Игрушка Хаоса
Глава 4
Запись пятая. Нашел телефон экзорцистов, поболтал с ними на тему нежити и бесов, забавные ребятки, пригласил их в гости. Почему-то в дом заходить отказались.
Запись двенадцатая. Нырнул в прорубь в крещение. Прохладно, людно.
Запись восемнадцатая. Темыч отказывается пальнуть в меня Светом. Свете также не позволяет. Зануда, не хочет помочь другу на благо науки.
Запись двадцать девятая. Серебряный столовый нож — херота. Уже проходил, но решил перепроверить.
Запись тридцать третья. Бабка травница перекрестилась при виде меня, кинула щепоть соли, ушел соленый и живой. Бабки все же шарят за эту жизнь, но не шарят, как ее охранять.
Запись сороковая. Откусил чеснока. Гадость наравне с полынью, но пузыриться не стал, шипел вполне привычно.
***
Несмотря на начало осени, пошел первый снег. Мелкий, колючий, больше похожий на микроскопический град, он укрывал собой еще зеленоватую траву, вихрился по улицам города и всячески досаждал простым смертным. В этот день жестянщика Ильяс шагал знакомым маршрутом через самый центр города, приближаясь к дому приятеля.
Он не хотел сюда идти, но понимал, что стоило заглянуть напоследок, ведь не было известно, встретятся ли они вновь.
Оставлять Птенца в Иркутске Питер отказался. Приняв его полностью, едва не потеряв и вполне сознательно усилив его силы собственной кровью, вампир сказал о переезде. Разумеется, ультимативно. Да, вечно находиться рядом Питер, конечно же, не мог, но объяснить необходимость покинуть город, где Ильяс засветился, сумел.
И ладно бы только Уилл продолжил свою охоту. Но после бойни с торчками вампирами вполне могли заинтересоваться как Светочи, так и демоны. Никто из них не любил, когда кто-то охотился на их земле.
— И как тебе перемены? — прошептал Ильяс, продолжая прятать лицо в капюшоне.
— Я в шоке, — честно призналась Агата, следуя за юным вампиром едва заметной тенью. Услышав о переезде, Ильяс тут же поинтересовался, можно ли снять привязку с призрака. Парень не хотел, чтобы Агата вновь осталась наедине с самой собой, без сил, энергетической подпитки, запертая в старом особняке. Питер сперва хмыкнул, увидев призрака, проведя параллель между собой и Динь и Ильясом с Агатой, но парень к себе привязывать девушку отказался. Она действительно была свободна. Могла уйти в Тени, могла найти способ переродиться. Но решила прогуляться по миру и вживую глянуть, что же изменилось за почти три века. — Нет, ты конечно мне все показывал в своем телефоне, но вот так… Люди сотворили какое-то безумие.
— Пожалуй, я с тобой соглашусь, даже с условием, что я родился во времена этого безумия. Самое забавное, что это — маленький провинциальный городок не слишком-то развитой страны. Представляешь, что творится в том же Китае?
— Не могу даже согласиться, что это действительно развитие. К чему оно приведет?
— Когда-нибудь мы это обязательно узнаем, — пожал плечами Ильяс, выходя в знакомый двор. Подошел к панельке, ввел в домофон номер нужной квартиры, дождался сигнала. — Открывай, сова, вампир пришел.
— Что за глупый шифр? — фыркнула Агата, проходя следом. Одета она была вполне современно, несмотря на свой шок. Узкие брюки, пиджак, даже туфли себе сотворила по последней моде. Ильяс только головой качал над женской переменчивостью и желанием обновлять стиль даже после смерти.
— Сильно не мелькай, я не знаю, как они тебя увидят и тем более как отреагируют.
— Ты говорил, что там есть кошка? — Агата остановилась слишком резко, так что идущий позади парень прошел сквозь нее. Поморщился, остановился, обернулся к собеседнице. Молча кивнул. — Тогда я покручусь по дому, а ты иди. Не думаю, что ты будешь долго.
— Хорошо.
— Ты решил столь рано вернуть мне мою одежду? — Артем приподнял бровь, не ожидая, что Ильяс сегодня их навестит. Обычно звонил, спрашивал, ждал приглашения в гости.
— Да не, меня вчера изваляли в грязи и четвертовали, — признался Ильяс, наслаждаясь удивлением на лице Светочи. Прошел в квартиру, протянул пакет. — Это новые, максимально похожее, что нашел за столь короткое время.
— Ты... Кто тебя четвертовал? Почему ты жив? Неужели даже это не помогло тебя грохнуть? Что вчера произошло?
— Другие вампиры оказались недовольны моим перерождением. — Скрывать не стал. Разулся, снял куртку, взял Прозерпину на руки, проходя на кухню. — Папаша спас.
— Ты же говорил, что... — Артем зачем-то понизил голос, с опаской поглядывая на тени в собственном доме. Но те были самыми обычными, теперь-то Ильяс это прекрасно видел. — У тебя не получается умереть. Ты себе даже голову рубил!
— Папаша не знает. Другие тем более. Да, прикольно, что я могу встать и поставить себе башку на место, но только вчера я осознал, чем мне грозит реальное бессмертие. Реальной вечной жизнью. Пожалуй, это куда страшнее смерти. А если меня кто-то поймает?
Не задумываясь об этом также, как и Ильяс, Артем несколько побледнел, вспоминая разные произведения фантастики, когда ученым доставался столь же живучий экземпляр.
— Вот то-то и оно, — наслаждаясь кошачьим мехом и громким мурлыканьем, заглянул в глаза Прозерпине, считывая ее удовольствие. Прочувствовав эмоцию животного, и сам чуть было не мурлыкнул, но быстро отогнал некстати включившуюся эмпатию. — Так что... Только ты, приятель, и знаешь. Я чего зашел-то? Прощаюсь с вами. Не знаю, насколько, да и свидимся ли мы еще.
— Да, — кивнул Артем. — Тебе из города пока стоит убраться. Телефон мой у тебя есть. Пиши, звони. Заляг на дно: для демонов, если они о тебе прознают, ты будешь вечным перекусом, а для Светочей — прекрасным тренажером для молодежи.
— Значит, надо искать место жительства, где нет ни тех, ни других...
Грохот двери о стену заставил обоих вздрогнуть и обернуться. В проеме стояла Света. Покачиваясь от головокружения, придерживаясь о косяк, бледная и с синяком на пол лба. Голубые глаза были полны непонимания и какой-то обиды, даже немного страха угадывалось в смеси ее чувств и капля ярости.
— Ты уезжаешь!?
— А ты подслушиваешь.
— А как бы еще я узнала, что ты нас бросаешь!? Это... из-за меня?
— Свет... — хотел было начать объяснять Артем, но прервался на полуслове. Сестра стояла, закусив губу, смотрела только на Ильяса и явно была где-то себе на уме. Сутки она просидела в комнате, а он боялся слова лишнего сказать. Не спрашивал, не лез, позволял прийти в себя. Благо сотрясение было слабым, и даже Скорая, обратись они туда, отправила бы домой. И вот ее интересовал только сидящий перед ними вампир.
— Конечно, из-за тебя, — фыркнул Ильяс, старательно делая беззаботный вид. — Бабку бросил, теперь вот ваша очередь настала. Но не переживай, как только стану страшной хтонью и перестану подводить вас под опасность, вернусь.
— Когда?
— Может, пять лет, а может, появлюсь, когда у тебя уже внуки будут, — пожал плечами, отпуская кошку и вставая. Протянул кулак Свете, предлагая привычно отбить на прощание. Вот только та на него лишь мельком взглянула, да продолжила сверлить Ильяса. — Назовешь кого-нибудь в мою честь?
— У тебя имя стремное, — все же шмыгнула девушка, в два шага оказавшись рядом и с силой сжимая в объятиях. Не ожидая подобного, Ильяс с небольшим опозданием ответил, приобнимая за плечи и кладя подбородок на светлую макушку. Настороженный взгляд обратился к Артему. — Иди, тебя тоже обниму.
Но тот лишь показал недвусмысленный жест перерезанной глотки, перед этим указав на сестру. Ему совершенно не нравилась ее привязанность к вампиру, хотя тот был не самым плохим существом. Если же он окажется первой влюбленностью, то Артем лично возглавит охоту на друга.
— Да я и сам стремный, — невесело хмыкнул Ильяс, разделяя чувства приятеля.
— Пойду я… в коридоре подожду.
— Почему ты уходишь? — Все же произнесла девушка, не шевелясь. Ильяс был холодный, биения сердца она не слышала, парень даже не дышал. Только сейчас, крепко его обняв, Света опомнилась, что все это время дружила с ожившим мертвецом. Шутливым, саркастичным, но все-таки трупом. Умел ли он по-настоящему чувствовать? Доступен ли был Ильясу весь спектр эмоций? С некоторого момента да, но об этом Света, конечно же, не знала.
Более того, задав эти вопросы себе, постаралась забить свои чувства и эмоции максимально глубоко.
— За мной продолжилась охота, — не стал скрывать Ильяс. — Надо прикрыться. Да и вами могут местные заинтересоваться, если почуют нашу связь.
— Тёма сказал о тебе Кои, — сдала брата с потрохами. — Демоны не будут тебя трогать.
— Н-да? И все же демоны мирились с мирным мной, а вчера я выпотрошил семерых и спровоцировал появление еще троих вампиров. Не уверен, что и это они проигнорируют.
— И все-таки из-за меня… Ай! — получив звонкий и весьма болезненный щелбан, Света возмущенно вскинула голову, отстраняясь.
— Нечего подвергать мои слова сомнениям, Егоза. Если я сказал, что ты тут ни при чем, значит, так и есть. Ага?
— Ага. Щелбаны только не давай, голова раскалывается просто кошмарно.
— Извини, — без грамма сожаления сказал Ильяс. Чуть склонив голову набок, разглядывая Свету, провел раскрытой ладонью над головой. Вспомнил, чему его учил Питер в первый месяц, и как оттачивал навыки последние годы с Агатой. Ощутил чужую боль, тупую, надоедливую, тяжелую. Рядом с ней вертелись страхи, сомнения, ненависть к чему-то.
— Что ты...
— Так-то лучше. — Кивнул Ильяс, забрав чужой негатив. Это не было питанием, он не становился «энергетическим вампиром», всего лишь разряд ментальных способностей сверхъестественных хищников. Ведь заполучить жертву куда проще, когда та спокойна к окружению, не чувствует боли и не спешит сбежать от страха. — А в честь меня можно и кактус назвать.
— Я подумаю над этим.
— Еще раз, — произнес Питер Пэн, кружа вокруг Ильяса со сцепленными за спиной руками. Горы потонули в ночи, каких-то туристов можно было не ждать, единственным освещением являлись звезды, да свет из окон одинокого дома.
Небольшой, но в два этажа, каменный, с камином и без спален, тем не менее оказался уютным. Площадка вокруг была расчищена, только можжевельники стелились по каменистой земле. К одной из стен примыкал дровяник, тут же стоял массивный чурбак.
Вот уж чего Ильяс не ожидал, так это собственного проживания в кавказских горах. Высоко, далеко, посреди леса. Ближайшая деревня располагалась в нескольких часах лошадиного шага. Пешком же сюда и вовсе не совались.
Выхохнув, в очередной раз сосредоточился на своем теле. Старался ощутить каждую мышцу, косточку, связки и даже каплю крови, дал им команду, сразу сжав зубы.
Наивный Ильяс думал, что заставил себя привыкнуть к притупившейся боли, не обращая внимания на отрезанные части тела, посторонние предметы в ранах и базовые способы самоубийства. Но жизнь в очередной раз показала, что он рано к чему-то привык.
Преобразование в боевую форму далось с трудом. Со стороны все казалось легко и быстро, Питер превратился за секунду. На деле же надо было пережить полную перестройку организма. Нарастить мышечную и костную массу, стать выше, пустить крылья, грамотно и с анатомическим учетом их расположить. Пожалуй, не зря Ильяс потратил время, проведенное с Агатой за подобными учебниками, вот только даже их оказалось недостаточно.
Это было действительно больно и местами отвратительно. Суставы щелкали, связки протестующе растягивались или, наоборот, сокращались, кости со скрипом сдвигались. Скрежет, с которым менялась черепная коробка, и вовсе казался оглушающим. Мышцы двигались с противной Ильясу щекоткой.
Ежедневные тренировки, конечно, дали необходимый результат: Ильяс понял систему преобразования, что именно надо менять, как располагать. Но сам процесс был медленным. Болезненным. В буквальном смысле скрипучим.
— Не, ну пятнадцать секунд уже неплохо, — излишне оптимистично произнес Питер, остановившись и сев на деревянный чурбак, рядом с вбитым в него топором. Ходить кругами ему надоело.
Ильяс же опять скукожился, упираясь когтистыми руками в промерзшую землю, и совершенно забыл о крыльях, раскидав их бесформенными тряпками.
В целом он был максимально похож на Питера: такой же мускулистый, крылатый и с когтями, только чуть поменьше ростом. Все же боевая форма тела была прерогативой Прародителей, а Ильяс являлся лишь слабым подобием благодаря повторно отданной крови. Обращать людей в вампиров ему точно дано не было, но этому парень был только рад.
— Ну и что развалился как СССР? Поднимайся, разминайся, привыкай.
Ильяс послушался. Поднялся на ноги, вправил крылья, сложив их за спиной, как и полагается, чуть поправил спинные мышцы. Взмах крыльев уже не сопровождался щелканьем косточек, обманчиво тонкие перепонки не рвались, сухожилия находились в идеальном состоянии. Взмахнув пару раз, приподнялся над землей, тут же приземляясь на полусогнутые ноги. Летать у него не получалось. Впрочем, этого от него пока не ожидали.
Проследив за простыми для него действиями, Питер не стал ждать больше нужного и соскочил со своего места, превращаясь на ходу и врезая крылом по Птенцу. К его удовлетворению, тот среагировал вовремя. Плавно увернулся, скользнул боком, подцепляя когтями перепонку. Вот только захватить не успел: Питер был быстрее.
Но даже так Ильяса хватало на удержание защиты.
Два монстра кружили вокруг друг друга, огибая дом, распахивая мерзлую землю когтями и телом Ильяса, врезаясь в ближайшую скалу.
Птенцу доставалось. В моменты промедления Питер успевал его пнуть, отправить в полет, задеть когтями на ногах, выдирая куски мяса. Ильяс не сдавался, молчал, группировался каждый раз, успевая укатиться в сторону сразу по приземлению, чтобы не получить новой раны.
Питер все еще не знал, что Ильяс мог воскреснуть, придерживался грани, когда тот валялся не в силах шевелиться, и отступал, давая несколько часов на восстановление и пакет с кровью.
Вот уж последнего у него оказалось в достатке. Всех видов, на любой вкус, полный холодильник на маленьком подобии ненужной вампиру кухни. Ради нее он даже солнечные батареи на крыше установил, подключив к технике.
— Плохо. — Вынес привычный вердикт, останавливаясь и плавно возвращаясь в человеческий облик. Ильяс лежал на земле. Левое крыло оторвано, глубокие порезы покрыли бледную кожу, но кровь практически не текла, поджилки тряслись. Скорость, которую набирал Питер, Ильясу пока не была подвластной, его мышцы не успевали. Впрочем, Питер только внешне был недоволен своим учеником; вампир прекрасно понимал, что Ильяс развивается в хорошем темпе.
Скорость уже была быстрее Птенцов Уильяма. Ментальные способности также их превосходили, все же знакомство с призраком дало прекрасные результаты. Она показывала Ильясу более простые пути понимания силы, чем мог бы дать Питер, развивала его энергополе равномерно между живыми и неживыми. Вероятно, из-за этого и Теневой мир мог быть Ильясу подвластен, но о таком Питер пока даже не мечтал. Может быть, лет через двадцать…
Про возможности трансформации тела тоже говорить было нечего; как правило, обращенные не могли ее повторить, это также давало Ильясу неоспоримое преимущество. А вновь отключившиеся эмоции позволяли продолжить столь же стабильное развитие. Ведь у Птенца не было желания куда-то спешить, обижаться, гневаться на себя или учителя, любить, скучать. Он полностью сосредоточен на настоящем и также полностью осознает необходимость развиваться.
Обычно новорожденные Птенцы гиперэмоциональны. Переживают, суетятся, пытаются жить в ритме смертных и хватаются за все возможные дела. Они не могут сосредоточиться на других, кроме их крови. Им тяжелее дается эмпатия. К своему Праотцу они привязаны настолько плотно, что на расстоянии жизнь теряет смысл. Телекинез не поддается вовсе, ведь для него необходимо сосредоточиться. Хорошо, если гипнозом овладеют в первый год жизни, да не возомнят себя после этого властителями человечества.
Чуть восстановившись, Ильяс поднялся на ноги, едва поморщился и поклонился, не меняя формы.
— Надо работать над техникой боя, — продолжил говорить Питер. — Тебе не хватает знаний, практики, рефлексов. Мозг все еще воспринимает тело как человеческое, забывает, что есть когти, лапы и крылья, которые также способны рубить плоть. Скорость... Приемлемо. — Хвалить не стал, но ругать тоже. Да Ильяс и сам это прекрасно понимал. — Рассвет приближается, отдохни день, вечером возвращаешься в боевую форму и находишься в ней до следующего рассвета. Ты должен ее принять.
— Хорошо.
— На день свободен.
Медленно возвращаясь в человеческий образ, Ильяс чуть пошатнулся, меняя центр тяжести. Логику в словах Питера осознавал, необходимость тоже. А значит, стоило немного развеяться за световой день; к ночи опять его будут мутузить.
— Куда надумал? — с легким любопытством поинтересовался вампир, заметив задумчивость парня. — За сигаретами. Курить, как ты помнишь, я все еще не бросил.
— Еще одна темная тварь! — крикнул незнакомый Ильясу молодой человек, отвлекая от сигареты. — И Вам Христос Воскресе, — с ухмылкой пробормотал парень, поднося к лицу горящую зажигалку. Светлый праздник Пасхи был безнадежно испорчен появлением тех самых тварей. Крупных, с длинными лапами, напоминающих рисунок ребенка-психопата, пытающегося изобразить собачку. Без шерсти, серые, с длинными мордами и маленькими злыми глазками. Новая проблема человечества показала себя с пару лет назад. Мелкие червоточины в границе миров люди стоически игнорировали; появлялись зверушки, монстры, незнакомые виды растений. Скрывать проблему от самих себя не получилось с момента появления более крупных экземпляров. В какой-то момент Биг-Бен в Англии заменил собой баобаб, а Эйфелеву башню — секвойя. Об этих событиях трубили все телеканалы, писали в каждой газете и соцсетях. Растения переносятся вместе с корневой системой, захватив с собой приличный ком земли и другие, не такие выдающиеся в первое время, виды. Но всего за пару месяцев именно они начали захватывать площади вокруг, превращая города в клочки леса. Растения травили, их жгли, рвали, но они продолжали опутывать дома, разрушать фасады, тротуары и асфальты. Показали себя Светочи, в прямом эфире заявив о своей благой миссии. Заявили о себе и демоны. Даже те самые Кои, о которых Ильяс так много слышал от Артема, да и сам Ильяс познакомился с некоторыми представителями, объявили войну Светочам за убийство одного из своих.
Будто бы подтверждая всеобщее безумие, зацвела Сахара. Безжизненная пустыня за невероятно короткий промежуток времени превратилась в саванну.
Кои заняли роль заботливых фермерских псов, заботящихся об овечках. Ограждали от природных катаклизмов, грамотно зачищали свои земли от вредных иномирных обновлений. Азия приняла это благосклонно; их мифология и без того основывалась на духах и демонах, а сообщество казалось муравейником с коллективным разумом.
Запад же за короткое время ушел в войну. Светочи били демонов и иномирцев, иномирцы — людей, Светочей и пытались демонов, а демоны — всех вокруг. Простые смертные ударились в паломничество, желали постичь силы Светлых братьев, но не задумывались о том, что ей обучали с раннего детства и с большим процентом смертности. Но так делали не все: немало людей принимали и темную сторону жизни. Впрочем, сохранялись и те, кто держал нейтралитет, выживая своими скромными силами.
Питер, глядя на творящийся хаос, еще два года назад установил в своей хижине спутник и телевизор, отслеживая все самое интересное. С гор, конечно же, спускались, бродили по миру, любовались безумием, но старались сторониться Светочей. Во избежание.
Вампиры о себе не говорили, Уилльям тоже знать о себе не давал. Питер был с ним солидарен; в нынешнем положении это было бы глупо. Затопчут.
Стоило подождать, когда сильные мира сего прикончат друг друга, и только после, под шумок утихающей битвы, забрать кусок победы.
— Убейте его! Убейте скорее! А-а-а-а..! ОНО БЕЖИТ СЮДА-А-А...
Ильяс поморщился. Православные оставались самими собой даже при апокалипсисе в Махачкале: многие столпились у храма, ожидая, когда же их яйца, пасхи и куличи освятят святой водой, обсуждали последние события, рассаду, детей и тому подобное.
Сам Ильяс просто шел мимо, распечатывая пачку сигарет.
В воздухе появился запах Светочей; пасмурную и сырую погоду разбавил тот самый солнечный аромат, следом за ним завоняло зверьем. Тварь заскулила, завизжала и лопнула, портя асфальт своими кишками. Ильяс тяжело вздохнул и задержал дыхание. Воняли они преотвратно.
Не меняя скорости, завернул за угол храмового забора и тут же перешел через дорогу. В последнее время Светочи действительно озверели, а настроения бегать от них не было никакого.
Уйдя в проулок, попетлял по дворам и нырнул в Тень.
Ее мертвенный холод уже не так сильно волновал вампира, как шесть лет назад. Пользоваться Прямыми Тропами, не показываясь местным жителям, стало легче, а в качестве быстрого перемещения Ильяса они устраивали максимально. Он пользовался только ими, не рисковал высовываться в Теневой мир, не взывал к духам и призракам. Ильяс отдавал себе отчет о своих возможностях.
За прошедшие годы он стал сильнее. Привык ко второму облику, продолжал развивать мозги, навыки телекинеза и гипноза, даже контроль над животными начал даваться. Что уж там, у Ильяса и летать получилось. Только при свете дня он так не делал, все еще скрываясь.
Но Тени были сильнее. Он видел это в Динь, осознавал, что бывшая ведьма вуду далеко не самая сильная, знал, что есть более могущественные. Так же знал, что Тени испытывали вечный голод и становиться их ужином не собирался. Рисковать своей шкурой, чтобы узнать что-нибудь новое для себя, Ильяс не захотел.
— О, вы тоже Пасху решили отпраздновать? А мы куличами не запаслись, как же так… — Вокруг дома Питера оказалось излишне оживленно. Несколько десятков вампиров рассредоточились по скалам, прилегающему лесу и прямо перед стенами, окружая строение. Сам Питер был тут же, стоял на своем любимом чурбаке, совсем чуть-чуть возвышаясь над гостями. В темных брюках, в темной рубашке, не изменяя ухмылке, играл сорванным цветком цикламена в руке. Их в округе было много: мелкий цветок с розовыми лепестками и весьма ядовитым соком.
— Ты что, их не взял? — тут же отреагировал Питер Пэн на появление своего Птенца.
— Так ты же не предупредил о семейном ужине, — Ильяс развел руки в стороны, снаружи игнорируя всех незнакомцев. А вот внутри подобрался, отслеживал местоположение каждого, рассчитывал свои силы. Конечно, была вероятность, что Питер не станет рисковать, и они ограничатся язвительным побегом. — А я как раз мимо храма проходил, освятил бы.
— Твоих порождений видно сразу, — прервал его женский голос. Мелодичный, в меру тихий, но заставляющий обеспокоенно искать его источник. Он мог бы вводить в ужас, но эмоции Ильяс старался не включать без необходимости, так что он просто недоуменно взглянул на женщину. — Трепятся без умолку прямо как ты.
Женщина оказалась красива. Неестественно, ангельски красива. Светлые волосы, волнами спускающимися до талии, сиреневые глаза, пухлые губы, четкие скулы. От такой легко потерять голову — оторвет и не заметишь.
Силой от гостьи веяло не меньше; демоница и не думала сдерживаться. Холодной, мягкой и непреклонной.
— Ой, Кларочка, ради тебя же стараемся! — заявил Питер, вынуждая Клариссу скривиться. — Какая Пасха без кулича?
— Так тут может вместо него задушенных цыплят хотят? — предположил Ильяс, неуверенный, любят ли демоны сладкий хлеб с мертвым виноградом.
— Шаришь, сыночка, — хохотнул Питер, отсалютовав тому цикламеном. — Но проблема в том, что из всех присутствующих только у тебя кликуха Цыпа. Ляжешь под нее?
— Ради такой женщины я себя еще и посолю, чтобы ей вкуснее было.
— Боюсь, вампирятиной не увлекаюсь, — огорчила его Клариса, смерив взглядом жилистую фигуру. Из такого только отбивные делать, уж больно жестким должно было быть его мясо. — Так что ты, Цыпа, в расход. А вот твоего Прародителя нам надо доставить максимально... нежно...
— Что такое, Кларочка, братец решил помириться на фоне апокалипсиса? Что-то я не верю, — Питер качнул головой, замечая, как вампиры из леса сдвинулись ближе, беря их в довольно тесное кольцо. — Еще и чтобы ты выступила для этого парламентером.
— Уиллу просто нужна вся кровь Прародителя, — пожала плечами Кларисса. — Которая есть в тебе.
— Дай угадаю, эту идею ему подкинула именно ты?
— Твой брат умен, — усмехнулась женщина. — Он и без того задумывался о том, как это осуществить. В нынешних обстоятельствах просто пришлось ускориться: вампиры не должны занять низину пищевой цепи, а для этого нужен сильный Владыка.
— А что? Тебя ему уже мало?
— А-а-а… — понятливо протянул Ильяс, вновь привлекая к себе внимание. — Так это тетка моя что ли?
Питер рассказывал о себе и брате немного, лишь самое необходимое. Такой информацией как раз была пассия брата.
Демоница приметила вампира давно, почти в самом начале становления его Гнезда, когда оба Прародителя еще считались юными. Питер не мог сказать, были ли в этой паре настоящие чувства, склонялся к холодному расчету с обеих сторон. В особенности со стороны брата.
Иметь демона в друзьях было умно. Иметь зависимую от тебя любовницу еще умнее. Уилл не остановился на одном только знакомстве; спустя достаточно короткое время Кларисса позволила себя укусить. Просто ради эксперимента, посмотреть, что случится с вампиром от ее крови.
Тот стал сильнее в разы. Приблизился к мощи демонов, Тени откликались охотнее, слушались его как единственного господина, да и прочие способности возросли. Вот только эффект был временным: всего пара дней, и демоническая кровь разбавлялась в организме, как и всякая, возвращая Уильяма в исходное состояние.
Нынче сила действительно была важна, Питер был с ним согласен. И единственным способом обзавестись ею на постоянной основе оставалось заполучить всю кровь Прародителя.
— Она родимая, — кивнул Питер. — С дядюшкой познакомиться не хочешь?
— Ну не зна-а-аю. — Засомневался Ильяс, оглядывая своих «братьев» и «сестер». — Он не кажется гостеприимным. Разве только ты хочешь передать пламенный «привет» лично? За компанию так уж и быть, схожу.
— Довольно, — устало поморщилась Кларисса. — С одним отпрыском уж справитесь?
На вопрос ей не ответили: вампиры молча сорвались с места, смазанными силуэтами приближаясь к Ильясу. Делали они это грамотно, друг другу не мешали; стоило одному сделать удар, как тот тут же отходил в сторону, давая место другому собрату. Каким бы быстрым ни стал Ильяс, этого оказалось мало. Чужие когти полосовали спину, мешали уворачиваться, вампиры отвлекали внимание, позволяя нанести удар собратьям.
Движения пришедших отработаны еще два века назад; все они участвовали в зачистке первого Гнезда Питера. И каждый помнил, каких безумцев порождал второй Прародитель.
Даже независимо от возраста обращенного. Дети с переходным возрастом, взрослые с нестабильной психикой. И даже если вторые казались вполне осознанными личностями, то через время, привязываясь к бессмертным детям, уходили в гиперопеку и были готовы ради маленьких вампирчиков на все. Что же становилось с ними, когда дети травмировались…
Возможно, Питер просто выбирал не самых удачных кандидатов, а возможно, все дело в том, что он сам был обращен в подростковом возрасте.
Пусть Птенец был один единственный, но в необходимости его уничтожения не сомневался никто.
Ильяс с самого своего перемещения сюда понимал численное превосходство. Позволил приблизиться, ранить себя, уверовать в его слабость. Боли так и не ощутил, страха тоже. Все происходящее меркло рядом с первыми трансформациями и вызывало только легкое раздражение, беспокоящее сосредоточенность, но и ту он прогнал, чтобы не мешалась.
Кинжал, доставшийся от Светоча, порхал в руке, резал сухожилия соперников, вынуждал потерять мобильность и отступить, подождать, когда регенерация справится с ранением. Дождавшись, когда все желающие его разорвать скопятся вокруг, нырнул в Тень.
Часть вампиров сориентировалась быстро, нырнула за ним, вставая на след. Часть попросту врезалась друг в друга, внося смятение в строй.
Сжав зубы покрепче, Ильяс запустил смену облика, за секунды превращаясь в крылатого монстра и встречая преследователей.
Те опешили. Несмотря на черно-белый мир теней, они безошибочно увидели вместо парнишки двухметровую тварь, присевшую на лапы. Массивная, крылатая, морда нетопыря усеяна острыми клыками. Помимо крыльев за спиной выросло еще два отростка — ни то недоразвитые крылья без перепонок, но с двумя острыми крючковатыми когтями, ни то беспалые руки. В любом случае владение боевой трансформацией означало либо большой возраст вампира, либо владение кровью Прародителя.
Как бы то ни было, вампиры стушевались. Со старшим им было не совладать. Не повернули назад только из-за численного преимущества: все же два десятка против одного, да прямого приказа Отца. Кто-то сумеет выжить, и каждый ожидал, что это будет он.
Скорость у модернизированных мышц заметно выше, гибкость у суставов больше, а количество конечностей помогало сберечь тылы. И все же оставаться в этом мире было чревато: само окружение высасывало жизненные силы всех гостей.
Всего минута — и вымоченный в чужой крови Ильяс выбрался в родной слой реальности.
Питер предпочел трансформироваться еще раньше Птенца. Динь уничтожала вампиров, не последовавших в Тени, успевала периодически держать оборону своему хозяину от демона, но ближе не лезла. Будучи пусть необычной, но душой, ей это было куда опаснее, чем Питеру. Тем более он был нужен Клариссе живым.
Убедившись, что Птенец жив-здоров, Питер ушел в Тень, бросив напоследок мысленное:
«Проваливай и не вмешивайся».
Не послушаться Ильяс не мог, прямой приказ все-таки работал и на него. Глянув напоследок на демоницу, сверлящую его злым взглядом, вновь шагнул в Тень, действительно перемещаясь в как можно более далекое из знакомых мест. В Иркутск.
Вот только от парня ускользнуло едва заметное движение рукой Клариссы, посылающее в его сторону тонкий серый стилет. Вопреки привычному поведению оружия, этот проник в Тени вслед за своей жертвой, как живой, вынюхивая путь.
— Я бы не выходил.
Больше всего Прямая Тропа напоминала тоннель. Серый, невидимый снаружи и не дающий увидеть окружение изнутри, он коконом проносил своего носителя. И тем незнакомый голос заметнее обычного насторожил Ильяса.
Мужчина оказался прямо перед ним. Молодой, высокий, худой. В классическом старомодном костюме, блистал крокодиловой чешуей на своих туфлях и крупным черным камнем на воротнике заместо обычного галстука. В нагрудном кармане аккуратно свернут носовой платок, скромно выглядывала ручка для записей, правую руку обхватывали часы без циферблата. Всем своим видом незнакомец показывал аристократизм и педантизм, вот только белоснежные волосы были больше похожи на воронье гнездо, а светлые глаза блестели неуместным блеском, как у только что принявшего экстази человека.
Ильяс растопырил пальцы руки, обнажая крючковатые когти.
— Этого делать я тоже не советую. — Хмыкнул белобрысый, искренне веселясь.
— Ты кто? — Ильяс успел вернуть человеческий облик и теперь обдумывал, не рано ли это сделал. Там и кожа плотнее, и чувствительность на вибрации воздуха, и крылья спину прикроют в случае чего. Смерти парень все еще не боялся, но вот достать второй том дневника явно будет не к месту перед неизвестным существом.
Вампиром тот совсем не ощущался, как и демоном. Пусть личико у него тоже могло бы сойти за ангельское, как у Клариссы, но ничего родственного между ними не просматривалось. Светочами не пахло. Колдуном тоже. Незнакомец вообще ничем не пах и никак не ощущался. Словно и не было его.
— Добродетель.
— А чего такой подозрительный?
— Кто из нас? Ты или я? Ты подозрительный потому, что умеешь менять внешность и не умирать. Я — потому что стою сейчас перед тобой в Тропе и не позволяю выбраться в мир сию же минуту.
— А зачем ты это делаешь?
— А ты подойди и узнаешь, — носок чешуйчатой туфли стукнул пару раз о серый асфальт, показывая нетерпеливость. Казалось, что незнакомцу не хватало для образа трости, но тот вполне справлялся и так, заткнув руки в карманы брюк, отчего тут же оттопырились края пиджака.
— Что-то я не хочу. Пожалуй, узнаю опытным путем, почему же мне не стоило выходить в люди. Позвольте, уважаемый…
— Не позволю, — Незнакомец чуть мотнул головой. — Ведь тебе интересно, кто я. Сперва ты должен угадать.
— Белобрысый хмырь в старомодном костюме?
— Хорошая попытка, но костюм не старомодный, а вечный.
— Белобрысый хмырь в вечном костюме?
— Ну нет, ты должен был изменить формулировку своего второго ответа, а не повторять первый практически досконально.
— Чего это? Разве я не угадал?
— Угадал, — кивнул незнакомец, рассматривая довольно спокойного молодого вампира перед собой. Ни страха, ни переживаний. Особого любопытства тоже не было. Хороший экземпляр, из него действительно мог бы получиться неплохой сюжет.
— И? Отпусти Тропу, я спешу.
— Куда тебе спешить, дорогуша? Прародитель сейчас решает свои проблемы, которые тебя не касаются. Приятелям ты тоже особо не нужен. Бабка похоронила тебя десять лет назад, и я приятно удивлен, что сама еще живая. Классная старушенция.
— Согласен, — Ильяс кивнул. Повторил позу незнакомца, засунув руки в карманы. Холод округи стал ощутимее, но не так, чтобы разволноваться. — И что предлагаешь?
— В другой мир не хочешь?
— Пх-х... Нет.
— Знаешь, — чуть склонил голову, с большим интересом рассматривая Ильяса. Того его предложение повеселило достаточно искренне. Ему хватало своего мира, его рас и видов существ. Тем более что мир, вернее его Завеса, готовился к трансформации на новый уровень, и вскоре произойдет полная смена его жителей и биосферы. Тут также могло быть интересно и увлекательно. Но Ильяса незнакомец хотел видеть в другом месте. — А я и спросил-то приличия ради.
Тени выплюнули Ильяса. Не сдерживаясь, достаточно жестко приземлив на холодный, шершавый каменистый пол. Ильяс приложился всем телом. Сгруппировался, конечно, прокатился, ощутил каждую трещинку и песчинку. Тут же поднялся на ноги, ощетинившись.
Поверхность была достаточно знакомой, и от этого волосы зашевелились на затылке.
Остановив Прямую Тропу, появившись в ней, незнакомец изменил ее координаты, выбрасывая Ильяса в какую-то пещеру. Холодную, сквозящую и пропыленную. В подобных парень был, но эта оказалась огромной.
— Кто ты такой? — Еще раз спросил Ильяс, осознавая, что Тени не отзывались, да и живых он особо не чувствовал. Только все тот же тип стоял рядом и наслаждался ситуацией в полной мере. Ему было весело. Он предвкушал еще более интересную историю, чем была до этого. И он был уверен, что новый персонаж не подведет.
— У тебя будет достаточно времени, чтобы узнать это, — хихикнул Незнакомец. — Ты все так же не умрешь, но жизнь твоя должна стать интереснее, чем последние шесть лет. Ты меня понял? Я не люблю вмешиваться, но иногда ты сможешь рассчитывать на парочку моих ответов. Но только на интересные вопросы. И только после того, как узнаешь, кто я такой. Твоя новая Глава ждет тебя, Ильяс Карменов, и здесь папочки уже не будет. Развлеки меня, как настоящая Игрушка….
Глава 5
— Мы в гребаном драконьем логове, — ни то прошептал, ни то прорычал Ильяс, наконец осмотревшись. Как огромная летучая мышь, вцепился в потолок грота, прячась в расселине, благо на ногах когти были не менее удобными, чем на руках. Серый камень, куча сталактитов и сталагматов, пещера размером не меньше футбольного поля. Тоннелей должно быть такое же множество, как и ругани, извергаемой Ильясом. И он бы проверил, не летай внизу тот самый дракон. — Мы, черт подери эту шваль, в другом мире. В другом мире, под землей, с драконом. Ебучий ты пидор, услышал-таки…
Дракон шевельнул головой. Небольшая, на массивной и несколько короткой шее, она безошибочно повернулась в сторону Ильяса. Кожистые крылья чуть распахнулись, длинные тощие лапы напряглись, а хвост с шорохом отъехал в сторону. Он-то был действительно длинным, превышающим длину тела раза в два, и тонким как хлыст.
— Как тебя зовут, птаха? — прорычало чудище вполне понятно.
«Епта, оно еще и разговаривает…» — Мозгов продолжить ругань мысленно Ильясу все же хватило. Равно как и замереть, не дышать, не двигаться, да и циркуляцию крови по организму прекратить. — «Я стена, меня здесь не видно. Я стена, я камень. Большой, уродливый, мягкий, но камень».
Проверять свою регенерацию при данных обстоятельствах Ильяс не хотел. Конечно, он слышал фразу: «Даже если Вас съел дракон, то есть как минимум два выхода!», но ни один из двух вариантов его не прельщал.
Дракон взлетел. Плавно, красиво, пещеры хватало для свободного полета с лихвой. За пару движений крыльев подлетел к откосу, где затих Ильяс. С грохотом вцепился в скалу когтями, хвост хлестнул Ильяса по ноге самым кончиком, но этого хватило, чтобы пропороть плотную кожу и оголить мясо. Кровь, конечно, не текла, но запах самого Ильяса стал в разы сильнее.
— Бля.
Резким движением Ильяс оторвался от скалы, стремительно падая вниз, чувствуя, как зубастые челюсти сомкнулись в сантиметрах от его затылка.
С раздраженным ревом дракон потянулся следом, с привычной легкостью расправляя крылья, пикируя. Как бы ни был быстр Ильяс, но с тем, кто летал от рождения, ему не тягаться. Тем более что практики явно не хватало: в воздухе он чувствовал себя как корова на льду, сам себе казался неповоротливым и медлительным.
Сдаваться все же не собирался. Расправил крылья, направляя себя в грот, решив уйти еще ниже по пещере. Тем более что и воздух в той стороне казался сырым, а значит, возможно, была вода. А где вода, там и выход.
Вновь клацнули зубы; Ильяс извернулся набок, сложил крылья, стараясь стать более компактным и увеличить скорость. В какой-то степени задуманное даже получилось, вот только дракон полностью оправдал свое звание. Понимая, что добыча ускользает, приземлился на ближайший сталактит и выпустил струю огня.
Это было даже красиво. Пещера, крупная темная ящерица, посветлевшее основание шеи — и вот округу освещает теплым светом живого огня. Несмотря на чудовищный жар, Ильяс оценил.
Крылья сгорели сразу же. Обгорела кожа, обуглилась и потрескалась. Глаза высушило, пальцы последовали за крыльями. Теперь падение стало свободным, и Ильяс ему не сопротивлялся. Постарался не шевелиться и не издавать звуков, обугленной головешкой свалился на самый край обрыва, свалившись прямо между двух каменных валунов. Дракон удовлетворенно мурлыкнул. Когти заскрежетали по камню, зверь мягко приземлился и лениво направился к поверженной цели.
Видеть Ильяс не мог, кожа также потеряла чувствительность, но слух его еще не покинул. Каждый шаг сопровождался шорохом чешуи, движение хвоста также угадывалось. Дышал зверь шумно, глубоко, но равномерно. Сердце же, по мнению Ильяса, грохотало.
— Странная птаха… — проговорило чудище, продолжая удивлять Ильяса. Не думал он, что увидится с подобным. — Птахой не пахнешь, но летаешь. Горишь, но не до костей. Не дышишь, но живешь.
Ильяс едва подавил рвущийся вздох. Человеческий, утомленный. Продолжая лежать горелой кучей, чувствуя, как под черной корочкой гуляют волокна мышц, стремительно восстанавливаясь, сосредоточился на разуме ящерицы. Без глаз это оказалось проблематичным; на эхо Ильяс ориентировался с трудом, мог только прикинуть реальное расположение цели. Приходилось рассеивать внимание.
У него и раньше происходили схожие ситуации, но то было обучением на крысах и птицах, их мозги куда проще разумных. А дракон показывал разум. Он оценивал. Он, в конце концов, говорил.
«Кинь меня вниз и забудь».
Мысль-приказ повторялась вновь и вновь. Дракон замер, задумался, сел рядом, обвив хвостом лапы, как это любят делать кошки. Через пару ударов сердца все же последовал «внутреннему» зову. Подошел ближе, подцепил когтем обугленную фигуру.
Та прокатилась вокруг своей оси как обычный камень. Спустя миг Ильяс продолжил падение, уже уверенный, что там сможет хотя бы восстановиться и подумать, как следует, без всяких зверушек.
Падать пришлось довольно долго, к тому же обрыв оказался пологим. Перекатываясь, собирая все острые камни боками, в какой-то момент Ильяс почувствовал, как рука зацепилась за очередной выступ. Сустав хрустнул, конечность извернулась, но целиком все же не оторвалась.
Это порадовало: ползать и искать ее Ильясу не хотелось бы.
— Ы-ы-ы-ы… — Даже простонал мысленно, стоило приземлиться. Лег на спину, позволил себе выдохнуть. — Какой же день заебный…
Легкие сократились, парень приглушенно закашлялся, прочищая их от пыли. Поняв, что глаза успели восстановиться, попытался сфокусироваться. Тонкий скальный коридор, туман между уровнем, где был Ильяс, и дракон мешал оценить высоту. Чуть в стороне звенел тонкий ручеек.
Наличие воды порадовало — можно смыть пыль, крошево и сажу. Но для жизни ее теперь было мало; Ильясу срочно требовалось найти выход из внезапного заточения, до тех пор, пока голод не даст о себе знать в полной мере.
«Что-то я не уверен, что мы сможем куснуть дракошу». — Спустя три часа регенерации сел. Медленно шевеля кистью руки, которую почти оторвало, думал, как быть. Скалолазанием никогда не увлекался, законов устройства пещер не знал. Да что уж там, фэнтези даже не читал, знал только детские сказки, «Ведьмака» и «Хоббита». Мифологии проштудировал, конечно, много, анатомию людей и животных знал досконально, но насколько это пригодится, сказать непросто. — Вода куда-то течет, значит, выход есть. Да и не может эта ящерица голодной веками сидеть, надо только найти его и вызнать, в какой деревне он тырит принцесс. Или все же баранов? Бараны не питательны, лучше уж принцесс и их спасителей.
Спустя еще пяток часов Ильяс сумел подняться на ноги. Хотел было записать в дневник, что самосожжение все же не удалось даже при помощи живого огнемета, но осознал, что тот как раз-таки сгорел, еще и вместе с одеждой.
— Шикарно, конечно, — вновь вздохнул, уперев руки в бока, вскидывая голову назад. Смотрел наверх, будто хотел увидеть самого Бога и словно тот мог ему ответить. — Что дальше? Что вам там еще надо для большего веселья? У этой твари окажутся детки, и я буду супернянем!? Может еще...
Что именно «еще» договорить не успел, вовремя осознал, что шуметь не стоило. Да, дракон оказался подвержен его внушению. Вот только не окажется ли у него наработан иммунитет к нему спустя десяток его применений, Ильяс не знал. Узнавать, впрочем, не стремился.
А значит, стоило вдохнуть в который уже раз, смириться с голым и обугленным задом и пойти искать хотя бы воду. Оптимизма не отменял, порадовался, что холода не чувствует.
Обителью дракона оказалась сеть пещер, соединенных узкими, извилистыми переходами. Спустя десяток часов Ильяс насчитал шесть разных пещер. Огромная, куда выкинул вампира белобрысый незнакомец; пещера с тухлым озером; пещера с ледником, где вода была куда чище. Нашелся и каменный аппендикс, с настолько узким проходом, что сам парень едва прошел. Но там его встретил подгнивший кусок ткани, когда-то бывший женским платьем.
«Принцессам все же быть», — кивнул сам себе, разглядывая тряпку. — «Интересно, кто ее раньше съест, дракоша или я? Где принцесса, там дебилы, которые ее хотели спасти. А дракошка сильнее дебилов, значит, где-то лежат их доспехи и то, что может уцелеть под ними. Ищем скелеты».
В какой-то момент, стоя на входе к пятой пещере, ничем выдающимся не отличавшейся, Ильяс хлопнул себя по лбу. Только сейчас он осознал, что бродил в боевой трансформации, действительно приняв ее, как и велел когда-то Питер, как родную. А значит, одежда должна была сохраниться вместе с дневником, невредимые в каком-то пятом измерении, куда девалась вампирская одежда при каждом обращении.
От этой простой мысли Ильяс почувствовал, как напряжение слегка его отпустило. Подумаешь, дракон сжег. Подумаешь, в другом мире, один, голодный и без дома. Ну, может, он тут лучше найдет. Может, отыщет местных вампиров и научится уже у них чему-нибудь новому. Или вообще, сейчас узнает, где выход из пещеры, будет систематически ходить в деревню за пропитанием, а с драконом еще подружатся.
В последнее верилось с трудом, да и интерьер Ильяса не устраивал. Все же душой он прикипел к особняку, где прожил с Агатой счастливые, без всяких преувеличений, три с половиной года.
Шестая пещера порадовала его скелетами рыцарей. Не меньше первой, позволяющая дракону с легкостью летать, она пестрела мелкими проемами наружу. Они пропускали солнечный свет, свежий воздух и летучих мышей, которые радостно гнездились чуть в стороне.
Самих скелетов было с пару десятков, и доспехи, в большинстве оплавленные, были разными, что явно говорило о разных временных эпохах.
«Либо дракошка тут живет по наследству, либо ему уже несколько сотен лет», — оценил Ильяс, смутно припоминая родное средневековье и как часто менялась броня у воинов. Тут же лежали мечи, копья, толстые веревки и цепи, отдельные человеческие кости и части доспехов. Дракон явно не только жег непрошенных гостей, но еще и питался ими. Столь прагматичный подход Ильяс одобрял: нечего добру пропадать.
Расправив восстановленные крылья, тяжело поднялся в воздух. Тело слушалось неохотно, хлопки крыльев казались оглушающими, пусть и редкими. Солнечные лучи слепили спустя время, которое Ильяс бродил в кромешной темноте, но глаза быстро привыкли. После драконьего пламени им вообще ничего не страшно.
Другое дело, что за сутки он трижды менял форму тела, продолжительно находился в прожорливом Теневом мире и сгорал до основания. Голод уже давал о себе знать. Вот и тело неохотно шевелится, мысли становятся рассеянными, вскоре звереть начнет. Такими темпами на дракошу набросится да клыки обломает.
Подлетев к ближайшей расселине, вцепился когтями рук и ног в податливый камень. Свежий воздух вздохнул с удовольствием. Тут же ощутил соленый аромат близкого моря, травянистые нотки от ближайшей растительности и нагретых солнцем камней. Последний аромат чем-то напомнил запах железной дороги в жаркий летний день.
Собираясь просунуть голову, принюхаться и понять, что именно так пахло, Ильяс ощутил, как его рвануло вниз. Торс сжало, но кожу не прокусило, крылья беспомощно хлопнули за спиной, когти оставили глубокие борозды на камне. Падая вниз, парень вновь взглянул на дракона. Бесшумного, любопытного и не любящего, когда на его территорию заходил чужак.
— Новая птаха… — повторил дракон знакомую уже фразу. Ильяс даже засомневался в его разумности, все же словарный запас был скудным.
Сцепив зубы, развернулся в падении, расправил крылья, не собираясь повторять эксперимент с огнем. Рванул в сторону со всеми остатками сил, с места развивая рекордную для себя скорость, и резко взял вправо. Последовавший за ним ящер среагировать не успел, потерял драгоценное время, и «птаха» сбежала.
Ильяс нырнул в тоннель, откуда пришел. Узкий, в него бы проникла максимум голова дракона. Тот, впрочем, ее и просунул, шумно вдыхая воздух.
— Не пахнешь… Не стучишь… Но живой…
Миг — и шея ящера вновь засветилась изнутри живым пламенем. Уже зная, чем ему это грозит, Ильяс нырнул в Тени, перемещаясь в пещеру с ледником за миг до. Про себя подсчитал примерное время, необходимое для «заряда», выходило с четыре секунды.
Со стоном лег на кусок льда, расправив в стороны все конечности, понимая, что устал. Решил подремать, позволить мозгу слегка перезагрузиться. Вампиры не спали, но круглосуточно бодрствовать казалось утомительным. Сидя, лежа, в гробах или на кроватях, но они дремали.
Вот и сейчас Ильяс позволил себе расслабиться, понимая, что сюда тварь не залезет.
Разбудил его крик. Женский, душераздирающий, меняющий тональность, будто его обладательница стремительно падала, попеременно во что-то врезаясь.
С утробным рыком Ильяс открыл глаза, рефлекторно прислушиваясь, ориентируясь в пространстве, которое прошел. Интуитивно выбрав ближайшую из знакомых пещер, переместился любимой Тропой, тут же срываясь с места в соседнюю, пробегая через очередной коридор.
Здесь света оказалось достаточно, чтобы проросли деревья. Корявые, сухие, они цеплялись корнями в камни, каким-то образом выживая. Скалы были отвесными, простому человеку не забраться. Зато наверху оказалось столько открытого пространства, что виднелось звездное небо с краешком лунного месяца.
Сверху-то девушка и свалилась. Повредила ветки, порвала платье, явно сломала ногу и руку. Не ожидая подобного поворота судьбы, лежала, рыдая, боясь даже подняться.
Ильяс остановился. Пахло кровью. Мозги терялись. Внутренний Упырь требовал насытиться; без еды в общей сложности он был двое суток, но сам Ильяс не торопился. Настороженно огляделся, не показывая себя. Выход отсюда был либо наверх, либо через его коридор, а значит, чешуйчатый приятель на девицу сейчас не претендует, и можно не спешить.
— За ч-ч-что... — прошептала девица, продолжая баюкать руку. На скалолазку она похожа не была, одета пусть в пыльное и простое, но платье, а значит, попала в пещеры больше принудительно.
Решив, что девица может и подождать, а те, кто ее скинул, — нет, Ильяс взлетел. Не скрывался, показался во всей красе и выслушал еще один визг. Увидев чудовище в его лице, жертва обстоятельств вспомнила, что истекать кровью в ущелье с драконом — идея дурная, и ломанулась в ближайший проем. Прятаться.
Ильяс против не был, если что — найдет.
Ночной воздух манил. Помня предыдущий полет, настороженно прислушивался, но дракон поблизости не показывался. Да и узковато ему тут: сам по себе ящер по размерам приближался к КАМАЗу в длине, еще и каждое расправленное крыло едва ли короче.
Ильяс смог услышать чужие голоса, мужские, на четыре разных тона, смутные из-за расстояния и камней и неразличимые. Но они были. Да и четыре мужика казались куда питательнее тощей испуганной девицы.
Вот только стоило Ильясу подлететь к самому краю, как дальше его уже не пропустило. Невидимая преграда неприятно ударила его по затылку, чуть откинула назад, не позволила даже коснуться краешка скалы. Досадливо рыкнув, вытянул руку, но ту лишь обожгло. Не так, как от пламени; ощущения больше походили на химический ожог. Но в нынешней ситуации Ильяс не заинтересовался происходящим, а разозлился. Искать выход, а найти невидимую преграду…
Удар кулака обрушил камень, с шорохом падая вниз, собирая своих собратьев. На дно свалился целый камнепад, вызвавший тучи пыли и заставивший голоса замолкнуть.
— Ты слыхал? — произнес один из них.
— Тварь проснулась. Валить надо, пока нас не почуяла. — Сказал другой, еще более испуганный.
— Даже если почует, здесь пройти ей не даст барьер, — добавил третий, куда более уверенный в себе человек.
Четвертый голоса не подал, продолжая молча усеивать округу своим страхом.
Протяжно вздохнув воздух, Ильяс повис на скале, сложив крылья. Прикрыл глаза, продолжая дышать и прислушиваться. Даже сквозь расстояние почувствовал биение их сердец.
«Ближе… Подойди ближе… Загляни вниз, проверь…»
И ведь подумать не мог, что жизнь повернется подобным образом, что ему придется буквально охотиться для пропитания. Считал, что обойдется подпитыми весельчаками у клубов, наркоманов, в крайнем случае мимо проходящими темной ночью людьми. Но вот, всего спустя десять лет, висит на скале и гипнотизирует людей на расстоянии.
Узнал бы раньше — рассмеялся бы. Может, покрестился бы в храме, чтобы было меньше шансов превратиться в нежить после смерти. Ну и бургеры больше бы не ел никогда.
— Ты куда? — только один голос удивился происходящему, того самого уверенного типа, говорившего про барьер. — Рик, а ну стоять! Отойди от пропасти, это приказ!
Но было поздно. Всего через секунду Рик равнодушно шагнул за край, падая точно так же, как и девушка до него. Шумно, врезаясь в торчащие камни и ветки. Даже кричал похоже, переходя на фальцет сразу после понимания, что именно натворил.
— А ну стоять! — повторился незнакомец, но двое оставшихся последовали за Риком.
«Беги за ними… Спаси приятелей… Ты же не хочешь возвращаться домой один…? Ты сумеешь им помочь, ты это знаешь…»
Ильяс старался выбрать те самые словосочетания, которые не шли бы вразрез с устоями людей. В первый раз давил на любопытство, во второй — на самодовольство и тщеславие. Даже по голосу, по уверенности в нем было ясно, что этот мужчина имел какую-то власть, считался главным в группе и не хотел бы позора того, кто бросает товарищей в беде. Хоть на самих товарищей ему было глубоко плевать, в отличие от мнения других людей.
И все же глупцом не был. Не спешил прыгать в пустоту сию же минуту. Пошуршал, нашел веревку, пусть и короткую для настоящей обстановки, привязал ее к чему-то. Спустил край, взял мешок с какими-то припасами и осторожно сунулся. Стоило ему скользнуть за барьер, как тут же стал виден Ильяс.
Он улыбался дружелюбно. Можно сказать, радушно. Но незнакомец отчего-то вздрогнул, побледнел и вцепился в веревку так, что пальцы побелели.
— Думаю, мы с тобой поболтаем, — решил Ильяс, продолжая висеть на скале. — И думаю, что ты не против. Но сперва мы спустимся к твоим друзьям, и я поем, хорошо?
Мужик не ответил.
Пока не приближаясь, Ильяс коснулся веревки когтем, поддевая. Толстая, с два пальца толщиной, поддалась настолько легко, что даже сам парень не ожидал увидеть столь ровный срез. Мужик упал куда тише своих товарищей, только крякнул при ударе о ветку. Приземление вышло жестким, звук из тела вырвался каким-то глухим и булькающим. На мгновение Ильяс забеспокоился, не сломались ли у его будущих собеседников ребра и не проткнули ли те легкие, но тут же себя осадил. Крови ему в таком случае хватит как минимум на неделю. А если новоприбывшие быстро бегают, то и на месяц.
Примерно столько человек проживет без еды.
Правда, их ждет скорая анемия… Ну, неделя каждому — ладно. Может, по две выделю. Хотя, дракоша тоже захочет есть, придется поделиться.
Ильяс единым прыжком оказался внизу, мягко приземляясь. Все четверо расползлись в разные стороны, в ужасе на него смотря, но внимание парень уделил только последнему.
— Как звать?
— А-а-аристарх, — заикнулся, продолжая ползти в сторону. Не молодой, годам к сорока на вид. Среднего роста, темноволос, бородат. Одет в длинную рубаху до середины бедра, черную, с алой вышивкой, темные же брюки, высокие сапоги. Трое даже выглядели проще, меньше вышивок, ткань тоньше, да и рубахи когда-то были белыми, сейчас красовались серыми разводами.
«Ага, славяне. Может, и попроще будет».
— Что тут делаем?
— Ж-ж-жертву ежесезонную п-п-приносим З-змию Черному.
— Это который огнем плюется? — Скрестив руки на груди, сложил крылья за спиной. Форму менять ради разговора не стал, продолжал сверкать клыками и черно-красными омутами глаз.
— Д-д-да.
— А ты значит у нас тут главный по жертвам? Кто назначил?
— Н-не главный. Наместник города назначил. В-в-ведьмаки за заказ не берутся, п-приходится тварь своими с-силами утих-хомировать.
— Ежесезонно… — задумчиво кивнул Ильяс, в уме подсчитывая, сколько народу сгубил город. — И город в численности не умирает?
— М-м-мы не н-наших берем. В основном. — Постепенно Аристарх стал меньше заикаться, замечая, что неведомая нечисть жрать его тут же не собирается. Осмелел, привстал, не отрывая взгляда. Негативной реакции со стороны Ильяса не заметил. Взгляд тут же заскользил по округе, выискивая пути побега. Даже наверх посмотрел, но обрывок веревки издевательски болтался метрах в шести. — Бывает, конечно, что казним и наших, но не часто. Люди понимают, что их ждет за нарушение закона. А город процветает, уже двадцатая тысяча жителей пошла. Земли плодородные, порт удобный, море, реки судоходные…
— И ведьмаки за заказ не берутся за одну тварь? — усомнился Ильяс. По его мнению, развитые города должны были защищать всеми возможными способами и от всех возможных напастей. С другой стороны, он еще не знал численность государства; может, этот городишко был по типу родного Ижевска, чьему благоустройству предпочитали столицу. Также он не знал, что представляют из себя те самые Ведьмаки и какую опасность несет им дракон. Это Ильяс восстановился за восемь часов, а люди так не смогут. Что уж там, вампиры, скорее всего, тоже.
— Боишься, что они придут по твою душу? — по-своему расценил его задумчивость собеседник. — Так так и бу... — Да не, — прервал его слова Ильяс, простодушно махнув ладонью. — Я бы наоборот с ними поболтал. Лишнего не говорим, мальчики, отвечаем на вопросы. Как далеко город?
— Шестьдесят верст к югу.
«Ек макарек, и сколько это километров?»
— Как город называется?
— Терчи. Мы в Терчийских горах. К северу море.
— А море как называется?
— Северное.
— Удобненько. Сколько лет уже жертвы приносятся?
— Больше двух веков.
— И все время Змий был один единственный?
— Я его не видел. Никто его не видел. — Аристарх прошел чуть в сторону, отмечая, что нечисть интересуется только им, игнорируя остальную троицу. Те поняли его движение, тоже поднялись, стараясь быть незаметными, дугой распределялись позади Ильяса. Самый молодой потянулся к сумке Аристарха, намереваясь достать оттуда амулеты. Вот только Ильясу не было необходимости на него смотреть.
— Положи вот эту вот хренотень обратно и встань в сторонке. Молодец. Послушные у тебя парни, Аристарх. Так вы просто девок сбрасываете в обрыв, а сами тварь так и не видели?
— Не только девок, — мотнул головой мужчина. — Да и как не сбрасывать: было раз, что решили, что Змий покинул место, перестали жертвы носить. Так он вышел из ущелья, спалил полгорода, погубил поля… Правда, после этого нежити стало поменьше, да земля плодить стала охотнее… Но после тех времен все стабильно, каждые три месяца луны доходяга весом не меньше трех с половиной пудов.
«Тут еще и пуд… Куда ты меня занес, хмырь белобрысый!? Чтоб тебе сыры вонючие попадались пару веков, даже если ты их не жрешь… Особенно если ты их не жрешь».
— У вас тут монархия?
— А как иначе?
— Магия есть? Ну, конечно, ведьмаки же… Что по технологиям?
— Техно…
— Понятно. — Ильяс вздохнул. Опять. Тяжело. Горестно настолько, что даже мужики переглянулись между собой.
— А ты… — Аристарх осмелел настолько, что решил сам начать задавать вопросы. — Вы… Вы кто?
— Я? Вампир.
— Вампир? У нас тут ток упыри бегают… Но те неразумны и кровожадны безмерно.
— О, не переживай, сейчас я буду вас есть. Просто не всех сразу и не за один присест. Потянем удовольствие. — Мужчины напряглись, начали вновь рассредотачиваться, желая найти пути спасения, но короткого приказа с добавлением контроля хватило, чтобы их успокоить. — Стоять! Тебя, дружище, — Ильяс подошел вплотную к Аристарху, возвышаясь над ним на полкорпуса, приобнимая одной рукой, чувствуя охвативший человека ужас. — Оставим на потом. Разумеется, в обмен на информацию.
— Это мой сухпай! — рыкнув, Ильяс хлестнул ржавой цепью по морде дракона, не позволяя схватить Аристарха за ноги. Мужик сориентировался быстро, подтянул конечности, вскочил и побежал, петляя между сталагматами. Дракон непонимающе взревел: по морде его еще не били. — Че зыришь? Для тебя тут и без того трое бегают, вот их и ищи.
— Птах-х-ха…
— Др-ракоша, — передразнил его Ильяс. Заметив посветлевшие чешуйки в основании шеи, быстро взлетел на несколько метров, пропуская под собой пламя и приземляясь сразу после его исчезновения. Только звенья цепи раскалились добела.
За неделю жизни со Змием он научился не только выживать, но и отстаивать свой перекус.
— Ты мешаеш-шь, — дракон подошел вплотную, шумно выдыхая воздух и дым из ноздрей. Разгадать тайну появления Ильяса зверь так и не сумел, каждый раз непонимающе на него смотря. Он не видел схожих существ, никто кроме людей к нему не попадал. Да и при простой охоте встречались только животные и нежить. Этот нежитью не пах. Едой тоже. Убить его хотелось все меньше.
— Если бы не я, питался бы ты одной девкой, растягивая ее на три месяца, — рыкнул вампир, без страха заглядывая дракону в глаза. Серо-зеленые, стандартно змеиные, ничего сверхъестественного в них не увидел.
«Перезарядка» пламени приблизилась, аромат каленого железа усилился, а вместе с ним и грудина у дракона посветлела. Раньше чем через четыре секунды выдыхать пламя у него так и не получалось.
Не дожидаясь нового запала, Ильяс ушел Тропой к полюбившемуся леднику, оставляя дракона одного.
— Яшкой тебя назвать, что ли? — заговорил сам собой, наматывая цепь на локоть. — А то все дракон да Змий. Будешь Яшкой.
Несмотря на ржавчину, та ему понравилась. Звенья чуть толще пальца, длиной около шести метров. Когда-то ее явно использовали вместо веревки, спускаясь в подземелья, хотя та была бы куда легче в переносе.
За неделю Ильяс так и не выбрался. Нашел еще три пещеры с возможностью выхода наружу, но каждый раз натыкался на один и тот же барьер. Это раздражало все больше, особенно со знанием, что Яша выбраться мог. Чем Ильяс был хуже дракона, он понять не мог. Клыки такие же, крылья почти тоже, разве что чешуи не было, но вряд ли барьер пропускал по «фейс-контролю». Людей внутрь пропускал тоже без проблем.
— А может, это потому, что я нежить? — смотав цепь, закинул ее кольца на плечо и вышел из пещеры, проходя по коридору.
Про мир узнал довольно много: Аристарху не было резона молчать, рассказывал максимально подробно, до конца не понимая, зачем. Но вампиру сопротивляться не мог.
Впрочем, про сам мир мужик знал не то чтобы много, но про близлежащие страны поведал. Терчи был столицей Варога. Государство считалось мирным, ни с кем старалось не воевать, но границы защищало хорошо. Нежить водилась «в меру», ее быстро уничтожали волхвы и ведьмаки. Нечисти было чуть больше, но с ней старались не воевать, а договариваться. Лешие, драконы, мавки, гамаюны и прочие создания знакомого Ильясу славянского фольклора вели себя прилично. Ну, драконы, конечно, при условии, что гор не покидают…
Соседнее государство страдало сильнее. Нежити, по словам Аристарха, там гуляло тьма-тьмущая, нечисть лютовала, волколаки набрасывались на людей, да и солнце те земли освещать не желало, вечно прячась за тучами. А все почему? А все благодаря Чернославу, темному колдуну, который правит теми землями и душегубит тем самым жителей. Ильяс назвал его местным Кощеем Бессмертным и спросил, нет ли тут тогда богатырей.
Их, на его счастье, не было. Только легенда бродила, что вскоре объявится избранник Богов, который темное гнездо дотла сожжет и избавит мир от мертвых тварей.
Ильяс пожелал ему удачи, тут же запнувшись об упоминание про Богов. Как и у славян, их насчитывался целый Пантеон. Имена не запомнил, для него они ничего не значили. В веру окунаться парень не собирался, хотя чуйка и уговаривала уточнить пару моментов. Но ей он пообещал разузнать про Богов побольше после выхода на поверхность и при оседлом образе жизни.
Бродягой жить не хотелось.
Быстро отыскав одного из парней Аристарха, прячущегося в одной из самых маленьких пещер, взял его за шкирку, волоча следом. В Тени их не окунал: все же недельная голодовка, большой стрессовый фон и разовое обескровливание не давали много сил. Терять «сухпай» не хотелось, а времени экономить смысла не было.
Как ни странно, но Яша сожрал только одного человека. То ли тянул удовольствие, то ли люди оказались ловкими. Девчонка еще выживала, успешно скрываясь в тоннелях и грамотно подставив одного из мужиков. Как она это сделала со сломанными конечностями, Ильяс не знал, но искренне восхищался.
— Свобод-д-да…? — неверяще смотря на ночной пейзаж, мужик, чьего имени Ильяс так и не узнал, остановился как вкопанный.
— Медленно подходишь к краю и так же медленно делаешь шаги. Не убегаешь, не уходишь, возвращаешься по моему слову.
Взгляд мужчины затуманился. Никак больше не реагируя, подошел к границе пещеры. Расселина была довольно узкой, протискивался боком, не спеша. Но, как и думал Ильяс, вышел без проблем.
— Возвращайся туда, где я тебя нашел. Забудь о выходе. Не ищи его.
Послушный, мужик вернулся, равнодушно проходя мимо Ильяса. К счастью, он был сыт, а его сухпайки слишком истощены, внушение особых проблем не создавало.
Дождавшись, когда окажется один, положил цепь на пол, запуская смену облика. Ильяс не менялся все время пребывания в новом мире, сросся с клыкастой формой и снимал его с неожиданным для себя трудом. Тело попросту отвыкло меняться.
Рост стал ниже, кожа тоньше, без крыльев и центр тяжести показался неудобным. Покинувший парня маникюр и вовсе привел в удивившее его самого состояние шока.
Одно порадовало — вещи остались целые и невредимые. Облегченно проверил оба тома дневника в виде маленьких блокнотов, зажигалку и блок сигарет, которые купил в Махачкале до знакомства с «родственниками».
— Вряд ли это сработает, но попробуем. — Протиснулся между камней, приблизился к свободе, на границе остановился. Слишком часто в последнее время его травила невидимая стена, чтобы ломануться не подумав.
Вдохнув свежего воздуха, с удовольствием оглядел округу. Короткая жесткая трава между камней, обрыв метров на десять, воющий ветер. Внизу виднелась поляна. На вид и трава там казалась мягче и зеленее, и кустарники уже позволяли себе расти. Ни людей, ни зверья, только скалы огибали ту самую полянку, отчего-то защищая.
Вытянул руку, медленно протянул вперед.
Как и ожидалось, его мягко оттолкнуло назад.
— Вот же ж тварь, — сказал, почти не злясь, знал, что так и будет. Сел на пол по-турецки, достал сигарету, неторопливо поджигая кончик. Соскучившись по привычке, смаковал момент, любуясь на ночное небо.
Знакомых созвездий не наблюдалось, но сами звездочки казались намного ярче, чем на Земле. Туч не было, облака не мешали. Полумесяц, заметно подросший со дня знакомства с Аристархом и компанией, лениво скользнул вдоль горы.
— Какие варианты? Барьер идет явным куполом, я проверил четыре точки выхода, и везде меня не пропустило. Но людей пускает. Яшку тоже. Единственное, где именно вылетает этот говнюк, мы не знаем, все пещеры недоступны ему по размеру. Значит, есть как минимум один непроверенный выход.
Постучав пальцами по коленке, затянулся.
— Возможно, его поставил тот, кто придумал кормить дракона людьми, чтобы добыча не разбегалась. Но людей-то он пропускает! Ни черта не понимаю…
Еще раз вздохнув, припомнил добродетеля.
— «Развлеки меня». — повторил последнюю услышанную от него фразу. — Тоже мне, нашел клоуна. Не понравилось ему, что шесть лет спокойно прожил… Наблюдал, значит? И сейчас, скорее всего, тоже. — Подавшись вперед, глянул на небо исподлобья. — Наблюдаешь, хмырь?
— Кар-р-р!
— Епта!
Не ожидая ответа, вздрогнул, почти подпрыгнул от резкого звука прямо за плечом. Оглянулся: на скале сидел ворон. Черный, крупный. Наглый. И смутно знакомый.
— Ты...
— Кар-р...
— Говнюк пернатый! — такое обращение ворон никак не прокомментировал, молча смотря на вампира одним глазом, привычно склонив голову набок.
Когда-то Питер решил, что ворон, помогший его Птенцу, был посланником Уильяма. Еще тогда Ильяс засомневался: не было резона чужому Прародителю ему помогать. Даже если бы хотел узнать, как именно Питер сумел обойти проклятье и где он сам сейчас обитал.
Увидев же птицу вновь, Ильяс только уверовал в собственную правоту.
— Так ты от белобрысого?
— Кр-ра. — Размяв крылья, показав их во всей красе, ворон пару раз скользнул клювом о камень, точа его. Всем своим видом показывая скуку, птица дала повод вампиру задуматься.
— Неужто уже заскучали? — хмыкнул Ильяс, прекрасно поняв эту пантомиму. Неприязненно усмехнулся, потушил сигарету, пряча бычок в карман. Разбрасывать мусор его так и не научили. — Что поделать, сами засунули в эту дыру, так и ждите, когда антракт закончится. Может, через месяцок и выйду отсюда.
— Ка-р-р-р!
— Что такое? — наигранно удивился Ильяс. — Долго? Так и я не шибко умный, придется потерпеть, когда додумаюсь, где тут выход. А может, мне тут понравилось? Будем с Яшей вдвоем ждать девочек и устраивать совместные ужины. Или выпущу сейчас Аристарха с компашкой, дав задачу приводить сюда людей куда чаще, мне даже двигаться со скал не придется.
— Кар... — ворон устало опустил голову, словно горя о глупом собеседнике, которому бесполезно что-то объяснять. Ильяс только хмыкнул.
— Не нравится, да? Ну так и мне больше дома нравилось. Я бы обязательно спросил, почему меня не пропускает барьер, но ты только каркнешь. Так что лети ты к своему хозяину и накаркай ему о том, как он мне нравится, лады?
— Кра-кар-р-р! — Ворон подпрыгнул, взлетел в воздух, но вместо того, чтобы улететь, пролетел кругами, имитируя чужой полет. Щелкнул клювом в воздухе несколько раз, подражая.
Ильясу много думать не надо: существ, щелкающих в полете пастью, тут водилось немного. Он да дракон.
— Дракон? За ним следить? Барьер не шар и где-то есть его граница? Что же, — Ильяс поднялся на ноги, с уважением взглянув на вновь приземлившуюся птицу. — С меня чья-нибудь печень при следующей встрече. В благодарность.
— Кра-а-а-а, — последнее уже слышалось далеким эхом, отраженным от каменного свода.
Вернувшись, вновь поменял облик, подхватил цепь на плечо и ушел Тропой в любимую драконом пещеру.
Самая большая во всей сети, с множеством расселин в потолке, стаей летучих мышей под сводом и коллекцией скелетов. Яши не наблюдалось, но камень им пропах, намекая, что вернуться ящер мог, когда угодно.
Чувствуя себя посреди кузницы, настолько был силен аромат нагретого железа и камня, Ильяс огляделся. Сторону расселин он обследовал пару дней назад, через них пройти не мог из-за барьера, проходов в другие пещеры там не нашлось.
«Значит, идем налево».
Шел бесшумно, вдоль свода, по самым темным участкам, куда солнечный свет не добирался. В какой-то момент услышал шорох песка под чьей-то стопой. Слишком тихий для дракона, но слишком громкий, чтобы подумать, что одна из летучих мышей вздумала полежать на дне.
Повернувшись на звук, увидел девушку. Вся пыльная, измазанная сажей и кровоподтеками, платье изорванное до середины бедра. Нога перевязана таким же грязным лоскутом, а ладони обмотаны. Сцепив зубы, ползла по скале, цепляясь за малейшие выступы в камне, помогая себе откуда-то взявшимся кинжалом, вбивая его в щели. Уже поднявшись на три метра, останавливаться не собиралась.
Прикинув ее маршрут, Ильяс заметил болтающийся из расселины канат. Уже старый, потемневший, обугленный снизу, он мог прогнить за время, что висел. Но для девчонки он казался единственным спасением.
Поднявшись на нужную для себя высоту, она с силой вонзила кинжал в камень, обеими руками крепко держась за рукоять и давая себе возможность передохнуть. Дышала она тяжело, создавая все больше шума.
Вот и шорох куда более тяжелого тела раздался в стороне. Яша услышал.
Ильяс заинтересованно продолжал наблюдать, перекрестив руки на груди.
Девчонка обернулась, посмотрела на канат, оценивая расстояние. Полтора метра; ей необходимо прыгнуть, чтобы добраться до него. Взгляд спокойный, сосредоточенный. Действительно подтянувшись, вздохнула еще несколько раз, собираясь с силами.
Яша к тому моменту выполз из углубления в полу.
Ильяс продолжал стоять, наблюдая за обоими. Благодаря девчонке время его поисков сократилось, Яшка мешать обследовать свое логово не будет, а значит, для Ильяса она погибнет не зря. В том, что задуманное получится, он сомневался. Дракон был быстр, умел летать и плеваться огнем, в то время как девушка была измотана, голодна, ранена и собиралась ползти по легковоспламеняющемуся канату.
Понимая, что времени у нее немного, девчонка прыгнула. Летела красиво и правильно. Ладони схватили канат почти сразу, под тяжестью соскользнули, не сразу сумев зацепиться как надо. Только благодаря обмотке кожа не обожглась о волокна.
По своду пронесся протестующий вскрик, поторапливая дракона. Ильяс восхищенно покачал головой. Не ожидал он, что в женских ручках может быть столько силы.
Не дожидаясь, когда перестанет раскачиваться, девушка начала подниматься. Медленно, соскальзывая, не останавливалась, видя столь близкий выход.
Яша разъяренно взревел, увидев столь гнусный побег своего ужина, взлетел, устремляясь к нему, но только ускорил девушку. Уже не скрываясь, вскрикивая, ползла все быстрее, болтаясь в воздухе.
Добралась до щели, схватилась за камень и выползла наружу за мгновение до того, как ее могло сжечь пламя.
Яша вцепился в камень свода, замерев спиной книзу, хотел просунуть голову наружу, но лишь досадливо дернулся. Барьер не пропускал ни морду, ни лапу, но дракон понял это быстро, срываясь в полет и стрелой ныряя в проем, из которого недавно вышел.
— Хм.
Короткий звук был единственным, который позволил себе Ильяс. Выждав пару секунд, спустился следом. Склон оказался пологим, удобным, утоптанным за века жизни ящера. Шел достаточно быстро, ответвлений не было, спуск прямой. Если дракон откуда-то и выскочит, то только спереди, а там Ильяс его заметит. В какой-то момент услышал шум и настороженно замер, но быстро понял, что именно издавало такой звук. Море.
Монотонный шелест волн, брызги о камень, завывание ветра.
Обрыв к морю был посередине пещеры, ничем не прикрытый и ждущий, когда же через него вновь кто-нибудь пройдет. Уже собираясь в него нырнуть, чувствуя потоки соленого воздуха, Ильяс замер, услышав писк. Скрипучий, в меру громкий, чем-то он напоминал стрекот дельфина. Вот только раздался звук не снизу, а позади.
Обернувшись, присмотрелся к темноте. Простоял с минуту, лишних теней не замечал, звуков не услышал. Уже решил, что ему показалось, вернулся к краю обрыва, уже прикидывая, как именно стоит в него прыгать, чтобы поймать нужные потоки ветра.
Писк повторился. Через мгновение еще раз. Скрежет маленьких коготков и скрип уже возмущенный. Ильясу стоило придерживаться плана, покинуть пещеры и забыть о них, но внезапно разыгралось любопытство.
Желание узнать, какая еще тварь обитает в этом мире, оказалось сильнее здравого смысла.
Ступая максимально тихо, осторожно пошел на звук. Сперва ничего не заметил. Все тот же каменный свод, то же каменное дно. Ни лишних валунов, ни скелетов, ни сталактитов. Пройдя с десяток шагов, заметил-таки, как дно в одном месте углублялось.
Выгрызенное, оплавленное пламенем так, что камень потек, посреди пещеры располагалась гладкая чаша диаметром больше пяти метров. Кратер явно был рукодельным, в него заботливо собирали драгоценные металлы; чаша блестела бы золотом и серебром, будь неподалеку источник света. А внутри ворочались три комка. Чешуйчатых, сравнительно небольших, желающих выбраться из гнезда и обследовать этот мир. Вот только стены не просто так оказались отполированными: именно они не допускали выхода драконят на волю.
«Так Яшка — самка», — подумал Ильяс, продолжая наблюдение за чужим потомством. Нескладные, неповоротливые, они походили на лысых котят с крыльями, которыми еще не умели управлять. — «Или... У нас тут два Яшки?»
Невольно вздрогнув от этой мысли, оглянулся. Но следов второго дракона заметно не было, да и запах только одной взрослой особи присутствовал. Мелкие пахли чуть терпко, с металлическими нотками, без раскаленных ароматов.
Тем временем драконята заметили Ильяса. Сдавленно зашипели, не ожидая чужака; кто-то угрожающе расправил недоразвитые еще крылышки, ударяя перепонками собрата. Тот терпеть подобного не стал и зашипел уже на брата, пригнулся и резво укусил за лапу. Оказавшийся между ними третий был повален выдавшейся потасовкой и только мякнул.
— Мы его сейчас раздавите, — фыркнул Ильяс, зачем-то спускаясь по склону. Металл под ногами прекрасно скользил, когтям не за что зацепиться, лишнего шороха даже не раздалось. Вблизи драконята оказались чуть выше колена, с кончиком хвоста по длине едва ли превышали полтора метра. — Вот злюки-то.
Дерущиеся не заметили, как к ним спустился Ильяс, продолжая возиться друг с другом. По-другому эту потасовку Ильяс бы не назвал: два клубочка катались по своей оси, непонятно чем зацепившиеся. Третий к тому моменту освободился.
Повернувшись к чужаку, даже не насторожился. Коротко принюхался, понял, что едой не пахло, и решил для себя, что пришла новая игрушка. Дернувшись, закинул на Ильяса передние лапы, помогая крыльями и цепляясь за кожу коготками.
— Ну и наглость, — фыркнул, рефлекторно положив ладонь на шипастую макушку. Впрочем, слова обращались не столько чужому детенышу, сколько и самому себе.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
