Игры черной башни, юный Князь. (Часть первая)

Глава 1 В которой ни одна кошка не пострадала

Ругаясь и сопя два сатаниста возились с кошкой, пытаясь поудобнее распластать ее на массивной каменной плите.

На соседней могиле удобно устроилась привалившись к камню и широко расставив ноги коротко стриженная малолетка в темной майке, джинсах и тяжелых берцах, время от времени она прикладывалась к бутылке дешевого красного вина. Она смотрела на кошку и пыталась цинично улыбаться, получалось неубедительно.

В пяти метрах от этого действа примостилась Марфа Лигова, начинающий, но уже известный в узких кругах журналист расследователь, она выставила фотоаппарат на автоматическую съемку, а сама пряталась, согнувшись в три погибели за низеньким монументом чете Симпановичей. С памятника на нее укоризненно взирали симпатичные черно-белые инженеры из шестидесятых годов.

Хотелось курить, она крепилась вот уже 15 минут, беспомощно наблюдая как подростки приматывают несчастное животное скотчем к могильной плите. Вот уже полчаса как ничего у них не получалось, то скотч отклеится, то кошка вырвется и располосует когтями руку.

— Недоумки... — тихо пробормотала Марфа. — Неудачники сраные... — добавила, и сунула руку в рюкзак в поисках зажигалки.

Когда Марфа снова выглянула из-за плиты она заметила еще одного ночного посетителя кладбища. Это был полноватый молодой парень в светлой футболке с принтом, и клетчатой рубашке. Он бестрепетно стоял в паре метров от исцарапанных сатанистов, и пытался им что-то сказать изо всех сил стараясь не заикаться

- О… от… о… - Парень показывал на кошку и беспомощно пытался выдавить из себя хоть слово. Сатанисты сначала терпеливо ждали, потом один из них сплюнул, и сделал особо свирепую физиономию. - О… оооо - проблеяла малолетка, - сатанисты временно отвлеклись от примотанной к камню кошки и угрожающе подались вперед отпустите ж… жы… - парень добродушно хлопал ресницами и шевелил пухлыми губами, пытаясь выговорить фразу до конца Ща вместо кошки разложим, пообещал худой недоросль с туповатым смуглым лицом и выпирающим кадыком. Второй сатанист, больше всего напоминавший ухоженного домашнего мальчика, который оторвался от маминых котлет только ради острых ощущений — нехорошо сощурившись поигрывал тяжелым армейским ножом. - О-отпустите животное — снова попросил заика, и походя отодвинув в сторону лезвие ножа забрал кошку с камня, торопливо засунул ее под рубашку и отошел на пару шагов.

Целую минуту пораженные сатанисты хранили молчание и возмущенно таращились на заику. А тот спокойно перешел на другую сторону кладбищенской тропинки, к роскошному монументу, возведенному в честь почившего не по своей воле бандита.

- Сан Саныч! - крикнул парень безо всякого заикания - я нашел его. На тропинке показался грузный мужчина лет пятидесяти, впотьмах напоминающий тугой шар на ножках. Кожаная куртка едва не лопалась, обтягивая живот, бритая макушка вся блестела от мелких капелек пота. В руках Сан Саныч нес ломик, Дойдя до могилы от недобро покосился на оторопевших сатанистов. Затем медленно повернул голову к заике, и мрачно осведомился

- Это ты их приволок? - Дда- нее. - парень смотрел поверх разнокалиберных памятников на бледный серп молодой луны, стыдливо прячущийся за облаком Ану пошли отсюда, гаденыши, - хрипло выдохнул мужик и полез в карман куртки. Сатанисты не рассуждая бросились в разные стороны, оставив свою девчонку на произвол судьбы. Она онемела и от ужаса так и прилипла задницей к своему камню, не в силах сделать ни одного шага.

Сан Саныч соорудил особенно зверскую рожу и страшно округлив глаза шагнул к девчонке, однако она лишь пискнула, сжалась, но так и осталась на месте

- Д-да пусть смотрит, - парень расслабленно махнул свободной от кошки рукой, - Сан Саныч, луна уходит времени совсем мало.

Пожилой бандит вытащил из оттопыренного кармана флягу и сделал щедрый глоток.

- Вот второй раз с тобой работаю, а все не привыкну никак. - Он с сожалением вернул флягу назад, и с неприязнью покосился в суровое и честное лицо подельника, изображенное на черном граните.

...Некрофилы что ли? Подумала Марфа, и аккуратно проверила память в фотоаппарате.

Я начинаю, - безмятежно сказал парень, не делая, впрочем, ничего, что можно было принять за ритуал. Вы там осторожнее, как плиту сдвинете он сам наружу вылезет.

Сан Саныч послушно заработал фомкой, а парень что-то негромко бормоча разматывал скотч прилипший к перепуганной кошке.

Плита еще не была сдвинута, но Марфа отчетливо услышала возню, неразборчивое ворчание и скребущий звук, словно с той стороны плиты кто-то настойчиво пытался выбраться.

Когда Марфа Лигова задумывала репортаж про современных почитателей Сатаны, она хотела взять легкий и даже несколько ироничный тон, но сейчас явно что-то пошло не так. Поэтому журналистка просто смотрела во все глаза, и молилась чтобы в фотоаппарате не закончилась память. Как к этому относиться она решит потом.

Поклонница сатаны находилась гораздо ближе к потревоженной могиле и Марфиной невозмутимостью не отличалась. Она тоже слышала возню под могильной плитой, и растерянно таращилась то на бандита, то на клетчатого... Впрочем, кричать она опасалась, бежать не могла, онемевшее тело не слушалось ее. А скребущие звуки меж тем становились все ближе, и отчетливей. В неверном свете месяца девушка видела как тяжелый камень бандитского надгробия вздрогнул и сдвинулся, в щели что то мелькнуло. По обтягивающим джинсам поклонницы сатаны потекла струйка мочи. Девчонка сползла вниз и бессильно шлепнулась на задницу не отводя зачарованного взгляда от соседней могилы.

- Сан Саныч, вы же помните что за работу в поле двойной ценник? - осведомился парень, стараясь стряхнуть с руки прилипшую ленту скотча. Сан Саныч обернулся к нему, но так и не успел ничего сказать, потому что бледные пальцы неожиданно и резко ухватились за край сдвинутой плиты и Сан Саныч поспешно отдернул фомку. - Помните? - Голос клетчатого постепенно терял свою мягкость. - Блядь… - пробормотал бандит завороженно глядя как сдвигается могильная плита и в проеме появляется перекошенная бледная физиономия покойника. - Я его сейчас обратно уложу - Нет, стой, нет, я заплачу.

Парень отошел к ближайшему дереву, взял прислоненную к нему сумку и сгрузил туда разомлевшую кошку.

- Договорились, Тогда задавай один вопрос,- прозвучало это как то весело и легко - Два. - Один. А за остальные по отдельному прайсу. Ты же помнишь. - Креста на тебе нет.

Труп уже сидел в своей могиле как в ванной, и с лютой злобой таращился на сидевшего на корточках рядом с сумкой парнишку.

В этот момент мысли скрюченной в три погибели Марфы приобрели сплошь нецензурный характер. Она не была уверена что сможет сбежать на затекших до ватного состояния ногах. Некро… размышляла Марфа - некрофил… а не, не, некромант.

Ну? - Подбодрил остолбеневшего Сан Саныча заика, с третьего раза ему все же удалось застегнуть заевшую молнию. Он поставил сумку под дерево и выпрямился. - Вопрошай.

Бандит откашлялся, словно собирался выступать перед публикой, сплюнул, и спросил

- Где деньги! - Ашшш — Сказал подельник, и сделал неудачный рывок, в надежде подняться и ухватить бывшего приятеля за ногу. - Не балуй, - пожурил покойника некромант, и ласковым мановением ладони поднял его на ноги. Трупная вонь тяжкой волной прокатилась по окрестностям, пригнув Марфу к земле. Сан Саныч позеленел, отступил на пару шагов и тяжело задышал, стараясь не сблевать - Вопрошай, - предложил парень, он же не ответил. - Деньги где! - выдавил из себя бандит. - В караганде, - вдруг отчетливо промолвил труп приятным суховатым баритоном.

________________

Марфа кралась по тропинке, стараясь не думать о мертвеце, которого снова уложили в гроб выстрелом в голову. Основной задачей журналиста расследователя в данный момент было не споткнуться и не привлечь к себе лишнего внимания. Удаляющиеся мужчины чувствовали себя на кладбище как дома, они не скрываясь шли к выходу и голоса их гулко разносились в предутренней тиши.

- Так он же не ответил, чего ты его пристрелил то, Некромант тащил увесистую сумку, в которой мирно спала спасенная кошка. - Почему не ответил? Ответил… Караганда это его ночной клуб так назывался.

Глава 2. В которой похищаются вещи и Крист получает заслуженную медаль

Брошенная друзьями сатанистка неотрывно смотрела на оскверненную распахнутую могилу, в которой покоился то ли повторно усопший, то ли все еще подающий признаки жизни мертвец.

Хмель больше не чувствовался. Рука, сжимающая смартфон, начинала мелко дрожать.

Всхлипывая и тихо подвывая девушка неловко поднялась на четвереньки и, стала выбираться на дальнюю тропинку, перешагивая через могильные оградки и спотыкаясь о невидимые в предутреннем полумраке цветники. Иногда ей казалось что вот-вот ее схватит бледная холодная рука, и тогда она панически оглядывалась, но ничего особенного больше не видела. Выбравшись на тропинку она понеслась по ней изо всех сил стараясь убраться подальше от кошмарного мертвеца.

Она пробралась через знакомую дыру в заборе, и тяжело дыша припустила дальше. Ей надо было пересечь небольшой скверик, и пустынную извилистую улицу, на которой можно было встретить в этот час разве что утренний трамвай с сонным водителем в уютно освещенной кабине.

Честно говоря, домой не хотелось. Там не было ни покоя ни курева, а измотанная двумя работами скандальная мать отказывалась признавать ее новое имя — Ламия, и упрямо именовала ее Манькой или паскудой безалаберной, по настроению. Так что Ламия села на скамеечку в сквере, и тут же полезла проверять что именно удалось заснять. Рефлекс все снимать на видео еще до того, как мозг осознает важность происходящего не подвел ее и в этот раз.

На видео труп двигался, говорил, сидел, вставал, а потом получил пулю и рухнул в свою яму. Толстого некроманта видно не было, он остался за кадром, а вот Сан Саныч был виден как на ладони. Ламия просмотрела видео еще раз, шепча словно заклинание — пиздец-пиздец-пиздец, и чувствуя нарастающий восторг, а затем разместила видео в инстаграм с надеждой что завтра она проснется звездой.

_______________________

За воротами кладбища заика и бандит пожали друг-другу руки и разошлись в разные стороны. Сан Саныч загрузил свое тучное тело в здоровенный внедорожник, а парень в клетчатой рубашке оседлал смешной толстенький скутер, похожий на черную табуретку на колесах.

Марфа, чертыхаясь, протиснулась между прутьями ограды, и побежала к своей старенькой марчибе — непримечательному рено цвета серый металик. Ей хотелось проследить, где живет этот любитель живых мертвецов.

Так они и тронулись потихоньку от Ваганьковского кладбища в сторону бульварного кольца. Скутер трудолюбиво работал мотором, но скорость его была такой, что любая машина, пристроившаяся сзади, неминуемо вызывала бы подозрения. Так что Марфа обогнала его и припарковавшись, успела даже купить себе кофе, затем снова начала догонять, старалась, пряталась за тихоходными поливалками затем опять обгоняла и останавливалась.

Материал про сатанистов нужно будет сдать только через пару дней, так что время еще есть, можно позволить себе роскошь понаблюдать за новыми фигурантами, хотя редактор все-равно не поверит. Спроси ее кто-нибудь в этот момент — зачем она интересуется чертовым некромантом — Марфа и сама бы не смогла ответить. Редактор “Новой” любил затейливые расследования, но совсем не верил в мистику.

Марфа задумчиво смотрела на проносящиеся мимо марчибы машины. Значит один хмырь будет сейчас искать деньги, и при этом может пострадать ночной клуб "Караганда", а второй... второй поднимает мертвецов по заказу…. или тут не мертвецы, а какой-то мастерский гипноз… В любом случае получается что его можно нанять. Значит наверняка про него что-то есть в интернете, надо будет поискать. В кармане пискнул телефон, Марфа достала его и скосила глаза на экран - сатанистка инстаблогер разместила новое видео…

Мимо марчибы снова прополз черный скутер, парнишка восседал на нем как толстый всадник апокалипсиса... Он объезжал выбоины чтобы не сильно трясти сумку в которую упрятал кошку, Он выжимал из своей табуретки все, на что она была способна, и покачивал шлемом, в такт какой-то слышимой только ему одному мелодии. Вот придурок, раздраженно подумала Марфа и снова завела мотор.

_____________

Клетчатый ловко проскочил на Сретенку и привычно зарулил в предпоследний переулок в длинном ряду переулков, отходящих от Сретенки через каждые 20 метров. Переулок так и назывался “последний”. Марфа нажала на газ, и все-таки успела заметить как черный скутер исчез в арке небольшого доходного дома.

Когда журналистка припарковалась, вбежала в арку и заглянула во двор, она заметила только мирно стоящий в дальнем углу скутер. Прямо напротив арки красовалась загадочная вывеска "сателит платина", вытравленная большими золотыми буквами на черном фоне, рядом в полуподвале разместилась чайная, и в разных углах двора несколько наглухо закрытых безымянных дверей самого неприметного вида. Клетчатого нигде не было видно.

- Черт, - Марфа скрылась в арке и потянулась за сигаретой. Как назло пачка оказалась пустой. Адреналин стремительно уходил, и на его месте появилась апатия и сонливость.

Этот тип утащил с кладбища кошку, размышляла Марфа направляясь к машине, - Так? Если он ее дома не зажарил и не съел, значит наверное должен будет купить для нее еды, это как минимум. Значит… Если мне нужно будет интервью - я поймаю его утром, когда он пойдет в магазин.

С этими мыслями она вернулась к машине, направила видеорегистратор на арку и незаметно для себя, но чертовски крепко уснула.

______________________________

2

Тэо продрал глаза ближе к полудню. Как всегда после работы у него болела спина, руки и особенно мерзко ныла голова. В этот раз он уснул в кабинете на узкой и жесткой софе, так что затекшие ноги тоже не добавили благодушия.

Он разлепил один глаз и первое что сумел рассмотреть сквозь ресницы, это монументальная фигура в длинном черном пальто, принадлежащая его денщику, учителю, другу и телохранителю — Кристу. В одной руке у денщика был поднос с завтраком и свежим кофе, а в другой горсти он сжимал небольшой женский рюкзачок.

Солнце пробралось сквозь неплотно закрытую створку жалюзи, и Крист с тихим шипением отступил в самый темный угол.

- Я вижу что ты не спишь, вставай и тащи свою ленивую задницу в душ, хозяин, потом ешь, а потом скажешь мне спасибо два раза. - Голос у Криста тихий и шипящий, словно он все это проговаривал сквозь сомкнутые зубы. Лысая голова со скрюченными и вытянутыми ушами и серое лицо с чернеющими на нем отверстиями на месте запавшего носа тоже не добавляли обаяния, в общем привыкнуть надо, а не у всех сразу это получается.

Тэобальт провел рукой по лицу и с раздражением взглянул на упыря. - Кошка где? - Не ел я твою кошку. - Она жива? - Тэо забрал поднос, отпил кофе и внимательно посмотрел на упыря — отвечай мне, Кристобаль! - Не ел. - Крист насупился. - Дал ей икры и сметаны, если она не издохла от поноса, значит спит где-нибудь. Но, я не удивлюсь если и сдохла, много ли ей надо, чтобы сдохнуть

Тео успокоился и откусил бутерброд. - Я хочу чтобы она жила с нами, ты понял? - Кристобаль издал невнятное сопение. - Понял меня? - А если она сама нечаянно сдохнет?

Тэобальт перестал жевать - Не валяй дурака Крист. - ...Поскользнется на лестнице… - Заткнись все. А это что у тебя там? - Я не буду виноват если она…

Тэо скрипнул зубами и внимательно посмотрел на упыря.

- А, - осклабился Крист — вот ты сейчас и скажешь,спасибо, и выдашь мне медаль, а я поведаю тебе что это за вещи. - Выкладывай без медали, а я подумаю что с тобой делать. - Ты вчера видно решил прославиться, хозяин.- Крист начал издалека. Он громко чавкнул, посмотрел в стену над головой Тэобальта и тихо проворчал, - Прославиться и умереть, болван. А все лишь бы домой тебе не возвращаться — Крист сел на любимого конька и черные глазки его злобно блестнули. - Не начинай. - Тэо привыкший к многословию денщика вздохнул и начал искать у кровати тапочки. - Давай ближе к делу. - Две юные девы наблюдали за твоим мелким гешефтом, хозяин, и теперь заткнуть их обеих можно лишь двумя способами — или ты на них женишься, или я их прикончу.

Тэо закатил глаза.

- Долго ты кровь мою пить будешь?

Упырь засопел, завозился, пожевал губами выдерживая мхатовскую паузу, и наконец продолжил. - Здесь сумка некой Марфы, служит сия особа в отделе расследований местной газеты, в сумке ее фотоаппарат, телефон, видеорегистратор, деньги и документы. А также я изъял смартфон некой Машки, самонареченной Ламии.

- Ламия это та что была на кладбище? Ты украл у ребенка телефон? - Тэо встал и направился в душ. - Не украл, а купил, хозяин. За кого ты меня принимаешь. - Крист посмотрел на обнаженную спину воспитанника, издал чавкающий звук, и снова посторонился от солнечного луча, ползущего по полу.

Через пятнадцать минут Тэо вернулся и оделся в свежевыстиранную и выглаженную футболку и светлые джинсы.

- Я сколько раз говорил что не поощряю воровство. Или рюкзак ты тоже купил? - А я продолжаю тебе говорить - я не дам тебе прославиться. - голос упыря приобрел зловещий шипящий оттенок. Уши заострились а черные глаза мрачно уставились на хозяина. - Все, не начинай, - примирительно предложил Тэо. положи вещи на стол, и возьми.... - А командовать ты будешь после сотого дня рождения, если не помрешь, конечно, - продолжал шипеть упырь.

Тэо поднял ладонь и продолжил немного повысив голос - - И возьми в столе свою медаль.

Шипение оборвалось словно и не было его. Враз подобревший Крист подошел к письменному столу и вытащил из стола тусклую круглую медаль со стершейся и неразборчивой надписью. Тэо продолжил: - Что там у нас? Почту проверял как я тебя учил? мессенджеры? Крист тихо выругался и поджал губы. Тэобальт ждал.

- Ну? Упырь издал тихий клекот и полез в бездонный карман пальто.

Тэо сел в кресло и побарабанил пальцами по подлокотнику.

Крист вытащил из кармана крохотный блокнотик, и послюнявив когтистый палец принялся переворачивать страницы. Одну, вторую, третью. Делал он это неспешно, он знал как людей раздражает такая неспешность.

Тэо всегда помнил, что Кристобаль и рад бы по другому, да не может. Его природа - играть на нервах и пить кровь во всех смыслах. Так что он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и начал представлять себе нечто прекрасное. - Покой, кладбищенская тишина, цикады поют, сатанистка с дерзкой стрижкой и испуганным бледным лицом…

Кристобаль, лишенный корма, разочарованно чавкнул и одним движением перевернул страницы. Тэо тут же открыл глаза и переспросил: Так что у нас там?

Упырь покривил губы в неодобрительной гримассе. - Сюда придет хозяин этого места - Арендодатель?

Крист не умел спокойно расставаться с деньгами, и снова злобно покривился. - Да хозяин, но я возьму его на себя.

Тэобальт смерил упыря внимательным взглядом. - Заплати ему, Крист Упырь злобно пожевал губами

- Если вот так каждому платить - Крист! - Столько требует кровосос, да на нем креста нет, хозяин. - Все, больше не обсуждаем это. Новые Клиенты есть? Упырь радостно улыбнулся - Ни одного, хозяин. - Да черт подери — Тэо искренне расстроился. - Ну как нет. Мне прошлый таргетолог обещал по 4 новых клиента в день. - Угу, - Крист снисходительно и с какой-то даже жалостью посмотрел на хозяина. - Что угу? - А это второе спасибо, которое ты мне скажешь. - Крист снова полез в карман, и вытащил оттуда жиденькую пачку банкнот. - Это задаток, который ты заплатил тому нелепому фигляру. Тэо вскочил и мрачно уставился на ухмыляющегося упыря. Он подошел ближе, взял упыря за отвороты пальто и встряхнул, голос его сорвался - Что ты сделал с моим таргетологом! Я же тебе запрещал!

Упырь улыбнулся еще шире. - Каким таргетологом? Нет у нас больше таргетолога, хозяин, - тон упыря принял сочувственный оттенок, он с удовольствием причмокнул, наблюдая как Тэо со сжатыми кулаками опускается в кресло. - Я его не убивал, я просто сходил к нему ночью и уточнил где обещанные клиенты. А он сам умер, впечатлительный оказался. - Упырь уставился на расстроенного хозяина и какое то время чавкал, с удовольствием впитывая его эмоции, а потом предложил - А ежели будет ваша воля, хозяин — поищите нового таргетолога. Много их еще в Москве не потрачено. - он резко перестал улыбаться и задумчиво произнес. - Тебе денег что ли мало? Хозяин? Так скажи Сатару, он сегодня же еще принесет.

Тэо, однако, его почти не слушал. он грустно сгорбился и смотрел в пол. Одно и то же, вечно одно и то же...

- Как же вы меня достали. - тихо и грустно пожаловался он упырю.

Тот снова завозился, отвернулся и засопел.

С большим трудом Тэо взял себя в руки. Что мог поделать с древним, опытным упырем, он, недоучка, который спасает свою жизнь в чужом мире и жив только благодаря своей свите. Он примирительно взглянул на Криста, затем кивнул на медаль, которую тот сжимал в руке.

- Куда обедать пойдешь, в метро? - В поликлинику. - Упырь приколол медаль на лацкан пальто и на глазах превратился в древнего склочного пенсионера с тросточкой и колючим взглядом выцветших глаз.

Глава 3. В которой про подвиги и рыцарей, учителей и психологов

Входная дверь за пенсионером захлопнулась и Тэо остался один. Это было очень приятно, остаться наконец одному, не так уж часто это случалось. Мрачная фигура телохранителя в черном пальто постоянно нависала над Тэобальтом Валлинтом с восьми лет, Кристу было поручено опекать, учить и охранять, и черт подери Крист оказался очень старательным упырем. Он не отвлекался, не спал, и знал о своем подопечном все что можно и что нельзя. И честно говоря в последнее время Тэо очень тяготила такая опека.

Нет, пока он был маленьким это было еще терпимо. Тэобальт припомнил просторную классную залу, в сумрачном, продуваемом всеми ветрами замке Тримисарда. Он — маленький, всеми брошенный мальчишка в черном костюмчике поеживаясь от неистребимого сырого холода стоит рядом с внушительным медныйм диском, на котором изображена вся уцелевшая после великой войны ойкумена. Диск расположен на слишком высокой подставке, и Тэо встав на цыпочки едва может рассмотреть вытравленные в толще меди тоненькие речки, широкое полотно океана, с изображенными то тут, то там чудовищными пастями реликтовых акул, зеленые линии границ и сияющие в свете свечей стеклянные бусины городов. Кристобаль с длинной указкой неподвижно стоит по другую сторону диска. Вот он коснулся земель на севере. Даже на неискушенный взгляд маленького Тэобальта эти земли никак не были обустроены. Ни тебе мостов, ни густой сети дорог, только заснеженные скалы, свирепые реки и жалкая горстка маленьких бусинок-поселений вдоль океанского побережья. - Вот это земли вашего отца, извольте видеть хозяин, все пятнадцать великих северных марок и в каждой имеется свой маркграф-управитель, такой как вы. Честно говоря, ничем Тэобальт никогда не управлял ни тогда, ни сейчас. Но в той, прошлой почти забытой жизни он по отцовской прихоти носил титул маркграфа Тримисарда. Маленькому Тэо северные марки совсем не пришлись по душе, признаться, на его взгляд, там с трудом выживала даже нечисть.

Тэобальту до сих пор становилось холодно, когда он вспоминал как часто свинцовое небо темными подбрюшьями снеговых туч опускалось прямо в холодные океанские воды. Черные волны разбивались о высокий гранитный берег, на котором кое-как ютился знаменитый некогда город-порт Тримисард, а на взгляд мальчишки — провонявшая рыбой дыра. - А здесь, - указка смещается южнее, извольте видеть хозяин, шесть независимых марок и в каждой формально независимый князь. Независимые марки выглядели более обжитыми, и городов там было в два раза больше чем на севере. - Здесь, указка смещается в центр диска — начинаются земли Анкарима, там правит семья пресветлого Мариэля, и они являются природными нашими недоброжелателями. - Это место буквально светится и переливается россыпью городов и поселений, вдоль могучих рек и залитых веселым южным солнцем тучных полей тянутся мощеные дороги, а на границе с независимыми марками грозно щетинятся штандарты имперских легионов. - Наставник, - Тэо робко коснулся пальцем земель на юге. - А почему мы не живем здесь? Крист неодобрительно чавкнул и отрезал — потому что твой отец еще не завоевал Анкарим, хозяин. - А там что? - Тэо показал на запад, который выглядел загадочным пустым пятном даже на фоне северных земель. Здесь пустые земли, хозяин. Жить там нормально не получится если ты не Уоллер, конечно. Древние маги устроили в тех землях большую войну, Война прошла, и магов тех нет больше, но вся эта земля с тех пор враждебна всему живому.… - И там никого нет? Крист улыбнулся — Даже в пустых землях живут, хозяин. Уоллеры… их мало, они часто гибнут. Но, тпокуда семья Уолли не оставляет рудокопов из пустых земель своим вниманием там будет теплиться жизнь. - А там что? Тэо показывает пальчиком на крайний запад там, за пустыми землями? Да кто ж их знает, хозяин? Пожимает плечами Крист, возможно псоглавцы…

А потом они из Тримисарда переехали в Москву. Ну то-есть как переехали… Крист называет это переездом, а Тэобальту до сих пор снится ночь их постыдного бегства в кровавых кошмарах.

- Псоглавцы, буркнул Тэо. Псоглавцы… Ни разу с тех пор он не пожалел о том, что расстался с титулом маркграфа и седьмым местом в очереди на трон. Лучше жить там, где есть права человека, понятия о гигиене и горячий кофе по утрам, чем там, где тебя четвертуют при любом удобном случае только за то, что твоя фамилия Валлинт.

Он вдел ноги в уютные домашние туфли, налил себе остывший кофе, неспешно прошел в кабинет и внимательно рассмотрел добытый упырем айфон любопытной сатанистки в прозрачном чехле, на котором кто-то нацарапал английскими буквами Lamiya и выкрасил надпись черным лаком для ногтей

Вскрыть графический шифр удалось со второго раза, - таак, вконтакт, сплошная музыка, тикток, инстаграм…

Девушка называла себя Инстасатаниста и судя по фоткам предпочитала темные помады, радикально короткие стрижки и обтягивающие майки. Тэо с интересом просматривал инстаграм невольно завидуя количеству ее подписчиков. Сам он регистрировался в этой соцсети два или три раза, но подписчиков никогда не набиралось более десяти, внешность может у него не авантажная или раскручиваться не умеет — черт его разберет, а у девчонки и с внешностью и с самопиаром полный порядок.

За ночь видео с кладбища стало популярным, разошлось по сети и собрало несколько сотен комментариев. Удалять его, по мнению Тэо было уже поздно. Он конечно попытался выдумать какой-нибудь опровергающий комментарий, но так и не нашел что сказать.

Тэо бегло пролистал ленту инстаграма — вот девушка на фоне кладбища, девушка притворяется что облизывает каменный крест, девушка делает испуганные глаза, девушка целуется с дебиловатым соратником, из тех что пытались вчера зарезать несчастное животное.

Тэо отложил айфон. Все с ней было понятно. Хорошо что Крист не убил и не покалечил девчонку в процессе покупки телефона. Он досадливо смахнул гаджет в верхний ящик стола.

Следующая любопытная "юная дева" судя по-содержимому рюкзака действительно оказалась журналисткой. Тэо подключил к компьютеру видеорегистратор и принялся просматривать что она успела заснять.

По всему получалось что ее машина стоит прямо напротив входа во двор, рядом с аркой.

Торопливо почистив память регистратора и фотоаппарата Тэо подхватил сумку журналистки, и выскочил из дома, на ходу надевая клетчатую рубашку. - Серебристая маленькая машинка действительно оказалась на месте. Девушка лежала головой на руле, и копна пышных рыжих локонов закрывала ее лицо. Тэо ускорил шаг. В самом лучшем случае Крист просто ее усыпил. Про более мрачные сценарии Тэо старался не думать. В последнее время этот упырь убивал чаще чем следовало.

Он обошел машину и постучал в стекло со стороны водителя. Рыжая вяло пошевелилась. Тэо поднял глаза и вознес молитву богу-в-которого-он-не-верил, затем снова постучал.

__________________________________

Сатанистка Ламия спала плохо, и видела во сне кошмары, проснулась как водится поздно и с тяжелой головой. Во рту после дешевого вина стоял противный привкус, голова болела, дневной свет раздражал ее. Все, чему она оказалась свидетелем ночью отошло на задний план и переплелось с тем, что она видела во сне…. Хотя… она вроде видео снимала вчера. Не разлепляя глаз Ламия пошарила на тумбочке в поисках телефона. Телефона там не оказалось, зарядка была, а телефон из нее выдернули, но на его месте лежала увесистая монета. Ламия поднесла ее поближе и рассмотрела, осторожно приоткрыв один глаз. На монете был отчеканен какой-то бородатый мужик — то-ли кощей, то-ли Иван Грозный, по ободку шли совершенно незнакомые письмена. Не то чтобы Ламия считала себя специалисткой по древним языкам, но могла поклясться что таких разлапистых каракулей никогда не видела.

- Маам. - Орать выходило сипло и негромко — мамааа! Не получив ответа девушка вышла на кухню, и обнаружила записку — доешь сосиски, а то они испортятся… - бляя, недовольно буркнула Ламия. Без телефона было непривычно, тоскливо и завтракать не хотелось. Она еще раз оглядела монету. Новенькая, блестящая.

Отчего-то не было сомнений в том кто приходил в ночи забрал телефон. Образ колдуна с кладбища постепенно терял в ее голове свои реальные добродушные черты, и обрастал инфернальными подробностями. Она представила, как он материализуется в комнате и горящим взором обводит ее хрупкую фигурку. Интересно, у него есть борода?

Ламия в растерянности взглянула на монетку. А может это знак или пропуск?

Ей стало казаться что она в ночи своими глазами видела визит колдуна во всей его пугающей красоте. А может он все еще здесь? Девушка прислушалась, - пустая квартира оказалась полна таинственных шорохов и необъяснимых звуков. Что-то тихо гудело и потрескивало, из-за стены слышались приглушенные голоса соседей. Девушке стало не по себе. Длинный коридор, ведущий из кухни в комнаты зиял темным, пугающим провалом. Внезапно дверь ведущая из ванной стала медленно открываться с еле слышным скрипом, Ламия молча попятилась и уперлась лопатками в ручку холодильника. Из ванной неторопливо вышла старенькая мамина болонка, и гордо задрав облысевший хвост заковыляла в направлении спальни.

Ламия тихо выругалась, но едва она отлепилась от холодильника как раздался резкий звонок в дверь, заставивший ее вздрогнуть.

Она на цыпочках нерешительно прошмыгнула в прихожую и поколебавшись заглянула в глазок. Освещенные голубым свете подъездной лампочки, придававшей всему живому нездоровый зеленоватый оттенок, перед дверью торчали Люцик и Аваддон. Люцик, как обычно, стоял ссутулившись и засунув руки в карманы, Аваддон сосредоточенно нахмурившись снова нажал на кнопку звонка. Ламия ощутила такое облегчение от мысли что она теперь не одна, что чуть не заревела, однако быстро взяла себя в руки, распахнула дверь и буквально бросилась в объятия симпатичного белокурого Аваддончика.

_____________________

- Ты чего не отвечаешь то, я тебе все утро пишу. - Аваддон взял ее чуть выше плеча, по-хозяйски подтянул к себе и поцеловал в губы. Она умоляюще посмотрела ему в глаза и тихо попросила — Пошли отсюда? Я тут не могу. У меня телефон пропал.

Компания сатанистов в загадочном молчании, гуськом спустилась по лестнице и заняла лавочку в глубине двора. Ламия уже поняла что они все видели. Они оба уже посмотрели ее видео. А парни поняли что странности не закончились, что Ламия потеряла телефон, что она чего-то боится, и, по привычке, стали искать этому мистическое объяснение. Люцик вытащил из рюкзака банку яги и по джентельменски протянул ей. Ламия села на спинку скамейки, ссутулилась, яга ей не нравилась, но другого пойла у люцмка не водилось. Она раскрыла ладонь, и показала приятелям блеснувшую на солнце монету. Она посмотрела сначала на Аваддона, Потом взглянула в туповатые глаза Люцика, потом опять на Аваддона.

- Вот, эта штука была вместо телефона. - Ага… - протянул Аваддон, а я тебе там писал… - И я… - поддакнул Люцик. - Сразу как посмотрел твой видос… - Погоди, а как он телефон то у тебя отобрал? - Люцик вытащил сигареты и закурил, Аваддон сосредоточенно возился со своим сложным вейпом. Он выпустил могучую струю пара и спросил — Так откуда говоришь он слямзил телефон? - Да, из комнаты, с тумбочки блин, и дверь входная была заперта. - Ламия сглотнула слезы. Я как увижу — порву этого жиробаса, - она злобно поджала губы и шмыгнула носом, надо только найти его… Погоди ка — она с надеждой взглянула на Аваддона — мы же можем провести ритуал на возврат, как думаешь? - Ламия даже удивилась как такое простое решение не пришло ей в голову раньше. Однако Аваддон продолжал курить, производя мощные облака пара, и задумчиво глядя на окна ее квартиры в четвертом этаже. Тогда Ламия перевела взгляд на Люцика. Тот никогда ей не отказывал, но в этот раз тоже никакого энтузиазма не выказал. Он выкинул бычок и пробормотал, - он тебе твой ритуал в жопу засунет, в ментовку надо идти. Ламия стрельнула у него сигарету и тоже закурила, нервно уставившись в пространство. Идеи у нее закончились. Аваддон не спеша сунул вейп в карман, вытащил свой телефон и торжествующе усмехнулся. Сейчас вы увидите магию. Сейчас я проведу ритуал. Ты же со мной ночью геоданными делилась. Если твой телефон не выключен... Подскочившая к нему девушка взглянула в экран и открыла рот в тихом ликующем крике. Геопозиция все еще работала… Теперь они знали где искать толстяка, но радовалась этому похоже одна только хозяйка похищенного имущества.

Повисла пауза. Ламия смотрела на парней своими огромными голубыми глазами, и казалась такой хрупкой и беззащитной, что впечатлительный Люцик моментально вспотел и выругался.

Ламия перевела взгляд на Аваддона, и тот нахмурился и отвернулся. Ламия снова поймала взгляд Люцика и внезапно даже для себя затейливо выругалась. - Нет вы посмотрите на них! испугались, бедные. Надо просто пойти и забрать телефон, что в этом такого? Просто попросить телефон назад. Ее потихоньку накрывала истерика. - Мне мать больше айфон никогда не купит, я буду как лохушка с разбитой нокией ходить, старой, кнопочной. Ну что, что! Что молчите то… Хотя хрен с вами, трусами… Я сама к нему пойду!

__________________ На самом деле Люцик любил Ламию, он и сам не понял как и когда влюбился, Ламия любила выдуманного сатану, но спала с Аваддоном, Аваддон никого не любил, но не собирался уступать своих девок неудачникам вроде Люцика

До сатанизма Люцик пробовал себя по-разному. В свое время он нюхал клей с пацанами на чердаке. Потом все-таки взялся за ум и поступил в путягу, побрился и стал топить за неофашистов. У фашистов было хорошо, они тусовались в библиотеке под видом политического кружка. Там Люцика поили чаем и можно было спокойно дремать на галерке.

Он бы никуда от них не ушел, если бы не Ламия. А как ее увидел на первом курсе, так сразу и пропал. Поэтому он схватил вскочившую девушку за плечи и снова усадил на лавочку. Люцик внимательно посмотрел в глаза, подождал немного, а потом медленно сказал ей. - В ментовку пойдешь если мы не вернемся. Мы зайдем к жиробасу и постараемся там порешать все за полчаса, но если не выйдем — подрывайся бегом к ментам, поняла? Она кивнула, глядя ему прямо в глаза. Люцик тоже смотрел на нее своими несимпатичными бледными глазками почти без ресниц, рот его медленно приближался, и изо рта пахло дошираком с креветками. Ламия сглотнула и невольно отодвинулась, лишив парня сияющего ощущения подвига, на который он подписался ради любви. И даже голос ее был каким то обыденным. - Не, я с вами пойду. Он сплюнул и заговорил медленно и убедительно, словно с ребенком. - Ты слушай что я тебе говорю. Если мы втроем будем — Он тогда нас троих положить может, а так ты ментов приведешь. - Он оглянулся на Аваддона, который разглядывал странную монету. - Пошли, чего мы тут торчим то, время теряем. Люцик закурил новую сигарету и потопал к метро, и ему на самом деле было все равно идет Аваддон за ним или стоит на месте. Может оно даже лучше будет без Аваддона то. Главное что Ламия с ним, его сиплый голос все звучал и звучал не переставая, словно он сам себя успокаивал. - Он если чего, если рыпнется - я ему скажу - хоба, ща менты подъедут, и чего он тогда мне сделает? А ничего. Будет знать как чужие телефоны крысить. Ламия шла следом, с надеждой уставившись в бритый затылок своего рыцаря. Аваддон нехотя тащился за ними. Он так и не просек как получилось что вместо поездки с родаками на дачу он прется теперь на Чистые Пруды, чтобы ворваться в чужой дом. Это как бы получается разбой группой лиц, или кража со взломом группой лиц, а у Доника папа преподает юриспркденцию, а мама прокурор. И из-за кого я туда иду? из-за этой тупой надоедливой шкуры. Так думал Аваддон, но все же шел, как привязанный, и все крепче сжимал в руке золотую монету.

________________________________

Честно говоря Специальный корреспондент Марфа Лигова просыпалась уже не первый раз. Это все напоминало тяжелый наркоз когда ты просыпаешься, но не можешь голову поднять, потом опять засыпаешь и снова просыпаешься.

Так она проснулась, еще темно было, и тогда она заметила что в машине сидит кто-то посторонний, но не успела сказать ни слова, как тотчас уснула, потом опять проснулась когда совсем рассвело, в этот раз она никак не могла вспомнить свое имя, а в голове кружились только обрывки воспоминаний. Вот тут должен быть черный маленький рюкзак, а нет его. Мысли напоминали тягучую патоку, Успела только подумать что это полное фиаско, и снова заснула… А сейчас вот проснулась от надоедливого стука и подняла гудящую голову, стараясь сфокусировать взгляд на расплывающейся фигуре за окном. - Парень что-то говорил, наклонившись к стеклу, стучал, показывал сумку, что то хотел... Чего хотел? Марфа поморщилась дотронулась рукой до головы и внезапно для себя обнаружила, что не помнит как открыть дверь машины. Вот только что помнила, а теперь уже нет. Она не помнила своего имени, Сведения покидали ее голову не сразу, а только при попытке сосредоточиться и собрать свои мысли в единый пучок поднималась откуда-то снизу вязкая волна головной боли. Вот она помнила имя, а вот уже не помнит. И Сейчас журналистка никак не могла понять что от нее нужно навязчивому незнакомцу барабанящему в стекло машины.

Лицо девушки быстро теряло осмысленное выражение, челюсть отвисла, глаза перестали фокусироваться на чем либо. Тэо выругался, и торопливо вызвал скорую.

Пока ждал врачей, пока краснея и запинаясь врал пожилому опытному фельдшеру что вот так и нашел запертую в машине девушку — девушка отдельно, а сумка с вещами отдельно, и нашел то случайно, мимо проходил. время уходило. Фельдшер кивал, записывал, а когда отпустил Тэобальта считай что час прошел. За пятнадцать минут надо еще как то на Кропоткинскую успеть на прием к Соломону Карловичу, у которого Тэо вот уже два месяца свое заикание лечил.

Тэо снова тихо выругался и побежал за ключами от скутера.

___________________________

Каждый час своего времени Соломон Карлович очень ценил, поэтому, сессия у него стоила как мост чугунный, и если пациент пропустил свою сессию или опаздывал на нее — он оплачивал полную стоимость. Прием начинался в 9 утра, заканчивался в 16.30, Соломон Карлович носил твидовые пиджаки и мягкие тонкие свитера, и искренне полагал что жизнь удалась.

Пациент лечил у Соломона Карловича свое заикание, носившее явную психосоматическую природу. Однако Соломон Карлович усматривал также синдром паталогического фантазирования, явно носивший ту же природу что и заикание. Набор серьезных психологических травм вызвал у пациента жгучее недовольство своей персоной, отсюда и заикание, и лишний вес и глупые для двадцать трех лет фантазии. Психолог просмотрел свои записи от прошлых сессий - да, фантазии... До двенадцати лет якобы был губернатором в какой то вымышленной стране. Соломон Карлович снял очки в веселенькой разноцветной оправе и помассировал переносицу.

Монументальная домработница принесла две чашечки крепкого кофе и удалилась, неслышно прикрыв за собой дверь кабинета.

Соломон отпил кофе, резко подобрел и неискренне улыбнулся собрав богатую коллекцию морщинок вокруг грустных глаз.

Тэо же наоборот к кофе даже не притронулся. Он лег на модную вогнутую кушетку, вытянул ноги и уставился в потолок.

- Напоминаю наш с вами принцип работы - честность и эмоциональная честность. Вы принимаете этот принцип сегодня? Тэобальт одобрительно буркнул.

- Вы хотите поговорить о чем то особенном сегодня? Тэобальт?

Голос Соломона Карловича — негромкий, но сильный и глубокий напоминал совершенный инструмент, по остроте не уступающий скальпелю хирурга.

- Да, что бы вы сделали если бы действия вашего ммм... подчиненного или друга шли в разрез с вашими принципами...

- Речь обо мне? - Соломон Карлович снова улыбнулся. - Я бы принял мысль, что мой друг действует, как считает нужным. Однако я также принимаю в свое общество только тех людей, кого посчитаю нужным, Теобальт. Однако вы мне платите не на то чтобы мы с вами анализировали мою персону.

- Ладно, давайте продолжим нашу работу.

- Напоминаю ваш запрос. Сепарация от рано ушедших родителей не произошла в полной мере, и мы должны ее провести, чтобы вы смогли более эффективно использовать свой потенциал.

- Еще заикание.

- Да-да, заикание тоже берет свое начало из того корня. Соломон Карлович устроил на коленке свой планшет для записей и взглянул на пациента. - Итак, продолжаем, Хорошо, давайте поговорим о вашем отце.

Тэо замялся. - Я уже говорил - я его почти не знал. Видел два раза только. - Каким он вам запомнился? Ну, к нему так просто не подойдешь. Свита... Гвардейцы...

... Ну вот опять, подумал Соломон Карлович и нарисовал на экране планшета смешного зайца. Он прячет травмирующую фигуру отца за своими фантазиями. Кто он там в его воображении — царь? Князь?

Тэо напрягал память... Да и не больно то хотелось подходить. У отца восемнадцать жен и пятьдесят шесть детей обоих полов. Он не всех из них знал в лицо.

- Ваш отец был… - Князем. Ну… это номинальный титул, но сам он не правил. Правили его родственники. А он все больше в башне... - А сам он чем занимался?

... Черная башня нависала над столицей, заиндевевшей иглой вонзалась в пасмурное небо. Отец не любил покидать свою твердыню. Чем занимался чем занимался... Некромант он был... Три войны за эту башню провел с триумфом, в четвертой сгинул.

Тэо мрачно скосился на собеседника, и постарался сформулировать...

- Он жил отдельно, как ученый, подолгу видеть никого не хотел, сидел в своей башне. Приемный день раз в месяц может…. - Итак, Ваш отец посвятил себя работе и делам правления и почти с вами не общался. Соломон Карлович неслышно потыкал пальцем в свой планшет. Как проходили ваши с ним встречи.

Тэобальт помнил обе встречи в мельчайших подробностях. А что не помнил - то Крист ему рассказывал и не раз, и не два.

Молчаливые зареванные няньки одели его в парадный черный костюмчик, отвели к высокой карете, в которой сидела мама и сестры, также наряженные в черное. Глаза у них тоже покраснели, но благородные леди не позволяли себе рыдать, так и сидели, стараясь не встречаться с ним взглядом. Тэо первый не выдержал и прижался к матерински коленям. Обнял их, уткнулся лбом в колючие кружева и самозабвенно заревел. Жизнь менялась. Отец, который никогда его, Тэобальта, даже не видел — счел его достаточно взрослым, чтобы приказать прибыть ко двору.

Отец… Мрачная фигура к которой близко не подойдешь, но и забыть о нем никогда не получалось. В тот день отец напомнил о себе именным указом. С этого момента Тэобальт больше не сын своей матери и не брат своих сестер. Он покидал мягкое тряпичное женское царство и становился очередным безгласным и безвольным слугой престола.

Мать прижала его к себе и поцеловала в высокий лоб, украшенный смешными каштановыми кудряшками. Потом она взяла его за плечи, отстранив от себя и заглянула прямо в глаза.

- Ты теперь взрослый, Бальти, тебе сколько лет? - восемь. - Вот. Ты нужен своему отцу и всему княжеству. Слушайся его и служи ему как следует, ты добрый, ты мой хороший и сильный мальчик. А я… Она запнулась, чтобы подавить подступившие к горлу рыдания. А мы все будем писать тебе каждый день. В тот момент Тэо еще не умел назвать сильное чувство, которое испытал по отношению к отцу. Сейчас он назвал бы это чувство безмолвной ядовито желтой ненавистью.

Отец… Ну что отец. Отец метрах в двадцати от него, на высоком престоле. И лица то его как следует не рассмотреть….

Тэобальт поерзал на кушетке.

- Ну он молчал в основном. Я пришел к нему в кабинет, но мы не сказали ни слова. Что вы помните, каким он был? Он сидел на возвышении, сапоги только помню.

Эм… Картинка у психолога не складывалась. Он на насесте чтоли сидел, что мальчик запомнил только обувь. Попробуйте вспомнить больше деталей.

Тэобальт напряг память.

- Знаете, мне показалось что ему было скучно. Он мою жизнь разрушил тогда, а при этом ему было скучно… он смотрел поверх моей головы и куда-то в сторону. Соломон Карлович вгляделся в лицо клиента, но особых переживаний не увидел. - Он всегда был так холоден? Не знаю. У него было много детей. - Многодетная семья? - Много женщин… - Понимаю. - Я не был ему нужен….

И снова ни одной эмоции. Эта травма сидела слишком глубоко.

Итак, вы вошли в кабинет. …Гнусавый голос канцлера громко возгласил

Тэобальту Валлинту, возлюбленному седьмому сыну нашему даруем мы портовый город Тримисард и окрестные земли.

На плечи Валлинта легла тяжелая серебряная цепь с гербами и блестяшими в свете огня каменьями.

Также возлюбленный седьмой сын Тэобальт Валлинт получает в услужение верного нашего раба из рода Носферат Кристобаля Сайреса Мейтона Коломбета.

Некое темное пальто отделилось от толпы придворных и мешком повалилось на землю перед престолом. Упрятанный в пальто упырь выражал свое полное смирение и принятие воли хозяина. …. Тэо снова покосился на психолога. тот поднял брови и подумал - опять сейчас соврет.

- Ну я вошел в кабинет, а там секретарь сказал что меня назначили губернатором. - Это вам сколько лет было? - восемь. Но это формальности все. Управлял провинцией не я, а мой помощник, а я все больше учился. - А отец что? Ну, когда он вас назначил губернатором, какая была его реакция? Ничего, сидел, скучал, смотрел в сторону. Наверное в башню свою хотел. Правда перед моим отъездом он подарок прислал — котенка. Но тоже не сам, передал через Криста.

При воспоминании о кошмарном въедливом старике Соломона Карловича передернуло, так что он сделал улыбку пошире и занес палец над экраном планшета.

- То есть первый раз вы с отцом виделись сколько по времени? Минут пятнадцать? Ну да… Я получил назначение, произнес присягу и все.

- Хорошо, а после этого? Вы сказали что встречи было две.

Тэобальт улегся поудобнее и взял со стола конфетку.

- Да там тоже нечего рассказывать. Вторая встреча случилась через два года. Он тогда вздумал меня женить. Соломон Карлович профессионально справился со своим удивлением. - Женить? - Ну да. Он присоединил земли соседнего маркграфа и оформил их как приданое моей жены. - То есть просто такая схема... Тэо надоело лежать и он сел на кушетке. Поджав ноги. - Схема, да, но я обязан был приехать и лично выслушать приказ. Ну я приехал, выслушал… - А что вы чувствовали в тот момент. Как вы ко всему этому относились?

Тэо старательно перебрал все оттенки пустоты в душе и посмотрев в умное лицо собеседника признался Ничего я не чувствовал. Путешествовать было интересно, гулять по столице тоже, а жениться — нет. Я может еще не понимал. Моей жене было двадцать три, мне — десять. Мы с ней даже подружились и в мячик играли потом.

Мы вспоминаем отца, давайте вернемся к его фигуре.

… Фигура отца застыла на фоне окна, за которым разгоралось кровавое зарево заката. Пажи и слуги облачали его после долгого дневного сна.

Ни одной эмоции на его застывшем лице. Как маска, подумал тогда Тэобальт. Крист тоже учил его этому искусству — Государь должен…

Равнодушные проницательные глаза, отточенная линия рта.

На поджаром сильном торсе тонкая черненая кольчуга, перехваченная широким ремнем. Под кольчугой виден высокий ворот стеганого жилета. Длинные, подвижные словно у музыканта пальцы никогда не сжимали рукояти меча. Отец был славен другими искусствами.

И в кого он, Тэобальт пошел таким нескладным…

- Хорошо, - промолвил психолог, заметив что молчание затягивается. - Попробуйте дать несколько определений для своего отца. Просто первое что приходит в голову. Не раздумывая.

- Далекий…- пробормотал Тэо — Холодный. - Хорошо… - Чужой. Красивый, сильный… Без эмоций. Ученый, полководец, государь...

… Хозяин, далеким эхом отозвался в голове голос Криста. Наш князь, наш хозяин.

Убирайся из моей головы...

- Вот сейчас вы вспомнили его, что вы чувствуете?

- Думаю что отца у меня не было. Это был не отец, это начальник…

… Хозяин. Снова наставительно подсказал упырь.

Соломон Карлович включил в своих умных карих глазах внутреннее солнышко, и осиял им пациента с ног до головы, голос его также был теплым и ласковым.

- Вам надо попробовать принять своего отца и понять что вы в какой-то степени его продолжение. Без этого мы не сможем потом провести сепарацию и обрести свои собственные силы.

Прозвенел звонок, сессия окончилась. Соломон Карлович положил планшет на стол и поднялся.

- Попробуйте провести со своим отцом как бы заочную беседу - Да знаю я, что он мне скажет, - буркнул Тэо - Вам это сейчас не очевидно, но почему бы не представить что ваш отец любит вас, и поговорить с ним как с любящим отцом? Возможно вы в это не верите, но вы можете представить.

Тэо открыл было рот для возражений, Но Соломон Карлович взял его за плечо и проводил к двери.

Жду вас через неделю, и буду рад выслушать что у вас получилось…

Глава 4 В которой зло побеждает зло

Навигатор подвел их к железной двери выкрашенной серой муниципальной краской. К двери вела широкая бетонная ступенька, обрамленная по бокам желтыми головками одуванчиков, проросших в щелях асфальта. Люцик взялся за приваренную к железке ручку и резко дернул на себя — дверь распахнулась чуть не сбив храброго сатаниста с ног.

Люцик осклабился и торжествующе обернулся к подоспевшей Ламии. Однако за первой дверью оказалась вторая - из темного дорогого дерева, со множеством хитрых замков. Люцик осторожно толкнул ее на удачу, и она бесшумно приоткрылась.

Люцик обернулся к девушке и посмотрел на нее так, словно не планировал вернуться оттуда живым. Он невольно расправил грудь, и сейчас, стоя вполоборота казался даже красивым, одухотворенным, сильным. Губы его чуть дрогнули, словно Люцик хотел сказать что-то иное, но вместо этого кивнул на лавочку в дальнем конце двора.

- Все, иди, и смотри чтобы тебя видно не было. - Может я лучше с вами? - Ламия стояла на пороге и держалась за ручку двери, за ней топтался хмурый Аваддон, она мешала ему пройти. Аваддон отчаянно трусил. - Иди куда сказано, все дело запалишь. - он подтолкнул девчонку к скамейке и быстро скрылся за дверью.

Ступеньки вели парней в уютный, отделанный темными деревянными панелями холл, где на специальной кованой стойке висела резная лопатка для обуви и большой черный зонт. В противоположной от входной двери стене виднелась арка, за которой ступени вели дальше, вниз, и конец лестницы терялся в полумраке

Справа обнаружилась неплотно закрытая дверь. Люцик заглянул туда — за дверью оказалась роскошно отделанная ванная комната. Такой ослепительной чистоты сатанист не видел за всю свою недолгую неблагополучную жизнь.

В левой стене тоже была арка, ведущая в целую анфиладу комнат обставленных добротной дубовой мебелью. Начиналось все с библиотеки в которой книжные шкафы подпирали высокий потолок. В центре комнаты стоял журнальный столик и пара уютных огромных кресел, обитых коричневой кожей. Темные жалюзи на окнах были наполовину опущены, и оттого пространство было наполнено таинственным теплым светом.

На столике стоял проектор, похоже некромансер любил смотреть кино на большой светлой стене. Садился эдак здесь с коньячком в широком бокале, вытягивал ноги... Вон сейчас Люцику стало нестерпимо завидно.

За библиотекой обнаружилась спальня, а сразу за спальней небольшой кабинет с вполне спартанской обстановкой — стол, кресло, ноутбук, чугунная винтовая лестница вела из кабинета наверх, но люк в мансарду оказался заперт.

Пока Люцик проверял вход в мансарду - Аваддон наугад открыл первый ящик стола и тотчас увидел Ламкин телефон - Нашел! - Он радостно извлек телефон и показал выглянувшему сквозь перила приятелю. Люцик смачно сплюнул на паркетный пол. Аваддон нажал кнопку. - Придурок, даже не выключил его! Люцик недобро осклабился. Он так и не понял в какой момент в голову пришла эта идея, слишком уж она была спонтанной. Однако он крепко решил для себя что заберет проектор. А потому что какого черта! Один в пяти комнатах расселился, второй вот нашел Ламкин телефон, а он, Люцик, который все сам придумал, как бы не при делах получается.

Пока Аваддон с любопытством обыскивал остальные ящики стола, Люцик вернулся в библиотеку, и принялся копаться в проводах идущих от проектора, в надежде отсоединить его от сети. Но провода уходили куда-то под пол и терялись там окончательно. Выругавшись, он сел на ковер и начал отсоединять проектор выдирая проводки из пазов и бормоча — все не как у людей. Люцик чувствовал покой и умиротворение. Это чем-то напоминало как он с конструктором играл в детстве, вот также сидя на ковре у бабушки.

Люцик почему-то совсем не опасался что их застукает вернувшийся домой толстяк. И лучше бы ему сейчас не появляться, под горячую руку.

Из кабинета послышались быстрые шаги Аваддона, Он с недоумением взглянул на пристроившегося на полу приятеля.

- Ну ка — Люцик рванул проектор, провода наконец выдернулись из пазов и с легким стуком упали на пол. Люцик быстро забросил добычу в рюкзак, и ничего не объясняя пошел на выход. Аваддону эта прогулка и так не нравилась, а теперь, когда он стал свидетелем кражи — особенно, но он и в этот раз не стал спорить. Он даже на краткий миг удивился этому своему спокойствию — мысли текли неторопливо, не имели ни начала ни конца, Так, клочки желаний, словно перистые облака. Больше всего ему хотелось сейчас вниз по лестнице, вниз... вниз... но что там, внизу он не знал, и знать было не интересно. Надо ненадолго спуститься вниз, а там уже можно и домой.

Люцик взялся было за ручку входной двери, но обернувшись заметил, что Аваддон начал спускаться по лестнице вниз слепо таращась во тьму лестничного проема и даже не попытавшись включить свет.

Эй, прошептал Люцик — Ты чего? - Ему отчаянно не хотелось в этот липкий густой сумрак. Люцик нашарил у двери выключатель и внизу зажглась одна единственная тусклая лампочка дневного света. - Пошли говорю, слыш... Аваддон медленно обернулся. Открыл рот, потом закрыл его и продолжил мерное движение вниз по лестнице. - Пошли! - Да не ссы ты так. Голос аваддона донесся из подвала и звучал вполне буднично. Спускайся. Люцик тихо выругался и поплелся за ним.

Лампочка трудолюбиво гудела и мигала, но света давала мало. Так что углы помещения по-прежнему тонули во мраке.

Сатанисты оказались в большой комнате, стены которой до середины были выкрашены казенной зеленой краской, а выше шел слой побелки. В подвале располагалась Кухня, совмещенная с кладовкой, слева вдоль стены шли шкафы с припасами, справа — винные стеллажи и большие холодильники, посудомойка, стиралка, сушилка, парогенератор. Широкая стойка в центре комнаты вмещала — раковину, плиту, духовку и полукруглую столешницу, над которой на добротных крюках висели ножи, сковороды и кастрюли.

У задней стены в самом темном и непроглядном углу стояла наполовину заслоненная стойкой узкая жесткая кушетка, словно украденная из ближайшей поликлиники, а на ней вытянувшись, и сложив на груди костлявые сухие ладони лежал старик в черном пальто, на котором тускло поблескивал какой-то значок или орден. На его животе свернулась калачиком недобитая прошлой ночью жертвенная кошка.

Парни застыли оторопело уставившись на неподвижное тело пенсионера.

- Он живой? - Люцик шептал так, что казалось его шепот разносится по всему помещению. - Да не. Подох, кажется, причем давно. - Аваддон сказал это в полный голос. - А нахера ему на кухне трупы? - Люцик тоже перестал шептать - Да кто ж его знает, может ест их по ночам?

Люцика отчего-то прошиб холодный пот.

- Ладно, пошли, чего мы тут не видели, сказал Авддон, и поставил ногу на ступеньку. Люцику совсем не хотелось разворачиваться к трупу спиной. Но только он сделал над собой усилие и сделал шаг к лестнице наверх, как за спиной послышался странный шорох, заставивший его вздрогнуть и оглянуться. Старик по прежнему лежал неподвижно, но кошка спрыгнула с кушетки и неторопливо пошла к выходу, обходя сатанистов по широкой дуге. Люцик с облегчением взялся за перила, но шорох повторился, а потом тихий, шипяший голос вдруг спросил откуда-то из-за спины — как вас звали при жизни, юноши?

Люцик рванулся по узкой лестнице, но ему помешал напарник, споткнувшийся о ступеньку. Они оба кубарем скатились вниз, и несмотря на то, что они быстро вскочили — бежать было уже поздно.

Между тем старик встал с кушетки, склонив голову обвел их неподвижным взглядом и неприятно чавкая и причмокивая начал медленно приближаться к ним, так и не расцепив сложенных на груди рук.

Люцик хотел бежать, очень хотел, но обнаружил что ноги его приросли к полу, а руки словно сковала судорога, и поэтому он стоял, беспомощно глядя на внезапно ожившего пенсионера. Рядом стучал зубами и громко всхлипывал перепуганный аваддон.

Старик подошел ближе, еще ближе, прошел мимо Люцика и пристально всмотрелся в лицо побледневшего Аваддона, которого била крупная дрожь. Пенсионер не отрывая глаз от Аваддона заученным жестом снял с лацкана медаль, и положил ее в карман. Черты лица его при этом несколько изменились, -кожа приобрела бледный голубоватый оттенок, нос ввалился, а уши вытянулись вверх и прижались к голому черепу. Глаза из бледно серых стали черными, и глубоко ввалились в глазницы.

Люцик боялся пошевелиться. Он надеялся что упырь сначала займется Аваддоном, и тогда он, Люцик, возможно попробует удрать. Упырь снова с удовольствием чавкнул и продолжил, пристально глядя в лицо несчастного Аваддона

— Ты ведь знал что брать чужое нехорошо, Дмитрий? - В моё время за такое отрубали руки. Что скажешь если господин отрубит тебе руки? В ответ Аваддон тихо заскулил. Упырь покривился. - Содержательно. - Похвалил собеседника упырь, - А мама твоя что скажет? М? - Аваддон всхлипнул и попытался выдавить хоть слово.

- Знаешь как мы сделаем? Сейчас ты отнесешь телефон туда, где вы его взяли. Потом вернешься. - Черные глазки упыря напоследок впились в бледное лицо пленника, а потом он сам отвел взгляд и прошипел — иди... Оживший Аваддон, он же Димка опрометью бросился наверх

Стоящий все это время навытяжку Люцик снова услышал чавкающий звук и затем в неверном свете мигающей лампочки лысая голова упыря медленно повернулась и он заглянул прямо в расширившиеся от ужаса глаза. Упырь придвинулся еще ближе, почти вплотную, и припав своим запавшим носом к шее Люцика с наслаждением втянул запах крови, который улавливал сквозь кожу.

- мм — он цокнул языком, отодвинулся и снова поймал взгляд Люцика — мм... сочный. У тебя четвертая группа крови, десертная... тебе, мальчик, очень повезло что я сыт.

Он наконец отвел глаза и Люцик еле заметно выдохнул.

Аваддон возвращался, еле переставляя ноги. Жгучее желание бежать отсюда сломя голову соседствовало с чужеродной железной волей, которая принуждала его спускаться вниз. Упырь терпеливо дождался, пока Аваддон займет свое место, и продолжил тихим шипящим голосом, который иногда срывался в невнятный клекот и причмокивание.

- В моё время ворам отрубали руки, а прелюбодеям отрубали.... он чавкнул. - но вашу судьбу решит хозяин. И вы должны быть готовы к этой встрече. Что вы скажете хозяину при встрече? М?

Парни молчали, но упырь и не ожидал ответа.

- А чтобы вам было не так скучно ждать возвращения хозяина — займетесь делом перед смертью... Он склонил голову и насмешливо осмотрел своих пленников, пожевал губами, почавкал, а потом , будете драить полы с усердием и прилежанием. - Он выкатил из за шкафа ведро со шваброй и ухмыльнулся. - Самый нерадивый из вас умрет первым.

Люцик сам от себя не ожидал, но он наперегонки с Аваддоном бросился к ведру, схватил веник и принялся усердно подметать и без того чистый пол, в то время как его напарник неловко возил по нему шваброй. Люцик был рад даже такой ничтожной отсрочке.

Упырь довольно чавкнул, не торопясь вытащил из кармана медаль и снова прицепил ее к отвороту черного пальто.

Глава 5 о сложностях, которые может создать один не самый крупный упырь

Тэобальт присел за столик кафе, приткнувшего крохотную летнюю веранду неподалеку от его дома. Заказал капучино, но подумав, изменил свой выбор в пользу изрядной порции коньяка.

Свой мотоциклетный шлем он положил на дальний конец столика, представив что вместо шлема голова его отца.

Отец… Непроницаемо холодный, равнодушный к любым формам жизни отец. Величайший…

Хотя, мы же фантазируем, да? Тэо пристально всмотрелся в ускользающие черты.

Отец покривил губы в непривычной, неумелой улыбке и распахнул объятья.

- Папа…. Тэобальт шмыгнул носом и накатил первую стопку коньяка.

- Папа, мы все прое… Ты тогда сцепился с Гвинедом Мариэлем, и поняв что не справишься — увел его в проклятые земли на верную смерть. Ты надеялся что братья со своими отрядами объединившись отбросят имперские войска к границам. Всего-то и надо было объединиться… Но они не успели… а я вообще сбежал.

Папа, продолжая обаятельно, по-отечески улыбаться промолвил — ну ты и тварь, сынок, жалкий трусливый червяк. Ленивая, неприспособленная к жизни предательская толстая свинья. Ты...

- Но я хотя бы живая толстая свинья, - заметил воображаемому отцу Тэобальт.

Это временно, - отец улыбнулся еще шире. Потомки мара найдут тебя и посадят на кол, предварительно переломав руки и ноги, и что ты им тогда скажешь? Как ты любил чистые простыни и свежий кофе? - Отец перестал улыбаться и грустно покачал головой из стороны в сторону.

Тэо разжал сведенное судорогой горло новой порцией коньяка, и пробормотал.

- Например, я им скажу что отказываюсь от борьбы за твою чертову башню и никогда не вернусь в Ойкумену, и уж тем более не стану для них угрозой.

Отец расхохотался, и с улыбкой взглянул на Тэо, но в этот раз это была отточенная годами практики холодная издевательская мина.

- И ты думаешь они после таких слов устыдятся и уйдут? - он побарабанил пальцами по столу, ожидая ответа. А потом тихо спросил. - Ты вообще уверен что ты мой сын? От меня вроде никогда идиотов не рождалось.

- Ни в чем я не уверен, - отрезал Тэо с поднимающейся откуда-то из глубин души кипучей яростью. - Ты забрал меня у матери и отдал упырю. Ты понимаешь? Упырю! Если бы твоих детей учили не упыри, глядишь и война бы по другому пошла.

Отец перегнулся через стол и заорал.

- Хватит ныть! Хватит жалеть себя, тряпка! Ты хоть понимаешь как им живется там сейчас без князя? Пока твой народ разоряют, вешают вдоль дорог и продают как скот на рынках Анкарима ты сидишь тут и не делаешь ничего. Ничего! Ты даже не тренируешься, потому что от тренировок у тебя руки болят. Тварь, и это мой сын, седьмой сын, наследник моего дара! Ненавижу!

Тэобальт открыл глаза и отшатнулся чуть не упав, словно и вправду слышал из дальнего далека, из толщи лет голос отца.

Он снова потянулся к графину с коньяком, как за спиной у него послышалась возня и сопение, кто-то толкнул его кресло и досадливо, громко причмокнул губами.

Обернувшись Тэо увидел знакомую фигуру худого, раздражительного пенсионера в черном пальто, он как раз протиснулся за его кресло и торчал там словно истукан, сопя, чавкая и недовольно глядя на официанта, который посмел принести его воспитаннику алкоголь…

- Молодежь, - громко, досадливо проскрипел старик и пододвинулся буквально нависнув над столом.

Тэо поспешно встал, достал из кармана рубашки пару мятых купюр и бросил на стол. Он решительным шагом вышел из кафе, а вслед за ним так же размашисто выскочил и неприятный дед.

Тэо пересек дорогу и вошел в арку, старик юркнул за ним, резко схватил его за рубашку и развернул к себе.

Что ты себе позволяешь? Тэо попробовал отмахнуться, но упырь ловко увернулся.

- Тебя дома ожидают твои новые рабы, хозяин. Ты должен к этому привыкать, а вместо этого ты напиваешься средь бела дня да еще с призраками лясы точишь…

- Блин, как ты мне надоел! Какие рабы? - Тэо мрачно уставился в лицо наставника, - Мне не нужны рабы сколько раз повторять? — Тэо насколько мог быстро, пошел к дому. Упырь не отставал от него ни на шаг. - Кого ты поймал? Они живы?

- Дома у тебя будут сотни рабов, мертвых и живых, и ты должен научиться, - бормотал упырь не отставая от хозяина ни на шаг.

Тэо вбежал в холл и осмотрелся.

- Ну и где они? Что ты с ними сделал?

Он схватит упыря за отвороты пальто и потряс — Где они! Отпусти их немедленно!

Крист мотался из стороны в сторону и молчал.

Тэо в последний раз встряхнул упыря, и почувствовал как тот впитывает его гнев, и становится еще более сытым, на лице Криста медленно расплывалась довольная улыбка. Тэо разжал пальцы и отступил.

________________________________

- Сядь прямо, не сутулься.

- Отстань.

- Они должны видеть в тебе своего господина.

- Я сказал отстать.

Упырь обошел сидящего за столом Тэобальта и ловко засунул ему за ворот угол обеденной салфетки. В другой руке у него был поднос с закусками и аперитивом. Крист поставил блюда на стол, издал довольный сытый клекот и продолжил: - Вот твой отец талант имел. Даа…

Упырь мечтательно уставился в стену. - Иной раз так посмотрит, те кто послабее хлоп на пол и все… он одобрительно зачавкал.

- Что все?

- Ну инфаркт наверное, кто их разберет, на то они и смертные. Ты хозяин должен каждый день тренироваться перед зеркалом. Надо сказать Сатару что тебе нужна корона для тренировок княжеских манер

— Да иди ты. Давай, зови парней. Да и знаешь что?

Крист остановился на полпути к кухне, пожевал губами и спросил — Что?

- Когда я буду говорить — ты будешь молчать. Я сегодня в твоих советах не нуждаюсь. Ты понял меня Крист?

Упырь помолчал, теребя в руках поднос, а потом деликатно заметил — Ну… Неплохо сейчас получилось, молодец…

- Что неплохо? - Тэо раздраженно бросил вилку на стол

Упырь широко ухмыльнулся. - Взгляд неплохой и тон подходящий. Так и сиди, только брови сдвинь еще и рот на сторону покриви, вроде как тебе противно смотреть на эту новую челядь. Он захихикал и увернулся от салфетки.

_________________

Люцик и Аваддон ишачили уже третий час. Сначала они мыли полы, потом до мозолей полировали посуду сухой ветошью, а сейчас под руководством упыря готовили хозяину обед, переделывая каждую операцию до тех пор, пока результат не устраивал их дотошного надсмотрщика.

Им было запрещено издавать какие-либо звуки, и возможно единственная надежда была сейчас на то, что у Ламии получится притащить сюда ментов.

.... Киднэппинг, думал Аваддон, нарезая трюфели специальным ножом для трюфелей. - Вовлечение в рабство. По его щеке скатилась невидимая миру слеза.

Со стороны лестницы раздался знакомый тихий клекот и причмокивание.

- Вовлечение может быть только в проституцию, Дмитрий. Упыря явно забавляло наблюдать за ним. Ну и как ты каплуна положил на блюдо, недоумок? Каплуны стоят дороже твоей задницы. - Крист зачавкал, наблюдая с каким ужасом смотрит на него несчастный сатанист. - Ладно, я потом тебя вовлеку и ты все отработаешь. Пошел наверх, в холл. Он снова чавкнул. Скорей всего он не убьет тебя… сразу. Но руку отрубит, или две. Крист пристально вгляделся в глаза побледневшего Аваддона и повторил — отрубит руки за воровство.

Аваддон зажмурился и втянул голову в плечи. Оба запястья начали ныть по линии отреза, словно подготавливая его к будущей казни.

Он сгорбился и послушно повлек свое тело наверх, машинально массируя ноющие запястья. Он даже не попытался придумать каких-то слов в свою защиту. Никто кго не помилует, в этом он был уверен.

Люцик не поднимая головы трудолюбиво в ручную взбивал в мисочке яйца для пышных меренг на десерт, и снова умолял провидение чтобы упырь о нем забыл. Может ведь такое случиться? Он мысленно попросил об этом высший разум, и тот, как обычно, оказался глух к нему. За спиной послушалось знакомое чавканье.

- Хозяин сегодня добрый, и он захочет отпустить тебя. Скажи ему спасибо. Холодные черные когти упыря прикоснулись к шее. Люцик открыл было рот чтобы послушно сказать спасибо, но упырь продолжил - И мы даже не скажем ему про ту коробку, которую ты взял в библиотеке. Она слишком часто отвлекает хозяина, а ему надо тренироваться.

Губы люцика предательски задрожали. Неужели его отпустят. Он понимал, что есть в этом какой-то подвох, но ему так хотелось жить, что всю его маленькую, неразвитую душу занимала сейчас одна только надежда.

- Ты придешь домой, продолжал Крист и громко чавкнул.

Люцик несмело взглянул на упыря.

А когда придешь — первым делом помой шею с мылом. Ночью я приду к тебе ужинать.

Люцик зажмурил глаза и внутри его все оборвалось. Он попробовал вспомнить хотя бы одну завалящую молитву.

Упырь отступил, бормоча что-то про нелепых фигляров с грязными шеями.

... отче, отче наш

Упырь заклекотал, и Люцик не сразу понял что это на самом деле смех.

- А ты смешной. Попроси хозяина сделать тебя своим рабом, тогда, может быть, я оставлю тебе жизнь.

___________________________

Дрожащие парни медленно и неохотно просочились в комнату и нехотя прошли пару шагов по направлению к столу. За ними вошел Крист, в одной руке у него было блюдо с каплунами, а другой он ловко держал за донце бутылку вина, обернутую белоснежной салфеткой.

Тэобальт с сочувствием посмотрел на изнуренных пленников, на них просто лица не было. Белокурый высокий парень постоянно кривил лицо, зажмуривался, что-то шептал и потирал то одно, то второе запястье, Второй — худой брюнет, с выпирающим кадыком пожирал его глазами, словно хотел что-то сказать, но до поры не мог.

- Бедные, как же он их высосал, подумал Тэо и перевел взгляд на сияющего словно на именинах упыря.

Крист будто заправский официант ловко обошел стол справа, поставил перед Тэобальтом блюдо, а затем примостился слева, и налил в бокал пробную порцию вина… Кулинария была одним из временных увлечений упыря. В конце концов ему надо было куда-то тратить свое время. А если учесть Крист никогда не спал — времени у него было гораздо больше чем у любого смертного. Каждые два три месяца Крист заучивал новый иностранный язык, и каждый год получал новое высшее образование, правда заочно.

Есть не хотелось. Со временем Тэобальту удалось сократить обеды с семи до двух перемен блюд, но даже такое количество пищи невозможно было умять в одиночку. Тэо ободряюще улыбнулся и обратился к сбившимся в кучу парням — идите к столу, присаживайтесь, пообедаем.

Впрочем, ни один из них так не двинулся с места.

Тэобальт сурово посмотрел прямо в глаза своего воспитателя. - Ну-ка выйди из их головы

Я ваших рабов не трогаю, хозяин. Крист подпустил в голос подобострастные ноты.

Тэобальт подумал-подумал и приказал — Иди на кухню и не мешай. - Крист окинул вмиг помрачневшим взглядом обоих парней и не отрывая от них черных блестящих глазок пробормотал — Слушаюсь, хозяин.

Тэо не понравилась промелькнувшая на губах воспитателя насмешливая ухмылка, а также покорность, которую тот проявлял только в тех случаях, когда был полностью уверен в результате. Впрочем, Тэо давно, еще много лет назад осознал что не в силах ничего поделать с этим древним существом.

Тэобальт снова взглянул на беспокойно ерзающих парней, встал из-за стола и сделал пару шагов навстречу протягивая руку для рукопожатия.

Белокурый сатанист внезапно заверещал конвульсивно схватившись за кисть правой руки и глядя на нее расширенными от ужаса глазами. Потом он перевел взгляд на Тэо и принялся отползать от него, подволакивая руку, подвывая и бормоча — пожалуйста, пожалуйста нет, ну, пожалуйста…

Тэо отступил, чтобы не пугать его лишний раз, и скользнул взглядом по второму сатанисту.

Тот выпалил, словно у него внезапно вынули изо рта невидимый кляп.

- Я хочу тебе служить, мечтаю, я для этого рожден пожалуйста, не отказывайте мне я все могу.

Тэо отступил еще на пару шагов и растерянно шлепнулся на стул.

Он их запугал… Как же он их запугал, подумалось ему.

Крист устроившийся на своей кушетке в самой глубине кухни посмотрел в белый потолок и проворчал — запугал... я их убедил, хозяин, я бываю очень убедителен.

Глава 6 В которой иные пострадали, а кое-кто нашел свою любовь

Станислав Викторович был похож на добродушного улыбчивого толстячка, А и чего бы ему не улыбаться. Что ему помешает. Станислав Викторович устроил свою жизнь уютно и хорошо, так чтобы люди завидовали, а он жил бы кум королю и улыбался вот эдак безмятежно.

Увидев его вне работы, можно было оценить качество бежевого кашемирового блейзера и стоимость часов, и решить что это скромный швейцарский рантье миллионер. Но Станислав Викторович не был миллионером. На самом деле его состояние давно уже перевалило за миллиард. Да и насчет рантье тоже неувязочка, какой же он рантье?Наоборот... Станислав Викторович числился Заместителем начальника УВД Центрального округа Москвы и заведовал всей оперативной деятельностью на вверенной территории.

Несмотря на солидную должность и наличие солидных банковских счетов в различных иностранных юрисдикциях, у Станислава Викторовича наблюдалась какая-то неистребимая, бессмысленная, тянущаяся откуда-то из голожопого детства тяга к получению наличных денег. Ну любил он осязать тяжелые пухлые, перехваченные резинкой пачки долларов, или наоборот нарядные бруски пятитысячных банкнот в полосатых банковских упаковках. И все это вот оно, в руках, при тебе, прямо сейчас. Можно вот эдак прийти домой и вывалить наличность перед женой - на мол, на булавки. А она руками всплеснет и взгляд бросит влюбленный, как раньше. и каждый раз удивляется, добрая душа. каждый раз так!

Нет, конечно взятки он давно уже налом не принимал и не давал. В его кругах все оформлялось как взаиморасчеты хозяйствующих субъектов, к которым зачастую конкретное физлицо и не относится, а так, офшоры владебт офшорами, но он же не зря своему бухгалтеру платил....

А полгода назад в результате сложной цепи подобных взаиморасчетов с представителями управделами президента, умвд и мэрии, достался ему в собственность крепкий особнячок в последнем переулке. И тоже он все устроил по уму — отреставрировал, надстроил, выбрал справных арендаторов, и тоже начала копейка к копейке прирастать. В одной половине дома помещались с десяток различных офисов, а другую половину вместе с мансардой и подвалом арендовал какой-то юнец, и платил за это удовольствие совершенно неприличные для его возраста деньги, и всегда наличными. Поначалу Станислав Викторович и сдавать то не хотел, какой-то уж очень ненадежный был с виду этот парень. Но тот не моргнув глазом оплатил аренду на полгода вперед, да еще и ремонт затеял. Деньги у него водились, так что в день получения арендной платы Станислав Викторович заезжал к нему всегда сам, лично, чтобы вволю потешить свою маленькую слабость.

Так было не раз и не два, он уже заходил по-свойски, постучит в дверь да и войдет. Сам мальчишка, или его управляющий всегда были на месте.

Вот и сейчас он так зашел в холл, и там уже постучал по притолоке, чтобы привлечь к себе внимание. Из библиотеки доносились сразу несколько голосов, гости у него что ли.

На лестнице в подвал послышалось кряхтение, и из непроглядной тьмы вынырнул бодрый пенсионер в черном, застегнутом на все пуговицы пальто.

Он осклабился и слегка поклонился

- Ааа вы за деньгами пожаловали, господин милиционер? Я сейчас доложу хозяину.

Он пожевал губами, зачем-то подошел поближе и неожиданно заглянул Станиславу Викторовичу прямо в глаза так пристально, что тот невольно отшатнулся. Затем развернулся и не торопясь пошел в библиотеку.

Со странностями конечно старик, - в какой уж раз подумал Станислав Викторович, - впрочем, что поделаешь — возраст.

Но слуга хороший, это стоило признать.

Черное пальто скрылось в библиотеке, а Станислав Викторович невольно прислушался к разговору.

- Не дури, - голос мальчишки был уставшим и печальным, я тебя не трогаю, вот я отошел. Да я тебя не держу, ты можешь идти домой. Крист! Крист отпусти его!

Эти возгласы перемежались бормотанием и резкими вскриками и ворчанием старика в черном пальто — Как я его отпущу то коли он ума решился. чердак у него непрочный оказался я разве в этом виноват, хозяин?

Еще один голос грубый и прокуренный монотонно бубнил - не прогоняйте меня ну… я же вам пригожусь… я все буду делать, я.. это проходящее на одной ноте нытье снова прервал прервал истерический вскрик и рыдания.

А потом все резко смолкло. Слышно было как старик сказал — не волнуйтесь, хозяин, я вас прикрою.

Сектанты что ли, - подумал Станислав Викторович Ему стало неуютно, словно он подслушал что-то личное. Он проел в библиотеку, но к своему удивлению застал там только своего арендатора, тот нахохлившись сидел в кресле поигрывая бокалом с вином и нервно косился куда-то в угол. За его спиной возвышался судорожно вчепившись в спинку кресла неормальный дед, и поблескивал стершейся медалью на лацкане.

Парень обернулся к вошедшему, встал и натянуто улыбнулся. - Станислав Викторович, я вас ждал. Простите что не встретил.

- Да я на минутку…

- Сейчас принесу деньги, июнь ведь у нас закрыт?

- Да… Там небольшие разногласия были по перепланировке, но мы это уже решили с вашим дедушкой.

На самом деле ничего они не решили... пенсионер однажды уведомил что намерен снести внутренние перегородки в мансарде. Согласование стоило денег, но он так и не заплатил. Вместо этого он просто вынул душу и выклевал мозг сначала прорабу, потом управляющему, а потом расчетному отделу, и вопрос со стоимостью перепланировки так и не был решен. Просто повис в воздухе. Станислав Викторович отчетливо это помнил, и что сумма немалая тоже помнил, но отчего-то именно сейчас все это показалось ему такой мелочью, что и упоминать не стоит.

Вот как? Вы уверены? Парень удивленно и раздраженно взглянул на пенсионера и укоризненно сказал — Крист, прекращай!

Крист между тем ничего особого и не делал. Пенсионер Побледнел и еле стоял, вцепившись в спинку кресла и упрямо сжав тонкие губы. Видно было что стоять ему непросто.

- Еще чего! - Прошипел он.

- Вам плохо? Станислав Викторович забеспокоился, как бы инсульт не хватил деда на подотчетной территории, -

- Присядьте здесь.

- Я постою, - твердо ответил старик и мрачно уставился в дальний угол библиотеки.

- Ладно, сказал Тэо, я на минуточку, принесу деньги. - а с тобой потом поговорим, - это уже обращаясь к старику.

Он вышел за дверь, а Станислав Викторович услышал за спиной какую то возню и тихий протяжный всхлип. Мужчина обернулся, но за спиной было пусто. Пенсионер тоже вперил беспокойный взгляд в тот угол, и как показалось приподнял губу и еле слышно зарычал.

Станиславу Викторовичу стало не по себе наедине с сумасшедшим дедом. Ну положим старик и раньше вел себя не всегда адекватно, но сегодня все было как то чересчур.

В комнату вошел Тэобальт с большим пухлым конвертом из плотного картона.

- Вот деньги, и спасибо, нам тут очень нравится.

Станислав Викторович с каким то даже недоумением посмотрел на конверт в своих руках, Он понимал, что это его деньги, в глубине души он очень хотел принять их, очень хотел, Да он же специально приехал за ними... но…

- Знаете Тэо, он резким движением всучил конверт обратно. - Я раз в год делаю добрые дела, пусть это будет Вам на обучение или машину новую купите, сейчас тойоты вполне бюджетные есть… Сам сказал, сам поразился себе. Сразу после того как конверт уплыл из рук, денег стало нестерпимо жаль.

Мальчишка, казалось тоже опешил, но обратился не к нему, а к деду своему.

- Крист, прекрати!

Станислав Викторович тоже покосился на пенсионера. Тот пристально смотрел на него в упор и беззвучно шевелил губами. Парень взял Станислава Викторовича за локоть и буквально физически развернул так, чтобы пенсионер выпал из поля зрения.

- Вот, - арендатор снова отдал конверт Станиславу Викторовичу. А потом заговорил внятно и медленно, одновременно придерживая за плечо и подталкивая к входной двери. - Это ваши деньги, я плачу их вам за аренду.

- Почему? Как-то уныло и растерянно пролепетал Станислав Викторович

- Потому что этот дом тоже Ваш, и вы мне его сдаете.

- Но ведь он неправедно приобретен, со множеством нарушений в кадастре. - Станислав Викторович остановился, он почти не мог говорить от нестерпимого внутреннего противоречия, которое он не сумел бы выразить словами — голова гудела, по губам и подбородку текло что-то липкое и густое — это носом пошла кровь.

Станислав Викторович чувствовал что должен вернуть конверт во что бы то ни стало. И даже начал было робко протягивать его мальчишке, но услышал что за вхоной дверью что-то происходит. Там топали тяжелые ботинки и раздавались мужские голоса.

Внезапно от тяжелого пинка с хлопком отворилась входная дверь, и в холл влетело четверо ментов с автоматами, в сопровождении зареванной девчонки, которая пряталась за одним из них и отчаянно верещала, тыкая пальцем в обомлевшего Тэобальта.

Он, он их похитил! Он их убил! Они здесь!

От неожиданности Станислав Викторович несколько пришел в себя. Вид подчиненных отрезвил его и привел в чувство. Он небрежным и даже брезгливым жестом отвел от парнишки дула автоматов, грозно сдвинул брови и уточнил, какого собственно рожна здесь происходит.

- какого рожна врываемся на частную территорию? Где постановление! Кто позволил!

Старший опергруппы, коротко стриженный дылда загорелый до красноты, переступил с ноги на ногу, мрачно взглянул на девушку и виновато буркнул — отрабатываем ориентировку

- Какую! Вы понимаете куда вы полезли? Станислав Викторович машинально утер кровь с губы, посмотрел на ладонь, а потом перевел взгляд на подчиненных, наливаясь тяжелым бешенством.

Двое наиболее впечатлительных ментов предпочли от греха выйти за дверь, а еще двое пустились в путаные объяснения.

- Сегодня, значит, в 15.30 по московскому времени поступил сигнал…

- Примерно в 15.30, - буркнул второй мент, - о похищении и удержании в заложниках двух человек.

- Я сам проверил, процедил Станислав Викторович, нет тут никаких молодых людей, ану марш на выход.

Он подтолкнул к двери ближайшего к себе мента, потом резким, неожиданным жестом всучил Тэобальту конверт и с каким то даже облегчением пояснил — Это вам маленькая компенсация за моральные издержки.

________________________________

Пять минут назад в холле было не протолкнуться, но сейчас там остались стоять лишь двое. Брошенная силами правопорядка на произвол судьбы Ламия, шмыгнула носом и решительно оглядела с ног до головы оглядела стоящего напротив ошеломленного некромансера с конвертом в руках. Он таращился на девушку удивленно и насторожено.

Ламия внезапно обнаружила что больше не боится его, совсем не боится. Она, не спуская глаз с волшебника, нащупала рукоять зонтика и решительно взяла его на изготовку.

- Где они. Куда ты их дел.

Тэобальт кивнул в сторону входа в библиотеку и открыл было рот, хотел что-то сказать ей, но ему помешал грохот. Нечто внушительных размеров с деревянным стуком рухнуло на пол. Они оба бросились в библиотеку.

Упырь лежал на полу, запрокинув голову и ощерив рот с торчащими из-под губы заостренными зубами. Сейчас он казался даже еще более мертвым чем обычно. На спинке соседнего кресла отпечатались глубокие борозды от его когтей.

В дальнем углу вжавшись в стену сидела парочка несчастных сатанистов. Люцик затравленно озирался, Аваддон же как зачарованный смотрел на свои руки, то на одну, то на другую. Ламия бросилась к ним - Вы живы? Все хорошо? Он вас не ранил?

Тэобальт склонился над лежащим в глубоком обмороке упырем.

Нет, пару человек Крист мог контролировать играючи, одновременный контроль над тремя-четырьмя людьми мог его утомить. Но сегодня Крист явно попытался прыгнуть выше головы — восемь человек это не шутка... Сейчас бедный упырь потратил все внутренние резервы, и нуждался в еде. Еды ему понадобится много, и лучше бы этой еде покинуть помещение и успеть уехать как можно дальше.

Он повернулся к сатанистам и негромко предложил: выметайтесь пока он не очнулся. У вас есть минут десять.

Ламия помогла Аваддону подняться. Люцик подошел ближе, и с отвращением взглянул на черное пальто и торчащие из него ноги в старомодных ботинках. Он помялся, тщетно пытаясь вспомнить о чем говорил с этим парнем совсем недавно, и наконец буркнул кивнув на упыря - э... слыш... эээ.. Этот твой дед, он меня сожрать обещал…. Ночью, говорит, приду...

Тэобальт с досадой оглянулся, словно удивляясь почему сатанист все еще здесь, потом задумался и предложил.

- Я ему скажу что ты мне поклялся. Что ты теперь мой человек. Он тогда не тронет тебя, обещаю.

В этот момент Упырь зарычал, покривился, и спазматически заскреб по полу когтистой лапой. Люцик опрометью бросился во двор. Аваддон конечно быстро идти не мог. Он ковылял как старичок, опираясь на хрупкое плечо девушки. На лице его не проскальзывало ни одной эмоции, челюсть отвисла и рот был слегка приоткрыт. Видно что-то после всего пережитого навсегда сломалось в нем.

Ламия вытащила Аваддона во двор, провела к дороге, усадила на лавочку у остановки и с тревогой взглянула на приятеля. Тот бессмысленно смотрел куда-то в пространство.

Ты меня слышишь? Ламия пощелкала пальцами справа и слева, но он так и не повернул головы. Она присела рядом с Аваддоном и какое-то время молча сидела рядом, в надежде что подойдет автобус, и Аваддона можно будет посадить в этот автобус и отправить к метро. Но в узком переулке было пусто, и Ламия снова коснулась Аваддона привлекая его рассеянное внимание.

- Ты посиди тут, а я за телефоном и сразу вернусь. Она заглянула в пустые, оловянные глаза приятеля, ты понимаешь меня? А если увидишь автобус — садись и уезжай. Слышишь? Аавддон медленно отвернулся и снова принялся рассматривать свои руки.

Может оно и к лучшему если он сам уедет. Думала Ламия осторожно пробираясь в сумрачный холл. Впрочем, она тут же столкнулась с некромансером, который поднимался из подвала неся в руках заиндевевший пластиковый пакет донорской крови.

Он остановился в проеме арки. Вид у него был расстроенный и утомленный.

- Забыли что-то?

Ламии стало как то неудобно, уже второй раз она бесцеремонно врывалась к нему.

- Прости, а Айфон мой у тебя?

Да, я сейчас принесу. Вот только… он приподнял пакет, дайте мне пару минут.

Он пошел в библиотеку, и склонился над упырем, загородив его собой. Любопытная Ламия прошмыгнула следом оглядываясь по сторонам.

Ох, нифига себе ты устроился. Ты живешь здесь или это музей какой-то?

Девушка шлепнулась в кресло, и стала с интересом наблюдать за реанимацией упыря. С ее места видны были ноги, черное пальто и когтистая лапа, в агонии скребущая по паркету. Тэо выверенными движениями присоединил к пакетику систему пластиковых шлангов для капельницы и дал упырю прокусить один из них.

Тихое рычание постепенно сменилось сосущими и чавкающими звуками. Парень снял с себя рубашку и накрыл ею голову упыря. Ему не хотелось чтобы Ламия видела, как он ест.

- Пойдем, телефон в кабинете.

Они миновали спальню с ее монументальной мебелью и роскошными коврами, и Ламия в очередной раз поразилась как он может так спокойно здесь находиться. Ей хотелось идти вдоль стеночки чтобы ничего случайно не разбить, словно она в музее или какой-нибудь старинной усадьбе.

- Вот. - Парень вышел из кабинета, протянул ей телефон и внезапно покраснел.

- П-п-прости, нехорошо вышло

- Да ладно. - Ламия внезапно поняла что никуда отсюда уходить не хочет. - Это… может в кино или погуляем?

После этого безумного дня Тэобальту очень хотелось в кино или погулять, но еще больше ему хотелось отдохнуть от упыря. Он рассеянно посмотрел на конверт, который зачем-то таскал в руке и улыбнулся — ладно, пойдем, компенсируем наши моральные издержки.

Глава 7 В которой на Криста сыпятся неприятности

Когда Крист очнулся от тяжелого анемичного обморока в темном доме стояла полнейшая тишина. Он выплюнул изо рта жесткий пластиковый шланг, вцепился когтями в пол, и неловко встал на четвереньки, а потом уж и вовсе дотянулся до спинки кресла и поднялся на ноги.

Крист подождал пока голова перестанет кружиться, сделал над собой мысленное усилие, сосредоточился, нашел разум хозяина и бегло пролистал его воспоминания. Хозяин был далеко, в нескольких милях от дома. Сначала он взял эту мерзкую девчонку на прогулку по городу, потом они забрели в цум и за пару часов спустили там все сбереженные Кристом деньги. ,Упырь злобно скрипнул зубами.

Потом они целовались, хотя с точки зрения Криста за ту сумму что спустил на нее хозяин Ламия уже должна бы скакать на его срамном уде как застоявшаяся кобыла, а не целомудренно целовать его в пухлую щечку. Ладно, он жив, и это самое главное, а с девчонкой он потом поговорит.

Потом Крист отыскал куцее сознание Люцика, тот тоже был далеко, сидел где-то и писал, писал, высунув от напряжения кончик языка из уголка рта.

"Какавой являясь вампиром представляет собой опастность. Прошу незамедлительно принять к вышеуказанным лицам меры оперативного реагирования."

...Запятую после вампира поставь, идиот — ворчливо присоветовал ему Крист, заставив вздрогнуть и выронить ручку.

Аваддон… Сознание Аваддона было где-то совсем рядом, настолько близко, что у голодного упыря свело челюсти от запаха крови. Ты мой сладкий...

Вот это хорошо, это прекрасно. Крист по стеночке, по стеночке побрел к выходу, добрался до двери, убедился что за окном стоит глубокая тихая ночь, и только на сретенке нет-нет, а и прошуршит шинами чья то машина.

Стой на месте мой маленький, обратился упырь к Аваддону, подожди дядю Криста, не уходи.

Лапы его с удлинившимися в охотничьем азарте когтями непроизвольно вытянулись вперед, пальцы растопырились, зубы оттянули край нижней губы, а затем и вовсе вылезли наружу.

Покинутый друзьями Аваддон так и сидел на остановке, болтал ногами и бездумно пялился на дорогу. Крист увидел его издали, и ускорил шаг. Он подошел к Аваддону со спины и жадно принюхался, теперь от порции крови его отделяла лишь толстая стеклянная стенка остановки. Он снова втянул ноздрями теплый, ароматный воздух и в этот момент окончательно утратил над собой контроль.

Не то чтобы Крист очень любил убивать до того как поужинает. Кровь мертвых сразу теряет вкус и аромат, потом и вовсе сворачивается в неудобоваримую субстанцию. Но сегодня ему было не до эстетики.

А как нашел свою добычу на придорожной лавочке, да как взял неловко лапами за голову так шею то и свернул, только хруст пошел. Есть его прямо на остановке Крист не стал, только надкусил немного попробовать. А потом, когда теплая кровь прогнала жадный голодный морок и разум вернулся к нему, так и вовсе затащил он мертвое тело во двор, открыл дверь, придерживая Аваддона за шиворот, потом втащил в холл. Уронив мертвеца на пол, склонился над ним и там уж напился вволю, до сытой тяжести в животе.

Напившись сыто отвалился, и какое-то время лежал на полу рядом с телом, но потом спохватился, что хозяин не одобрит трупов в собственном жилье, и хотел было отнести останки на дальнюю помойку, приоткрыл даже дверь и с шипеньем закрыл ее снова. Светало, без медали теперь на улицу не выйдешь, а медаль как назло нуждалась в подзарядке. Значит придется хозяина ждать, и желательно чтобы он ничего лищнего так и не увидел. Поэтому он взял мертвого Аваддона за ноги и печально потащил его на кухню, прятать.

Голова трупа глухо стукалась о каждую ступеньку, и неисправимо смотрела на сторону, открывая всему свету две преступные дырки от зубов пониже уха.

Пристроив Аваддона в простенке между своей кушеткой и холодильником, Крист вернулся в холл и начал протирать бурые пятна подсохшей крови. Честно говоря двигаться ему было сложно. Ведь нужно было время, чтобы переварить такое количество еды, Но хозяин запрещал ему убивать без нужды, так что жить в основном приходилось впроголодь. Много ли насосешь с моральных страданий регистратора в поликлинике, вот то-то же.

Если хозяин найдет в своем доме выпитый труп - визгу будеет… А вот медали наоборот не будет, и долго еще не будет.

Поэтому Крист старательно тер тряпкой последнее пятно застывшей крови, когда услышал за дверью фырчанье мопеда и громкие голоса.

Он снова досадливо скрипнул зубами и поднялся, взглянул на капли крови, оставшиеся на кухонной лестнице, но их можно и потом протереть, ведь хозяин на кухню не ходит.

Крист едва успел зашвырнуть вниз, в подвал окровавленную ветошь и вытереть руку о пальто.

В дверь ввалились сияющий как начищенный пятак Тэобальт, и его новая любовь, с ног до головы увешанная модными штучками — туфли сумочка, новый телефон.

Крист намеренно не стал надевать на себя никакой личины, а так и стоял как есть упырь-упырем, с высоты своего роста неодобрительно взирая на резвящийся молодняк.

- Крист, ну чего ты, - сказал Тэо, сделал большие глаза и поводил рукой у лица, дескать что за вид.

Крист молча, на авось, протянул ему пустую и оттого почти невесомую медаль. Хозяин умел заряжать ее одним прикосновением, но делал это редко, неохотно и с массой условий, а тут прокатило, - взял медаль, подержал в кулаке и вернул, и по плечу потрепал еще.

Крист не торопясь нацепил кругляшку на лацкан, превратился в пенсионера и снова вонзил свой взгляд в девушку, подпустив в него изрядную долю высокомерной неприязни.

Ламия озорно улыбнулась ему и выдала — здравствуйте, дедушка Кристобаль.

Крист обвел взглядом ее новый образ, и на каждой вещи ему мерещился ценник с пятью нулями — сумочка… Он зачавкал и опустил глаза ниже — туфли… заклекотал и схватился когтистой лапой за давно умолкнувшее сердце.

Крист поднял в момент покрасневшие глаза на девчонку и с тихим рычанием выдохнул — Тебе жить надоело? Прошмандовка!

Тэо быстро, не раздумывая встал между ними и позволил Ламии невредимой проскочить в спальню.

Крист поджав уши ожидал нагоняя, но хозяину явно не хотелось ругаться сегодня. Он взял Криста за пуговицу и мягко проговорил — Будь с ней поласковей, Крист, пожалуйста. Я же вот и медаль тебе зарядил. Да? Он взглянул в лицо упырю и снова потрепал его по плечу, а потом направился вслед за девушкой, на ходу бросив через плечо и знаешь еще что? Вина нам принеси в спальню, и сыра, ну ты сам знаешь…

_________________________________

В полдень, когда парочка прожигателей жизни только-только проснулась, и утопающая в хозяйской футболке растрепанная девушка прошмыгнула в ванную — Крист накрывал к завтраку на стол.

Он стоял и сворачивал из салфеток красивого белого лебедя, как со стороны кухни раздался вынимающий душу женский визг. Крист тихо выругался - и чего ее на кухню понесло?

Потом мимо упыря прошлепал голыми ногами в сторону кухни встревоженный хозяин.

Крист поправил неловко торчащее лебединое крылышко и подумал — сейчас заорет "Крииист, твою мать!" Вот сейчас, ну, считаю до трех… Раз… Дв…

- Криист! Твою мать!

Упырь уныло побрел на кухню.

Побледневшая Ламия сидела на кушетке неотрывно глядя на притулившееся за холодильником бледное тело Аваддона с неестественно вывернутой головой, и полузакрытыми глазами.

Голый по пояс Тэобальт выжидательно смотрел на упыря. Упырь смотрел в сторону.

- Что это, Крист, тихо спросил хозяин?

- Тело. - Неохотно констатировал Крист, потом помолчал и признался — это не я….

- А кто! - Выкрикнул взбешенный Тэобальт

- Он сам…. Крист решил, что чем наглее ложь, тем быстрее в нее поверят. Да и собственно что ему терять, все и так понятно.

- Ты… Тэобальт обличительно наставил на упыря палец - Тыы

- Ну подумаешь, с вечера мусор не выкинул, - проворчал упырь, - ночью отнесу его на помойку, захороню там... - Он бросил короткий взгляд на внезапно ожившую Ламию, и продолжил - с почестями…

- Убери это сейчас же, а потом сдай медаль. Ты у меня ее еще год не увидишь.

Девушка встала и что-то прошептала озадаченному Тэобальту на ухо. Крист повел ушами и успел расслышать …. Прокурорский сын…. опасно….будут очень хорошо искать.

Меж тем расстроенный упырь уже крепко схватил многострадального Аваддона за шиворот, выволок из темного угла и понуро потащил к лестнице. Ламия с ужасом смотрела как ноги Аваддона безвольно скользят по плиткам пола.

- Стой. - Упырь послушно остановился не оборачиваясь и не разжимая лапы, которой придерживал труп за одежду. Его сгорбленная спина как бы говорила — ну давай, придумай еще что-нибудь, раз одной медали тебе мало.

- Вправь ка ему шею.

Крист чавкнул, опустился на корточки и рывком вернул голову трупа в правильное положение.

- Поступим так, - сказал Тэо не терпящим возражений голосом. -Я подниму его, и примерно неделю он еще сможет притворяться живым. Ты отведешь его домой и останешься неподалеку. Будешь контролировать его поведение. Потом инсценируешь смерть от естественных причин. Ты понял меня?

Крист выпрямился, посмотрел прямо в лицо вконец одуревшего от любви хозяина, и пожалуй впервые за всю историю во взгляде упыря мелькнуло хотя бы подобие недовольства.

Он приподнял бровь и отправил в сознание Тэобальта ряд живых картин — Ламия душит его подушкой… Ламия бросает в ванну включенный в розетку фен… Тэобальт потряс головой выгоняя из нее видения

- Крист! Выполняй!

Крист не тронулся с места и продолжал — Ламия откусывает ему член в порыве страсти… Ламия дает интервью, в котором обличает некроманта во всех грехах.

- Крист…

- Неделя, хозяин? - взорвался наконец упырь - У тебя день рождения через десять дней, мы ждем в гости посланца черной башни со дня на день.

- Хватит с меня этих глупостей. - Заорал Тэобальт. - Проваливай! Ты наказан

- Когда придет Башня — все узнают что ты жив! Ты не понимаешь...

- Я сам разберусь с башней. Разговор окончен!

Крист тихо утробно зарычал.

Тэо пробормотал что-то себе под нос, и мягким движением ладони заставил Аваддона подняться с пола. Нет, конечно за живого его можно было принять только с большой натяжкой.

Аваддон выглядел словно анемичный, больной всеми видами недугов наркоман, который обдолбался одновременно всеми наркотиками, которые только сумел найти. А кроме всего прочего где-то поранил шею, и теперь еле стоит на ногах.

Влюбленная парочка ушла наверх, причем девчонка больше не выказывала ни страха ни сострадания. Наоборот — ей похоже начинало нравиться. До чутких ушей упыря донеслось ее непрерывное льстивое щебетание — Какой ты сильный мой князь, какой ты строгий мой князь, тьфу…

Да и какая она Ламия, Манька она подзаборная. Кристобаль в юности знавал настоящую Ламию — та и говорить то с трудом могла от ненависти ко всему живому. При встрече без разговоров отрывала смертному голову, да еще и спала в гробу… Мощная была старуха, никакого сравнения.

Крист кое-как отмыл от крови и приодел Аваддона в чистую одежду, намотал ему на шею хозяйский серый шарф. Пошарил в мозгу, среди обрывочных остатков нейронных связей, нашел какой-то коренной нерв, вцепился в него и повел. Копаться в мозгу мертвеца было еще противней чем пить его кровь.

Они прошли по Сретенке — странный бледный подросток с отвисшей челюстью, и древний пенсионер с мутными выцветшими глазами. Потом они свернули на бульвар, и спустильсь в метро.

Крист давно не был в подземке, однако уже через пять минут понял, что зря волновался. Аваддон невменяемым выражением лица ничем не отличался от людей, которые сидели в вагоне уткнувшись в свои смартфоны.

- Сядь на лавку и рот закрой, - приказал трупу Крист. С мертвецами всегда тяжело. Приходилось все проговаривать вслух, чтобы мыслеобразы оказались достаточно яркими для его понимания

Аваддон подчинился. Крист навис над какой-то девушкой сидящей на соседнем сиденье и выразительно засопел.

Не помогло.

Тогда он два раза чавкнул и громко проскрипел — Молодежь!

Это заклинание действовало безотказно. Девушка поспешно уступила свое место и от греха отошла в дальний конец вагона.

Упырьт уселся рядом с трупом и грустно, без огонька уставился в переносицу сидящему напротив него офисному клерку. Тот недовольно заерзал под жгучим взглядом старика, можно было нервировать его и дальше, но Кристу сейчас не хотелось есть. Он думал. И мысли его были горьки.

...Ты виноват, ты сам во всем виноват, - тихо шептал ему голос того, старого, сгинувшего в пустых землях князя.

Ты, Кристобаль Сайрес Мейтон Коломбет из славного рода носферату... Ты — первейший из первых, самый надежный из моих рабов. Ты - лучший меч княжества! Ты получил с рук на руки главную надежду государя — его наследника. И что ты сделал?

Ты должен был воспитать из него настоящего князя! И ты старался, - ты пичкал его науками, мертвыми языками, начертательной магией и прочим... Вот только князя из него не вышло.

Крист досадливо чавкнул и поморщился. Моя вина...

А между тем голос продолжал - В ту ночь ты должен был презреть приказ и оставив мальчишку полететь на передовую, чтобы проконтролировать соединение войск. Ты сам это знаешь...

Но ты опять не сделал этого, Крист. Ты предпочел бежать. Спасая не себя, о нет, спасая мальчишку.

А тогда, тридцатью годами ранее ты должен был убить Магнифер Уолли когда была такая возможность, но не убил, и в ту ночь она оказала тебе ответную услугу, спрятала вас в одном из соседних миров. Надежно спрятала! Хорошо спрятала....

... Крист не находил слов для своего оправдания, а меж тем голос продолжал.

..... Мера твоих преступлений перед престолом безмерна, но даже и это еще не все. Ты мог бы закончить обучение мальчишки и подготовить его к схватке за черную башню. Ты мог бы быть строг, ты мог бы его заставить… Но вместо этого ты вырастил трусливого предателя. И угадай с кого он брал пример?

Крист досадливо крякнул и пожевал губами.

... Но даже это еще не все, зашипел едкий вкрадчивый голос.

... Я знаю, хозяин, прошептал Крист.

.... Вместо того чтобы вернуться на север, и своей мертвой плотью защищать живых людей, от имперских войск — ты торчишь здесь….

Крист опустил глаза в пол и грустно вздохнул … И почему в подземке нижние миры подходят так близко.

________________

Ему удалось без приключений привести труп домой, и усадить за компьютер. Это привычная для мальчишки поза. Теоретически он может так просидеть столько, сколько угодно, и вернувшиеся с дачи родители еще часов двенадцать не хватятся зависшего в интернете отпрыска.

Крист наклонился к Аваддону и потребовал

- Скажи привет Мама

- Ааашшшш

- давай, скажи привет мама

- Хрррр.

Какое-то время пришлось поработать над речью Аваддона и правильной реакцией на раздражители.

Промучившись несколько часов уставший упырь поднялся на чердак многоэтажки, перекинулся в большого нетопыря и уютно повис вниз головой, замотавшись в крылья и нахохлив черную шерсть.

Нетопырей не терзают муки совести. Нетопырям на все наплевать с высоты их полета, и потревожить нетопыря может только разве что дворник, случайно забредший на чердак. Дворники в последнее время нервные пошли, не то что раньше.

Глава 8 В которой всем приходится впадать в тягостные размышления

Ранним утром хмурый, невыспавшийся Люцик покинул отдел полиции полностью разочаровавшись в идее заставить сонных ментов арестовать проклятого упыря.

Люцик поежился от утреннего ветерка, закурил и ссутулившись поплелся к воротам. Да, ни одна из трех попыток написать заявление так и не сработала, но по крайней мере менты повеселились на славу, и не выгнали дрожащего Люцика из отделения до самого утра. Ночь пережил, осталось день продержаться, так ведь?

Вчерашний вечер Люцик помнил смутно, словно какой провал в памяти приключился. Помнил только как сломя голову бежал из проклятого места, как не привыкшая к таким нагрузкам впалая грудь ходила ходуном, как воздух с хрипом врывался в прокуренные легкие, а каждый выдох отдавался тупой болью в боку. Это он помнил.

Как потом сидел забравшись с ногами на скамейку, курил и тупо смотрел на беззаботно гуляющих по бульвару людей тоже помнил....

В тот момент Люцик остро ощущал что они в каком то другом, добром, светлом и уютном мирке… А что до самого Люцика.. Память услужливо подсказала шипящим голосом упыря “Помой шею, я ночью приду…. ужинать”. Ночью…

Голова соображала туго, словно ватой ее набили. Ночью… В виске что-то тупо заболело — так вот же она, ночь — на подходе, Люцик поднял голову и взглянул на пламенеющее закатное небо. Только сейчас его начал накрывать тихий, безотчетный ужас.

Он вскочил и тупо побрел куда-то не разбирая дороги. Думать было больно. Хотелось есть. Хотелось спать.

… нельзя мне спать — говорил себе Люц, Это не я хочу спать, это упырь хочет чтобы я спал. А мне нужно найти место, куда он не сможет придти за мной, укрытие…

Так, он и брел бездумно, еле волоча ноги, на ходу уплетая раздобытую в придорожной забегаловке шаурму, и уже в сумерках нашел притаившееся в каком-то тихом дворике отделение полиции.

Времени на размышления не оставалось, и потому Люцик смело шагнул внутрь, попросил бумагу, ручку, и забившись в угол принялся писать заявление. Ведь писать заявления можно долго, верно?

_________________________

Просиживающий штаны в зарешеченной будке с окошком для подачи заявлений полноватый, добродушный сержантик с интересом наблюдал как этот неприятный с виду гопник морщил лоб и натужно скреб ручкой по бумаге, надолго зависая над каждой фразой, изредка вздрагивая всем телом и бормоча что-то себе под нос.

... Обдолбался небось вот его и плющит, болезного, с сочувствием подумал полицейский, и принялся от скуки заполнять журнал происшествий. Когда и с этим было покончено сержантик вконец заскучал, и вышел в соседний кабинет, чтобы накачать из кулера кипятка и заварить себе литровую кружку кофе. Смена обещала быть спокойной, и потому особенно долгой. Шел всего лишь первый час ночи и кофе точно не будет лишним.

Вернувшись он насыпал в кружку растворимого кофе из баночки под конторкой, отхлебнул с удовольствием, шлепнулся в расшатанное десятком служебных задниц кресло на колесиках и снова бросил взгляд на заявителя. Тот сладко спал скрючившись в три погибели, посапывая и положив голову на сложенные на столе руки.

... Будить или не будить? Может пусть поспит… Гражданин! Гражданин! - сипло вякнул сержант из своего окошка, но спящий даже ухом не повел.

Да пусть спит, мне не жалко, так решил для себя сержант, и вытащив из кармана телефон полез собирать огурцы на электронной ферме, изредка поглядывая на мирно посапывающего парня.

Впрочем, вскоре огурцы закончились, новый урожай созревал не сразу, от нечего делать сержант вышел в приемную и аккуратно потянул на себя недописанное заявление.

Потерпевший жаловался на насильственное удержание его персоны в плену. Захват в рабство и влияние на себя посредством прямой передачи мыслей от одной головы к другой.

Сержант взглянул на обделенную интеллектом бедовую физиономию, с оттопыренными во сне губами, и решил что надо еще найти такого дурака, кто подобное тело заберет с улицы и себе на беду станет где-то удерживать. Это ж мороки сколько - корми этого дегенерата, пои, воспитывай. Может похитителю еще премию надо выдать за вклад охрану правопорядка…

В околоток шумно ввалился наряд из трех человек, и с ними двое основательно перепуганных гастарбайтеров, у одного нос подбит, а второй в наручниках.

Разбуженный шумом Люцик поднял голову, обвел бессмысленным взглядом толпящихся в околотке мужиков и поискал глазами текст заявления.

Бумаги читал, опершись о столешницу пухлым задом невысокий сержант, с добродушным краснощеким лицом.

- Я имярек… паспорт… Погоди… А тебя реально что-ли Люцифером назвали? - Я… - Люцик склотнул, во рту было сухо как в пустыне, и слова получались хриплыми и тихими .- Я просто имя недавно сменил. - Нихера себе… А прошлое какое было? Люцик помолчал, а потом стыдливо признался — Адольф, Адик… а до этого Анатолием мама назвала. - Так, ладно, - Сержант всмотрелся в корявые строчки .- Я Люцифер Павлович Бирюков заявляю… тааак… Ну а как он тебя удерживал то, к батарее приковал? Люцик снова сглотнул, закашлялся и прошептал — нет. - Пистолетом угрожал? Ножом? - Допытывался сержант. - Убить обещал… Ну так и пиши заяву на угрозу убийством, чего ты похищение пишешь?

Еще двое ментов вполуха слушали их диалог, ожидая возвращения товарища, который утащил их улов в обезьянник, и вскоре должен был вернуться.

Сержант скрылся за стойкой оформлять происшествие, а Люцик послушно скомкал прежнее заявление и начал писать новое. Скучающие менты подтянулись поближе и один из них примостился рядом с растерянным сатанистом, чтобы давать дельные советы, прерываемые тоненьким хихиканьем его напарника.

- Когтями за шею хватал? Ни фига себе у вас там игры какие! - С серьезной миной бормотал бритый наголо красномордый прапор. - Обещал с тобой поужинать? Вы что, к нетрадиционным меньшинствам себя относите? Вычеркивай, не позорься… Люцик долго молчал поглядывая на выкаченные в порыве служебного рвения глазки прапора, размышляя стоит ли что-то объяснять, или лучше промолчать чтобы не навлечь на себя еще большие неприятности. Но хихиканье не умолкало, и Люц счел нужным прекратить этот камеди клаб. - Да не со мной поужинать, слышь. Хорош ржать! Он меня сожрать хочет… бля… Понимаешь? Его собеседник попытался выжать из своего невыразительного лица мину максимального сочувствия и предположил... - А ты думаешь что прям такой сладкий? Напарник красномордого прапора перестал сдерживаться и покатился от смеха

Пришлось Люцику вылезать из-за стола, брать в окошке новый лист и писать все как есть, без утайки. Третье заявление похрюкивая от смеха и матерясь вслух читал весь отдел. Люцик сидел в углу, краснел, злился, а уж когда его обругали гребаным достоевским, так и вовсе вскочил и удрал из околотка, благо уже светало.

Банка яги основательно взбодрила мозги и неуправляемые мысли сатаниста поскакали наконец в нужном направлении.

упыри - серебряные пули, осиновые колья, крест, который положено с размаху тыкать им прямо в морду… Крест…

Походу надо попа найти, или в какую нибудь церковь забуриться. Подумалось Люцику, и повертев носом по сторонам, он заметил в конце улицы мощные белоснежные укрепления древнего Новоспасского монастыря.

А монастырь то даже лучше будет, резонно рассудил Люцик, И места больше и поп там не один, а много, можно выбрать самого доверчивого с виду, и святости монастырь наверное кастует больше чем церковь, экзорцизм могут замутить более мощный, если захотят.

А что он, Люцик, верный последователь сатаны можно и умолчать. Сатана не обидится, ибо он отец лжи и всяческих умолчаний, а бог простит, ибо ему положено прощать.

Так что Люцик отбросил в сторону опустевшую банку и решительно направился в сторону нового убежища.

_____________________________________________

Крист почуял как в замочной скважине Аваддоновой квартиры проворачивается ключ, и завозился в коконе свернутом из огромных кожистых крыльев.

Он сосредоточился и усилил свое присутствие в голове мертвеца, который так и сидел в компьютерном кресле, где его оставил Крист перед уходом.

- Сына, - мелодично пропел высокий женский голос — мы дома.

… Скажи — привет мама Он размял мертвецу связки, заставив, откашляться… - Фу сына, а что за запах такой… проветрить тут надо. Донеслось с кухни. - хрм… кхе кхе… привет... мама…

Вышло даже лучше, чем рассчитывал Крист. Без эмоций правда, но и без запинок.

- Кушать хочешь?

Дверь в комнату приоткрылась и в проеме показалась белокурая женская головка.

Крист заставил мертвеца отрицательно качнуть головой.

- Ну как хочешь, мы холодного шашлыка с дачи привезли, жди тогда до обеда, как отец вернется. - Мать Аваддона прикрыла дверь, и шаги ее затерялись в глубине квартиры.

Кристу казалось что мозг этого мертвеца на июньской жаре разрушается втрое быстрее чем ему положено. Каждый контакт с ускользающими рефлексами чем то напоминал погружение в вонючий, липкий кисель. До обеда конечно есть еще время, небольшая отсрочка. Но Крист понимал что водить за нос людей долго не получится. И Сатар что-то запаздывает. Крист хотел побеседовать с ним еще до приезда Аваддоновых родителей. Мог бы и поторопиться. Нетопырь недовольно завозился, цепляясь когтями за выступ вентиляционной трубы, широко открыл клыкастую пасть и второй раз за день издал высокий призывный клич.

____________________________________

Квартира Надежды располагалась на втором этаже, в маленьком четырехэтажном домике, стоящем в глубине большого зеленого двора словно в лесу.

Раньше она жила в огромной, никогда не умолкавшей коммуналке на 22 комнаты, куда съехала от загульных родителей, как только стукнуло восемнадцать. Но потом коммуналку расселили, и Надя получила крохотную однушку в печатниках, в которой и жила с тех пор счастливо и тихо одна. С котом.

Кота этого она подобрала пару лет назад. Впрочем, еще неясно кто кого подобрал? В тот вечер разразилась жуткая гроза, которая застала Надежду по дороге с дальней дачи. Деваться было некуда, и она плелась под косыми потоками дождя таща за собой тяжелую сумку на колесах.

Надя уже подходила к дому, когда рассмотрела в сгущающихся сумерках угольно черное пятно. Кот? Не кот? Да бывают ли на свете такие здоровенные коты? Этот черный котяра по размерам больше напоминал рысь или небольшую пантеру. Он тогда сидел на углу крыльца и словно терпеливо ждал кого-то. Капли отбивали дробь по его могучему телу, но кот казалось не обращал на сырость никакого внимания. Тогда Надя открыла дверь, и впустила промокшее животное сначала в подъезд, потом в квартиру, да так и оставила у себя жить.

И с первого дня ей стало казаться что заселился к ней не кот, а словно мужик какой неведомый. Придет в кровать - а матрас прогибается под ним, словно это не кот, а кто побольше. Наляжет на нее сверху и аж от груди и до самых бедер навалится жаркая тяжесть.

А сны какие рядом с ним снятся? Будто дерет ее всю ночь без передыха ослепительной красоты юноша с телом как у модели нижнего белья, а лицо всегда разное, уж какое в тот момент Надьке намечтается. Проснется так Надежда иной раз, а простыни смяты, и чудище это черное сидит в ногах, смотрит на нее своими дикими янтарными глазищами не отрываясь. Ну чисто нечисть.

А с другой стороны может пусть будет и нечисть? Зато рядом. Надька так и говорила коту — нечистая сила ты, паразит эдакий.

А иной раз кот уходил в окно, и только его и видели, подойдет, поорет хрипло чтобы открыли ему, да только и был таков. День нет, два, три. А как устанешь ждать — он и возвратится. Спрыгнет на подоконник с соседнего дерева, словно и не уходил, и тогда корми его, отмывай, лечи. А приходил всегда с гостинцами. То протухшее мясо принесет с помойки, кормилец, прости Господи, то крысу недобитую, то однажды дохлого попугая приволок. Тоже морока. То его неделю нет, но если придет — ест столько, сколько Надежда и не зарабатывает даже в своей регистратуре. И не кошачий корм боже упаси... Ты мяса ему подавай, говядину, иначе обижается. Так что может и хорошо что подолгу отсутствует?

Зато когда кот был дома Надька всегда разговаривала с ним, вошло уже в привычку. Вот спит он на стуле, свесив с сиденья все свои четыре лапы и повернувшись к Надежде могучим затылком, но одно ухо обязательно к ней повернет — слушает значит. А она ему ля-ля-ля и про работу, и про то как по кредиту старому ей снова какие то кровососы звонили, и про то как Витька алкоголик клинья к ней подбивает смешно, а он все это слушает и все понимает, хоть и спит.

Вот и сейчас нечистая сила только в ночи вернулся с улицы, слопал солидную порцию сырого фарша и вроде отсыпаться лег, вытянув сбитые об асфальт огрубевшие лапы, А вдруг как подскочит, словно услышал чего неприятное, ушами водит как локаторами, взгляд дикий, и к окну, и давай, выпускай его, получается.

- Ну уж нет, отрезала Надежда, - дома посидишь, не облезешь, итак шландался фиг знает где, только грязь от тебя...

Кот топтался на подоконнике, отчаянно смотрел на хозяйку, пытался поднять тугую щеколду, подцепив ее когтями, оборачивался и требовательно орал.

- Ну что мяу, что мяу куда тебя черти тащат. Не пущу. Ты значит будешь гулять, а я тебе потом блох вытравливай?

Кот оскалил желтый клык и тихо зарычал.

Но он так часто делал если ему что было не по душе. Он так и на кошачий корм рычал, и на Витьку алкоголика, когда тот в гости набивался.

Дальше рычания дело все равно не шло, так что Надежда спокойно повернулась к коту объемистым задом обтянутым цветастым ситцевым халатом, и собралась было пойти в комнату, но не успела сделать и пары шагов как услышала за спиной тяжелый стук, словно кто-то с подоконника на пол спрыгнул. Слишком тяжело спрыгнул, не по-кошачьи как то.

Оборачиваться было боязно. Но стоять отвернувшись было еще страшнее. Надежда медленно обернулась, попятилась и мягко села на задницу, так и не проронив ни слова. Голос как обрубило.

На фоне окна темнела фигура обнаженного, великолепно сложенного юноши с длинными темными волосами и ярко желтыми, нечеловеческими глазами. Вертикальные зрачки этих глаз теперь недобро смотрели в сторону Надежды.

Юноша постоял так, несколько секунд, словно раздумывая что же с ней делать, а потом подцепил пальцем щеколду на окне, распахнул створки, и только его и видели.

Он сел на корточки, а потом неуловимым движением оттолкнулся от пола и взлетел на подоконник. Только на подоконнике оказался не человек, а огромный черный кот. Он сверкнул на ошарашенную Надежду яростными золотыми глазами и был таков.

_____________________________________

Кот пробирался по чердаку, петляя между грудами наваленного тут и там строительного мусора, рулонами старой кровли и загаженных залетными голубями тряпок к массивной ромбовидной фигуре болтающейся под потолком у дальней стены, до которой не добирались лучи полуденного солнца

Кот не любил упыря за верноподданические настроения, но еще пуще он не любил хозяина за слабоволие и непозволительную для семейства Валлинт мягкотелость. Потому и старался свести все общение с этой парочкой к минимуму, отделываясь ежемесячным банковским транзакциям, с лихвой покрывающим все траты, какие только могла породить скромная фантазия Тэобальта.

А чтобы упырь орал так отчаянно, что все кошки Москвы места себе не находили — такого Сатар и не упомнил. Видать случилось что-то совсем уж из ряда вон.

Кот благоразумно сел не слишком близко, чтобы упырь не смог до него добраться, но и недалеко, чтобы они оба отчетливо видели друг друга, обернул передние лапы пушистым хвостом, и принялся терпеливо ждать, потому что видел что разум упыря отвлекает что-то другое.

В это время Крист оскалив от напряжения клыкастую пасть вел непослушное тело Аваддона к обеденному столу. Трижды он отбивал гастрономические атаки надоедливой мамаши, то заставляя тело вертеть головой, то бросая отрывистое "нет" на все призывы поесть хоть немножко. Но тут уж и отец пришел, и окончательно стало понятно что от семейного обеда ему не отвертеться.

По пути Крист зарулил Аваддона в уборную, и критически осмотрел то, что смог увидеть в зеркале. Лицо побледнело, а виски и глаза запали и начали уже синеть. Рот открыт. Крист заставил тело закрыть отваливающуюся челюсть и сделал себе пометку присматривать за этим впредь. Глаза не фокусируются и поэтому косят — один к носу повернут, а второй смотрит прямо. В этом глазу который прямо — какой-то мусор застрял.

Проклятье…

…. Привет, Сатар. Голос у мыши пронзительный и на пределе человеческого слуха, так что говорить он мог не опасаясь. Тебе придется подождать.

Кот недовольно дернул хвостом, но остался на месте.

Упырь опять рухнул сознанием на несколько этажей вниз и нашел тупо застывшего перед зеркалом Аваддона.

Аккуратно промыв один глаз и выправив второй, Крист снова вернул на место нижнюю челюсть, и повел тело в столовую.

… Скажи, привет папа

- Привет, папа.

Крист загнал Аваддона на самый дальний конец семейного стола, подальше от родителей, и подумал что пару минут у него еще есть пока мать сервирует стол. Крист вернулся на чердак и обратился к коту.

- Он выгнал меня, Сатар. Ты знаешь как я старался, а он меня выгнал. - мм.. равнодушно проворчал кот. - И похоже он не собирается быть нашим князем. Он все чаще думает о том, что хочет сдать титул и выйти из сражения за башню. - А я говорил, - заметил кот. - Я тебя предупреждал. Эта толстая свинья все равно не имеет в той войне ни единого шанса. - Пусть делает как считает нужным, буркнул Крист. Пока мы торчим тут, Мариэли подмяли под себя наши земли. Невозможно терпеть поражение по всем фронтам. Так что я принял решение уйти. Если он не хочет быть князем, значит моё место на севере, а не здесь.

- мм… - Все так же равнодушно мурлыкнул кот, которого вполне устраивала жизнь в безопасной Москве, и совсем не хотелось погибать где-то в бескрайних сугробах северных марок, за смутные и главное чужие идеалы. Да и погода там говно... - Он выжидательно посмотрел на упыря, маленькие глазки которого в свою очередь пристально вперились в кота.

- Но мне нужно чтобы ты присмотрел за хозяином пока меня не будет. Хозяин принадлежит роду Валлинт, и это наша обязанность... - К черту. - Отрезал кот. - Найди для него другого раба, я ему не нянька.

Упырь хотел было возразить, но снова почувствовал неладное, и торопливо нашарил ускользающее сознание мертвеца.

Крист успел подхватить Аваддона когда тот начал заваливаться на бок. Перед ним, как оказалось, уже стояла тарелка с пюре, салатом и четырьмя кусками мяса.

Отец читал. Мать нарезала хлеб, и похоже никто ничего не заметил. Крист снова вернул на место отпавшую челюсть, и поспешно вернулся к коту.

- Сейчас не время для споров, ракшас, Ты помнишь что скоро хозяин вступит в совершенные лета, а значит мы ждем визита башни со дня на день! - Мм, - проворчал кот, твердо решив что ноги его не будет на сретенке. - А вслед за башней придут наемники. - Продолжил упырь. - И человеческие рабы ничего не смогут против них. - Значит хозяин умрет, - проворчал кот. - Вечная память

Мать в упор смотрела на него, губы у нее шевелились. Вот черт. Крист торопливо нашел слуховые ощущения...

- Невкусно чтоли? ты чего не ешь то… странный какой. Крист заставил тело схватить вилку, набрать солидную порцию салата и не слишком ловко сунуть себе в рот. Часть еды свалилась с вилки обратно в тарелку. - Все с тобой нормально? может ты заболел?

...скажи нет, все хорошо - нет… все хрр

Тело снова стало заваливаться на бок и Крист подхватил и выправил его, временно заменяя мертвецу вестибулярный аппарат. Отец недоуменно поднял глаза от журнала, и посмотрел на Аваддона поверх очков. В это время челюсть мертвеца снова съехала вниз, и непрожеванный салат вывалился изо рта, пачкая одежду и скатерть.

Мать вскочила с табурета и всплеснула руками Отец поправил очки и тоже поднимался из-за стола и это не сулило Аваддону ничего хорошего.

...Да гори оно все, - как то равнодушно подумал Кристобаль, поднял мертвеца со стула и решительным шагом повел прямо на балкон, перевалил через перила и последним усилием отправил вниз.

Кота на крыше больше не было. Из этих ракшасов конечно так себе помощники. Крист завозился, плотнее укрывая себя кожистыми крыльями и прикрыл глаза.

Сатар нам не помощник, пробурчал он, значит придется найти для этих игр подходящее тело…

Тренированный разум упыря заметался по залитой солнцем Москве.

...Сан Саныч? - Перед глазами возникла массивная фигура Сан Саныча. Голова обмотана бинтом, рука на растяжке… Хорошо его похоже встретили в Караганде.

...Девчонка? Но с ней нет контакта. Крист поерзал, и похоже не будет, ибо прилипла она к хозяину как банный лист к одному месту. и не отходит от него ни на шаг, а в присутствии Тэобальта ее так просто не подцепишь.

Кто еще? Люцик? Люцик….

Глава 9 Про то, как сатанист приобщался к святости.

Люцик оказался единственным прихожанином на ранней монастырской заутрене. Ссутулившись и натянув на голову капюшон он притулился на лавке опустив голову. Лишь изредка он поднимал взгляд на священников, которые привычно работали кадилом и быстро-быстро читали речитативом что-то такое непонятное, но загадочное.

По крайней мере Люцик не понимал ни слова, и от этого курить хотелось еще больше. Да и столовка здесь откроется только через 2 часа, неплохо бы дождаться и что-нибудь закинуть в рот. Люц намеревался сидеть на этой лавке столько, сколько понадобится. А то и вздремнет, если попы куда-нибудь скроются. А ближе к вечеру спрячется, чтобы остаться под защитой толстых стен собора и на ночь.

Люцик поднял глаза, и взглянул старинные фрески, раскрасившие старинные своды пурпуром своих одежд и тусклой охрой округлых ликов. Отовсюду на сжавшегося Люца таращились большие и маленькие глаза неизвестных ему святых и праведников.

- Да бля… люцик загрустил, поймав сочувственный взгляд изображенного на соседней стене мужика с крыльями, и тонким словно тростинка копьем. Потом сатанист поднял глаза к потолку, а оттуда на него смотрел главный, да с таким выражением словно говорил — ну какой же ты пещерный, Анатоль, посмотри на себя, разве ты не знал что в мире есть только свет, Анатоль, а упырей и не существует вовсе…

- Бля, снова буркнул Люц, когда заметил что один из святых отцов направляется прямо к нему, да еще с такой доброжелательной улыбкой, что ничего хорошего ждать не приходится.

...Дерьмо, Люцик сформулировал наконец общее состояние дел. Ща как возьмет за шкварник и пинками с лестницы спустит, фиг ли он так ощерился...

- Мир тебе, лучезарно поздоровался пастырь.

- Угу, привет

Люцик на всякий случай встал с лавки, и начал пробираться поближе к выходу.

Монах обвел взглядом всю нескладную долговязую фигуру Люцика, остановил взгляд на болтающемся на рюкзаке брелоке с перевернутым крестом и сидящим в языках пламени сатаной, улыбнулся и продолжил

- Я наблюдал за тобой, чадо, и мне показалось что тебе нужна помощь, вот и подошел. Прости если побеспокоил.

Люцик посмотрел в молодое лицо обрамленное черной ухоженой бородой, и наконец решился.

- Я это… - Люцик ткнул пальцем в купол с ликом главного. - Я уверовал, вот недавно... сегодня.

Монах ободряюще покивал, и Люцик продолжил

- Это, слышь, а в монахи у вас где принимают? Сегодня хочу успеть

Монах спрятал улыбку в бороде, и с большим интересом посмотрел на сатаниста.

- Я так понял ты хочешь остаться в стенах обители?

Монах направился к выходу, Люцик топал за ним.

- Угу, мечтаю.

- Как паломник?

- Да хоть кто. Мне тут надо.

- Паломнический центр расположен вон там, в ворот, Он откроется в полдень, загляни туда, тебя поселят в гостиницу для паломников.

Они уже вышли из церкви, священник размашисто перекрестился и снова взглянул на Люца.

- Не не, сказал сатанист и юркнул обратно под своды древнего собора - я тут буду, мне тут надо.

Священник пожал плечами, и пошел разыскивать старушку алтарницу, чтобы следила за странным прихожанином в оба глаза, мало ли что там у него на уме.

Люцик добрел до своей скамейки, и уже вознамерился было уютно вздремнуть, уже и ноги под лавку поджал и руки сложил поудобнее и голову к стене притулил, как его окликнул зычный женский голос

— Ну-ка марш отсюда! Щас вот как тряпкой тебя, поганец! Ночлежку тут устроил, паразит!

Люцик словно ошпаренный выскочил на крылечко, покурил, осоловело глядя вокруг. Потом нашел одинокую лавочку в дальнем конце монастырского сада, прилег на нее подложив под голову рюкзак, и поджав ноги,. Он не успел положить свою измученную голову на импровизированную подушку, как тотчас же заснул, и не разбудили его ни вкусные ароматы, доносящиеся из трапезной, ни разносящийся далеко по окрестностям малиновый звон монастырских колоколов.

___________________________

Солнце уже миновало зенит и тяжело перевалилось в сторону запада, когда оголодавший Люц наконец то продрал глаза.

Он мельком взглянул на экран телефона - 17 часов. Пожрать бы чего нибудь и в этот паломнический центр заскочить, узнать почем встанет ночевка в главной церкви.

Люцик зашел в трапезную, заказал себе обед и взяв поднос занял маленький столик у окна и принялся торопливо орудовать ложкой.

Кто-то нагло отодвинул соседний стул, и уселся за его столик, не спрашивая мнения Люцика на этот счет.

Сатанист скорчил одну из самых недобрых физиономий, и медленно поднял глаза на непрошенного гостя.

Ложка выпала из его рук, а все тело словно одеревенело, и только мурашки живо бегали взад-вперед вдоль хребта.

Лацкан теплого, не по сезону, черного пальто украшала тусклая, потертая медаль, а выше Люцик и смотреть не стал.

У него задрожали губы, он бросил отчаянный взгляд вокруг — буфетчица натирает стакан, две пожилые прихожанки у витрины с пирогами, за широким окном скорым шагом прошагал куда-то давешний монах. Он перевел изумленный взгляд на старика в черном пальто - неужели они не видят.

Крист тихонько зачавкал. Страх, конечно, не бог весть какая пища, но раз уж они забрели в трапезную, глядишь и это сгодится на мелкий перекус.

Упырьт критически осмотрел фигуру долговязово юнца. Да… не боец, не боец. Легкие прокурены, про печень лучше вообще не вспоминать. В голове такой бардак, что мертвый Аваддон может показаться образцом разумности…

Крист живо представил себе ладные тренированные фигуры орденских кнехтов, сколько их пришлют по душу несчастного Теобальта? Ну, положим, четверых. Крист вообразил как они с треском вышибают дверь, и толкаясь плечами вваливаются внутрь, а встречает их вот это. Он снова окинул взглядом дохлую фигуру сатаниста и досадливо крякнул.

Ну и сколько они с этой обморочной глистой провозятся? десять секунд может, пока прочитают свою дурацкую заупокойную молитву. Они ее всегда читают прежде чем начнут убивать. Так... Десять секунд…. Фора как фора.

За десять секунд умеючи можно предпринять многое. Риск конечно… Впрочем, Кристобаль из рода Носферат уже принял решение.

- Ночью я приду за тобой, тихо пообещал упырь побледневшему как полотно юнцу. - готовься. Он едко усмехнулся и не удержался от дельного совета — Помолись напоследок, если душа желает.

Меж тем Люцика отпустило и он резко вскочил, отбежал от стола на пару шагов и с нечленораздельными воплями выскочил из трапезной вон.

Крист задумчиво проследил в окно, как сатанист резво словно молодой жеребчик несется от трапезной к храму, и сам себе заметил - может и рано сбрасывать его со счетов. Мальчишка молод, реакция у него как у таракана, глядишь и оцарапает кого нибудь из убийц, перед тем как его все таки поднимут на ножи.

Крист поднялся, и неспешно прогулочным шагом побрел к выходу из монастырских стен, Он не торопился, но и рассиживаться тут было некогда. Предстояло еще многое сделать перед уходом за грань.

___________________

Охране монастыря далеко не сразу удалось поймать невменяемого от страха Люцика. Он носился по обители, орал что-то про упырей, прятался за кустами в саду.

Однако общими усилиями удалось загнать запыхавшегося сатаниста в надвратную башню и там навалиться на него всем миром и надежно скрутить.

Какое-то время судили, рядили что с этим бесноватым делать, - сдать его в психиатрическую или может полицию вызвать. Но потом решено было просто выставить мальчишку в густые московские сумерки, благословив напоследок молитвой о приращении ума, да и пусть идет куда пожелает. И бог ему судья, аминь.

________________________________

Надька сначала боялась. Примерно час боялась, а потом озлилась чего-то, и окно захлопнула от греха.

…. Это еще кто кого бояться должен! Храбрилась она, скотина облезлый, столько я с ним возилась, и корми его и лечи… Хотя если бы он хотел сожрать меня - так и давно бы уже сожрал… Так что как ни крути бояться тут нечего.

Немножко успокоив себя Надежда засела за интернет, искать котов оборотней... Но все были какие-то не похожие чтоли, кицунэ всякие японские почему-то все как одна оказывались девками, а чтобы мужчина... Да еще такой мужчина как этот.

А к вечеру ей как-то совсем взгрустнулось. Открыла она бутылочку шардоне, и стала вспоминать ослепительно красивую фигуру в ореоле солнечного света.

Это он получается себя мне что ли все время снил? Подумалось Надежде и по губам скользнула грустная улыбка. Тоскливо что ли стало без нечистого. Все понимал стервец, вот что ни скажи ему понимал, и о чем промолчишь тоже, кажись, понимал…

\Неожиданно на подоконнике заскреблись когти, из тьмы сквозь закрытое окно взглянули ей прямо в душу два круглых золотистых глаза.

Надька вскочила от неожиданности и попятилась. И прежний парализующий ужас навалился душной, плотной волной.

Кот топтался по скользкому подоконнику и не сводя с подвыпившей Надежды своих сатанинских глаз раскрывал рот в беззвучном крике.

Не…. не не, не пущу, - прошептала Надька, и затрясла головой, чтобы видно ему стало - нет нет и нет.

Кот казалось вздохнул, отвернулся, что-то подобрал с подоконника и неторопливо прилепил к влажному от вечерней росы стеклу розовую бумажку номиналом в 500 евро. В конце концов Сатар никогда не приходил домой без подарка.

Глава 10 Иф Лорана

Тэо снилась черная башня. Во сне он просто стоял и смотрел на нее, примерно так же он смотрел на эту башню в детстве, когда приезжал в столицу. Он смотрел на черную башню задрав голову вверх. Смотрел сквозь невесомые стенки миров, из душного московского лета в северное лето, пропахшее белой полынью и бересклетом. Тэо смотрел на древнюю, живую, зловещую угольно-черную башню, а башня не таясь уставилась на Тэо. И ему казалось что башня видит его насквозь. Она все знает о нем, и она презирает его. На Тэо взирала насмешливая, холодная тысячелетняя душа, якобы заключенная в камне.

Тэо чувствовал что башня отметила его, словно быка для корриды. Что-то незримое сдвинулось, пружина, которая сжималась последние девять лет распрямилась, А теперь его против воли затягивает водоворот прошлого. И там, на самом дне его скорей всего ждет поражение и смерть. Проснулся Тэо резко, словно его пинком отправили из кошмарного сна в тихую, безмятежную реальность. Он лежал не шевелясь, судорожно вцепившись в покрывало и с шумом хватая ртом воздух.

Ламия безмятежно спала рядом, повернувшись к нему спиной, откинув на подушку коротко стриженную голову, обнажив тонкую шею, над которой вздымалось острое плечо. В этот момент она вся словно состояла из углов тонкой ручной работы — острая грудь, выступ плеча, линии талии, уголки лопаток… Тэо перевалился на бок, отдышался и посмотрел на часы в экране телефона. Четыре утра. Сон не приходил, да и подумать о сне без содрогания он больше не мог. До дня рождения еще неделя, а черное проклятие семьи Валлинт уже обнаружило его, уже отметило и скоро вытолкнет на ринг против самого умелого и хитрого из семьи пресветлых Мариэлей. Он чувствовал что башня уже на днях пришлет ему приглашение на свой турнир.

Тэо скосил глаза на безмятежно спавшую девушку, и задумался. И мысли его были тяжелы, если не сказать беспросветны.

Конечно же, она услышала вкратце его историю в первый день знакомства. Ну все это про побег из другого мира, про отца, про кровопролитную войну, затеянную югом против севера. Она тут же доверчиво стала называть его мой князь. Почему-то поверила ему сразу, и дополнительные доказательства не потребовались. Возможно она просто нуждалась в красивой сказке? Так наивно, если подумать, поверить в то, чего просто не может быть.

Мой князь… Это настолько льстило, что он и забыл, что титул еще придется заслужить.

Тэо снова с нежностью взглянул на угловатую спину с острыми лопатками и поправил сползшее с ее бедра покрывало.

Надо заканчивать с ней. Неожиданная мысль пришла в голову да так и засела в ней. Нечестно втягивать ее в эту сказку, финал которой смутен и неясен. Она просто не понимает что сказки бывают страшными. Так что надо заканчивать еще до того, как объявится башня. Это правиильно. Так надо. Впрочем, на душе в тот же миг стало так пусто, что впору уткнуться в подушку и завыть.

Он повернулся на бок, обнял девчонку и уткнулся носом в коротко стриженый и пахнущий чем-то по-детски вкусным затылок. Он вспоминал последние несколько счастливых вечеров в компании с ней, и понимал что никогда он еще не был настолько счастлив. Ни в детстве, ни в компании криста и Сатара - никогда...

Она ведь уже все для них придумала и все что она придумывало нравилось ему. Она придумала концепцию совместного инстаграм, и участие в двадцатом сезоне битвы экстрасенсов. Почему нет? А потом можно ездить по всему миру, исследовать аномальные зоны… или сначала создавать аномальные зоны, а потом уже исследовать их…

Наверное когда-то в другой жизни так оно все и будет, а сейчас он словно смотрел в эту залитую солнечным светом счастливую и недостижимую другую жизнь сквозь толщу темной воды, сквозь утягивающий его вниз беспощадный водоворот.

Нет, в самом деле, надо заканчивать с ней, чтобы не утянуть ее вслед за собой.

Ламия пошевелилась под его тяжелой ладонью, сонно развернулась к нему лицом и распахнула глаза казавшиеся в московских сумерках черными и огромными. И в этот момент Тэо трусливо подумал, что если и расстанется с ней, то не сейчас. Есть ведь еще несколько суток перед визитом башни, почему бы не подарить себе и Ламии эти несколько дней?

- Не спишь? - Не хочу. Снится всякий отстой — Тэо коснулся пальцем ее щеки, провел по шее, скользя взглядом за своей рукой, коснулся груди Она обняла его, улыбнулась и заглянула в глаза.

- Нет, ты расскажи что тебе снилось, хитрый какой. - Ну… - Хотя погоди! Она вскочила, нимало не смущаясь своей наготы и убежала на кухню, за кувшинчиком холодной сангрии, которую они вместе сделали вчера из белого вина и апельсинов.

Он валялся на кровати в ожидании любимой, смотрел в темнеющий проем двери и размышлял над тем, где они проведут эти последние несколько дней — может Ибица? Куршевель? Хотя там наверное шумно? Белые пляжи Доминиканы? Кипр? Мальта с ее узкими улочками? Монте-Карло? Ницца?

На самом деле Тэо никогда не любил путешествовать, потому понятия не имел как оно там, вдалеке от дома. Нет, пару раз они всей компанией уезжали к морю. Сатар хотел на юг, Упырь в Арктику, к ледовитому океану. В Арктике упырям конечно лучше, в холоде. Так что Тэо просто ехал туда, куда эти двое спорщиков в итоге купят билет. Но Крист в этом его вечном черном пальто странно смотрелся на курортах. Он вечно все портил, поэтому Тэо просто не видел смысла в путешествиях, наверное так.

А сейчас неясно откуда взялись силы, но самому захотелось уехать из этого дома, из города, из своего имени и фамилии. Хоть ненадолго стать кем-то другим.

- Это называется бежать. Заметил где-то на задворках сознания скрипучий голос упыря. Упырь был последним, кого Тэобальту хотелось слышать сейчас. Он моментально вскипел. - Заткнись, или я тебя упокою к чертям!

Упырь любил чтобы последнее слово всегда оставалось за ним, поэтому он обидно хмыкнул, почавкал и сообщил. - Совесть свою ты давно упокоил, мой князь!

И замолчал. А у Тэо еще долго горели уши, до того нелепым показался ему титул в язвительных устах наставника.

Худенькая фигурка Ламии появилась в проеме двери. В одной руке кувшин, в другой два бокала. она села на кровать, поставила бокалы на тумбочку и налив вино протянула бокал Тэобальту.

- Ну все, давай, рассказывай. Тэо приподнялся на кровати опираясь на локоть и неожиданно предложил - А поехали в Доминикану - Да ладно ты чего, - она пристроилась напротив, позволив Тэобальту вдоволь налюбоваться ее хрупкой фигурой. - Ты серьезно? - Серьезно - Прямо вот так, без вещей? - Паспорт нужен разве что. Ну чего, едем? - Вместо ответа девушка с писком бросилась ему на шею. И они повалились на кровать хохоча и расплескивая вино на подушки ______________________

Все утро прошло в приятных хлопотах — Ламия бегала по центру города выбирала себе купальник и крем для загара. Тэо заказывал билеты, выбирал и бронировал номер, постоянно отвлекаясь на незримую и неслышимую перебранку с далеким и почти неощутимым в голове упырем, который весь изошел на желчь, мольбы и угрозы То он умолял до появления башни безвылазно сидеть в Москве, под его неусыпным надзором. То угрожал окончательно порвать вассальные узы и уйти, в случае если Тэо не примет приглашение на поединок. То угрожал прилететь и выпороть Тэобальта, как бывало в детстве, и чтобы никаких поездок без его разрешения.

Средневековое сознание упыря недовольно ворочалось в голове, сопело, чавкало, и время от времени выдавало все новые аргументы.

- Езжай езжай, там повесят тебя на пальме, а эту дуру сначала изнасилуют а уже потом повесят.

- Ну и поеду - Ты знаешь что у тебя нет выбора, ты захватишь башню или умрешь. - Я все еще жить хочу, Кристобаль. - А твоя родина? А твоя семья? а честь? - Крист, прекращай. Ну какая семья? Мы это обсуждали уже с тобой.

- Мать и сестры. Ты о них подумал?

- Да там война была, их наверняка всех прикончили

- А если нет? - Ты хочешь чтобы мы рискнули ради призраков? Но отказаться от боя за башню это позор, это потерять лицо… отказаться от титула… Утратить власть над северными семьями. Невозможно! Немыслимо...

Тэо сначала хотел сказать все, что он думает о полной упырей и умертвий покрытой снегами отсталой территории, зажатой между холодным северным морем и черными отрогами гор. А потом махнул рукой и не стал. - Невозможно, говоришь? Ну это мы еще посмотрим... - Если ты думаешь что не готов ты все равно не должен отказываться. А башня ну что башня. Башня вот уже двести сорок лет у рода Валлинт. Мары постоянно проигрывают… Прорвемся как-нибудь, хозяин, не впервой… Прорвемся…

Но тэо уже прорвался в новую и свободную жизнь. Он принял окончательное решение отказаться от поединка и порвать все нити, которые тянутся из далекой Ойкумены. Титул, громкое семейное имя, все к чертям, весь Север к чертям. Как же он оказывается все это ненавидел. Он никогда не признавался в этом упырю до этого дня. Да он и сам был не уверен. Но после сегодняшней ночи сомнений не осталось. И никакие просьбы, никакие доводы упыря больше не работали. Крист словно цеплялся когтями за последние зацепки в его голове, когти скользили и срывались, но упырь упорно искал хоть какую-то зацепку, и отстал только когда такси доставило влюбленную парочку в аэропорт. И уже выходя из машины, Тэо на пределе слышимости уловил полные горечи слова — прощай, Князь, я тебе больше ничего не должен.

Тэо почувствовал легкий укол сожаления, и в то же время облегчение. Вся жизнь прошла под пристальным взглядом наставника. Порой это было невыносимо. Но были моменты когда упырь подставлял плечопомогал выкручиваться из непростых ситуаций и даже спасал ему жизнь.

Надо будет помириться потом...

Суета регистрации на рейс окончилась в просторном салоне бизнес-класса с его светлыми уютными креслами и деликатными стюардами.

Ламия в темных очках закрывающих половину лица, в новеньком летнем сарафане цвета шафрана и в сногсшибательных босоножках была настолько великолепна что Тэо то и дело тайком любовался как она стоит, как надув губы разговаривает с кем то, возможно с мамой…, как делает сэлфи для своего инстаграма с гордыми заголовками - "улетаю к морю", "это я в аэропорту", "а это я в самолете". Много много фото - чтобы до каждой туповатой подписчицы наконец дошло, что она со своим таинственным князем улетает в рай. И так по детски Ламия радовалась всему окружающему, всему новому, что и Тэо постепенно развеялся и начал улыбаться

___________________________

Многочасовой перелет утомил их, но не настолько, чтобы отказать себе в маленьких удовольствиях. Получив ключи от номера парочка забросила туда вещи и налегке побежала на пляж. Так хотелось увидеть как солнце будет медленно падать за горизонт, мелкий белоснежный песок постепенно станет бледно-голубым, а над головой загорятся незнакомые созвездия. Они нашли для себя уютный гамак, натянутый между пальмами, Ламия сходила к ближайшему тропик-бару за коктейлями, и они, обнявшись, любовались бледно-серебристой гладью океана, незримо перетекающей в голубой небосвод.

В двадцати шагах от влюбленных, прямо на пляже, снимали новую рекламу шоколада, и они из своего гамака невольно подсматривали за съемочным процессом.

Высокая рыжая модель в изумрудно-зеленом, блестящем облегающем платье томно смотрела в камеру и чувственно заглатывала шоколадку густо накрашенными губами. Оператор в смешной панамке снимал процесс поедания шоколада сразу с нескольких ракурсов, а молодой атлетичный режиссер загорал, полулежа на низеньком раскладном стуле, сняв майку и надвинув на глаза черные очки. Он, казалось, совсем не следил за тем, что происходит в кадре.

Модель откусила батончик, пытаясь одновременно жевать и улыбаться, потом встряхнула волной рыжих волос и выдала предоргазменным тоном — рааайское наслаждение!

Оператор кивнул, и модель тут же расслабилась, переступила с ноги на ногу и выжидательно уставилась на режиссера. Тот приподнял очки и изрек

- Плохо, Маша, плохо, переделываем.

Модель подняла глаза к небу и громко вздохнула. Режиссер пояснил.

- Ты не показала как тебе хорошо. - В смыслее, - протянула девица - Ты не работаешь телом. Ты телом покажи, как тебе хорошо есть этот шоколад! - Ну как показать то, - заныла девушка, - я не понимаю! Ну а как ты показывала что тебе приятно вместо Риточки полететь в Доминикану, вот… Живые эмоции, понимаешь? Дай мне эмоции! Режисер снова надвинул на глаза очки и отвернулся

Девушка возмущенно открыла рот, потом закрыла его и взяв себя в руки стала молча распечатывать новый батончик шоколада.

Она промакнула лицо спонжем, подновила макияж и снова встала в кадр.

__________________________________

Не могу поверить что мы с тобой здесь, - промурлыкала Ламия прижавшись к Тэо и проводя кончиками пальцев по его руке — Мы еще утром были в Москве, прикинь!

Тэо чувствовал себя королем. Скромным таким королем без амбиций, который все таки может сделать кого-то счастливым.

Он не отказал себе в удовольствии еще раз взглянуть на разомлевшую Ламию и предложил - может купаться пойдем?

Ламия открыла глаза и покачала головой. - Не, мне тут в кайф. Ато еще займут наш гамачок. - Ну а я искупаюсь наверное.

Тэо поднялся, сделал пару шагов и неожиданно обнаружил что каждый следующий шаг дается ему с трудом. Голова кружилась так, что казалось он сейчас упадет. В гамаке он тоже чувствовал себя странно, но там он хотя-бы не двигался, потому . Тэо понял что стремительно теряет ощущение пространства, и не только — цвета и звуки вокруг резко померкли, словно их стерли ластиком. Это…. Тэобальт уже испытывал это однажды и не хотел испытать снова

Пространственный переход между мирами. Все было также, когда они с Кристом бежали из Ойкумены. Тэо помнил, как дубовая дверь, содрогающаяся от тяжелых ударов вдруг утратила цвета, он потерял ориентацию в пространстве и опустился на пол. Но чтобы переход сработал надо двигаться, И Крист буквально тащил тогда ослепшего и оглохшего подростка Тэо на себе — шаг, три шага, пять и все… А если не хочешь перемещаться — надо замереть.

Он опустился на корточки и отчаянно закричал чтобы Ламия не двигалась с места. Вместо крика он услышал только невнятное бормотание. Он замер, сжавшись на корточках между гамаком и съемочной площадкой, слушая бешеное биение крови в ушах и осторожно оглядываясь по сторонам.

Значит кто-то только что открыл переход. Открыл его неподалеку, и не надо быть пинкертоном, чтобы понять, кого решили навестить в этом райском уголке. Тэо закрыл глаза и попытался как в детстве окрасить энергию вокруг себя. Простое школьное упражнение по теормагу позволяло заметить магию, если она в прямой видимости. Мир померк, очертания предметов нечетко прорисовывались перед мысленным взором. Но неподалеку переливалось одно единственное яркое пятно — переход похожий на сияющую аккуратную дыру в пространстве, в ней заплетались бурным водоворотом ультрамариновые потоки энергии.

Переход открыли прямо над съемочной площадкой, метрах в пяти над ней. Сейчас он стремительно и беззвучно схлопывался, втягивая в себя широко раскинутые ультрамариновые сияющие хвосты. Кто-то тронул Тэо за плечо. Он вздрогнул, но даже испугаться не успел, Ламия обняла его и прошептала на ухо Князь, ты как? Все норм с тобой? Что с тобой! - Заткнись. - Получилось грубовато, но доходчиво. - не двигайся.

Он осторожно открыл один глаз и подозрительно обшарил взглядом съемочную площадку. Кроме съемочной группы никого. Никого лишнего. Тэо опасался увидеть там откормленных Анкаримских легионеров в суконных плащах, или поджарых убийц из гильдии достателей. Но ни того, ни другого не обнаружилось. Зато на площадке раздался приглушенный мат оператора, у которого разом разрядились все аккумуляторы.

- Лам, собирайся, мы уходим. - Ну почему! — Заныла Ламия, которой совсем не улыбалось весь вечер торчать в отеле. - Мы улетаем, - Тэо встал, и буквально за локоть потащил ничего не понимающую девушку к выходу с пляжа. То и дело оглядываясь на подозрительно притихшую съемочную площадку и ожидая увидеть там все что угодно. Ноги увязали в песке, и потому все стало окончательно похоже на какой-то дурной сон, когда ты бежишь, но не можешь убежать. Ламия дергала руку и что-то говорила на повышенных тонах, но Тэо не слушал ее. Ему хотелось скорее скрыться за дверями охраняемого отеля и прижаться спиной к глухой стенке, чтобы не ожидать всякую минуту ножа в спину или чего похуже.

Он уже ступил на дорожку ведущую к отелю, как услышал незнакомый голос.

- Дан Теобальт Валлинт, седьмой сын. - Бежим! - Он дернул Ламию за руку, но она стояла как вкопанная, так что Тэо невольно оглянулся. - Дан Теобальт Валлинт, седьмой сын. Я вижу тебя! — голос не мог принадлежать ни женщине, ни мужчине, но доносился он изо рта перепуганной модели в зеленом. Глаза ее были расширены, из носа густыми темными каплями показалась кровь, на которую она не обратила никакого внимания. Так всегда бывает, когда нечто овладевает сознанием смертного. Девушка в зеленом протянула руку и властно указала на Валлинта пальцем. Бежать было уже поздно. Потому он развернулся к ней и встал так, чтобы Ламия оставалась за его спиной.

Голос женщины смягчился. Она приподняла юбку и ни на минуту не переставая говорить пошла к нему.

- Ты избран, Дан Теобальт Валлинт, ты сочтен сильнейшим и достойнейшим в твоем роду. Так говорю тебе я, третья и последняя из созданий господина живого и неживого. Имя мне Иф Лорана. Валлинт сглотнул. - Иф Лорана - черная башня.

В глазах модели полопались сосуды, и белки окрасились густым красным цветом, кровь текла из носа и срывалась каплями с подбородка. Похоже башня была не намерена щадить свое новое тело. - Ты вступишь в бой, и победишь, - продолжала ворковать башня не отрывая от него своих страшных потемневших очей. - Ты станешь хозяином Ойкумены, Дан Теобальт Валлинт, ты будешь на равных говорить с повелителями нижних миров. Ты поставишь ногу на шею твоих врагов — потомков Мариэля, и сделаешь пустые земли действительно пустыми…. Кровь!

Губы Валлинта дрогнули. Паника, владевшая им еще пять минут назад отступила, он холодным умом понимал, что сейчас лучший момент, чтобы отказаться от боя. Правда он не был уверен что отказ будет принят. Но иного выхода не было. Меж тем Иф лорана продолжала. И получалось у нее куда соблазнительней чем в рекламе шоколада.

- Кровь будет течь перед твоими глазами, а на челе твоем будет черный венец, который когда-то носил твой отец. Враги твои ничтожны, Дан Теобальт Валлинт. И ты легко разделаешься с ними. - Я… Тэо хотел крикнуть, но получился только сиплый писк. - Я отказываюсь. Прими мой отказ.

Девушка в зеленом остановилась как вкопанная в двух шагах от него.

Надо же трижды произнести да? По всей форме. Голос Тэо окреп.

- Я отказываюсь от боя, третья из сотворенных. Прими мой отказ.

Башня издала тихий, издевательский смешок, но залитые кровью глаза ее не улыбались. Они смотрели злобно и пристально.

Если ты откажешься от поединка. ты умрешь бесславно, седьмой сын. Ты думаешь тебе позволят жить с ворованным у семьи даром?

Тэо вскипел. А когда Тэо злился — все происходило как то само собой, так, что потом он мог только сожалеть и извиняться. Руки, вбирающие энергию моментально вспыхнули болью, словно их пронизывали вместо костей толстые раскаленные пруты

Он в последнюю секунду успел оторвать ненавидящий взгляд от женщины, упереть его вниз и деревянная дорожка между ними тотчас вспыхнула прозрачным голубым огнем, а песок под ней моментально оплавился до состояния вязкой тягучей кашицы. Тэо отступил от пышущего в лицо жара и заорал сквозь пламя

- Я сказал тебе что отказываюсь от боя и не претендую на тебя! Убирайся! выметайся из этого места, тварь!

Башня по ту сторону огня подбоченилась и грубо расхохоталась.

- А ты хорош, седьмой сын! Молодец. А потом она нашла его взгляд и уже без улыбки продолжила — Ты сам придешь ко мне когда будешь готов, и тогда заплатишь за свой отказ. Сполна заплатишь. Сполна! - В твоих мечтах, - буркнул Тэо потирая ноющие от непривычного напряжения запястья и отступая еще на шаг.

Мимо него лихо пронесся пляжный спасатель с огнетушителем

- Сэр, осторожно, сэр, здесь возгорание. Мэм, отойдите, осторожнее Мэм.

Девушка в зеленом вдруг пошатнулась, поднесла руку к лицу, бросила растерянный взгляд на кровавые пятна на ладони, глаза ее закатились и она потеряла сознание. Со стороны съемочной площадки запоздало бежали на помощь встревоженные коллеги.

Тэо вдруг почувствовал что очень устал. Он повернулся спиной к догорающему огню и пошел в отель. Дело сделано и бояться больше нечего. И уезжать больше незачем, и Ламию бросать незачем. Выходит он напрасно боялся последние годы. Просто сказал нет и все... Вот так просто.

Он дотащился до холла и опустился в кресло в баре на первом этаже отеля. Заказал коньяку и накатил сразу двойную порцию. Заказал еще.

Ламия присела напротив и встревоженно оглядела его помятую фигуру. Тэо кивнул ей и слегка улыбнулся.

- Твои руки… Он посмотрел. В середине обеих ладоней растекались фиолетовые синяки.. Он усмехнулся. Да это всегда так когда я злюсь. Не обращай внимания, пройдет. Магия почему-то не течет сквозь тело так легко, как должна бы. Так всегда было. - А так, вообще, ты ничего не хочешь мне рассказать? - О чем? - Ну… вообще… Дорожку ты поджег? - Само так получилось. Мне нельзя злиться… Ламию очень воодушевляли любые фокусы с магией. Она всегда оживлялась и пускалась в расспросы.

- Погоди погоди, то есть ты так что угодно поджечь можешь? - Давай не сейчас, правда.

Стоит ли рассказывать, если ты все равно бросать ее собрался? А стоит ли бросать ее теперь, когда все боле менее утряслось с гребаной башней? А почему бы и не рассказать то? Пусть она все это слушает как сказку. Так подумал Тэо.

- Ладно расскажу, только начну издалека. Знаешь, мне эту легенду Крист рассказывал в детстве.

- Класс, это про что легенда?

- Про существо, что навестило нас сегодня.

Он заказал ей маргариту, поудобнее устроился в кресле и начал неспешный рассказ, который слышал когда-то в детстве от Кристобаля.

.

Глава 11 Легенда о пяти великих семьях

Однажды, уже после всех сражений большой войны, после третьей волны мора, поднимающейся от непогребенных тел, после семилетнего голода, когда люди в ойкумене пришли в себя… Тогда-то те знатоки, кто был научен видеть скрытое от глаз — заметили, что магия, испокон веков висящая над миром в виде извилистых линий вдруг исчезла. Ну, то есть как исчезла… Эти линии словно кто-то вырвал с корнем, смотал в клубок и закинул этот клубок в западные земли, куда-то в горы.

А до войны то магов было пруд пруди, но за время войн и лихолетья они повывелись. А те что остались не могли теперь даже комара убить своей магией. Их конечно все еще ценили за ученость, так что от голода они не страдали. А только потерялся в их жизнях всякий смысл. Кто-то из них пил по черному, а кто вешался, а иные ничего — приспособились. Вот тогда-то поговаривают и вернулся в ойкумену Старик.

Стариком Кристобаль называл творца миров и господина живого и неживого. Конечно Тэо никогда не мог понять, почему он во всех сказках и родовых легендах семьи Валлинт появлялся в виде нищего пьянчуги, но и на этот счет у Кристобаля было свое мнение.

Он утверждал, что каждый по своему видит Старика своими заплывшими от греха глазами. Ойкумена видимо поголовно попадет в нижние миры после смерти под тяжестью своих грехов, потому и видится им хозяин вселенной в виде нищего безумного старика, который от всех плодов земных ценит только стопочку виски в придорожной таверне.

Словом, вернулся Старик, и не узнал созданную им Ойкумену. А он ведь любил наблюдать за сплетением судеб из окошка своей таверны. А теперь видно скучна ему показалось Ойкумена без магии, вот он и решил в дополнение к мору и голоду создать пять великих семей.

Если старик находится в Ойкумене, он обычно сидит у окошка в придорожной таверне и никому не мешает. Но сама эта таверна путешествует непрестанно, то в Анкариме приткнется где-то в портовых кварталах, то в горной деревушке с краю объявится, это смотря где Старику покажутся более забавными пути человеческих судеб. А из всех его собутыльников забулдыг разве что держатель таверны догадывается о том, что таверна ему досталась непростая. Хозяин заведения напиться то не может по долгу службы, потому и удивляется каждый раз новому виду за своим окном а остальные пропойцы и внимания ни на что не обращают.

В тот день таверна приткнулась у придорожного местечка под названием Маниорис, что в сорока верстах от Анкарима. Старик вышел на порог, потянулся, хрустнув шейными позвонками, и поманил к себе ватагу уличных оборвышей десяти-двенадцати лет.

Конечно сорванцам не было до Старика никакого дела, и они не обращали на него внимания до тех пор, пока он не запустил свою потемневшую ладонь в карман обтрепанной зеленой куртки, и не вытащил оттуда пять ярких леденцов, которые и показал детям на раскрытой ладони.

Старик вернулся к таверне, и сел на низенькую лавочку возле входа, а юные оборванцы последовали за ним, жадно глядя на аппетитно поблескивающие конфеты.

- Слушайте внимательно, сказал старик, зажав леденцы в кулаке, и только выслушав полностью отвечайте мне согласны принять от меня этот дар или нет. - Да какой же это дар, дедушка, рассмеялась конопатая рыжая толстушка Томри — это же просто конфетки.

- Вот ты первая и слушай меня, - промолвил Старик снова раскрыв ладонь, на которой остался лежать только один ярко зеленый леденец, отливавший желтыми и красноватыми гранями.

- Если ты примешь этот дар, Томри, ты обретешь власть лечить людей, скотов земных и небесных, и рыб морских и речных. Я же подарю тебе сад, полный лечебных трав, и дам знания, которые ты передашь своим дочерям, ибо все твои дочери будут наследовать тебе. У тебя будет много дочерей, но лишь старшую из них, как и тебя назовут владычицей зеленого дома. И словно этого мало - я позволю тебе никак не зависеть от игр черной башни, она никогда не придет за вами. Хочешь ли ты этого?

Томри улыбнулась, обнажив свои щербатые зубы и сощурив карие глаза,

- Значит ты мне дашь конфету, а в придачу сад? - Все так. - Старик невольно улыбнулся глядя на нее - Согласная — Девочка попыталась схватить конфету, но старик быстро сжал ладонь. - Ты меня не дослушала, Томри. У этого дара есть ведь и темные стороны. - Нуу… - Зеленый дом никогда никому не откажет в помощи и не возьмет плату за лечение, если ее не оставят вам сами люди в добровольном порядке. Ты согласна? Томри очень хотела конфету она нетерпеливо подпрыгивала на месте и кричала дададада, хочу! Согласна! - Зеленый дом, - продолжал старик, - никогда никому не пожелает смерти, любая женщина из зеленого дома нарушившая этот закон — лишится своего дара. А еще вас будут ненавидеть все темные семьи ойкумены, все твари из нижних миров и все умертвия будут хотеть вашей смерти. Томри перестала прыгать и лицо ее вытянулось. Она никогда не видела живых мертвяков, но она и мертвых мертвяков боялась до ужаса. Ну… Если они не смогут пройти в ее сад… - Ну ладно… буркнула она, - ладно. Старик наконец разжал ладонь, и на ее иссеченной глубокими линиями поверхности помимо леденца лежал небольшой ключ на длинной цепочке — ключ от волшебного сада, в который Томри могла попасть отныне открыв любую дверь…

Старик повернулся к высокой худенькой белобрысой девочке Уолли, с почти прозрачными серыми глазами. Одета она была совсем не по погоде, потому и ежилась сейчас на холодном осеннем ветру.

Старик показал ей бледно-голубой прозрачный леденец, чем-то напоминавший цвет ее грустных глаз.

- Смотри Уолли - Откуда ты знаешь моё имя? - Не перебивай меня, Уолли…

- Если ты примешь этот дар, ты обретешь возможность появляться там, где пожелаешь. Сможешь с помощью начертательной магии строить и стабилизировать порталы между городами и даже между мирами. Ты будешь очень богата, Уолли и многие будут молиться на тебя как на святую марову котку.

Уолли недоверчиво взглянула на старого проходимца. Ей конечно очень хотелось путешествовать, как он тут наобещал, но какова плата? Уолли знала что всегда и за все в ойкумене приходится платить. Она поежилась.

- И что я должна буду отдать? Темная сторона для тебя будет тяжела. Жить ты, как и каждый из твоих друзей и каждый наследних вашего дара конечно станете дольше обычных людей, не восемьдесят лет, а все триста. Но за каждый прыжок в пространстве, ты будешь платить часами, днями или даже годами своей жизни. Все зависит от сложности и дальности переходов.

Уолли ненадолго задумалась и кивнула

- Дар твой, продолжал Старик, будет передаваться строго по женской линии — от бабушки к внучке, минуя дочерей, но настоящую цену за этот дар заплатят твои сыновья.

Уолли вздрогнула и с тревогой посмотрела на Старика.

- Они что будут больными? - О нет, твои сыновья будут здоровыми и сильными как на подбор. Но на них не будет действовать магия, а вид их будет вызывать страх и отвращение у людей.

Уолли задумалась. - Но ведь если магия не действует значит они могут многое. Ну… против магов? - Разумеется, Уолли. - Если они будут сильными, да еще и с врожденной защитой, я не вижу что в этом плохого. - Ты сама решаешь, Уолли. Старик протянул ей леденец

Дерзкому крепышу Кнотсу понравился блестящий словно большой аметист фиолетовый леденец, и он протянул к нему палец.

- О малыш Кнотти. Это непростая конфета, постарайся меня понять прежде чем съесть ее. Ты конечно слишком мал, чтобы представить себе все последствия этого дара. Но боюсь к подобному надо привыкать с детства. Взрослый человек или с ума сойдет, или руки на себя наложит.

Маленький воришка Кнотс поднял на старика свои сверкающие золотыми искорками хитрые узенькие глазки. - Хватит сказок, Старик. Я хочу эту конфету. Ну так как? Даешь конфету или нет? Кнотс был грубоват, но оказавшись на улице сложно сохранить хорошие манеры.

- Подумай три раза, Кнолли, - с улыбкой промолвил Старик, и принялся набивать свою трубочку душистым табаком из потрепанного кисета, который он также выудил из кармана куртки. - Если примешь этот дар — ты получишь возможность знать о людях и вещах все что хочешь, и чего никогда не хотел бы знать тоже откроется тебе стоит только дотронуться до них. Многие сильные мира сего будут готовы платить большие деньги за твой совет. Ты будешь самым дальновидным судьей и советником. Ты будешь пророком, Кнотти.

- Ну и какая тут темная сторона? Кнолли алчно смотрел на конфету. Старик раскурил трубку, и выпустил облако ароматного дыма.

- Во-первых, люди перестанут тебе нравится, если ты не научишься прощать им слабости. Ты же знаешь что люди всегда что то скрывают, пытаясь казаться более хорошими чем есть на самом деле.

- Они мне и сейчас не нравятся, заметил Кнотс

- Во вторых, продолжал старик, многие пожелают чтобы ты замолчал навеки. Пройдет время прежде чем ты научишься осторожности.

- Да я сам первый сделаю чтобы они замолчали, с моими то знаниями. Давай конфету! Крикнул невоспитанный Кнотс. Старик улыбнулся.

- Как думаешь, почему пророки древности давали свои пророчества людям только в стихотворной форме, да еще и записанные на каком-нибудь мертвом, забытом всеми языке?

- Потому что пророки древности были позерами? Да? - На этих словах Кнотс попытался выхватить желанную конфету, но Старик поспешно сжал пальцы и его тонкие губы расплылись в усмешке. - Нет, Кнотти. Пророки древности давали время подумать. - Кому? - Всем. Сами они размышляли, пока сочиняли стихи, а тот кто получал пророчество, вынужден был думать, пока корпел над словарем. Ну что, принимаешь этот дар? - Да, принимаю - Точно? Ты хорошо подумал?? - Да точно, точно. - Уверен? Кнотс запрыгал от нетерпения и крикнул — Давай сюда конфету старый хрыч, зря я чтоли твою бредятину три часа слушал.

Тогда Старик разжал пальцы, и Кнотти засунул леденец в рот, но тотчас поморщился. Конфета оказалась горьковатой словно сделана из полыни и пижмы.

Юноша пятнадцати лет по имени Зантар получил золотистый, весь в красных искрах леденец, похожий на каплю живого огня.

- Но что это, ты так и не сказал. - Зантар был самым старшим, и потому привык к осторожности. - Ты видел когда-нибудь боевого мага, Зан? - Я слышал о них. Это там где огонь из рук, молнии, предметы летают, а у врагов раскаляются мечи прямо в руках. - Да-да, и не только. - Ты хочешь сказать что я буду таким? Зантар смотрел на старика с надеждой. - Ты получишь дар и станешь великим боевым магом, Зантар. Ты сможешь в одиночку останавливать боевые дружины и поворачивать ход войны. Вот только… - Что? - Только для тебя будет действовать закон умаления силы. Чем больше ты воюешь и убиваешь — тем больше будет у тебя могущественных врагов. Рано или поздно ты станешь мечтать о покое, но покоя не будет. И наоборот, чем меньше ты пользуешься силой, тем тебе проще будет вести спокойную жизнь в тишине и безвестности. Ну что, принимаешь этот дар?

Зантар со словами благодарности взял конфету, но положил ее не в рот, а в карман.

Старик же обернулся к тихому черноволосому мальчугану, который стоял в сторонке и казалось не больно то хотел забрать последнюю конфету с заскорузлой ладони. Да и немудрено. Вид у конфеты был очень уж неприглядный. Вся она была черная и непрозрачная словно нефть. Честно говоря она вообще не казалась съедобной. Старик смотрел виновато, словно должен был пристроить кому-то последнюю конфету, но сомневался что она понравится.

- Ты хочешь принять этот дар, Валлинт?

________________ - Погоди, прервала рассказчика Ламия, - Валлинт это же твоя фамилия. - Ну да, тот Валлинт это мой давний предок, типа. Это же семейная легенда о том откуда что взялось. Тэо откинулся в кресле, посмотрел на Ламию через стекло полупустого бокала и продолжил

Валлинт нехотя подошел к старику и честно признался — не знаю… Я не очень то люблю конфеты. Я больше по коньяку…

- Эй! сказала Ламия, ну чего ты, какой коньяк. Что там за дар в той конфете. Тэо стал более серьезным.

- Подумай, - предложил Старик. - Ты сам знаешь что этот мир похож на плохо расправленную скатерть. Он весь в складках. Есть места, куда солнце не проникает своими лучами. Но приняв этот дар ты станешь хозяином для всего темного, что есть в Ойкумене. - Так себе подарок, - заметил Старику Валлинт. - Ты сможешь заглянуть за грань смерти, и делать из мертвых душ послушные своей воле орудия. Ты покоришь великие темные семьи. Никто из неупокоенных не сможет отказать тебе.

Валлинт оживился, что-то прикинул в голове и на всякий случай уточнил - Вампиры? - Высшие вампиры, упыри-бруксы, варги — оборотни разных семей, ракшасы и кошки ракшаси, хитрые треххвостые лисы — все они присягнут тебе. Все они станут боготворить тебя. В твоих руках будет огромная сила, и даже повелители семи нижних миров будут с уважением произносить твоё имя.

В темных глазах Валлинта пробежала честолюбивая искра.

- Дар твой будут получать только сыновья, - продолжал старик.- И из всех сыновей — дар получит только один сын, остальные же братья не получат ничего, ни дара, ни возможности унаследовать этот дар.

Но зато у любой из дочерей будет одно право. Если твоя дочь почувствует, что жизнь ее ничто по сравнению с некой великой целью — она получит право единожды обратиться к престолам повелителей нижних миров, и ее услышат. Они ее услышат и выполнят одно ее желание. Но после обряда в этом теле вернется к людям уже не совсем твоя дочь, Валлинт, к людям вернется ведьма Байгинаш. Могущественная и страшная служанка того существа, что выполнил ее просьбу.

- Я понял, - промолвил Валлинт, и протянул за конфетой свою бледную руку.

- Но и это еще не все. - Сказал старик. Ты понимаешь, Валлинт, что обладая такой силой ты сможешь покорить весь мир? Темное войско состоящее из бессмертных солдат легко скрутит в бараний рог любого короля.

Старик нахмурился, увидев честолюбивую улыбку, промелькнувшую на губах мальчишки, поднес чубук трубки ко рту и снова окутался облаком дыма.

- А ведь природа ойкумены нуждается в гармонии, и поэтому я должен буду выпустить в мир нечто, дающее шанс другим домам магии справиться с такой силой, если они очень этого захотят.

Валлинт взглянул на стоящих поодаль приятелей и нехорошо прищурился. - А зачем моим друзьям драться со мной, Старик? Насколько я понял, сейчас на свете всего пятеро настоящих магов, и так вышло что все они мои друзья. Пока неприятный мальчишка задавал свои вопросы - Старик задумчиво копался в кармане своей зеленой куртки и казалось совсем не слушал своего собеседника.

- Вот. - Сказал он наконец. - Нашел.

- Он показал удивленному Валлинту миниатюрную, угольно-черную игрушечную башню. Узкую, словно шип хищного растения и всего лишь с палец высотой. Он отдал ее Валлинту вместе с конфетой.

Прими. Ты сам решишь где и когда ее поставить. Черная башня встанет там, где ты воткнешь ее в землю. Владелец башни получит много даров. Башня приумножит его познания за счет своих библиотек, удесятерит силы за счет своих сокровищниц и магических машин, но...

- Но каждые тридцать лет она будет запирать свои двери и приглашать к поединку наследников всех четырех семей - Уолли, Зантар, Кнотс и Валлинт. Зеленый дом не будет участвовать в этом вынужденном турнире.

А хозяином черной башни станет только самый сильный, хитрый и дальновидный из тех, кто приглашен.

- А остальные?

- А остальные умрут или признают поражение. - Старик пожевал губами. - Но чаще будут все-таки выбирать смерть. Конечно, помолчав продолжил он, твои друзья могут отказаться от боя один раз, два раза и даже десять раз, уступая башню без поединка.

- Но ты сам понимаешь что рано или поздно найдется кто-то более честолюбивый или более сильный, кто захочет завладеть черной башней сам. К тому же если мера справедливости будет смещена твоей волей, Валлинт, всегда найдется мститель и рука его будет тверда.

Валлинт не колебался ни минуты.

- Я принимаю твой дар, Старик, - дерзко сказал мальчик, который давно понял с кем имеет дело. Только не жалуйся потом что зло постоянно побеждает.

_________________

- А потом что было? Спросила Ламия.

Ну. Этот Валлинт придумал для себя благородную цель - собрать всю нечисть и отправиться с ней на север, подальше от человеческих жилищ. Сначала он не хотел ставить эту башню, но потом любопытство взяло верх или скучно ему стало — не знаю, но он все таки вонзил ее в снег и вечно промерзшую землю. Там и столицу построили вокруг нее потом.

- А остальные? Ну… Зеленый дом и золотой дом Зантара скоро породнились с королевским домом Анкарима. Так что наследники и наследницы их дара стали рождаться в самой богатой королевской семье Ойкумены. Да еще и с божественными корнями. Они всем рассказывают что ведут свой род от пресветлого Мариэля, а тот якобы был богом истины и честного суда. Так что вскоре нашими главными противниками стали именно принцы семьи Мариэль.

А Уолли? Уолли выбрала для себя путь жить на западе, вернее не то чтобы жить.... Там после войны аномальная зона на западе, пустые земли. Я про них мало знаю, но вроде как там есть островки земли в предгорьях, где можно жить. А ступишь пару шагов от границы поселения и все. Ты покойник. По тамошним землям ни зверь не пробежит ни птица. Гиблое место. Люди там выживают только благодаря уоллерам. Так что семья Уолли может и не прочь захватить башню, но никогда не рискует своими людьми - отказываются постоянно.

- А Кнотс?

Последний из Кнотсов был рабом у моего отца. Сначала был шутом, потом чем то его разозлил… Короче умер в цепях, да так и не оставил потомства. Хотя, насколько я знаю отец стабильно поставлял ему девок. - Тэо помолчал и покачал головой. Принципиальный был, мужик, этот Кнотс. Я думаю он со временем с ума сошел.

Ну хорошо, - задумчиво пробормотала Ламия. Вот та актриса в платье, она...

- В нее вселилась душа башни, чтобы передать мне приглашение на турнир. Я долго этого приглашения ждал. - А ты ей что ответил?? - А я отказался.- Валлинт поднял на Ламию усталый взгляд. - Вообще я первый из моей семьи кто отказался. - И что теперь будет? Кто получит башню то?

Валлинт неопределенно пожал плечами. - Не знаю. Мариэли наверное башню заберут.

- А потом?

- Ну, тридцать лет кто-то из них будет гулять по Ойкумене как по буфету, а потом вероятно найдется мститель. - А ты сам не хотел бы? Ну… Я бы хотела такую волшебную недвижимость иметь, а ты нет? - Я? - Тэо задумался подбирая слова. - Знаешь что мне однаждыотцовский шут сказал? Говорит вот я шут, ты княжич, оба мы имеем дар. Но только вот ты чего так высоко нос задрал? Думаешь если ты Валлинт и сын Князя так значит ты не шут?

Да ты имей в виду, малыш, говорил мне шкут - Старик без остановки хохочет над горсточкой спесивых магов, каждый из которых мнит себя великим. У него уже щеки болят от смеха над вами. Я его послушал и понял - Я не хочу быть шутом, понимаешь? Я всегда хочу жить как сам решил. - Ну хорошо. Ты отказался от турнира, а как же твоя сила тогда.

- Моя сила при мне, и побудет со мной еще лет триста, а потом перейдет к седьмому сыну. Ты же родишь мне семерых?

Глава 12 Осина, Библия и серебряная вилка

Люцик вернулся домой ближе к ночи, уставшим, измотанным, но готовым к бою. Он сомневался что упырь оставит его в покое, Наверняка ведь объявится сегодня или завтра. Но сутки, которые Люцик потратил на попытки найти спасение от этой твари в церкви и в полиции кое-чему научили его. За это время он ясно понял — убежать не получится. Придется дать упырю настоящий бой. На самом деле Люцик не чувствовал себя готовым к бою. Жутко хотелось есть, хотелось спать. Но до полуночи оставалось всего ничего. Каких то пару часов. Благо, пока ехал домой — удалось поймать в метро вай-фай и собрать о кровососах хоть какую то информацию. Так что теперь Люцику казалось что он знает об упырях все, и по крайней мере если и дойдет до схватки — дорого продаст свою жизнь.

С тех пор как переехал в Москву и поступил учиться Люцик жил в общаге, которую на самом деле терпеть не мог. Но это было лучшее, что могла предложить ему жизнь на данный момент. Люцик просто старался не появляться здесь слишком часто, чтобы не чуять запаха жареной кильки, которой питались азиаты, во множестве и многообразии населяющие соседнюю комнату, но больше всего Люцик ненавидел своего соседа Колю, Мыколу, как тот себя называл. Начать с того, что Мыкола был родом из Украины, и они слишком часто не сходились с Люциком по вопросу чей Крым. Вплоть до регулярного мордобоя. Да и сам вид и говор соседа были Люцику отвратительны. Так что сейчас, подходя к двери своей комнаты, Люцик мечтал чтобы соседа не оказалось дома.

Как было бы хорошо, если бы все наши желания исполнялись.

Мыкола конечно был на месте. Он сидел на кровати в майке и шортах, расставив по сторонам тощие жилистые ноги. Мыкола пил. Так он всегда пил когда получал заказ на отделочные работы в местном дэзе. Перед ним на тумбочке стояла водка, и лежала на тарелочке нехитрая закуска.

Люцик мрачно взглянул на соседа, сгрузил все свои покупки на кровать и снова диковато и мрачно уставился на ни в чем неповинного Мыколу, пытаясь подобрать наиболее доходчивые и вежливые слова. Ему надо было подготовиться ко встрече с упырем, а сосед тут был ну совсем некстати.

- Слыш, - в итоге буркнул он, — вали отсюда пока цел.

- И тебе не хворать, - добродушно сказал сосед, и налил себе еще стопарик, чтобы показать, что никуда он валить не собирается.

Больше Люцик не тратил времени на соседа. Надо было действовать быстро, и плевать что подумает о нем какой-то хохол.

Для начала он оттащил свою кровать от стены на целый метр, распаковал купленные в соседнем ларьке союзпечати мелки, и старательно нарисовал вокруг кровати широкую окружность, вернее овал. Окружность в комнате не помещался. Потом деловито распаковал пачку соли, и щедро посыпал на всем протяжении меловой черты. Вот так, только сунься теперь, упырья морда, скотина

Сосед между тем с добродушным любопытством наблюдал за Люциком. Он все искал подходящие слова, но по своей врожденной малоросской деликатности подходящих нематерных слов не находил, поэтому снова накатил, Закусил соленым огурчиком и окликнул

- Люц, слыш… - ось бач рисунок твой в углу неровны получивси

- ... А? - Стоящий на карачках Люцик поднял голову и бессмысленно уставился на соседа по комнате. Тот указал в дальний угол тощей рукой с загорелыми от работы на солнце плечами.

- Ось, в углу неровно, побачай.

- Да отцепись ты, - буркнул Люц бросив тревожный взгляд на часы. Закончив работать над защитной чертой он встал, взял с тумбочки несколько чесночных головок и судорожно распихал их по карманам и даже за пазуху. Потом распаковал купленный по дороге чебурек, и съел его в прикуску с чесночными головками.

До соседа доходило медленно, но неуклонно, он озадаченно почесал впалую грудь под майкой, потом затылок.

- Люц, ты хиба ебнувси? Ты упырив ссышь? Так ти тоды чеснок на окно повесь тоже. Вони и через окно могут влезть.

Какая-то правда в словах соседа была. Окно это важно. Окно тоже надо защитить.

Люцик бросил быстрый взгляд на темный провал окна, потом на соседа, растянувшего рот в щербатой ухмылке, потом снова на окно, потом на часы, которые показывали начало двенадцатого, и все таки решился на короткий бросок к незащищенному чесноком объекту.

Он вышел из защищенной зоны и пулей метнулся к окну, вытащил из кармана пару чесночных голов быстро разломал и раскидал по подоконнику. Сосед тоненько захихикал указывая на вещи сложенные на кровати

- хи-хи-хи ой бля клоун ну… Слы, Люц, я все розумію — Ну палка, из палки ты кол зробишь, ну біблія, крест, але зачем тоби вилка потрібна

Люцик затравленно обернулся.

- Да это серебро, ну, Вилка серебряная, а упыри серебра боятся

Сосед округлил рот и поднял брови

- А, ну теперь зрозуміло, цэ ж серебро, ага…

На самом деле это была самая слабая часть плана, Люцик и сам не знал что он будет делать с этой вилкой и как она поможет в борьбе с упырем. Однако вилка была единственным серебряным предметом в той комиссионке куда он еще днем сдал украденный у некромансера проектор.

Не обращать внимания на дегенерата, решил для себя Люцик. Выдержка и расчет, так победим. Он закончил крошить на подоконник дольки чеснока и почувствовал себя несколько более уверено. По крайней мере через окно теперь враг не проникнет, это точно. Все источники сходились на том, что чеснок упыри и на дух не переносят.

Он осторожно выглянул из окна привстав на цыпочки и стараясь рассмотреть заплеванный тротуар перед главным подъездом общаги. Никого.

- У нас же четвертий этаж, він що летать умеет?

Люцик снова нервно обернулся, но так ничего и не сказал. Некогда было тратить время на пустую болтовню

Вернувшись, Люцик уселся на стоящую внутри соляного-мелового круга кровать и принялся строгать кол из ветки, отломанной им по дороге домой, честно говоря он очень надеялся что это осина.

Также в качестве оберегов на тумбочке были приготовлены библия, большое пластиковое распятие и массивная старинная вилка.

Какое-то время пролетело в молчании. Слышно было только как Люцик ожесточенно работает ножом, а сосед хрустит крепкими домашними огурчиками. В конце концов Мыкола не выдержал, любопытство взяло верх над ним и он снова открыл рот.

- Люц, а якщо в дверь полезет упырь твой

Люцик нахмурился и продолжил строгать длинную кривую орясину с еще большим остервенением.

- Люц, - сосед даже выпивку свою отложил в сторонку — так что насчет двери? Треба ж укрепить оборону.

Он так просто не отстанет, подумалось Люцику. Он тяжело вздохнул и нехотя ответил.

- Не полезет. Он в дверь может только с разрешения войти. Упырь будет просить чтобы его пустили, а мы не пустим.

Снова повисло тяжелое молчание. Сосед криво ухмылялся, а Люцик сосредоточенно строгал свою палку и чутко прислушивался к шагам и голосам в коридоре.

- Люц, а Люц! - Это прозвучало так резко что Люцик от неожиданности выронил нож и тот отлетел под кровать

- Твою мать! - Заорал Люц и вскочил с кровати, - ты можешь заткнуться хоть на минуту?! ты задолбал!!

- Та заспокойся

Люц продолжал мрачно раздувая ноздри и крепко сжимая палку смотреть на соседа, с лица которого не сходила дебиловатая улыбка.

- Кажу заспокойся, - примирительно сказал сосед, он встал, потоптался, вдевая ноги в тапочки, сделал несколько шаркающих шагов, и уже от самой двери продолжил, - але я только хотел запитати що нам сз розетками робити, часнику напхати, або вилкой твоей потыкать в них? - Сосед тихо захихикал и выскочил за дверь, ловко увернувшись от креста, который со слабым стуком ударился о дверь и отлетел на пол.

Оно и к лучшему, так спокойнее, пусть там и лежит, подумал Люцик. Кол вроде как был готов, и Люцик положил его на кровать, чтобы удобно было схватить если что, а потом передумал и взял его в руки на манер автомата, посидел так, немного. Потом ему показалось что будет надежнее если в одной руке будет кол, а в другой Библия. Если притащится — Библию – то ему прямо к морде и приложу.

Посидел так Люцик пару минут, поерзал, отложил святое писание и взял вилку, судя по фильмам что от серебра, что от библии упырь должен моментально сдохнуть в муках, так что эффект один, а держать вилку легче, рука не так устает как от тяжелой книги.

Меж тем сосед постучал в соседнюю дверь и начал проситься на ночь к населяющим соседнюю комнату добрым, бессловесно уступчивым азиатам — пустите мене до себе, тому що у люціка крыша поехала. допився до белой горячки придурок конченый

...Сам ты придурок, возмутился люц и снова посмотрел на часы. 23.48 Время есть.

Хмурая масляно тяжелая осязаемая тишина повисла в комнате. Люцику захотелось что-то такое сказать, или может молитву прочитать, лишь бы голос разорвал эту неприятную, тягостную тишину.

Он собрал складки на лбу и уставился в потолок шевеля губами, вспоминая что-то такое, то ли от бабушки деревенской, то ли с уроков православия в школе. Темно и пасмурно было в голове, и ни одного слова так и не вспомнилось.

В дверь резко постучали, Люцик от неожиданности подпрыгнул на кровати и пружинная сетка заходила под ним с еле слышным скрипом.

- Люц, а Люц, якщо ти мене выгнал дай я хоть водку свою заберу, можно?

- Пошел нахер! - Рыкнул невоспитанный Люцик в сторону двери

- Ну водку то треба забрать, как думаешь? - заискивающе пробормотал сосед, - нехорошо в гости без водки идти. нэможливо.

- Ну давай, забирай свою водку и вали, и не лезь сюда сегодня! - яростно рявкнул сатанист и перехватил поудобнее свое оружие. - Целее будешь.

Сосед вошел и прикрыл дверь, недоуменно посмотрел на валяющийся на полу перед дверью крест, пробрался к своей кровати, но, вместо того чтобы забрать водку и закуску нагло уселся на стул, взял двумя пальцами соленый огурчик, понюхал его и положил назад.

Люцик терпеливо ждал.

Сосед взял со стола пустую стопку и тоже задумчиво понюхал, засунув в нее свой длинный нос.

- Чего расселся то, - не понял Люцик, тебя там пацаны ждут, бери водку и вали.

- Та ни, - развязно сказал сосед, - я наверное задержусь, допоможу тебе молитвы против нечисти вспомнить.

Сосед уселся поудобнее, положил ногу на ногу, и на груди у него тускло блеснула до боли знакомая Люцику медаль.

Люцик сам не понял когда успел, но он тоненько по девчачьи взвизгнул и в мгновение ока забрался с ногами на кровать, да и застыл, настороженно глядя на соседа. Тот вздохнул, знакомо причмокнул и сняв медаль положил ее в карман. Облик его тотчас начал меняться. Проступила мертвенно серая кожа, вытянутые вдоль лысого черепа уши, запавший как у сифилитика нос и злобные черные глаза. Несмотря на то, что Люцик уже видел упыря в таком обличьи — привыкнуть к этому было невозможно. Парень снова рефлекторно взвизгнул, неожиданно бросил в упыря вилкой, и тут же освободившейся рукой схватил Библию.

… Если он продолжит так заливисто орать, сюда чего доброго народ набежит, подумалось Кристу. Надо его успокоить как-нибудь.

Неловко брошенная вилка отскочила от противоположной стены и отлетела прямо к старомодным тупоносым черным ботинкам. Крист, окончательно утративший сходство с люциковым соседом, не спеша поднял ее, рассмотрел, и удивленно взглянул на сатаниста, который стоя ногами на прогнувшейся пружинной сетке пытался сохранять равновесие, и при этом не терять решительности.

Упырь засопел, снова перевел взгляд на вилку и вгляделся в клеймо, а потом снова посмотрел на Люцика.

- Мальчик, эту вилку завод имени Орджоникидзе сделал когда еще твоя бабушка на горшок ходила, неодобрительно заметил он. Слезай с постели, варвар, и подойди поближе. - Он указал длинным когтистым перстом на пол перед собой. - И не ори, ато прибью. У меня к тебе дело.

Люцик молча помотал головой в отрицательном жесте, всхлипнул и поднял Библию выставив ее перед собой словно щит.

Упырь склонил голову на бок, щелкнул позвонком и азартно уточнил — книжку тоже бросать будешь?? Если что я ловлю. - он тихо захихикал, а потом голодно зачавкал.

Люцик уставился на упыря с высоты своего положения и кое-как выдавил из сведенной панической судорогой глотки

- Я… я поклялся, я ему поклялся. Он что не говорил тебе? Я дал клятву твоему хозяину.

- Не ври. Раздраженно обрубил упырь, и поджав губы уставился в окно. - Самому не противно врать? Упырь искоса посмотрел на сатаниста и поцокал языком

Люцик судорожно всхлипнул и прикрыл глаза, в надежде что хоть теперь молитву вспомнит, но в голове крутились только какие-то обрывки

иже, иже… который на небесех

Со стороны упыря послышался шорох, и Люцик поспешно распахнул глаза.

Упырь оставался на своем месте.

Если бы он хотел меня сожрать, давно бы уже сожрал, так подумал Люцик, и решился на вопрос

- Вы… вы за ужином? - Он старался говорить твердо, но на последних секундах голос сорвался — сожрешь меня??

- Хуже, - пообещал крист, заклекотал и завозился на своем стуле. - Бросай эту палку и иди сюда, мальчик, не зли меня.

Люцик почему-то приободрился и успокоился. Он опустился на кровать, свесил с нее ноги и выжидательно посмотрел на упыря

- Что ты задумал? Ты, нечисть.

Крист не спеша сунул лапу в карман пальто, и вытащил оттуда небольшой перочинный нож, раскрыл его, небрежно полоснул себя по запястью и расположил кровоточащую рану над соседской стопочкой из-под водки, задумчиво глядя как черная густая мертвая кровь нехотя сочится из глубокого пореза. Нацедив половину рюмки он облизал рану и положил лапу запястьем вверх на колено, прямо поверх полы черного пальто. Проделав все это он посмотрел на Люцика как то спокойно и по-хозяйски. Так смотрят на агрессивное животное, с которым предстоит повозиться.

Люцик поудобнее перехватил осиновый кол и теперь напоминал крайне решительно настроенного чингачгука с копьем наперевес.

- Ты жить хочешь? - Миролюбиво осведомился упырь.

- Еще неизвестно кто из нас сегодня сдохнет! - Рявкнул Люцик.

Повисло молчание. Упырь ждал ответа. Сатанист повозился на кровати, отложил Библию и признался. - Конечно хочу.

- Тогда повторяй за мной. Я, имярек, клянусь...

- Я клянусь, - буркнул Люцик, который поразмыслив решил что время сейчас работает на него. В конце концов летом рассветает быстро.

- Верно служить семье Валлинт и быть покорным воле хозяина. - Наставительным тоном продолжил упырь, пытаясь быстро переложить изящные стихи клятвы с языка Тари на здешнее наречие.

- Да пошли вы все нахуй вместе с твоим хозяином!!! - Не выдержал Люц.

Крист проворчал какое-то ругательство, одним прыжком преодолел расстояние до Люцика, сгреб его за шиворот и против воли оттащил к своему стулу.

Клыкастый рот его ощерился, а в глазах появились яростные красноватые отблески.

Тебе второй раз повезло, скотина, - прошептал он обомлевшему сатанисту прямо в ухо. -Ты мне нужен, и пока ты полезен ты будешь жить.

Он на миг отпустил Люцика, но лишь затем, чтобы вцепиться когтистой лапой в лицо, заставив широко открыть рот.

О том, чтобы сопротивляться не было и речи. Стальные пальцы до хруста сжимали нижнюю челюсть и в то же время запрокидывали голову назад. От боли на глаза навернулись слезы, но поделать с упырем Люцик ничего не мог, он мог только беспомощно сопеть от боли, и скосив глаза наблюдать как свободной левой рукой упырь аккуратно берет с тумбочки стопку с черной жижей и подносит ее прямо к открытому рту Люцика.

Люцик заорал и задергался не обращая внимания на впившиеся в лицо когти. Он изо всех сил вертел головой, стараясь чтобы как можно меньше черной крови попало ему в рот.

Кровь попала и в рот, и в нос и на расцарапанную кожу лица, смешиваясь с его собственной. Во рту стояло противное гнилостное послевкусие. Желудок тотчас скрутило в тугой комок, но упырь закрыл ему рот, запрокинул голову и отбросив ненужную стопку снова крепко схватил за шиворот.

- Глотай, пионер. Козленочком станешь.

Убедившись что спазмы перестали мучить Люцика Крист отпустил наконец истерзанную челюсть, и с неожиданной силой впечатал кулак в левый бок, прямо под ребра.

Воздух с резким звуком вышел из легких Люцика, все его существо пронзила острая боль. Он согнулся, а потом медленно опустился на колени. Упырь нагнулся и злобно прошипел прямо в ухо

- Клянись хозяину, ато еще добавлю.

Люцика спасало только то, что били его часто и регулярно, это научило его быстро приходить в себя после сокрушительных ударов. Сидя на полу Люцик взглянул на осиновый кол, который все еще сжимал в руке, поднял глаза на упыря, и немного поколебавшись бросил оружие на пол. Он морщась от боли сквозь зубы процедил клятву, обещая целовать Тэобальта Валлинта в задницу по щелчку пальцев. А затем, беспрепятственно отполз от упыря подальше и скорчился держась за ушибленный бок, и опираясь спиной о железную раму кровати.

- Слушай меня внимательно, дефективный. - Крист снова уселся на стул и уставился на хмуро сопящего сатаниста.

- Так как ты не столько выпил кровь, сколько размазал ее по своей морде — бессмертия и полного обращения тебе не видать. Но оно и к лучшему, ведь солнце не убьет тебя, но кое-что из моих качеств ты все равно унаследуешь.

- Я… я вампир теперь что-ли?

- Мечтай… Какой ты вампир? Так, полуфабрикат... У тебя даже зубы не отрастут, чтобы кровь пить, придется жрать заморозку из холодильника. Но я о другом хотел сказать. Я сейчас должен уйти, а ты останешься при хозяине вместо меня. И учти, без него ты не выживешь, даже не пытайся, Ближайшие пару дней сам увидишь. Вот ключи от его дома. Придешь туда и поселишься на кухне. А когда он вернется — скажешь что я ушел в Ойкумену, и очень попросишь помочь тебе. Хозяин у нас лопух, так что сразу тебя не упокоит. Понял что от тебя требуется?

- Нет. - Люцик решительно ничего не понимал, но услышав тихий рык упыря зачастил — да понял я, понял, понял…. Взять ключи и передать что ты ушел.

- И главное — когда за хозяином придут — ты должен сделать все, чтобы он остался жив.

- В смысле.

- В смысле учись драться, кретин. - Сурово посоветовал упырь. Он пошарил по карманам, вытащил медаль и положил ее на стол рядом с ключами.

Это тебе тоже понадобится… Ладно, не скучай. - Он подошел к окну, поморщившись смахнул с него чеснок и настежь раскрыл створки.

Люцик с ужасом и отвращением смотрел как упырь хрустя суставами мучительно перекидывается в огромного нетопыря, а полы пальто превращаются в черные кожистые крылья. Тварь бросилась из окна и неслышно заскользила над сияющим городом.

...Твою мать, подумал Люцик

и тотчас услышал в голове насмешливый голос старого упыря — да, пионер, я еще и Бэтмэн.

_________________________

Крист поужинал найденным в нескучном саду одиноким пешеходом, спрятал останки в высокой траве за лавочкой, и подумал что по крайней мере теперь никто не станет его отчитывать за обжорство. Оно и к лучшему. Есть в конце концов разница между князем Тэобальтом и предателем, отказавшимся помогать своему народу. Он — Крист Коломбет например присягал князю, а не какому-то юнцу.

Что-то все равно скребло и болело внутри. Не отпускало. К черту…

Крист расстегнул пальто, и вытащил из-за пазухи висящую на кожаном шнурке медную пластинку, густо иссеченную вытравленными на ее поверхности геометрическими знаками.

Интересно что там, в Ойкумене — ночь или день.

Он склонился над мертвецом, и вымазал пластинку в его крови, затем аккуратно положил на ладонь, наблюдая за тем как кровь заполняет бороздки и линии на медной пластинке.

Ну давай, Мэг, надеюсь ты не забыла меня? Ну как ты это делаешь, ну давай, любимая…

Прямо перед ним завертелось колесом пространство. Приглушенные краски нескучного сада смазались и померкли, зато вскоре показался небольшой, но стремительно расширяющийся круглый проем портала. Крист взглянул туда и поморщился — там, за гранью сияло жизнерадостное утро. Крист зашипел, накинул на голову воротник пальто и ринулся вперед.