Игромагия. Королевский гамбит

КНИГА I / ЧАСТЬ I. Агата / Глава 1

— Мама, расскажи еще про магический мир. — Маленький мальчик, заботливо укутанный одеялом, лежал в кровати и просительно смотрел на женщину с такими же серыми глазами, как у него.

Та улыбнулась и, привстав было, снова села на кровать.

— Уже поздно. Тебе надо спать,— ответила она и поцеловала сынишку в лоб.

— Мамочка, ну, пожааалуйста! Еще немножко про магическое море. Там есть ракушка, которая все про меня знает?

— Конечно. Там есть ракушки всех людей, которые когда-либо жили на Земле или живут сейчас.

— А кто может стать магом?

— Лишь тот, кого выберут Верховные боги и положат ему в колыбель фигурку богини Моры.

— А у меня была такая фигурка?

Мама засмеялась:

— Ты родился в нашем мире. Здесь нет магов.

— Как жаль, — печально вздохнул мальчик. — Мама, я могу попасть в магический мир?

— Можешь. Мы все туда попадем, когда придет срок.

— Я хочу сейчас!

— Еще слишком рано.

— То поздно, то рано. Я хочу сейчас, — захныкал мальчик.

— Сейчас надо спать. Спокойной ночи. — Мама еще раз поцеловала его в лоб и вышла из комнаты…

Десять лет прошло после того разговора, но в день своего рождения Кир непременно вспоминал о нем. Когда два года назад он угодил в переделку, возникло очень много вопросов, на которые мама, наверняка, смогла бы ответить. Если бы только была жива…

— Кир, через час выходим. Ты успеешь собраться? — раздался мужской голос в переговорнике, стоявшем на столе.

— Да, пап. Я помню – неудобно заставлять гостей ждать. Тем более, когда для них снят ресторан!

— Не ерничай. Семнадцать лет – серьезная дата. Еще год, и ты самостоятельный человек.

— Ты опасаешься, что в восемнадцать я не захочу отмечать свой день рождения с тобой? — Кир засмеялся.

— Да, сын, именно! Поэтому решил отпраздновать в этом году, как положено. Когда вырастешь, поймешь меня.

— Пап, не переживай. Я все понимаю.

— Спасибо, Кир.

— Слушай, я хотел поговорить с тобой. Важное дело.

— Давай – по дороге. Пока едем, как раз поговорим.

— Давай.

Кир выдвинул ящик стола. Внутри лежала коробка с шахматами, увидев которую он невольно вспомнил, как мама учила его играть. Она так увлекательно рассказывала про каждую фигуру, что казалось, будто они оживают в ее руках. Мама говорила о шахматах, как о каком-то ином мире, в котором существуют свои правила, но даже при их наличии у игрока есть масса вариантов. Она показывала, чем чреваты не выверенные решения, и объясняла, почему нужно очень хорошо думать, прежде чем совершать очередной ход. Только сейчас Кир начинал понимать, что мама учила его не просто игре в шахматы – она учила его жизни.

Кир перевел взгляд на лежавшую рядом с шахматами деревянную шкатулку размером с ладонь и открыл ее. В ней хранился свернутый в трубку пожелтевший листок с обтрепанными краями. Он бережно развернул его. Сколько раз за последние два года он читал слова, аккуратным почерком выведенные на листке? И не сосчитать. «Умоляю, не оставь его в беде» – впечаталось в память, как заклинание. Аиша сказала тогда, что это записка от его мамы. Но Кир был маленький, когда мамы не стало. Как мог написать записку человек, который давно умер?

Два года назад, вернувшись домой с острова в Индийском океане, Кир первым делом рассказал отцу обо всех чудесах, которые с ним приключились. Но отец всегда находил объяснения даже самым странным событиям. Этот раз не стал исключением.

— Кир, я думаю, что твоя Аиша – такой же программист, как и Музыкант. Когда вы видели ее превращение в птеродактиля и то, как она остановила цунами, вы, скорее всего, находились в ее программе, — сияя, изрек отец, радуясь собственной сообразительности. — Другое дело, что существование подобных программ само по себе кажется невероятным. Но с сегодняшними темпами развития науки и техники можно ничему не удивляться.

— А что скажешь про это? — Кир развернул листок, который держал в руке во время разговора, и протянул отцу. — Ты же узнаешь мамин почерк? Перед тем, как превратиться в птеродактиля, Аиша отдала его мне.

Отец побледнел, провел по буквам дрожащими пальцами и прошептал:

— Не может быть… это ее почерк.

— Хочешь, мы отдадим листок на экспертизу. Хотя что-то мне подсказывает: ответ будет положительным.

— Хорошая мысль! Вдруг это подделка. Тогда все вопросы снимутся.

— А если не подделка? Папа, я помню, как мама рассказывала мне про магический мир и про то, что все мы там будем. Вдруг мама не умерла, а ушла в него и там передала Аише записку.

— Не придумывай! Когда человек умирает, он просто умирает и не более того. Мама всегда была фантазеркой и любила рассказывать невероятные истории. То, что ты слышал от нее – обычная сказка.

— Возможно. Но не факт.

Отец подошел к Киру и обнял его.

— Я знаю, что тебе не хватает мамы. Нам всем ее не хватает, — его голос дрогнул. — Но есть жизнь, а есть смерть. Третьего не дано. Родившись однажды, мы все когда-нибудь умрем. Очень жаль, но это неизбежно.

— Папа, я очень тебя люблю и верю, что ты многое знаешь и можешь объяснить. Но никто не сможет объяснить, каким образом яхта со мной перенеслась в Индийский океан. Если только не предположить, что Аиша – маг, что она пришла из магического мира и принесла оттуда записку.

Тогда отец замолчал, не зная, что ответить. А сегодня Кир решил рассказать ему о плане, давно зреющим в голове. Идея заключалась в том, чтобы для начала найти Музыканта, точнее – его создателя Антона, сотворившего Музыканта по своему образу и подобию (молодой человек лет двадцати, спортивный, привлекательный, с голубыми дредами, на спине – татуировка змеи, свернувшейся в скрипичный ключ). Сам Антон был значительно сложнее и глубже своего аватара. Кир мечтал иметь такого друга. Он представлял, как они вдвоем в Назаре покорят самую крутую волну, которую когда-либо смогли оседлать серферы. И, как знать… почему бы нет… возможно, они увидят над горизонтомлетящего птеродактиля – Аиша вернется и все объяснит. «Но вначале нужно найти Антона», — думал он и размышлял, как сообщить отцу о своих планах. Кир предполагал, что, скорее всего, тот не обрадуется желанию сына улететь неизвестно куда, но очень надеялся на его понимание. «Пожалуй, поговорю с ним после того, как отметим. Все же плохая идея – сообщать о желании уехать перед праздником, — решил Кир и, взглянув на часы, понял, что пора одеваться и выходить. — Отец, наверняка, уже ждет меня у машины».

Для празднования дня рождения отец выбрал ресторан, располагавшийся на побережье. Официанты, разодетые в матроски, сновали по залу, спеша угодить именитым гостям. Столы ломились от блюд, доверху наполненных лобстерами, морскими ежами, устрицами и прочими обитателями подводных глубин. Кир неуютно чувствовал себя на таких праздниках, особенно, если причиной почтенного собрания являлся он сам. Единственное, что радовало – возможность выйти на причал и разглядывать яхты гостей. Наверное, он все еще надеялся увидеть ту самую, на которой однажды отправился в свое лучшее приключение. «Кого я обманываю? — досадовал Кир. — Делать больше нечего Антону, как гнать на яхте через океан на мой ДР. Размечтался! Ему не нужны друзья. Но даже если и понадобятся когда-нибудь, вряд ли он вспомнит обо мне… И все же я очень хочу увидеть его снова».

— Сын! — раздался голос отца, вышедшего на крыльцо. — Тебе хотят вручить подарки. Вернись в зал.

Кир нехотя побрел к гостям. Слушая поздравления, он натянуто улыбался и жал руки. Он знал, что никто не сможет подарить ему то, о чем он мечтает. «Главное – достойно продержаться до конца дня, — сам себя уговаривал Кир. — Папе важен сегодняшний праздник, и я не буду его расстраивать».

— Сын, глянь – тебе здесь что-то прислал неизвестный друг. Курьер доставил. — Отец вертел в руках небольшую коробочку, завернутую в голубую блестящую бумагу. — К подарку прилагается письмо, — добавил он и протянул запечатанный конверт.

Кир сунул письмо в карман, а коробочку положил к остальным подаркам и почти сразу забыл про нее. Лишь ближе к вечеру, когда уровень скуки начал зашкаливать, Кир, нащупав конверт, вспомнил о нем и вышел на улицу, чтобы прочитать послание. Первые же строки заставили его сердце бешено застучать: «Привет, дружище! Спешу поздравить с днюхой. Расти большой, не будь лапшой! Приготовил тебе подарок. Как и следует ожидать – виртуальный. В коробке лежит устройство, активировав которое, ты попадешь в программу, написанную специально в честь твоего ДР. Я держу слово: на все воля клиента, никакого насилия. Так что, если пожелаешь, заходи. Буду рад встрече. Музыкант». Кир прочитал письмо трижды, каждый раз опасаясь, что строчки исчезнут у него на глазах, а вместо них появится очередное формальное поздравление. И лишь убедившись, что увиденному можно верить, рванул к горе из подарочных коробок. «Антоха, вот это сюрприз. Я и мечтать о таком не мог. Просто счастье какое-то», — бормотал он себе под нос, спешно переставляя коробки и страшась не найти ту самую, в голубой блестящей бумаге. А когда отыскал, трясущимися от нетерпения руками разорвал обертку и открыл черный футляр. Металлический шар тускло поблескивал внутри. «Надо идти на причал, чтобы никто меня не видел. Я помню: минута в реале – час в виртуале. Даже если соберутся искать, я успею вернуться».

Выйдя из ресторана, Кир заприметил спрятавшийся за кустами шезлонг и решил, что этот вариант значительно лучше причала. Усевшись, он снова открыл черный футляр и разглядел на шаре едва заметную синюю точку. «Вот ведь, создатель, е-мое. Где инструкция к применению? Я должен медитировать, глядя на этот шар?» Кир дотронулся пальцем до синей точки и отключился.

— Здорово, именинник! — Музыкант стоял на палубе яхты, скрестив руки на груди, и улыбался, лукаво прищурив глаза. — Заждался. Думал, раньше нарисуешься.

Кир изумленно оглядывал судно:

— Это же та самая яхта! На ней мы с Аишой прибыли к тебе на остров. Угадал с подарком!

— Старался. Правда, были сомнения. Думал: вдруг припомнишь, как мы тебя без сознания держали здесь несколько часов. Но вижу – не обижаешься. Вот и хорошо.

Кир подошел к Музыканту и крепко пожал ему руку.

— Антон, я так рад видеть тебя!

— Взаимно, дружище. Только вот… за последние годы я привык, что меня зовут Музыкантом.

— Да, конечно! — поспешно отозвался Кир.

— Ну, и лады. Как сам? Чем занимаешься?

— Учусь. Немного работаю. Так – проекты. Но накопил денег на то, чтобы купить билеты и лететь к тебе. — Кир засмеялся. — Дело за малым – узнать, где ты сейчас. Хотел предложить посерфить вместе.

— Идея хорошая. И то, что работаешь – похвально. Аиша не объявлялась?

— Вот оно что… Ты про нее хотел узнать, а я к тебе с дурацкими предложениями лезу. — Кир поджал губы.

— Все-таки нашел, на что обидеться. Узнаю, — Музыкант захохотал.

— Не, я не обижаюсь. Я все понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Я два года ее искал. Думал: такой крутой прогер обязательно где-нибудь всплывет. Но она как сквозь землю провалилась.

— Музыкант, ты так же, как мой папа думаешь! Он убеждал меня, что фокусы Аиши с превращением в птеродактиля – программа.

— Будто бы есть другие варианты?

— Есть, — тихо произнес Кир. — Аиша – маг.

Музыкант присвистнул:

— Это ты загнул.

— Она передала мне записку от мамы! Папа отнес ее на экспертизу. Они подтвердили, что почерк принадлежит маме. Но она умерла много лет назад. А записка написана недавно!

Музыкант пристально посмотрел на Кира, потом отвел глаза и задумался.

— Вот что, — начал он, — ты хотел меня навестить? Валяй. Приглашаю! Есть одно дело. Странное, а, значит, очень занимательное. Если готов, точку скину.

— Конечно! — Кир сиял. — Завтра же поговорю с папой. Уверен, никаких проблем не возникнет.

— Тогда жду. До встречи! Отключаемся.

Кир открыл глаза и поднялся с шезлонга.

Глава 2

Проблем с папой действительно не возникло. Он сказал, что ждал этого разговора. Понимал, что рано или поздно сын захочется увидеться с человеком, так сильно повлиявшим на его жизнь. А когда Кир объявил, что расходы на поездку берет на себя, отец похлопал его по плечу и довольно улыбнулся.

Музыкант, как и обещал, скинул точку – прислал координаты на мессенджер. Но Кир то и дело брал в руки черный футляр и, открыв его, любовался блестящим шаром: «Никакие современные средства связи не заменят изобретение Музыканта. Странно, что он еще не продал его. На вырученные деньги, наверняка, можно безбедно существовать до конца жизни. Хотя с чего я решил, что не продал? Он умотал на Барбадос, катается на волнах – мечта, а не жизнь. Каких-то два дня, и мы встретимся по-настоящему. Аэропорт, самолет, девять часов в пути и «Здравствуй, Карибское море». Закрыв футляр, Кир убрал его в рюкзак, где уже лежали вещи, которые он решил взять с собой.

На следующее утро отец отвез его в аэропорт, крепко обнял на прощанье, велел беречь себя и непременно звонить. Оказавшись в самолете, Кир с трудом сдерживал желание петь от счастья, поэтому тихо мычал под нос любимый мотив. На соседних местах расположилась пожилая интеллигентная пара, говорившая по-английски. Старичок с благородной сединой в волосах нежно заботился о своей все еще миловидной спутнице, переживая: не дует ли ей, не нужно ли попросить для нее плед, не хочет ли она сесть к окну.

— Дорогой, — отвечала та, — не стоит беспокоиться. Со мной все в порядке. Ты же знаешь, что волнует меня на самом деле. Я боюсь летать. Но это полбеды. Этот ужасный Бермудский треугольник. Когда я была маленькой девочкой, мой отец любил рассказывать про него. Конечно, ты вчера полдня объяснял, что это лишь домыслы. Но я всю жизнь думала, что пропавшие суда были похищены инопланетянами или жителями Атлантиды. А что, если мы тоже пропадем бесследно?

— Дорогая, умоляю. — Старичок начинал волноваться. — Я могу еще раз объяснить тебе, почему легенды о Бермудском треугольнике – всего лишь легенды. Но лучше я включу добрый и смешной фильм, который мы взяли с собой. Право, так будет спокойнее и тебе, и мне.

Спутница старичка печально вздохнула, поцеловала его в щеку и согласно кивнула. Надев наушники, они увлеклись фильмом и притихли. Кир, напротив, принялся вспоминать все, что он знал о загадочных исчезновениях. «Действительно, — думал он, — мы летим, если не через треугольник, то рядом с ним. Что если… Хорош, не стоит нести чушь. Лучше постараться уснуть, и время пройдет быстрее».

Самолет выруливал на взлетную полосу. Легкая музыка, игравшая во время посадки, стихла, и в динамиках послышался мужской голос:

— Компания «Энджел Флайинг» и я лично, командир воздушного судна, рады приветствовать вас на борту. Наша опытная команда сделает все, чтобы ваше путешествие прошло комфортно и безопасно.

В проходе рядом с Киром встала стюардесса, готовясь провести предполетный инструктаж. Кир уже видел эту девушку. Она проверяла его посадочный талон и поприветствовала, представившись Ренатой. Стюардесса была невысокого роста, с лицом девочки-подростка, аккуратная в своем сером приталенном костюме. Кир поймал себя на мысли, что если бы встретил ее в школе, одетой в джинсы и толстовку, то больше пятнадцати лет точно не дал. Жемчужно-пепельные волосы Ренаты были уложены в тугой пучок, большие серо-голубые глаза смотрели открыто, даже дерзко, придавая образу отважность. «Да ты, брат, ее рассматриваешь, — про себя подумал Кир и смущенно отвел глаза. — Собрался спать – спи!»

После демонстрации оборудования Рената села на место бортпроводника, находившееся напротив него, и пристегнулась. Шумно заработали двигатели, и самолет начал набирать скорость.

***

Рената улыбалась, глядя как за окном разгоняется лес, все быстрее убегая прочь от стального гиганта. Она повернулась к пассажирам, сидящим напротив нее. Пожилой старичок и его спутница, чуть касаясь друг друга головами, уткнулись в ноутбук, внимательно следя за происходящим на экране. Рядом с ними, прикрыв глаза, сидел юноша по имени Кир. Самолет оторвался от земли и теперь набирал высоту, продираясь сквозь плотные облака. «Плим» — прозвучал сигнал вызова персонала, и Рената осмотрела салон. Ряд, куда ее вызывали, был совсем близко. Посередине него сидел мужчина с копной рыжих кудрявых волос, с края — женщина средних лет, не выпускавшая из рук дамскую сумочку, будто собиралась выходить с минуты на минуту. Рената не видела только пассажира у окна, но, судя по спокойствию его соседей, решила, что ничего экстренного не происходит.

«Плим-плим», — прозвучало снова. Пассажиры заволновались, принялись оглядываться, пытаясь найти место, с которого шел сигнал. Неожиданно мужчина с копной рыжих волос громко крикнул:

— Человеку плохо! Стюардессу! Врача!

Рената расстегнула ремни и встала. В это же время самолет сильно качнуло.

— Скорее-скорее, — закричал рыжеволосый, и Рената поспешила к нужному ряду.

— Что у вас случилось?

У окна, согнувшись пополам, сидел тучный мужчина и стонал. Его лысина блестела от пота, а маленькие красные уши казались детскими и неродными. Под ногами валялись измятые упаковки от чипсов. Горлышки трех бутылок, как безголовые гуси, торчали из кармана впереди стоящего кресла.

— Что это? — Рената в недоумении смотрела на происходящее.

— Он боится летать, — сочувственно сказал рыжий сосед. — Всегда ест на взлете.

— Да, он не ел, — возразила женщина с сумкой, — он жрал как свинья на выпасе.

— Еще, еще, — простонал мужчина и, разогнувшись, хватил из пачки, которую держал на коленях, горсть чипсов.

Он затолкал их в рот и, громко чавкая, принялся жевать. Рената почувствовала, как тошнота поднимается к горлу.

— Прекратите! — Она протянула руку к упаковке. — Отдайте мне чипсы.

— Неа. Это с паприкой — мои любимые! — Толстяк показал ей язык, окрашенный в коричнево-бордовый цвет.

— Что вы себе позволяете? — возмутилась Рената.

Самолет качнуло, и она крепче вцепилась в кресло, стараясь удержать равновесие.

— Я себе все позволяю! — Он подкинул пачку вверх, и хрустящие ломтики фейерверком разлетелись по салону.

Женщина с краю захихикала и, не выпуская сумку из рук, прикрыла кулачками рот.

— Безобразие! — стали возмущаться пассажиры, стряхивая с себя чипсы. — А еще компания высшего класса!

Рената открыла рот, чтобы возразить, но в ряду, где сидел Кир, послышалась возня, и раздался сдавленный женский голос:

— Помогите!

Рената бросилась на звук, слыша, как толстяк гогочет и кричит ей вслед:

— Ангелочек, а как же я? Ты меня еще не спасла! Хны-хны…

Самолет дергало и раскачивало, словно он попал в шторм и боролся с волнами-гигантами. Рената, держась за спинки кресел, добралась до места. Кир спал в том же положении, что и раньше, а старичок, навалившись всем телом, душил свою спутницу, о которой так нежно заботился совсем недавно.

— Прекратите немедленно! – закричала Рената.

Она попробовала его оттащить, но старичок стальной хваткой держался за горло женщины. Собрав все силы, Рената рванула его за плечо и оторвала от жертвы.

— Что за паника? — Старичок потер плечо. — Ну, и сервис. Я же вам говорил, что моя дорогая боится летать. — Он с укором посмотрел на Ренату. — Она просила ее чуть придушить. Как будто все самое худшее уже случилось…

Его спутница, ощупывая горло с бордово-красными подтеками, растянула узкие губы в подобие улыбки:

— Да-да, сама мысль о полете сводит меня с ума.

«Плим-плим-плим», — мелодично забулькали сигналы, и Рената увидела, как в салоне загорелись все значки вызова персонала. Некоторые пассажиры встали с мест и вышли в проход. По салону неслось:

— Сюда! Сюда!

— Воды!

— Мне не хватает заботы!

— Прошу немедленно занять места, — стальным голосом объявил капитан корабля.

В салоне стало тихо-тихо. Но уже через мгновение раздался такой оглушительный хохот, что Рената закрыла уши ладонями.

— А давайте боком полетим, — воскликнул толстяк, осыпая всех чипсами и обливая газировкой, и пассажиры, надрывая животы от хохота, ринулись на одну сторону.

Самолет трясло, люди падали, хватаясь за одежду соседей. Стюардессы призывали пассажиров к порядку, умоляя вернуться на места. Но те продолжали лезть друг на друга, пока вдруг кто-то не затянул:

— А-а-ве Мари-и-ия…

Довольная толпа хором подхватила «Аве Мария», и табло «Пристегните ремни» погасло. Самолет набрал высоту и поплыл над бескрайним морем белоснежных облаков. Песня стихла. Словно спросонья люди терли глаза, краснели от необъяснимого стыда и возвращались на места. Старичок, сидевший рядом со спящим Киром, заботливо поправил плед, которым была укрыта его спутница:

— Зря ты переживала, дорогая. Вот и взлетели.

***

Кир спал так крепко, что даже крики беснующихся в самолете людей не могли пробудить его. Его сон больше походил на реальность, чем происходящее вокруг. Вспоминая потом свои ощущения, он сравнивал их с теми, что чувствовал в виртуальном мире, куда его отправил Музыкант. Ощущения были удивительно похожи: нереальное воспринималось как настоящее, а реальное отходило на второй план, превращаясь в белый шум.

Во сне Кир видел аиста, несущего в клюве сверток с малышом. Порывистый ветер, мешавший птице лететь, стремился вырвать из клюва младенца. Но аист ловко уворачивался, каждый раз спасая ношу. В какой-то момент аист превратился в маму Кира. Она держала на руках младенца, завернутого в одеяло. Ветер стих, и рядом с мамой появилась Рената. Она вцепилась в малыша, пытаясь отнять его. Но мама крепко прижимала сверток к груди. Испугавшись, малыш громко заплакал, и Кир почувствовал, как у него самого из глаз потекли соленые ручьи. Реки слез превратились в море, волны которого накрыли Ренату, и она исчезла. Море подхватило маму, стоявшую на воде, словно корабль, и понесло к горизонту. Младенец затих, но в сердце Кира шевельнулась тревога. Ему показалось, что Рената в любой момент может вынырнуть, и тогда маме несдобровать.

Кир открыл глаза. Рядом мирно посапывал старичок со своей спутницей. Свет в салоне выключили, лишь кое-где горели лампочки над креслами пассажиров. «Сколько же я проспал? — Кир взглянул на экран, встроенный в сиденье. — Восемь часов! Не может быть! Но как?» Кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и вздрогнул: рядом стояла Рената и внимательно смотрела на него.

— Чем могу помочь? — спросила она. — Вы нажали кнопку вызова.

— Я? Я не нажимал. — Кир замешкался. — Хотя, если вы все равно подошли, скажите, пожалуйста, где мы сейчас летим?

— Мы пролетаем Бермудские Острова. Я вижу, что вы не пристегнули ремень, хотя знак давно горит. — Рената укоризненно покачала головой. — Очень неосмотрительно.

Неожиданно Кир оторвался от сиденья и всплыл вверх, к потолку. Он хотел закричать, но слова застряли в горле. Словно в невесомости он проплывал над рядами спящих. В одном из кресел храпел боров, покрытый рыжей щетиной и усыпанный чипсами. Рядом с ним, вцепившись лапами в сумку, скрипела зубами огромная серая крыса. Кир в ужасе смотрел на уродов, заполонивших самолет. Когда он вернулся к своему сиденью, увидел, что на соседних креслах расположился удав. Его голова с закрытыми глазами покоилась на спящей рядом курице. Рената, все это время не сходившая с места, хищно оскалилась при виде висящего под потолком Кира:

— Не возьму в толк: почему ты ни в кого не превратился? Видимо, твоя мамочка так умело защищает тебя.

— Мама умерла, — прошептал он.

— Мама-аист не может умереть. Впрочем, и жить здесь она тоже больше не сможет. Наверняка, это они покровительствуют ее выродку! Кому угодно, но только не мне. Как это все несправедливо. А что если я натравлю на тебя удава? Ему совершенно неважно, кого душить. Как тогда они будут выкручиваться?

Удав открыл глаза и поднял голову. Холодный пот прошиб Кира.

— Страшно стало? — насмешливо осклабилась Рената. — Живи пока. Как знать, вдруг пригодишься.

Она схватила Кира за ремень на брюках и швырнула в кресло.

— На моем судне правила для всех одинаковые. Пристегнись уже. И немедленно спать! Через час пойдем на посадку, тогда и проснешься.

Глава 3

Выйдя из здания аэропорта, Кир сразу увидел Музыканта. Тот стоял неподалеку от входа, прислонившись к белому кабриолету.

— Привет! Совсем не изменился, — сказал Кир, подойдя к Музыканту, и пожал ему руку. — Только твои голубые дреды…

— Привет! Надоели дреды. Так гораздо удобнее, — Музыкант пригладил светлые волнистые волосы, едва доходящие до плеч. — А ты возмужал. Ростом – почти с меня. Ну, что – готов к большой волне? — заговорщицки подмигнул он. — Как ни как, Барбадос – столица серфа на Карибах.

— Наслышан. Сразу махнем на Суповую чашу?

— Ого! Там трубы только для продвинутых. Не пасанешь?

— Ты как мой отец. У него это любимое слово применительно ко мне. — Кир нахмурился. — Правда, последнее время он перестал его произносить.

— Ладно, извини, если задел. Суповая чаша – так Суповая чаша. Только позже, сейчас не помешает перекусить. Я знаю одно хорошее место неподалеку. Накормлю тебя летучей рыбой – местный деликатес. Садись в машину.

— Совсем недавно я сам смахивал на летучую рыбу. — Лицо Кира помрачнело.

— Ты о чем?

— Поехали. За ланчем расскажу. Это отдельный разговор.

В полуденное время терраса прибрежного ресторана, на которой расположились Кир с Музыкантом, пустовала. Посетители прятались в помещении, где вовсю крутились вентиляторы, пытаясь побороть удушающую жару. Но приятели, увлеченные беседой, казалось, не замечали ее.

— Антон… прости, забыл, Музыкант, странная история произошла в самолете. — Кир отделял рыбу от костей, допивая уже третий стакан воды. —Мне приснился сон. Точнее – два сна. Но такое ощущение, что это было наяву.

— Что за сны?

— Первый, скорее всего, был действительно сном. Моя мама стала аистом. Она несла в клюве ребенка, которого хотела отнять у нее стюардесса из нашего самолета. После этого я проснулся. Вернее, вначале мне так показалось. Открыв глаза, я увидел, что в креслах спят какие-то уроды. Вроде – животные, но чем-то похожи на людей. Я летал над ними, как если бы в салоне возникла невесомость. И еще там опять была эта стюардесса. Она велела мне уснуть, и я вырубился.

— Сон во сне. — Музыкант задумчиво потер подбородок. — Интересное явление. Но нельзя сказать, что редкое.

— Да, это самое простое объяснение, если бы не ощущение, что все происходит по-настоящему. Я вот о чем подумал: мог ли кто-то кроме тебя создать такую же установку, которая отправляет сознание человека в программу?

— М-да, после того, во что мы тебя втянули два года назад, ты теперь во всем будешь видеть виртуал. А не проще ли поверить, что это сны?

— Ответь мне на вопрос. Мог ли кто-то создать такую установку?

— Мог! И уже создал!

— Кто? — Кир уставился на Музыканта.

— Лиса. Но поверь, ей до тебя нет дела. Есть те, кто волнует ее гораздо больше. Я точно знаю.

— Откуда?

— Расскажу, но давай не здесь. Становится слишком жарко.

— Хорошо. Только ответь: это мог быть не сон? Неужели никто кроме тебя и Лисы не в состоянии сделать подобное?

— Дело не в том, что никто кроме нас, — усмехнулся Музыкант. — Дело в том, что ты, в принципе, не мог попасть в виртуал, когда летел над Бермудами.

— Почему?!

— Потому что в это время твое сознание исчезло. Необъяснимо, но факт. Возможно, я никогда бы не узнал об этом, но ты взял с собой на борт мой подарок. — Музыкант достал из кармана металлический шар и положил на стол. — Видишь – такой же, как у тебя. Сейчас на нем горит световой индикатор. Это значит – ты на связи. Он горит с тех пор, как ты нажал синюю кнопку на своем. И лишь один раз он погас – когда самолет влетел в Бермудский треугольник.

— Ты веришь в то, что там реально происходят чудеса?

— Нет, я не верю в эти сказки. Думаю, что просто существует некая аномалия. Но в любом случае: если твое сознание было недоступно, ни Лиса, никто другой не мог отправить тебя в программу.

Музыкант махнул рукой официанту и попросил счет. Увидев, как Кир поспешно выложил на стол карту, улыбнулся:

— Приятно тратить свои деньги? Понимаю. Но сегодня угощаю я, на правах встречающей стороны. Сейчас расплатимся и поедем кататься по острову. Хочу показать тебе Барбадос.

На закате белый кабриолет, исколесивший за день западное побережье, припарковался на улочке, вдоль которой выстроились разноцветные двухэтажные дома. Около одного из них толпились люди, приплясывая в такт музыке, звучащей из открытых окон.

— Это джаз! Папа любит его, — обрадовался Кир.

— Сам ты джаз. Это блюз. Вылезай, пойдем просвещаться.

— А в чем разница? — полюбопытствовал Кир, открывая дверь автомобиля.

— Джаз – это когда хорошему человеку хорошо, а блюз – это когда хорошему человеку плохо.

— Да ты философ, — засмеялся Кир.

— Просто расхожее выражение, но я с ним согласен. — Музыкант направился к входу в бар, над которым светились заглавные буквы «JB».

В полумраке зала под потолком крутился дискотечный шар, усеивая стены летящими «зайчиками». Огромные зеркала в массивных пурпурных рамах превращали небольшое помещение в бескрайний космос. У барной стойки и за столиками сидели исключительно темнокожие, но они, казалось, не обращали внимание на двух белолицых посетителей, пробиравшихся к сцене. Кир дернул за рукав идущего впереди Музыканта:

— Мы здесь явно чужие. Что-то не нравится мне тут.

— Мы вообще чужие на этом острове. Это тебе не в папином особняке за высоким забором сидеть. Добро пожаловать в реальный мир, полный опасностей! — Музыкант захохотал. — Ладно, не очкуй. Лучше слушай музыку, она всех примиряет.

На сцене африканец в фиолетовых облегающих штанах, парчовой жилетке и высоком фетровом цилиндре играл на гитаре соло. Кир прислушался. Пронзительные, щемящие звуки разрывали пространство, закручивали «зайчиков» в бешеном вихре и, стремительно влетая в сознание, поднимали из сундуков памяти запрятанные чувства. Кир ощутил смятение и необъяснимую печаль, пронизанную, словно грозовая туча, редкими солнечными лучами.

— А вот и та, ради которой мы здесь. — Музыкант смотрел на девушку в сверкающем лиловом платье, вышедшую на сцену с саксофоном.

В полутьме Кир не мог разглядеть ее лица – лишь длинные белые волосы и светлую кожу обнаженных рук. Девушка поднесла инструмент к губам. Уверенный, сильный голос саксофона ворвался в зал, перебив печальную гитару. Заставил всех присутствующих повернуться и, замерев, слушать его так, будто все остальные звуки больше не имели значения. Гитара попыталась робко ответить, но саксофон снова заглушил ее, заявляя о своем неоспоримом превосходстве. И в этот момент девушка посмотрела в зал. Прожектор осветил ее лицо, и у Кира перехватило дыхание.

— Музыкант, — одними губами произнес он, — это же Рената, стюардесса, про которую я тебе рассказывал.

— Какая еще Рената? Это Агата. Ты обознался. Когда закончится выступление, я вас познакомлю.

— Не может быть. Это точно она… Неужели так похожи? — бормотал под нос Кир, но Музыкант, с восхищением смотревший на Агату, не слушал его.

Когда музыка стихла, зрители восторженно зааплодировали. Раскланявшись, артисты ушли со сцены, а Музыкант и Кир заняли столик рядом с окном. Агата появилась, когда они, допив коктейли, начали нетерпеливо оглядываться по сторонам.

— Я уже думал, что ты забыла про нас. — Музыкант встал из-за стола и, подойдя к Агате, поцеловал ее в щеку. — Знакомься – это Кир. Тот самый, о котором я тебе рассказывал.

— Представляю, что он обо мне рассказывал, — проворчал Кир, приветственно кивая головой.

Агата засмеялась:

— Это одна из самых необыкновенных историй, которые я слышала в жизни. Один герой краше другого. Но, признаюсь, больше всего мне понравилась Аиша.

— Еще бы! — воскликнул Кир. — Одни птеродактили и саламандры, которых она вызывала, чего стоят. Папа и Музыкант говорят, что это программы. Но я уверен, что тут без магии не обошлось. Не то, чтобы я верю в сказки. Но что, если магия – это нечто, пока не изученное наукой?

— Все может быть, — задумчиво проговорила Агата, устремив взор в темноту зала.

«Как же она похожа на Ренату», — подумал Кир и вслед за Агатой перевел взгляд на сидящих в зале. На мгновение ему показалось, что очертания людей поплыли. Их формы менялись на глазах, трансформируясь в причудливые образы. Кир почувствовал, как похолодели руки. «Что за глюки такие?!» — Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение, и вдруг неожиданно для себя затараторил:

— Кстати, я бы очень хотел встретиться с Черепом и Максиком. И даже, как ни странно, с Лисой. Музыкант, ты обещал рассказать про нее!

— Обещал, значит, расскажу. По дороге домой. Нам как раз надо перемахнуть с западного на восточное побережье. Двадцать с лишним километров – небольшое расстояние, но с местными скоростями, как раз хватит, чтобы ты успел послушать интересную историю. Ну, что – по коням?

— По коням. — Кир поднялся из-за стола.

ЧАСТЬ II. История, рассказанная Музыкантом / Глава 4

Сидя перед зеркалом, Яна придирчиво рассматривала свое лицо: ресницы, брови, тени… Тени поправить! Недостаточно симметрично. Все должно быть идеально. То ли дело маски для сторис – решение любых проблем. Если бы не нужда общаться с подписчиками вживую, Яна чувствовала себя значительно лучше. Сотни тысяч следящих за ее жизнью: как одевается, что ест, где проводит время. Каждый день надо выдавать нечто привлекательное. Яна сексуальная, Яна романтичная, Яна домашняя, Яна успешная… Яна вглядывалась в свое отражение. Какая она на самом деле? Иногда ей казалось, что ответ остался где-то в прошлом, с которым она оборвала все связи. Из зеркала на нее смотрела брюнетка с черными бровями, густыми ресницами, большими губами, выразительными скулами – сделанная красота. Но ей нравилось! И не только ей, судя по залу, заполненному счастливчиками, которые не пожалели денег на встречу с кумиром. Сегодня она расскажет им, как сохранить и приумножить любовь. Она знает об этом не понаслышке. Почти миллионная аудитория несколько месяцев следила за ее постами: «Яна оплакивает расставание с мужем и благодарит за счастливые годы совместной жизни», «Яна страдает в одиночестве, пытаясь найти новые смыслы», «Яна решает помогать таким же несчастным как она и отправляется изучать психологию», «Яна экстерном получает диплом и, о чудо, воссоединяется с мужем». Там, в зале, они ждут ее волшебных советов, и она не обманет их ожидания. Потому что, несмотря на бесчисленные плевки хейтеров, не верящих в ее историю со счастливым концом, она действительно знает, как сохранить любовь. Конечно, трагедию о расставании они с мужем разыграли. Но их союз действительно не раз оказывался на грани. Многие претендовали на Гео (как же – такой красавец, высокий, накачанный, с обворожительной улыбкой), но победила она! Как? Платите деньги, и секреты успешного брака у вас в кармане. И люди платят! В этот раз встреча с фанатами проходила в конференц-зале роскошного спа-отеля в одном из курортных городков. В качестве комплимента организаторы сняли для Яны и ее супруга лучший номер и предоставили в личное пользование автомобиль.

«Кстати, куда Гео укатил с утра пораньше?» — неожиданно озадачилась Яна, но, снова заметив огрехи в макияже, отвлеклась на них.

На выступлениях жены Гео всегда сидел в первом ряду строго по центру. Его волновали эти несколько минут до выхода супруги. Он заранее предвкушал, как сейчас она появится из-за кулис и, словно кошка, ступая мягко и грациозно, приблизится к авансцене. Зал взорвется аплодисментами, сопровождая восхищенными взглядами каждый ее шаг: «Восхитительна! Прекрасна! Королева!» Но сегодня с самого утра в сердце Гео поселилась смутная тревога. Началось с того, что он собрался съездить за букетом для супруги, который намеревался подарить после выступления. Но когда Гео сел в машину и повернул ключ зажигания, то почувствовал легкий аромат женских духов, незнакомый и очень приятный. «Слава Богу, Яна не со мной, — мелькнула мысль. — Как бы я объяснил этот запах? А она точно учуяла бы». Гео облазил всю машину, пытаясь обнаружить источник аромата. Тщетно, только время потерял. По дороге запах улетучился сам собой. На этом странности не закончились. В обед, когда в ресторане он пил кофе, приготовленный услужливым барменом с учетом всех предпочтений постоянного клиента, к его столику подошла незнакомка. Обтягивающее платье цвета спелой вишни, черные лаковые туфли на бесконечных каблуках, длинные густые волосы, отливающие бронзой. Она выдвинула стул и уселась напротив, откинувшись на спинку. Идеальная осанка, вызывающе вздернутый подбородок и усмешка, блуждающая на ее губах, привели Гео в оцепенение. Аромат ее духов напомнил утренний, неизвестно откуда взявшийся в машине. А когда он все же собрался с мыслями и открыл рот, чтобы спросить, что, в конце концов, все это значит… девушка испарилась. Он потом долго не мог успокоиться. В голову лезло: «Может, и не было никого? Может, я просто не заметил, как она ушла?» Но при входе в конференц-зал Гео показалось, что он снова увидел ее в толпе поклонников супруги. Протискиваясь сквозь людей, Гео устремился к девушке. Он хотел удостовериться, что она не плод воображения, но потерял ее из виду. Или она опять исчезла?…

Гео ждал появления супруги на сцене, но образ девушки в платье спелой вишни не отпускал его. Аромат ее духов снова витал в воздухе. Он озирался вокруг, но ее нигде не было. «Надо рассказать Яне о глюках, — решил он. — Потому что это не дело. Яна все время пьет какие-то успокоительные. Может, и мне пора?»

Вечером Яна без умолку говорила, находясь после мероприятия в приподнятом настроении, и Гео начал сомневаться, стоит ли делиться с женой переживаниями. «Чего я паникую, в конце концов? Надо выспаться, и, наверняка, все само рассосется», — пришел он к выводу и сообщил, что отправляется в кровать. Яна пообещала скоро прийти: «Вот только пост напишу и сразу к тебе, обниматься!» Из чего Гео понял, что жену можно не ждать, и спустя несколько минут спал непробудным сном.

Яна улыбнулась, глядя на мирно сопящего Гео, и погасила ночник. Сама же решила еще посидеть в сети, «буквально, две минуты», «просто посмотреть, кто написал комменты». При миллионной аудитории подписчиков комментарии на каждый пост Яны сыпались, словно листья осенью. Почти все они состояли из восхищений, сердечек, цветочков и радостных смайликов. Те редкие комментарии, авторы которых пытались задеть владелицу страницы, неминуемо тонули в ответной реакции поклонников, защищавших ее. «Драгоценные хейтеры, куда же я без вас? — Яна презрительно сощурилась. — Главный вопрос: против кого дружить будем? Вы помогаете мне его решить, увеличивая число фанатов. Вот и отлично! Чувствую, на новый онлайн-курс «Вечная любовь» наберется внушительная аудитория». Яна уже собралась выйти из сети, когда прилетел комментарий-фотография. Любопытство взяло верх, и она приблизила снимок. Ее сердце бешено заколотилось – она узнала свою школу. Надпись под изображением, автор которой называл себя «Доброжелатель», гласила: «Расскажи подписчикам правду о себе». Яна встала со стула, налила в стакан воды и выпила залпом. В памяти неслись отрывки: «Ящик с валентинками, львиная доля которых адресована ей», «Заискивающие взгляды девочек, мечтающих стать ее подружками», «Зареванная отличница из ее класса, стоящая перед Яной на коленях», снова «Отличница с полными ужаса глазами и нарисованной фломастером оправой на лице», опять «Отличница, приклеенная скотчем к унитазу, рядом с которой валяются разбитые очки». Яна опустилась на стул, откинулась на спинку и презрительно улыбнулась: «Даже если так, чем докажешь, Доброжелатель? Нет ни фотографий, ни записей, ничего. Я точно знаю. Предположим, что ты – та самая отличница с разбитыми очками. Кто тебе поверит?! Мои адепты примут твои слова за очередной хейт. Так что давай – помоги мне умножить армию фанатов». Словно в ответ на ее мысли появилась новая фотография: кукла с рыжими волосами и дыркой во лбу. Рядом с куклой лежали сломанные игрушечные очки. «Ага, значит, я угадала. Ну, здравствуй, рыжая ботаничка. Или кто там за тобой прячется? Кто бы ты ни был, отвечать на послания я не буду. Лучший способ общения с такими – игнор. Я спать. Утром посмотрю, как мои поклонники смешают тебя с грязью. Впрочем, тебе не привыкать», — Яна захохотала. Она уже собралась выйти из сети, как вдруг заметила, что фотография, украшавшая ее сегодняшний пост, изменилась: Гео все так же стоял на сцене и держал в руке огромный букет роз, вот только второй рукой он обнимал не ее! К плечу мужа прижималась рыжеволосая, конопатая девица. Яна сразу узнала в ней «отличницу». «Твою ж мать! Что за фокусы? Кто взломал мою страницу?!» Яна остервенело жала на кнопку мыши, пытаясь удалить фотографию, но та не исчезала. Тем временем остальные фотографии менялись одна за другой. На них Яна пропадала, а ее место занимала рыжая девица: «Гео страстно целует девицу на светском мероприятии, купаясь в восхищенных взглядах присутствующих», «Девица и Гео завтракают на террасе с видом на океан», «Девица примеряет шикарные вечерние платья». Яна готова была разрыдаться: «Черт! Это мои платья! Это мой муж! Это моя жизнь… Ну, ничего – подписчики сейчас отреагируют. Представляю бурю возмущения, которую эта тварь вызовет своими фокусами».

То, что происходило дальше, Янин мозг отказывался понимать. Не буря возмущения, но лавина сердечек обрушилась на ее посты. «Они ненормальные? Это же не я!» Яне показалось, что она сходит с ума.

***

Лиса (когда-то получившая такое прозвище за ярко-рыжие волосы) допивала кофе, наблюдая, как в окнах домов гаснет свет, отправляя жителей в объятия Морфея. Но только не ее. Лиса приближалась к финишной проекта, которому посвятила не один месяц. Пару лет назад она делала подобное, но в составе команды. С тех пор много воды утекло: команда распалась, но желание продолжать начатое дело не покинуло Лису. Тогда, живя на острове в Индийском океане, они создали уникальный продукт! Построили виртуальный мир, настолько достоверный, что, попадая в него, человек начинал верить в реальность происходящего. Но даже не это достижение являлось гордостью команды. Было еще одно, опередившее свое время – установка, способная отправить сознание человека в виртуал без его ведома. Минута в реальности становилась часом в виртуальном мире. Глядя на человека, сознание которого находилось в программе, казалось, что он сильно задумался или просто вздремнул. На самом деле, в этот момент он проживал множество разных событий.

Когда Лиса ушла из команды, она без труда написала новую программу, удостоверившись, что поговорка «Один в поле не воин» на нее не распространяется. На этом можно было отлично заработать. «Миры, удовлетворяющие любые запросы!» Чем не рекламный слоган? Но Лиса знала: установка, которую они сконструировали на острове, вкупе с виртуалом дает гораздо больше возможностей. На ее воссоздание ушли месяцы, но это того стоило. Лиса пошла дальше своей команды: ее установка могла уловить сознание человека, где бы он не находился. Для того, чтобы отправить в виртуал ничего не подозревающего беднягу, больше не существовало никаких преград. В любой точке Земли установка могла найти того, кто ей нужен. Сегодня Лиса впервые проверила ее в действии и убедилась, что отныне владеет чудо-изобретением, способным решить задачу, долгие годы не дающую ей покоя, задачу по имени «Яна». Лиса понимала: кем бы она ни стала, чего бы ни достигла – маленькая рыжая девочка, униженная одноклассницей в школьном туалете, продолжает жить в ее сознании. Ее душа требовала мести, а находящееся в комнате изобретение могло помочь утолить эту жажду.

Лиса отодвинула занавеску. В соседнем доме у окна стоял мужчина и играл на инструменте, напоминавшим флейту. Она вспомнила Музыканта – лидера их команды. Он мечтал научиться играть на флейте и даже для одной из программ придумал персонажа, в совершенстве владевшего этим музыкальным инструментом. «Где ты сейчас, Музыкант? Как жаль, что все закончилось два года назад. Ты решил, что больше не нуждаешься в нашей команде. С тех пор каждый сам по себе. Казалось бы, какие претензии? Ничего личного. Но я совершила непростительную ошибку – возомнила, что мы семья. Ты лишил меня семьи – сделал мне больно… как и многие другие. Мне ничего не остается, как заняться раздачей долгов. Первая в очереди – Яна».

Глава 5

За окнами занимался рассвет: солнце неспешно поднимало золотые паруса, прокладывая путь от горизонта. Гео разбудил щелчок закрывающейся двери. Он провел рукой по простыни рядом с собой. Пусто. «Опять любимая всю ночь провела в сети и, наверняка, отправилась в бассейн (все равно уже не уснет)». Он искренне восхищался женой. С виду хрупкая Яна поражала буйволиным упорством и стальным характером. А еще он чувствовал себя обязанным. Почти в каждом посте Яна рассказывала поклонникам, что все ее великолепие – для него и ради него. И это льстило. «Пора и мне в зал», — подумал Гео и встал с кровати.

В тренажерном зале привычно пахло резиной, металлом и потом. «Автомастерская и качалка – вот мои берлоги», — сказал отец, когда первый раз привел Гео в подвальчик с самодельными тренажерами, где собирались «настоящие мужики» их района. Только со временем Гео понял, о чем шла речь: была в этих местах своя грубая романтика. Но сегодня в воздухе витал еще один аромат. Тот самый. Вчерашний. «Может, в отеле так чистящее средство пахнет? Или кондиционер в прачечной?» Он понюхал рукав. Нет, тонкий аромат жил своей жизнью, щекоча нос и отвлекая от упражнений.

Зал быстро наполнялся. Многие из постояльцев здоровались с Гео. Ему нравилось, что здесь всегда находились люди, с которыми он мог поговорить на одном языке. Высокий блондин (он называл себя «Титановый Даниэль») с бугристым, как у Аполлона торсом, перекинулся с Гео парой фраз, в сотый раз поблагодарив за программу питания и нагрузок. Но сегодня Гео слушал его вполуха. Рассеянно оглядываясь, он выполнял привычный базовый комплекс и ждал появления вчерашней незнакомки. Спустя полчаса Гео понял, что не в силах сконцентрироваться и решил пойти в бассейн. Там, не останавливаясь, он проплыл несколько кругов, а когда вынырнул, увидел ее! Незнакомка стояла на краю бассейна. Гео был готов поспорить, что сегодня в коротком черном платье-разлетайке со шнуровкой на спине и простых сандалиях, открывающих аккуратные ступни, она выглядела еще привлекательней.

— Привет! — Она присела и протянула ему руку. — Меня зовут Крис.

— Гео, — ответил он на рукопожатие, рассматривая бейдж, который висел у нее на шее.

— Надеюсь, вчера я не слишком шокировала тебя своим появлением?

— Что ты! Передо мной постоянно появляются и исчезают красотки, — усмехнулся Гео. — Чем обязан?

— Есть предложение. Мы запускаем новый тур для постояльцев отеля, поэтому ищем добровольцев для тестовой версии. Нам нужны семейные пары, готовые отправиться в романтическое, но немного опасное путешествие.

— И ко всем потенциалам ты приходишь в том шикарном вишневом платье? Проверяешь на прочность?

— В точку! — Она наклонилась ближе к Гео и, понизив голос, добавила: — К кому-то я прихожу даже без него.

Кровь прилила к щекам Гео. «К Яне, значит, тоже кто-то подкатывал», — подумал он, но отбросил эту мысль и спросил:

— Что за тур?

— О! Все как вы любите: эмоции, физическая нагрузка и вагон инфоповодов.

Она выпрямилась. Гео покачал головой:

— Яна не сможет. У нее встречи.

Крис нахмурилась:

— Это плохо. Но если ты сам захочешь – приходи. Найдем тебе пару.

— В смысле? Вам же семейные нужны?

— Да. Мы готовим семейную программу, но, прежде всего, хотим понять, смогут ли в принципе участники справиться. И еще, — она сделала паузу, — мой парень тоже не может. Предлагаю выручить друг друга. Стартуем с вертолетной площадки отеля ровно в полночь. Уезжаем на сутки.

За завтраком Гео размышлял о предложении Крис. В ее существовании он теперь не сомневался. Сегодня в этом открытом платье она была более чем реальна. Да и бейдж отеля говорил сам за себя.

К его столику подошел Титановый Даниэль:

— Поедете с Яной в романтик-тур?

— Вас с супругой тоже пригласили?

— Да, мы в прошлом году участвовали в аналогичном. Не без косяков, конечно, но впечатлений надолго хватило!

— Надо все взвесить.

Даниэль подмигнул и отправился к своему столику. Гео задумался: «А что, если нагрузки окажутся серьезными! Яна, конечно, много времени проводит в спортзале, но потом отдыхает в спа и на массаже. — Гео вспомнил, как в одном реалити-шоу звезд закидывали на остров, где они выли от условий и с трудом выдерживали испытания. — Яна может согласиться только ради меня, но вдруг ей будет сложно…» От мыслей его отвлекло входящее сообщение: «Дорогой, мне нужно срочно уехать в другой город. Пригласили на эфир. Не могу отказать. Смотаюсь на сутки, а когда вернусь, будем вместе 24 часа! Люблю тебя нежно».

Гео три раза перечитал послание: «Вот и предложил. Но ехать без Яны было совсем неправильно. Хотя…»

В полночь Гео стоял на вертолетной площадке, все еще терзаясь сомнениями. Да, он написал Яне, что решил поехать в однодневный тур, и она искренне этому обрадовалась. Но в их отношениях никогда не было недосказанности, а сейчас он чувствовал себя лжецом. Одновременно с сомнениями его разбирало любопытство: «Как будет выглядеть Крис? Она будет с ним в паре или найдет замену?» Гео посмотрел на курортный городок, сияющий россыпью ночных огней. «Оставь сомнения, — сказал он себе, — тебя ждет потрясающее приключение!»

Когда вертолет приземлился на площадке, и дверь открылась, Гео увидел Крис. Она сидела в кресле и махала ему рукой:

— Скорее!

Гео залез в вертолет.

— Может, расскажешь, куда мы летим? — прокричал он.

— Не могу. Тайна.

Гео развел руками:

— Хотя бы скажи, что нас ждет?

— Скоро узнаешь.

Вертолет приземлился у руин древнего строения.

— Добро пожаловать в храм Гекаты, богини Луны, преисподней и колдовства, — торжественно объявила Крис.

— Так у нас археологическая экспедиция? Будем ворочать каменные глыбы и метать на дальность?

— Т-ш! — Крис приложила палец к губам. — Я бы поостереглась так здесь говорить.

Гео пожал плечами:

— Простите меня, дорогая Геката. Был дерзок, исправлюсь.

Он изучающе посмотрел на то, что Крис назвала храмом: под слабым светом фонарей жались друг к другу растрескавшиеся колонны и бледнел покрытый пылью веков фундамент. Внутри бывшего храма девушки в невесомых белых одеяниях двигались по кругу друг за другом. Короны с длинными острыми шипами украшали их головы.

— Мы здесь, потому что нам нужно заручиться поддержкой Гекаты, — пояснила Крис и, взойдя по ступенькам, прошла в центр девичьего круга.

Гео застыл в нерешительности. «Пока это напоминает секту, а не тур», — подумал он. Крис поманила его, указывая на место рядом, и Гео, сказав себе, что «это всего лишь миф тура или, как принято называть, концепция», вошел в круг. Девушки ускорили шаг. Если до этого они молчали, то теперь начали вскрикивать. Чем быстрее они двигались, тем чаще и громче звучали их голоса. Вскоре Гео казалось, что девушки лишь открывают рты, а голоса существуют исключительно в его голове. В какой-то момент вскрики превратились в карканье, будто стая ворон носилась вокруг. Гео зажмурил глаза, пытаясь избавиться от наваждения, но, когда открыл, увидел кружащихся над ним огромных черных птиц. Девушек нигде не было.

— Идем скорее, — схватила его за руку Крис. — Геката благословила нас. Путь открыт. Нам нужно добраться до той горы, — указала она на видневшуюся вдалеке вершину.

Но Гео не слышал ее, он смотрел вслед улетающим птицам, крики которых становились все тише и тише.

— Это часть шоу? Они дрессированные что ли? — Гео с недоумением глядел на Крис.

— Нет, конечно. Я не знаю, откуда взялись вороны. Идем же!

За храмом Гекаты начинался смешанный лес с исполинскими кустами и деревьями, уходящими в небо. Жужжали и лезли в лицо назойливые насекомые. Под ногами хлюпало, обувь быстро промокла и стала тяжелой. Неожиданно Крис громко вскрикнула. Гео повернулся к ней и увидел, что та немигающим взглядом смотрит на черную двухметровую змею, ползущую к ее ногам.

— Не двигайся, замри, — прошептал он.

Змея проползла между ног Крис и скрылась в траве.

— Отомри, — засмеялся Гео. — Путь открыт.

Но Крис стояла как вкопанная и не шевелилась. Гео взял ее за руку, показавшуюся ему ледяной.

— Я боюсь змей, — еле слышно произнесла Крис.

— Вот те раз! Ты же организатор тура. Тебе не положено бояться. Давай, соберись.

— У меня ноги словно ватные…

— Ладно. Понесу тебя. Мы же команда, — Гео нагнулся, чтобы поднять на руки Крис, но та замотала головой.

— Нет, нет, я сама. Я уже почти успокоилась.

Солнце близилось к зениту, когда Гео и Крис добрались до подножия горы.

— Серпантин ведет к нужной нам пещере, — Крис указала на тропинку, уходившую вверх.

Преодолев подъем, они оказались у входа в пещеру, возле которой их ждал ящик, где лежали налобный фонарь и скрученный пергамент. Развернув свиток, Крис прочитала послание: «Дорогие участники, мы восхищены вашим упорством, силой и выдержкой. Вы почти добрались до финала, но впереди – самое сложное испытание. Нужно пройти лабиринты пещер, найти водопад Гекаты и умыться его водами».

— Ничего так, — проворчал Гео, рассматривая карту лабиринта и закрепляя на голове фонарь.

Гео и Крис переходили из пещеры в пещеру. Под ногами чавкала вода, на головы капало. Карта намокла, краска поплыла. Гео с трудом различал ориентиры, но упорно шел вперед, освещая дорогу фонарем и следя за тем, чтобы Крис не отставала. Наконец он уловил шум падающей воды, и его сердце радостно застучало. Когда Гео и Крис вошли в просторную пещеру, они увидели перед собой подземное озеро, в которое из отверстия в потолке низвергался водопад.

— Надо же, как здесь светло. Смотри! — воскликнула Крис, указывая Гео на большой прожектор, прикрепленный к стене пещеры и направленный на водопад.

Заиграла музыка, наполнив подземелье звуками. Прожектор развернулся к Гео и Крис, ослепив их, а когда снова направил свои лучи на водопад, они увидели, что девушки в белых одеяниях и коронах с острыми длинными шипами стоят вокруг озера. Крис ступила в воду, едва доходящую ей до колена.

— Здесь совсем неглубоко, — радостно засмеялась она. — Иди за мной. Нам надо встать под водопад. Тогда будет считаться, что мы прошли испытание.

Гео последовал за ней, и в тот момент, когда они оба оказались под струями воды, Крис неожиданно прижалась к нему и поцеловала в губы.

— Извини, не удержалась, — произнесла она, слегка отстранившись. — Все это так романтично, и я так рада за нас… — Озорная улыбка мелькнула на ее губах.

Гео почувствовал, как его бросило в жар. Он поймал себя на том, что сейчас его единственное желание – обнять ее и целовать до умопомрачения. И если бы не зрители в белых одеждах, если бы никого вокруг – он непременно так и поступил. Но вместо этого он смотрел на Крис и глупо улыбался, а она, положив голову ему на плечо, улыбалась в ответ…

Дорогу в отель Гео помнил смутно. В номере он принял душ и, забравшись с головой под одеяло, мгновенно провалился в сон.

Когда он очнулся, солнце выглядывало из-за горизонта. Гео вспомнил вчерашнее приключение, и довольная улыбка расцвела на его лице, но тут он заметил Яну. Она сидела за столом и смотрела на него глазами, полными ненависти.

— Что это?! — спросила она, развернув к нему ноутбук, стоящий на столе.

С экрана на Гео взирали счастливые улыбающиеся люди. Точнее – два человека: мужчина и женщина. Они обнимали друг друга, стоя под водными потоками в свете яркого прожектора.

У Гео все поплыло перед глазами. Но эти двое нещадно прорывались сквозь пелену, застилавшую взор. «Ничего же не было! — неслось у него в голове. — Только Яна ни за что не поверит».

— Откуда это у тебя? — пробормотал Гео.

— Доброжелатель прислал, — прошипела Яна. — Кто эта женщина рядом с тобой?

— Это Крис. Мы вместе участвовали в романтик-туре.

— Поэтому мне прислали кучу фотографий, где вы целуетесь?! Что ты из меня дуру делаешь?

Гео понял, что влип, причем, серьезно.

— Малыш, целоваться нужно было по сценарию. Это не то, что ты подумала, — промямлил он.

— Прекрати врать! — заорала Яна, срывающимся голосом. — Когда сделаны эти фотографии?

— Вчера, — еле слышно ответил Гео.

— Ты издеваешься?! — Яна вопила так, что вены вздувались на ее шее. — Вчера ты дарил мне цветы на моем мероприятии. Когда ты успел смотаться под этот долбаный душ? Скажи еще – с утра пораньше, по дороге за букетом.

Гео смотрел на жену, выпучив глаза:

— Дорогая, твое мероприятие было два дня назад!

— Ладно бы дуру, но ты решил сделать из меня сумасшедшую! — Лицо Яны пошло бордовыми пятнами. — Возьми телефон. Какое сегодня число?

— Не может быть, — прошептал Гео (телефон неумолимо свидетельствовал в пользу жены).

Неожиданно Яна ссутулилась, опустила голову и зарыдала. Ставшая в мгновение маленькой и беззащитной, она пыталась утереть слезы, но тело предательски содрогалось, вновь и вновь наполняя глаза соленой водой. Гео почувствовал, как жалость к жене сдавила грудь. Он очень любил ее, особенно сейчас, потому что как никогда боялся потерять. Но он не знал, как успокоить Яну, и, самое главное, не понимал, что произошло на самом деле. Экран ноута демонстрировал изображение его и Крис. Этот снимок подтверждал, что романтик-тур ему не приснился. Но телефон показывал сегодняшнюю дату, говорившую об обратном: не было никакого тура и не могло быть, если он и случится – только завтра. И тут Гео осенило: «Бегом – в тренажерный зал, в бассейн, на ресепшн. Найти Крис, отыскать Титанового Даниэля и его супругу. Они все объяснят. Обязательно. Не знаю – как, но уверен – все встанет на свои места». Гео вскочил с кровати, на ходу натягивая одежду, и со словами: «Я все объясню, любимая. Обещаю!» — умчался из номера. Яна ошарашенно смотрела на дверь, захлопнувшуюся за мужем.

Тренажерный зал и бассейн встретили Гео закрытыми дверями. Оказывается, проснувшись, он не обратил внимание на время (было еще слишком рано). На ресепшн приветливая администратор лишь пожала плечами:

— У нас нет сотрудницы по имени Крис. А гость, которого зовут, Даниэль вчера вечером выехал с супругой из отеля. Про романтик-тур слышу впервые. Знаете, в холле всегда много представителей туристических агентств. Может быть, ваша Крис из них?

— Она не моя! — взревел Гео, чем напугал администратора, и тут же извинился: — Простите, пожалуйста. Я очень расстроен. Что же делать?.. Вот что! — В глазах Гео засветилась надежда. — Какое сегодня число?

Ответ администратора прозвучал, как приговор. Гео, молча, развернулся и на ватных ногах побрел в номер. Он знал, что сейчас там Яна оплакивает смерть их семьи. Он видел, как это происходит у публичных людей, где главное правило «Не выноси сор из избы». Иначе почтенная публика не просто помоет кости, но и обглодает их. Человек чувствует себя так, будто его протащили голым по площади, а потом привязали к позорному столбу на потеху толпе. Как после этого спасти брак? Да, никак! Никак! Если бы Яна могла поверить ему… Но он уже и сам начинал сомневаться в реальности романтик-тура. Вот только эти фотографии…

***

Лиса выглянула в окно. Светало. В соседнем доме все так же стоял посередине комнаты мужчина, приложив к губам инструмент, напоминающий флейту. «Странно. Похоже на дежавю. А он что-то другое может держать в руках?» Словно в ответ на ее мысли мужчина отложил инструмент и взял со стола телефон. Звуки флейты наполнили комнату Лисы. От неожиданности она вздрогнула, не сразу сообразив, что это звонит ее телефон. «У моего телефона другая мелодия», — оторопела она.

— Алло, — с опаской произнесла Лиса, наблюдая за мужчиной в окне.

— Здравствуй, дорогая! Как к тебе лучше обращаться: Лиса или Крис? — Мужчина повернулся к ней и помахал рукой.

— Музыкант, твою мать, это ты?!

— Угадала.

— Что тебе нужно? Откуда ты знаешь про Крис?

— Моя аппаратура уловила сигналы чужой установки, похожей на созданную нашей командой. Никто кроме тебя не смог бы воскресить это изобретение. Мне стало интересно, как ты его используешь. Бедняга Гео! Надо признать – женские образы тебе всегда хорошо удавались.

— Я хотела отомстить Яне!

— Понимаю. Но при чем здесь Гео?

— При том, что он выбрал не ту жену!

— Тогда нужно наказать всю миллионную аудиторию Яны. — Музыкант помолчал. — Дорогая, я побоялся, что ты наломаешь дров. Как лидер команды, пусть и бывший, я чувствую ответственность за твои действия. Поэтому – сюрприз! Та-дам! Ты в моей программе.

— Ты врешь! Этого не может быть! — закричала в трубку Лиса, не в силах сдержаться. — С какого момента я в твоей программе?

— С того, когда Яна и Гео отправились спать. Они и сейчас мирно спят в своей кровати, не подозревая о твоих кознях. Сейчас ночь, дорогая. Ты тоже спишь в кресле, а рядом на столике стоит недопитый, давно остывший кофе.

— Я не верю, — выдохнула Лиса.

Из телефона раздалось карканье. Вначале тихое, неуверенное, но постепенно оно становилось все громче, и вот уже невидимая стая ворон наполнила комнату отвратительным гомоном. Скрипнула дверь и впустила внутрь черную двухметровую змею. Лиса смотрела на нее широко открытыми от ужаса глазами и не шевелилась. Карканье смолкло. Змея подняла голову, открыла пасть и зашипела:

— Зависть: почему одним все, а другим ничего? Зависть – смертный грех. Устранить другого, чтобы занять его место, получить его блага: красоту, славу, любовь.

— Это не зависть, это месть! Я хотела отомстить за свое детство, — слезы ручьями текли по щекам Лисы.

— Но если бы твой обидчик превратился в ничтожество, интерес к нему сразу пропал бы. Согласись, — прошипела в ответ змея. — По-настоящему тобой движет исключительно зависть.

Лиса тяжело вздохнула, вытерла ладонью щеки и крикнула в пустоту:

— Музыкант! И что мне делать?! Ты такой умный. Помоги! И убери, в конце концов, эту гадость. Я поверила тебе.

— Чего ты кричишь? Я хорошо слышу, — раздался голос из трубки. — Сейчас ты вернешься в реальность – проснешься и увидишь стоящую рядом чашку с недопитым кофе. Я больше не буду тебе мешать. Обещаю. Ты сама решишь, как поступить с Яной. Или – не поступить. С этого момента выбор за тобой.

В трубке раздались гудки.

ЧАСТЬ III. Белая комната / Глава 6

Кабриолет освещал фарами ночную дорогу, вдоль которой тянулись плантации сахарного тростника, смутно угадываемые в темноте. В машине царила тишина. Дорога петляла, и Музыкант неотрывно смотрел вперед. Агата дремала на заднем сиденье. Лишь Кир беспокойно вертелся на пассажирском кресле, движимый непонятной тревогой, все сильнее разрастающейся в нем. Неожиданно его прорвало:

— Слушай, Музыкант, до меня дошло! Ты же обманул Аишу! Она поверила, что ты изменился, и выпустила тебя из лабиринта. Ты даже сказал Лисе, что уничтожишь программы. На самом деле, ты не просто сохранил все разработки, а еще и усовершенствовал их. Иначе как бы ты уловил сигналы установки, которую создала Лиса?! Ты даже мне наврал! Я хорошо помню твои слова: «Больше никакого насилия. Быть счастливым или не быть — клиент выбирает сам», — скривился Кир, с отвращением глядя на Музыканта. — Но ты засунул Лису в свою программу так же, как и меня два года назад! О какой свободе выбора тут можно говорить?! Знаешь, это называется подлостью.

— Какой праведный гнев. Мне нечего тебе ответить, — холодно произнес Музыкант.

— Это все, что ты можешь сказать? Наплел бы, как вариант, про благие намерения. Мол, хотел сделать мир счастливее – спасти Яну и ее мужа, уберечь их от ужасной Лисы.

— Молодец. Сам все понимаешь.

— Не прокатит! Есть пострадавшая сторона – Лиса. Ей вообще как-то не прет по жизни: сначала мама закручивала гайки, потом – одноклассницы. Она впервые поверила человеку – тебе! Но и ты ей сказал, что вам не по пути. Если бы ты тогда не выгнал ее, не пришлось бы сейчас разгребать историю с Яной.

— Как ты заговорил! Смотрю, поумнел за два года.

— Хорошие учителя были. Ты, в частности.

— Видишь, значит, все не зря. — Музыкант помолчал. — Когда я рассказал эту историю Агате, она отреагировала так же, как ты, мол, «мы в ответе за тех, кого приручили». Да я не спорю. Сам думал об этом, иначе не узнавал бы периодически, чем там Лиса дышит. Подспудно ждал от нее чего-то такого. Отсюда понятно, почему к разработкам вернулся. Иначе как бы я мог ее контролировать?

— Не сомневался, что у тебя есть объяснения. Только не верю я тебе. Тот, кто обманул один раз, обманет и второй. И зачем этот цирк с подарком на день рождения? Ты же мог в любой момент связаться со мной через установку. А я, дурак обрадовался, решил – друг обо мне вспомнил. Ну-ну. Цирк в самолете тоже ты устроил? Иначе откуда там Агата взялась?

— Можешь мне не верить, но к самолету я не имею отношения.

— Не верю! Зачем ты вообще меня на остров позвал?

— Агата уговорила.

— Что?! Теперь вообще ничего не понял.

— Она считает, что я дурно поступил два года назад. Говорит, что виноват перед тобой не меньше, чем перед Лисой. Агата добрая – хочет счастья для всех. Придумала собрать на острове нашу команду.

Кир пристально взглянул на Музыканта:

— Не узнаю тебя! Девушка с саксофоном призывает к добрым делам, а ты и рад стараться? Музыкант, что за игру ты затеял? Или… подожди… — Кир просиял. — Ты влюбился?

— А это не твое дело! — Лицо Музыканта пошло красными пятнами. — Нос не дорос, так со мной разговаривать!

В машине снова воцарилась тишина. Кир отчего-то почувствовал себя провинившимся ребенком, и ему стало стыдно: «Меня в гости позвали, встретили с самолета, весь день развлекают, и вот моя благодарность – обозвал человека вруном. Что, если, правда, он с Лисой как лучше хотел?» Агата зашевелилась на заднем сиденье, потянулась и открыла глаза.

— Нам еще долго? — зевнув, спросила она.

— Считай, приехали, — отозвался Музыкант.

Через несколько минут кабриолет въехал во двор двухэтажного белого особняка. Кир присвистнул:

— Да ты нехило устроился.

— Не жалуюсь. Агата, покажи Киру его комнату. Я еще по делам съезжу, а вы ложитесь спать. Завтра ранний подъем. Поедем нашего отважного парня в Суповой чаше купать.

Кир проснулся под звуки дождя. На улице рассвело, но темные тучи, затянувшие небо, окрасили мир в серый цвет. Ливень барабанил по крыше, стучался в окна, требовал ответа и, не дождавшись, слезами скатывался по стеклам. Кир оглядел комнату. Вчера, уставший с дороги, он не сильно интересовался тем, что в ближайшее время станет его обителью. Стены комнаты, покрытые светлой декоративной штукатуркой, украшали репродукции. Одну из них – картину Веттриано «Поющий дворецкий» – Кир знал с детства. Ее копия висела в родительской спальне. Когда мамы не стало, он смотрел на картину и представлял, что она все еще жива. Где-то в далекой стране она сидит на берегу и ждет отца, и когда он приезжает на несколько дней, они непременно танцуют, как на этой картине, под дождем. А дворецкий держит над ними зонт и поет прекрасную песню…

Кир заметил записку, лежащую на тумбочке рядом с кроватью, и пробежал ее глазами: «Серф отменяется. Сильный ветер. Мы уехали за продуктами». За дверью послышались шаги. «Ага, уже вернулись! Видно, долго я спал», — обрадовался он, встал с кровати и открыл дверь. В конце коридора в темном платье и белом фартуке стояла тучная негритянка. Она потопталась на месте босыми ногами и принялась спускаться по лестнице на первый этаж.

— Здравствуйте, — крикнул ей вдогонку Кир. — Покажите мне, пожалуйста, дом. Не знаю, когда хозяин вернется, а в комнате сидеть не хочется.

В ответ прозвучали лишь звуки шлепающих по ступеням ног. Кир поспешил вслед за негритянкой, но когда подошел к лестнице, на ней никого не было. «Ну, и ладно, — подумал он. — Сам разберусь». Но отчего-то холод прошел по спине.

На первом этаже в просторном зале стоял стол, покрытый белоснежной скатертью. Графин с апельсиновым соком, свежий хлеб, ароматный сыр, свежие овощи, ломтики рыбы, пахнущие океаном. «Спасибо, Музыкант, что позаботился, — улыбнулся Кир. — Есть реально хочется». Он уселся в удобное мягкое кресло и с аппетитом принялся уплетать завтрак. Насытившись, он, наконец, оторвал взгляд от стола. В проеме одной из дверей, выходивших в зал, снова промелькнула негритянка. «Что за призрак блуждает по дому?» — Кир поднялся из-за стола и, чувствуя, что внутри все сжимается, подошел к двери, ведущей в большую пустую комнату с белыми стенами, белым полом и потолком. Окон в комнате не было, как, впрочем, и негритянки. Кир неуверенно перешагнул порог. Раздались еле слышные звуки музыки, и вместе с ними в пространстве возникли две полупрозрачные фигуры. Одна – женская в длинном красном платье с открытой спиной, вторая – мужская в черном костюме и лаковых ботинках. Кавалер подошел к даме, обнял ее за талию одной рукой, и они закружились в такт музыке. Танец этих двоих, словно сошедших с картины Веттриано, сопровождала очень знакомая мелодия, но Кир никак не мог вспомнить, где ее слышал. Неожиданно мужская фигура растворилась в пространстве, платье дамы стало голубым, а темные волосы – светло русыми. Женщина повернулась к Киру лицом.

— Мама… — выдохнул он.

— Сыночек! Здравствуй, родной. Как же ты вырос. Совсем взрослый.

У Кира ком встал в горле: он вспомнил звучащую в комнате. Эту песню мама пела ему в детстве перед сном.

— Что за дурацкие шутки?! — Он с трудом сдерживал подступившие к глазам слезы. — Зачем это кино?

В комнату вошла негритянка и укоризненно взглянула на Кира.

— Не валяй дурака, — хрипло произнесла она. — В этой комнате сбываются мечты. Это твой шанс поговорить с матерью. Глупо отказываться от такой возможности.

— Это не моя мать! Это голограмма!

— А что ты хотел – чтобы умерший человек обрел плоть и кровь? Торопись! Скоро она исчезнет, и ты не успеешь сказать самое важное.

— Самое важное… Ну, хорошо! Как записка моей мамы оказалась у Аиши? Что мне сделать, чтобы встретиться с Аишей и поговорить?

— Сыночек, я передам Аише твою просьбу. Она найдет способ, как все объяснить.

Женщина в голубом платье исчезла, и музыка смолкла. Негритянка зашлепала к выходу.

— Эй, подождите! — закричал Кир. — Это что и все? А в чем прикол?

— Прикол в том, чтобы научиться ждать, — прохрипела негритянка, не оборачиваясь. — Рано или поздно все наши заветные желания обязательно исполняются.

На улице послышался звук мотора. Кир вернулся в зал и увидел в окне въезжающий во двор белый кабриолет. Когда Музыкант вошел в дом, держа в руках пакеты с продуктами, негритянка, ждавшая его у входа, забрала ношу и отправилась в конец коридора. «Там, видимо, кухня», — успел подумать Кир и тут же переключился на Музыканта:

— Приветствую! За завтрак – спасибо, но фокусы в белой комнате… Что это было?

Ему не терпелось услышать объяснения. Он понимал, что его обращение звучит, как минимум, невежливо, но тревога и любопытство разрывали.

— А! Ты уже успел насладиться шоу. Вот и отлично. Быстрее поймешь суть изобретения. — Музыкант уселся за стол, намазал хлеб маслом и положил на него ломтики рыбы. — Все благодаря Агате. Без нее я бы до такого не додумался. Знаешь, она удивительная!

— Это я уже понял. Можно лирику опустить? — Кир с трудом сдерживал раздражение.

— Можно. Объясняю. Все началось с того, когда я впервые увидел Агату – в том самом баре, где мы были вчера. Точнее – услышал, как она играет на саксофоне. Это было восхитительно!

— О, боги!

— Терпение, мой друг. Не все сразу, иногда надо подождать.

— Сегодня я это уже слышал.

— Так прими к сведению! Вернемся к Агате и ее дару. Она не просто потрясающе музицирует, она много размышляет на тему влияния звуков на человека. И, знаешь, какую идею она подала? Агата сказала, что по ее убеждению у каждого человека есть свои мелодии. Задача в том, чтобы их уловить.

— А ничего, что Аиша уже говорила об этом? Тогда в лабиринте она сказала, что ты услышал музыку своей души.

— Надо же… действительно. — Музыкант озадаченно замолчал.

— Все забывают всех. — Кир снова почувствовал ком в горле. — Сегодня, когда мужчина, танцующий с голограммой мамы, исчез, мне стало не по себе. Только сейчас понял: мне стало страшно, что папа однажды забудет маму.

— Ага, значит, ты видел родителей, — оживился Музыкант. — Под какую музыку они танцевали?

— Под колыбельную. Мне ее пела мама. Я не вспоминал эту песню много лет. Так странно услышать ее снова.

— Значит, эта мелодия зазвучала в тебе! Это Агата предложила трансформировать электромагнитный портрет человека в звуковую волну. Дело в том, что я рассказал ей про изобретения нашей команды.

— То есть в белой комнате улавливается электромагнитный портрет и преобразуется в мелодию?

— Верно. А когда ты слышишь мелодию, которая в данную секунду отражает твое истинное состояние, все наносные, фоновые мысли отсеиваются. Так можно понять, чего ты желаешь на самом деле. Услышав колыбельную, ты захотел увидеть родителей вместе – живая мама, счастливый отец. А дальше установка молниеносно уловила изменения в твоем электромагнитном портрете, преобразовав мысли в голограмму. Два года назад мы с Лисой только и могли, что отправить сознание человека в виртуальный мир. Потом, пусть и по отдельности, мы научились находить сознание человека, где бы он ни был. И все благодаря электромагнитному портрету – уникальному, как каждый из нас. Но я пошел дальше Лисы: я научился превращать мысли в образы! Как тебе изобретение?

— Чудесно, — съязвил Кир. — Только что мне с этого? Выходит, больше всего я хочу увидеть Аишу и поговорить с ней. Дальше что?

— Белая комната – это эксперимент. Сам понимаешь, надо дорабатывать. — Музыкант замялся. — Еще много вопросов. Агата предложила подключить Лису к разработке: типа – одна голова хорошо, две – лучше.

— Ну, норм. Быть подопытным кроликом в твоих экспериментах – это моя привычная роль. Я-то, дурак, размечтался: сам Музыкант пригласил меня к себе со словами «дело есть»! По факту, на мне проверяют белую комнату. — Кир помрачнел.

— Не совсем так. Комнату, первым делом, я проверил на себе. А пригласить тебя предложила Агата. Она сказала, что такой профи, как Аиша, нам очень нужен. И, возможно, через тебя нам удастся ее найти.

— О как! Неожиданно. А что с версией: Агата хочет загладить твою вину и потому предложила позвать меня на остров?

— Одно другого не исключает.

— М-даааа. Оказывается, все еще хуже, чем я думал. На роль подопытного кролика я больше не гожусь, только в качестве приманки – червяк, не более.

Музыкант встал со стула и подошел к окну. Дождь прошел, и яркое солнце радостно выглядывало из-за туч.

— Слушай, Кир, ты можешь уехать в любой момент. Честно. Если хочешь, покатаемся на вечерних волнах, а завтра первым рейсом полетишь домой… Просто я никогда так не верил в дело, которым занимаюсь. Не ради денег. Клянусь! Их у меня достаточно. Но то, что придумала Агата, может помочь людям. Ни ты, ни я – мы не поняли, как Аише удалось узнать мое истинное желание. Агата же нашла реальный способ.

— Аиша не просто знала твое желание, она создала программу, в которой ты смог его реализовать. Это изменило твою жизнь. А какой толк от того, что я рассказал голограмме о своем желании встретиться с Аишей? Можно подумать, я раньше об этом не думал.

— Согласен. Еще многое надо усовершенствовать. Но колыбельная – это же сильно?

— Сильно-то сильно; только почему, когда в белую комнату вошла негритянка, никакой музыки не зазвучало?

— Про негритянку ничего не могу сказать, кроме того, что она очень странное создание. Агата, когда переехала ко мне, привела ее с собой и объявила, что Шима – ее помощница. Поначалу она меня сильно напрягала – могла неожиданно появиться в самый неподходящий момент. Такое ощущение, что она телепортируется. Но это невозможно! Постепенно я привык и перестал обращать на нее внимание. То, что белая комната не реагирует на Шиму, это факт. Словно у нее отсутствует электромагнитный портрет. Бред! Надо разбираться с установкой.

— Хорошо, предположим. Есть еще вопрос. Что ты скажешь про «Поющего дворецкого»? Откуда эта картина в моей спальне? Я вспомнил о родителях, лишь потому, что, продрав глаза, увидел ее на стене. А иначе не факт, что всплыла бы колыбельная.

— Наверное, совпадение, — пожал плечами Музыкант. — Агата предложила повесить ее в твоей комнате. Сказала, что картина подходит к интерьеру.

— Агата, Агата – все время Агата. Все дороги ведут к ней. Что-то мне это не нравится. Где, кстати, Агата?

— Поехала в Бриджтаун. Мы договорились, что я завезу продукты домой и приеду туда. Сегодня прилетает Лиса. Надо ее встретить.

— Лиса на Барбадосе?! Ты серьезно? Ее-то какими правдами и неправдами вы уговорили приехать? Насколько я помню, она была очень сердита на тебя, когда покидала команду. А после истории с Яной ей остается только возненавидеть тебя окончательно.

— Снова заслуга Агаты! Знаешь, она такая молодец…

— Не начинай! — перебил Кир, схватившись за голову. — Я не узнаю тебя, друг. Что она сделала с тобой? Заколдовала? Наверняка в белой комнате ты просил судьбу соединиться с Агатой, чтобы вы жили вместе долго и счастливо и умерли в один день.

— Я потом расскажу, что увидел в белой комнате. Это отдельный разговор. Но то, что Лиса согласилась участвовать в новом проекте, это, действительно, заслуга Агаты. Она связалась с Лисой и достаточно долго вела переговоры. Мне даже кажется, что они в итоге подружились.

— Связалась так же, как ты с ней, просто запихнув в программу? — ехидно поинтересовался Кир.

— Нет, обычным способом. — Музыкант отвел глаза в сторону: — Я дал Лисе слово, что больше никогда так не поступлю.

— Ты дал слово?! Ты два года назад обещал больше не манипулировать людьми без их согласия. И что? Как можно верить твоему слову?

— Я же объяснял, что вмешался в программу Лисы из благих намерений! — Музыкант начинал злиться.

— «Благими намерениями устлана дорога в ад», как говорит мой отец. Вот что, я попробую тебе поверить, но в последний раз. Только теперь дай слово мне! Ты, действительно, не отправлял меня в виртуал, когда я летел в самолете?

— Кир, я не имею никакого отношения к произошедшему в самолете. Клянусь. Я вообще думаю, что тебе все приснилось.

— Принято, — отрезал Кир. — Я остаюсь в твоем доме и готов участвовать в эксперименте. В конце концов, мне в белой комнате пообещали явление Аиши, а это дорогого стоит.

— Отлично, я рад, что ты принял такое решение. Нас ждут великие дела. — Довольная улыбка озарила лицо Музыканта. — Сейчас мне нужно выдвигаться в Бриджтаун. Если хочешь, поехали со мной.

— Хочу. Только переоденусь и можем стартовать.

Белый кабриолет спешил по дороге, соединяющей восточное и западное побережье. Кир разглядывал в окно плантации сахарного тростника, на которые вчера не обратил никакого внимания – так увлеченно слушал рассказ Музыканта. Зеленое море волновалось в такт ветру, и Киру казалось, что он слышит, как шуршат стебли, соприкасаясь друг с другом. «Наступит время, и тростник соберут, сделают из него ром и одурманят людей, — думал он. — Чем я отличаюсь от тростника? По сути, такое же сырье, которое используют в собственных интересах. Зачем тогда было соглашаться на предложение Музыканта? Да затем, что я хочу разобраться! Слишком много вопросов. Но в этот раз я должен получить на них ответы. Очень хочется оказаться не тростником».