.

«Поначалу субъект не проявлял признаков агрессии. Однако наблюдалась нестабильная эмоциональная реакция на…»

Наташа остановилась, задержав палец над клавишей backspace, и коротко выдохнула. Как же она устала. Но не столько физически, сколько морально. Будто после того, как она побывала в разуме Локи, в ней застряла заноза, мешающая думать. Кружка с остывшим кофе стояла рядом на тумбочке, позабытая. На экране курсор мигал, подталкивая продолжить. Она сжала губы и снова принялась набирать:

«Связь между субъектом и телепатическим полем сохраняется. Визуальный контакт был достигнут…»

Пальцы продолжали движение — машинально, привычно. Это была не просто работа. Это был щит. Между ней и всем, что она видела. Она не писала всё подряд. Лишь то, что допустимо. Остальное — спрятала. Где-то между строк.

Как только агент Романофф отправила файл, она тут же откинулась на подушку. Наверняка Локи уже давно очнулся. Возможно, его уже вернули обратно в камеру.

Закрыв крышку ноутбуку, Наташа направилась в ванну. Умывшись ледяной водой, она глянула в зеркало, обведя свое напряженное лицо глазами. Каждую секунду она ожидала, что ненавистный голубоглазый бог вот-вот появится в зеркале. Но этого не случилось. Быть может, она так привыкла к его появлениям за последний год, что даже в какой-то степени скучала? Это были какие-то извращенные, неправильные мысли. Ведь Наташа так жаждала отделаться от его присутствия в своем мозгу. Однако, что странно, она продолжала ощущать незримую нить, которая тянулась от нее к подземному этажу, где располагались камеры особо опасных узников.

Схватив полотенце, шпионка вытерлась и направилась в комнату, где переоделась в домашний спортивный костюм темно-синего цвета. После этого она решительно вышла из своей квартиры, направившись к лифту. Пальцы в кармане нащупали шокер. Достав его на свет, Наташа проверила работает ли он. Просто для подстраховки. В любом случае, она не намеревалась заходить в камеру к Локи, лишь поговорить.

Лифт привел ее на нулевой уровень, откуда имелось лишь два выхода: в сторону парковки и подземный уровень, уходящий глубоко вниз под башню Мстителей. Там располагался целый лабиринт отсеков, камер и даже коридоров с разными назначениями.

Для содержания Локи отвели целый зал, в центре которого стояла стеклянная камера. Мало того, что приемная мать бога Обмана, Фригг, передала им ошейник, подавляющий магию Локи, так в самой клетке работала система блокировки магических способностей, непосредственно контролируемая Д.Ж.А.Р.В.И.С.ом, который, в свою очередь, подчинялся Тони Старку.

Прежде, чем спуститься в сектор изоляции, Наташа заглянула в диспетчерскую, где за широкоформатными мониторами сидели парни из спецслужбы наблюдения в бронежилетах. На экранах с разных сторон отображались данные о состоянии арестанта, а также разные ракурсы дронов, парящих перед герметичным шестигранным блоком. Зеленые глаза замерли на фигуре Локи на экране, который лежал на кушетке, прикрыв глаза. Казалось, он мирно спит, но это было обманом.

— Добрый вечер, ребята. Как заключенный? — поинтересовалась Черная вдова, заходя в комнату наблюдения.

— Добрый вечер, мисс Романофф, — отозвался пожилой оператор. — Стабилен. Пульс в пределах нормы. Альфа-активность мозга повышенная. Возможно, что-то обрабатывает.

— Или обдумывает, как нас всех прикончить, если найдет способ взломать клетку, — ехидно проговорил более молодой сотрудник диспетчерской.

— Сомневаюсь, — спокойно заметила Романофф, не отводя взгляд от экрана. — Он не думает о нас. Сейчас он внутри себя.

— После отключения от нейросвязи сознание вернулось к базовой когнитивной активности через семь секунд, — продолжил первый оператор. — Ни галлюцинаций, ни судорог. Магическая активность подавлена полностью. Все под контролем.

— А психика? — поинтересовалась Наташа, глянув на парней.

— У нас, к сожалению, нет прибора для измерения его одержимости, — снова пытался хохмить второй оператор. — Но он не говорил с невидимыми друзьями, если вы об этом.

— У него нет друзей, — никак не отреагировала на шутку Наташа, продолжая смотреть на экран.

Словно почувствовав ее взгляд, Локи открыл глаза и посмотрел прямо на одного из дронов.

— Хотите войти? — поинтересовался первый оператор, догадавшись о желании Наташи.

— Да, я поговорю с ним. Включите звук, чтобы он слышал, и подготовьте все данные.

— Принято.

Несмотря на все защитные меры, которые Старк и Беннер предприняли для содержания Локи, Фьюри настоял на своих парнях, которые стояли по периметру сектора изоляции. Солдаты Щ.И.Т.а все один, как на подбор, а Ник — их дядька Черномор, шутила про себя Нат. Каждый с оружием наперевес.

Центральный зал напоминал холодное и стерильное сердце, пульс которого звучал в диспетчерской. Свет отбрасывал резкие тени на стальных панелях. Стены глушили все звуки, словно пространство само не желало слышать, что происходит внутри.

В центре зала располагался герметичный шестигранный блок, окруженный прозрачными стенами. Его форма намекала на нечто функциональное, но слишком чистое, чтобы быть просто технической зоной. Скорее, витрина для изучения, чем камера.

Широкие лестницы по бокам вели к верхнему ярусу — смотровой платформе, откуда за обитателем камеры могли наблюдать сверху. Надежные замки, встроенные в каждую дверь, не оставляли сомнений: отсюда невозможно сбежать, даже если ты бог.

В углах комнаты — терминалы, которые отслеживали все: температуру тела, психическую активность, уровень магической энергии. Все данные передавались в диспетчерскую. Встроенные в стены модули глушили любые попытки воздействовать на окружающий мир извне. Магия, телепатия, телепортация — все было обнулено до биологического минимума. Здесь даже мысль звучала тише.

Наташа спустилась к стеклянному блоку по одной из лестниц. Стук подошвы ее кроссовок о металлические ступени эхом разлетался по залу, привлекая внимание Локи.

В этот раз его камеру обставили лучше, чем в прошлый. Теперь у него имелась узкая кровать с мягкой подушкой, стол и кресло. Даже невысокий столик на трех тонких ножках, на котором возвышалась стопка книг. Вся мебель выполнена из красного дерева, а мягкие ее части были обиты дорогим бархатом. Все эти атрибуты роскоши были чужды изоляционному блоку, но на них настоял Тор. Он продолжал высказывать недовольство тем, что Локи содержали глубоко под землей, да еще в таком месте.

Взгляд голубых глаз следил за женской фигурой с кровати. Камера хранила холод и безмолвие, словно источала презрение ко всему снаружи. Наташа остановилась в нескольких шагах от стекла, спокойно дожидаясь реакции Локи, что лениво смотрел на нее, лежа на кровати. Одна его нога была запрокинута на другую, а руки он держал под головой. В глазах бога Обмана сквозило любопытство вперемешку с высокомерием. Тонкие губы изогнулись в усмешке, будто он уже знал, зачем она пришла.

Наташа вздохнула, собираясь с мыслями. Воспоминания об эксперименте все еще не отпускали ее, особенно образ того маленького, напуганного мальчика и свирепого йотуна. Романофф сделала шаг вперед, пристально глядя в пронзительные глаза пленника.

— Добрый вечер, Локи, — начала она спокойным голосом, лишенным всякой враждебности.

Двусторонняя голосовая система через встроенные динамики с обеих сторон работала безотказно. Она слышала все, что мог говорить Локи за пуленепробиваемым стеклом, а он — ее. Голос Нат передавался в камеру чуть глухим и искаженным, и весь разговор записывался.

— О, агент Романофф! — протянул асгардец, прикрывая веки. — Признаюсь, я ждал тебя. Снова.

История повторялась. Локи опять сидел в клетке, а Наташа опять пришла к нему, чтобы втереться в доверие. Она вздохнула, изучая каждую реакцию брата Тора.

— Хотя не думал, что ты так скоро решишься посетить меня после увлекательного путешествия в глубины моего подсознания, — продолжил он, изогнув бровь.

— Я пришла поговорить, — держа руки в карманах мягкой толстовки и не реагируя на его провокацию, произнесла Наташа. — Ты ведь не знаешь, что я видела.

Это был не вопрос, а утверждение. По лицу Локи, которое на миг изменилось, а потом вновь приняло самодовольное выражение, она поняла, что попала в точку. Слова Наташи его явно заинтересовали, поскольку Локи тут же сел на постели, прищурив глаза.

— Думаешь, для меня это важно? — усмехнулся он.

— Локи, я просто хочу поговорить. Без игр, — попыталась донести до него Наташа, чуть поджав губы. — Я надеюсь на твое сотрудничество. Иначе ты так и останешься сидеть в этой клетке.

Локи расхохотался, а когда затих, наклонил голову набок и проговорил:

— Игры — единственное, что делает наше с тобой общение хоть сколько-нибудь интересным. — Замолчав, он глянул на свои ногти, а после снова перевел хитрый взгляд на женщину: — Но я готов выслушать твое предложение. Надеюсь, ты сумеешь меня развлечь.

— Сколько пафоса, ужас… — прошептала шпионка, закатив глаза, но вслух произнесла: — Ладно. Давай начнем с правды, которая, возможно, режет тебе глаза. Внутри тебя есть тот, кто хочет, чтобы его услышали, и я видела его. Он не бог, не монстр и даже не принц. Просто ребенок, которому недостает признания.

Локи на мгновение замер, нахмурившись. Ехидная усмешка померкла. Однако через миг хищный оскал снова воцарил на его губах.

— Как трогательно, — фыркнул он, поднимаясь на ноги и подходя к стеклу. — Решила поиграть в спасителя? Или, может, в мамочку? Как самонадеянно с твоей стороны.

С усмешкой Локи пожал плечами и развел руки в стороны. В этом жесте сквозила наглая беззаботность.

— По-моему, ты просто прячешься за маской, — спокойно парировала Наташа. — Если бы тебе было все равно, ты бы не выкинул меня из своего разума.

Локи прищурился, внимательно изучая ее лицо. Она выдавала по крупицам информацию, в которой он был неоспоримо заинтересован. Локи понимал, что в этот раз просто так не отпустит Наташу.

— Занятно… — протянул асгардец, подходя еще ближе к стеклу, — ты действительно веришь, что можешь добраться до меня настоящего?

— Я не прошу признания, — в свою очередь, Наташа тоже сделала шаг ближе. — Я прошу только одного: доверься мне настолько, чтобы найти ту нить, которая связывает тебя со скипетром. Это все. Помоги мне, — она сделала паузу, глядя ему в глаза, — и, возможно, ты сам что-то получишь взамен…

Локи медленно выпрямился, задумчиво разглядывая обманчиво-хрупкую женскую фигуру с той стороны камеры.

— А если я откажусь?

— Тогда мы вернёмся к экспериментам, — слегка повела плечами Романофф. — Только в следующий раз я нырну глубже.

На этот раз он не усмехнулся. Лишь молча смотрел на шпионку. В его глазах мелькнуло нечто похожее на интерес. Или тревога? Она не могла разобрать наверняка.

— Ты становишься все интереснее, Наташа Романофф… — тихо проговорил Локи, изучая рыжеволосую шпионку.

Она позволила себе слабую, почти невидимую улыбку. Локи приблизился к стеклу вплотную. Он был выше нее, и теперь смотрел сверху вниз, словно хищник, готовый наброситься в любой момент на свою добычу.

— Но, знаешь… — его голос почти шелестел, и звучал куда опаснее. — Ты заходишь слишком далеко. Лезешь в места, которые не для тебя. И, что самое забавное, тебе это даже… нравится.

Наташа выдержала его взгляд, но сердце в груди забилось чаще. Он был слишком близко, и даже стекло между ними не гасило напряжение, повисшее между ними в воздухе. Она шумно сглотнула, сама не понимая, что движет ее мыслями.

— Ты прав. Мне нравится понимать, с чем я имею дело.

Он склонил голову чуть набок, изучая полные губы, сверкающие зеленые глаза, каждую деталь женского лица. Ухмылка Локи стала ленивее, опаснее, почти… интимной.

— А ты ведь не только ради скипетра пришла, — молвил бог Обмана. — Ты вернулась, потому что тебе стало интересно, кто я есть на самом деле. Не правда ли, Наташа?

Она не отвела взгляд.

— Может быть. Думаю, тебе тоже интересно знать, что я видела в твоем разуме.

На миг в голубых глазах мелькнул огонь. Почти голодный.

— Опасная ты женщина, Романофф, — тихо выдохнул Локи.

— Ты же знаешь, что не стоит меня недооценивать, — ответила шпионка, позволив себе хитрую ухмылку.

— Тебе ведь не впервой нарушать границы, да? Подозреваю, ты делаешь это весьма… эффективно.

Локи едва не облизывался, словно голодная пантера, изучающая пристальным взглядом свою жертву. Наташа не ответила. Даже не моргнула. Только чуть сильнее выпрямилась, продолжая смотреть арестанту в глаза.

Локи же не отступал:

— Представляю, как ты выглядишь вне этих шпионских костюмов. Безоружная. Уязвимая. Нагая…

Тишина между ними загустела. Его голос был ласков, почти обволакивал, но каждый его намек наталкивался на ледяное спокойствие Черной вдовы. Наташа молчала, не реагируя на слова Локи. Упрямо стояла и выжидала, как скала. Руки в карманах были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Она была как зеркало, в котором он не мог найти отражения.

Бог Обмана склонился ближе. От его дыхания запотело стекло напротив её лица.

— Знаешь, что мне интересно… — сверкнули голубые глаза Локи. — Ты вообще умеешь желать? Или вся ты состоишь из сплошного расчета?

Наташа наконец заговорила, ровным, сухим голосом:

— Единственное, чего я по-настоящему желаю, чтобы ты свалил с Земли и никому больше не мешал жить. Если поможешь, мы отпустим тебя на все четыре стороны. Просто помоги мне с этим чертовым скипетром, Локи.

Кривая улыбка изогнула губы бога Обмана. Он бросил взгляд ниже, затем снова встретился с её глазами.

— Всё та же. Лёд под кожей, но огонь в глазах. Хорошо. Поиграем по твоим правилам… пока что.

Прижав руку к стеклу поверх своей головы, он оперся на нее. В его позе не чувствовалось агрессии, только спокойная и уверенная дерзость. Он словно нависал над ней, мягко вторгаясь в чужое пространство несмотря на стекло между ними.

— Только представь, если бы стекла не было, — прошептал он.

— Думаешь, я бы не смогла себя контролировать? — ответила Наташа с вызовом.

Локи улыбнулся медленно, как хищник, почуявший, что добыча не намерена никуда убегать.

— Надо будет это проверить… как-нибудь.

— Только если ты поможешь в поисках скипетра, — её голос дрожал от внутреннего напряжения, но лицо оставалось спокойным.

— Тогда тебе стоит быть начеку, шпионка, поскольку там, в глубине моей души есть лишь бездна…

Наташа понимала, что их разговор заходит в совсем другие дебри. Надо было заканчивать с этой пустой болтовней. Она хмыкнула:

— Не думаю, что я должна бояться того, что увижу внутри твоей души. Ведь ты сам понимаешь, что там ты давно уже не бог… А просто испуганный мальчик, притворяющийся чудовищем.

Ухмылка резко сошла с губ Локи. Он сделал полшага назад, резко, словно она нанесла невидимый удар.

— Осторожнее, Романофф, — прорычал он. — Я могу быть гораздо более чудовищем, чем тебе бы хотелось узнать.

— Извини, но тебе уже давно никто не верит, — бросила она и развернулась на пятках, не дожидаясь ответа.

Она оставляла за спиной, в тишине камеры, застывшего в немой злобе Локи. Он стоял с прищуренными глазами и стиснутыми зубами. Он не двигался, словно статуя, пока шаги Наташи не растворились в тишине.

Она не просто зашла слишком далеко. Она оставила после себя трещину. Ее голос продолжал звенеть в голове.

«Ты не бог. Просто испуганный мальчик.»

— Заткнись, — прошипел он сам себе.

Но голос остался. В ее взгляде, холодном, стальном и непроницаемом он видел собственное отражение, и оно было до тошноты настоящим. Локи попытался снова принять позу безразличия, но не смог. Он ощущал, как сердце бьется в груди. Слишком громко. Слишком быстро. Слишком… живо.

Она не боялась его. Она не смотрела на него, как на чудовище… А лишь видела человека, который пытался скрываться под масками. Это было невыносимо. Локи желал стереть Наташу из памяти. Выбросить. Вырвать с корнем. Но стоило закрыть глаза, как видел рыжие кудри. Она буквально засела в его голове. Казалось, он ощущал ее аромат даже здесь, за толстым стеклом.

Локи ненавидел это. И что странно, жаждал.

В глубине души он хотел, чтобы она вернулась. Хотел снова услышать ее голос, говорить с ней. Хотел сломать ее спокойствие, раздавить, сжечь ледяную дистанцию между ними.

Пусть кричит. Пусть проклинает. Пусть бьет. Лишь бы снова была здесь.

Он медленно подошёл к столику, опершись на него руками, а через секунду резко смахнул книги, из-за чего они повалились на пол. Он знал, что солдаты вокруг напряглись, покрепче перехватив свое оружие. О, если бы только скипетр был здесь! В его руках! Он бы заставил их всех понять, чего он стоит! Что он не человек. Они бы поняли, кому следует поклоняться. И, в первую очередь, она.

— Ты пожалеешь, агент Романофф, — прошептал Локи в пустоту.

Он повернулся, медленно прохаживаясь по камере. В голове уже выстраивался план.

Ты хочешь нить? Доступ? Сотрудничество?

Он даст ей это. Даст ровно столько, сколько нужно, чтобы заманить ее обратно. Чтобы снова встретиться лицом к лицу. Без стекла. Без наблюдателей. Без ограничений. Чтобы владеть ею.

Надо создать зацепку. Удочку, крючок. Пусть думает, что выигрывает.

Лучше прочих Локи знал, как вести игру. И если Черная вдова хочет копаться в его разуме, тогда он превратит свое подсознание в ловушку. В лабиринт, из которого не вырваться. А потом… пусть попробует дотронуться до его души во второй раз.

Зловещая улыбка снова вернулась на его губы. Теперь в ней сквозил привкус предвосхищения.

— Я буду ждать тебя, Наташа…

Даже не стоило сомневаться, что она вернется. Ведь агент Романофф была слишком упрямая, чтобы бросить все на полпути. Она угодит в ловушку, из которой сама не захочет выбираться.

Глава 8. Нити привязанностей

Когда Наташа распахнула глаза, первое, что она увидела, это рассеянный свет, льющийся между тяжелыми портьерами, окрашенными в глубокий малахитовый оттенок. Комната, в которой она оказалась, утопала в зеленых тонах: от мягкого ковра с узором из виноградной лозы до стен, отливающих мхом вперемешку с позолотой. Воздух был насыщен сладковатым, тягучим ароматом, словно кто-то пролил бокал вина.

Она лежала на мягкой кушетке, обтянутой бархатом, с подушками цвета выгоревшего золота. Ткань приятно щекотала кожу, но в голове стояла тяжесть, как будто она только что проснулась после глубокого сна. Потерев глаза, Наташа медленно села.

Мир вокруг казался чересчур реальным.

Через высокое окно лился закатный свет солнца, отбрасывая оранжево-розовый свет на стены и окрашивая комнату в теплые переливы янтаря. Романофф, наконец, огляделась. Она оказалась не просто в комнате, а в анфиладе, уходящей в глубину, соединенной полукруглыми арками. Свет в каждой комнате был разным. Он менялся с переходом, как в театре: от приглушенного полумрака к мягкому свечению.

Первая была гостиная, утопающая в тенях, где она проснулась. На изящном столике из красного дерева стояли стеклянные бокалы. Тонкие стулья с витыми ножками были развернуты друг к другу. Все казалось обжитым, но покинутым, как если бы хозяин только что вышел.

Наташа встала. Пол под ногами был гладким, из отполированного камня, и каждый ее шаг отдавался эхом. Она перешла в следующую комнату, библиотеку. Здесь пахло пыльными страницами, воском свечей и старым пергаментом. Книги тянулись к самому потолку.

Третья комната была самой просторной, спальней. Свет здесь был мягким, золотым. В центре возвышалась широкая кровать с темно-зеленым балдахином. У окна стоял письменный стол, заваленный свитками, чернильницами и книгами. Справа потрескивал камин, в котором бушевал живой огонь, бросающий тени на шкуру неизвестного зверя, что лежала на полу.

Именно там она увидела его. Маленького Локи. Это оказался тот самый мальчик, которого Наташа впервые встретила, погрузившись в сознание бога Обмана. Он сидел, скрестив ноги, и держал в руках деревянную лошадку и змею. Его волосы были чуть растрепаны, как будто он только что проснулся.

— Привет, — позвала она мягко. — Помнишь меня?

Он резко обернулся. Игрушки выпали из рук и с глухим стуком упали на пол. Глаза мальчика расширились. Несколько секунд он ее изучал и затем, будто вспомнив, проговорил:

— Я тебя помню… Наташа?

— Да, — она улыбнулась, присаживаясь на мех рядом, чтобы оказаться на уровне его глаз. — Я рада, что ты помнишь.

Он нахмурился, взгляд сдвинулся в сторону. Как же он был похож на взрослого Локи, который причинил так много зла Земле, но при этом лицо его отражало детскую невинность.

— Мне кажется, — с сомнением он склонил голову набок, — я знал тебя и раньше. До этого момента.

— Правда? Все может быть, — усмехнулась Наташа, надеясь, что дитя не вспомнит о том, что было в Нью-Йорке годом ранее.

Она провела глазами по комнате, по вырезанным рунам на раме кровати, по детским рисункам, рассыпанным у камина, по яркому свету, танцующему на лице мальчика. Скорее всего, так выглядела детская Локи, какой он ее запомнил. Но почему Наташа так остро ощущала одиночество?

— Ты здесь один? — осторожно спросила она.

Он пожал плечами, не глядя в сторону женщины и продолжая играть с игрушками.

— Я всегда один. Привык уже.

Где-то в глубине сердца у нее что-то болезненно сжалось. Столько одиночества в ребенке, который прятал его за маской безразличия. Наташа чуть прикусила губу. Локи не казался разговорчивым, но он отвечал, и это уже можно было назвать прогрессом. Она понимала, что должна действовать осторожно, чтобы не спугнуть его, как в прошлый раз.

— Ты чем-то недоволен? — спросила она, аккуратно выбирая тон.

Локи встретился с ее взглядом. Его глаза стали серьезными и необычайно взрослыми. Несколько секунд он просто смотрел, будто решал, стоит ли открываться.

— Нет, — хмыкнул он, а после поморщился. — Я злился. Потом надеялся. Потом перестал.

— И что же теперь?

В тишине повисла пауза. Наташа слышала, как тикает странный прибор на полке у камина. Не то часы, не то музыкальная шкатулка. Она продолжала ждать. Надеясь, что он впервые доверится ей.

— Теперь я думаю, что мне все равно, — наконец, тихо, но с легкой надменностью проговорил Локи. Его голос звучал слишком высокомерно для ребенка, но ей все же казалось, что он сам не до конца уверен. — Это же и есть взросление, да? Притворяться, что тебе все равно.

Удивившись его словам, Наташа не сразу ответила. Тонкая полоска от камина легла на лицо Локи, подчеркивая недетскую твердость. Чуть сладковато пахло древесным дымом: то ли кедр, то ли сушеные апельсины. Но за этим уютом пряталось нечто другое, ненастоящее.

— Мне не с чем сравнивать, — сказала она, понимая, что в ее голосе сквозит усталость. — Я не знаю, что это такое — настоящие родители. Мои были по сценарию. — Горькая усмешка тронула уголки ее губ. — Никто не объяснил, как выйти из роли, когда остаешься одна. Реальность ощущалась так, будто ты все еще говоришь по написанному тексту. Только перед тобой пустой зал. — Она помолчала, опуская взгляд. — Но, знаешь, наверное, еще хуже верить, что роль настоящая. Что ты часть чего-то живого. Что тебя любят. А потом узнать, что ты был просто чужим.

Пространство вокруг будто сжалась от этих слов. Даже огонь в камине на мгновение затих, прислушиваясь. Тени на стенах дрогнули. Мальчик замер. И когда обернулся к ней, его лицо было уже другим. На нее смотрели не глаза ребенка, а существа, прожившего слишком долго. В его взгляде не было жалости, только странное понимание.

— Значит, ты тоже притворяешься? — хрипло прошептал он.

— Всегда, — просто ответила она и пожала плечами. — Хотя иногда забываю, что под маской.

Воцарилось глубокое молчание.

— Думаю, — произнес Локи, ссутулившись, а пальцы машинально начали крутить змею из дерева. — Думаю, ты все равно не знаешь, каково это — быть «почти». Почти любимым, почти нужным, почти достойным, — фыркнул он и тут же глубоко вдохнул, еле слышно добавив: — Почти сыном.

Слова повисли в воздухе. Наташа почувствовала, как кольнуло в груди. Подумав всего секунду, она медленно потянулась вперед и аккуратно коснулась его плеча. Просто чтобы он почувствовал, что рядом есть кто-то, на кого можно положиться. Локи вздрогнул от ее прикосновения и резко отодвинулся, пряча взгляд, в котором на миг промелькнуло что-то похожее на страх.

— Знаешь, — его голос прозвучал неожиданно глухо, слишком взрослым для детского тела. — Я помню тот раз, когда назвал Одина «отцом», а он впервые ничего не ответил. Просто посмотрел на меня как-то чуждо и лишь кивнул. — Мальчик прошипел это с такой затаенной злостью, будто в нем вспыхнуло забытое воспоминание, прижигающее его душу снова и снова. — Ты слышишь?! — сжал он кулаки. — Он. Просто. Кивнул.

В комнате стало ощутимо холоднее. Сквозняк всколыхнул пламя в камине, едва не потушив его. Тени по углам зашептали, заворочались. Наташа молчала. Легко, очень осторожно, она склонила голову.

— Но он же не разозлился…

— Он знал! — воскликнул мальчик. — С самого начала. Но не сказал! Он растил меня, как растят скот.

— А может, — Наташа прищурилась, — потому что переживал, что если ты узнаешь, то уйдешь?

Почти по-взрослому Локи фыркнул:

— Ну я все равно ушел.

Он поднял на нее большие, детские глаза, но в них отражалась обида человека, который пережил слишком многое. В груди у Романофф кольнуло что-то знакомое, но давно похороненное.

— Если тебя всю жизнь держат в неведении, — прошептал мальчик, — а потом говорят, что это было во благо, это не любовь.

— Это похоже на предательство, — кивнула Наташа, и ее голос дрогнул от хрипоты.

Локи не говорил «да», просто смотрел на нее. Взгляд его стал глубоким и острым.

— Ты понимаешь, — с ехидством проговорил он.

Наташа слабо улыбнулась, но в на ее лице залегла печаль. Она не смотрела на мальчика, только вслушивалась в размеренное дыхание. Неожиданно Локи протянул деревянную лошадку. Поколебавшись, Романофф приняла ее.

— Сломай. Если хочешь. — Это прозвучала почти равнодушно.

Агент провела подушечками пальцев по шершавой поверхности. Игрушка была теплой и гладкой. Кто-то смастерил ее с любовью и теплотой. Она пахла сосной. Черная грива и хвост развевались, будто на ветру, а глаза сияли изумрудными вставками.

— Я не за этим здесь, — прошептала она, возвращая игрушку.

На мгновение воздух словно застыл. Даже пламя в камине перестало плясать. Дышать стало чуточку тяжелее. Это походило на то, словно Наташа взбиралась на самую вершину Эвереста без кислородной маски. Маленький Локи отвел глаза.

— Тогда зачем ты пришла? Зачем тебе все это?

Во взгляде Наташи не было притворства, она говорила абсолютно искренне. Она взглянула в застывший огонь, который, казалось, ожидает ее ответа, и от него могло зависеть больше, чем казалось.

— Потому что мне нужно пройти глубже. Ты позволишь?

Ответ прозвучал не сразу. Несколько секунд Локи просто молчал, а после произнес не по-детски холодно:

— Это зависит не от меня, но я могу указать путь.

Неожиданно для своего детского возраста Бог Обмана поднялся с пола довольно резко, возвышаясь над Наташей и как-то странно на нее глядя. Его движения были отточены. Похоже, он делал это тысячу раз. В ту же секунду за спиной Романофф содрогнулся воздух. Она мгновенно обернулась, смотря, как пространство колеблется, постепенно меняясь прямо на глазах. Это выглядело так, как если бы кто-то рвал ткань мироздания. И через миг на месте пустоты образовалась дверь. Красивое темное дерево покрывали непонятные руны, которые светились в полутьме. Железная ручка изображала змею, кусающую свой собственный хвост.

Мальчик подошел к двери и сжал пальцы на змее. Наташе показалось, что та даже пошевелилась под его ладонью. Локи обернулся на нее и, не говоря ни слова, протянул ей другую руку. Поколебавшись, она поднялась с пола и взялась, сжимая детскую ручку в своей теплой руке. Его кожа ощущалась на удивление холодной.

Дождавшись, когда Нат последует за ним, Локи толкнул дверь, и та со скрипом отворилась. За ней открылось некое пространство, напоминающее паутину из света и тьмы. Тонкие серебряные нити с оттенками зелени и золота тянулись во все стороны, уходя в черную, плотную бездну. Некоторые нити мягко пульсировали, словно живые. Другие дрожали, покрываясь на глазах трещинами. А кое-где нити свисали вниз, как оборванные жилы.

Запах резко изменился. Наташа бы описала его, как пыль времен со смесью озона и чего-то тоскливо-сладкого, похожего на запрятанные в недра памяти воспоминания. В груди защемило. Это был не просто путь дальше, а живое сознание. Должно быть, здесь таились истинные мысли и воспоминания Локи.

Романофф поняла, что подобралась достаточно близко к своей цели. Оставался шаг, и у нее могло все получиться. Но пока было рано становиться расчетливой машиной.

— Ты говорил, что один, — неуверенно прошептала она, глядя на паутину. Нити мягко мерцали, как светлячки в ночи. — Но это… Это же связи? Наверное, их можно проследить?

Локи тихо стоял рядом. Он смотрел на нити, будто видел их постоянно и все равно не привык.

— Они держат меня, — разглядывал он паутину. — Привязывают к этому месту. Иногда я думаю, а что если их все обрубить? Исчезну ли я?

Он снова повернулся к Наташе. Мерцающий свет скользнул по его щеке, и на секунду она увидела в нем взрослого мужчину, который устало стоял перед ней. Он казался измученным, но все еще упрямым.

— Иногда я думаю, может, это было бы и к лучшему.

— Ты же понимаешь, что эти нити опасны? — тихо поинтересовалась Нат, не отводя взгляда от серебристых прожилок, тянущихся в темноту. Их свет слегка дрожал, словно дыхание на холодном стекле. — Возможно, не для тебя, а для других. Они могут причинять боль.

Воздух вокруг словно потяжелел. В паутине мелькнула вспышка черно-золотого, как у раны, что пытается закрыться, но вновь открывается, когда ее ковыряешь.

— И ты пришла, чтобы их уничтожить? — голос Локи зазвучал сухо, а по губам скользнула натянутая усмешка, как струна, близкая к разрыву. Он резко отнял ладонь, и Наташа инстинктивно потянулась к нему, но мальчик уже не был так открыт, как до этого. Она стиснула зубы, понимая, что может все испортить.

— Я этого не говорила, — выдохнула она. — Но я вижу, что тебе стало бы легче, если бы ты освободился от этого бремени.

Он быстро обернулся. Голубые глаза вспыхнули, точно в них на миг отразилась молния.

— Освободился?.. — он усмехнулся, но в голосе не было веселья. Только горечь. — Жалкие оправдания.

Он шагнул ближе к одной из нитей, та колыхнулась, будто отзываясь на его присутствие. Вблизи она была не серебристой, как показалось сначала, а пульсирующей тускло-фиолетовым свечением, как проходящая гематома на коже.

— Эти нити не просто следы, — тихо проговорил он, не глядя на нее. — Это все, что у меня осталось. От Асгарда, от Мидгарда, от других миров. От асов и людей. От желания быть, — Локи на мгновение замолчал, — …кем-то.

Свет от паутины играл на его лице. Он выглядел как дитя, потерянное во времени. Или как древний призрак, давно забытый и снова вызванный.

— Даже ненависть — это привязанность. Даже страх.

Он замолчал. Детские пальцы коснулись нити. На долю секунды Наташа почувствовала, как дрожь прокатилась по полу, словно вся сеть отозвалась на прикосновение.

— Видишь эту? — он кивнул на пульсирующую фиолетовую линию. — Она ведет к тому, кто предал меня. К тому, кто обещал быть рядом. — Он помедлил, чтобы снова продолжить, сжав нить в кулак. — Но я не могу ее отпустить. Я должен отомстить ему, я должен помнить его предательство. Или же тогда во мне останется только пустота. Я потеряю собственное «я», если забуду.

Он замолчал, и в этой паузе Наташа услышала легкий звон, похожий на стон разбитого стекла. Теперь она понимала, все это было извращенными нитями привязанностей. Он нуждался в них, чтобы не чувствовать себя одиноким.

— А пустота, — он повернулся к ней, и в его лице отразилось нечто невыносимо жесткое, — она всегда голодает.

Наташа сглотнула. Грудь стянуло, будто кто-то наложил на сердце тугую повязку. Она медленно шагнула вперед. Ее сапоги почти не издавали звука.

— А если оставить только те, что полезные? — спросила она, с трудом подбирая слова. — Те, что не тянут в прошлое?

Он посмотрел на нее долгим, глубоким взглядом. В его глазах плясали отблески нитей, как осколки судеб.

— Ты думаешь, такие есть? — прошептал он, и в этом шепоте чувствовалось больше боли, чем в любой истерике.

Все вокруг затихло. Паутина дрожала в полумраке. Некоторые нити вспыхивали тонкими искрами. Другие дымились, как сгорающее воспоминание. И Наташа вдруг поняла: каждую из них он проживал заново. Даже те, которые ненавидел. Потому что пустота пугала его куда больше.

— Ты все-таки хочешь идти дальше? — голос Локи прозвучал приглушенно, словно сквозь вуаль.

Он стоял в полумраке, освещенный лишь зыбким светом паутины, и казался не мальчиком, а тенью собственного голоса. Наташа сделала шаг вперед. Пространство вокруг будто становилось гуще, словно воздух в этой части мира обрел вес. От паутины шел легкий, электрический запах, как после грозы.

— Я должна, — прошептала она, понимая, что обратно дороги не будет.

Локи опустил голову. Его волосы упали на глаза, и в свете нитей она отлила зеленым, будто малахитовая маска.

— Там нет пути, — медленно сказал он. — Там не путь. Там… я.

Эти слова зазвучали в ушах Наташи, как предупреждение.

— Настоящий ты? — спросила она, пытаясь понять.

— Остаток, — ответил он. — Или осколок. Место, куда я падаю, когда никто не видит. Там нет лжи и не нужно притворяться. Там вообще ничего нет.

Он поднял руку с тонкими, почти прозрачными пальцами и вынул из переплетения нитей одну, как если бы вытаскивал вену из собственного сердца. За ней потянулась вторая, потом третья. Свет их был разным: одна мерцала серебром, другая синим, третья была почти черная. Он протянул их ей, аккуратно, как хрупкие реликвии.

— Эти воспоминания другие… — в последний раз попытался остановить Наташу Локи. — Они настоящие. А там, — он махнул вглубь паутины, — слишком много боли. Не надо идти дальше. Ты не сможешь закончить свою миссию. Лучше возвращайся.

Черная вдова смотрела на нити в своих руках. Они пульсировали, будто дышали. От них шел запах дыма и сладости, напоминающей спелую грушу. Да нет, они были живыми. В этих нитях были вложены чувства, память и боль. Взгляд Наташи обратился к лицу мальчика. На нем не было ни злости, ни лжи. Только тихая просьба. Романофф, поняла: мальчик предлагал замену истине, как будто он хотел откупиться. Она покачала головой, отпуская нити. Локи скрипнул зубами, раздраженно топнув ногой.

— Ты думаешь, что там найдешь то, что ищешь?! Но ты не понимаешь! Это не просто воспоминание. Это дыра! — его голос сорвался. — Ты не просто заглянешь в нее. Ты оставишь в ней часть себя.

— Чего ты боишься? — попыталась она успокоить ребенка.

— Я там. Я до сих пор там! — он обернулся в темноту с глазами, полными ужаса. — Он сломал не тело. Он вырезал меня изнутри. И если ты пойдешь туда, ты это увидишь. А я не хочу, чтобы кто-то видел.

Наташа не совсем понимала, что Локи хотел ей сказать, но она все же решилась его приободрить. Все-таки она не настолько слабая, как ему казалось.

— Я не боюсь боли, потому что уже испытывала ее, — Наташа коснулась плеча Бога Лжи, мягко поворачивая его к себе и вглядываясь в перекошенное от негодования и страха лицо. — Я знаю, что такое и боль, и пытки. Когда тебя ломают, но ты должна улыбаться. Но я справилась, и справляюсь до сих пор. Только скажи мне, как туда пройти.

Прошла, казалось, вечность прежде, чем он сдался. Тяжело вздохнув, Локи двинулся вглубь паутины из нитей, доставая самую черную из всех, мерцающую холодными льдинками, словно звездами в ночи, а после он вернулся к Наташе и передал нить ей.

— Иди по дыханию, — не глядя ей в глаза, тихо проговорил мальчик. — Оно будет тяжелым. Почти что мертвым. Ты поймешь, где остановиться. Но Наташа… — зеленые глаза взглянули на нее в последний раз с отчаянной искренностью, — обещай, что не будешь смотреть на меня иначе, когда найдешь его. Пожалуйста, не смотри…

Она кивнула, обещая сделать так, как он просил, а затем взяла в руки нить, а через секунду оказалась в полной пустоте, окутанная чернотой. Она не ощущала себя, не чувствовала ничего вокруг. В голову пришло лишь одно слово — Бездна.

Глава 9. На всю вечность во власти моей

Вокруг Наташи чернела пустота. Кроме едва мерцающей нити, за которую она держалась, не было видно ни зги. Однако, несмотря на пустое пространство, идти было тяжко, словно она увязла в болоте. Что-то удерживало ее от того, чтобы она шла вперед. Но Черная вдова была упрямой.

Вскоре пространство стало плотнее, звуки завибрировали где-то вдали. Как если сунешь под воду голову и услышишь гулкие шум и голоса. Прорываться через разум Локи оказалось сложнее, чем она думала.

Шпионка выставила перед собой руку и нащупала нечто вроде полотна. Отодвинув его, она ступила на каменную поверхность. Нить, которая ее привела сюда, оборвалась. Похоже, она пришла в нужное место. Глухие звуки внезапно перешли в грохот, как будто кто-то резко поменял настройки эквалайзера. Несколько секунд перед глазами стояла мутная картинка, но вскоре зрачки сузились, и Наташа привыкла к тусклому свету… Звезды?

Она пораженно смотрела на яркую точку, похожую на земное солнце, одновременно далекую и близкую к ней. Да, несомненно, это была звезда, а каменное плато, на котором очутилась Наташа, плавало прямо в открытом космосе. Романофф сделала несколько шагов, с опаской осознавая, что находится в необычном месте, где совершенно не должно быть атмосферы. Она решила не думать о том, как получается здесь дышать и как вообще удается не задохнуться в вакууме. Все-таки технология внедрения в чужой разум была сырой и не до конца изученной.

«Это лишь чужие воспоминания», — твердила шпионка про себя. Впрочем, проверять, что с ней произойдет, если она шагнет за край каменистой поверхности, она не собиралась.

Вокруг был лишь безмолвный космос, темный и бесконечный. Где-то вдали искрилась красно-желтыми переливами туманность. Красота ее завораживала и одновременно пугала. Наташа стояла на одном из изломанных кусков камня, больше похожем на какую-то платформу, что просто левитировала в воздухе. Гравитация была зыбкой, как сон на грани пробуждения. Она почувствовала запах пепла, чего-то обугленного и металлического, как после взрыва. На фоне туманности и звезды в пространстве парили черные, испещренные трещинами осколки, по-видимому, некой планеты или астероида. Масштаб катастрофы поражал. Их края были остры, как клыки, а формы неестественно изломаны, будто сама материя сопротивлялась разрушению. Свет звезды освещал разломы, тени и пустоту между ними.

Все кругом было мертво. Вряд ли здесь хоть где-то могла сохраниться жизнь. Тогда почему нить привела именно сюда, думала Наташа. Она сделала несколько шагов вперед. Пыль в воздухе заискрилась. Ничто не двигалось, и при этом все парило. Ощущения с каждым шагом становились пугающе реалистичными. «Вдова» ощутила, как нечто тянет ее вперед не физически, а эмоционально. Это было похоже на зов. Как ниточка, обмотанная вокруг сердца.

Над головой возвышались каменные арки, словно кости погибшего великана, упавшего с неба на землю, из сказки про бобовый стебель. Где-то справа плыл огромный обломок разрушенного храма или тронного зала. Его стены были наполовину сорваны, будто вырваны когтями.

А потом она увидела фигуру. Она была темной, громадной и неясной. Существо восседало на высоком троне из расплавленного металла и обломка метеорита. Лицо скрывала тень, но от одной его неподвижности становилось холодно в груди. Кожа сияла темно-фиолетовым вперемешку с золотом доспехов.

Повернув голову, Наташа наконец заметила чуть ниже, на другой платформе, стоящего на коленях перед троном Локи. Он был без шлема и своего плаща. Выглядел изрядно потрепанным. Руки Бога Обмана сковали наручниками за спиной, а его голова была покорно опущена. Он не сопротивлялся, что казалось странным.

Рядом с Локи стояло другое существо, которое держало его за волосы, принуждая смотреть вниз. Оно не было таким большим, как тот фиолетовый исполин, но также внушало страх. Романофф с неприятным удивлением узнала в нем читаури, которые напали на Нью-Йорк во главе с тем же Локи. Худое инопланетное создание с холодными, маленькими глазками напоминало рептилоида. Оглядевшись, шпионка заприметила с десяток этих самых читаури. Кто с оружием, кто без.

Вблизи к трону стояли другие инопланетные существа, которых Наташа не знала. Все они выделялись своими доспехами и внешностью. Одно из них держало в руке копье или косу, которая с обеих сторон могла быть использована, как холодное оружие. Рядом с ним пренебрежительно смотрело на Локи женоподобное инопланетное создание. Наташа, конечно, лишь предположила, что это женщина. С другой стороны стояла огромная гора в доспехах. Инопланетянин напоминал крокодила с тупым носом, а в руках он держал огромный молот, который одним ударом мог превратить голову человека в кашу. Ближе всех к Локи стоял какой-то слизняк. Однако он меньше всего походил на воина, скорее на советника.

Наташа замерла. Время остановилось.

С этого расстояния она не могла слышать, что говорит тот, кто сидел на троне. Но каждое слово отдавало леденящим эхом в груди. Это было не просто воспоминание. Это был страх.

Наташа подошла ближе, и ее шаги гулко разошлись по космосу. Она испуганно остановилась, боясь, что привлечет лишнее внимание. Зато смогла услышать часть слов. Слизняк рядом с Локи говорил с легким пренебрежением:

— Ты все еще сопротивляешься. Упрямство достойно уважения, если бы оно не было столь бессмысленно.

— Заставь его подумать как следует, — махнул раздраженно исполин на своеобразном троне.

И жуткие создания, читаури, подхватили Локи за руки и повели куда-то прочь. Неожиданно Бог Лжи поднял глаза, и все вокруг одновременно уставились на Романофф. Она вздрогнула, отступив на шаг. Локи непонимающе хмурился все сильнее, пока не молвил:

— Тебя не должно быть здесь… Ты кто?

— Я… — начала говорить Наташа.

Но пространство за ее спиной внезапно с треском разорвалось надвое, подобно холщовой ткани, которую рассекает чей-то острый коготь. Она мгновенно обернулась и была ослеплена полыхнувшим мучительно-золотым ярким светом и зеленой вспышкой. Зажмурившись, Наташа почувствовала, как кто-то резко схватил ее за руки и рванул вперед в клубок пылающего золота. Прореха за ее спиной мгновенно закрылась, словно ее сшили огромными иглами, и с тихим шорохом исчезла. Наташа не смогла устоять на ногах, от чего больно ударилась о гладкий пол. Наконец, глаза шпионки привыкли к пылающему свету, и она подняла голову.

Она очутилась в монументальном, сияющем тронном зале, похожем на сказку. Колонны из лунного мрамора, пол из полированных плит, отливающих золотом — все вокруг словно было сделано не из камня, а из света, застывшего в форме. Сверху падали мягкие лучи, пробиваясь сквозь высокие витражи, изображающие сцены из жизни богов. Золото ликовало на стенах, отовсюду струился легкий аромат ладана и чего-то северного, вроде холода, вечнозеленых елей и меда. Где-то вдалеке раздавались звуки лютни. Зал был огромным, бесстыдно величественным, и в самом его центре, на возвышении, сидел Локи. Не тот Локи, которого она знала. Не шутник, не изгнанник, не тень. А царь!

Он восседал на золотом троне, чуть откинувшись назад, с той расслабленной, опасной уверенностью, которая приходит только к тем, кто больше не нуждается в чужом одобрении. Он смотрел на нее тяжелым и оценивающим взглядом. В глазах сияло холодное пламя. Его черно-зеленая парадная мантия спадала с плеч, отороченная мехом и нитями, похожими на звездную пыль. Одна его рука лениво упиралась в подбородок. В другой он держал тонкий длинный скипетр (не тот, который теперь утерян Щ.И.Т.ом), но держал его так, словно это была просто деталь образа, не больше. Он не нуждался в символах власти. Он был властью.

Локи не говорил ни слова. Только чуть вбок наклонил голову, подобно хищнику, с интересом наблюдая за той, кого поймал в свою клетку. Наташа поняла, что это не воспоминание. Это мечта. Всего лишь его фантазия. Теперь не он стоял на коленях, а она.

— Ты не единственная, кто может разглядывать чужие души, Наташа Романофф, — наконец молвил своим ленивым, чуть хриплым голосом Локи. — Теперь мне тоже интересно заглянуть в тебя. Давай посмотрим, что скрывают твои страхи.

Наташа медленно поднялась с пола. Она чувствовала на себе обволакивающий взгляд, который проникал, словно раскаленные иглы под кожу.

— Думаешь, во мне есть на что смотреть? — ее голос звучал наигранно спокойно.

Впрочем, когда они начинали этот эксперимент, она понимала, что легко не будет. Что он собирался делать? Что хочет увидеть?

— О, я уверен, ты хранишь секреты, которые превосходят мои, — усмехнулся Локи, выпрямляясь на троне.

Свет от витражей заливал его лицо, разрывая пополам: одна половина сияла золотом, другая оставалась в тени. Медленно и небрежно он поднял свободную руку. В воздухе между ними замерцали красно-черные спирали дыма.

— Вот оно, — его голос стал ниже, почти интимным. — Узнаешь? Это запах сгоревшей детской. Тут у нас что? А, рука-а-а, что тянулась к тебе за помощью, но ты решила не оборачиваться. А это пахнет клинком, которым ты перерезала чужую жизнь, даже не узнав имени.

— Решил поиграть в палача? — Наташа стиснула челюсть. Она не дрогнула, но пальцы на руках побели в костяшках, когда она сжала кулаки.

— По-моему, это честный обмен, — холодно ответил он, вставая с трона. Его шаги были мягкими, как у пантеры. Пространство между ними быстро замыкалось, словно сцена стала теснее. — Ты пришла в мое сознание. Теперь я войду в твое. — Он двусмысленно усмехнулся. — Как тебе такой поворот, а, Наташа Романофф?

Локи подошел совсем близко. Шпионка хотела дернуться, но не могла, будто ее сковало ледяными цепями. Чертов бог цепко схватил ее за подбородок, приблизив к ее лицу свое.

— Я заждался и стал слишком нетерпелив, — протянул Локи, жарко выдыхая ей в лицо, а затем резко толкнул ее двумя пальцами в грудь. — Падай. Падай в себя.

Мгновение, и все вокруг взорвалось зеленым всполохом. Мир снова треснул, словно зеркало, и Наташа опять падала. Она видела возвышающуюся над ней фигуру Локи, словно бы он стоял у края обрыва, а она с него падала. Один миг, и ее опять поглотила тьма.

Когда Наташа открыла глаза, первым, что она почувствовала, был старый, забытый запах мела, слегка влажных деревянных парт, пыльной грифельной доски, запах краски от батарей, человеческого пота, бумаги и вчерашней тряпки для стирания. Как будто память открыла ей дверь в детство, где было больно и сладко одновременно.

Она сидела на полу посреди классной комнаты. Наташа изумленно потрогала ладонями ярко-бордовые лакированные деревянные доски. На стенах висели плакаты с таблицей умножения, гербариями и выцветшие портреты философов. Доска была слегка поцарапана, с поблекшими следами от старых записей, не до конца стертых. Над ней висели старые часы, стрелки которых указывали на шесть вечера. Закатное солнце било сквозь высокие окна с желто-зелеными шторами, бросая длинные тени от пустых парт на стену напротив. Лучи казались густыми, как мед, и проходили сквозь пыль, которая зависла в воздухе, как крошечные золотые снежинки. Где-то вдали, за дверью, в коридоре или даже на улице послышались детские крики. Смеялись, ругались, кто-то громко звал. «Маша, подожди!» — и голос исчезал, словно кто-то нырнул в другой коридор реальности.

В груди предательски заныло. Наташа поднялась на ноги и внезапно бросила взгляд на ближайшую парту. Там было нацарапано корявым почерком «Аня и Наташа друзья навеки». Сердце билось глухо, будто пыталось отразиться эхом от стен. Это было не воспоминание, а воспроизведение. Тщательное, пугающее, до такой дотошности, что совпадало с мелкими деталями. Как будто кто-то влез ей в голову, и не просто нашел образ, а воссоздал его.

Глава 10. Жизненный урок

Из открытого окна доносились девичьи голоса. Сглотнув ком в горле, Наташа двинулась к двери, но стоило ей переступить порог, как она словно бы попала в плотный туман. Сделав еще шаг, она вынырнула из него и очутилась на крыльце парадного входа. Тяжелая деревянная дверь за ней скорбно скрипнула и захлопнулась.

Но только теперь Наташа ощутила себя совершенно другой. Угол обзора резко изменился, будто она за один миг уменьшилась ростом. Да и тело ощущалось легче. Шпионка резко вскинула руки к глазам, в шоке разглядывая по-детски тонкие запястья, маленькие пальцы и ссадины на костяшках. На ней был не ее привычный шпионский комбинезон, а советская школьная форма: красный галстук, коричневое платье до колен и черный фартук. На ногах теплые носки, чуть приспущенные с лодыжек, и черные ботинки. Ни пистолетов, ни электрических дротиков — все оружие в мгновение ока испарилось.

Отняв глаза от созерцания себя в школьном возрасте, она увидела забытый двор учреждения, где она училась, когда была маленькой. Напротив парадного входа возвышалась белоснежная статуя Ленина. Одна рука придерживала лацкан пиджака, другая указывала куда-то вдаль. Позади него на тонком флагштоке развевался красный флаг с серпом и молотом, а над этим знаменем изображалась звезда, символом Департамента Икс, которому принадлежала программа Красная комната.

Маленькие кулаки непроизвольно сжались, и суставы тихо хрустнули. Воспоминания слишком стремительно потекли из недр памяти.

Чуть в отдалении рядом с грязно-зеленым грузовиком, припаркованном у высокого забора, собралась стайка школьниц лет девяти-десяти. Они перекрикивали друг друга, а кто-то уже начал даже толкаться. Все девочки были одеты в такую же школьную форму, что и Наташа.

— Какая ты бесполезная! — с презрением в голосе перекрикивала всех девочка с длинными белокурыми волосами, собранными в высокий хвост на затылке; она толкала другую девочку, у которой было короткое черное каре. — Позоришь свою мать! Жалкое ничтожество. Лучше бы тебя не было!

— Замолчи! — вскричала та, которую доставала обидчица.

Сердце в груди Наташи дрогнуло. Девочка с черным каре едва не плакала от обиды. Еще бы, ведь против нее выступало шестеро человек, а за собственной спиной не было ни одного.

Поддавшись какому-то древнему, животному импульсу, Наташа сорвалась с места раньше, чем успела подумать. Ноги сами понесли ее вперед, вниз по широким каменным ступеням школьного крыльца, мимо белоснежных колонн. Сердце колотилось так сильно, что его звук отдавался в ушах. Стройная светловолосая девочка, Светлана, стояла вплотную к худенькой Ане, прижав ту к металлическому забору. Остальные девчонки окружили их полукругом, смеясь с особым гнусным удовольствием, которое рождается, когда толпа чувствует чужую слабость. Аня выглядела совсем маленькой на их фоне. Наташа буквально влетела в компанию, резко толкнув Светлану в плечо так, что та пошатнулась.

— Уберись от нее! — выкрикнула она звонким, срывающимся детским голосом.

Светлана моргнула от неожиданности, а затем губы ее медленно растянулись в мерзкой усмешке.

— Ой, смотрите-ка, верная псина прибежала, — хмыкнула она и глянула на остальных своих подруг. — Аня такая жалкая, что даже в туалет одна сходить не может. Куда Аня, туда и Наталья. Настоящая собачонка.

— Шавка, — фыркнула кто-то сзади.

Закатный луч солнца ударил прямо в лицо Наташи. Мир вдруг стал ослепительно ярким. Она почувствовала, как внутри медленно поднимается давно забытое чувство. Оно шевельнулось где-то глубоко под ребрами, словно кобра, потревоженная в тесной корзине. Ядовитая змея медленно расправила капюшон, и в следующую секунду вонзила клыки прямо в сердце. По телу разлился яд. Наташа ощутила, как немеют пальцы. Как шумит кровь в ушах. Как глаза словно застилает пелена. И хуже всего было то, что взрослая Наташа внутри — та, что сейчас наблюдала за этим из глубины собственного сознания, — знала, чем все закончится.

Да, она помнила этот день, хотя и всячески старалась его забыть. Кажется, ей почти удалось стереть его из памяти.

Это произошло в погожий осенний денек. Именно такая погода стояла тогда. Ярко светило сентябрьское солнце, все еще по-летнему прогревая медленно остывающую землю. Листья на деревьях успели позолотиться, медленно опадая и покрывая желтым ковром двор старинного особняка, который построили еще при Российской Империи.

Несмотря на то, что двухэтажное здание пережило многое на своем веку, среди глухих лесов Урала оно стоял одиноким маяком. Лишь хозяева сменяли один другого. Во времена обучения Наташи оно принадлежало Департаменту Икс, секретному советскому агентству, созданному для подготовки и выпуска суперсолдат для борьбы с Западом на стороне КГБ. Два этажа официально занимала школа-интернат для девочек. Со всего Советского союза туда отправляли талантливых беспризорниц, лишившихся родных. Но на деле здесь осуществляли секретную программу «Красная комната» по подготовке шпионов и убийц. В подвалах особняка прятались спортивные залы и камеры, где проводили жестокие эксперименты на девочках, чтобы вырастить из них идеальных солдат.

Конечно же, в подобных условиях дети очень быстро переставали быть детьми. День за днем, год за годом, они превращались в маленьких хищников: настороженных, жестоких, голодных до чужой слабости. Они сбивались в тесные стайки, как волки в лесу, выискивали тех, кто дрогнет первым, и с почти пугающим удовольствием вгрызались в чужое горло.

Аня Копылёва была обречена с самого начала. Она являлась дочерью одной из наставниц, женщины холодной, строгой, с неподвижным лицом и взглядом, от которого по спине пробегал мороз. Другие девочки боялись её мать. Сама же Аня отчаянно жаждала ее любви и одобрения. Это было видно во всем: в том, как она вытягивалась при ее появлении, как старалась отвечать громче остальных, как украдкой искала одобрения в материнских глазах после каждой тренировки. Но женщина смотрела на дочь так же, как на остальных воспитанниц: сухо, отстраненно, словно перед ней был не ребенок, а очередной проект, требующий дисциплины.

И дети это почувствовали. Почуяли, как хищники чуют раненую добычу. Сначала это были мелочи: насмешки, спрятанные вещи, подножки в коридоре. Потом шёпот за спиной, толчки, издевательства. Всё становилось хуже с каждым месяцем. Остальные девочки будто проверяли границы дозволенного, и, не встречая наказания, заходили всё дальше. Если даже собственная мать не защищает Аню, значит, никто не защитит.

Когда они сблизились с Наташей, неизвестно. Наставница во всем ставила в пример свою любимую рыжую ученицу. Возможно, поэтому Аня тянулась к ней, пыталась всегда быть рядом.

— Ну, что сделаешь? Укусишь? — продолжала мерзко хихикать Света.

Стараясь успокоить себя, Наташа сжала до хруста кулаки. Она помнила, чем все закончилось, и не хотела повторять события давно минувших дней. Тем более сейчас, когда она уже взрослая женщина, хоть и находилась в теле ребенка. Но буря, бушевавшая внутри, никак не хотела улечься.

— Или ты такая смелая, только когда на тебя смотрит наставница? Жалкая Наташка!

— Наталья, морда ты обезьянья!

— Наталья-каналья!

— Наташка-какашка!

Наташа помнила это чувство, но забыла его масштаб. Это не была обычная драка. Это был импульс хищника. Резкий бросок вперед. Руки вцепились в волосы. Послышался визг девчонок, но в ушах Наташи словно огромный кузнечный молот стучал по наковальне. А детский кулак бил и бил, боль пронзила сустав, костяшки окрасились в кроваво-красный.

— Наташа, стой! Прекрати! — закричал кто-то позади нее, хватая за руки.

Детское тело под ней дергалось. Воздух вырывался хрипами. Лицо Светланы побледнело. Глаза расширились от ужаса. Взрослая Наташа внутри кричала от боли и ужаса. Но маленькая ее не слышала. Это был момент, когда ярость полностью вытеснила страх. Когда мир сузился до одной цели — заставить замолчать. Навсегда.

Где-то на периферии взгляда она внезапно заметила что-то лишнее. Темное пятно, повисшее едва ли не над ее головой. Сначала она не обратила на него внимания, но как только ее сознание полностью сконцентрировалось на нем, она поняла, что перед ней повисло в воздухе ухмыляющееся лицо Локи. Он висел в воздухе над ней вниз головой. Руки скрещены на груди, в глазах ехидная искра.

Наташа резко отшатнулась от девочки, на которой сидела. С ужасом посмотрела на свои окровавленные ладони. Света лежала на земле без сознания. Остальные девочки разбежались, только Аня стояла с прижатыми ко рту руками.

— Как увлекательно! — елейным голосом проговорил Локи. — Плывем дальше? Мне все-таки интересно, чьи грехи глубже.

Наташа перевела взгляд полный боли на Бога Обмана. Его глаза блеснули в полумраке двора, отражая закатное небо и дрожащие осколки её памяти. В груди все еще жило то удушающее чувство из прошлого, похожего на смесь ярости, стыда и чего-то почти звериного. Она слишком хорошо помнила, что было потом.

Наставница не кричала на нее и не била. Она просто заперла в карцере на неделю, в тесной бетонной коробке без окон, где пахло сыростью и железом. Под ногами холодный пол. Тусклая лампа под потолком, которая никогда не гасла. И лишь тишина, от которой начинало звенеть в ушах.

«Тебе никогда не стать первой, если не отбросишь свои чувства. Помни про высшую цель,» — сказала ей наставница в тот день. — «Все, кто рядом, постоянно будут тянуть тебя на дно, а враг рано или поздно воспользуется твоей слабость. Уясни это, Наталья.»

Когда же она вышла, то была уже другим человеком. Она больше ни с кем не разговаривала и перестала смеяться. Наташа не сидела рядом с другими девочками за ужином. И хуже всего то, что Аня все равно продолжала ходить за ней, как потерявшийся щенок.

«Не таскайся за мной! Ты слабачка!» — однажды крикнула она бывшей подруге. — «Все вы тут слабые. Дружба для слабаков.»

Сейчас эти воспоминания обрушились на неё с такой силой, что стало трудно дышать. Наташа резко отвернулась, но было поздно. Из глаз брызнули слезы.

Наташа рванула вперед, бросаясь на Бога Обмана с той же яростью, с какой когда-то бросилась на Светлану, но пальцы схватили пустоту. Он развеялся в воздухе, словно дым.

Вслед за ним школьный двор треснул, будто сделанный из стеклянной мозаики. Асфальт пошел паутиной трещин. Колонны рассыпались белой пылью. Закатное небо разломилось на алые осколки. Детские голоса исказились и утонули в гуле. Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног. Мир снова перевернулся. А через мгновение она уже стояла посреди чужой полутемной квартиры. Снова взрослая, в черном обтягивающем костюме убийцы.