Игры черной башни. (вторая часть)

Глава 1 Магнифер Уолли

Кристу пространственная магия была не впервой. Кристу она была нипочем, а вот неподготовленный человек после первого прыжка мог долго приходить в себя. Смертных в подобных прыжках больше всего смущала потеря контроля над своей судьбой. Вот ты делаешь шаг, отталкиваешься от прочной привычной земли, и зависаешь в каком то странном нигде. Висишь так, и понимаешь что и сам ты являешься ничем, а если промедлить, так скоро тебя вообще не станет как понятия, если конечно ласковая рука дамы из семьи Уолли не выдернет тебя за шиворот в пункт назначения. Нет, рука Уолли тут указана не в прямом, а в переносном смысле. Сама представительница семьи Уолли могла в это время заниматься чем ей угодно, но она обязательно ощутит запрос и поможет, особенно если сама начертала для тебя медный ключ.

Крист выпал из портала не так изящно, как ему этого хотелось, - споткнулся и пропахал носом каменистую площадку перед большим домом. Беспощадное солнце тотчас опалило лапы, которыми упырь придерживал ворот пальто защищая лицо. Разлеживаться не приходилось, так что он вскочил и стремглав помчался к настежь открытым дверям большого дома. Забежав в холл Крист нашел самый темный угол в нише за огромным камином и выдохнув от облегчения опустился на низенькую резную скамейку. На пальцах успели вздуться здоровенные белесые волдыри, один из которых лопнул когда Кристобаль рассматривал его. Следовало конечно зализать раны, Но Крист уже слышал в боковой анфиладе легкие шаги. Ее шаги…

Хоть бы цветочек какой прихватил… Упрекнул себя Кристобаль. Впрочем, что уж теперь. Ночью насобирает и как прежде положит ей на окно.

Из круто изгибающегося узенького коридора выбежала старушка Мэг. Вообще если не знать сколько ей лет, и не видеть лица — можно было ее принять за молодую девушку. - Статная поджарая фигурка в голубых джинсах, кроссовках и льняной тунике, с вышитыми по вороту маленькими незабудками. На бедре Магнифер Уолли носила древний ковбойский кольт с костяной рукояткой торчащей из потертой кожаной кобуры и армейский нож. Седые сероватые волосы женщины были небрежно забраны в короткую косу, а яркие голубые глаза так и лучились скрытой до поры улыбкой.

Крист обомлел. Вот всегда он так в ее присутствии. С того момента как увидел ее впервые. И потом…

- Как же я рада тебе! - она протянула обе руки и упырь поцеловал их сначала левую, а потом правую, перевернув ее ладонью к себе. - И запах. Ничуть не изменился. Еле заметный, родной, домашний такой, теплый...

А познакомились они давно. Лет может шестьдесят назад.

В то время шла очередная возня связанная с черной башней.

Старый князь привычно, даже как-то рутинно зачищал Ойкумену перед тем, как башня объявит очередной свой турнир. Семья Носферат работала чисто, поэтому среди сильных чародеев из королевского рода Мариэль в те дни словно мор прошел. Всех четверых нашли с порванным горлом.

С пророком Кнотсом справиться было сложнее. К нему же на хромой козе не подъедешь. А перед самым турниром он даже нанял крепко сбитых мужиков из конторы Кунца охранять его пухлую трусливую задницу. Пришлось конечно повозиться, но и пророка сумели поймать и живьем доставили к хозяину. Надели на него удавку-асмир и крепкими ударами под ребра принялись вырабатывать у него правильные условные рефлексы.

Но семья Уолли совсем другой случай! Штука в том, что к старой лисе Магнифер Уолли подобраться ну никак не получалось. Из всех селений рудокопов и ремесленников, разбросанных по пустынным землям, пришлых людей пускали только в одно большое и многолюдное торговое местечко, которое называлось Засечный торг. Вот только там кроме бледношарых великанов Уоллеров да таких же залетных купцов — никто не появлялся. А ведьмы Уолли не появлялись там и подавно. Они предпочитали жить в недоступных для чужих людей местечках и хуторах, раскиданных в просторных предгорьях непроходимых пустых земель. В глубинные селения можно было попасть только с помощью грузового портала, который красовался под навесом прямо на складской площади. А как им пользоваться знали только Уоллеры. Знали, но не рассказывали никому даже под пытками.

Так что перед каждым боем Хозяин на удачу приказывал своим бойцам зачистить Магнифер Уолли и всех ее дочерей и внучек, или кто там у нее, но, признаться, не очень верил в успех. И каждый раз в сторону пустых земель уходила группа хорошо подготовленных и прекрасно вооруженных убийц, но возвращались они редко, как правило, исчезали в пустынных землях, словно корова их слизала. Зато когда Башня начинала турнир, среди претендентов всегда фигурировала эта чертова Магнифер. И она словно издеваясь всегда добровольно отказывалась от боя.

Вот и в тот раз Хозяин равнодушно ткнул пальцем в грудь аристократичного красавца Кристобаля и приказал поразмыслить, как бы наконец сделать так, чтобы чертовы ведьмы Уолли перестали путаться под ногами.

Крист тех времен конечно совсем не напоминал себя нынешнего. Он был высшим вампиром, знаете ли, красивым как картинка, не знающим пощады, и все такое. А словно этого мало Крист был лучшим в соревнованиях по ментальному контролю и фехтованию. А если уж и этого недостаточно — добавьте к этому богатые плодородные земли в пойме реки Валиры и титул барона при дворе северного князя. Вот так-то.

Кристобаль тогда размышлял целый день, валяясь без сна в крепко сбитом ящике, который смертные ошибочно называют гробом. И не то чтобы придуманный им план был какой-то особенно хитрый, а только другого решения у северных марок не было вообще.

перед тем, как Кристобаль выехал на охоту за Магнифер Уолли хозяин создал вещь, которая существенно облегчала задачу. Это была стертая медаль из тусклого металла. Специальный предмет, который позволял вампиру ненадолго притворяться живым человеком, выглядеть как живой человек и разгуливать среди бела дня.

А план был простой, элегантный и в то же время до безобразия похожий на самоубийство.

В этот поход Крист взял своего слугу — упыря-брукса по имени Восемнадцать. Этот упырь получил четкие инструкции. Он вообще любил инструкции.

Через пару недель Упырь Восемнадцать приехал в Засечный Торг. И приехал он так, чтобы не заметил его визита только ленивый или слепой. - Сутулый возница на дребезжащей телеге провез прямо по главной дороге едва прикрытый соломой черный продолговатый гроб с латунными ручками по бокам. Возница снял комнату в местном трактире, и попросил компанию распивающих пиво уоллеров помочь затащить гроб на второй этаж. Они что-то пробурчав себе под нос и обменявшись многозначительными взглядами своих белесых глаз взяли гроб за ручки и потащили по крутой лестнице. По мере затаскивания, крышка гроба то и дело съезжала, отчего лежащий внутри восемнадцатый недовольно шипел и придерживал сползающую крышку когтистыми лапами.

После такого представления все уоллеры поселка напряглись словно осы. Для них было очевидно, что северный князь опять прислал сюда слегка неживого убийцу. Или посла? Черт его там разберет, он же не говорит ничего. Только шипит, да чавкает, а по ночам - шарахается вокруг портала, только успевай отгонять.

А потом из глубинных селений пришел через портал новый караван с порцией слитков, магических металлов и пустых накопителей. Прибывшие с грузом плечистые парни из смертных сгрузили товар на просторные, хорошо охраняемые склады, да и ушли восвояси. Делов то там на пару часов. Пожилой уоллер у портала посчитал их по головам — приехало семеро, и уехало семеро.

Назойливый упырь вдруг резко собрался, лег в свой гробик и уехал, добропорядочно заплатив за комнату, а спустя три дня после его отъезда нашли на складе тело с разорванной шеей. Это был один из караванщиков.

Крист тогда перестал прикидываться возницей, и перекинулся в одного из грузчиков. Под этой личиной его без проблем пропустили в закрытые для чужих глаз селения.

Недели две он потратил на то, чтобы просто найти следы Магнифер Уолли. Крист прятался в подвалах и на чердаках, читал чужие мысли, то и дело притворялся кем-то таким, кто планирует уйти через портал в другое местечко. А порталы эти в каждой деревне были построены и работали, и движение по этим дырам пробитым в пространстве было довольно активным. По своим делам люди перемещались редко, все чаще сопровождали грузы. Рудокопы отправляли обогащенную руду плавильщикам и литейщикам, а те еще куда-то, черт их разберет, а обратно привозили еду, одежду, скот, а еще врачей и сосватанных в это село девчонок.

А чтобы поддерживать такое количество порталов в рабочем состоянии — Магнифер Уолли металась по пустым землям не зная отдыха. Создавать порталы во всей ойкумене умела только она.

Так вот за две недели Крист узнал, Что Магнифер всегда в разъездах, но у нее есть штаб в селении Грейтин, там живут ее мужья, дети и внуки, там обсуждаются торговые сделки. Это поместье называют большим домом, потому что на фоне местных лачуг это действительно большой дом.

Крист потратил четыре дня, чтобы попасть в этот Грейтин, но Магнифер там не случилось. В большом доме находились только двое из ее мужей, да четыре дочери с маленькими детьми, да мужья дочерей. Так что Крист спрятался на чердаке среди старой, ненужной мебели, залез в старинный дубовый шкаф и принялся терпеливо ждать.

Крист конечно никогда не видел эту Магнифер Уолли, но заочно она ему нравилась, и убивать ее чертовски не хотелось. Странное конечно чувство, но вдоволь помотавшись по хуторам и поселкам уоллеров он диву давался как тут все разумно и рачительно устроено. Казалось бы эти смертные поселились в местах, где жить попросту невозможно — без пахотных земель, без чистых источников, без возможности выйти в лес за грибами или к реке сбегать с удочкой. Дети тут то и дело болеют от большой концентрации дикой, неприрученной магии в воздухе и земле. Но Уолли решили иначе, придумали систему доставки всего необходимого в самые отдаленные поселки, протянули обширные торговые связи, научились делать накопители, которыми пользуется теперь вся Ойкумена… И вся эта система в голове одной женщины. А что будет если ее убить? Крист конечно гнал от себя эти глупые мысли. Повторял про себя набившие оскомину мантры темного двора — хозяин не повторяет дважды, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и быть упокоенным навеки. Да что говорить — никаких сомнений даже не было, убьет он эту Магнифер, как и приказано.

Крист был хорошим слугой. Лучшим.

А спроси его почему он так и не убил Магнифер Уолли — Крист не знал бы что сказать.... Хозяин спрашивал потом, и тоже ничего не понял.

Уолли прибыла неожиданно. Стоял сырой осенний вечер. Худенькая хрупкая светловолосая женщина как ни в чем не бывало пришла пешком со стороны портала — бледная от усталости. Попросила разогреть себе ужин, да так и уснула в кресле. Крист тогда отвел глаза ее мужу, стоял прямо в ее спальне и смотрел как этот сильный бородатый мужик снимает с нее обувь, поднимает на руки и прямо в одежде кладет на кровать. Пледом накрыл и ушел затушив свечу. А она так и осталась наедине с Кристом, наедине с убийцей.

И тут, неожиданно для себя Кристобаль понял, что не будет он убивать эту женщину. Не будет и все. Рационального объяснения своему внезапному решению Кристобаль так и не нашел. Просто подумал — будь что будет, опустился на стул да так и просидел всю ночь у ее кровати, разглядывая волшебницу и отгоняя от нее упитанных ночных мотыльков.

Светало. Магнифер... Мэг... Его Мэг словно что-то почувствовала. - Села рывком на кровати, распахнула свои лучистые голубые глаза, приложила в испуге ладонь ко рту да и была такова. Вот только что была рядом — раз - и нет ее. Уж что-что, а перемещаться в пространстве было для нее делом плевым.

Впрочем, она вернулась спустя пятнадцать минут. Правда не одна вернулась. Несколько уоллеров целились в грудь Кристобаля из каких-то коротких палок. Он тогда показал им пустые ладони. Впрочем, Мэг быстро разобралась в ситуации. Ведь мог же Крист ее убить, но сам решил сохранить жизнь.

Так Кристобаль Коломбет перестал быть врагом в большом доме семьи Уолли и стал гостем. Мэг насколько могла, отложила свои дела и они много времени проводили вместе.

Мэг с большим любопытством распрашивала про особенности жизни темных семей. Они провеи вместе Всю неделю которую Крист позволил себе провести в пустых землях. Это была пожалуй лучшая неделя в его жизни. Последняя неделя. По крайней мере Крист не сомневался в быстрой но мучительной казни, которой подвергнет его хозяин за нарушение приказа.

Стояла хмурая дождливая осень. за околицей желтели и мокли нетронутые травы пустых земель, а Крист был счаслив.

Магнифер Уолли была ни на кого не похожа. У Криста за всю его долгую жизнь было полно разных женщин, они с радостью отдавались красавчику барону — но такое с ним творилось впервые. Он до сих пор никогда не встречал женщину, которая превосходила его во всем. Может поэтому каждый ее взгляд и каждое слово воспринимались как подарок. А как интересно с ней было говорить. Иной раз она брала с собой бутылочку Олфского вина и уводила Кристобаля в места, куда было невозможно ни доехать на коне, ни долететь нетопырем.

То они оказывались на пляже из черного песка, то созерцали невероятный багровый закат усталого солнца, а вместо одной луны в небе красовались два юных полумесяца. То на концерт ходили к длинноухим олфам, или как их там.

А после полудня, она иной раз находила минутку чтобы придти на чердак, облюбованный вампиром для дневного сна, снять свой тяжелый пояс, расстегнуть штаны, ловко облегаюшие стройные бедра и бесстыдно, умело и с удовольствием отдаваться ему, словно в последний раз

А в самый последний день, в самый последний миг прощания Мэг доверчиво протянула Кристобалю медную пластинку, с помощью которой всегда можно было запросить портал и прилететь сюда в гости, в любой момент.

В тот раз Кристобаль так и не принял медного ключа. Не хотелось бы отдавать такую вещь хозяину. Ни при каких условиях. Никогда.

__________________

Хозяин как выяснилось с нетерпением ждал Кристобаля. Он ведь уже выслушал верноподданический доклад Восемнадцатого и знал, что Крист успешно проник в закрытые поселения пустых земель. Он ждал победной реляции. Крист предстал перед ним с нескрываемым трепетом в душе, и честно признался что не стал убивать Магнифер Уолли, по личным причинам.

Расплата была быстрой и сокрушительной. Хозяин одним движением руки вырвал смятенную душу барона Кристобаля Сайреса Мейтона Коломбета из его сильного и вечно юного тела, и поместил эту душу в уродливые, полуразложившиеся останки упыря по имени восемнадцать.

Криста, разумеется, лишили всех титулов и привилегий, но при каждом удобном случае подчеркивали принадлежность к славной семье Носферат, высших вампиров, чтобы Крист не забыл о глубине своего падения.

Но когда задыхающемуся от омерзения, ежеминутно ощущавшему как гниет и разлагается его новое тело Кристобалю зачитывали указы хозяина о лишении титулов и доходов, о вечной опале, о ссылке... он мог думать только об одном, о том как Мэг испугается, когда увидит его новое тело при следующей встрече.

Криста подвергли публичной опале и позору, а затем сослали в один из самых северных фортов. Криста выслали к месту ссылки немедленно после оглашения приговора. Он успел забрать с собой только медаль, да верный меч.

____________________________

Кто и главное зачем возвел в ледяной пустыне эту продуваемую всеми ветрами каменную башню Крист не знал, и не хотел знать. Двухэтажное строение с плоской зубчатой площадкой для лучников оказалось до половины занесено снегом.

Стены форта изнутри и снаружи постоянно покрывал толстый слой инея. От постоянного сырого холода доски ставень и дверей рассохлись и почернели. Дров в округе не было. Еды тоже. люди в тех местах не водились. их выкашивал всепроникающий холод и цинга, а упырю чтож... упырю холод даже на руку.

Какое-то время Крист потратил на уборку, и спешное затыкание щелей. Ящик для сна пришлось сколотить их скамей и столешницы. И теперь этот ящик служил ему и столом, и стулом и постелью.

Упырь сходил на разведку, и понял, что вполне способен подчинять своей воле мелкую арктическую живность. Тем более что звери в этих краях никогда еще не видели людей и не боялись их.

Спустя пару дней Крист окончательно обустроился в вымерзшей до последнего камня небольшой крепости. Когда его мучил голод — охотился на животных, а все остальное время посвящал тому, чтобы привести свое новое тело в относительный порядок.

Крови Крист пил много, и вскоре ему удалось остановить разложение тканей и начать регенерировать. Голосовые связи поначалу совсем не хотели подчиняться. Он мог только рычать громко сопеть, шипеть и чавкать, но спешить ему было совершенно некуда, так-что спустя пару месяцев ссылки он уже вовсю говорил сам с собой. А когда тело было изучено, и Крист привык к его медлительности и неповоротливости, он перекрестил пальцы на удачу, вознес молитву господину живого и неживого и принялся заново учиться вампирской магии.

Начал Крист с азов - с гипноза и ментального контроля. Впрочем, с этим проблем не возникло. Потом пошли упражнения по стандартным вампирским превращениям. И выяснил что с превращениями все обстояло на редкость худо.

Он больше не мог превращаться в волка или в стелящийся по земле молочно-белый туман. И речи не шло о том, чтобы стремительно нестись над землей обратившись черным лучом. Из всех видов превращений Крист смог приспособить свое новое тело лишь к тому, чтобы обращаться в гигантского вонючего и непередаваемо гадкого нетопыря.

И тем не менее когда несчастный одинокий упырь понял, что все еще может принимать облик огромной летучей мыши — радости его не было предела. Крылья означали свободу. На радостях он отмахал пару сотен миль до ближайшей торговой деревни, нашел там купца, который отправляется в земли Уолли с грузом соболиных и лисьих шкур, и передал для Мэг письмо, пообещав купцу щедрую награду, если тот передаст его белоглазым уоллерам, стерегущим порталы…

О нет, он больше не рассчитывал ни на внимание Магнифер, ни на ее тело. Он все понимал... просто хотел чтобы Магнифер знала что он, Крист остался жив. что его не развеяли на ионы, не отрубили ему голову, не упокоили. Глупо, Но Крист почему-то полагал что для старой волшебницы это важно....

Просто пусть не волнуется обо мне, а остальное не имеет значения. И лучше ей вообще меня не видеть сейчас... спать будет крепче. Так думал Крист, стараясь заглушить острую тоску, отчего-то проникшую в сердце.

Уолли несколько раз провешивала для него порталы, приглашая в гости. Но Крист так и не решился ими воспользоваться.

При виде раскинувшегося перед ним портала Крист брал меч и начинал ожесточенный бой с тенью чтобы отвлечься. Он колол и рубил морозный воздух и спрашивал себя вслух - ну и зачем Мэг такой нелепый упырь как ты? Взмах - А незачем! Укол...

Впрочем ведьмы из семьи Уолли не слишком терпеливы, так что однажды Уолли сама зашла к нему в гости, просто появилась за спиной. Упырь сразу почувствовал присутствие и замер, опустив меч. Уолли критически оглядела его сероватый лысый череп с вытянутыми ушами, лоснящееся и вытертое черное пальто, меч, сжимаемый отвратительной когтистой лапой, и заметила — ну, все не так плохо как я себе представляла, Кристобаль. По крайней мере ты не забываешь о спорте!

Крист поспешно обернулся и обомлел, вот и всегда так. И сегодня так.

Глава 2 Наследница дара

- Давай я приготовлю для тебя комнату на чердаке, а ты расскажешь что у тебя случилось. Ты голоден?

- Я ужинал, спасибо Мэг. - Крист осторожно выбрался из тени и пошел за женщиной вверх по винтовой лестнице, располагающейся в одной из боковых башен. Крист шел сзади старательно закрываясь от потоков солнечных лучей, проникающих сквозь стрельчатые окна

Магнифер зажгла свечу, и открыв люк шагнула в темное сырое и пыльное нутро чердака. Она поставила свечу на широкий подоконник забитого наглухо чердачного продуха, и взяв старую ветошь смахнула с него толстый слой пыли.

На чердаке все оставалось как 9 лет назад. Массивный резной шкаф, служивший Кристу удобным ящиком для сна стоял на месте. Рядом с ним кованая стойка для меча и небольшой флотский сундук для сохранения от крысиных зубов особо ценных пожитков. Вся остальная мебель была вынесена за ненадобностью, и углы пустой комнаты тонули в густом, непроглядном мраке.

Мэг зажгла масляные светильники привинченные к каменным стенам и обернувшись посмотрела на упыря.

- Нас никто не слышит здесь, Крист, ты можешь сказать почему ты один? Где малыш Тэо?

Помрачневший упырь взял стоящий в углу веник и принялся сметать с пола наросшие за годы слои пыли смешанные с крысиным дерьмом и дохлыми мухами.

- Крист!

- Дороги наши разошлись, - буркнул Упырь. - Не стоит об этом.

- Но он жив?

- Куда он денется…

- И сейчас он без охраны?

Крист разогнулся, взглянул на стоящую в круге света встревоженную женщину и засопел.

- Вернулся только я, понимаешь?

Она кивнула и быстрым движением убрала за ухо выбившуюся из косы прядку волос.

- Твой милый мальчик разменял великий север на бабу, путешествия и личный комфорт. - Упырь сплюнул и глаза его отразили свет свечей красноватым отблеском.

- Он отказался от турнира?

- Отказался... По крайней мере был намерен так поступить, когда я уходил.

Мэг сочувственно покачала головой.

- И что ты теперь намерен делать?

Упырь задумался. А действительно, что он намерен делать? С одной стороны, долг требовал выяснить кто из княжеской семьи жив, и помочь этому человеку обороняться от южан, в надежде что рано или поздно от него или его детей родится новый князь.

А с другой стороны, Крист ведь всю жизнь служил семье Валлинт, десятки лет он жил только их целями. Так жили все темные семьи. Жаловаться не приходилось. Но теперь среди Валлинтов нет того, кто мог бы ему приказывать. На севере нет князя. А о нем, Кристобале Коломбете наверняка уже все забыли.

Он ведь может остаться здесь, рядом с Мэг. Разве нет?

- Что я буду делать? Буркнул Крист? Не знаю… Я еще не думал об этом.

________________________________

Вечером после продолжительного дневного сна — Крист не торопясь спустился в маленький кабинет Мэг. Вошел он без стука. Так уж у них было заведено.

Кабинет Мэг, как и ее спальня располагался на третьем этаже в правой башенке большого дома, поэтому стены комнаты шли полукругом, и лишь одна из них была прямой, та, что перегораживала круглую башню пополам. На полукруглой стене в простенке меж двух высоких и узких окон была нарисована огромная карта Ойкумены с массой пометок, нанесенных цветными мелками.- неустойчивые границы королевств, точки торговых миссий и надежных посредников, пунктиры торговых путей… В камине за низенькой узорчатой решеткой потрескивали дрова, и Мэг сидя в глубоком кресле с бокалом вина тушила Кочергой отлетевшие к краю каминной приступки угольки. Соседнее кресло было приготовлено для него. На каминной полке примостился графин с куриной кровью и пустой кубок.

Крист невольно бросил взгляд на север Ойкумены и досадливо зашипел. Все плодородные земли от границ независимых марок и аж до самой столицы севера города Стэннор были помечены белым цветом южан. А словно этого было мало — южане захватили и три портовых города — Тримисард, Агну и Варвет. Нетронутыми остались только поросшая непролазным лесом долина, лежащая по берегам забранных вечным льдом северных рек, пустынные предгорья, в которых никто не жил кроме бродячего народа Хунну и самих черных скалистых гор, громоздящихся на северо-западе Ойкумены.

Мэг перехватила взгляд упыря и грустно покачала головой. Да только шипеть и остается.

Крист опустился в кресло напротив Мэг и поймал взгляд ее удивительных, не стареющих глаз.

Вот сейчас надо спросить, и боязно спросить — жив ли вообще хоть кто-то из семьи старого князя. Север не может жить без князя. Темные семьи никогда не договорятся с живущими на севере людскими общинами, если на то не будет воли князя. А без князя придет конец северному единству. Это понимали все. И теперь невысказанный вопрос повис в воздухе… Жив ли кто-нибудь из сыновей старого князя? Кто-нибудь кроме Тэо. Кто-то еще… Мэг поняла о чем думает упырь и отрицательно покачала головой.

- Все северные парни мертвы. Каким-то чудом в живых остались две девочки…

Она выжидательно поглядела на своего друга, но тот даже головы не поднял. Северные семьи никогда не признают девчонку. Они не станут подчиняться девчонке и не будут сражаться за нее. Это невозможно.

- Сестры нашего Тэобальта случайным образом оказались в гостях у своих родственников в волчьих низинах когда все произошло... Потом, когда их поймали - решено было взять девчонок в заложницы. Анкарим надеялся что это приведет к покорности темные семьи.

...Сестры… сестры Тэобальта могут родить князя со временем, но именно сейчас они ничем не могут помочь своему народу.

Мэг продолжала выжидательно смотреть на упыря, и тот наконец произнес.

- От девок никакого толку… За ними не пойдут ни Бруксы, ни Носферат, ни тем более Варги, да ты и сама знаешь…

- Знаю… Согласилась Магнифер Уолли.

Судьба двух последних из семьи Валлинт странным образом беспокоила ее. Странно, ведь Валлинты были самыми лютыми, самыми опасными врагами за всю историю Ойкумены. Но сейчас Мэг просто представляла себе двух юных девушек. Сколько им сейчас? Двадцать пять лет старшей, а вторая на год младше. У этих девчонок нет грозной магии за спиной. Нет войска. Нет влияния. Просто две маленькие, неприметные пешки на политической доске. Заложницы своего громкого имени.

Магнифер Уолли прожила долгую и бурную жизнь. За двести сорок лет у нее сменилось несколько поколений мужей, родилось, состарилось и умерло много дочерей, у которых разумеется были и свои дочери. Она могла быть очень хладнокровной. Вот и сейчас Мэг принуждала себя к хладнокровию. Девочки скорей всего погибнут. Их уже содержат под стражей в Стенноре. А из Анкарима выехал инквизитор братства, чтобы зачитать им приговор. Девушек сожгут на главной площади Стэннора, и кончено.

И хватит об этом.

У Уолли нет перед ними никаких обязательств. Конечно, похитить и спрятать малышек не составит никакого труда, но зачем раздражать могущественного южного соседа?

Так говорила себе Мэг каждый день, с тех пор как узнала о северных узницах, и каждый раз долго ворочалась перед сном, пытаясь унять безрассудный порыв прямо сейчас провесить портал в Стэннор и забрать к себе обеих девушек.

Не таких слов она ожидала от Криста. А, впрочем, что она ожидала от Криста?

- Что ты намерен делать?

Не знаю. Поживу тут у тебя неделю или две, а потом махну в Стэннор. Дочерей князя я им не отдам. Увезу их в свою крепость, а там видно будет.

Туда, где иней на стенах? - Мэг иронично посмотрела на упыря. - Ну ты прямо спаситель года.

Упырь налил себе крови и неодобрительно уставился на улыбающуюся Мэг.

- Что смешного?

- Нет, ничего… просто может мы найдем для них более уютное местечко.

Крист повел острым ухом и прислушался. Ему показалось что в каких-то удаленных покоях тоненько и надрывно закричала женщина.

______________________________________________

Когда крик повторился — Уолли вскочила и не говоря ни слова бросилась из комнаты. Упырь бежал за ней.

Они пересекли коридор, спустились вниз по узкой винтовой лестнице и вбежали в широкую стрельчатую анфиладу, в которую выходили двери личных покоев представителей семьи Уолли и гостевых спален.

В середине просторного помещения, отделанного резным камнем застыли две девушки в ночных сорочках. Одна из них — растрепанная, черноволосая кухонная девка, даже не пыталась утереть кровь, капающую из носа на серую холстину ее ночной одежды. Она указывала пальцем на светлую кудрявую девушку лет шестнадцати в богато украшенной белоснежной батистовой сорочке до пола. Брюнетка указала на нее пальцем с коротким грязным ногтем и выкрикнула

- Я вижу тебя Саманта, сильнейшая из семьи Уолли! Готова ли ты принять приглашение Иф Лораны?

... Саманта... У Мэг появилась наследница? Раньше башня всегда приходила к Мэг и называла ее сильнейшей...

Крист почувствовал, как все три оставшиеся на черепе волосинки встают дыбом… Воздух вокруг него тихо звенел от магии. Упырь конечно не умел видеть магические линии, но отлично чувствовал напряжение. У белокурой девушки дрожали губы. Она бросила быстрый испуганный взгляд на Магнифер, и снова перевела его на служанку.

Мэг безмолвно покачала головой и сделала отрицающий жест руками. Но девушка больше не смотрела на нее.

Саманта усилием воли уняла дрожь и прошептала

- Я не знаю… не знаю

- Думай, Саманта Уолли. У тебя есть еще время до тех пор, пока твой соперник не спросит еще раз, вместо меня.

Закончив говорить, служанка мешком рухнула на пол, а юная Саманта привалилась к резной колонне и зарыдала. Магнифер бросилась к ней, обняла и что-то шепча на ушко повела в спальню. Упырь склонился над телом служанки и приложил пальцы к липкой от пота шее девушки. Жива.

За спиной что-то лязгнуло и на плечо упыря легла тяжелая сталь клинка.

3. Золотой Анкарим, неустойчивый трон

В час, когда на углах домов зажигают масляные коптилки, улицы Анкарима освещены только тусклыми далекими звездами, а громада храма пресветлого Мариэля нависает над городом и заливом словно сгусток мрака, в этот час веселье в корчме “У трехногой кошки” только начиналось.

Девушки-подавальщицы бегали между столами высоко подоткнув свои клетчатые юбки, неся в каждой руке по три здоровенных кружки с золотым анкаримским пивом. Сонные шлюхи еще не начинали работать, и сидели за угловым столиком в открытую покуривая трубочки с запретным зельем ча. Из самого темного угла раздавался стук костей, и азартные выкрики.

То и дело в корчму заходила очередная компания гвардейцев, благо, их казармы тут были неподалеку.

Сигурд сначала сунул в дверь голову, осмотрелся, а затем вошел в корчму. Он не был робкого десятка, да и крепок был настолько, насколько положено быть крепким адепту рыцарского братства “Долгой нити”. Просто наставник говорил, что всегда рыцарю нужно быть готовым ко всему. А в корчмах Сигурд до этого ни разу не бывал, был наслышан какие там бывают драки между гвардейцами и портовыми мордоворотами, так что предпочел убедиться что не получит табуретом в лоб раньше чем напьется.

За Сигурдом шел тонкий высокий юноша, одежда которого хоть и была ладно скроена и добротно сшита, но все равно висела как на вешалке. Но тускло поблескивающие на обоих запястьях двимеритовые браслеты, да пряжка плаща с грозным родовым гербом семьи Раганза — побочной ветви царствующей династии пресветлых Мариэлей выдавали в нем начинающего инквизитора, силы которого вынуждены ограничивать, пока он не попадет под личное покровительство кого-то из опытных наставников.

Сигурд уселся на лавку у стола, который примыкал к окну. За другим концом стола компания из четверых дюжих парней шлепала по столу засаленными картами, время от времени сопровождая игру приглушенными ругательствами и звоном медных монет.

Сигурд подождал пока друг сядет напротив, и вопросительно взглянул на него.

- Ну что, Мэт, по пиву? - Мэт кивнул, и пальцем показал, что осилит только одну кружку. Сигурд кликнул служанку, и посмотрел на друга сияющими от радости глазами. Знаешь, мне даже не верится. Вся судьба решается завтра. У тебя наставник появится на год раньше, уж не знаю чем ты так Венефиксу понравился, а я стану оруженосцем, и через год получу рыцарский плащ. Может даже буду работать в твоей команде, когда ты.. ну.. когда научишься всему. Мэт слабо улыбнулся, и сложил тонкие костлявые пальцы в жесте отрицания. - Нет? Конечно… Когда ты из своей школы нос высунешь - я уже буду настолько прославлен в боях, что и смотреть на тебя не захочу. Так чтоли? Сигурд сделал щедрый глоток пива и с улыбкой посмотрел на приятеля. Маг показал на кружку пива в руках друга. Сигурд тоже посмотрел на кружку, и потом приподнял бровь. Пальцы Мэта замелькали, складываясь в причудливые символы, затем принц Раганза изволил улыбнуться. - Типа я сопьюсь раньше, как это сделал наш капитан? Мэт поднес два пальца к носу, а второй рукой показал слово красный.

- Да иди ты! Ты от своих наук свихнешься раньше, чем я от пойла. Я могу выпить еще пять раз по столько и останусь трезвым. - Мэт начал было складывать пальцами новую фразу, но Сигурд уже развернулся, и начал изучать шлюх, которые как раз лениво поднимались с насиженного местечка в уголке, поправляли волосы и подвязки. - Как думаешь, сколько возьмет та, в полосатых чулках? Ну и при чем тут гонорея? А знаешь, я бы хотел, перед клятвой то...год потом девок не видать. - Что? Если выпью десять баклаг, ты мне двоих девок купишь? Хорош. После десяти баклаг, тебе придется меня на Маров холм поутру волоком тащить. Сигурд снова резко развернулся, чтобы поглазеть на девок, и случайно задел локтем сидящего неподалеку игрока. Карты полетели на пол. Игрок резко развернул к Сигурду свое нездоровое, изъеденное оспой лицо, и сквозь дыру между зубов ловко плюнул ему на сапог, а затем поднял не него стремительно наливающиеся нехорошей пьяной веселостью светлые глаза.

Сначала он посмотрел на тяжелую дубинку, которая заменяла меч всем адептам братства. Потом взгляд его переместился на знак братства — незавершенный круг с тремя коронами внутри, намалеванный на холстине, и нашитый на щегольскую бархатную куртку Сигурда, а затем на его растерянное лицо.

- Ты что позволяешь себе, щенок. Щас я тебе красоту то подпорчу. - Всыпь ему, Хьюби! Сволочи братовской!

Сигурд отступил к стене и выхватил палку из ременной петли на поясе. Послышался звук одновременно отодвигаемых низеньких табуретов, и остальные картежники медленно поднялись со своих мест. Самый дюжий из них, в красной рубахе и с простоватым лицом кивнул на оружие Сигурда и пробасил — Убери палку и получи по морде честно, мальчик. Хьюби снова сплюнул, но в этот раз промахнулся, и сделал шаг вперед. - Да я тебя и с палкой твоей отмудохаю, а палку в жопу засуну, крысеныш! Сигурд отчаянно посмотрел по сторонам, гвардейцы, сидящие за соседним столом пожалуй могли бы помочь, но они продолжали как ни в чем не бывало пить пиво, и с ухмылкой глазели на бесплатное представление. В другой стороне корчмарь спешно вытирал руки о фартук, и только собирался идти за подмогой. Впрочем, прежде чем он кликнет городскую стражу, эти четверо переломают все ребра. Сигурд снова бросил взгляд на стоящих напротив мужиков, и подумал что ребра — это еще в лучшем случае.

Он выдавил из себя улыбку, и примирительно опустил палку. - Простите, я не хотел. Давайте …. Закончить он не успел, так как получил оглушительный удар под дых, а затем пивной кружкой по затылку. В глазах промелькнули искры, Сигурд упал на четвереньки.

Хью двинул ему ногой в живот откинув к стене и собрался было добить, но тут от стола послышался резкий металлический стук. Это упал браслет с левой руки Мэта, а тот, судорожно, непослушными пальцами расстегивал второй браслет.

Картежники остолбенело таращились на него. А меж тем и второй браслет с тяжелым стуком упал на стол, и Мэт тотчас достал из кармана небольшую, но страшно дорогую палочку накопитель, простолюдины еще называли такие штуки волшебной палочкой. Купить такую мог любой, кто имел деньги, но такими деньгами владел далеко не каждый житель Анкарима, и уж тем более не каждый мог управляться с нею.

Мэт вытянул руку, и на конце накопителя тут же засветился небольшой сухо потрескивающий шар голубоватого сияния. Выражение лица Мэта Раганзы не предвещало картежникам ничего хорошего.

Где-то взвизгнула женщина, а затем наступила тишина, прерываемая ползущими из углов шепотками — Белый огонь... инквизитор с катушек слетел... да еще громко дребезжала стопка тарелок в трясущихся руках хозяина корчмы.

От группы картежников отхлынули люди, и теперь они стояли перед Мэтом совсем одни. Здоровяк закрыл глаза и шевелил губами, видимо молился, чтобы не гореть сегодня синим, неугасимым пламенем, Хью часто дышал и шумно сглатывал.

Повисла томительная пауза.

Прощелыга Пайк, попивавший свое вечернее пиво в ожидании заказов за ближайшим ко входу в корчму столом не мог поверить своим глазам. Да ведь за снятые браслеты парню грозил скорый на расправу внутренний суд инквизиции. Он торопливо протиснулся от стола для игры в кости к опасному пятачку, закрыл собой картежников, позволив им отползти в сторону и затеряться в толпе, затем подошел к Сигурду и помог ему подняться.

Мэт все это время следил за ним расширившимися, неподвижными глазами. Лицо его пошло пятнами от напряжения. Удерживать растущий комок огня становилось все сложнее.

Пайк повелительно показал Мэту на дверь и заговорил тоном, не терпящим возражений. - Послушай мастер, это твой единственный шанс — сейчас ты не торопясь выйдешь наружу и ударишь огнем в землю подальше от домов. Понял меня? - Мэт еле заметно кивнул - Пошел! Аккуратно! Мэт послушно двинулся на выход, с трудом удерживая на конце палочки-накопителя раскалившийся до бела и росший прямо на глазах сгусток света.

Трясущийся словно осинка Корчмарь наконец уронил свои тарелки, и теперь стоял опустив руки, и подбородок у него дрожал, словно корчмарь собирался зареветь от облегчения…

Пайк ловко обогнул стол, и забрал браслеты, а затем без смущения запустил руку в горку монет, оставшихся от картежников. - он кинул быстрый взгляд на Хью, не торопясь ссыпал монеты в карман. - Без обид, мужики, я вам только что жизнь спас.- быстро проговорил он и остановился, ожидая реакции. Здоровяк в красной рубашке медленно, неуверенно улыбнулся одной половинкой рта и поднял вверх большой палец.

_____________________

Мэта они нашли сидящим на охапке сена и сжавшимся в несчастный, трясущийся комок. Перед ним виднелось широкое пятно опаленной до белого пепла земли. Мэт попробовал было сложить пальцами пару слов, а потом обреченно махнул рукой.

Пайк отдал юному инквизитору сдерживающие магию браслеты, а сам принялся набивать трубочку дешевым грибным зельем. Всякий раз после приключений старому достателю Пайку приспичивало поговорить.

- Вам сказочно повезло сегодня, ребятки. Дважды повезло. Меня зовут Пайк, и я время от времени работаю на Магистра Венефикса, слышали о таком? Лицо Мэта вытянулось, Сигурд тихо прошептал — вот черт... Пайк между тем важно продолжил. - Так что я успел забыть больше, чем вы оба знали о магах и магии. Это ваше первое везение. - А второе везение - я никому не скажу о вашей глупости, шалуны. Считайте это моим подарком к завтрашней клятве. Ведь мастер Мэт наверняка станет выдающимся борцом с нечистью, не так ли?

_____________

Розовые лучи рассветного солнца заливали одну из многочисленных террас дворца пресветлого Мариэля

Прекрасная, солнцеподобная вдовствующая патисса Мелек Бегим стояла в небольшом водоеме до колен наполненном водой, смешанной с ароматными маслами. Обнаженные белокожие и белокурые, привезенные с севера рабыни умащали ее безупречное тело. Руки рабынь слегка дрожали, потому что Патисса была не в духе из-за раннего пробуждения.

А проснуться рано ее заставила ежегодная церемония принесения клятвы адептами братства Долгой Нити. Что поделать, монахи просыпаются рано.

Рабыни закончили утреннее омовение, и Бегим вышла из водоема, придерживая рукой свои черные волосы.

Началась церемония одевания, а это значило что сейчас патисса начнет принимать самых важных и доверенных государственных мужей. Час, затраченный на церемонию одевания, был единственным временем, когда патисса могла поговорить без посторонних ушей. Рабыни были не в счет, они не знали на южном наречии ничего, кроме основных команд.

Когда Бегим было семь лет, ее двоюродный кузен принял монашескую мантию, жезл и тройную корону пресветлого Мариэля, и начал он правление с того, что взял в жены пятерых своих кузин и сестер. Царственная династия Анкарима не гнушалась родственными браками. Считалось что дети от таких союзов унаследуют магию и от отца, и от матери. Бегим знала что она рано или поздно станет женой своего царственного кузена, но не думала что все произойдет так быстро. И она готовилась к придворной карьере и желала ее. Так она оказалась во дворце.

Пока божественный супруг пил и веселился — юная, оторванная от отчего дома девушка продолжала свою подготовку - учила языки и родословные всех знатных родов Анкарима. Так советовала ей мать перед отъездом. Но на людях казалась скромной и растеряной, поэтому двор счел четвертую жену пресветлого Мариэля очаровательной.

А меж тем все что дарил Мелек Бегим Богоподобный супруг ее, и все что она получала в подарок от купцов и знати - все украшения, все деньги до последней монетки попадали в руки верных и старательных слуг. Мелек тратила деньги и приобретала бесконечно более ценный товар - связи. Так что вскоре двор с интересом заметил, что с другими женами пресветлого Мариэля и детьми от этих жен начали случаться несчастные случаи.

Вот и сейчас вдовствующая патисса с нетерпением ожидала визита одного из самых верных слуг.

Она уже была облачена в легкое платье из тончайшего льна, и сидела в кресле с невысокой спинкой, а две служанки расчесывали и укладывали в церемониальную прическу длинные локоны цвета воронова крыла.

Молодой евнух неслышно проскользнул в покои, склонился к уху патиссы и доложил что вершитель тайных дел Нэк Микшу уже тут, уже на месте.

- Пусть войдет скорее! - Патисса сделала жест рукой и служанки с евнухом тотчас скрылись, словно их и не было.

Несмотря на свое скромное происхождение, Микшу был одним из верных слуг, о которых сказывалось ранее. В свое время предстал он перед Мелек Бегим тощим нескладным юнцом пятнадцати лет, который пришел наниматься в услужение. Она бы и не взглянула на него, но Микшу назвал имя матери Мелек, а это означало что на него можно положиться.

Начинал он свою службу на дворцовой кухне незаметным кухонным мальчишкой. Но именно незаметные слуги бывают наиболее полезны. Дважды Микшу спасал патиссу от яда, дважды сам использовал яд, и всегда удачно.

Впрочем, сейчас Нэк Микшу превратился в сильного мужчину с жестким взглядом проницательных карих глаз и очаровательной белозубой улыбкой.

Одет он был скромно, пожалуй даже чересчур скромно для придворного — коричневый кафтан из плотного сукна без единого украшения подходил скорее лавочнику, нежели левой руке государыни.

Микшу склонился в наипочтительнейшем долгом поклоне, приложив одну руку к груди, туда где у нормальных людей бьется сердце. У Нэка Микшу, судя по слухам, сердца никакого не было.

- Ну?

Еще одно достоинство хорошего слуги — Микшу все понимал без слов. Микшу начал скорбно приподняв брови домиком, и всем своим видом выказывая сожаление. - Если Вас интересует барон Севус, моя госпожа, с прискорбием вынужден сообщить что с ним произошел несчастный случай. Он сгорел в собственном доме.

Патисса удовлетворенно кивнула, но тотчас смерила слугу подозрительным взглядом. - Ты все проверил? - Да, повелительница, у него не осталось ни родных, ни побочных детей. Ветвь Севусов больше на трон не претендует.

Патисса удовлетворенно кивнула. Один из прежних Мариэлей — ее прадед, за свое недолгое правление успел сделать детей не только всем своим женам, но и всем любовницам… Потом всех этих детей признал, каждому сыну старый маразматик дал громкий титул и пару клочков земли. Дочерей, как водится, проигнорировал.

С тех пор каждый раз когда очередной правитель Анкарима отдает небу душу — тотчас поднимают головы все эти Севусы, Герцоги Повер, Раганзы… А сейчас, когда на троне сидит ее пятилетний сын, это все особенно опасно.

- Хорошо…. А остальные? - Патисса требовательно взглянула в непроницаемое лицо вершителя тайных дел. - Герцогов Раганза мы можем… Вы же знаете что Генерал Гэг Раганза-старший сейчас находится на северном театре боевых действий? Патисса нетерпеливо побарабанила пальцами по столу.

- Ну, положим! - Его интенданты активно ведут дела с гильдией новоганзейских купцов. Так вот, если их тряхнуть... если будет на то ваша воля...

Красивое, но холодное лицо Бегим просияло.

- Растрата? - Именно. Позвольте мне расспросить купцов с пристрастием, и я докажу растрату.

... Докажешь растрату и положишь в карман немалый выкуп за их ничтожные жизни, подумала Бегим, глядя в лицо своего любимца. - Неделя, Микшу, не больше… - Слушаюсь.

Лицо Микшу погрустнело, и стало еще более почтительным. Когда впереди маячили большие барыши, он всегда делал постную мину, чтобы случайно не выказать радость.

- А что с Поверами? - Патисса вспомнила толстого словно жаба Герцога Мирада Повера седьмого — управителя высшего совета при золотом троне… В последнее время он с грацией носорога раз за разом поднимал вопрос о том, что женщина не годится на роль опекуна при малолетнем монархе. На прошлом совещании он снова осмелился спорить с ней, называя при этом не Патиссой, а старшей сестрой. - Моя госпожа, рад сообщить что светлейший герцог у вас в кармане, и впредь будет очень послушным и молчаливым слугой престола. Микшу почтительно приблизился и зашептал Мелек Бегим прямо в ухо. Она расхохоталась и подала Микшу руку для поцелуя… Новости были чудесные!

Ох, и поиграет теперь она с этой старой жабой. Она хотела было отослать слугу, но тот с поклоном промолвил.

- Есть еще два дела, госпожа… - Говори, Микшу. - Раганза младший, Сын Гэга. Он наделен зачаточным уровнем силы, и по приказу инквизиции носит браслеты. Так вот вчера он их снял для участия в пьяной драке. Есть свидетели… Без вашего ведома я не смею арестовать столь высокородного юношу, но думаю что сам Гэг будет более словоохотливым на допросах, если его сын окажется в соседнем застенке...

Патисса задумалась. Злить гэга раньше срока не стоило. Гэг непрост. - Гэг не так прост… Осторожнее Микшу. Отца и сына надо прижать единовременно. Сейчас Раганза в армии. Если он бросит клич, за ним могут пойти многие армейские чины… - Внимание и повиновение, госпожа… Микшу слегка поклонился. И последнее...

Бегим нахмурилась. В эти непростые времена Микшу приказано заниматься исключительно претендентами на золотой трон! Все они были сочтены и пронумерованы. С кем-то из них уже случилось несчастье, а с кем то оно вот-вот произойдет… Неужели Микшу нашел кого-то еще. Она вопросительно взглянула на слугу. - Леди Симариса в тайне родила... Лицо Бегим пошло пунцовыми пятнами… Эта шлюха Симариса была последней любовницей отца пресветлого Мариэля…. Значит ее сын это уже не седьмая вода на киселе, это сводный брат ее, Бегим, покойного мужа…. Это опасно. Очень опасно, особенно если у этого бастарда проявится огненная могучая сила, которой даже в помине нет у ее царствующего ребенка. А огненная сила основа власти пресветлого Мариэля, благословение небес...

- Почему я о нем не слышала? Куда ты смотрел осел! Микшу отошел на два шага и склонился еще ниже.

Хотя… Бегим смутно помнила, что эта Симариса успела растратить свое состояние задолго до того, как предполагаемый сын ее вошел в возраст. Бегим помнила, что под конец жизни Симариса впала в совершенное ничтожество, и жила на скромную ренту, которую ей выплачивал двор за былые заслуги. Возможно ее ребенок вообще ни о чем не догадывается.

- Где он. - Голос Патиссы стал хриплым и низким. На данный момент этот парень, его имя Би Алаксам, так вот он обучается в Акадэме по классу теоретической магии. - Акадэм? Патисса вскочила - Акадэм?! У него есть сила? Сколько ему лет? - Двадцать пять, госпожа. Говорят силы его ничтожны. Еще хуже, чем у Раганзы.

Простолюдин никогда не поймет что магия не бывает ничтожной. В роду Мариэль она проявляется внезапно, и тот, кто обрел по настоящему сокрушительную силу может легко смести с трона своего более слабого родственника... - Достань мне его! Отправь туда отряд Микшу! Я хочу чтобы через две недели ты мне доложил о несчастном случае в Академе, - Голос Патиссы срывался от волнения. - Микшу, у меня ужасные предчувствия! Патисса, подперла рукой подбородок и прошла к окну, обдав своего верного слугу ароматом духов. - Слушаюсь! Я немедленно распоряжусь!

Патисса подняла руку, приказывая остановиться. Акадэм находился на небольшом острове, торчащем между Анкаримом и Старокульским архипелагом. Формально независимый город-порт процветал за счет занявшего добрую четверть острова старейшего университета. Любой кто обладал силой должен был провести в акадэме не один год, чтобы проникнуть в суть магических явлений. Вот и ее мальчику в будущем только предстояла церемония подтверждения магической силы. эту церемонию проводили старые пердуны ученые из Акадэма… Они судили да рядили по какой линии и как унаследован дар, насколько значителен этот дар, и если они вообще не усмотрят таланта в ее маленьком сыне - трон придется уступить Раганзе, или совет начнет поиск "истинного сына неба" Нет... Злить их не с руки… Даже при добрых отношениях придется платить акадэму такие деньги, что хватило бы купить весь их затрапезный остров со всеми корпусами и кампусами...

Мелек опустила плечи и грустно вздохнула... Похоже от идеи с отрядом придется отказаться... - Знаешь что, Микшу, отправь ка ты мальчишке письмо, с приказом приехать в Анкарим для получения из моих рук подобающего титула и признания. Главное — вытащить щенка за пределы Акадэма, ты понял? Обещай ему все что хочешь, я подпишу. - Внимание и повиновение, госпожа, внимание и повиновение. Микшу поклонился несколько раз и не разгибая спины попятился к двери.

Глава 4 Невидимые глазу стрелы

Если лег спать после третей стражи, а вставать надо с рассветом, считай что и не спал вовсе. А если ты по пути домой зашел еще в две корчмы, и в голове у тебя звенящая пустота, а во рту словно кошки нассали, ты точно не готов к самому важному, самому судьбоносному дню в своей жизни.

Сигурд тронул синяк, проступивший на скуле и поморщился, а затем принялся собираться, с ужасом думая как там старина Мэт справляется со своим похмельем.

Через час, три шеренги молодых адептов стояли у подножия холма пресветлого Мариэля, мощеная площадь была полна ликующей толпой, над которой на высоких древках реяли узкие разноцветные флаги, с белой маровой кошкой, незамкнутым кругом и гербом нынешнего Мариэля, вышитыми на тяжелых полотнищах. Парапет, который отделял площадь от крутого спуска к морю украшали мраморные статуи великих деятелей прошлых веков. Они держали в руках кто земную сферу, кто свиток, кто меч, и хмуро взирали на праздничную толпу со своих постаментов. Слева и далеко внизу раскинулся золотой Анкарим. Отсюда виднелся шпиль часовой башни и замок Яртара, бассейны общественных терм, и заборчики, причудливыми кольцами охватившие кварталы и слободы Анкарима. Солнце медленно входило в зенит, и нагревало желтые черепичные крыши.

Справа виднелся изгиб Анкаримской бухты, а дальше насколько хватало глаз — серебристая гладь ласкового моря уходила за горизонт

К грандиозному зданию храма вели пологие ступени, на которых как на трибунах разместились все, кто должен был принимать участие в нынешней клятве. На первой ступени стояли дельцы в невзрачных рясах, они управляли разветвленным хозяйством братства, многочисленными торговыми миссиями, флотом, анклавами и землями по всей стране.

На второй ступени виднелись белоснежные плащи прославленных рыцарей, которые сегодня будут выбирать себе оруженосцев.

Чуть выше разместились аскетичные, черные мантии инквизиторов братства, там, среди них наверняка стоял магистр, один из самых могущественных людей ойкумены. К магистру сводились все нити, которые братство неустанно сплетало в прочную, невесомую паутину. Человек, имя которого скрыто.

Потом, за строем золотой когорты ярусами поднималась пестрая толпа придворных, и в самом верху словно золотой божок, в окружении слуг и жрецов восседал пятилетний пресветлый Мариэль.

Из нестройной когорты рыцарей вышел седой мужчина в богатом белом камзоле и в тяжелом плаще, Это был Мастер Галад, исполнявший обязанности глашатая. Он развернул свиток, и принялся громко читать вопросы, на каждый из которых следовало ответить утвердительно.

Братья, просите ли вы общества нашего дома? Шеренги адептов в один голос рявкнули — Да! - Сигурд поморщился от головной боли. Да благословит вас пресветлый Мариэль! Крошечный Мариэль на фоне темной храмовой двери послушно поднял руку в благословляющем жесте. - Братья, готовы ли вы с терпением переносить все страдания и лишения, которые ждут вас на пути? - Да. - Братья, готовы ли вы повиноваться своим начальникам под крылом братства? - Да. Затем Галад повернулся к лестнице и преклонил колени.

За ним то же самое сделали все адепты, стоящие на площади.

- Господин, здесь путники, которые хотят войти! - заорал Галад, чтобы его точно услышали на всех ступенях. Честно говоря, Сигурд ждал ответа, но его не последовало.

_________________________________________

Патисса опустилась в кресло справа от массивного трона украшенного гигантскими золотыми крылами. На троне восседал богоподобный и богоизбранный пресветлый Мариэль пяти лет от роду. Ох, если бы он еще просто восседал. Он же весь извертелся от скуки. То снимет массивную золотую корону, потому что она ему натирает лоб, то поднимет на трон ноги в оранжевых сафьяновых туфлях.

Мастер церемонииала то и дело, кряхтя, склонялся к нему и помогал вести церемонию — опустите ножку сиятельный сын неба, поднимите ручку, сиятельный сын неба.

Сын неба куксился и вот-вот готов был зареветь.

Патисса заметила как на верхнюю площадку храма хрипло сопя, тяжело, но необратимо, словно носорог взбирался весь красный от бешенства и жары герцог Повер. Шея его так распирала ворот богато украшенного бледно бежевого камзола, что Бегим удивлялась, как это пуговицы еще не оторвались от такой нагрузки. Она позволила себе наилегчайшую улыбку, но тотчас убрала ее с губ.

- Сестра наша, старшая ми… милости… умоляю выслушать меня. - Что происходит, Повер?!

Патисса с неодобрением взглянула на толстяка и махнула рукой страже, чтобы герцогу позволили приблизиться.

От Повера пахло потом и чесноком, а поверх этого амбре стелился тяжелый горьковатый аромат духов, который удивительно не шел ему. Он приблизился к патиссе, налег необъятным брюхом на подлокотник ее кресла и зашептал прямо в ухо срывающимся громким шепотом.

- Выслушайте меня, сестра, потому что корона в опасности.

Мелек Бегим выгнула красивую бровь, и сделала знак рукой чтобы герцог продолжал.

- Вы знаете мои земли прямо рядом с Анкаримом, вдоль реки Анкар так? - Знаю… - Так вот, родитель мой, да и я, много позже, прозакладывали этот надел купцам. Но сегодня я узнал, что у купцов моих закладных больше нет! Все мои закладные выкуплены чертовыми святошами из братства, черт бы их подрал, чтобы они в нижних мирах целую вечность жарились в… - Постойте, Повер… но при чем здесь корона? При чем здесь я? Вы же сами заложили свои земли и не стали их выкупать. Герцог приблизил толстые губы еще ближе к уху Мелек Бегим и зашептал еще громче.

- Чрезвычайно неосмотрительно будет позволить обнаглевшим святошам прибрать к рукам такой большой и богатый лен прямо под стенами столицы. Они ведь не желают чтобы я внес за эти земли выкуп! Они хотят получить саму землю, чтобы контролировать Уоллерский тракт.

Патисса задумчиво покачала головой

- Ну и что же ты хочешь от меня? - Бегим взглянула герцогу прямо в лицо. - Я прошу Вас о двух небольших, буквально ничтожных одолжениях, - промямлил герцог Повер, старательно вылепляя на своей одутловатой красной морде с голубыми бусинками глаз просительное выражение. - Говори. - Столичный легион должен поддержать мою дружину если дойдет до прямого столкновения… - Вы в своем уме, Повер?! Идет война! Вы хотите развязать вторую войну прямо у меня под носом?! - Воевать не обязательно, ваше величество, - промямлил Повер, - можно ведь просто напугать их. - Ладно, я подумаю как вам помочь… - А второй вопрос… Я… я не знаю как его начать, право… - Не тяните кошку за хвост, Повер. - Если все-же братство согласится принять выкуп за мои земли — не ссудит ли мне казна немного денег?

Мелек Бегим даже онемела от подобной наглости. Взор ее полыхнул гневом, но она поспешно опустила глаза.

- Сделаем так, Повер. - мягко начала она, - я поговорю с Венефиксом из братства, и намекну ему на желаемый для престола исход вашего спора. Герцог открыл было рот, но Мелек Бегим властно подняла руку, приказывая замолчать.

- Взамен ты будешь одобрять в совете любые мои пожелания. Ты понял? - Но… Но как же - Любые, Повер! Любые! И ни о каких деньгах из казны, разумеется, речи идти не может. Продай наконец свою коллекцию шляпных украшений.

Губы герцога обиженно дрогнули. Он перестал нависать над креслом патиссы и обиженно уставился в пол. Он ведь помнил патиссу растерянной плачущей девчонкой, которую ввели во дворец через западные врата. И как сладка ему некогда показалась мысль о том, что ребенок на троне и его растерянная мать предпочтительней сильного монарха… Вот и думай теперь...

- И вот еще что. - Голос Мелек Бегим приобрел стальные нотки и наполнился долго копившимся гневом. - Если я помогу тебе, Повер — ты никогда больше не назовешь меня сестрой. И меня не интересуют похождения нашего общего прадеда. Я для тебя только Великая Патисса, ты понял? Герцог что-то промямлил в ответ, поклонился и грустно обмякнув потащился по лестнице вниз, с террасы пресветлого Мариэля на террасу для высоких персон его свиты.

Патисса улыбнулась, и велела подать себе вина. Первый тур ее маленькой игры прошел с успехом. Следующий соперник был не так прост.

Патисса встретилась глазами со смешным румяным монахом в коричневой рясе, подпоясанной простой веревкой. Светлые тонкие волосы монаха вились, и непослушные завитки золотились над его массивным розовым черепом словно нимб.

Магистр Венефикс. - Чрезвычайный посол братства долгой нити при Анкаримском дворе. Она милостиво кивнула ему, приглашая приблизиться и лучезарно улыбнулась.

Монах послушно приблизился, и низко поклонился, не вынимая кистей рук из широких рукавов рясы.

- Внимание и повиновение, сиятельная Патисса.

Юный Мариэль внезапно вскочил с трона и с заливистым хохотом побежал по террасе. Служанки бросились ловить сорванца.

Улыбка померкла на устах Мелек Бегим при виде неподобающего поведения сына, и брови нахмурились. Она не любила детей. Бегим повернулась к своему смиренному собеседнику.

- Вы наверняка можете предположить о чем пойдет речь, святой отец. - Угадать это не сложно, - усмехнулся монах. - Вот как? Я хочу чтобы вы знали, я приняла решение по поводу этих двух бесполезных северных девок. В качестве заложниц они нам не нужны, не так ли? Нечисть не повинуется им? - Все верно, ваше величество - Значит я удовлетворю просьбу вашего братства и разрешу устроить для обеих северных княжон аутодафе перед черной башней в Стэнноре, их бывшей столице. - Очень правильное решение, ваше величество. - монах снова почтительно поклонился. Так мы наглядно возвестим всему северу, что княжеская фамилия Валлинт стерта с лица Ойкумены. - А взамен… вы оставите в покое Повера и Уоллерский тракт. - Но... - Патисса еще более ласково улыбнулась монаху. - Я не спрашивала вашего мнения, Венефикс. Просто передайте его святейшеству магистру, что я не рекомендую забирать под нужды братии выкупленный вами земельный надел герцогов Повер. Венефикс слегка приподнял бровь. - Но чем подкреплена ваша просьба, госпожа патисса? Вы ведь знаете что закон на стороне братства… - Ты много позволяешь себе, монах! Прошипела Мелек Бегим. Она не терпела возражений. - Ваше братство забыло, что призвано служить воплощенному на земле божеству. А ведь это божество - мой сын! Это достаточное подкрепление?

Монах возвел к небу лукавые глаза, поднял вверх большой палец и осенил себя священным полукружием, бормоча молитву об успокоении гневных сердец.

Патисса не верила глазам своим. Венефикс не выглядел ни испуганным ни смущенным. Он снова опустил свои добродушные голубые глаза и встретился с полыхающим взглядом матери пресветлого Мариэля.

- Вы знаете, ваше величество, я ведь иногда слышу голоса. И прямо сейчас мне подан был знак с небес.... Мелек Бегим еле сдерживала себя. Венефикс всегда доводил ее до бешенства, а потом она корила себя за глупости, сделанные и высказанные под влиянием гнева.

- Мне было обещано, что пресветлый Мариэль отец наш и вседержитель, который смотрит на нас безгрешными очами вашего сына, простит братству праведное приобретение земельного надела.

Венефикс улыбнулся, глядя на побелевшую от ярости патиссу.

- Я конечно донесу вашу высочайшую волю до моего магистра, но смею думать что святой отец как-нибудь утрясет с небом этот вопрос.

Патисса нечеловеческим усилием воли взяла себя в руки и тоже улыбнулась.

- Кто я такая, чтобы вести с вами теологические беседы, святой отец. Я только хочу напомнить, у господа нашего много рук. И сейчас карающей дланью его может послужить столичный легион охраны… Передайте это Магистру. - Мелек Бегим отвернулась, и подала знак, что разговор закончен. - Могу ли я просить еще одну минуту вашего времени, пресветлая патисса? - Венефикс больше не улыбался, а голубые глаза его потемнели и приобрели стальной оттенок. Бегим раздраженно взглянула на него.

- Обратите внимание — рука монаха качнулась вниз, и указала на стройные ряды адептов.

- Вот тот худой юноша во втором ряду. Видите его? Он вступает в ряды святой инквизиции на год раньше.

Это… это же - Да-да, сын Гэга Роганзы. Один из людей, претендующих на престол - Да, но… Патисса растерянно смотрела вниз, на худосочного мальчишку. - Я запрещаю! Вы не можете принимать его раньше срока!

Венефикс в последний раз почтительно поклонился. - Я передам Ваше мнение великому магистру, светлейшая патисса. Венефикс легко сбежал по ступенькам, а кусающая губы Мелек Бегим беспомощно смотрела как могущественное и богатое братство дарует свою защиту одному из тех людей, кого следовало убрать как можно скорее.

Венефикс же, спустившийся на террасу святых отцов нашел старика Курци, заведующего канцелярией великого магистра.

Все знали что Курци не менее девяноста лет. У Курци тряслась голова, он согнулся под грузом прожитой жизни, но ум его оставался ясным, а блестящая память по-прежнему хранила множество документов и фактов.

- Взгляни, Курци, видишь того крепкого мальчишку с фингалом под глазом? - Ну… - Курци вытер слезящиеся от ветра глаза и уставился в толпу послушников.

- Спрячь ка его в канцелярии до поры… Нашему Роганзе вскоре понадобится спутник.

__________________________________________

Мастер Галад встал, и сделал знак, чтобы адепты тоже поднялись. Начиналось самое интересное.

Первыми пришли в движение братья, стоящие на первой ступени. Они мало напоминали рыцарей. У них не было ни коней, ни мечей, а об их амбарных книгах Сигурд не мог думать без суеверного ужаса.

Они спустились со своей ступени, и принялись словно работорговцы отбирать себе послушников, придирчиво рассматривая их, тыкая им в грудь пальцем, или просто делая знак головой, чтобы те отошли в сторону. Сигурду и Мэту не о чем было волноваться. Все знали что сыновей рыцарей и потомков Мариэля минует чаша сия, и все равно Сигурд замирал и боялся дышать всякий раз, когда мимо проходил один из этих дельцов.

После того как две трети адептов были выведены из шеренг, согнаны в кучу и уведены с холма своими новыми управляющими, чтобы потом, как это и положено плебеям всю жизнь ишачить на братство, изрядно поредевшие шеренги сдвинулись в один строй.

Вот теперь то и настал тот час, ради которого Сигурд жил все свои восемнадцать лет. Час, ради которого он каждый день вставал с петухами, тренировался, разбивая себе то бровь, то колено, и каждый вечер, ложась, спать чувствовал боль уставших мышц. Он подтянул живот, расправил плечи и принялся поедать глазами могучего мастера Абеляра, который кивнув в его сторону что-то с усмешкой говорил своему соседу.

Это он синяк разглядел, подумалось Сигурду, и лицо его медленно залилось краской.

Рыцари неспешно пошли вниз. Абеляр легко нес свою массивную фигуру прямо к Сигурду. Глаза их встретились уже давно, и выбор Абеляра кажется был предрешен. Сердце Сигурда билось уже где-то в гортани. Ему казалось, что он начинает чувствовать связь, то самое братство, которое объединяет оруженосцев, рыцарей и святых отцов.

Абеляр обнажил в улыбке белые зубы и пробасил, указывая на его синяки

- А ты боевой парень, верно? Сигурд не успел ответить, так как между ним и его кумиром неожиданно вырос какой-то мелкий, горбатый старикашка в коричневом балахоне, Старик был настолько древним, что его облысевшая голова с редкими, похожими на невесомый пушок волосами находилась где-то на уровне Абелярового пояса. Старик развернулся, посмотрел на Сигурда снизу вверх, потом повернулся к Абеляру и показал ему один палец.

- Еще один адепт нужен для инквизиции, прошамкал он. Я забираю этого. Он умеет читать? - Ты умеешь читать? - Спросил Абеляр, и Сигурд обреченно кивнул. - Ну ладно, добродушно согласился Абеляр. Как скажешь, брат Курцифер. - Я возьму другого, не все ли равно? Сигурд не верил своим ушам. Он потрясенно смотрел в спину Абеляра, который с такой же улыбкой выбрал соседнего мальчишку, затем повернул голову, и встретился глазами с Мэтом, который от всей души сочувствовал ему. А чертов старик уже раздраженно теребил его за рукав, понуждая следовать за собой.

_____________________________

Звон колокола. В окна сочится серый утренний свет. Еще рано, очень рано. Хмурый Сигурд, как и все прочие послушники с рассветом поднялся с лавки, на которую был брошен тощий соломенный тюфяк, надел свой осточертевший бурый подрясник с эмблемой братства на левой половине груди. После подъема - краткая молитва пресветлому Мариэлю, затем скудный завтрак, слишком мало напоминающий завтраки для будущих оруженосцев, которые он вкушал предыдущие пять лет. А после завтрака братство требовало неустанной, монотонной службы до самой вечерни. Именно так теперь начиналось каждое утро. Уже второе осточертевшее утро на службе ордена.

Впрочем, Сигурд все это время не сидел сложа руки. Недавно толстая старая кухарка Женевьева шепнула ему способ, которым обычно сама спасалась от всех невзгод.

По ее словам необходимо было где-то раздобыть белую кошку, чтобы не было на ней ни единого цветного волоска, встать на колени и сделать перед этой кошкой пять земных поклонов приговаривая

"Марова кошка помогай немножко"

Надо было предложить кошке угощение, и если она начнет его есть — значит жертва принята и в течение одного лунного месяца жизнь твоя изменится так, как ты сам этого пожелал.

Правда, сетовала Женевьева, не все бывает так, как ты хочешь, и не всегда все меняется к добру, но тут уж как водится, человек сам не знает куда ведут его желания.

Ничего сложного в ритуале не было, так что сегодня Сигурд планировал решительным образом изменить осточертевший ход вещей. Сам он кошку поймать не мог, так как безвылазно находился в рабстве у склочного Курцифера в библиотеке. Однако ему удалось договориться со скотницей, чтобы та изловила для него белую кошку, и после ужина принесла ее к дверям. А когда старый Курци уйдет в свою каморку на покой, Сигурд задобрит кошку сыром, который стащил еще утром.

Сигурд вошел в приемную, сгреб накопившиеся за ночь бумаги и приоткрыл низенькую дверь в кабинет, с красивой табличкой “Архивариус”. За дверью находилась небольшая комната с высоким стрельчатым окном, сквозь рамы которого немилосердно сквозило. В комнате вдоль стен стояли объемные комоды-картотеки с множеством ящиков в каждом, на ящиках были наклеены таблички с надписями типа Север донес. Марки Хрон. Княж донес. Анк. хрон. Гильдии донес. Старокул 1.

Старик Курци в меховой безрукавке и старом выцветшем подряснике сидел в высоком резном кресле с дьявольски неудобной спинкой. Свет из окна проникал сквозь затейливую резьбу и путался в его белоснежных тонких волосах. На столе перед стариком было чисто, значит вчерашние залежи бумаг он уже успел разобрать. Сигурд сложил перед Курци новую увесистую стопку корреспонденции и побрел было к выходу, но Архивариус окликнул его.

- Вот - Курци протянул бумагу, исписанную шифрованной абракадаброй. Отнеси во вторую башню, пусть магистр Локус свяжется с нужным человеком. И поспеши Время не ждет!

Последнее он прошамкал уже в спину удаляющемуся Сигурду.

Вернувшись, Сигурд застал на лестнице грубоватую скотницу с мешком, в котором яростно извивалась и заунывно орала обещанная белая кошка.

Увидев Сигурда она отерла руку о грязный передник, протянула ему ладонью вверх, и законючила низким, хриплым голосом. - Всего два гроша. Это хорошая цена, дешевле кошек нынче не найдешь.

- В чем дело, мы же к вечеру договаривались. Сейчас старик услышит и вышвырнет нас обоих! - гневно зашептал послушник. - Я принесла тебе кошку - а когда с ней развлекаться сам решай — скотница всучила Сигурду орущий и вырывающийся мешок и снова решительно протянула загорелую исцарапанную руку, с грязной каемкой под ногтями. Сигурд положил туда две монетки, и перехватив мешок поудобнее понес вглубь библиотеки, в самый дальний укромный угол между окном и длинным книжным шкафом.

Кошка оказалась огромной и молочно-белой, без единого черного волоса. Она выскочила из мешка и стремительным прыжком взметнулась на шкаф, откуда стала неотрывно наблюдать за послушником своими разноцветными глазами.

Сигурд решил что нужно не откладывая вопросить кошку, пока никто ему не помешал. Он развернул носовой платок, в котором лежал кусок сыра и подмигнув кошке положил его на подоконник.

Он выглянул из-за шкафа. В библиотеке было пусто, но из каморки архивариуса раздавались приглушенные массивной, обитой войлоком дверью голоса, среди которых выделялся дребезжащий голос старика Курци.

Сигурд еще раз взглянул на кошку, мирно сидящую на прежнем месте, опустился на колени, и внезапно на него обрушились сомнения, он тихо выругал себя за всю глупость ситуации. Потомок славного рода де Латаль на коленях молится животному, выбранному только из-за цвета шерсти, и ладно бы это было где-то в храме, где за маровыми белыми кошками ухаживают, расчесывают, обучают, так ведь нет, это животное только недавно вытащили из грязного коровника. Сигурд не любил кошек, по-настоящему он любил только рыцарских лошадей.

Покраснев от жгучего унижения Сигурд решительно положил первый земной поклон, и уперев лоб в холодные плиты пола скороговоркой прошептал заклинание. А от себя добавил, что хочет испытать такие приключениях, чтобы в старости язык уставал раньше, чем перескажешь внукам все свои подвиги.

Разогнувшись, он увидел что кошка повернулась к нему задом, и собирается спрыгнуть на подоконник.

“А чем еще она должна повернуться, если ты бубнишь себе под нос” досадливо подумал Сигурд, и в этот раз прочел заклинание с выражением, чувством и всеми положенными паузами.

Подняв голову, он увидел что кошка жадно ест приготовленный для нее сыр, не обращая на послушника никакого внимания.

Ну и что теперь? - Подумалось Сигурду. - Раз жрет — значит все изменится? Хватит уже кланяться или нет? Ей же пять поклонов надо.

Он снова уперся лбом в пол, и разборчиво произнес заклятие.

Застыв в последнем поклоне Сигурд услышал легкие шаги. Он рывком распрямился, но было уже поздно. На него удивленно таращился Старик Курци, а словно одного Курци было недостаточно, за спиной старика маячили еще два высших сановника братства.

Сигурда словно обдали холодной водой, а затем все его существо захватил обжигающий стыд, словно эти люди застали его за рукоблудием.

Он бросил короткий взгляд на кошку. Та сидела задрав вверх одну ногу и святотатственно лизала свои внушительные яйца. Только сейчас Сигурд сообразил что никакая это не кошка. Сердце его рухнуло куда-то в живот и там беспомощно трепыхалось. Кот… Молиться коту это же богохульство — теперь все пойдет наперекосяк…

Да они издеваются, промелькнула торопливая мысль, кто эти “они” впрочем осталось неясным.

- А что здесь происходит? - прошамкал архивариус. - Кто разрешил? - Да он ритуал с маровой кошкой проводит, идиот. - задумчиво проговорил смуглый высокий инквизитор с аскетичным, строгим лицом. - С кошкой? - удивленно переспросил архивариус. - Да это суеверие откуда-то из Старокула. Чернь. - На этом слове инквизитор снова презрительно смерил Сигурда взглядом. - Чернь верит в кошку, которая якобы исполняет желания. Пришлите его завтра ко мне, Курцифер, я задам ему пару вопросов по азам катехизиса. У Сигурда неожиданно выступили слезы, он снова с огромным трудом сглотнул, и пожалел что не умеет падать в обмороки, в них при любом беспокойстве падала его сестра. Очень удобный навык. Только Сигурд открыл было рот для ответа, как второй монах, невысокий с белокурыми кучерявыми волосами и лукавыми голубыми глазами он больше напоминал румяного добродушного повара, прошел мимо опешившего Сигурда и взяв на руки кота принялся чесать его за ухом.

- Нечего мальчишке память листать Воромир. Я хочу его в Стэннор отправить. Надо быстро доставить указ господина нашего пресветлого Мариэля, а он вроде крепкий парень, Подойдет в сопровождение нашему послу, как считаешь?

- А покрепче нет никого?

- Все наши рыцари наперечет, ты же знаешь. Здесь надо действовать тоньше.

Глава 5 Вампирская

Сквозняк играл с распахнутыми створками окна, одна из них тихо постукивала об откос. За окном виднелось грязно-серое ночное небо в которое недавно улетел хлопая крыльями гигантский уродливый нетопырь.

Люцик бросил опасливый взгляд на разверстый оконный проем, и все-таки рискнул осторожно подняться на ноги. Ушибленные крепким кулаком упыря ребра противно саднили, во рту стояло гнилое сладковатое послевкусие от мертвой крови. Вот уж чего Люцик никогда не хотел бы попробовать снова....

Он покатал во рту слюну и с отвращением сплюнул, потом взял с соседского стола початую бутылку и приложился прямо из горла, надеясь смыть водкой противный вкус во рту, и заодно продезинфицировать себя изнутри. Водка обожгла рот, провалилась внутрь и внезапно запросилась обратно. Люцик поспешно нагнулся и сблевал прямо на пол какой-то зеленоватой пеной.

Коленки затряслись, накатилась слабость и он поплелся мыть исцарапанное грязными когтями упыря лицо и чистить зубы.

Вернувшись, Люцик взял телефон, поймал соседский WI-FI и набрал Ламии. Послушал длинные гудки, посмотрел на время — три часа ночи… написал ей в WhatsApp "Меня убил упырь твоего ебыря, теперь я умираю..."

Подумал, подумал и стер.

Просто написал - "я умираю" и отправил. Да, так определенно лучше.

Он закрыл WhatsApp, потом снова открыл и перечитал последнее сообщение от нее. Оно было длинным и невнятным, но в то же время расставляло все на свои места. Люцик получил его сегодня днем. Просмотрел конечно, но вникнуть времени не было.

"Люц, я знаю что для тебя это важно, поэтому решила быть с тобой честной. Ты мой лучший друг, я очень ценю тебя. Но я хотела сказать... я влюбилась, и это не Аваддон.

Мы сейчас уезжаем в Доминикану, но когда вернемся - я хотела бы продолжить нашу дружбу. Прости если чем-то обидела тебя. Я очень ценю что ты для меня сделал"

И фото приложила, где она улыбается на фоне большого панорамного окна аэропорта. А рядом с ней этот жиртрест. Вернее только его плечо в клетчатой рубашке.

Сука… Люцика передернуло. Думать об этом не хотелось. Не сейчас. Влюбилась она. Сука… Ценит она…

Люцику страшно захотелось стереть к чертям свое сообщение и поставить Ламию в черный список. Но он не сделал этого. Просто… он чувствовал что тогда останется совсем один, как бы глупо это не звучало.

А так хоть кто-то будет знать что он попал… Хоть кто-то…

Люцик вспомнил, зачем взял телефон и пошел гуглить про перерождение человека в вампира.

Полчаса он пролистывал одну статью за другой.

Если отбросить весь романтический бред, оставалось примерно ничего. Красиво оформленные, пестрящие картинками сайты противоречили друг другу и здравому смыслу.

Получалось примерно так — Люцик вскоре должен заболеть и умереть в страшных корчах, завещав похоронить себя сразу с лопатой в руках и не глубоко, чтобы не напрягаться, когда онадо будет откапываться. И только когда он, Люцик, восстанет после смерти у него появятся длинные зубы и прочие сверхспособности.

И первый, кому он порвет горло, будет эта скотина Валлинт.

Люцик лег на кровать, вытянул ноги, закрыл глаза, и прислушался к своему телу.

Болело в боку. Ныла расцарапанная кожа на лице и ладонях. Урчал пустой желудок. В комнате воняло блевотиной. Никаких дополнительных страданий Люцик не ощущал. Хотелось ли ему свежей человеческой крови? Нет, не хотелось. При одном только упоминании о крови — сатаниста снова мучительно замутило.

А может все это херня, и гребаный упырь просто пошутил?

- Может и пошутил. - Сварливо ответил упырь. Голос прозвучал прямо в голове Люцика, и настолько явственно, словно упырь крикнул ему в ухо. Люцик подскочил на кровати.

- Это ты? - Несмело поинтересовался Люц. У него еще теплилась надежда на слуховые галлюцинации.

- Нет, это не я, это твой воображаемый друг. Ты чего, последний мозг пропил?

Люцик закрыл глаза и попытался сосредоточиться на упыре, маячившем на краю сознания тусклой точкой.

Он увидел какие-то кусты, в которые упырь как раз затаскивал чье-то бездыханное тело. Люцик почувствовал блаженную тяжесть в желудке упыря и сытое тепло, потому что Кристобаль очевидно был сыт. Он убил человека и был сыт и доволен.

Сознание Люцика панически забилось в тесном чужом мирке и вдруг Люцик вырвался, вернулся в свое тело и глубоко вздохнул от неожиданности. Шипящий голос упыря тотчас снова раздался в голове.

- Ану охолони, вундеркинд, твою мать! Пошел вон из моей головы! - а потом уже спокойнее - повезло тебе, пионер, ментальный контроль с первого дня не каждому дается.

- Крист. - Люцик обратился к упырю без слов, получилось как-то жалобно и неуверенно. - Крист, я что, умру теперь?

- Знамо дело, - уверенно подтвердил упырь. Если будешь водяру из горла лакать — лет через двадцать кони двинешь. А если например займешься спортом и здоровый образ...

- Крист!!

Упырь паскудно захихикал.

- А солнечный свет? Я теперь только по ночам что-ли буду?

- Ты и так в основном по ночам, какая тебе разница. А ты чего разлегся кстати? - удивился упырь. - Светает скоро. Бери ключи от норы хозяина в зубы и домой. И там садись читать про вампиров, неуч клятый. И кошку покорми!

Люцик какое-то время размышлял что ответить, но потом решил просто молча, ни с кем не споря остаться дома. Пошли они в задницу с хозяином этим засратым вместе.

Люц лег на бок, уютно завернулся в шерстяное одеяло и заснул беспробудно, словно в черный колодец ухнул.

__________________

Проснулся Люцик от негромкого деликатного соседского мата. Сосед собирался на работу и бормотал что-то себе под нос. И все то ему не нравилось - и блевотина в углу, и выпитая водка. Честил сосед Люцика на чем свет стоит, но вполголоса, видимо будить не хотел. Люцик открыл глаза, и по ним резанул яркий солнечный свет. Чересчур яркий, чтобы воспринимать его без боли. Люцик зажмурился, закрылся одеялом и подумал — ну все… начались мутации.

Кто-то резко взялся за край одеяла и откинул его. Люцик зашипел, зажмурился и попытался схватить край одеяла, но сослепу просто махнул в воздухе рукой.

Сосед возвышался над ним, и повторял все дважды — сначала в своей голове — громко и яростно, а потом голосом — тихо и вежливо

- Хуле ты разлегся?! - Так и скажу! - Ээээ Люц… Люц ты это… Хуле разлегся-то, заболел что ли? - Наблевал у моей койки, паскуда штопаная так убери за собой!! - Ты там немножко… там убрать нужно.... Я сейчас ухожу, а ты уж это...

Люцику хотелось немедленно спрятаться от слепящего даже сквозь веки солнечного света. Он и сам не понял как получилось, а только снова, как это было прошлой ночью он как бы вышел из своего тела, уцепился за обрывки куцых соседских мыслей и протянул незримые нити к чужой голове.

- Заткнись, - на удачу бессловесно велел соседу Люцик Сосед заткнулся на полуслове причем обоими своими голосами.

Ты гляди, работает! Удивился Люц, он сел на кровати повернувшись спиной к окну и слегка приоткрыл слезящиеся от резкого света глаза. Сосед по прежнему стоял около кровати Люцика и бездумно смотрел в стену. В открытом для Люцика сознании не проскакивало ни одной мысли.

Люцик вслепую пошарил в ящике тумбочки рукой, нашел там темные очки и надел их. Стало немножко полегче, и он смог обернуться к соседу. Он снова потянулся к его голове и приказал — попрыгай.

Люцик уловил легкое сомнение, напряжение, потому что сосед не хотел выглядеть глупо, но и это вскоре прошло, и он услышал ритмичное шарканье изношенных тапок по полу.

Реально работает! Возликовал Люц. Сосед продолжал подпрыгивать, но в голове его снова зарождалось сопротивление.

Люцик легко подавил это сопротивление, но при этом что-то непоправимо сломал в непрочном сознании соседа.

Люцик не хотел этого, все случилось как то само. Так бывает в детстве, когда сожмешь в кулаке ягоду, а потом на ладони вместо ягоды вязкая жижа. Вот и с соседом Люцик не желая этого немного пережал. Он растерянно смотрел как глаза соседа сползаются в кучу, а потом Люцику стало совсем не по себе, он закрыл глаза и устремил сознание на поиски Кристобаля. Минут пять или шесть он обшаривал город в поисках старого упыря. Он орал его имя на весь наполненный бормотанием чужих мыслей московский эфир, но ответом ему было молчание.

Люцик перевел взгляд на стремительно теряющего весь нажитый опыт соседа, тот перестал прыгать и начал медленно оседать на пол. Он обхватил руками колени, лег рядом с кроватью, уткнулся носом в свои ладони и Люцик понял, что ему уже не помочь, и надо думать о себе.

Люцик укрыл лежащего на полу идиота одеялом, взял со стола оставленные упырем ключи и медаль, заскочил в уборную и внимательно осмотрел свои клыки. Кажется, немного удлинились. Кажется…

________________

Последующие два дня и две ночи Люцик помнил плохо.

Сейчас, когда он сидел в такси, в полузабытьи откинувшись на спинку заднего сиденья, зажимал рукой простреленное плечо и скрежетал зубами от боли всякий раз, когда машина подскакивала на очередном лежачем полицейском — Люцик пытался восстановить ход событий, но получалось плохо.

Кажется, началось все с банкоматов. Сразу после того как вышел из общаги, Люцик запахнул плащ, плотнее надвинул на нос очки и завернул за угол, где в большом торговом центре стояло сразу несколько банкоматов.

Постояв там полчаса он заставил нескольких человек снять со своих карт и отдать ему все свои сбережения.

...Ну разжился я баблом, И куда я пошел потом? Вопрос…

Кажется в стейк-хаус пошел, пообедал... да… Вроде так.

- Пириехали, давай 628 рублей

Люцик с трудом сфокусировал взгляд на водителе. Голова кружилась, в висках словно барабаны стучали. Он подался вперед и переспросил - Что?

- Последний переулок, чито чито… - Пожилой смуглолицый водитель повернулся к нему и смерил Люцика неприязненным взглядом. - Давай деньги, э!

Сил на то, чтобы подчинять себе еще и водителя у Люцика не оставалось. Он порылся в карманах плаща, вытащил горсть смятых бумажек и протянул их таксисту. Кое-как выбрался из машины и потащился в черный зев знакомой арки.

... Что я делал после того как пообедал... Встретил Миху и Димона, накатили с ними по пиву, кажется… Потом не помню...

Он нахмурился и остановился, пошатываясь и опершись о решетку. Они живы вообще после встречи со мной? Миха и Димон? Не помню. Я даже не помню как оказался в клубе, но это уже позже было. Живот скрутил очередной голодный спазм, и Люцик опасливо оторвался от решетки и побрел в темный проем арки.

…. В клубе было весело. По ушам долбил какой-то бит, ритмичный как асфальтоотбойник. По толпе шарили зеленые лучи, два одинаковых лысых бармена разливали выпивку за круглой стойкой в центре зала. По краям было множество уютных чилаутов для приватных танцев наедине.

Люцику в клубе понравилось, он впервые был в этом заведении. Конечно, здесь было не так просто подцеплять чужие умы, уж очень много шума и света вокруг. Зато всем искренне плевать на тебя, и на то что ты делаешь.

Впрочем, Люцик занял пост у туалетов, где было меньше света и звука. Там он выцепил сначала одну, а потом и вторую красотку, но вовремя понял, что одновременно может управлять только одним человеком, на двоих не хватало сил, и они легко стряхивали с себя гипноз.

Это было неприятное открытие, но делать нечего, трахать их пришлось по очереди.

Потом Люцик впервые попробовал кокс, и тогда ему не понравилось ни резкое ощущение в носу, ни резкая потеря контроля над очередной девчонкой, которая внезапно пришла в себя в приватной комнате с незнакомым человеком в кожаном плаще. С членом этого незнакомого обдолбыша во рту. Наркотики зло, конечно.

Впрочем, наворованных денег хватило в тот день, чтобы поддерживать чад кутежа даже без контроля над людьми. Девушка удивилась, получила свой гонорар и ушла, довольная. В клубе Люцик зависал часов до трех вроде... А потом уехал с кем-то. Дальше снова в памяти серая пелена.

Люцик постарался не упасть, пока пересекал двор на нетвердых ногах. Отбитая крепкими кулаками голова кружилась, между зажимающими рану пальцами снова выступила кровь. Упершись плечом в притолоку, Люцик судорожно шарил по карманам плаща в поисках ключа. Он тщетно обшаривал карманы, катая во рту вязкую горьковатую слюну.

Неужели потерял?

Вот что-то круглое, медаль? Нет, мелочь... Вот они ключи… Вот они. Не в плаще, а в кармане штанов, и медаль там же.

Чужой незнакомый ключ долго не желал проворачиваться. Или просто Люцик не мог сосредоточиться, или руки слишком тряслись. Так и не сумев открыть дверь Люцик опустился на ступеньки крыльца, пережидая внезапную слабость. Из под двери доносилось протяжное мяуканье запертой в доме кошки.

Чтобы прийти в себя Люцику нужна была кровь. Люцик знал что в этом доме полно крови. Целый холодильник, наполненный пакетами с донорской кровью там, в подвале. Эта мысль успокаивала, и неуемный, сжирающий изнутри голод немного отступил. Привалившись спиной к перилам Люцик посмотрел на подсвеченное фонарями бледно-серое ночное московское небо. Он кажется начинал вспоминать... Такой же цвет имели стены в ее спальне...

Вообще после клуба стало твориться что-то странное. Люцику удалось поспать не более пары часов. Из головы еще не выветрился алкоголь, и это было какое-то странное состояние — когда ты еще пьян, но уже в похмелье — не соображаешь ничего. Рядом из-под одеяла выдается чье-то алебастровое плечо… Девчонка… Я у нее дома…

За окном разгорался рассвет, и солнце очень тревожило Люцика. Он… Кажется он боялся. Он даже проснулся в предрассветных сумерках от этого предчувствия солнца. Гигантская сияющая смерть грозила сжечь его. И Люцику не хотелось проверять что с ним будет если солнце все-таки дотянется до кожи.

Окончательно разлепив глаза он поднялся, унял приступ дрожи в руках, шагнул к окну и быстро задернул штору. Огляделся. Минималистичная спальня со стенами выкрашенными в серый цвет, полукруглым обзорным окном и большой кроватью, в которой спала худенькая длинноволосая брюнетка.

Центровая, подумал Люцик, окинув взглядом ее фигуру, и задержав взгляд на лице. Над этим лицом явно работали лучшие хирурги и косметологи. Интересно, муж у нее есть?

Он поднял с пола и надел штаны. По мере восхода солнца тревога усиливалась, а еще грызло какое-то странное сосущее чувство. Люцик не сразу понял что это голод. Он вчера залезал во многие головы, и заставлял людей делать то, чего они не хотели делать… И все это требовало усилий. Все это незаметно истощало какой-то неведомый доселе ресурс, и теперь Люцик чувствовал стремительно нарастающий, не похожий ни на что другое голод.

Он побрел на кухню, добрался до холодильника и вытащил оттуда кусок сырого мяса.

Мясо вызывало отвращение. В нем почти не было того, что нужно. Почти… Люцик шмякнул мясо на стол и отрезал небольшой кусок. Сунул его в рот — нет, не то…

_________________________

Конечно мясо не еда. Настоящая еда - это кровь. Сейчас Люцику нужна кровь. Люцик встал, превозмогая боль в раненом плече, сосредоточился, провернул ключ и вошел в темный пустынный холл. Кошка путалась под ногами, но Люцик отпихнул ее, крепко схватился за перила и начал спускаться по крутой лестнице вниз, в подвал. Он даже не включил свет. Как выяснилось прекрасно ориентировался в темноте… Теперь… с тех пор как его насильно выкрестили в упыря, или вампира, черт знает в кого.

Люцик распахнул один из холодильников и достал оттуда пакет с донорской кровью, разрезал шланг и жадно присосался к нему. Впрочем, тотчас выплюнул на пол все, что оказалось во рту, содрогнувшись от мерзкого вкуса застоявшейся крови, почти не живой крови. Швырнув пакет в раковину Люцик дрожа забился в угол. Он не знал что делать. Он думал что может пить кровь, и тогда сжирающий его изнутри голод отойдет на задний план, но желудок не принимал эту жижу ни в каком виде… Ни в теплом и свежем, ни в замороженном, как сейчас.

Кошка задрав хвост спустилась в подвал, сверкнула на Люцика глазами и пошла в угол, где замигало ей лампочкой и приветственно зажужжало чудо техники, купленное щедрым хозяином — автоматическая кормушка и поилка.

Люцик посмотрел на заляпанный красными потеками пол и забился в угол кушетки, подобрав ноги и обхватив колени трясущимися руками… Он чувствовал что голод скоро добьет его тело, и тогда Люцика больше не станет.

Голод… Голод…

Чтобы отвлечься, он вытащил телефон и в который уже раз за последние сутки пролистал ленту криминальных новостей.

Там было о нем.

"Жестокое убийство в центре города"...

Дальше вспоминать было страшно. Память как назло сбоев не давало, и все что произошло тем утром на кухне Люцик помнил в подробностях, будь они неладны. Он убил беззащитную девушку. Холодно, расчетливо убил, но если честно, выхода у него не было. Голод...

Он с голодухи жрал сырое мясо на кухне, когда она проснулась и пришла к нему, такая трогательная и заспанная, в кружевном белье и белом вязаном кардигане на голое тело.

Она плохо понимала как в ее квартире оказался незнакомый некрасивый парень. Кроме того, она застала Люцика в тот момент, когда он содрогаясь от отвращения запихивал в себя очередной кусок сырого мяса.

... Удивление, омерзение, страх, гнев... Все это Люцик моментально прочитал в ее голове в тот момент, привязка все еще работала, хотя он подцепил ее сознание вчера ночью, и напросился к ней домой. Надо ведь было где-то переночевать.

Она нахмурила брови, силясь вспомнить его имя, Леша? Леня? что то короткое на Л, в конце концов она решила что легче будет узнать все по ходу дела — Что ты тут делаешь? - Люцик ей не нравился, он читал в ее голове словно в книге, и все что удавалось прочесть — было не в его пользу.

Надо было принимать меры прежде чем она устроит скандал.

Так что Люцик жестко взял девушку под контроль и велел заткнуться и опустить руки по швам.

Не то чтобы он злился на нее за промелькнувшие в мыслях неприятные слова. Люцик не обманывал себя. Он знал что некрасив. Знал что все бабы одинаковы, он никогда им не нравился.

Просто у него появилась одна идея. Голод нельзя утолить обычной пищей. Даже пресное мясо проваливалось в утробу словно в никуда. На самом деле Люцик догадывался что ему нужно. Именно сейчас ему нужна была свежая человеческая кровь. Пусть это будет ее кровь.

Он не выпуская ножа из рук шагнул к девушке, сгреб ее свободной рукой за волосы и припал ртом к красивой, белоснежной шее.

Он ведь даже убивать ее не собирался. Все так нелепо вышло. Опыта просто нет наверное.

Если бы у Люцика были вампирские клыки… если бы… Но у него и свои то зубы держались непрочно и побаливали, а уж какие-то дополнительные клыки отрастать точно не собирались. Так что он с непривычки долго мусолил во рту тонкую девичью шею, понаставил безвольной хнычущей жертве синяков и засосов, но до крови так и не добрался.

- Ладно, буркнул он, ладно, отпустил девушку, отошел и оперся задницей о столешницу, задумчиво рассматривая сжавшуюся в испуганный комок жертву.

И жалко ее было и противно, и неловко из за того, что не получилось эффектно подкатить с первого раза, но голод не проходил и выбора у Люцика не было.

Он заставил девушку встать и виновато буркнул. - Извини, я думал зубами все это сделать... но ... это.. наверное придется ковырять тебе там ножом… Я постараюсь не больно, извини еще раз.

Девушка все понимала, но не могла сказать ни слова, не могла двинуться с места, не могла поднять рук и просто молча стояла перед ним, тряслась всем телом, а из расширенных от ужаса глаз текли крупные слезы, скапливались на подбородке и падали на пышную грудь.

Люцик отложил в сторону тесак, и взял тонкий удобный нож для фруктов. Поколебавшись немного и преодолев внезапно нахлынувшую нерешительность он обошел девушку сзади, намотал ее черные волосы на кулак и отвел в сторону голову, обнажая тонкую жилку на шее сбоку.

Как только дошло до дела у Люцика сразу же затряслись руки. Надо как то осторожно… не убить, а только расцарапать вену и получить немножко крови. Он пару раз царапнул шею кончиком ножа, всем своим существом воспринимая чужой, едкий ужас при каждой попытке коснуться кожи лезвием, и сгорая от стыда понял что не сможет.

Руки что-то ни к черту… Трясутся. сука… не могу…- промямлил он, отпустил ее гриву и снова отошел к столу. Держать перепуганную девчонку под контролем становилось все сложнее, Голод теперь не просто давал о себе знать — он сжирал Люцика изнутри. Скручивал его и вытрясал душу. Люцик понимал что если не поест — он вскоре окажется без сил, без денег и без дома под палящим, смертельно опасным солнцем.

… Надо… Надо добыть кровь прямо сейчас. Люцик снова поднял глаза на девушку.

- Слышь… - обратился он к девушке словами, чтобы не тратить энергию на передачу мыслей. - На вот, возьми нож и сделай все сама. Смотри не подохни только.

Девушка громко всхлипнула и губы ее запрыгали от сдерживаемых рыданий. Холодные пальцы коснулись ладони Люцика и обвили рукоять ножа.

Люцик отвернулся и передернул голыми плечами, убеждая себя что плевать ему… - Плевать… Я даже не знаю как ее зовут.

Он усилил давление на бьющуюся в безмолвной истерике волю девушки и уставился в пол.

На белую столешницу рядом с ним брызнули капли ярко алой крови.

Он обернулся. Девушка держалась за стену и смотрела на него обреченными, полными немого ужаса глазами. Из широкой раны сбоку на шее толчками вырывалась алая кровь и заливала грудь, живот, волосы и сползший с плеча кардиган.

Люцика передернуло, но он справился с собой, сделал пару шагов к ней и припал губами к ране. В рот потекла горячая вязкая жижа и Люцик глотал ее, подавляя рвотные позывы и обмирая от отвращения.

Девушка вскоре потеряла сознание и Люцик бережно опустил ее на пол.

Кровью здесь было забрызгано все. И даже сам он с ног до головы был в крови. Люцик стоял в прострации над бездыханным телом и не знал за что хвататься — отмывать с себя кровь и делать отсюда ноги, прятать труп или звонить в полицию.

Люцик представил как ему дают пожизненный срок, и он садится в тюрьму на долгие, долгие годы, навечно. Он же теперь вроде как бессмертный...

В дверном замке лениво заворочался ключ, и вздрогнувший от неожиданности Люцик не нашел ничего лучшего как спрятаться за дверью уборной.

Кто это был — то ли ее папа, то ли ее папик — Люцик разобраться не успел. Он услышал шаги, потом что-то со стуком упало на пол, сумка или зонтик, а потом дверь в уборную рывком распахнулась в нее опрометью вбежал седой солидный мужчина и вцепился побелевшими пальцами в раковину. Его чуть не вывернуло от той кровавой бани, которую он увидел на кухне.

С ног до головы залитый чужой кровью Люцик неподвижно застыл в метре от него и молился сатане чтобы хватило сил снова завладеть чужим сознанием.

Мужчина отплевался. Какое-то время постоял наклонившись над раковиной и держась руками за ее края. Потом видимо решил снова выйти на кухню, начал поворачиваться и увидел чьи то ноги в черных кроссовках сорок шестого размера, залитые кровью штаны, тощие длинные руки и голый торс в потеках крови.

Он неожиданно отшатнулся, резко схватил тяжелую мраморную мыльницу, и тонким голосом заорал — Васи… Василииий, быстрей сюда, скорей…

- Заткнись,- приказал ему Люцик на автомате подцепляя чужое сознание, здраво рассудив что никакие Василии ему тут не нужны.

Мужчина на полуслове замолк, опустил мыльницу и уставился на Люцика расширившимися глазами.

- Ты меня не видишь. Ты спишь.

Люцик еле успел подхватить рухнувшее на пол тело и уложить его без лишнего шума.

Значит здесь есть какой-то Василий… Он осторожно выглянул в прихожую и увидел необъятных размеров охранника с горбатым, не раз ломаным носом, в кургузом сером пиджаке с кобурой под мышкой и множеством пакетов из азбуки вкуса в обеих руках.

Ну что ж, главное чтобы охранник был один.

Люцик подождал пару секунд, чтобы убедиться в этом. Василий поставил пакеты и закрыл за собой дверь. Что ж… Значит он действительно один, надо попробовать сбежать, ничего хорошего ждать не приходится…

Люцик собрался с духом, выскочил из-за угла, подцепил сознание Василия и приказал — Василий, ты меня не видишь, меня тут нет. С этими словами он не сводя глаз с обомлевшего охранника пошел на выход, захватив по пути свой плащ и лежащие на тумбе для обуви очки.

- Ты меня не видишь, Василий, меня нет. Бормотал Люцик, оказывая на волю Василия привычное давление. От двери Люцика отделяла только пара шагов.

Просто надо пройти мимо этой туши. Ничего другого Люцик подумать не успел, потому что получил сокрушительный удар каменным, здоровенным кулаком в подбородок и отлетел к стене.

Когда Люцик пришел в себя, первое, что удалось рассмотреть — черный ствол направленного на него пистолета. Василий же держал у своего переломанного борцовского уха казавшийся в его лапе крохотным черный смартфон и рокотал в трубку красивым бархатным басом

Наряд на Люсиновскую 18 59. Убита девушка. Убийцу я поймал. Да… Ждем…

… Голова раскалывалась. Люцик с трудом смог вспомнить кто он такой и почему на него наставили ствол.

Разум постоянно ускользал, глаза не фокусировались. Чтобы взять кого-то под контроль, надо сначала себя взять под контроль... а это не так просто после нокаута.

Люцик прикрыл глаза, собрал в кулак все свои силы и аккуратно, нежно и внимательно подцепил крохотное как у морской свинки, и прямолинейное как удар кулаком в челюсть сознание охранника и прислушался.

У того шел непрерывный внутренний диалог примерно такого содержания.

…. Пиздец Вася… Вася держи… Трупак… пиздец… нормально все. пиздец Вася… Оля теперь трупак. Вася пиздец, пистолет…

- Положи пистолет Вася, - предложил ему Люцик.

- Вася держи… - Предостерег себя охранник и сдвинул белесые брови.

Тогда Люцик надавил и совсем сломал Васю. Как соседа своего сломал. Но прежде чем забыть свое имя — охранник рефлекторно выстрелил, и попал. Люцик почувствовал как дернулось плечо, но боль почему-то не приходила. Во всяком случае голова болела гораздо сильнее.

Люцик встал на колени, потом поднялся, стиснув зубы и придерживаясь рукой за стенку.

Сука… Как то не задался мой первый укус, подумал он вываливаясь в холл перед лифтами и на ходу надевая плащ чтобы никто не видел кровавых потеков на теле и штанах.

Целый день до самого заката Люцик провел на черной лестнице, рядом с дверью в подвал, опасаясь выходить на улицу. Проклятый охранник израсходовал все силы, которые удалось получить от пары глотков крови. Теперь голод подступал снова, давая о себе знать. Саднило простреленное плечо, зверски болела голова. Тело кстати тоже просило жрать, не кровь — обычную человеческую пищу. Иногда Люцик вырубался от боли и слабости, иногда приходил в себя, словно всплывал из глубин небытия, разлеплял глаза и тупо смотрел в телефон, пролистывая криминальную ленту.

Когда стемнело — он вызвал себе такси, забрался в салон, назвал адрес и снова отрубился…

Такие дела…

_____________________

Люцик кое-как унял дрожь и строго сказал себе — соберись, тряпка. Надо помыться, поесть нормальной еды. Вызвать врача. Ато вон правая рука вообще не чувствуется теперь. Давай, тряпка, давай… вон раковина… Пошли… Он спустил ноги с кушетки, попробовал встать, кухня закружилась перед ним и он опять потерял сознание.

Глава 6 Примат воли князя

Очнулся Люцик от того что услышал шаги снизу и до отвращения бодрый голос Тэобальта, который разговаривал с кошкой.

- Ну что, Лакримоза, пойдем за кофе? Лакричка моя, соскучилась?

Люцик попробовал пошевелиться и закашлялся. Полуоткрытый рот пересох, в горло была вставлена трубка, по которой прямо в желудок текла кровь из пакета, подвешенного где-то сверху, в непроглядной темноте.

В помещении было тихо и темно, слева в углу ритмично мигала синяя лампочка какого-то прибора и раздавалось тихое шипение и помехи, словно какое-то радио потеряло волну.

Люцик нашел себя лежащим на гладком и широком столе. От массивной каминной плиты в кожу проникал невыносимый вековой холод. Тело затекло и совсем не желало слушаться. Люцик пошевелил пальцами, приподнял голову, попробовал встать, и раненое плечо тут-же отозвалось взрывом резкой боли.

Снизу раздавались тяжелые шаги, открылся и закрылся ящик стола, снова раздался знакомый негромкий голос.

- Пойдем за кофе, Лакричка, а потом посмотрим что там с этим придурком, да?

Люцик снова закашлялся, ему удалось наконец выплюнуть трубку. Он закрыл потрескавшиеся губы и сглотнул, поморщившись от того, как саднило горло.

Он хотел было выкрикнуть — да сам ты придурок, но вслух удалось произнести только полузадушенное хэээээ.

Лязгнула входная дверь. Пора валить, подумал Люцик поежившись от холода. Встреча с Тэо совсем не входила в его планы.

С третей попытки удалось сесть, свесив ноги с большого полированного камня.

Люцик попробовал представить где он сейчас. По всему выходило что не на кухне. Наверное я в мансарде на втором этаже, над спальней и кабинетом, подумал Люцик и всмотрелся во тьму.

Значит где-то должен быть люк, ведущий на лестницу вниз.

Люцик прислушался к себе. Страшный зверь голода отступил, и сыто ворочался где-то на задворках сознания.

Из всей одежды на тощем теле почему-то остались только чужие, слишком просторные для него спортивные штаны.

Ни обуви, ни плаща, ни телефона рядом не оказалось. Отсутствие телефона встревожило больше всего.

Люцик нащупал гладкий деревянный пол и встал на ноги пытаясь сориентироваться в кромешной темноте. Он выставил здоровую руку перед собой и пошел вперед, пока не уперся в стену. Потом зашагал вдоль стены, пытаясь прикинуть размеры помещения и нащупать крышку люка босыми ступнями.

Снизу послышалось кошачье мяуканье и неторопливые шаги. Тэобальт возвращался.

Люцик ощутил безотчетную тревогу и внезапно разозлился на свой страх и нерешительность.

Под потолком в забранных черными решетками плафонах внезапно вспыхнул яркий свет, осветив большую мансарду с кирпичными стенами, темным дощатым полом и массивным каменным алтарем в центре помещения. Вокруг камня прямо на досках пола были вырезаны сопрягающиеся круги разных размеров, треугольники, образующие звезды и непонятные закорючки-символы. Судя по потемневшим краям, резьбой по дереву занимались не сегодня, что давало слабую надежду не быть принесенным в жертву.

Окна в мансарде оказались забраны дощатыми ставнями, так, что понять какое сейчас время дня или ночи было невозможно У дальней стены стоял металлический стеллаж с фанерными коробками, а рядом с ним посеревший от времени деревянный верстак, словно вытащенный из какого-то допотопного гаража. На верстаке лежал аккуратно сложенный плащ и чужая белая футболка. В углу между верстаком и стеной располагалась древняя советская радиола на тонких растопыренных ножках, именно она издавала зловещее шипение и потрескивание, и мигала синим огоньком.

Люк оказался совсем не в том месте, куда по стеночке направлялся Люцик. Крышка бодро откинулась и в проеме показалась голова загоревшего и похудевшего Тэо. На нем была серая футболка с надписью DARK LIFE MATTER во всю грудь и удобные светлые джинсы. В руках картонный стакан с кофе.

Кошка тоже поднялась в мансарду, уселась рядом с люком и с нескрываемым омерзением уставилась на Люцика.

- Ну, как тут у нас дела? - Жизнерадостно осведомился Тэо. - Я подкормил тебя немного. Должно полегчать. Полегчало?

Люцик хмыкнул, убрал руку от стены. Ему не хотелось выглядеть слабаком.

- Ты это, ты главное не волнуйся, но тебя похоже инициировали в упыря или в вампира, не пойму никак. - Тэо сощурившись оглядел Люцика с ног до головы

- Тебе надо будет выучить правила, Люцик. Все темные живут по правилам.

Люцик пожевал губами, пытаясь хоть немного смочить пересохшее горло и высказать все что он думает о Тэобальте, Ламии, старом упыре и об этом доме.

- И кто пишет правила? Ты?

- Послушай. - Тэо потупился, подбирая слова. - Ты вот упырь, да?. Я из семьи Валлинт. Тебе мое имя ничего не говорит, но поверь, тебе придется делать что я говорю. Ты потом поймешь.

Тэо дружески улыбнулся ему.

- Только знаешь, когда накроет тебя, и ты поймешь что я имею в виду, держи себя в руках. Не надо валяться на коленях, я этого не люблю. Плакать тоже не надо.

... Да пошел ты, подумал Люцик, но так ничего и не ответил вслух.

- Ты, главное не переживай, - Продолжал некромант, - все нормально будет.

Он бесстрашно повернулся спиной к начинающему вампиру, дошел до верстака и извлек из-под него пару икеевских табуреток с черными пластиковыми сиденьями.

Сам сел на одну из них, а вторую предложил Люцику.

- Садись. Представляешь, прилетаю, а тут ты без сознания и письмо от Кристобаля в почтовом ящике.

Люцик кое-как сдвинулся с места и сделав пару шагов уселся напротив Тэобальта.

... Надо просто свалить отсюда как можно быстрее, думал Люцик опасливо косясь на собеседника. Черт знает что у него на уме. Он еще раз сглотнул, дернув выпирающим кадыком, уставил на собеседника свои белесые глубоко посаженные глаза.

- Я… Это… Я извиняюсь. Мне Крист сказал…

- Да ладно, - Тэо беспечно отмахнулся стаканчиком с кофе. Ты в курсе, что с тобой случилось?

- Нуу…

- Он тебя обратил. Это насильно произошло или ты дал согласие?

… согласие… прямо как школьницу после последнего звонка допрашивает.

- Я… - говорить получалось тихо и хрипло, задетое трубкой горло саднило при каждом звуке - я не против, быть вампиром. Спасибо, что помог мне, извиняюсь еще раз, но… я наверное пойду, ладно?

- Не торопись. - Голос Тэо неуловимо изменился. Из него исчезло всякое дружелюбие.

Люцик потянувшийся было за аккуратно стоящими у верстака стоптанными кроссовками замер, и мрачно уставился на некроманта.

Тот неторопливо допил кофе и поставил опустевший стакан на верстак. Помолчал немного, подбирая слова и начал медленно и осторожно, не спуская с Люцика карих глаз, казавшихся еще более темными при свете ламп.

- Я поначалу с тобой возился — от крови отмыл, сюда тебя притащил, еды тебе влил, переодел в чистое. А потом, пока ждал чтобы ты в себя пришел — взял твой телефон и посмотрел, а там как раз криминальная лента была открыта. - Тэо не сводил с Люцика своих внимательных умных глаз. Помолчал. Люцик нервно вцепился побелевшими пальцами в сиденье своей табуретки.

- Ты девушку убил и обул людей на деньги у банкомата, ты в курсе? - продолжил Тэо спокойным, даже чересчур спокойным голосом. - Я тебя не виню, это было ожидаемо. Ты же не знал ничего о том как жить после обращения. Только теперь ты в розыске, мужик, и у нас с тобой два варианта есть.

Получаетсят он все знает, подумал Люцик даже с каким-то облегчением. Если повезет — поездит по мозгам и отпустит. А если начнет морали читать — можно с ним как с соседом разобраться. Люцик быстро потупился, чтобы Тэобальт ничего не понял по выражению глаз.

Первый вариант — продолжал Тэо — попросить Сатара помочь нам. Я не обещаю, но возможно он согласиться, если я скажу что это в последний раз. Я, знаешь, отказался от княжеского титула. Так что этот кот может и нахер нас с тобой послать. - Тэо задумался. - И пошлет, скорей всего. Но… Если он согласится — подмажет кого надо и тогда твоё дело замнут…

- Кот? - Люцик поерзал на неудобной табуретке и бросил на Тэо короткий удивленный взгляд.

- Кот. Мне его отец подарил когда-то. Сатар мой кот из семьи ракшасов. - Но у нас с ним отношения не очень… Он как-то сам по себе.

- И чем нам поможет кот?

Тэо пожал плечами и неожиданно улыбнулся, — веришь, я сам не знаю откуда он берет бабки, где живет и с кем дружит. Впрочем, твой вопрос он может решить не напрягаясь. Но... — Тэо наставительно поднял палец — если Сатар отмажет тебя — больше никаких убийств.

Люцик почувствовал себя менее сковано. Похоже Тэо ему не враг. Тот продолжал.

- Я дам тебе телефон начальницы банка крови, я закупаюсь у нее со скидкой… - Он внезапно помрачнел. - Закупался, то есть. Для Криста. Душевная она баба, тебе думаю тоже не откажет. Слушай, а он реально ушел? Я про Криста. Ты это видел?

- Не знаю — буркнул Люцик — сказал что ушел.

- Ладно. Потом его поищу. Короче, ночью идем к Сатару. Но учти, характер у Сатара — говно. Так что сам ему будешь должен, если согласится помочь.

- Ладно, - прикинув что-то в уме буркнул Люцик. Он снова потупился, и решил провести один эксперимент. На колебания времени не было. Ничего плохого Люцик не затевал, но попробовать осторожно подцепить чужое сознание стоило.

Он просто усыпит некроманта, возьмет несколько пакетов с кровью и уйдет. Почему нет?

Сосредоточившись, Люцик привычно выскользнул из своего тела, от чего выражение его простого и необремененного интеллектом лица ничуть не изменилось, он по-прежнему сидел на табуреточке приоткрыв обветренные губы и делал вид, что внимательно слушает собеседника.

Он осмотрелся по сторонам. Увидел в комнате еще два сознания, два плотных облачка чужих мыслей, надежд и переживаний. И оба сознания сильно отличались от тех, с которыми Люцик уже имел дело. Одно из них напоминало человечье, но явно принадлежало кошке. Второе сознание было окружено рядом сложных защит и полупрозрачных препон. Владелец этого сознания часто думал на незнакомом, сложно произносимом языке. В этот момент Люцик окончательно понял что Тэо не человек. Другой какой-то народ.

…. Ну ясен пень он не человек, оборвал Люцик не успевшую начаться панику. Он мертвецов оживляет, але… Ану ка взял себя в руки...

Сосредоточившись, Люцик на удачу задал интересующий его вопрос. Мысленно задал, проверяя, а вдруг все таки можно наладить с этим чуждым умом хоть какую-то связь.

- Слышь, это… А что будет если тот мужик не замнет дело? Ну мало ли?

Тэо снова взял стаканчик из под кофе, покрутил его, разглядывая название кофейни, собрался с духом. Произносить такие вещи всегда непросто... А потом ответил словами на вопрос, заданный без слов.

- Если Сатар откажется впрягаться мне придется тебя упокоить. - Он бросил быстрый взгляд на Люцика и заторопился, желая немедленно сгладить гнетущее впечатление. — Это не больно, не переживай. Просто берется осиновый кол. Я вобью его в сердце тебе, а потом мы с Лакричкой отрежем твою башку и положим в могилу вниз лицом как-то так.

… Что блядь?! В смысле это не больно! Себе что-нибудь отрежь! - Мысленно заорал Люцик, но тотчас закрыл себе рот, глядя как удивленно ползут вверх брови Тэобальта.

Тот вскочил, опрокинув табуретку и отступил на пару шагов, не сводя с Люцика ошарашенных глаз.

Второе сознание, которое, по всей видимости, принадлежало кошке, вдруг взвизгнуло заполошным женским голосом.

- Хозяин! Хозяин! этот упырь в бошку полез!

На физическом уровне кошка вскочила и понеслась прямо к Люцику, боевито задрав хвост.

… Пиздец, - успел подумать Люцик, созерцая как сознание некроманта закрывается непроницаемым, иссиня-черным щитом.

Люцик юркнул обратно в собственное тело, бегло скользнул взглядом по фигуре Тэобальта, и то что он увидел заставило его обомлеть, сжаться и затаиться. Глаза некроманта почернели полностью, кровь отлила от его лица и теперь оно больше напоминало беспощадную, ничего не выражающую маску. Губы были плотно сомкнуты. Мягко, неторопливо двигалась только кисть левой руки, она вздымалась вверх, и за ней тяжело ворочаясь поднималось откуда-то из корней земли, из нижних миров нечто… неживое. За долю секунды, пока Люцик смотрел на него — Тэо трижды отточено сменил положение пальцев, и вслед за этими знаками изменялось то, что он призвал себе на помощь. А потом Люцик зажмурился. И теперь как-то всем своим существом чувствовал что со стороны некроманта медленно вздымается и надвигается на него что-то жуткое. Что-то черное, не понимающее границы между мертвым и живым.

Он хотел было открыть рот, чтобы попросить прощения, чтобы сказать что лез в чужую голову не нарочно, да не смог выдавить ни звука, потому что оно начало действовать. Люцик снова покидал свое тело, но в этот раз он чувствовал что умирает. Нечто страшное вытягивало душу из тела словно огромный пылесос.

Он цеплялся за жизнь как мог. Наверное он орал. Наверное… Но крик продлился недолго.

Люцик внезапно увидел на полу свое бездыханное тело и Тэобальта, окутанного черным маревом и простершего перед собой руку, с пальцами, сложенными в замысловатую фигуру.

… Да он же убивает меня! - в панике заорал Люцик.

.... А о чем ты думал, злорадно удивилась кошка. Он с тобой по-хорошему, а ты что же?

Душа Люцика беспомощная, уловленная и спеленутая в какой-то темный кокон медленно дрейфовала в сторону радиолы. В которой, по всей видимости, хранилось немало таких-же неупокоенных.

....Эй! - Крикнул Люцик! - Прости меня я же не знал, я не знал!

....И о примате воли князя не слышал? - Ехидно поинтересовалась кошка.

Люцик заметил что некромант медленно, с видимым над собой усилием опускает руку и показывает пальцем на тело. На его тело. Потом, привалившись к верстаку отчаянно трет ладонями лицо и глаза. Глаза у него вновь обрели нормальный вид.

Больше душу Люцика ничто не сдерживало, и он юркнул в такое родное, такое любимое тело и вжался куда-то в район отчаянно трепыхавшегося миокарда.

Глаза Люцика обожгли слезы, показавшиеся до невозможности горячими после того небытия, в которое ему довелось заглянуть.

Он стоял на коленях подтянув под себя ноги и упершись головой в пол, плечи его сотрясались от беззвучных рыданий. Он боялся что это существо обратит на него снова свои страшные глаза.

- Ну... Не реви. Извини, я погорячился. Раздалось откуда-то сверху. - Ну чего ты, вставай… Я же сказал — не ползать на коленях и не реветь. Я этого не люблю. Садись. - Перед ним поставили упавший табурет.

- Да, да конечно, я… Я сейчас. - Теперь Люцика приводила в ужас даже мысль о том, что этот человек может разозлиться.

Он усилием воли заставил себя прекратить этот жалкий лепет, взобрался на табурет и скорчился на нем, упершись взглядом в пол и стараясь не шмыгать носом.

Тэобальту было ужасно стыдно. Не сдержался, словно ему пять лет. Успокоительных что ли попросить у психолога.... Жалко, парня напугал — он смерил взглядом трясущегося Люцика. Тот дисциплинированно сидел на табурете обхватив себя руками, и дрожал так, что ножки табурета отбивали негромкую чечетку.

...А с другой стороны я же не специально, подумалось Тэобальту. Вытягивать душу — это фамильная реакция на стресс, что я могу поделать... Тут ведь главное вовремя взять себя в руки и прекратить. Он бросил досадливый взгляд в угол. И так уже полна радиола накопилась. Там и стоматолог, и гаишники, и даже свидетель Иеговы один затесался.

А вот вредную вахтершу Ларису он в кошку вселил. Как человек она так себе была, а фамильяр хороший, бдительный.

- Короче, ночью идем к Сатару, - буркнул он. - А пока давай плечо твоё заштопаю. Зря я что-ли два семестра в медицинском оттрубил? Иди ложись — он кивнул на алтарь.

Люцик заметил, что теперь выполняет приказы прежде чем осознает их, словно хорошо дрессированный пес.

Он распластался на каменном жертвеннике или алтаре, черт его знает, и даже не поморщился, когда Тэо зашивал сквозную рану в плече безо всякого наркоза.

Ну вот — бурчал себе под нос Тэобальт накладывая повязку, теперь хорошо, теперь можешь одеваться. За пределы дома не выходи, пока я не разрешу, понял?

Люцик истово закивал и снова залепетал что-то вроде — да хозяин, слушаюсь хозяин, будет исполнено. Но увидев как Тэо досадливо морщится тотчас замолчал.

- А еще лучше тут посиди. Я тебе еще крови принесу, чтобы не скучал. Ато ко мне скоро Ламия придет, не хочу чтобы вы встречались.

Глава 7 Сатар

Люцик даже не знал, что в его душе может уместиться одновременно ненависть, тошнотворный страх вместе с тем какое-то неестественное, идущее мимо разума и мимо свободной воли повиновение. Странно, но он внезапно обнаружил, что не может нарушить волю… чью? Он больше не смел называть Тэобальта по имени. Только хозяин или князь.

Вот ему сказали сидеть наверху, он и сидел. Слышал как хлопнула входная дверь, потом различил ее голос, ее смех. Как они ужинали вместе, как они трахались потом, скрипя кроватью прямо под алтарем. Он слышал все, сердце заходилось от бешенства. Казалось, можно ведь спуститься вниз, огреть Тэо чем-то тяжелым по голове. Потом не торопясь придушить изменщицу и свалить. Но нет.... Словно внутри сломался какой-то механизм — ноги не шли, руки не слушались… примат воли князя, твою мать.

Даже когда нестерпимо захотелось в туалет — он не спустился вниз. Вместо этого таскался кругами по мансарде, а когда стало совсем уж невтерпеж — нашел урну с чьим-то древним вонючим прахом и бормоча проклятия в адрес гребаного князя нассал в нее, по самое горлышко.

А когда, проводив Ламию, Тэо позвал его снизу, - Люцик не рассуждая сломя голову и отчаянно презирая себя за подобную торопливость бросился на зов. Он в мгновение ока собрался, обулся, бросился к люку и спустился почти не касаясь лестницы. Ему показалось что он просто спрыгнул со второго этажа не думая ни о чем, кроме полученного приказа. Бегом миновал спальню с раскиданными по полу подушками, и тяжело отдуваясь затормозил, только когда увидел Тэо, блаженно развалившегося в кресле.

- Такси приехало. Нам на встречу пора. - Тэо внимательно осмотрел Люцика. - Отдышись братец, тебе надо привыкнуть к этому. Я, знаешь, сам не рад такому эффекту. Это фамильное. - Да, хозяин, - буркнул Люцик изо всех сил стараясь привести дыхание в норму.

Тэо с нарастающей тоской вспомнил, как непринужденно держался его старый слуга. - Знаешь, бери пример с Криста. Он ведь как-то сдерживал себя, помнишь? Люцику жгуче захотелось свернуть ему шею, и в то-же время он начал ловить себя на мысли, что эмоции идущие от хозяина питают его гораздо лучше чем живая человеческая кровь. Что-то случилось там, в алтарной. Что-то непоправимо поменялось в нем.

… Ну он же убил меня. Вампирами становятся по-настоящему после смерти вроде. А вампиры это нежить. А этот парень имеет над нежитью какую-то непонятную власть.

Люцик прислушался к себе. Сердце ровно бухало где-то над желудком. Если сердце бьется -значит не умер. Бред конечно.

Тэо натянул свою клетчатую рубашку и они вышли в теплую шумную московскую полночь.

__________________________

Сатара действительно отобрали от матери и подарили молодому наследнику беспомощным котенком.

Вот только сейчас он беспомощным котенком не был. Ракшасы взрослеют быстро, становятся самостоятельными и уходят подальше от своей родни. Такая природа, быть одиночками. Возможно братья и сестры Сатара сейчас живут где-нибудь в нижних мирах, спят в склепах, питаются падалью, человеческий язык знают с пятого на десятое, но самому Сатару, старый князь предначертал другую судьбу.

Тэо со своим спутником вошел в роскошный холл клубного ресторана и тотчас натолкнулся на двух дюжих охранников с функцией фейсконтроля. Те вежливо, но твердо попросили парня в футболке и клетчатой рубашке выйти вон.

Губы Сатара, наблюдавшего за мытарствами Тэо сквозь стеклянную стенку сложились в недобрую усмешку. Ему доставляло удовольствие унижать своего незадачливого хозяина по мелочам, потому он и назначил встречу в клубе, куда не пускали посторонних.

Юный ракшас был красив. Высокий юноша, с роскошными длинными волосами цвета воронова крыла двигался с ленивой кошачьей грацией. Человеческое тело Сатара было безупречно сложено, неутомимо и послушно. Но тонкое живое лицо хоть и нравилось людям, носило странное, незаметное с первого взгляда выражение, из-за которого люди опытные старались обходить ракшаса десятой дорогой.

Эдакое выражение внимательного недоброго интереса, словно у кота, который увидел птичку или мышь. Зазевался ты, а он раз…. И закончилась твоя земная жизнь. А еще Сатар всегда носил черные очки. Просто глаза у него были не похожи на человеческие. Желтые были глаза с вертикальным зрачком, как у кота.

Дождавшись момента, когда охранник взял Тэобальта за руку повыше локтя и потащил на выход, Сатар постучал по столешнице своей платиновой клубной картой, привлекая внимание официантки.

- Анна, эти двое мои гости, распорядитесь пригласить их за мой столик. - прозвучало это вежливо, но сухо и недобро, так что девушка стремглав убежала выполнять поручение.

Откуда Сатар брал деньги Тэо догадывался смутно. Пробивая нелегальные торговые пути Сатар пролил много чужой крови. Дело в том, что у каждого поселка или города есть отражение в нижних мирах. Проекция человеческих страданий. Ракшасы могут свободно гулять по этим нижним этажам подмирья, и даже проходить в города ойкумены и еще бог знает в какие дали. Это открывало большие возможности для контрабанды.

Тэо делал свои предположения исходя из обмолвок и недомолвок самого Сатара, а еще обрывков случайно слышанных бесед по телефону.

Кажется он продает трупы умерших алкоголиков из моргов Нижнего Опольцево в заброшенные штольни, где ими подкармливают упырей бруксов. Еще Сатар таскает накопители от Уоллеров в трущобы нижнего Дели, а обратно везет наркотики и несовершеннолетних, не говорящих ни на одном языке этого мира рабынь, которых сбывает в Москве. Потом закупает списанное оружие, которым и расплачивается в Опольцево за подгнившее мясо. Кажется…

Еще у него какие-то дела с черными Химками. Да черт его знает куда еще он сунул свой нос.

Тэо заметил знакомую фигуру и направился к столику у окна. Люцик послушно топал за ним.

Так вышло, что отношения между Тэо и Сатаром как-то сразу не заладились. Раньше, когда Сатар был смешным черным котенком еще туда-сюда. Можно было его кормить кусочками сырого мяса, чесать за ушком, играть вместе.

Но Сатар вырос, и теперь от каждой встречи с ним у Тэо шел мороз по коже, и чем дальше тем все хуже и хуже.

Сатар поднялся из-за стола, холодно улыбнулся и почтительно поклонился. Он был выше Тэобальта на целую голову, и теперь Тэо мог в подробностях рассмотреть его макушку.

- Господин? - Голос у Сатара был вкрадчивым и негромким, как у всех ракшасов, когда им надо кого-то во что-то впутать.

Из-под очков сверкнули янтарем глаза. Лицо застывшего в почтительном поклоне ракшаса не выражало ничего кроме холодного внимания. Сатар ненавидел Тэобальта.

Тэо знал об этой ненависти и никогда не позволял себе расслабиться, когда приятель по детским играм оказывался рядом.

- Сатарчик, я рад тебя видеть. - Тэо сел у окна, Люцик рядом с ним, а Сатар занял место напротив, вытащил тонкую трубочку, и принялся неторопливо набивать ее наркотическим зельем Ча.

Повисло молчание. Официантка принесла меню и неодобрительно покосилась на Сатарову трубку. Тот заказал Тартар из сырого мяса.

Люцик сразу же уткнулся в фотографии блюд, и сделал вид, что он здесь не причем. Сатар наводил на вампира пещерный, неизъяснимый, продиктованный смутной интуицией ужас.

- Я вот принес показать… - Тэо завозился, вытаскивая из кармана джинсов свой смартфон, заранее открытый на нужной странице. - Тэо нервничал перед этим разговором, поэтому готовился сидя в такси, и заранее нашел все новости про убийство. Сатар взял телефон и бегло просмотрел ленту. - Убийство дочери сенатора, констатировал он. Это вы развлекались с ней прошлой ночью?

Тэо густо покраснел и залепетал — н-нет, что ты, Сатарчик, т-ты же знаешь я не…

- Жаль, хорошо бы провели время. - Сатар вернул телефон и с интересом уставился в тарелку. - Крист ушел. - Мм… Я слышал вы его выгнали.

Тэо взял в руки зубочистку и принялся задумчиво разглядывать ее. - В общем перед уходом Крист инициировал Люцика. - Взгляд янтарных глаз прожег вампира сквозь очки и снова равнодушно уставился в тарелку. - Мм… - Сатар не собирался облегчать хозяину жизнь, подводя разговор к просьбе, с какой они собственно и пришли… Тот бледнел, краснел, вытирал салфеткой мигом вспотевшие ладони, ходил вокруг да около, мялся. Он хотел зайти с такой стороны, чтобы Сатар не отказал в помощи или по крайней мере не запросил слишком высокую… цену. - В общем, он случайно ее убил — все тише и тише бормотал Тэо, сосредоточенно тыкая зубочисткой в мягкую салфетку, чтобы чем-то занять руки. - Сейчас он в розыске, а он ведь вообще не виноват, Сатарчик, он не знал. - Мм... - Я очень тебя прошу! Я знаю что у тебя большие связи, и ты мог бы. - А зачем? - Сатар с холодным интересом смерил взглядом собеседников. Он даже на минутку отвлекся от мяса. Зачем вы вообще за него впряглись? Вы же сами, помнится, говорили Кристу, что рабы вам не нужны. Так сдайте его в полицию и забудем об этом. Люцик уставился на Тэо с немой мольбой в бледных глазах. Сатар говорил о нем так, словно его не было рядом, словно люцик был пустым местом.

Тэо помолчал, подыскивая аргументы, и в конце концов выдавил из себя. - Я впрягаюсь потому что все это неправильно. Он ведь из-за меня в замес попал. - Мм… - проворчал Сатар - А убивать девушек правильно?

Над столом повисло тягостное молчание. Сатар снова принялся отрезать маленькие кусочки сырого мяса и отправлять их в рот. Тэо злился, понимая что уговорить кота не получилось, и теперь придется что-то предлагать взамен.

… А ведь я могу его заставить. Эта мелкая мстительная мыслишка, впрочем, тотчас была отброшена в сторону.

Тэо действительно мог его заставить. Но некогда, очень давно, еще в детстве, поклялся никогда не пользоваться своим правом. А дело было так.

У старого князя был очень простой, средневековый, взгляд на окружающих. Люди и нелюди делились для него на две категории — рабы и еще не до конца покоренные рабы.

Зачем он решил вручить своему наследнику дьявольски опасный подарок в виде котенка ракшаса, князь объяснил просто. Мол пусть наш возлюбленный седьмой сын тренируется подчинять свободных и непокорных. Пусть тренируется на кошках.

Все понимали, что если поставить друг против друга восьмилетнего мальчишку, и подросшего котенка ракшаса, человеческое дитя не имеет ни единого шанса выжить. Скорей всего Черный кот-оборотень загрызет и съест ребенка. Растут коты быстро, размеров бывают внушительных, моральными угрызениями не страдают….

Поэтому князь решил уравнять шансы. Он вытащил котенка-подростка из теплого логова, взял во вторую руку тончайшую, тоньше волоса заговоренную проволоку-Асмир, произнес наговор, и запустил эту проволоку несчастной твари прямо под кожу на шее, где она осторожно минуя сосуды и нервные узлы обвилась вдоль хребта и замерла, не причиняя до поры ни тревоги ни боли. Но стоило Тэо пожелать — Асмир придет в движение.

Котенок рос рядом с Тэо, старательно играя роль его друга, они вместе убегали от ворчливого Кристобаля, вместе завтракали, вместе учились. Тэо любил Сатара искренне, и как огромного черного кота и как черноволосого ловкого мальчишку, превосходившего самого Тэо в сообразительности и силе. А Сатар считал Тэо хозяином, у которого в руке невидимая плеть. И он не пускал эту плеть в ход то ли потому что повода Сатар не давал, то ли еще по какой неведомой прихоти.

И вот однажды, спустя пару месяцев после их знакомства Крист обмолвился, что ракшас не по своей воле оказался рядом. Рассказал и про Асмир, и про слова старого князя.

И тогда Тэо все понял. Понял, что вместо друга подсунули ему очередного невольника и… заболел. Просто лег лицом к стенке, сгорая от отвращения, осознавая что нет и не будет у него друзей. Для людей он сын князя. Для нежити он — молодой хозяин, а для остальных темных семей, таких как свободные и дикие ракшасы нужен Асмир, чтобы они были рядом. Без Асмира он никому не нужен.

Жить не хотелось. Еда не лезла в рот. Встревоженный упырь бросил все дела и таскался кругами вокруг кровати шипя и цыкая зубом. Только вот не умел Кристобаль утешать человеческих детей. Слов таких не находил. Потому притащил однажды пахнущего снегом и свежей кровью Сатара в спальню юного княжича и сказал так — разберитесь между собой. Дверь будет заперта до тех пор, пока не возьметесь за ум оба.

Мальчишки долго сидели молча. Тэо в кровати, укрывшись меховым одеялом, а Сатар сидел на широком подоконнике и смотрел из окна вдаль. Где по-над грязными и кривыми портовыми улочками, там, за крепостной стеной белела укрытая снегом вольная даль и садилось за горой пламенеющее солнце.

Тэо мрачно вспомнил что Сатар ни разу не навестил его за время болезни. А Сатар думал — вот и ответ, почему ты не пользовался кнутом. Ты просто не знал о нем, растяпа.

- Сатар. - В конце концов промямлил тогда Тэо, изо всех сил удерживая подступающие слезы. - Мм? - Давай я вытащу Асмир. Мне он не нужен. - Этот Асмир князь сам делал. Ты его вытащишь только когда сам станешь князем. - Промурлыкал Сатар и обратил на Тэо свои янтарные глаза.

В тот вечер Тэо и поклялся что никогда не приведет Асмир в движение, чтобы навредить своему другу. А когда вступит в совершенные лета - произнесет нужные формулы и вовсе даст Сатару полную свободу.

А кот в ответ не обещал ничего. Просто дал себя обнять и промурлыкал — смотри, ты слово дал. Слово держать надо.

Они вместе спустились к ужину, вместе учились, как раньше, вместе играли, и все равно былой легкости между ними уже не было.

А в Москве Сатар почувствовал полную свободу и вовсе запропал. И тон взял такой, что Тэобальт старался без нужды вообще не напоминать о себе. Стал говорить ему вы, называть господином, намекая на тонкую проволоку, пролегшую между ними.

Бережливый Кристобаль, узнав о бесчисленных махинациях, заставил кота оплачивать все расходы княжича. И кот тотчас открыл им счет с неограниченным кредитом, назвав это вирой за свою будущую свободу.

Вот только Тэо твердо знал, что ракшасы не забывают ничего. Не прощают никого. И, чем ближе становилось его совершеннолетие, тем более самоубийственной казалась мысль дать свободу коту людоеду, который даже не скрывает своей неприязни к нему.

_____________________________________

Люцик беспокойно ерзал вжимаясь в кресло. Не давала покоя мысль, что если разговора не получится — ничего хорошего ему не светит. Кол да отрубленная голова

Он бросил взгляд на кота - Сатар с наслаждением поедал сочные розовые куски мяса. Тэо смотрел в стол, мрачно возя по нему вконец измочаленной зубочисткой. Люцик понял, что надо было брать все в свои руки.

А что будет если гребаный кот откажет?

Ну тогда я сам все улажу. Схожу к следаку, возьму его под контроль и вместе с ним закроем дело. Приободрившись, Люцик наконец решился прямо посмотреть Сатару в лицо.

- Это… слы.. Давай договоримся. - ты там подмазываешь кого надо, дело закрывают. А я тебе взамен все что попросишь сделаю. Хочешь бабок принесу или девок подгоню каких скажешь.

Сатар обидно рассмеялся, снял свои непроницаемые очки и потер уставшую переносицу.

- Все что попрошу? Отсосешь что ли? - издевательски осведомился ракшас.

Побледневший Люцик начал было подниматься из-за стола, но Тэо рывком усадил его на место.

Сатар уставился на Тэо своими пронзительно желтыми глазами. Смотрел на него долго, пристально, недобро, а потом тихо сказал.

- Я же вас с совершеннолетием не поздравил. Спешу исправиться. В качестве подарка я решу ваш вопрос.

Тэо начал было открывать рот, но Сатар продолжил

- А в качестве ответной любезности вы подарите мне свободу. Не так ли?

На самом деле Тэо думал что решиться будет куда сложнее. Он думал что выкатит какие-то ответные условия, возьмет с Сатара какие-то клятвы, гарантирующие ему, Тэо, безопасность и свободу.

Но, вместо этого, просто кивнул и буркнул — приходи ко мне в новолуние, посмотрим что можно сделать.

__________________________________

Черный кот явилсядомой глубоко за полночь. Надежда открыла оконную раму и пустила нечистую силу в дом. Высунулась в окно и внимательно осмотрела засиженный птицами карниз в поисках евро, или хотя-бы завалящихся долларов, но в этот раз денег кот не принес. Он вообще ничего не принес.

Надежда поставила на пол миску с рубленным мясом, но кот, сыто отвернувшись от угощения, по-хозяйски расположился на своем стуле, не сводя с Надежды хищных янтарных глаз.

- Ты там денежку принес третьего дня — начала Надежда. Так я кредит закрыла… тот… за холодильник. Помнишь холодильник я брала?

Кот прищурился и тихо замурлыкал.

- Еще коллекторы весь телефон мне за него потом оборвали. Помнишь?

Конечно Сатар помнил этих коллекторов. Одного из них он потом загрыз и пожирал три дня и три ночи. От своей природы не убежишь.

Надежда уселась на маленький диванчик с другой стороны стола. - Ты вот мне объясни, нечистый, а что ты раньше мне всякую тухлятину приносил вместо денег?

….Потому что ты все время про мясо думала, дура двуногая. Чем тебя кормить бармаглота да где я столько мяса напасу, подумал кот, повернулся на другой бок, улыбнулся и зажмурил глаза.