Играя на цитре перед быком

Глава 1. Тревога!

Кажется, Цзю Син что-то хотел сделать… Точно! Позвонить маме! Он резко открыл глаза, вскакивая на кровати, почему-то более твердой, чем обычно. Молодой человек подорвался положить руку, где на тумбочке всегда лежал телефон, но ни за что не зацепился и полетел без опоры вниз.

Тогда он решил, что перепутал стороны, и тумба должна стоять с другой стороны. Цзю Син поднялся, опираясь на кровать, но увидел напротив стену. Он даже не подумал, что на ней нет привычных обоев со странным рисунком, в котором можно было увидеть что угодно. Хотя обычно там он различал морды лис в профиль, очертания бабочек и множество рыбьих чешуек.

Взгляд упал на постель, тоже выглядящую странно. Он разворошил ее всю, но и там телефона не нашлось. Логично было подумать, что во сне он мог упасть на пол, поэтому Цзю Син снова опустился вниз. Но что-то его насторожило. Он застыл, уставившись в пол и пытаясь понять, что не так.

Где Баоцзы? Почему он до сих пор не прибежал и не начал просить еды, виляя хвостом у самого лица?

Цзю Син уже более осмысленно поднялся на ноги, забыв про телефон. Он оглядел помещение, где сейчас находился. То была деревянная комнатка с одной кроватью и странным больно низким столом, на котором раскрытым лежал дневник, а рядом валялась какая-то тускло-зеленая ткань.

Сердце бешено забилось.

– Может, это сон…

Цзю Сину показалось слишком глупо щипать себя, но все же он вытянул совсем незнакомую худую руку, под кожей которой даже были различимы зелноватые вены, как и костяшки, если растопырить пальцы. Он слишком резко ущипнул себя и скривился, замахав кистью.

– А если это наваждение?.. Во сне же тоже можно придумать себе боль… Не помню…

Только сейчас он осознал, что голос тоже был не свой, и схватился за нижнюю часть лица. Нервно пробегая пальцами по лицу, он отметил, что много чего не совпадает. И зрение… Зрение было превосходным. Он видел все мельчайшие детали даже без очков.

– Да быть такого не мо… – он снова резко схватился за рот.

Привычка говорить с самим собой появилась у него очень давно. Но когда Цзю Син завел собаку, стало хотя бы казаться. Что его слышит кто-то другой, пусть и не может ответить. Он совсем и забыл, каково это говорить в пустоту. А, возможно, здесь был кто-то еще… Поэтому тем более нужно было замолкнуть!

Что-то легко стало ощущаться на плече. Молодой человек вздрогнул, боясь оборачиваться, но в моменте понял, что то были волосы… Он запустил руки назад, перебирая длинные пряди. Конец им он определил только у поясницы. Стоило отметить, что черные, как смоль, волосы были весьма приятны на ощупь. Сам Цзю Син уже давно привык к прическе, когда длина едва скрывает уши.

Подобная прическа очень нравилась его девушке. Когда они встретились он слишком давно не стригся, забывшись в учебе на медицинском. Лю Сян тогда сказала, что это выглядит мило, нужно только чуть подравнять. И с того момента Цзю Син не менял эту прическу четыре года.

Он оглядел тело, точно поняв, что резко не превратился в женщину. Наверно, это его бы очень огорчило и смутило.

Одежда тоже была странной. Как будто он находился в древности! Этот запах на верхней части, штаны без резинки… А если он и взаправду оказался в древности?.. Да нет, чушь.

Цзю Син мутно поднял тускло-зеленую ткань, от которой отпал второй лоскут, а потом и третий. Он расправил то, что осталось в его руках и действительно увидел халат!

– Твою ж мать… – удержаться от ругательства не вышло.

Молодой человек покрутил халат в руках, сомневаясь одеть его или бросить обратно. Его ли это вообще вещи? Хотя, конечно, не его! Он носил только джинсы, футболки и белый медицинский халат! Какое еще… Как его там называли? Ханьфу!

Даже Лю Сян, которая очень увлекалась культурой и историей, никогда не покупала подобного для встреч с единомышленниками или тем более повседневной жизни!

Едва поняв, где зад и перед, Цзю Син накинул халат на себя и еще около палочки благовоний разбирался, где кукую веревочку надо завязать. Потом что-то короткое оказалось поясом, с которым разобраться тоже прибавило хлопот. И бросив взгляд на вторую длинную ткань, он тяжело вздохнул. Но слава Богам, это была простая мантия! Он носил похожие кардиганы, но те были намного короче, да и рукава были уже…

Дальше его заинтересовал дневник. Возможно, именно там он смог бы найти хоть какое-то пояснение. Цзю Син посмотрел на низкий столик, решив все же просто забрать с него дневник и сесть на кровать, а не мучиться и вставать на колени в трех слоях одежды.

На форзаце нашлась подпись «Ю Тяньлян». Иероглифы были весьма красиво написаны. Возможно, этот человек ни один год занимался каллиграфией. Цзю Син обычно писал более размашисто, а из-за скорости некоторые линии сливались, потому даже он сам с трудом разбирал свой почерк. В школе на него очень много и долго жаловались из-за этого… Наверно, учителям кривые закорючки снились в кошмарах по сей день.

Выходит, дневник принадлежал некому Ю Тяньляну. Никакой информации это молодому человеку не дало. Но он неожиданно уловил схожесть происходящего с теми новеллами, про которые ему рассказывала Лю Сян. Они были про попаданцев – людей, после смерти переместившихся в другой мир… Но девушка заикалась о какой-то системе. Ну, звать ее Цзю Сян все же посчитал высшей глупостью. Хотя…

– Система?.. – едва ли слышно прошептал он.

Тишина. «Точно дурак!»

То, что никто не откликнулся неосознанно дало Цзю Сину выдохнуть. Попаданцами ведь становились мертвецы, обредшие второй шанс, а он, кажется, был жив, здоров еще вчера.

Цзю Син открыл последнюю запись в дневнике. Не стояло ни даты, ни заголовка, только черта в виде отступа. И писали, видать, то ли углем, то ли чем-то похожим.

«Сегодня пришел в небольшую деревню. Кажется, я движусь в сторону столицы. Наверно, стоит свернуть куда-то на запад, чтобы отдалиться или обойти ее стороной.

Старик, встретившийся мне по пути, говорил про тигра, выходящего на улицы. Надеюсь, не встречу его. Не хватало еще и с тиграми возиться. Живым вряд ли выйду.

Скоро уже начнется сезон трав,» – подчеркнуто.

«Муцинь письма больше не шлет. Стало тревожнее. Я думал, что давно забыл про дом, похоже, врал себе.»

Ничего полезного и отсюда извлечь Цзю Син не смог. Этот Юй Тянлян, видать, ушел из семьи, а теперь жалеет. Строчка про травы странная, да и подчеркнута для чего-то. Может, для него это было важно, но Цзю Сину было уже безразлично.

Он решил начать с первой страницы. Исписано было много, на чтение ушло бы не менее ши, но Цзю Син даже не знал сколько у него времени. Он ничего не знал…

От этой мысли в груди сало тяжелее. Но к чувству тяжести он уже привык, потому сжал челюсти и перелистал на начало. Но не успел Цзю Син начать, как в дверь, которую он до того даже не замечал, постучались. Дневник чуть не выскользнул из его рук. Он кинул его обратно и, встав на ноги, расправив одеяния, откашлялся и крикнул:

– Входите! – слово само сорвалось с губ по привычке.

Если бы сейчас он сидел за своим белым столом в куче бумаг и с перегораживающим обзор компьютером, было бы намного спокойнее. Без всего этого он чувствовал себя голым. А еще хотелось поправить очки, которых теперь на лице не оказалось.

Наверно, это то самое явление, которое называют профдеформацией. Раньше он иногда замечал за собой странные привычки, но они были столь незначительны, потому и смысла обращать на них не было.

Дверь со скрипом отворилась, в дверном проеме встала пожилая женщина, а за ней, кажется, остался еще кто-то.

– Господин Ю, доброго вам утра!

Цзю Син чуть потупился. Видать, он теперь и есть этот Ю Тяньлян.

– Доброго, – смешанно ответил он.

Женщина чуть притихла. Может, настоящий Ю Тяньлян поприветствовал бы по-другому? Но Цзю Син ведь совсем не знал, что это был за человек. Ю Тяньлян был Ю Тяньляном, а Цзю Син оставался Цзю Сином.

– Эта недостойная слышала, как вы с кем-то говорили. С вами все в порядке? – она бросила мимолетный взгляд на кровать, и Цзю Син, пристыдившись, сразу все понял и напрягся.

– Д-да, просто имею скверную привычку разговаривать с собой вслух…

Старушка улыбнулась и обернулась назад, позвав:

– А-Тянь, иди вперед, – она вывела вперед, придерживая за плечи, девочку лет четырнадцати.

Та нервно теребила край рукава и смотрела куда-то в ноги Цзю Сину, который попутал. Он в растерянности оглядел девочку и уставился на улыбающуюся старушку.

– Помните, вы обещали, что подумаете над моим приложением взять Фэн Вутянь в ученицы? Каково же ваше решение?

Цзю Син выдохнул. Нет, не сватают и ладно. Он еще раз взглянул на девочку. Выходит, Ю Тяньлян был учителем или кем? Не очень-то он был и похож по виду на ученого… Лю Сян рассказывала, что те носили какую-то определенную одежду. Конечно, молодой человек не помнил какую, но точно не ту, что была на нем сейчас.

Брать ребенка под свое крыло? Бедная Фэн Вутянь не переживет даже нахождения рядом с ним по виду. Возможно, дай ей волю, и она тут же убежит или заплачет, хватаясь за бабушку, куда же ей идти одной с незнакомым человеком. Хотя, может, Ю Тяньлян и был знаком ей, но точно не Цзю Син… И куда он уже собрался идти? Он еще даже не понял, где находится и почему. Этот сон стал казаться более реалистичным, что пугало…

Неожиданно женщина снова залепетала:

– Я же говорила, что она у нас сиротка… А содержать ее совсем некому. Я вот как-то стараюсь давать ей все самое лучшее, но вы же сами понимаете, Господин Ю? Что ей может дать старуха вроде меня? А я-то тоже совсем одна…

Цзю Син не смог слушать ее дальше и перебил:

– Хватит, я понял уже. Фэн Вутянь, так? – он подошел и присел перед ней. – Ты хочешь пойти ко мне в ученики?

Выглядело это, верно, очень странно. Цзю Син и сам это чувствовал, но делал с надеждой, что ребенок скажет «нет», и он сможет без обузы в виде лишней ответственности разобраться во всем происходящем.

У к горлу уже подступал ком, и от тревожности начинало подташнивать. Чувство весьма неприятное.

Фэн Вутянь подняла на него ясные глаза, полные сомнений. Чем-то Цзю Сину этот взгляд напомнил его собаку, Баоцзы. Он такими глазами смотрел на него, когда разодрал диван.

Если бы молодой человек мог, то попросил бы еще и старушку убрать руки с плеч девочки, чтобы та не чувствовала давления, и смогла сказать правду.

– Да, – все же тихо произнесла она.

Молодой человек понадеялся, что его лицо в этот момент не изменилось. Он поднялся, убрав надоедливые волосы за уши.

– Тогда… Да, я беру ее к себе, – сердце сжалось.

Девочку, безусловно, было жаль, еще и старушка так ужасно описала их положение. Бедная сиротка явно страдает по родителям.

Женщина неимоверно обрадовалась, и на лице ее отобразилось чистое счастье, что ни на шутку напугало Цзю Сина. Как можно радоваться тому, что избавилась от ребенка?

– Пойдемте, чаем вас угощу перед дорогой!

Молодой человек кивнул и последовал за ними из комнаты. Дом был полностью деревянный и между помещениями были слишком маленькие промежутки, чуть ли не в два шага. Как он отметил, спальни здесь находилось две и одна до абсурда маленькая кухня, где только едва и умещались стол, маленькие полки и печка.

Цзю Сину все же пришлось усесться в этих одеяниях на пол рядом со стеной. Пока старушка доставала с полок что-то вроде лепешек, а Фэн Вутянь грела воду, он думал. Самым непонятным ему стало открытие отсутствие чувства дискомфорта. Обычно даже в гостях у друзей Цзю Син не находил себе места. Наверно, все перебивала растущая тревога.

Наконец все было готово. Ему вручили кусок хлеба и поставили прямо перед пиалу. Цзю Син сразу понял, что не наесться. Пусть у него совсем не было аппетита, желудок вполне давал знать, что пуст.

Во время еды Цзю Син в тишине рассуждал о Ю Тяньляне. Кем он мог быть? Может, он бродячий учитель? Лю Сян очень много рассказывала ему о каких-то заклинателях, если и Ю Тяньлян им является? Тогда, где его оружие? Он писал что-то про травы… Точно! Неужто лекарь?

Молодой человек и сам был врачом, значит, особых отличий нет. Правда, он отучился далеко не на какого-нибудь фармацевта, а на аллерголог-иммунолога. Связи будто бы и не существовало. Хотя в школьное время Цзю Син увлекался биологией во всех ее направлениях, потому, наверно, должен был хоть что-то понимать в травах, да и общее медицинское образование никто не отменял.

Руки опустели как-то быстро. Он отодвинул от себя пустую пиалу, и не успел даже поднять глаз, как старушка заговорила:

– Господин Ю, спасибо большое, что помогли нам! Всей деревней благодарны! Так, какая же честь, что учиться у вас будет наша А-Тянь!

Цзю Син не понял, чего такого грандиозного сотворил Ю Тяньлян, но сдержанно кивнул, поднимаясь на ноги.

– Не стоит благодарности, – он с миг посомневался, к кому лучше обратиться и все же повернулся к Фэн Вутянь, – А ты пока иди собирайся. Я так полагаю, путь у нас не близкий.

– Да-да, А-Тянь, пойдем, – женщина повела ее во вторую комнату, на ходу приговаривая, – Хоть мир повидаешь…

А Цзю Син вернулся к себе. Он снова мутным взглядом оглядел комнату. Волосы уже который раз упали на лицо, он не выдержал и нервно взъерошил их. Молодой человек стал искать карманы, где могла бы найтись резинка или заколка, но не нашел ни того, ни другого.

Только потом он вспомнил про рукава, где по рассказам Лю Сян в Древнем Китае носили что не попадя. Цзю Син наконец-то нащупал ленту.

– Неужели этим… – он осекся.

Нужно было избавляться от этой вредной привычки!

Цзю Син пальцами расчесал волосы и кое-как завязал их в низкий хвост. Но теперь в лицо лезла из неоткуда взявшаяся челка!

Способов убрать ее он не придумал, потому решил уже хотя бы так убрать за собой. Даже со зрением «минус три» он видел лучше, чем с волосами на глазах.

Кровать была заправлена, а дневник спрятан за пояс. Больше ничего «своего» Цзю Син не обнаружил.

Он встал посреди комнаты, не зная, куда деться.

–-

За дверью по коридору послышался четкий стук каблуков. Уже засыпающий за отчетами Нин Вэйхуа даже не обратил на них внимания, пока к нему в кабинет не раздался стук. Генерал согнал с глаз сон, выпрямил спину и поправил одежды.

– Заходите.

На пороге показался посланник, верно, императорский… Нин Вэйхуа вздохнул и принял от него письмо, после чего гонец сразу же удалился. Читать известие от Императора совершенно не было желания. Ни о чем хорошем он явно не стал бы писать генералу. Потому он отложил его на утро. Все равно ответ он не смог бы послать сейчас. Уже за окнами стоял мрак. Скорее всего пол имения забылись во сне, а он до сих пор разбирался с накопленной работой.

Покончив уже к полуночи со всем, Нин Вэйхуа вернулся после купальни в покои, готовый ко сну. Он скинул одежды и заметил, как что-то выпало из рукава. Пришлось наклониться в поисках пропажи.

Зацепив бумажку, Нин Вэйхуа поднес ее к горящей свече и узнал императорское письмо. Может, это был знак прочитать его здесь и сейчас? Все равно и так, и так спать он будет неспокойно. Отправку проверять города никто не отменял. Ближайшие дни он скорее всего и глаз не сомкнет в чужих домах.

Генерал сел на кровать и развернул листок:

«Достопочтенный генерал Нин, пишем вам с целью предупреждения. Ныне на границах заметили странное движение. Говорят, люди Синьюэ бегали у границы. Мы, конечно, лишь издали наблюдаем, но начинаем тревожиться. Мы думаем скоро начать тайную подготовку вооруженных сил для сохранения безопасности. Прошу вас, генерал Нин, соблюдать осторожность и бдительность. В скором времени Мы, возможно, вызовем вас, будьте готовы.

Со всем почтением, Ван Цзиньхао.»

(«Мы» – Император говорит о себе от лица народа.)

Нин Вэйхуа долго смотрел на имя Императора. Сейчас он пожелал бы, чтобы это послание оказалось частью сна, но все ощущалось больно реалистично. Пусть он и был генералом, все же вместе с тем являлся и человеком, который хочет достичь одного – покоя. А после кровавых войн перед глазами то и дело всплывают образы изорванных тел, лица, искаженные в ужасе, и смерти ближних.

На поле боя и его когда-нибудь встретит смерть. Он не просто предполагал об этом, не верил, а знал.

Подставив бумажку под огонь, генерал едва ли успел отдернуть руку прежде, чем пальцы обожгло.

Устроившись глазами в потолок, Нин Вэйхуа пролежал так точно ши, а после тревожно предался поверхностному сну. Уже седьмой год ему снилось война, где он впервые осознал свою участь.

Глава 2. Воспоминаниям – покой, а прошлому – забвение.

Цзю Син растерялся. Он не мог определиться оставаться ли ему дальше в комнате, выйти из нее или вообще подождать Фэн Вутянь у входной двери, чтобы сразу осмотреть здешние пейзажи.

В конце концов он неуверенно сел на кровати и достал дневник Ю Тяньляна. Его до сих пор интересовала первая запись.

«Вчера на все решился. Жаль, перепутал дневники и взял этот. Наверно, когда найдут мои записи с помыслами о побеге, то точно все поймут. Хотя меня уже раскусили.

Бяоди зачем-то зашел ко мне вечером. Он увидел сборы. Мы поругались. Я хотел уйти незаметно, но он порушил все мои планы. Не знаю, расскажет ли он на утро все муцинь или скроет мою тайну до поры до времени, но я в нем не уверен. Лишь бы не послали ищеек раньше, чем я хотя бы покину город.

(Бяоди – обращение к младшему двоюродному брату по материнской линии.)

(Муцинь – официальное/уважительное обращение к матери.)

Пока что нахожусь на окраине, думаю, ближе к рассвету пойду по лесной дороге в сторону южных деревень,» — в этой записи почерк чуть отличался, шел мелкой дрожью.

Текст оборвался чертой. Начался новый:

«На рассвете обнаружила стража, патрулируемая город. Стала выяснять, почему так поздно брожу по улицам, кто такой есть, почему глаза пугливые. Я на ходу выдумал имя «Ю Тяньлян». По мне довольно красивое. Но страже оно, видеть не понравилось, и они решили под руку увести меня. Не знаю, каким чудом сумел отвертеться, представившись путешествующим лекарем.

(Ю (кит. 尤) — южнокитайская фамилия. Словарное значение иероглифа — «выдающийся».

Иероглиф «Лян» означает «светлый», «добрый».

Тянь (天) в переводе с китайского означает «небо» или «вселенная».)

А я ведь действительно хотел быть ле…»

Услышав шаги, Цзю Син вздрогнул, тяжело вздохнул и спрятал дневник обратно за пояс. Какая-то странная картина стала складываться в голове… Как будто он что-то похожее уже знал, помнил. Но Лю Сян точно не могла рассказывать подобных историй. Она любила больше говорить про заклинателей, Императоров, а не обиженных на семью мальчиков, которые пристыженно сбегают из дома и скрываются, притворяясь и называясь иным именем.

Точно! У него над дверью из кабинета вместо привычных, как у всех, часов висела картина. У нее еще под рамой поблексивала надпись: «Прославленный лекарь, будучи сбежавшим сыном, берет в ученики девушку-сироту.» Кажется, эта картина висела у него с самого начала.

И все же таких людей, как Ю Тяньлян, Цзю Син не понимал. У него тоже были немалые разногласия с семьей. Но со временем он смог все уладить и объяснить свою позицию, которую поняли. А этот… Пусть уже будет Ю Тяньлян…пошел путем слабых. Конечно, кто знает, что сделал бы сам Цзю Син, если бы его мнение все же отец не принял бы, но… Отец!

Он хотел позвонить матери по поводу отца!

Молодого человека взяла мелкая дрожь. Что же он наделал?..

Тут же дверь отворилась. Уже даже без стука.

— Господин Ю, Фэн Вутянь собрана! – проговорила все так же радостно женщина.

Молодой человек посмотрел на зажатую девочку, которая случайно встретилась с ним глазами. Наверно, ее жалобный взгляд сейчас не так далеко ушел от горького взгляда Цзю Сина.

Впрочем, последний быстро взял себя в руки, подавив все чувства. Он встал, выпрямив спину, и прошел к двоим.

— Ну, пойдемте.

Пусть голос чуть выдавал его, старушка, кажется, ничего не заметила и своего радостного настроения не сменила. Цзю Сину захотелось на это фыркнуть и закатить глаза, но он сдержался.

Они вышли на крыльцо. Молодого человека уже не так сильно волновал вид, открывшийся ему. Женщина подтолкнула Фэн Вутянь к нему. Та явно была не в восторге. Но делать было нечего, она сама согласилась. И Цзю Син тоже уже не мог отказаться от своего решения. Он поклонился:

— Благодарю за гостеприимство и приют.

— Господин Ю, ну не стоит! Вы нам так помогли!

Цзю Син слабо улыбнулся, переступая через себя. Пауза как-то длинно затянулась. В конце концов он отвернулся и пошел куда-то в сторону, посматривая, чтобы Фэн Вутянь успевала за ним.

Лицо девочки было донельзя грустным, глаз она не поднимала от земли, и ее незаплетенные волосы занавесом опадали вниз, делая из нее призрака. От этого вида Цзю Сину стало еще противнее на душе.

Заговорить он сам боялся, притом и сама девочка была неразговорчива. Разговора бы заведомо не вышло. Если бы тогда она не произнесла бы короткое «да», он явно посчитал бы, что она нема. Друзья, учащиеся на факультете психологии, рассказывали, что подростки могут от шока или уныния замолкнуть. Наверно, это был случай Фэн Вутянь.

Жаль, сам Цзю Син был более чем осознанным, чтобы не поддаться такому. А он сейчас переживал такое горе… Он пропустил те несколько звонков матери… Намеренно… А она написала: «У отца остановилось сердце. Я хотела обсудить похороны.» Молодой человек тогда от злости на себя разбил телефон. Стекло полностью треснуло, и сколько не нажимай на кнопку включения и выключения, экран оставался черный, и Цзю Син видел в нем свое искаженное лицо…

Резко он запнулся о камень и очнулся от мыслей. Цзю Син ведь совсем забыл про записи Ю Тяньляна. Он же хотел пойти на запад, значит, надо хотя бы послушаться его последних заветов.

И напрочь забыв, что стороны света определяются не так просто, Цзю Син решил, что север прямо перед ним, выходит, запад по левую руку, и на ближайшем повороте налево надо сворачивать.

Раньше в лес его водила Лю Сян. Ей очень нравилась природа. Наверное, девушка была первым человеком, который открыл глаза Цзю Сину на мир. Он, который думал, что весь смысл в труде и достижении им успехов, начал задумываться о прекрасном. Впрочем, именно благодаря ей в его кабинете появилась та самая картина.

Вскоре появился поворот налево. Цзю Син посмотрел вдаль на продолжающуюся дорогу, а после проговорил для Фэн Вутянь:

— Свернем сейчас, а дальше, думаю, вскоре сделаем перерыв. Ты как, не устала?

Девочка, плетущаяся сзади, напугалась, что на неё обратили внимание и подняла тревожный взгляд на своего новоиспечённого учителя.

— Н-нет...

В правдивости её слов Цзю Син не был уверен, потому что уже он сам еле перебирал ногами.

За поворотом дорога оказалась не уже. За всё время, пока они шли, рядом всего раза четыре кто-то проезжал. Цзю Сина это беспокоило, он слишком привык к оживлённым улицам, шумящим дорогам, на которых вечно стояли в пробке гудящие машины. Он сам хотел себе купить автомобиль, чтобы было удобней добираться до работы. Даже начал копить. Но, видимо, ему этого уже не нужно...

Почему он вообще здесь? Он под грузовик не попадал, в воду не прыгал, током его не било, самоубийство делать тоже не планировал... Он был жив! Или всё же не совсем..?

Цзю Син напрягся, вспоминая всё, что происходило с ним в тот роковой день.

Тёмный кабинет. На столе горит одна лампа. Он перебирает бумаги, проверяет отчёты, уже готовясь идти домой. Без конца названивает мать. Как она не может понять, он на работе, занят!

Потом Цзю Син обращает внимание на мёртвого мотылька под лампой. От головной боли он хочет лечь так же. После медицинского от напряжения голова болела постоянно, а обезболивающее пить каждый день запрещали. Да и он сам понимал, что нельзя.

Он отводит взгляд, встаёт с места, чтобы наконец одеться и уйти с больницы. Все бумаги аккуратно сложены на столе по именным папкам.

Цзю Син, собравшись и попрощавшись со всеми, кто оказался таким же невезучим и работает до поздна, выходит на улицу. Холодно. И не удивительно, ведь только-только закончилась осень, а на нём всё ещё лёгкое пальто, под которым он носит единственный тёплый свитер.

Стоя на автобусной остановке, молодой человек достаёт телефон. На экране отображается много пропущенных от матери. Где-то около восемнадцати... А потом сразу же приходит сообщение. Сердце пропускает удар.

Он долго смотрит на него, руки трясутся. Цзю Син ведь так давно их не навещает, а мать чуть ли не каждые выходные завет приехать. Пусть с отцом у них всё ещё остаются натянутые отношения, родным человеком он быть не перестает.

Из-за злости на себя Цзю Син замахивается и кидает телефон прямо об асфальт. Экран вдребезги. Какая-то девушка, сидящая на скамье позади с ужасом смотрит на него, но молчит и в конце концов отводит взгляд.

Приезжает переполненный автобус. Цзю Син уже не чувствует ни страха, ни печали. Во рту просто стоит надоедливая горечь.

Потом он кричит на случайно толкнувшего его мужчину, который хотел пройти и заплатить за проезд. Люди возмущаются, а какая-то женщина с двухлетним ребёнком начинает поучать Цзю Сина так, что голова у того болит только сильнее.

Он не выдерживает и выходит за две остановки до своей. Идти около кэ. Голова раскалывается, в ушах шум, в горле ком, очки постоянно запотевают, оттого Цзю Син чувствует себя слепым котенком. Есть навязчивое желание забиться в угол.

Заносит в придомовый алкогольный магазин. Он покупает что-то очень крепкое, но дешевое. Приходит домой. Баоцзы радостно встречает его до того, как замечает настроение своего хозяина. Тот отпихивает от себя собаку, кричит на нее. И она уходит в угол, скуля.

Нет, он не бьет ее, просто толкает, отвергает.

Цзю Син пьет. Много пьет. Голова до сих пор болит, и это раздражает его. От истерики становится только хуже, и он идет за аптечкой… А, точно, звонит Лю Сян по домашнему телефону. Она возмущается, а потом говорит что-то про море, и на фоне слышится мужской голос… Цзю Син бросает трубку, возвращается к аптечке, ищет обезболивающее…

— Эй! Смотри, куда идешь!

Цзю Син резко очнулся от воспоминаний и оглянулся назад, откуда раздался крик. Он увидел едущий обоз и Фэн Вутянь, которая, напугавшись, застыла на месте перед ним. Цзю Син быстро вернулся к ней, коря себя за неосмотрительность, и утянул за руку к краю дороги, крикнув проезжающему:

— Это ты смотри, куда едешь! Чуть ребенка не задавил!

Но, наверно, мужчина его уже не слышал, а, может, просто не решился ответить, подумав, что продолжать спор бессмысленно.

Цзю Син же взглянул на девочку. Пришлось чуть наклониться, чтобы оказаться на одном уровне с ее лицом.

— Ты чего на дорогу-то вышла? – постарался сказать он более мягко, смотря ей в отведенные глаза. – Нужно быть осторожнее.

Еще он воспитанием детей не занимался! Какой ужас! Она же трясется, как осиновый лист! Да и у него самого пальцы подрагивают…

Фэн Вутянь молчала, а потом молодой человек заметил, как на ее щеке что-то блеснуло. Он занервничал, не зная, что делать.

— Пора сделать остановку. Найдем какую-нибудь корягу, сядем, отдохнем…

Цзю Син огляделся по сторонам, всматриваясь в лесную чащу, пока не зацепился взглядом за поваленное дерево неподалеку. Он повел Фэн Вутянь через бурелом и усадил на него, а сам сел на землю напротив. Все равно девочка то и дело смотрела вниз, может, на этот раз хотя бы заметила его.

Конечно, сейчас бы молодому человеку не помешала бы помощь знакомых психологов. Эти люди все уладили бы не быстрее, чем сгорела бы палочка благовоний. Он бы и сам не отказался поговорить с ними.

С детьми он никогда не ладил. В последние месяцы Лю Сян настаивала, чтобы они наконец съехались и начали думать о детях. Тогда же Цзю Син еще считал, что готов к совместной жизни и детям, а сейчас ощутил полную неуверенность в себе. Ему ведь было уже двадцать семь, но вел себя он не лучше подростка.

— Ты меня не бойся. Я понимаю, что ты совершенно не знаешь, кто я. Но и ты пойми я тоже переживаю. Если тебе что-то не нравится, что-то тревожит, Фэн Вутянь, ты можешь сказать это мне. Я тебя выслушаю и приму решение для твоего комфорта, — он произнес все на одном дыхании.

Молодой человек сжал руки в кулаки под длинными рукавами. Все же в них было некое удобство. Фэн Вутянь глянула на него мельком. Она вытерла лицо и уперлась им в ладони, наконец заговорив:

— Все в п-порядке… — Цзю Син едва ли различал слова. – М-меня все устраивает… И-извините…

Он сжал губы в тонкую полоску.

— Тебе не за что извиняться. Тем более слезы это не стыдно.

Сам бы Цзю Син сейчас расплакался, если бы позволил себе. Но ему нельзя было показывать собственную слабость перед ребенком. Конечно, возможно, Фэн Вутянь тогда станет ему больше доверять, но он явно потеряет авторитет в ее глазах.

Тяжело вздохнув, Цзю Син поднялся с прохладной земли и тоже сел на ствол упавшего дерева.

— Ты боишься, так ведь? Переживаешь? Для человека абсолютно нормально испытывать чувства. Я заметил, как в доме тебя сильно ограничивали. Ты точно хотела идти со мной? – Его сильно волновало последнее.

Фэн Вутянь долго молчала, все так же закрывая лицо. Она не издавала ни звука. Цзю Сину оттого стало не по себе. Он решил, что сказал все слишком резко, и прозвучало это, как способ отказаться от девочки. Пусть молодой человек с радостью бы это сделал раньше, сейчас уже понимал, что поздно. Он не изверг – не прогонит ребенка.

Неожиданно Фэн Вутянь сгорбилась. «Приняла еще более закрытую позу,» — скорее всего, так бы описали это действие те самые знакомые психологи. Почему-то Цзю Син стал слишком много на них ссылаться. Наверно, их помощи ему очень не хватало.

— Я-я просто боюсь… Тетушка Ян… Она взяла меня из чувства долга под опеку. Я ей была не нужна… А в-вы… Вы тоже взяли меня по просьбе…

Цзю Син сглотнул. Он взял ее из-за сострадания к тяжкой судьбе. Не по просьбе. Да, он сразу понял, что старушка давит ему на жалость, лишь бы отдать ненужного ребенка, но ведь это было его, пусть и не совсем осознанное на тот момент, решение. Наверно, Ю Тяньлян тоже не прошел бы мимо брошенного, никому не нужного ребенка. Хотя откуда Цзю Сину знать, что сделал бы этот дурак. Если у него не хватило характера и силы воли вытерпеть жизнь дома и привести все к лучшему, то, что говорить о взятии под ответственность ребенка?

Молодой человек подумал, что все же как-то резко отозвался о Ю Тяньляне. Он же его не знал, тогда почему строил плохой образ, когда лекарь всем, похоже, нравился? Может, он ему просто завидовал? У Ю Тяньляна получилось сбежать, а ему от безысходности пришлось искать компромисс…

— Нет, я в странствие с собой не взял бы человека, если бы меня просто попросили. Ты же помнишь, я спросил у тебя самой о желании. Если бы ты отказала, я бы не стал больше предлагать.

Фэн Вутянь неожиданно чуть не упала, соскользнув. Ей пришлось распрямиться и убрать руки от лица. Чтобы удержаться и сесть обратно.

Она тревожно посмотрела на Цзю Сина красными от слез глазами и напряглась.

— В-вы не лжете?

Молодой человек встретился с ней взглядом.

— Нет, мне незачем лгать.

Дальше они просидели в тишине около палочки благовоний. Цзю Син отметил, что хлеб давно переварился. Фэн Вутянь явно тоже уже проголодалась, но в таких условиях молодой человек даже не представлял, как можно добыть еды. Придется терпеть до того, как они доберутся до первого населенного пункта. Там уже можно будет что-нибудь купить… А были ли у него вообще деньги?

Цзю Син только сейчас задумался, на что жил Ю Тяньлян. У него же ничего даже с собой не было, кроме дневника и ленты для волос.

Понадеявшись, он стал снова шариться в рукавах, мечтая, чтобы при поиске ленты деньги просто потерялись в складках, и поэтому он их не заметил. И вправду он поймал в одном рукаве две монетки, а другом – пять.

Вытащив их, он заметил три серебряные, а остальные, видимо, были медные. Возможно, даже хватит на что-то простенькое. А потом уже придется озадачиться поиском работы… Почему Цзю Син об этом думает? Может, он уже через пару мгновений откроет глаза в своей квартире, хотя логичнее было бы ему при пробуждении увидеть белый потолок и услышать пикающий звук электрокардиографа.

(Электрокардиограф – прибор, который регистрирует частоту и ритм сердечных сокращений, используется в больницах, в том числе в отделениях кардиологии, реанимации, хирургии, скорой помощи.)

Какой же дурак будет пить таблетку от головной боли пьяным? Лучше бы Цзю Син этого не вспоминал.

После этого он встал первым, подгоняя Фэн Вутянь идти дальше. Она стала такой же молчаливой, но главное, что молодой человек хоть единожды вывел ее на беседу и постарался внушить, что все было сделано не из-за чей-то просьбы. Это было большим достижением и огромным шагом для получения доверия ребенка!

Они вышли обратно на дорогу. Цзю Син молился, чтобы к ужину они куда-то дошли. Спать с пустым желудком в лесу он готов не был. В общем, во все происходящее не верилось. Он до сих пор не мог осознать, что произошло. И все еще оставалась угасающая надежда, что все это нереально, а лишь Лю Сян замучила его этими заклинателями, историей и детьми, и потому теперь ему снится такое… Хотя ощущалось все слишком реально, и это все больше и больше пугало Цзю Сина.

Он мечтал, чтобы на самом деле тот день был, как и тысяча других дней: без пропущенных звонков от матери, того сообщения об отце, измены Лю Сян и глупых поступков…

Дорога перед глазами внезапно потемнела и смазалась. Цзю Син с силой надавил и потер глаза, убеждая себя, что еще не время поддаваться панике, подступающей к горлу.

Глава 3. Все дороги ведут в Янгуан.

Они шли уже слишком долго. Время незаметно перевалило к закату. Небо окрасилось блеклым желтым и медленно краснело. Фэн Вутянь уже шла рядом с Цзю Сином. Неизвестно, боялась ли она снова сделать что-то не так, смирилась ли или наконец доверилась молодому человеку, но этот жест хотя бы помог ему следить за ней, не оборачиваясь назад каждый фэнь.

Цзю Син к этому моменту был чуть ли не в предобморочном состоянии. С утра до вечера его таскала только Лю Сян. Она любила гулять с единственной остановкой на кафе, которая не длилась больше половины ши. Обычно после таких прогулок он на следующее утро с трудом поднимался с кровати, едва ли чувствуя изнывающее тело, а потом еще дня четыре приходил в норму. Наверно, завтра он даже не сможет подняться на ноги. Как вообще этот маленький человек, идущий рядом, так легко держался? Хотя и на лице Фэн Вутянь уже стала виднеться неприкрытая усталость.

Вот же он злодей! Мучает и бедную девочку, и бедного себя!

Возможно, люди здесь привыкли к большим нагрузкам. Их работа по большей части физическая, особенно у простых деревенских. У них нет навязчивых телефонов и гаджетов в общем – того, по чему Цзю Син так скучал. Асфальтированных дорог и транспорта тут явно не хватало тоже.

В голову молодому человеку пришла по истине чудесная мысль: встретить повозку и договориться с извозчиком, чтобы тот довез их до какой-нибудь деревушки, а если свезет, то и города. В городе можно будет уже что-то придумать, хотя и в деревне, возможно, получится напроситься на одну ночь, сославшись на измотанного ребенка. Ну и везде должна сыграть репутация Ю Тяньляна, конечно! Если его везде хвалят так же, как и хвалила та женщина, то ночлег будет обеспечен!

С каждым шагом ноги, как и веки тяжелели. Глаза уже начали сами собой закрываться. Интересно, возможно ли заснуть на ходу? Иметь такую способность ему не помешало бы.

Цзю Син не хотел просто так останавливать ход по причине своей усталости, потому обратился к Фэн Вутянь:

— Ты как, не устала еще? Мы уже достаточно долго идем.

Девочка же, смотря куда-то вдаль, ответила:

— Я в порядке, — говорила она до нельзя тихо, потому Цзю Син еле расслышал слова, тут же расстроившие его.

— Скажи, когда устанешь, мы остановимся.

Он надеялся, что остановятся они раньше, чем солнце уйдет за горизонт, но переживал, что стеснительная Фэн Вутянь побоится сказать о своем состоянии первой первой.

Как оказалось, она была выносливее самого Цзю Сина. Но то было на самом деле ожидаемо. Молодой человек за свою жизнь в сумме занимался спортом всего года два. Ходил тоже от дома до магазина в основном, а в остальных случаях предпочитал транспорт. В походах или долгих прогулках он всегда был инициатором сделать остановку или посидеть в кафе. Лю Сян всегда из-за этого возмущалась…

Все же, видимо, Фэн Вутянь набралась смелости и через полши попросила отдых. Они нашли валун, стоящий на обочине. И оба сели, оперевшись на него.

Цзю Сину быстро надоело смотреть в одну точку и думать о происходящем. Мысли хотелось чем-то перебить. Собеседник рядом находился такой себе, потому он снова взялся за дневник. Читать всю историю Ю Тяньляна сейчас ему было не особо интересно, потому он открыл середину и нашел начало новой записи.

«Пишу утром. Как-то давно не открыл дневник. Совсем забыл о нём. Но это не значит, что прекращу. Вообще, не знаю, зачем исписываю и трачу бумагу. Для меня это способ успокоиться, но с таким же успехом я могу поговорить с кем-то, кто встречается на пути.

Вчера, к примеру, третий раз в жизни увидел заклинателя. Это был очень приятный мужчина средних лет.

Из-за наёмного заклинателя муцинь у меня сложилось нехорошее мнение о этих людях. Что есть их силы и способности? Пока не столкнешься напрямую - не поймёшь. И я до сих пор не понимаю, но это понимание мне скорее бесполезно, чем полезно.

Ещё дня три назад получил письмо от муцинь. Не знаю, к чему она мне пишет о доме. Я предпочитаю не отвечать. Ещё давно я понял, что эти письма как раз помогает ей слать этот наёмник. Конечно, без них жилось бы проще.

Я так и не могу забыть свой дом даже спустя два года после ухода.»

Цзю Син вздохнул и открыл запись подальше. Даже видеть слово «дом» было невыносимо.

«Меня стали узнавать люди. Никогда не думал, что всё дойдёт до такого. Ю Тяньлян по истине стал народным героем. Как говорят: «Спасает людей ни за что.» Слава Богам, муцинь не знает, что я и есть он. Она никогда этого не упоминала в своих письмах, а зная её характер, точно подметила бы...»

Цзю Син набрал воздуха в легкие от возмущения. Опять про мать! Ну Ю Тяньлян у тебя больше тем не было? Ещё и спрашиваешь, почему дом родной не позабыл! Да ты его постоянно вспоминаешь сам!

Молодой человек посмотрел на дорогу перед собой, а потом убрал дневник обратно за пояс. Эти записи делали ему только больнее. От них незаметно, но верно наворачивались слезы на глаза.

И все же от скуки и безделия решив дать ещё один шанс дневнику, Цзю Син перевернул ближе к началу, склоняясь.

«Муцинь никогда не оглашала, кем является. Почему-то все, что я слышал, было исключительно об отце. Но именно она же явно никак не относилась к его делу.

Мне всегда была интересно знать, кто на деле муцинь. Может, знание о ней помогло бы мне когда-то опорой. Спросить, конечно, я всегда боялся…

Но в то же время муцинь вечно тянуло к заклинателям, заклинаниям. Может, она тоже была заклинателем? Странно. Тогда, почему она об этом молчала? Заклинателей не так много, и они достаточно ценятся. Где-то их готовы на руках носить...

Иногда думаю о своем происхождении и чувствую себя никем... Я не смог стать достойным наследником отца, а вторую сторону даже не знаю.»

Нет, Ю Тяньлян, прости, но история у тебя больно печальна.

Цзю Син только сильнее пал духом. На горле и так затягивалась петля, а к тому еще и кошки скрести душу стали больнее. Он глянул на Фэн Вутянь, полулежащую чуть в стороне.

— Как ты относишься к лекарственному делу? – Какой бы не был собеседник рядом – Цзю Сину стало все равно, нужно было заглушить разбушевавшиеся чувства.

Девочка, кажется, уже готовая спать прямо на земле, очнулась и растеряно посмотрела на Цзю Сина. Её взгляд держался очень слишком долго и едва ли становился ясным, потому молодой человек решил, что его не расслышали и повторил:

— Как относишься к лекарственному делу?

Фэн Вутянь суетливо села прямее и впопыхах ответила:

— М-мой отец был лекарем в нашей деревне... Я смыслю в этом.

Неожиданно. Цзю Син и не подумал бы, что эта девочка так быстро начнёт говорить что-то о себе. Хотя, возможно, на деле она была далеко не таким закрытым и отстранённым человеком, как он решил с самого начала.

— Вот оно как. Тебе это нравится? Ну, собирать травы, помогать людям, делать отвары…

Он хотел бы расспросить её и про отца. Стало интересно, что с ним произошло, раз в деревне понадобилась помощь «Великого лекаря всея мира, Ю Тяньляна». Но Цзю Син не решился лезть к ребёнку с вопросами, которые явно вызовут негативную реакцию. Всё же что-то в людях он понимал...

— Я мало помогала ему. О-он часто не хотел м-меня брать с собой. Н-но... Мне хотелось бы помогать людям... Приносить пользу, — последнее она произнесла намного тише.

Цзю Син вздохнул. Сам он стал врачом, потому что любил естественные науки. Они вызывали у него сильный интерес. Иногда даже безумный. О людях тогда он не особо задумывался, если честно. Лечение? Нет, живое изучение.

А про пользу... Должно быть, он был большим эгоистом, раз его никогда не посещала мысль об этом. Но то его и сейчас не волновало. Главным было выжить, а остальное второстепенно.

— Ну, тебе очень повезло с учителем. Не уверен, что смогу дать достаточно, но постараюсь.

Девочка вздохнула и села к нему чуть ближе, теребя край рукава пальцами.

— В-вы же лечите, да? Кто вас так научил?

Цзю Син нервно сглотнул. Его самого учили школьные учителя, далее профессоры в университете, а потом он сам читал книги и разбирался в прочитанном. Всё слишком типично. Но ведь Ю Тяньлян явно не проходил это всё. Впрочем, писал он только про отчий дом, страдая о нём, потому скорее всего и учителя не имел, а то и на него ссылался бы.

— Я учился сам, по книгам, — ответ вышел слишком сухим в виду незнания, что сказать ещё.

Глаза Фэн Вутянь странно блеснули.

— Сами? — переспросила она.

— Сам.

Где-то вдалеке едва различимо что-то застучало. Цзю Син не сразу понял, что происходит, а после заприметил повозку, которую тяжело тащил бык. Молодой человек от счастья подскочил на ноги, забыв про усталость, и вышел чуть ли не на середину дороги.

О, чудо! Кто бы мог подумать, что судьба к нему настолько благосклонна, что послала телегу именно сейчас!

На выступе для сидения нашёлся мужчина лет пятидесяти. Он держал поводья, закреплённые так, чтобы было удобно управлять быком, и что-то пел себе под нос, как различил Цзю Син, когда повозка оказалась уже совсем рядом. Тогда мужчина резко оборвал напев и громко крикнул:

— Иди с дороги! Чего встал?! Сейчас раздавлю!

Цзю Син даже с места не сдвинулся и принялся за свой хитрый план:

— Остановите, пожалуйста! Нас всего лишь до ближайшей деревни или города подвезти!

Еще немного и бык ровно врезался бы в обезумевшего от радости молодого человека, который выбрал стоять до последнего, но извозчик приостановил животное, похоже, даже незамечающее достаточно весомое препятствие…

Цзю Син, окрыленный удачей, в свою очередь прошёл к мужчине, продолжая упрашивать:

— Пожалуйста! Мы тихие, спокойные! Мешать не будем! Нам просто нужно к людям попасть из лесу! Боюсь, до ночи выйти отсюда не успеем! А я с ребенком!

Фэн Вутянь, поняв, что нужно подойти к учителю, поднялась и незаметно оказалась рядом.

— Да вы мне всю телегу займете! Куда мне вас? — возмущался в свою очередь скрививший лицо извозчик.

— Да нет, мы сядем в углу, а если что, и ещё подвинемся, да, Фэн Вутянь? — он посмотрел на девочку, которая вмиг напряглась, испуганно вытаращив глаза.

— Д-да...

Мужчина фыркнул. Он оглядел их, а после закатил глаза и таким же недовольным тоном сказал:

— Боги с вами, садитесь, — он резко посмотрел на уже уходящего радостного Цзю Сина и окликнул его, — Эй! Ты! Стой! Так, куда вам хоть?! Поточнее скажи, а?!

Молодой человек вздрогнул и обернулся, доброжелательно улыбаясь.

— А вы до куда?

Мужчина фыркнул.

— До Янгуана! К полудню там уже буду. Вам туда?

Цзю Син задумался.

— Солнечный свет… Интересное имя для города… Солнце часто, наверно… — пробубнил он себе под нос, размышляя.

— Что ты там себе под нос бурчишь?! Ну?

Цзю Син снова понял свою ошибку и прикрыл по привычке нижнюю часть лица рукой, подняв взгляд на извозчика.

— Да-да, мы с вами до туда, — махнул он рукой, — спасибо вам большое.

Они с Фэн Вутянь сели в открытую телегу, где на полу лежали в разброс остатки сена. Цзю Син нашел удобное положение у стенки, когда девочка облокотилась на противоположную. И тут повозка двинулась, резко рванув вперед. Сильно затрясло.

Цзю Син привыкал недолго. Он решил пока снова взять дневник – жизнь его ничему не учила — в руки, открыл даже какую-то страницу, но глаза бегали по словам, а те совсем не воспринимались. Молодой человек уже третий раз перечитывал первый абзац и не улавливал сути… В конце концов он решил прикрыть глаза на время, чтобы дать им отдых. И заснул.

—

Уже совсем скоро экипаж должен был подойти к ещё одному назначенному городу. Нин Вэйхуа до приезда вспоминал по давним записям, какое положение занимал этот город раньше, кто его представлял и почему.

Впрочем, здесь ему нужно было проверить списки населения, тюрьмы и самого главного дома, где проживает нынешний градоначальник.

Сверяя с данными ему от Императора сведениями, генерал заметил несходство с личностью управляющего городом. Странно, но о смерти предыдущего он совсем не помнил.

— Цзымо, — обратился он к своему подручному, — А когда успел отправиться на тот свет управляющий города Янгуан Ли?

Вэй Цзымо, который являлся далеко не политиком, не военным, а настоящим заклинателем, не должен был оказаться на должности при дворе. Но так сложилась, что друг детства, с кем их пути разминулись, пригласил его однажды к себе, а потом предложил посодействовать в одном деле, косвенно связанном с заклинателями. И с того момента Вэй Цзымо работал на две стороны: императора и главу клана. И этим другом детства, конечно, был Нин Вэйхуа.

— Градоначальник Ли? А он умирал разве? Хотя... Кажется, в прошлом году что-то писали.

Генерал вздохнул, откладывая бумаги.

— Ну, разберёмся.

Вэй Цзымо глянул на отложенные бумаги и спросил:

— А сейчас там градоначальник его сын?

Нин Вэйхуа нахмурился, снова хватаясь за листы.

— А у него был сын? — он пробежался глазами по тексту ещё раз. — Тут он не упоминается. Градоначальник сейчас Хай Син. Кажется, он был помощником до этого, да?

Генерал тяжело вздохнул и откинул голову назад.

— Боги, ну что происходит?.. Я так понимаю придётся всё разведывать, когда приедем. Что ещё за самодеятельность, Цзымо? — вопрос был риторическим, потому Вэй Цзымо счёл правильным промолчать.

Ещё на проходе через ворота города заметно было, как мечется стража. Нин Вэйхуа это не радовало. Он рассчитывал, что спокойно проедет по всём городам без помех, но у судьбы, как оказалось, были иные планы, несхожие с его.

Карета прибыла прямо к главному дому, чуть ли не к порогу. Ещё подъезжая, генерал приметил небольшую кучку людей, прямо перед которыми остановилась карета.

Нин Вэйхуа принял невозмутимый вид, спускаясь на землю. Прямо перед ним оказался тот самый Хай Син. Его лицо всплыло в памяти само. На вид это был мужчина лет сорока с хитрыми глазами. Одет он был достаточно богато, не уступал придворным уж точно. Мысленно генерал фыркнул, оглядывая его.

Позади находилась стража, незначительные лица и юноша, который бросался в глаза среди взрослых. Это, верно, был сын градоначальника Ли. Вид у него был совсем не приунылый, как мог ожидать генерал. Этот паренёк на вид был таким же напыщенным петухом, как и Хай Син.

Последний склонился в поклоне:

— Приветствую уважаемого генерала Нина!

— Приветствую, — коротко ответил тот.

Вэй Цзымо, недавно вставший рядом, тоже поклонился. Уж он точно был обязан отдать дань уважения, чтобы хоть немного сгладить углы.

Хотя и без того, каких только слухов о жёстком характере Нин Вэйхуа не ходило. Говорили, на поле боя он, словно одичавший, не щадит врагов и выбирает самый жестокий путь к цели. Потому считали, что этим он и нравится Императору. Так как тот, будучи готовым идти по головам ради своей страны, одобрял любые методы, а особенно отчаянность и жестокость.

Многие думали, что семья Нин не просто так получила благосклонность от правителя, в отличие от семьи Гуан, с которой они всегда враждовали и добивались признания. При прошлом Императоре влияние семьи Гуан было несколько больше влияния семьи Нин, но со сменой власти это изменилось. При том, что тогда уже в семьи Нин случилось несчастье. Потому наследник великого генерала занял пост своего отца, взяв ответственность за свою младшую сестру и дом.

— Думаю, начну обход сегодня. Так понимаю, градоначальник Хай Син, вы будете меня сопровождать? — Нин Вэйхуа вскинул бровь.

В связи со странной ситуацией у него сразу же сложилось не лучшее мнение об этом человеке. Да, он уже встречал его, но совершенно не был заинтересован в знакомстве, потому о его личности ничуть не задумывался. Всё это выглядело странно, да и этот юноша настораживал. Как же в итоге умер градоначальник Ли?..

Хай Син на миг удивился, будто споткнулся, а после вновь заулыбался, но уже с чем-то прикрытым в глазах.

— Уважаемый генерал Нин! Разве вы не хотите сначала устроиться в комнате? Мы всё подготовили! Давайте я вас прове...

Генерал перебил его:

— Не стоит. Я хочу закончить дела раньше, потому вещи мне донесут, а мы с вами сразу отправимся на осмотр.

Улыбка градоначальника медленно померкла. Он хотел снова возразить, но сразу же притих, встретившись взглядом с Нин Вэйхуа. Смиренно ему пришлось распорядиться, чтобы юноша проводил приехавших с генералом в имение, а сам повел его за собой.

Перед уходом Нин Вэйхуа переглянулся с Вэй Цзымо.

— Тогда, я надеюсь, вы будете не против, если сначала я покажу вам городские тюрьмы. Потом перейдем к военным, а дальше приглашаю вас на ужин.

По ощущениям Хай Син все время пытался отвлечь генерала или что-то выведать. Он часто говорил не по делу, запоздало показывал отчеты. Нин Вэйхуа это стало уже с первой половины ши раздражать. Он сдерживался из последних сил, и его терпение уже подходило к концу, когда они вернулись на ужин.

Пока был перерыв, Нин Вэйхуа закрылся в отведенной ему комнате, где уже стояли вещи. Он повалился на кровать, раздумывая, как с такой властью будет вести войну… Война… Как же неприятно звучало это слово. Для него оно давно уже перестало быть простым набором символов. Оно стало страшными воспоминаниями, в которых гибли его друзья и он сам лежал при смерти… Мертвые глаза, оторванные конечности и холодные руки, хватающие за лодыжку в попытке призвать к помощи, — все они вспоминались ему при слове «война», пропитанном кровью и страхом.

Генерал теперь даже не удивлялся ворчанию Вэй Цзымо на негативную энергию. Еще до своего первого похода подручный часто прикидывал, как будет трудно заклинателям очистить поле битвы, чтобы не возродилось никаких злых духов. Тогда Нин Вэйхуа над ним чуть ли не смеялся, мол, все выветрится само. А потом он ощутил на себе этот ужас…

Глава 4. Красные нити начинают сплетаться…

Цзю Син резко подскочил над полом. Он открыл глаза, в суматохе оглядывая повозку. Над головой уже стояла ночная муть. Небо застилало черное полотно. Сидящая с другого края Фэн Вутянь тоже очнулась ото сна, вцепившись руками в борт.

— Твою ж мать! – раздался голос возничего.

Цзю Син тут же ощутил еще один толчок. Повозку заметно перекосило. Фэн Вутянь вскрикнула, а он посмотрел на землю, пытаясь понять, отчего их так трясет. Ничего особого среди песка и мелких камней не выделялось, пока внезапно не мелькнули два голубых глаза и белый полосатый хвост.

Осознав напасть, молодой человек упал обратно в повозку и прижался в угол.

— Фэн Вутянь, быстро легла, как и я! – шикнул он подростку.

Та с ужасом в глазах зажалась и закрыла рот руками.

Еще раз повозку ударило, но на этот раз она неожиданно перевалила через себя и упала на край, где была Фэн Вутянь. Цзю Син от неожиданности даже не успел ухватиться за что-то прежде, чем упал на землю, больно ушибившись. Со стороны возничего послышался жалобный вой быка и причитания мужчины. Видать, повозка утянула за собой животное.

— Ни звука, ты меня поняла? – молодой человек наклонился к дрожащей в страхе девочке.

Сам он сейчас тоже оставлял желать лучшего. Его начинало трясти, а в груди что-то закружилось в бешеном танце. Он замер на месте, с каждым мгновением все правдоподобнее представляя свою смерть.

Ожидания было так неумолимо долго, что Цзю Сину успело заложить уши белым шумом, глаза почти замести пелена, а бегущее сердце вот-вот должно было сорваться и остановиться. Он впервые в жизни сталкивался с диким зверем. И все, что он знал о тиграх, что при встрече с ними в дикой природе люди навряд ли остаются в живых. Притом этот еще и самовольно опрокинул их повозку, скорее всего, учуяв легкую добычу.

И наконец… показалась массивная когтистая лапа зверя, которая одним ударом могла бы убить хрупкого человека. Переживания Цзю Сина достигли пика, но он перевел взгляд на бедную Фэн Вутянь, которая рыдала от страха, но старалась как можно сильнее сдавливать рот ладонями, чтобы не привлекать внимания. О возничем стало ни слуху ни духу. Стояло надеяться, что мужчина тоже постарался затаиться. А бык продолжал вопить… Вероятно, тигр направлялся к нему…

Но белая в полоску морда повернулась к ним. Цзю Син точно уловил, как спокойный, но жесткий взгляд прямо упал на него. А если не бык был главной добычей? В следующий миг голубые, будто светящиеся во мраке глаза, упали на Фэн Вутянь. Молодой человек сразу выпрямился по струнке, тоже посмотрев на нее умоляющим взглядом. Цзю Син приготовился к чему угодно, и если бы это «что угодно» произошло, он скорее всего бездумно бросился бы ему наперекор. Но и девочка быстро перестала быть интересна тигру.

Он пропал из поля зрения, но ничего не изменилось. Бык так же выл, возничего слышно не было. Цзю Син заметно напрягся и насторожился, прислушиваясь к каждому шороху... Пляски в его груди так и не прекращались, только усиливались, и близилась кульминация момента, завершением который, верно, стала бы потеря сознания.

И снова... Тигр обошёл повозку. Цзю Син чуть ли не задохнулся, невольно задерживая дыхание.

Но после опять ничего не произошло. Зверь просто мотал круги.

Цзю Син запаниковал. Эти действия ещё больше выбивали его из колеи. Неизвестность пугала больше верной смерти. И вразрез всем ожиданиям тигр лёг напротив них, положив голову на вытянутые лапы и внимательно смотря на повозку.

Молодой человек нервно сглотнул. Нет, не могли же они так смиренно сидеть и ждать, пока в голову к тигру не взбредёт чего...

Иногда бывает в жизни человека момент, когда страх охватывает всё тело, заставляя деревенеть конечности, но будоражить нервы, и из-за этого начинает навязчиво бить мысль о действиях, чаще импульсивных и необдуманных. И Цзю Син дошёл до этой точки. Ему нужно было спрятаться, укрыться, хотя бы перестать видеть перед собой опасность. Но в то же время он, сидя на земле, согнувшись в три погибели, чувствовал себя достаточно защищенно. Казалось, сейчас он выпрямится и на него сразу же нападет зверь… И все положение усугубляли подросток, возничий и бык... Он, живущий здесь от силы день, неимеющий ничего за плечами в этом мире, мог бы и пожертвовать своей жизнью ради тех, кому есть, что терять... Может, Ю Тяньлян даже встретит его на том свете рукопожатием...

И Цзю Син медленно наклонился к Фэн Вутянь, встречаясь с её округлившимся, заплаканными глазами.

— Вутянь, моя хорошая, всё будет в порядке, главное - веди себя тихо и держись крепко… — как можно более тихо проговорил он дрожащим голосом, искоса смотря на животное, дернувшее ухом.

Молодой человек убрал с лица липкие от пота волосы и аккуратно двинулся из-под мнимого укрытия, внимательно следя за малейшей реакцией тигра. Тот, то ли выжидая удобного момента, то ли пока не обращая внимания, лишь играл в гляделки с Цзю Сином.

Последний прикусил нижнюю губу и выпрямился, встав рядом с повозкой. Ему нужно было как-то оповестить возничего о своих следующих действиях. И, метаясь взглядом между тигром и повозкой, он вцепился к край последней, попытавшись дернуть ее в сторону. Зверь в тот же момент поднял голову с лап, взмахнув хвостом. Молодой человек, заметив это, успел пожалеть о всем содеянном. Но борясь с желанием вернуться назад, он свел брови над переносицей, сжал до ощутимого напряжения челюсти и медленно вдохнул, выдохнул.

Нет-нет, что же он делает? А как же бык?

Цзю Син отпустил повозку и бесшумно, продолжая играть в гляделки с тигром, прошел к быку и возничему. Мужчина посмотрел на него, как на сумасшедшего, но заговорить побоялся. Цзю Син же судорожно попытался отстегнуть балки от веревки, накинутой на шею быка. Та балка, что находилась под быком уже оказалась сломана, что облегчило задачу.

После молодой человек присел перед возничим и прошептал:

— Я переверну повозку, мы поможем быку подняться, и все поедем дальше.

План был простой, лишь бы сработал…

Возничий не подал никакой реакции, но ее Цзю Сину было больше не нужно. Он пошел обратно и увидел, что тигр уже поднялся на ноги и жег его взглядом голубых глаз. Цзю Син напугался. Его горло сдавила паника, но он все равно вернулся к заднему концу повозки, взялся за него и стал, прикладывая все силы, тянуть ее обратно на колеса.

Впрочем, телега поддалась и с грохотом встала в исходное положение. То ли со страху молодой человек стал обладателем немалой силы, то ли сам Ю Тяньлян имел хорошую физическую подготовку.

Цзю Син тяжело задышал, облокачиваясь на прямые руки, стоящие на полу повозки. На миг он совсем позабыл о тигре, но тепло, окутавшее руку от локтя до запястья, напомнило о нем. Цзю Син в страхе осознал, что зверь почти что сцепил зубы на его руке.

Он случайно перевел взгляд перед собой и увидел, что Фэн Вутянь наблюдает за этим, а чуть поодаль поднимается возничий, который так же обращает на происходящее взгляд, но сразу же отводит его и начинает поднимать затихшего быка. Видать, мужчина уже успел распрощаться с Цзю Сином…

Молодой человек нервно сглотнул. Сразу в голове стал прокручиваться сюжет, как он будет жить инвалидом без руки, хотя правдоподобнее стал бы вариант, где он сразу же умрет от кровотечения, или тигр не станет его щадить и сделает своим ужином.

И зверь резко прокусил плоть. Цзю Син закричал от боли. Тело резко сцепил холод, а перед глазами все поплыло.

Но не прошло и фэня, как он услышал едва уловимый голос в голове:

— Я предвижу встречу… Передай это проклятому.

Сразу же за последним словом тигр расцепил челюсти, с окровавленным оскалом попятился назад и бросился бежать в лес. Цзю Син едва ли пришел в себя. Первой мыслью было перевязать руку, чтобы остановить кровь, успевшую пропитать зеленую ткань рукава. Похоже, профдеформация в самом деле не была мифом…

Он тяжело сел на край и развязал волосы, затянув лентой плечо. В глазах мутнело, но Цзю Син держался. Подползшая сзади в истерике Фэн Вутянь схватилась за него, обнимая и рыдая.

Но вдруг стала виднеться человеческая фигура, выходящая с обратной стороны леса. Как едва ли сумел разглядеть Цзю Син, то был молодой человек в пестрых одеждах. Торчал белый воротник, нижний слой одежд был фиолетового цвета, верхний зеленого. Все это странно свисало с фигуры, начиная от пояса, похожего на тряпку, обмотанную вокруг талии. В руке неизвестный держал меч, который практически волочился по земле.

— Эй! Вы мне тигра спугнули! Я несколько дней за ним гоняюсь! Тьфу ты, деревенские, кошек боятся! Мне теперь его где искать?

Быстро вся усталость, смешанная с остатками страха, сошла с Цзю Сина. Он осторожно отцепил от себя девочку и, пошатнувшись, поднялся на ноги, разглядывая надменное лицо незнакомца. Тот вскинул брови, странно смотря на него в ответ.

— Интересно, где же сей Господин был, когда эта кошечка перевернула телегу и чуть всех тут не загрызла?! В лесу бегал?!

Неизвестный дернул плечами от возмущения и внезапно наставил меч на Цзю Сина.

— Нашелся тут герой! – Зашипел он. – Ты как дерзить мне смеешь?! Кошечка тебя всего лишь покусала, а вот я уже могу и убить! Смерти ищешь?!

Цзю Сина на этот раз затрясло не от страха, а от злости и беспомощности. Он хотел кинуть еще парочку хороших фраз, но его кто-то дернул назад. То оказалась Фэн Вутянь, которая тут же заговорила:

— П-пожалуйста, поехали…

Незнакомец убрал меч и усмехнулся, уверенно направившись к возничему.

— Старик! – Обратился он к мужчине, уже устроившемуся, чтобы продолжать путь. – Куда едешь?

Возничий сухо ответил:

— До Янгуана.

Неизвестный нахально улыбнулся:

— Не прокатишь?

Возничий так же безэмоционально проговорил:

— Нет места.

Незнакомец засмеялся и поставил руки по обе стороны талии.

— Ты вообще понимаешь, кому тут отказываешь? Я заклинатель! Таких на руках носить должны!

Цзю Син, услышавший это, неприятно удивился. Заклинателей он явно представлял по-другому из записей Ю Тяньляна и разговоров Лю Сян…

Мужчина поморщился.

— Да какой ты заклинатель! На себя посмотри! Мест нет и все!

— Старик, ты совсем попутал?! Жизнь недорога стала?! Если мест нет, то поеду вместо вот этого, — он явно имел в виду Цзю Сина.

Молодой человек захотел придушить его. Еще чуть-чуть и Цзю Син точно вышел бы из повозки и сомкнул пальцы на горле этого придурка. И пусть тот кричит что-либо, угрожает, хватается за меч – без разницы! Но, к сожалению, он не успел свершить задуманного.

— Да он-то пополезнее тебя будет! Иди отсюда, заклинатель демонов!

Цзю Син невольно зауважал возничего. Хороший ему попался человек, конечно! Пусть это нечто идет отсюда куда подальше! Если все заклинатели такие напыщенные и недалекие, то даже лучше, что их осталось мало. Зачем такие петухи нужны вообще?

Неизвестный от злости сжал руки в кулаки и вернулся, зло смотря на Цзю Сина, который ответил тем же гневным взглядом. Но молодой человек быстро отвернулся, поняв, что у него есть заботы поважнее в лице все еще напуганной Фэн Вутянь.

Лицо незнакомца перекосило, и он наперекор всем сел с краю. Цзю Син хотел бы воплотить все мысли в реальность, но понял, что не смог бы этого сделать при девочке. Пугать ее еще больше было нельзя. Бедный ребенок и так настрадался.

Возничий же прогонять никого не стал, скорее всего, он до сих пор был ошеломлен от встречи с тигром. И повозка тронулась.

— Фэн Вутянь, мы уже едем, все в порядке…

— А в-вы?..

Цзю Син действительно вспомнил, что уже стоило снять ленту и перевязать саму рану. Остаться без руки уже по своей ошибке он не желал. Это было бы больно глупо.

— Со мной все тоже хорошо. Тигр чуть руку поцарапал, это не смертельно. Не стоит беспокоиться. Приходи в себя, отдыхай и не переживай ни о чем. Я в любом случае, если что защищу тебя, — он мягко улыбнулся, чтобы выглядеть убедительнее.

Сидящий на краю фыркнул:

— Да что ты с ней сюсюкаешься? Она уже совсем не маленькая! Сколько ей? Лет двенадцать? Ее за такое поведение в клане среди нечисти отправили бы выжи…

Цзю Син не выдержал, повернулся к нему и крикнул:

— Заткнись, петух! – А после вернулся обратно к Фэн Вутянь. – Спи, на него внимания не обращай. Его здесь нет.

Девочка кивнула и неуверенно устроилась поудобнее. А Цзю Син чуть отодвинулся от нее, чтобы не мешать, пока сам будет перевязывать себе руку.

— Как ты посмел меня пере..! – Снова взбунтовался недозаклинатель.

— Да замолкни ты, дай ребенку успокоиться! – Шикнул на него молодой человек.

Он глубоко вздохнул и стал медленно развязывать ленту на плече, чувствуя, как кровь начинает приливать обратно в конечность. Боль заставляла руку неметь. Цзю Син неуверенно отодвинул пропитанный уже полузастывшей кровью рукав и нахмурился, зацепив взглядом среди крови нить с белым нефритовым кольцом, подвязанный на ней. Он точно помнил, что ничего подобного у Ю Тяньляна при себе не имелось.

Цзю Син вспомнил свою странную галлюцинацию в виде голоса и ужаснулся. Неужели это действительно говорил тигр? Ну почему всю ответственность опять свалили на него?! И какого проклятого он найти должен, чтобы передать браслет? Лишь бы не этого недозаклинателя, проклятого недалеким умом!

Цзю Син решил пока оставить это и заняться более важным делом. Он не нашел другого выхода, кроме, как снять халат, разорвать его и обмотать руку. Бинтов у него не было, возничий явно такого с собой не имел, о Фэн Вутянь и говорить было нечего, а у недозаклинателя спрашивать, казалось, бесполезно. Даже если у последнего они и нашлись бы, тот стал бы фигурничать и в любом случае не поделился.

В конце концов Цзю Син сделал так, как пришло в голову. Выглядел он теперь скорее всего донельзя странно, но главное, что кровотечение точно было остановлено, и смерть ему пока не грозит от него.

Прошло около палочки благовоний. Цзю Син уже успел собраться с мыслями, хотя ком в горле и нервозность продолжали быть его дрожью, когда неожиданно к нему обратился неизвестный:

— Тебя как звать, герой?

Цзю Син отметил, что взгляд у того был такой же странный, как и в первый раз. Может, Ю Тяньлян был с ним знаком? Хотя нет, лекарь, как он сам писал, заклинателей видел всего три раза в жизни. И с таким заклинателем прославленный на весь мир Ю Тяньлян вряд ли повелся бы.

Цзю Сину хотелось ответить очень грубо. Часто такое желание возникало у него на приемах, куда приходили пожилые женщины, которые заранее говорили, что сами знают о своем диагнозе, так как начитались всякого в интернете, но лекарства им без рецепта не дают. Или какие-то слезливые молодые люди обычно лет двадцати-тридцати, которых к нему направил терапевт, но они уже представляли себя либо в гробу, либо одинокими в старости, так как заболевания профиля Цзю Сина обычно влияли на внешность. Слушая причитания, хамство и слезы, он всегда, как специалист, пытался сдерживаться и следовать плану… Но в обычной жизни, особенно в другом мире, ему ничего не мешало, никакая профессиональная этика не останавливала его от ответа:

— Таким идиотам, как ты, знать необязательно. Третий раз повторяю, заткнись и не мешай ни мне, ни ребенку.

Лицо недозаклинателя снова перекосило от злости. Он фыркнул, закатив глаза, и сложил руки на груди.

— Ха, спас ребенка и старика от кошки и уже зазвездился! Да на деле ты и гроша ломаного не стоишь, понятно? Так, как ты, может любой!

— Только вот ты-то сразу же после прибежал! До этого, небось, прятался среди деревьев!

Незнакомец стал красным от гнева. Он резко подался вперед и схватил Цзю Сина за ворот одежд. Только сейчас последний смог рассмотреть кучу всяких украшений на нем. Точно петух!

— Ты!.. Да ты нарываешься!..

Молодой человек уже готов был замахнуться на него в ответ и готовился это сделать.

— На раненного нападать будешь, да? Вот такие вы заклинатели, которых на руках носить должны?!

— Да я не демонов заклинатель, я шаман! – Он с силой отпихнул Цзю Сина и сел обратно, сгорбившись.

«То-то,» — подумал Цзю Син, у которого все еще чесались руки ударить его. И зачем вообще этот идиот прикидывался заклинателем, если на деле являлся шаманом? Цену себе набить хотел, что ли?

Цзю Син откинулся назад. Ему сейчас очень не помешало бы побыть одному, но, наверно, в ближайшие несколько дней такой возможности для него не случится… Ладно, хотя бы с людьми тревога не съест… Наверно.

—

Не хочешь, а придется. Нин Вэйхуа поднялся с кровати, решив прийти на ужин чуть раньше, чтобы наконец выяснить обстоятельства с властью в Янгуане.

Спускаясь вниз со второго этажа, где располагалась его комната (кажется, рядом даже находились покои кого-то важного, но ему это было не особо интересно), он натолкнулся на того самого юношу, за которого у него зацепился взгляд по приезде.

Все же у Нин Вэйхуа имелся некий интерес поскорее во всем разобраться, потому он поравнялся с ним и достаточно резко спросил:

— Уважаемый градоначальник Хай не представил мне вас. Могу я узнать ваше имя?

Юноша вскинул брови и повернулся к нему, остановившись. Он пару раз моргнул, осознавая ситуацию, и в конце концов ответил:

— Прошу прощения… Я сын предыдущего градоначальника Ли, Ли Шуйшунь. Я огорчен, что градоначальник Хай не представил меня вам, — он поклонился, но хитрые глаза блеснули, изучая реакцию генерала.

Ли Шуйшунь хотел идти дальше, но вопрос Нин Вэйхуа снова остановил его.

— Рад знакомству. Раз уж так случилось нам встретиться… Я хотел бы узнать от достоверного источника, как градоначальник Ли покинул свой пост?

Лицо юноши сначала омрачилось. Он нахмурился, отведя взгляд. Но после внезапно усмехнулся и посмотрел генералу в глаза.

— Фуцинь? У него была болезнь сердца. К сожалению, на старости лет он не смог ее больше выносить.

Нин Вэйхуа принял эту информацию, мысленно сделав пометку проверить ее позже и донести Императору, но волновало его еще кое-что:

— А разве вы не хотели занять его место, как наследник?

Ли Шуйшунь пожал плечами.

— Я еще несовершеннолетний, поэтому пока городом занят градоначальник Хай, — на этот раз он резво развернулся, будто сбегая, и пошел в сторону приемной, где должен был проводиться ужин.

Впрочем, Нин Вэйхуа не оскорбился. Он проводил юношу взглядом и, вздохнув, пошел в том же направление. В приемной уже за столом он обнаружил несколько своих людей и Вэй Цзымо, к которому и подсел. Из представителей главного дома вокруг ходили только повара, даже Ли Шушунь, похоже, не дошел до сюда. Нин Вэйхуа это, конечно, не удивило. Он привык, что в основном только при дворе, где все контролируется с тихой строгостью под рукой Императора, придворные ходят по струнке и всегда прибывают либо раньше, либо вовремя, особенно те, кто устраивают прием. И, безусловно, ясно было, что сын прошлого градоначальника побежал докладывать их разговор кому-то третьему.

— Видимо, в Янгуане забыли про манеры, — прошептал Нин Вэйхуа подручному.

Тот прикрыл рот рукой, но по изогнутым глазам стала заметна улыбка.

Глава 5. Народный герой.

В итоге Цзю Син даже не смог выспаться. Наверно, он многого хотел. Смешно, но даже на том свете, видимо, не отоспится. То он просыпался из-за качения, боясь, что снова их повозка упадёт на бок, то просто ни с того ни с сего открывал глаза, проходясь взглядом по Фэн Вутянь, спящей мирным сном, и шаману, который вот-вот должен был уже свалиться из повозки, но какая-то неведомая сила продолжала его удерживать, из-за чего Цзю Син и завидовал ему, и злился на него. Один только возничий следил за дорогой всё время. Верно, тому было куда тяжелее...

Но всё же уже к заре молодой человек неожиданно закрыл глаза и окунулся в сон. Ему даже привиделось что-то. Кажется, сновидение началось с того, что они с Лю Сян стояли на похоронах... Гроб опускали в яму, у которой стояла рыдающая мать... А потом яма резко увеличилась, мать, гости и Лю Сян провалились в неё, и когда земля пропала из-под ног Цзю Сина, он внезапно набрал воздуха, очнувшись ото сна.

Чуть ли не прямо перед собой он увидел шамана, который приглядывался к чему-то. Цзю Син в моменте бросил взгляд туда же и заметил, что рукав раненой руки вздернулся, и теперь стал виден браслет на запястье. Машинально, не осознавая своих действий, молодой человек сжал кулак и, даже не рассчитав силы, замахнулся им шаману в лицо.

Всё это происходило слишком быстро, потому последний, занятый своими мыслями, даже не успел и глаз поднять, когда чуть не свалился за борт повозки, но успел вовремя схватиться за него, чувствуя тёплую струйку крови, потекшую из носа.

Цзю Син окаменел. Он переосмыслил все свои действия в миг. Как бы ему не был противен шаман, он же не должен был сразу размахивать руками… А ведь молодой человек был из тех, про кого говорили «и мухи не обидит», видать, тревога сильно сказывалась на нем, раз настолько пошатнула его моральные устои. А видела ли это Фэн Вутянь?.. Ребенку лучше не видеть, как его учитель избивает людей, так ведь?..

Молодой человек повернул голову в сторону девочки, увидев, что та только-только открыла глаза. Стоило лишь надеяться, что она не увидела его поступка, ведь Цзю Син очень боялся упасть в глазах подростка. Шаман же вытер рукой кровь и медленно повернулся обратно. Убрав волнистые волосы, округлившимся глазами он стал вглядываться в лицо Цзю Сина, который уже сто раз пожалел о сделанном. Он же даже никогда не дрался в жизни! А перед ним явно человек, обладающий большей физической силой и навыками!! Думать надо было прежде, чем делать!!!

— Ты..! — Брови шамана сползли к переносице. — Какого демона ты творишь?! Я тебе бинты дать хотел, умалишенный!

Бинты?.. Может, Цзю Син неправильно понял ситуацию, и браслет тут не при чем? Или так шаман сейчас хочет отвести от себя подозрения? Он совсем растерялся, но чувство вины, ослабившее уверенность в себе и своих мыслях, заставило его поверить на слово.

— Так разбудил бы меня, раз такой сострадающий! Не надо было лезть!

Из носа шамана снова потекла кровь, и он отвлёкся на неё, вытирая тыльной стороной руки, на пальцах которой заблестели кольца.

— Да кто ж знал, что ты с кулаками полезешь?! Может, ты тигра не просто прогнал, а побил, вот он и сбежал! Изверг!

Цзю Син возмутился, но только он хотел возразить, как раздался голос возничего:

— Что вы там разорались?!

И молодой человек сразу же проглотил все слова, которые уже крутились на языке. Шаман же закатил глаза, фыркнув. Он молча кинул Цзю Сину моток бинта и сел на свое прежнее место.

Молодой человек схватил бинт, оглядываясь по сторонам. На удивление они до сих пор ехали по лесу, хотя, возможно, до этого могли проезжать другие населённые пункты.

Мысли снова привели к Фэн Вутянь. Цзю Син обернулся к ней, заметив, что девочка уже села, наблюдая за дорогой. В бесконечных палках и листьях Цзю Син не смог бы найти столько интересного, чтобы так долго удерживать на этом внимание, как делала это Фэн Вутянь.

Молодой человек вздохнул и позвал ее:

— Фэн Вутянь, как спалось?

Она вздрогнула, сжав руки в кулаки, и в удивлении повернулась на голос. Цзю Син пожалел, что прозвучал так резко, но даже придумать не мог, как исправить ситуацию, потому просто дождался ответа:

— Н-нормально…

Только сейчас ему в голову пришел вполне логичный вопрос: «А этого ребенка случаем не били в детстве?» Возможно, знакомые психологи поведали бы ему что-то захватывающее, проанализировали бы подростка до мельчайших жестов и разложили бы все по полочкам. Но Цзю Син такими навыками сродни не обладал. У него оставалось мнение, что девочке просто не давали свободы слова и действия, решая все за нее и сильно ограничивая. На это, скорее всего, наложилось горе о потере отца, возможно, и матери. Пусть о ней еще ничего не было известно, та странная женщина, точно говорила, что девочка сталась сиротой, да и на картине так написано было…

— Тебя не укачало?

Фэн Вутянь мотнула головой и отвернулась, будто боясь дальнейшего разговора. Наверно, ей было некомфортно общаться в присутствии чужих, что Цзю Син более чем понимал. В детстве он также побаивался людей, остерегался их и стеснялся себя. Только переосмыслив свое детство и пересмотрев все фотографии, молодой человек осознал, что вся его неуверенность в те годы была лишней. Состоятельная семья, хорошая успеваемость, опрятный вид, воспитанность и вежливость – все это должно было тогда прибавить ему уверенности, но, как однажды сказала ему Лю Сян, все это перевешивали придирки со стороны отца, который был чем-то вечно недоволен. Цзю Син как сейчас помнил ее замечание: «Да что ты вечно зацикливаешься на мнении окружающих? Забудь. Они не есть твой отец, замечающий только недостатки!»

Кажется тогда он боялся надеть красный галстук, который по ошибке ему прислали из интернет-магазина, вместо черного…

Из-за этих воспоминаний его накрыла печаль. Взгляд сам ушел на уходящую дорогу. Какой же он дурак! Есть! Был! И будет!

Он отвлекся, вспомнив про рану. Точнее, она сама о себе напоминала разжигающейся болью. А если загноится? Что он будет делать? Подорожник приложит? В этом древнем мире явно не найдется антисептика, хотя простой алкоголь подойдет, но хватит ли Цзю Сину на него денег?

Молодой человек размотал нечто, что вчера принял за неплохое замещение бинта. Кожа запрела, вокруг укуса покраснела, но кровь уже не шла, и воспаления различить Цзю Син не смог. И на том спасибо! Лишь бы тигр не заразил его ничем, хотя Цзю Син совсем забыл болезни, которые переносили эти животные…

Он перемотал руку согласно тому, как его учили делать при оказании первой помощи когда-то. Этот способ, кажется, назывался «колосок».

— Ну, возвращай, что осталось, — неожиданно заговорил шаман, — Не ты первый им пользуешься, не ты последний. Да и вообще скажи уже, великий господин, как тебе обращаться? Или тебе, герой, больше нравится, что бы в тебя «тыкали»?

Как быстро недозаклинатель завоевал каплю уважения Цзю Сина, так же быстро и потерял ее. Цзю Син просто кинул ему бинт, желая, чтобы тот перелетел и «случайно» упал на дорогу. Но шаман поймал его, затянул потуже за конец и спрятал.

— Хоть «тыкай», хоть что — мне без разницы. Если тебе неудобно, то можешь вообще не обращаться. Мне же лучше!

Лицо шамана перекосило. Цзю Син не мог представить, как этот человек может разом задействовать все мышцы лица. Удивительно!

— Я знал, что общаюсь с умалишенным.

Цзю Син поперхнулся воздухом от возмущения.

— Может, тогда превосходный заклинатель снизойдет и первым произнесет свое великое имя?

О том, кто первым назовет свое имя, молодой человек еще никогда не спорил. Он явно выглядел дураком, как и его собеседник. И оба это понимали.

Шаман сжал руки в кулаки, задрожавшие от напряжения.

— Я! Не! Заклинатель! Мэй Юйлун я! Шаман!

Мэй Юйлун? Цзю Син чуть не засмеялся в голос. Яшмовый дракон! Самое восхитительное это то, что Лю Сян зачитывала из сборника о культуре, как выглядела находка артефакта, прозванная Яшмовым драконом: тело змеиное, голова волчья, чешуи, когтей нет! Если бы это существо не прозвали бы прообразом Нефритового дракона, то имя шамана звучало бы куда комичнее. Стоило отметить, что сам Мэй Юйлун выглядел неказисто, чересчур ярко и вел себя напыщенно.

(1.Юйлун – пер. с кит. Яшмовый дракон.

2. Артефакт из яшмы — находка, обнаруженная в 1971 году на территории Внутренней Монголии, в районе Саньсин. Изображает мифическое существо, получившее название «первый китайский дракон». По мнению археологов, цзуоцзяшаньский яшмовый дракон — прообраз нефритового дракона культуры Хуншань, поэтому его называют «древнейшим яшмовым драконом в Китае».)

Цзю Син на какое-то время застыл. Он задумался, стоит ли называть имя Ю Тяньляна, вдруг так случится его опорочить. Ведь сам молодой человек вряд ли продолжит поддерживать образ доброго лекаря, скучающего по дому, откуда сбежал. Цзю Син же совсем не такой, да?..

Была не была, а он вскинул подбородок, проговаривая:

— Я лекарь, Ю Тяньлян.

Мэй Юйлун разжал кулаки и снова стал всматриваться в лицо Цзю Сина тем странным взглядом, что и в прошлые разы. Это вызывало подозрения, но Цзю Син не мог придумать никакого объяснения.

— Не знал, что такие люди могут вести себя столь некультурно, — с презрением произнес шаман.

— О как мы заговорили! На себя лучше посмотри! Ты первый это начал.

Мэй Юйлун закатил глаза и замолк.

Цзю Син все же пожалел, что назвал имя Ю Тяньляна. Кто знает, что на самом деле представляет из себя шаман, кроме обиженного ребенка и глупца, винящего остальных в своих неудачах.

Почувствовав прожигающий взгляд, Цзю Син заметил невольного свидетеля их беседы, Фэн Вутянь, которая искоса смотрела за происходящим, но поняв, что ее засекли, резко отвернулась, начав теребить край рукава. Молодой человек пришел в себя, остыв, когда вспомнил о ребенке.

Он тоже замолчал, решив смотреть по сторонам и гадать, когда они доберутся до города. Доставать дневник он не решился, так как он мог привлечь нежелательное внимания.

Скука.

Наверно, прошло около палочки благовоний, когда повозка медленно остановилась. Цзю Син, которого укачало, и потому потянуло спать, встрепенулся, оглядываясь по сторонам. Горький опыт с тигром, похоже, оставил на нем не только видимый след.

— Все! Выходите!

Мэй Юйлун вальяжно слез, оправив одежды, глянул на Цзю Сина с Фэн Вутянь, фыркнул и пошел. Молодой человек вздохнул, повторяя себе больше не обращать внимания на этого павлина. Он вылез и помог Фэн Вутянь спуститься.

Все же возничего стояло отблагодарить, потому Цзю Син подошел к нему, шарясь в кармане.

— Спасибо вам большое, возьмите, — он неожиданно для себя вытащил серебряную монету.

Цзю Син точно знал, что серебро стоит хранить, но уже поменять его на медь перед мужчиной не мог, так как это выглядело бы некрасиво. И он, скрепя сердце, протянул возничему монету.

Тот взглянул на нее, задумавшись. По лицо были заметны сомненя. В конце концов возничий сжал протянутую руку Цзю Сина в кулак, проговорив:

— Не нужно мне от тебя денег, оставь себе.

Цзю Син изумился. Он вернул монету в рукав и кивнул. Повозка двинулась дальше, а молодой человек посмотрел ей вслед, видя ворота города и уже знакомую фигуру… Ну почему он не пошел дальше?!

Цзю Син жестом показал Фэн Вутянь идти за ним. Они прошли мимо Мэй Юйлуна, будто он был пустым местом. Того это, конечно, возмутило:

— Эй! – Он поравнялся с ними.

Цзю Син намеренно даже не взглянул на него.

— Мы с тобой, Ю Тяньлян, еще не закончили!

— Мы с тобой ничего и не начинали! – Цзю Син резко остановился. – Иди восвояси, горезаклинатель!

Мэй Юйлун внезапно стал серьезен. Он подошел к Цзю Син меньше, чем на расстояние вытянутой руки, схватил его за ворот одежд и угрожающим тоном произнес:

— Ты спугнул мне тигра, герой. Отдавай бусину, которую он передал тебе.

Цзю Син соврал бы, если бы сказал, что по его спине не побежали мурашки. Теперь он ощутил вместо раздражения страх, который почему-то не удавалось превзойти.

Вдруг позади кто-то захныкал. Цзю Син разорвал зрительный контакт с Мэй Юйлуном, чьи глаза угрожающе поблескивали и повернул голову через плечо. Он зацепил краем глаза Фэн Вутянь, закрывающую лицо руками.

— Смотри до чего ты ребенка довел, — укоризненно произнес полушепотом Цзю Син Мэй Юйлуну и тут же оттолкнул его, — Ничего ни о каких бусинах я не знаю. Тебе привиделось!

Растерянное выражение появилось на лице шамана. Его руки ослабли и опустились вдоль тела. Но не прошло и мгновения, как его тело снова напряглось.

— Ты врешь!

Но молодой человек даже не думал его слушать. Он обнял подростка, положив ее голову себе на плечо.

— Фэн Вутянь, все впорядке. Ты чего это?..

— П-простите, я выставляю в-вас в плохом свете… Мешаю… Я-я… Простите…

Цзю Син вздохнул. Он так провалился в споры с шаманом, что совсем перестал взаимодействовать с ребенком, кому его внимание, конечно, нужно было сильнее. Чувство вины снова стало пожирать его, потому он постарался утешить Фэн Вутянь:

— Ничуть. Не придумывай себе ничего, пожалуйста. Ты никоим образом мне не мешаешь. Ты мне веришь?..

— Д-да… — Спустя долгую паузу ответила она.

Девочка отстранилась, вытирая лицо.

— Ну вот, пойдем, еды купить нужно…

—

Вскоре на торжественный ужин пришли и сами представители знати Янгуана. Хай Син отличился неизменной, заметно натянутой улыбкой, а за Ли Шуйшуем Нин Вэйхуа заметил подозрительность во взгляде. Пока первый старался активно учувствовать в беседах и подхалимствовать в лучших традициях, второй в основном молчал и, кажется, едва ли ел.

Но Нин Вэйхуа уже решил для себя лишь написать отчет Императору, а тот пусть разбирается. Уж тот-то решит, что делать с этими людьми. В Ван Цзиньхао генерал не сомневался. Не зря его в народе прозвали Птичьим Императором Если этот человек увидит несоответствие, то заклюет свою жертву до смерти. В войне он делал это через посредников, одним из которых являлся сам Нин Вэйхуа.

После ужина, где генерал утомленно зевал и не имел сил даже есть от скуки, он решил сразу ехать дальше, решив, что дорога укачает, и получится отоспаться. Но остальные таким решением остались не особо довольны. Нин Вэйхуа определил это по их резко принявшим обреченный вид лицам. Да и Вэй Цзымо отвел его в сторону, чтобы переговорить:

— Вэйхуа, пойми, все только с дороги. Тебе бы самому спокойный сон не помешал. А на дороге всякое случится может. Ну и в конце концов пожалей тех, кто и ночью-то не спит, а едут позади конницей.

Нин Вэйхуа настолько был зациклен на собственном «я» и войне в последнее время, что боялся в любой момент упустить время и не успеть вернуться, когда уже пора будет идти в бой. Но, конечно, даже друг детства о его переживаниях не знал. Генерал не видел смысла говорить кому-либо, одна правда – не поймут.

— Ты предлагаешь мне здесь на ночь остаться?

Подручный вздохнул. Он уже давным-давно привык к упертости Нин Вэйхуа, но никак не мог с ней примириться, ведь всегда приходилось набираться терпения, чтобы пробить каменную стену, и только тогда генерал начинал его слышать.

— Ну, люди устали. Их не жалеешь, себя пожалей. Вон, из-за вечных переработок уже седеть начал! Стариком ты, Вэйхуа, станешь к своим тридцати двум!

— Да где ж седею. Опять чушь говоришь, — взгляд генерала резко стал пристальным, — Действительно седею?

Вэй Цзымо усмехнулся.

— Еще б! Только вчера голова черная была, сегодня уже виски побелели… — Он наконец осознал происходящее. – Хочешь сказать снова?..

На самом деле дружба их зародилась необычно. Ведь как на одной дороге могут встретиться сын Великого генерала и сын заклинателей?

На деле мать Нин Вэйхуа была душевнобольной. Долгое время это отказывались признавать. Но женщина сама осознавала свою отличность от остальных, а делать с этим что-либо боялась.

Но когда она забеременела первенцем, то стала бояться, что ее сумасшествие перейдет ребенку, и тайно обратилась в клан, где ей сказали, что болен не разум, а душа. Оказалось, что душа матери Нин Вэйхуа была искажена.

Уже в конце беременности о ее походе в клан узнал муж. Он долго гневался, допрашивал, и в итоге женщина не выдержала.

Лекари еле успели спасти ребенка, когда мать уже вернуть к жизни не вышло. Родился наследник. Мальчик рос, как все обычные дети, был иногда даже чересчур спокоен, плакал мало.

Когда он стал подрастать, то открылось невиданное – волосы сына были белее снега. Отец тогда решил, что обиженная на него жена решила уйти не без подлости и прокляла ребенка за то, что муж довел ее под руку до смерти.

Тогда Великий генерал Нин тоже обратился в клан. Там ему рассказали и о приходе его жены, и о ее болезни, и о сыне.

С тех времен про Нин Вэйхуа в дворце шептались, называя его проклятым. Но со временем старые слуги быстро сменились новыми.

А с детских лет будущего генерала водили в клан заклинателей, где тот и познакомился с племянником главы – Вэй Цзымо.

Но, конечно, всей этой истории Нин Вэйхуа не знал. Лишь из детских воспоминаний ему въелся в голову добрый голос главы клана, которая вечно утешала отца и своего друга. Впрочем, до сих пор отношения с кланом он поддерживал, пусть проклятие и затихло на время.

Нин Вэйхуа нахмурил брови и отмахнулся:

— Уже было, само пройдет. Ты же знаешь, я совсем недавно в Байху был.

— Нет-нет, ты не понимаешь… — Запричитал Вэй Цзымо, но был остановлен:

— Это ты не понимаешь! Хватит указывать мне, что делать! Иди уже говори, что выезжаем завтра, пусть выдохнут!

Нин Вэйхуа быстро прошел мимо Вэй Цзымо, намеренно зацепив его плечом, и скрылся в своих покоях, где решил сразу написать отчет Императору. Как будто в его тридцать один год ему нужна была нянька в виде друга! Ну что за чушь?! Он сам в праве принимать решения и руководствоваться своим здоровьем! Пара белых волосков – ерунда! Вдруг он действительно седеет?

Глава 6. Кошки-мышки! Водишь ты!

Нин Вэйхуа поднялся еще до зари. Первым делом он перечитал отчет Императору, который впоследствии разорвал, так как посчитал неподходящим. Когда же новый отчет был готов, уже взошло солнце, а в дверь постучались. Но не дождавшись ответа, дверь открылась, и в комнату зашел Вэй Цзымо. Он осторожно закрыл за собой дверь и встал на пороге, замявшись.

— Доброе утро, — как ни в чем не бывало проговорил генерал спустя фэнь молчания.

(Фэнь – около 15 секунд)

Подручный выдохнул. После вчерашней ссоры во рту стоял горький привкус, и ничто не могло его сбить. Верно, Вэй Цзымо чувствовал вину за ссору. Может, ему действительно стоит иногда молчать, обходиться без уговоров и нравоучений, которые приводят только к конфликтам, ведь на деле он находится по статусу ниже самого генерала и не может допускать подобного поведения, несмотря на то, что они друзья детства.

— Извиняюсь за вчерашнее.

Нин Вэйхуа даже не взглянул на него. По его лицу было сложно что-либо определить. Все же у некоторых военных есть особенность, особенно у стратегов и полководцев: в их глазах редко читаются эмоции, выражение всегда либо ледяное, либо пустое.

— Ничего страшного.

Вэй Цзымо постоял у порога еще какое-то время, не решаясь пройти дальше, но после все же неуверенно ступил к генералу.

— Отчет пишешь?

Нин Вэйхуа сухо ответил:

— Да, написал. Пойдем вниз. Скажи там, чтобы собраны были через кэ. Без опозданий, а то здесь и останутся.

(Кэ – около 15 минут)

Подручный, вздохнув, кивнул и пошел вниз. Генерал забрал вещи и тоже спустился. Он был готов ехать чуть ли не с самого пробуждения. Единственное, что его удержало от подъема всего дома на ноги – отчет, который пришлось переписать.

Через время все спустились, а вместе с ними и жильцы главного дома Янгуан. Правда, из интересующих лиц Нин Вэйхуа увидел только Хай Сина. Градоначальник выглядел безупречно, но за спиною постоянно потирал пальцы – переживал. Он снова раскланялся всем и подошел к генералу, улыбаясь.

— Очень приятно было иметь с вами дело! Приезжайте к нам еще!

«Как же… Конечно, приеду,» — подумал Нин Вэйхуа и натянуто улыбнулся. Хай Син встал в ступор, но посчитал это хорошим знаком. Зря.

В конце концов карета отбыла. Генерал и поручный сидели молча, смотря по разным сторонам. Каждый думал о своем. Как бы Вэй Цзымо не хотел переключиться на реальную должность подручного и говорить соответственно, на деле не мог этого сделать, так как имел много невысказанного, а удержать себя не мог:

— Знаешь, Вэйхуа, тебе нужно быть добрее к людям…

Нин Вэйхуа хотел пропустить его слова мимо, но не смог не ответить. Он не хотел признавать, что на самом деле его это задело, но в глубине осознавал.

— И как же ты это себе представляешь?

Какое-то время подручный помолчал, собираясь с мыслями. Он уже понял, что наступил на те же грабли, но останавливаться не хотелось:

— Добрые дела, хорошее отношение к людям… Много чего можно придумать, -- все же произнес он.

Нин Вэйхуа невесело усмехнулся.

— Добро не всегда несет добродетелю счастье.

Вэй Цзымо вздохнул. Нет, сложно перестраивать взгляд на мир человека, которого постигли все ужасы. Лучше действительно оставить это бесполезное дело и поберечь нервы обоих. Подручный перевел тему:

— Ты, кстати, помнишь, как лекаря прогнал?

— Да, и что?

— Ничего, напоминаю, что нужно нового нанять.

Воцарилась тишина. Вэй Цзымо сделал вид, что на этом беседа завершена, хотя осталось не дающее покоя чувство неловкости.

— А из Байху возможно кого-то взять сразу? – вдруг спросил генерал.

— Я узнаю.

—

Первым делом в городе Цзю Син нашел дешевую лавку и купил еды. Сам он уже корчился от голода и не представлял, как Фэн Вутянь могла так спокойно ждать. И к тому в конце концов Цзю Син понял, какую ценность имеет тут медь, серебро и золото. Для сравнения, одна серебряная монета была равносильна ста медным, а одна золотая – десяти серебряным. Отрыв на самом деле небольшой.

Съев по лепешке за два медяка, Цзю Син решил с Фэн Вутянь пройтись по городу. Как он посчитал, потом можно будет найти какую-нибудь забегаловку, где обязательно будет нужен обслуживающий персонал.

Во время учебы в университете Цзю Син так и устроился баристой в кафейню. Денег тогда совсем не хватало, у родителей он не просил принципиально, потому выживал, как мог. Хоть небольшая стипендия имелась. Он ведь в итоге поступил на бюджет, чем очень гордился.

Наверно, молодой человек мог бы сравнить те времена с нынешними, но прекрасно осознавал, что из схожего здесь только то, что он снова потерян. Теперь у него оставалось лишь каких-то три серебряных монеты, нависала ответственность не только за себя, странная просьба от непонятной разговаривающей зверюги и еще одна проблема в лице Мэй Юйлуна. Лучшче быть не может!

Этот петух, несмотря на все, продолжил преследование. Цзю Син знал, что тому нужен браслет, данный, наверно, духом, но отдать боялся. Он еще не понимал законов этого мира, не знал, к чему может привести любое его действие, и потому нагребал все больше проблем на свою голову.

Попади сюда Лю Сян, она точно быстро переосмыслила бы свое положение и сделала бы все как надо! Она просто-напросто разбиралась в этом! А он…

Впрочем, пока сильнее всего Цзю Сина волновал Мэй Юйлун.

Они шли по главной дороге, шаман, как и до этого, находился позади, что сильнее всего раздражало молодого человека. На затылке глаз не существовало, их-з-за чего приходилось оглядывать на каждый шорох позади. И всегда это был не Мэй Юйлун!

Уже через ши Цзю Син не выдержал. Если он все же вернется когда-нибудь в свой мир, то обязательно наведается уже не к знакомым психологам, а психотерапевтам! К сожалению, и с такими связи водились…

В конце концов он остановился, встречаясь взглядом с Мэй Юйлуном. Тот вскинул бровь, но остановился прямо напротив. А Фэн Вутянь, которая, видимо, сильно невзлюбила шамана, отошла на шаг назад, чуть скрываясь за Цзю Сином.

— Я, конечно, все понимаю, хочется собраться с мыслями и доказать, что идиот из нас тут далеко не ты, но можно как-нибудь побыстрее мне все высказать, чтобы мы наконец разошлись, — Цзю Син не смог удержаться от еще одного шанса оскорбить шамана.

На удивление Мэй Юйлун не повелся на провокацию. Видать, он понимал, что Цзю Син и так знает, зачем шаман за ним ходит по пятам. Это молодого человека заставило задуматься, что его абонент действительно не такой уж и идиот.

— Я отстану от вас только тогда, когда ты отдашь бусину!

Цзю Син тяжело вздохнул. Увиливать и скрывать что-либо он больше не собирался.

— А она тебе зачем?

Мэй Юйлун нахмурился и закатил глаза.

— Я охотился на тигра ради этой бусины. Она не должна была достаться тебе. Это бред! Эту бусину мне нужно отнести в клан.

Цзю Сина на миг застыл, а после чуть ли не в голос рассмеялся:

— В клан? И это мне говорит человек, который заявил, что к заклинателям никакого дела не имеет? Я подумаю.

Лицо шамана скривилось и покраснело. Он сжал руки в кулаки, явно ощущая свой провал.

— Ты думаешь, у меня больше дел нет, кроме, как за тобой бегать!

Молодой человек уже приготовился идти далее, поняв, что разговор заведомо обречен.

— Так и иди по своим делам! – Крикнул он напоследок.

Цзю Син пошел дальше. Через какое-то время он обернулся и уже не заметил за собой шамана. «Неужели действительно решил, что гиблое дело?» — Пришла мысль, но тут же среди людей он распознал уже знакомую фигуру и понял, что бороться с шаманом придется по-другому. Вариантов было несколько: отдать бусину и уйти с миром, дотянуть до конца, пока шаман сам не отвяжется, но в этом случае Цзю Син словит не один нервный срыв, и договориться с шаманом. Последнее Цзю Син представлял с трудом, потому пока решил придерживаться второго варианта и уже сходу начинать зарабатывать нервный срыв!

Сказать, что его настроение весь день оставалось паршивым – это ничего не сказать. Даже еда не спасла положения. Вообще молодой человек хотел снова завести разговор с ребенком, который в городской суете стал еще более незаметным. Вокруг шумели люди, особенно на главной улице их было не счесть, продавцы зазывали к себе, ходили среди толпы и предлагали то простенькую выпечку, то травы, то сладости.

Интересно, как раньше выживал Ю Тяньлян? Если он был таким благородным, то, где брал деньги? Цзю Син все-таки допускал мысль, что лекарь при всем желании существовать мог соглашаться на «благодарность» от людей. Хотя он мог жить перебежками: день там переночевал, принял от людей еды за помощь, поголодал до следующего населенного пункта, остановился там, и подобный цикл повторялся и повторялся. Конечно, такая стратегия выживания Цзю Сину тоже нравилась, но он хотел более приземленно: работа, дом.

—

Огорченный ситуацией, куда вляпался, Мэй Юйлун продолжал плестись за лекарем и девочкой. Хотя… Каким еще лекарем? Он чуть ли не с первых ши понял, что перед ним не Ю Тяньлян.

Ю Тяньлян всегда был слабохарактерным, терпеливым и соответствовал «все хорошее против всего плохого». Он бы не позволил себе вступить в стычку, поднять голос, особенно на человека, которого знал и понимал, что он на ступень выше. Ведь Мэй Юйлун работал наемным заклинателем у семьи Гуан. И на деле наследника семьи звали не Ю Тяньлян, а Гуан Цзюньюй.

Этот же Ю Тяньлян сразу показал зубы, стал отстаивать себя, пусть его слабым местом и стал подросток, который каждый раз заставлял его прекращать конфликт. Это уж точно не был Гуан Цзюньюй.

Конечно, Мэй Юйлун не мог не допустить, что молодой господин во время своего путешествия случайно ударился головой и потерял память, потому не узнал наемника, с которым виделся в коридоре каждый день до побега.

Но если уж тело Гуан Цзюньюя занял кто другой, то кто? Злой дух? Да не особо уж верится, ведь того решил выбрать сам Бай-ху, чтобы отдать бусину! Тогда дело становится еще более запутанным, и возникают вопросы, куда делась душа Гуан Цзюньюя из его тела, и почему его занимает другая?

(Белый тигр (Бай-ху, Бо-ху) — персонаж китайской мифологии, один из четырёх священных животных. Иногда его называют «Белым тигром Запада».)

Но все же будь то на самом деле Гуан Цзюньюй, обредший характер с потерей памяти, или кто иной в его теле, шамана интересовала лишь бусина, данная ему тигром. С остальным он разбираться был не охотник.

Внезапно люди стали уходить в сторону от дороги – ехал кто-то важный. Мэй Юйлун оглянулся и узнал карету семьи Нин. Наверно, генерал Нин делал объезд городов. Сейчас уже чуть ли не из каждого угла доносилось известие о наступающей войне. И если уж это действительно был Нин Вэйхуа, то с ним должен быть еще один интересующий шамана человек…

Мэй Юйлун остановился, дожидаясь, когда повозка приблизится и замахал рукой. Окружающие его посмотрели то ли удивленно, то ли с презрением, но прямо рядом с шаманом в конце концов остановилась повозка. Открылась дверца и на Мэй Юйлуна упал недобрый взгляд Вэй Цзымо.

— Что ты тут размахался?! – прошипел подручный генерала и схватил Мэй Юйлуна и затащил в повозку, словно котенка за шиворот.

Шаман кивнул генералу и его подручному:

— Приветствую!

Вэй Цзымо все еще осуждающе глядел на него, когда Нин Вэйхуа лишь коротко кивнул в ответ.

— И что ты делаешь здесь? Что на тебе снова надето? Где клановая одежда? Под кого ты снова косишь? Почему не в клане? – Начал допрос Вэй Цзымо.

А Мэй Юйлун улыбался, уже предвещая, как с этим Ю Тяньляном будет расправляться уже истинный представитель клана, а не какой-то шаман.

— Господин Вэй, это сейчас не важно, я только из клана. Понимаете, я пошел за той самой волшебной бусиной, которую можно забрать только у Бай-ху! А его как раз видели в здешних местах недавно! Я почти его поймал, когда тот сбежал, а после уже оказалось, что он отдал бусину кое-кому! А этот человек крайне отказывается отдавать ее мне!

Подручный вскинул бровь. Он поборол желание дать подзатыльника за самодеятельность младшему.

— У меня к тебе очень много вопросов, — сдержанно ответил он, — если уж этому человеку была отдана бусина, то он тоже заклинатель. Как его имя? Это раз. Два, где мы его сейчас найдем? Три, зачем тебе нужна это бусина?

Последний вопрос Мэй Юйлун решил сразу пропустить. Тот факт, что и Ю Тяньлян заклинатель, шаман никогда не рассматривал, хотя мать Гуан Цзюньюя была заклинателем и сам Гуан Цзююй мог бы им стать. В этом шаман не сомневался.

— Все просто, мы скорее всего сейчас доедем до него, — он заглянул в окно, — да-да, вон Ю Тяньлян с этой девчонкой!

Вэй Цзымо тут же удивился:

— Ю Тяньлян?!

Он повернулся к извозчику, прося снова остановиться, а после посмотрел на Нин Вэйхуа. Тот встретился с ним взглядом.

— Вэйхуа, помнишь же, нам там лекарь был нужен?..

Генерал нахмурился, скрестив руки на груди.

— Я не хочу брать какого-то недоучку с улицы.

— Генерал Нин! Ну вы только представьте! Это не какой-то недоучка, а человек, спасший множество жизней! Его обожает весь народ, и не за просто так же! А если этот человек к тому же и заклинатель, то вам при дворе уж точно пригодится! Такой оригинал упускать не стоит! Притом, прошу, помогите и клану. У Ю Тяньляна как раз вещица, нужная нам. Вы же слышали? Ну?

Лицо Нин Вэйхуа ничуть не изменилось. Честно сказать, тому явно было плевать на то, что нужно клану не в зависимости, что этот самый клан каждый раз возвращает его к жизни, как и будет должен в ближайшее время. Наверно, единственное, на что сейчас генералу было не плевать – надвигающаяся война, которая унесет с собой жизни. И уступать этим двоим, особенно Вэй Цзымо, Нин Вэйхуа не хотел. На мальчишку ему тоже было все равно, но на друга он, видать, затаил немалую обиду. Нужно было показать, кто тут действительно главный, и что просьбы и поучения подручного не имеют веса.

— Я уже все сказал.

Мэй Юйлун вскинул бровь.

— Вы уверены? Императору, верно, тоже будет интересно познакомиться с народным героем.

Генерал задумался. Предложенным способом Нин Вэйхуа, конечно, мог бы заработать еще большее благоволение, но он заинтересовался еще одной мыслью, которая пришла к нему в голову. Если уж этот «народный герой» спас так много жизней, то имеет большой опыт и может быть полезен на фронте, не так ли? Как раз лекарей не хватает в списках!

— Остановите карету!

Глава 7. Ловушка.

Цзю Син по привычке оглянулся назад и уже не увидел шамана. Он подумал, что ему почудилось, но действительно не смог нашарить глазами Мэй Юйлуна. «Ура! На одну проблему меньше,» — молодой человек даже не заметил, как заулыбался.

— Ну! Все! Фэн Вутянь, теперь мы свободны! – этой радостной новостью обязательно нужно было с кем-то поделиться.

Девочка подняла на него глаза.

— Он отстал?..

— Да! Да! И да! Какое счастье, еще чуть-чуть и я не знаю, что сделал бы. Кстати, сейчас уже, думаю, будет неплохо куда обратиться. Работа сама себя не найдет…

Да… Цзю Син был бы рад и здесь пойти врачом, но совершенно не знал, как люди лечатся в этом мире. Вероятно, травами и… как там? Ци. Он же привык к современным приборам, да и кому здесь понадобится иммунолог-аллерголог! Здесь о таких профессиях даже не ведают!

Фэн Вутянь кивнула и после небольшой заминки спросила:

— А раньше… Вы как жили?

Цзю Син спустился с небес на землю. А что он ответит? Он относительно понимал, как жил Ю Тяньлян, но в то же время осознавал, куда понесли размышления подростка. Явно Фэн Вутянь подумала, что из-за ее появления сейчас не хватает денег, потому прославленному лекарю придется еще и подрабатывать где-то.

— Знаешь, — Цзю Син стал сочинять на ходу, медлить с ответом не стоило, — Раньше я тоже периодически так подрабатывал. Я же денег с людей не беру, потому живу либо на то, что дали, либо на то, что сам заработаю.

Ему явно понадобится консультация с психологом по возвращению…

Фэн Вутянь хмыкнула и разговора не продолжила. Цзю Син мог только гадать, что она там себе еще надумала, но все же надеялся, что никоим образом не задел ее чувств и не дал возможности допустить мысль о том, что она обуза.

Внезапно люди стали расступаться от дороги. Цзю Син тоже отошел в сторону, поведя за собой Фэн Вутянь. Он даже не подумал оглянуться, так как посчитал, что позади снова едет какая-нибудь телега с овощами. Таковые уже проезжали.

Но «телега с овощами» оказалась каретой какого-то важного чиновника. Увидев, это богатство Цзю Син захлебнулся завистью. Как бы он хотел иметь так же много денег, чтобы купить нечто подобное. Интересно, какая реакция была бы у здешних, если бы мимо проехала современная машина. А ведь он может даже постараться собрать ее когда-нибудь.

Карета резко свернула в сторону, чуть не задев задом Цзю Сина и Фэн Вутянь, и так же резко остановилась. Молодой человек не на шутку перепугался и схватился за подростка.

— Тебя не задело? – Встревоженно спросил он.

Девочка помотала головой.

«Эти богачи уже жизни человеческие такими ценными не считают, как свои телеги! Несутся и все! За рулем… Возничий явно слеп!»

Цзю Син уже хотел обойти карету, как прям перед ним распахнулась дверца и появилось наглое лицо шамана, сразу вылезшего наружу. Молодой человек чуть не попутал, когда увидел его, ведь даже не предполагал, что Мэй Юйлун может быть кем-то не столь простым…

— Эй! Ю Тяньлян, разговор не окончен! – Воскликнул шаман, а Цзю Син в тот же момент положил руку на плечо Фэн Вутянь.

— Я думаю, мы уже договорили.

Вокруг стали собираться зеваки. Странно, но люди здесь были более любопытными, чем в современном мире. Наверно, им не хватало зрелищ и развлечений. Но Цзю Син героем спектакля становиться не желал. Он уже собрался бежать в любую подворотню, но из повозки выглянул еще один человек. Выглядел он официально и строго. На контрасте с шаманом его образ был намного приятнее и спокойнее глазу.

— Извиняюсь за моего подопечного, он обычно не церемонится. Могу ли я попросить Вас… — Он запнуля, когда его взгляд упал на Фэн Вутянь. – Попросить подсесть для разговора.

Мэй Юйлун вскинул бровь, посмотрев на Вэй Цзымо, а тот сделал вид, что не заметил его жеста. Цзю Син же понял, что ввязался во что-то более масштабное, чем мог подумать. Кем вообще был этот Ю Тяньлян! Определенно он какой-то необычный!

— Хорошо, девочка со мной.

Вэй Цзымо встретился взглядом с Фэн Вутянь, но та сразу отвела глаза. В конце концов он кивнул.

Цзю Син залез в карету первым, обнаружив, что в ней находится еще кто-то, а после помог Фэн Вутянь. Мэй Юйлун остался стоять на улице. Кругом его обступили люди, что явно тому не нравилось. Это было видно по скорчившемуся лицу.

— Господин Вэй!

Вэй Цзымо свысока глянул на него и через Цзю Сина и Фэн Вутянь схватил ручку от дверцы и проговорил тому недовольным тоном:

— Что? Сними с себя все эти перья сначала, видеть тебя такого не хочу! Там сзади должна стража ехать, сядь к кому-нибудь, либо на козлы к возничему – твое дело!

Дверца захлопнулась. Мэй Юйлун в недоумении встал на месте, когда карета двинулась. Цзю Син не ожидал, что они поедут, потому хотел возмутиться, но побоялся, еще не понимая, кто именно с ним сидит.

— Еще раз прошу прощения, — Вэй Цзымо указал на хмурого молодого человека с другого краю: — Генерал Нин Вэйхуа. Я Вэй Цзымо, его подручный, но по совместительству заклинатель Байху. Тот юноша… Мой подопечный, Мэй Юйлун… На самом деле он тоже заклинатель Байху, но это не столь важно.

«КАКОЙ ЕЩЕ ЗАКЛИНАТЕЛЬ?!» Цзю Син наконец осознал, что не на шутку вляпался. Будь его воля, он тут же на ходу открыл бы выход и выпрыгнул бы, но ему сильно мешала Фэн Вутянь. Ее бросать ни в коем случае нельзя, но и на ходу с ней прыгать из кареты тоже не стоило.

— Не стоит извинений, — он сделал как можно более спокойное выражение лица, — Очень рад знакомству. Я Ю Тяньлян, лекарь. Со мной моя ученица, Фэн Вутянь. Что же вы хотели обговорить?

Вэй Цзымо улыбнулся, но Цзю Сину это не показалось добрым знаком. Он почему-то вспомнил годы в университете. На практике профессор обычно улыбался так же, когда следующим был сложный случай, точнее запущенный, и говорил что-то успокаивающее – что, конечно, не помогало – вроде «не беспокойтесь, ничего столь сложного».

— Не беспокойтесь, ничего столь важного. Я всего лишь хочу предложить вам устроиться лекарем в доме семьи Нин. Что думаете?

У Цзю Сина чуть сердце не остановилось. Он оцепенел, не зная, что и ответить. Наверно, лекарь генерала получает немало, но Цзю Син ведь ничего из здешней медицины не знает. Но и с другой стороны он сейчас сидит с невольно ввязанным в эту ситуацию ребенком в закрытой карете на ходу рядом с подручным генерал и самим генералом. Как будто ему изначально предоставили выбор: «да, хочу» или «да, буду».

Раньше из таких ситуаций он как-то выходил, но сейчас действительно побаивался даже двигаться. Хотя попытку тоже можно попробовать предпринять:

— Думаю, вы понимаете, что я странствующий лекарь. Мягко говоря, я пока не планировал где-то оставаться на долгий срок.

Улыбка застыла на лице подручного, но неожиданно подключился сам генерал:

— Разве это не привлекательное предложение? Притом вашей ученице явно будет куда лучше в комфортных условиях, не так ли?

Цзю Син нервно посмеялся про себя. В голове закрутилось: «Что бы ответил Ю Тяньлян? Что бы он сказал? Каких взглядов он придерживался?» В конце концов он посмотрел на девочку, которая напуганными глазами смотрела на него.

— Фэн Вутянь, что думаешь?..

Цзю Син даже не понимал, что хотел услышать.

— Я… Я приму любое ваше р-решение…

Молодой человек сглотнул. Ну вот еще один ответственный выбор.

— Почему хотите взять именно меня?

Обычно, конечно, работодатели спрашивали: «Почему мы должны взять именно вас?»

— Вы человек опытный, да и я лекаря недавно прогнал. А хороших, порядочных людей и опытных знатоков своего дела, знаете ли, очень мало, — ответил снова Нин Вэйхуа.

Даже с Вэй Цзымо говорить было куда спокойнее, чем с самим генералом. Притом тот даже не смотрел в сторону Цзю Сина.

— Каковы будут мои обязанности?

— Лечить будете, вы ж лекарь.

Цзю Син как будто бы сам не смог догадаться бы до этого… Генерал точно был человеком интересным…

— Какой график?

Нин Вэйхуа наконец посмотрел на Цзю Сина, и тот понял, что скорее всего это слово неизвестно здешним.

— Простите? – Генерал прищурился.

— Как я буду работать? Будут ли выходные? Отпуск?

Нин Вэйхуа хмыкнул.

— Само собой все будет. Работать будете по надобности. Комнату вам отведу. Не переживайте ни о чем.

Цзю Син случайно заметил седину у генерала. Она очень противоречила молодому лицу, но он решил свести это на генетические особенности.

— Хорошо…

Внезапно Вэй Цзымо взял его руку и пожал.

— Очень рад, что вы согласились!

Для приличия Цзю Син не оттолкнул его, но осторожно отстранился. А ведь он даже не заметил, как ему заговорили зубы! Точно! Он же сам ввязался в беседу! Таким образом, он убьет себя раньше, чем за ним придет смерть!

— Договор подпишем по приезде, — отвернулся обратно генерал.

Цзю Син тоже повернулся к окну. Он попытался промотать в голове всю беседу и понял, что его умело обвели вокруг пальца. Что б он еще раз соглашался «подсесть и поговорить».

Дорога снова продолжилась через лес. На самом деле Цзю Син стал понимать, что именно от него хотят. Ю Тяньлян, как писал он сам, уже странствовал продолжительное время, скорее всего, и слава о нем ходила не какие-то пять дней. Ни с того, ни с сего его не взяли бы в генеральский дом. А раз на самом деле Мэй Юйлун заклинатель, и плечом к плечу Цзю Син сейчас сидит с заклинателем, вероятно, по положению выше петуха, то им всего-то нужен браслет от тигра. И пусть они пока прямо об этом не заявляли, молодой человек ждал, что скоро попросят снова сесть для разговора. Но тогда он самолично отдаст эту вещь, не шаману же ее вручит, а хоть кому-то повнушительнее. И проблем меньше будет.

Стоило бы обзавестись какой-нибудь сумкой, чтобы убрать туда и дневник, и деньги. Если за последнее Цзю Син не переживал, ведь карманы не позволяли мелочи выпасть,, то дневник, попади он на глаза, возможно, смутил бы интересных личностей, с которыми молодому человеку придется взаимодействовать, пока они не раскроют свои истинные намерения.

Судьба хотя бы смиловалась и не послала никого, кто знал настоящего Ю Тяньляна. Тогда Цзю Син быстро бы себя выдал. А при дворе странствующего лекаря вряд ли знали через рукопожатие.

— Генерал Нин, мы снова ночь ехать будем? – вдруг спросил Вэй Цзымо.

Генерал какое-то время помолчал.

— Я подумал, что было бы неплохо заехать к Лу Вэн.

— К Лу Вэн?

— Да, скоро распутье будет. Стража пусть едет дальше, а мы к Лу Вэн. Своего Мэй Юйлуна подобрать еще можешь.

Вэй Цзымо задержал взгляд на Нин Вэйхуа:

— А предупредить Лу Вэн и Ян Ланя? Я знаю, что они явно будут рады нашему приезду, но есть несколько «но». Тебя точно ничего не смущает?

Цзю Син явно понял, что этими «но» являются они с Фэн Вутянь. И почему все получалось так комично? Хотел было спокойно пожить, а тут началось не понять что. И кто эти Лу Вэн и Ян Лань? Опять какие-нибудь высокопоставленные особы…

Нин Вэйхуа пристально посмотрел на Вэй Цзымо. Невольному свидетелю, Цзю Сину, этот жест показался угрожающим. Очень часто подобным образом на него смотрел отец, когда допытывался до уроков и всяких проступков. Один раз Цзю Син пришел домой, спокойно прошел в свою комнату, но увидел там отца. Тот прищурился, сводя брови над переносицей, и подозрительно спросил:

— Давно ли ты курить стал?

Цзю Син помнил, как его бросило в холод. Он знал, что здесь отвечаешь либо честно и над тобой хоть чуть-чуть сжаливаются, либо пытаешься соврать, и тогда с позором получаешь свою порцию ругательств. В силу лет он тогда попытался слукавить, но отец-то и так все ясно понимал…

С того момента, конечно, сигареты молодой человек прятал получше. Но курить бросил уже на втором курсе в университете. Цзю Син не помнил, что на него тогда снизошло, но он взглянул на вытащенную сигарету, покрутил ее в руке и выбросил.

Генерал же тяжело вздохнул, вероятно, сдерживаясь при чужих и ответил:

— Меня ничего не смущает.

Достаточно скоро они добрались до того самого распутья. Все это время в повозке стояла напряженная атмосфера. Цзю Син все еще боялся пошевелиться и был рад, что Фэн Вутянь огорожена им от этих странных личностей.

Повозка как-то резко остановилась, генерал вышел наружу, Вэй Цзымо же обернулся к Цзю Сину и учтиво проговорил:

— Можете пока отдохнуть от дороги. Отсюда ещё долго ехать будем.

Молодой человек кивнул и повернулся к дверце, протянув руку, но застыл, не понимая, как её открыть.

Он обернулся к подручному, но того в карете уже не нашлось, и дверца по ту сторону была так же захлопнута.

Фэн Вытянуть, заметившая его странное поведение, подняла глаза на Цзю Сина.

— Вы... Шидзунь, что что-то случилось?..

Цзю Син сглотнул. Ну какой он может быть учитель, если даже банально из повозки выйти не знает как?!

— Нет-нет, выходи давай.

Девочка быстро нащупала защёлку и толкнула дверь, вылезая. Цзю Син похвалился, что придумал за считанные мгновения такой великолепный план!

Выбравшись, он огляделся. За каретой собрались всадники. Всё они были в чёрном, только тот, с кем говорил Нин Вэйхуа отличался синим поясом. Но те быстро стали молодому человеку неинтересны, когда он заметил пестрого Мэй Юйлуна, которого нравоучал подручный. Шаман, видимо, почувствовав на себе взгляд, встретился глазами с Цзю Сином, и тут же его лицо исказилось.

Сразу Вэй Цзымо снова обратил его внимание на себя, начав говорить громче. Настолько, что Цзю Син уловил обрывки фраз.

— …в клан приедешь…сожгу всю твою комнату…ясно? …она точно терпеть больше не будет…как она вообще тебя отпустила?..

Но, кажется, эти слова были шаману, что в лоб что по лбу. Он смотрел куда угодно, только не на подручного. А если его глаза и подминались к нему, то взгляд оставался скучающим. Скорее всего такие угрозы Мэй Юйлун слышал не в первый раз. И, вероятно, не одна из них не исполнилась, раз он совершенно не видел в них угрозы.

В конце концов Вэй Цзымо сдался и окончил разговор. Мэй Юйлун сразу, почувствовав конец, пошел в сторону Цзю Сина, но тот почему-то не мог отвести взгляда от подручного генерала, который украдкой глянул вслед шаману, потоптался на месте, будто не зная, куда себя деть, и в конце концов пошел с другой стороны в карету, ища что-то под ногами.

— Ну что, применили к тебе линчи?

(Линчи — особо мучительный способ смертной казни, который называли «смертью от тысячи порезов» или «укусом морской щуки». От тела жертвы в течение длительного периода времени отрезали небольшие фрагменты.)

Вопрос для Цзю Сина прозвучал, как белый шум. Что еще за линчи?.. И за что к нему должны были это применить.

— В отличие от тебя, живу спокойно и счастливо.

Мэй Юйлун усмехнулся.

— А я тоже не жалуюсь.

Наступила тишина. Стоять так стало неловко. Цзю Син почувствовал, как Фэн Вутянь взялась за его рукав. Это не скрылось от глаз шамана, и он снова запел:

— Все еще не пойму какого демона со взрослым ребенком ты сюсюкаешься, как с трехлеткой!

— А тебе какая разница? Родители, что ли, недолюбили? Не насюсюкались с тобой?

Лицо Мэй Юйлуна стало на привычный манер искажаться в гримасу, которую молодой человек уже находил смешной, но неожиданно раздался голос генерала:

— Отправляемся!

Шаман закатил глаза и, проходя мимо Цзю Сина к извозчику, с которым планировал устроиться где-то рядом, чуть не задел того плечом и, косо посмотрев, проговорил:

— Договорим потом.

Цзю Син посмеялся про себя и залез обратно в карету вместе с Фэн Вутянь. Уже сидящий в ней подручный, положив локоть на колено и голову на руку, оставался неподвижен. Вэй Цзымо даже не взглянул в их сторону, потому Цзю Син решил, что тот задремал. Но как только дверца распахнулась по другую сторону, и вошел генерал, Вэй Цзымо сразу же встрепенулся и выпрямил спину, разглаживая складки на одежде.

Цзю Син отвел взгляд, стараясь не задумываться о людях, ныне окружающих его. Вот бы сейчас ему оказаться на море рядом с Лю Сян, которая, кажется, в роковой день предлагала эту поездку, смотреть за резвящейся Баоцзы и пить освежающий коктейль. Было бы славно…

Глава 8. Лишний.

В ночь карета прибыла на окраину пристоличного города. Как же Цзю Сину было нудно весь путь оставаться в сознании, лишь бы случайно никому не лечь на плечо. С обоих сторон это выглядело бы очень странно. Он сам не понимал, откуда берутся такие глупые мысли, но именно из-за них он страдал весь путь. Впрочем, и генерал, и его подручный не смыкали глаз. Спала только Фэн Вутянь, что очень удивило молодого человека, думавшего, что девочке будет очень некомфортно для этого.

Остановка сулила отдых, которого безумно ждал Цзю Син. Разбудив Фэн Вутянь и выйдя из повозки, он увидел перед собой небольшой дом. В такое позднее время окна все еще заливались светом. Нин Вэйхуа сразу постучался в дверь, пока около него сново о чем-то говорили Вэй Цзымо и Мэй Юйлун. На этот раз последний не просто скучал, а совершенно был отвлечен на дверь, ожидая чего-то.

Цзю Син пытался вспомнить имена людей, к которым они прибыли. Ян Лань и Лу Вэн? Вроде так. Скорее всего это какие-нибудь молодожены, имевшие связи по родственникам. Цзю Сину даже вспомнилась одна девушка, учившаяся у него в группе. Она поступила по связям отца с ректором, так бы ее никто не взял бы. Где-то на третьем курсе она уже вышла замуж на за какого-то бизнесмена, имевшего сеть аптек, доставшихся от отца. Это, конечно, тоже были связи.

Дверь открыл мужчина лет двадцати пяти. Он был одет просто, волосы струились по плечам. Узнав генерала, он удивился.

— Какими судьбами?

— Получится л нам у вас остановиться?

Как решил Цзю Син, Ян Лань выглянул и мысленно посчитал всех, кто к нему заявился. Его взгляд задержался на Цзю Сине и Фэн Вутянь – людям, которых он явно ранее не видел.

— Лу Вэн сейчас не в самом лучшем состоянии, чтобы принимать гостей. Я спрошу у нее, ждите.

Казалось, генерал хотел ему сказать что-то еще, но быстро замял попытку.

Через некоторое время Ян Лань вернулся с девушкой. Она так же была совершенно не подготовлена, как и он. Но вид у нее был более небрежный, растрепанный.

Неожиданно Нин Вэйхуа забеспокоился. Почему-то Цзю Син успел с первых мгновений их встречи решить, что этому человеку неведомы переживания. Взгляд у него был жесткий и мрачный.

— Что случилось? – спросил генерал.

Лу Вэн помотала головой.

— Я очень рада вас видеть. Не обращайте на беспокойство моего мужа. Заходите.

Генерал быстро ступил за порог, за ним пошел и подручный. Цзю Син даже не заметил, как к нему со спины подошел Мэй Юйлун, потому вздрогнул, когда тот заговорил:

— Чего встали? Пойдем. Еще скажи, что духов никогда не видел.

Цзю Син озадаченно повернулся к нему.

— Духов? Разве они не люди..?

Мэй Юйлун усмехнулся.

— Это далеко не люди.

Сказав это, он пошел вперед. Цзю Син сам подтолкнул Фэн Вутянь, и они направились ко входу. Уже у двери к нему пришло осознание. Что значит духи? Это умершие люди? Или кто? Одно оставалось неизменным – людьми они не были. Но к удивлению Цзю Син отметил, что его это не тревожило. Все вокруг него, казалось, людьми не были, хотя Фэн Вутянь человеком он назвать еще мог.

На входе было очень светло, а, пройдя за Мэй Юйлуном, молодой человек отметил и приятную, уютную атмосферу. В гостинную Цзю Син первой впустил Фэн Вутянь. Это был абсолютно неосознанный жест.

В небольшой комнате посередине стоял стол, вокруг по двум стенам находились шкафы, а в третьей был выход в другую комнату, скорее всего, на кухню.

Цзю Син не знал, как себя вести. И, если он, уже взрослый молодой человек, имеющий жизненный опыт, не мог собраться то, что говорить о девочке, которая стояла рядом с ним. Бедный ребенок…

— Я Ян Лань, хозяин дома, — молодой человек вздрогнул, не заметив подошедшего к нему.

Цзю Син, сам того не замечая, улыбнулся.

— Я Ю Тяньлян, лекарь. Приятно познакомиться, — он указал на Фэн Вутянь, — это моя ученица, Фэн Вутянь.

Ян Лань мельком оглядел их, слабо улыбнулся в ответ и указал на стол, где уже все почти собрались:

— Садитесь, пожалуйста.

«Ладно, — подумал Цзю Син, — кажется, даже незваных гостей тут принимают с радостью.»

Он посмотрел в сторону стола и заметил, что места осталось всего три: одно между генералом и Лу Вэн и два между Мэй Юйлуном и Вэй Цзымо. Выбор был очевиден. Цзю Син сел рядом с шаманом, усадив подле себя Фэн Вутянь. Он взглянул на ребенка и изумился, увидев вполне спокойное выражение лица. Удивительно. Но, тем не менее, Фэн Вутянь до сих пор и слова не произнесла, что говорило о многом, а именно о том, что он боялась.

Цзю Син чувствовал себя явно лишним. Неприятное чувство в груди и ком в горле не давали спокойно дышать. Но, если так подумать, Ю Тяньлян, который обошел более сотни людей, с которыми совершенно знаком не был, мог переживать, оказавшись в сомнительной компании. И посчитал бы он эту компанию сомнительной? Он же был своим для всех, то почему Цзю Син никак не может успокоиться и понять, что его уже давно приняли? Что ему не дает покоя? Возможно, он не может влиться в общество, в котором находится, потому что осознает, что совсем из другого мира, и что всех этих людей о узнал буквально вчера. Ну и что? Это все еще люди, если не по природе, то по душе, чувствам и мыслям. Он ведь такой же. Да, они все знакомы друг с другом, но ведь и его теперь здесь знают, путь и совсем нисколько. Так, почему он чувствует себя неудобно? Ему даже бояться нечего, даже Мэй Юйлун сменил свое отношение. А хозяева дома кажутся милыми людьми, пусть это всего лишь первое впечатление. Но почему Цзю Син не может, как и Ю Тяньлян спокойно находится в обществе людей, которых только-только узнал? В чем его проблема?

За размышлениями Цзю Син даже не услышал начало разговора.

— Как у вас дела? – спросила Лу Вэн, обращаясь к генералу.

— С последней встречи ничего особо не изменилось. Вот, после объезда городов решили к вам заехать. Давно не виделись, я соскучился.

Лу Вэн вскинула брови:

— О, так вы с дороги, точно! Может, что вам принести? Наверно, совсем ничего не ели.

Она вскочила с места, поймала на себя взгляд Ян Ланя и попросила его:

— Пойдем, поможешь.

Тот не стал спорить, и они ушли. У Цзю Сина не сошлось, что духи могут есть человеческую еду, и он, даже не обдумав свое решение, дернул Мэй Юйлуна, обращаясь к нему шепотом:

— Разве духам нужна еда?

Шаман озадаченно посмотрел на него, но так же тихо ответил:

— Они очень часто принимают гостей. Притом, нужно делать вид, что они люди. И по правде говоря, Лу Вэн готовит очень вкусно.

Цзю Син коротко кивнул. Но не прошло и фэня, как у него возник новый вопрос:

— А зачем им притворяться людьми?

Не догадайся Мэй Юйлун, что перед ним не тот Гуан Цзюньюй, которого он знал, то именно сейчас раскрыл бы его.

— Духов убивают, потому что считают, что все, кто не люди в обычном понимании, быть ими не могут.

На этот раз новых вопросов у Цзю Сина не возникло, но что-то показалось ему странным. Наверно, Ю Тяньлян должен был знать о подобном… Оставалось только молиться, что его незнание не угробит его.

Лу Вэн разнесла тарелки, приборы, а после они вместе с Ян Ланем подали блюда. Цзю Син отметил, что запах действительно был приятным, значит, и вкус был хорош. В последнем он удостоверился сам. За едой все разговаривали, и молодой человек заметил, что Мэй Юйлун не просто так находился рядом с Лу Вэн. Она относилась к нему, почти как к детю малому: периодически гладила его по голове, подкладывала еще еды в тарелку, обращалась к нему «А-Лун». А еще от его глаз не скрылись странные отношения Ян Ланя и Нин Вэйхуа. С одной стороны они выглядели друзьями, но духа, кажется, несколько не устраивало отношение генерала к Лу Вэн.

(Приставка А- в сочетании с последним иероглифом имени дает уменьшительно-ласкательную форму имени.)

Но во все это вмешивать Цзю Син даже и не думал. Он наконец смог перебороть себя и подавить неприятное чувство. Но его покой длился недолго. Неожиданно Лу Вэн обратилась к нему:

— Ю Тяньлян, так ведь? Я слышала о вас. Ваше дело очень восхищает.

Наверно, настоящего Ю Тяньляна это бы очень тронуло, но Цзю Син снова стал ощущать себя чужим. Но он все равно улыбнулся:

— Спасибо.

На этом разговор с ним можно было бы окончить, но Лу Вэн, видать, так не подумала.

— А это ваша дочь?

Цзю Син застыл. Неужели Ю Тяньлян такой старый? Вроде нет…

— Нет-нет, это моя ученица, Фэн Вутянь.

Он переглянулся с Фэн Вутянь, которая не ожидала, что речь зайдет о ней, и резко перестала есть.

Лу Вэн замахала руками, чувствуя себя неловко:

— Прошу прощения!

Цзю Син попытался успокоить ее:

— Не стоит извиняться, все в порядке.

Женщина кивнула. Потом и Ян Лань сказал ей что-то. И далее разговор всем столом продолжился, в котором Цзю Син больше не участвовал. В какой-то момент еда закончилась, да и говорить юудто бы стало не о чем. Пора было расходиться.

Нин Вэйхуа с Ян Ланем ушли на улицу, чтобы генерал покурил. Лу Вэн встала, чтобы начать убирать тарелки, Цзю Син, наблюдая, как женщина делает это сама, тоже поднялся.

— Я помогу, — одновременно произнесли Цзю Син и Мэй Юйлун.

Они переглянулись, но оба начали убирать. Цзю Син действительно убедился, что тот выход вел на кухню, которая оказалась даже чуть больше гостинной. Вся посуда складывалась в таз водой, пока он не стал наполнен, и не пришлось ставить рядом.

Цзю Син остался мыть тарелки, хотя не особо понимал, как это делать в тазу. Но, вспомнив годы проживания в общежитии, когда воды отключали стабильно раз в месяц, он принялся за работу.

Лу Вэн донесла с Мэй Юйлуном остатки, и они втроем остались на кухне. Почему-то в этот момент Цзю Сину не пришло в голову, что он бросил бедную Фэн Вутянь одну вместе с Вэй Цзямо.

— Спасибо за помощь, — начала Лу Фэн, — прощу еще раз прощения, что перепутала вашу ученицу с дочерью.

Цзю Син помотал головой.

— Говорю же, в этом нет ничего страшного.

Мэй Юйлун включился в беседу:

— Ян Лань говорил, что ты не в лучшем состоянии сейчас. Что у вас случилось?

Цзю Син, моющий посуду, решил, что сейчас был бы подходящий момент уйти, но бросить дело незаконченным он не мог. И, если его не вгоняют, то, наверно, он может остаться и не бояться быть лишним.

— Очень неприятная ситуация… Я не знаю, как сказать, — она оперлась на столешницу, опустив голову.

Цзю Син все же не захотел оставаться и осторожно спросил:

— Мне уйти?..

Мэй Юйлун обратил на него внимание, но говорить ничего не стал, тоже ждал ответа Лу Вэн. Та отвела глаза в сторону и произнесла:

— Не нужно. Лучше закройте дверь.

Шаман сделал, как она сказала, и они остались в тишине. Но Цзю Син продолжил отмывать тарелки, чем создал шум. От него стало проще.

— Не говорите только об этом никому больше, особенно Вэйхуа. Не хочу, чтобы он знал.

Внезапное обращение к генералу по имени удивило Цзю Сина.

— Хорошо, — ответил Мэй Юйлун.

Он стал неожиданно спокоен, когда дело стало касаться чего-то серьезного.

— И не перебивайте, и так сложно говорить… Но рассказать кому-то нужно, я знаю, да… Вы так давно не приезжали, А-Лун. На самом деле столько произошло. Я… Не хотел рассказывать, только не за столом. Но я не могу терпеть, мне нужно с кем-то поделиться. Это произошло коло месяца назад… Нет, не так. Началось все еще давно.

Цзю Син к этому моменту домыл последнюю тарелку и аккуратно вытер руки о рукава, чтобы не перенимать на себя внимание.

— Я была беременна. Ну только представьте, как мы с Ян Ланем были рады! Мы думали, что это невозможно и что в некоторых трактатах просто врут, но у нас получилось. И действительно во время беременности все было хорошо, я не думала, что может что-то случиться… Я каждый день ходила и молилась за ребенка и нашу семью, но, видимо, мои молитвы услышаны не были… Я даже не чувствовала никакого отвержения, но в день родов все пошло не так. Ребенок появился на свет, но от него стала исходить темная ци… А потом он озверел… Мы с Ян Ланем его едва успокоили, или лучше сказать, усмирили… Но я не могла поверить, что с ним может быть что-то не так. Я… Такого точно не могло быть! Я хотела как-нибудь спасти его, но Ян Лань говорил, что это уже невозможно… Что нужно либо убить его, либо оставить, убрать из дома куда подальше! Я не могла поверить, что он говорит такое мне! Это зверство! Но… Нам пришлось понести его в лес. На убийство я точно не могла пойти, и Ян Ланю никогда не позволила бы… Никогда! И мы оставили его, уже почти ушли… Но я не смогла выдержать, у меня все еще была надежда, что все можно изменить. Я убежала от Ян Ланя, но увидела, как заклинатель стоит над ребенком. Тот испускает темную ци, бьется, а заклинатель заносит меч!.. Я хотела вмешаться, но меня догнал Ян Лань и оттащил оттуда. Но Я видела! Я видела, как его зарезали! Как его убили!..

Она не выдержала и, осев на пол, зарыдала, закрывая лицо руками. Слез явно не было, да и быть не могло, но истерика началась, определенно. Цзю Син с ужасом смотрел на нее, пережившую столько… У него в голове стояла пустота, пока Мэй Юйлун сел рядом с Лу Вэн и стал ее успокаивать. А Цзю Син не мог даже найти слов. Он тупо смотрел в пол.

Наверно, стоило бы что-то сказать, но он совершенно не знал Лу Вэн. Да и шаман сам справлялся… Но резко женщина подняла взгляд на молодого человека:

— Ю Тяньлян, скажите… Как это можно было бы вылечить? Что я могла бы сделать, чтобы такого больше никогда не произошло?

Твою мать!.. Он совсем забыл о своем положении в этом мире! Откуда ему знать, что делать с этим?.. Была бы на его месте Лю Сян, перечитавшая громадную кучу литературы, откуда можно было бы найти ответ на этот вопрос, она бы обязательно что-нибудь посоветовала бы. Но Цзю Син ничего не знал! Он не знал даже, как работает этот мир, чтобы решать проблемы, возникающие в нем!

Но обреченный взгляд Лу Вэн пугал его так сильно, что в жилах стынула кровь. Нет ничего страшнее женщины, потерявшей жизнь, которую она дала… Он даже не заметил, как вас запаниковал, не заметил и растерянного взгляда Мэй Юйлуна…

Нет-нет-нет, Цзю Син, вдох-выдох, взял себ в руки и ответил. Разве так сложно? Скажи правду, не молоти чуши. Пациентам всегда нужно говорить правду, а то какой ты врач! Ты не смеешь себя так называть, если будешь поддаваться эмоциям!

Он опустился перед ней на колено, чтобы их глаза оказались на одном уровне и постарался произнести как можно ровнее:

— Извините… Я не знаю, как это обойти. Я занимаюсь, к сожалению, только людьми, — заметив, как огонек в глазах Лу Вэн гаснет, он спохватился удержать его: — Но я верю, что смогу найти этому решение. Клянусь, я помогу вам.

Лу Вэн снова закрыла лицо руками, упираясь в стенку столешницы спиной. Цзю Син от волнения чуть в обморок не упал, пока поднимался на ноги.

В конце концов женщина пришла в себя. На это ушло немало времени, хотя, кажется, к тому моменту еще не вернулись с улицы Нин Вэйхуа и Ян Лань.

Трое наконец вышли из кухни. Лу Вэн сразу пошла в спальню, пообещав, что придет чуть позже. А Цзю Син и Мэй Юйлун, прийдя в гостинную, увидели очень странную сцену, как Вэй Цзымо ныл Фэн Вутянь:

— И он меня никогда не слушает! Ну представляешь, никогда! Что б я ему не говорил, что б донести не хотел, он всегда закатывает глаза и не слушает. Не вырасти такой! Слушайся взрослых! Вот, своего учителя слушай, вряд ли он тебе посоветует чего-то плохого, — поручный генерала в конце концов заметил пришедших и указал ребенку на шамана: — Вот, никогда не будь, как он!

Фэн Вутянь с надеждой посмотрела на Цзю Сина, моля одними глазами избавить ее от этой пытки, но повернулась обратно к Вэй Цзямо и ответила:

— Я никогда не буду, как он… А шидзунь, правда, говорит только правильные вещи. Я обязательно буду его слушать.

Вэй Цзымо обрадовался, что за два дня хоть кто-то его услышал. Он заулыбался:

— Вот и молодец, не уподобляйся никогда таким.

После своих слов он встал с места и радостно посмотрел на Цзю Сина, который до сих пор пытался переворить то, что с ним произошло за последний ши.

— Ваша ученица – прекрасный ребенок!

Сказав это, подручный удалился, видимо, за генералом и хозяином дома, посчитав, что тех давно нет, а ребенку он успел пожаловаться на Мэй Юйлуна сверхмеры.

Шаман только тяжело вздохнул и тихо прошипел:

— Да уж.

В конце концов все, кроме Лу Вэн, снова оказались в гостинной спустя около кэ. Потом пошло нужное распределение по комнатам, каким-то образом шаман оказался в одной комнате с Цзю Сином и Фэн Вутянь. Цзю Син, конечно, этого бы очень не хотел, но протестовать не мог, вряд ли его кто-то вообще послушал бы.

Комната оказалась очень пустой, но сну это никак не помешало бы. Цзю Син уже представлял, как повалится на матрац, но прямо перед исполнением, его остановил Мэй Юйлун, у которого внезапно появилась потребность поговорить с ним. Фэн Вутянь снова пришлось оставить одну.

Они вышли в коридор, где стоял мрак, и едва ли молодой человек мог различить черты лица шамана. В последнее время он, в общем, заметил, что картинка начала становиться мутной, но сбросил это на усталость.

— Опять себя героем возомнил, да?

Цзю Син растерялся.

— Что? О чем ты? Иди спать уже. На дворе темень, а ты мне какую-то чушь в уши заливаешь.

Мэй Юйлун свел брови над переносицей.

— Как ты можешь даже думать о помощи существу, о котором ничего не знаешь?! Ты самонадеянный идиот! Может, с тигром тебе и свезло, но это не повод обрекать других на пустые надежды!

Цзю Син наконец понял, о чем говорил шаман. Да, давать клятву было уже чересчур… Он слишком испугался, что совсем убьет горем Лу Вэн. Но если он не исполнит своей клятвы, то не будет ли это намного хуже и для нее, и для него самого? Цзю Син даже не подумал об этом. Он и вообразить не мог, что Мэй Юйлун способен быть таким серьезным, и откроет ему глаза на ситуацию. С тигром действительно просто свезло. Но и в той ситуации он мог бы просто подождать, пока животное уйдет, или, если так подумать, то в скором времени как раз должен был появиться шаман, который быстро справился бы со зверем. Про браслет Цзю Син напрочь забыл. А вдруг эта вещь стоила бы чье-либо жизни? Вдруг тигр прежде, чем отдать его, решил бы перекусить кем-то?

— Я… — Цзю Син не мог найти подходящих слов, в его голове все смешалось и спуталось.

Мэй Юйлун хотел продолжить, но все же молодой человек резко перебил его:

— Я понимаю, да. Я был не прав. Но раз я что-то уже пообещал, то мне придется исполнить это обещание. Разве никто раньше не брался за духов? Не пытался искоренить темную ци или усмирить ее?

— Да в том-то и дело, что нет! Даже если кто-то когда-то и осмелился за это взяться, то, как видишь, ничего не вышло! Тогда почему ты считаешь, что это получится у тебя? Чем ты, герой всея мира, отличаешься от любого другого самонадеянного идиота?!

Цзю Син ничего ему не ответил. Он грубо оттолкнул шамана и вернулся в комнату. Какая ему вообще разница, что говорит этот нелепый петух? Он сам заварил эту кашу, ему и расхлебывать! Плевать на чужое мнение!

Глава 9. В саду цветут цветы.

Всю ночь Цзю Син не мог уснуть: то ему чудилось, что к горлу пристявят нож, то он забывался и гадал, выключил ли он в ванной комнате воду, когда закончил чистить зубы перед сном, то думал о работе, о болезнях, которые впервые видел, но в один момент он резко провалился в сон.

Вокруг было светло. Они с Лю Сян сидели на его кухне и пили горячий чай, несмотря на то, что на улице была жара. Кажется, это какое-то теплое воспоминание, которое Цзю Син хотел бы сберечь… Но только если бы не был оторван от Лю Сян.

— Ну-у, когда мы уже с тобой съездием на море?

— Ты же знаешь, у меня завал на работе. Я едва справляюсь. Подожди чуть-чуть, пожалуйста.

Она насупилась, потом вздохнула и ответила:

— Угораздило же тебя не взять отпуск летом. Все ж врачи так делают. Ни до одного не доберешься в эти три месяца. А ты дурак.

Он посмеялся и встал, чтобы приобнять ее за плечи. Она снова вздохнула, но потянулась к нему в ответ.

— Ладно, прощаю. В следующем году бери отпуск.

Но он не взял отпуск. Он забыл про этот разговор. А теперь было совсем поздно вспоминать. И они уже не вместе и вместе быть не смогут, и она уже с другим, и он уже хочет про нее забыть.

Треклятое море.

И проснулся Цзю Син ни свет, ни заря. Все еще спали: и девочка, и шаман. На него нахлынула печаль, и в этой печали он вспомнил вчерашний разговор с Мэй Юйлуном. А ведь тот был прав. Цзю Син никакой не герой и людей спасать здесь ему вряд ли удастся. Да и раньше он разве спасал кого-то? Выписывал таблетки и отпускал. И так снова и снова. Да и зачем ему с людьми ссориться. И с Мэй Юйлуном они только-только начали ладить, притом шаман сам сделал первый шаг.

Цзю Син привел себя в порядок и решил выйти на свежий воздух, чтобы обдумать свою прошлую и настоящую жизнь. О будущем он уже не грезил. Он сел на порог входной двери дома. Перед ним расправился лес, прохладный ветерок обудвал лицо, где-то у ног рассеивался утренний туман – начинался день.

И стоило укорить себя в том, что снова бездумно оставил Фэн Вутянь. Да и пусть.

Прошло около кэ, и дверь за его спиной тихо скрипнула. Кто-то вышел и, увидев Цзю Сина, недовольно хмыкнул. Тот чуть повернулся, увидел знакомые сапоги, увешенные цепочками с бусинами, и сразу узнал Мэй Юйлуна. Последний не дивнулся с места, хотя, наврено, хотел бы уйти обратно внутрь. Цзю Син не совсем понял, почему он остался, но ничего не сказал. Он еще не придумал, что сказать, чтобы умять конфликт.

В конце концов Мэй Юйлун сел рядом.

— Странный ты.

— Взаимно, — коротко ответил Цзю Син.

Шаман мотнул головой.

— Нет, ты просто странный, меня еще понять можно.

Они еще какое-то время посидели молча, и Цзю Син наконец осмелился:

— Ты был прав вчера. Я… — Он краем глаза покасился на Мэй Юйлуна, думая стоит ли продолжать, возможно, тому и незачем слушать долгий монолог. Шаман заметил заминку и вскинул бровь, посмотрев на Цзю Сина. – Я действительно никакой не герой. Я простой человек. Все мои надежды это простые мысли и слова. Почему если кто-то великий и могущественный не смог что-то сделать, то это смогу сделать я? Я-то обычный человек, а у обычного человека на самом деле так мало возможностей, так коротка жизнь. И никакой я не святой, не народный герой. И мы с тобой могли бы стать дурузьями. Эту возможность я из-за своей глупости упускать не хочу. Не знаю, какого мнения ты. Прости.

Мэй Юйлун долго молчал. В конце концов он положил руку на плечо Цзю Сину и несколько обреченно произнес:

— Ты в самом деле какой-то странный. Прощаю. И ты меня прости.

Цзю Син кивнул.

Уже солнце поднялось над лесом, когда они вернулись. В гостинной сиедли Фэн Вутянь, Вэй Цзымо и Лу Вэн с Ян Ланем.

Лу Вэн гладила по голове ребенка и говорила:

— Какое же солнышко, не правда, Лань?

Ян Лань смотрел на нее с сомнением.

Вэй Цзымо сидел чуть поодаль, попивая чай и слабо улыбаясь. Мэй Юйлун решительно сел напротив него, отвлек, стал о чем-то расспрашивать. Цзю Син услышал лишь что-то похожее на «сестра» и «клан». Сам он обратил внимание на Фэн Вутянь, которую к этому моменту обставили какими-то сладостями. На лице девочки можно было заметить страх и неловкость. Но остальных это, видимо, не смущало. Цзю Син посмеялся про себя и пошел к ней. Они встретились взглядами, и девочка сразу понадеялась, что ее спасут, о Цзю Син всего лишь сел рядом.

— С добрым утром всех.

Лу Вэн заметила его и предложила чаю. Он не отказался.

Не хватало только Нин Вэйхуа. Кажется, сегодня они должны были уже доехать до столицы и его дома. Наконец-то. Было бы счастье, если бы там Цзю Сина наконец оставили бы в покое, и он смог бы неторопливо освоиться, выполняя привычкую работу.

Лу Вэн пришла в голову еще одна идея, как можно помучать девочку, и она стала расспрашивать ее, какую ей заплести прическу. Фэн вутянь начала отпираться:

— Прошу прощения, но мне не нужно… Спасибо больше…

— Ну что значит не нужно? Я думаю, тебе больше всего подойдет коса. Что скажите, Цзю Син?

Молодой человек кивнул, и Фэн Вутянь увидела в нем придателя.

— Ей-Богу, тебе нечем заняться, Вэн… — Тихо проворчал Ян Лань.

Лу Вэн, не обращая на него внимания, стала плести косу Фэн Вутянь. Та сиедла ни жива, ни мертва. Наверно, впервые ей досталось так много внимания.

Спустя какое-то время пришел и Нин Вэхуа. Он оглядел всех нечитаемым взглядом и присоединился. К этому моменту Лу Вэн уже закончила с Фэн Вутянь. Она принесла чаю и генералу, который взглянул на нее, словно хотел что-то сказать, он ограничился лишь:

— Спасибо.

Лу Вэн села подле него.

— Дальше к себе поедете, так? Приезжайте почаще, а то мы с Ланем успеваем забыть ваши лица. — Она неожиданно перевела взгляд на Цзю Сина. — Было приятно познакоиться. Если захотите заглянуть, возьмите с собой Вутянь! Пожалуйста…

В конце концов все были в сборе. Возничий уже давно ожидал в карете. Мэй Юйлун сел рядом с ним, явно недовольный своей участью быть на этом месте. А вот Цзю Син на этот раз оказался у двери, потому мог спокойно проспать весь путь. За Фэн Вутянь он уже не так сильно беспокоился. Она сидела рядом с Вэй Цзымо. Он внушал больше доверия, чем Нин Вэйхуа.

Кстати, за время пребывния в доме Цзю Син убедился, что заехали они сюда только ради того, чтобы генерал увиделся с Лу Вэн. До столицы было рукой подать. Но все это не особо касалось Цзю Сина.

На этот раз он заснул без снов.

Разбудили его уже у самого имения Нин. Сразу на входе генерал разъяснил:

— Я вам двоим выделю комнату. Сейчас провожу, прошу запомнить путь. Далее подпишем договор.

«Прошу запомнить путь» Цзю Сн понял только тогда, когда они прошли по двум коридорам, лестнице и три раза свернули.

Цзю Син оставил Фэн Вутянь в комнате, а сам сразу пошел в кабинет Нин Вэйхуа, чтобы подписать договор. На дорогу до кабинета у него памяти бы уже точно не хватило… Периодически на пути попадались слуги. Притом видел он несколько повторяющихся лиц.

Кабинет у генерала был чистенький, все в нем стояло по полочкам, стол был практически пуст: ничего, кроме кисти и чернил, на нем не лежало.

Они сели друг напротив друга. Генерал не сразу понял, что забыл саму бумагу, потому сначала в недоумении посмотрел на стол и только потом встал, чтобы отыскать в шкафах нужный документ.

— Скажите, вам ведь не я нужен? – Цзю Сину надело делать вид слепого дурака.

Генерал даже не дернулся. Он наконец отыскал бумаги и положил их перед Цзю Сином, садясь обратно.

— Хотите отказаться?

Сердце Цзю Сина ни с того, ни с его забилось быстрее. Он посмотрел на листы перед собой, даже не разбирая иероглифов на них.

— А если откажусь сейчас, в последний момент?

Генерал посмотрел ему в глаза. Странно, но Цзю Син совершенно не понимал, что скрывается в этом взгляде.

— Не знаю, но если я попрошу отдать мне бусину, то вы не согласитесь?

— Думаю, не соглашусь.

Нин Вэйхуа улыбнулся.

— А если я вас попрошу лично отдать ее главе клана? Тогда согласитесь?

— Да.

Спустя мучительно длительную паузу для Цзю Сина Нин Вэйхуа, кажется, впервые улыбнулся и спросил:

— А лекарем дома Нин в итоге согласны-то стать или нет?

Цзю Син косо посмотрел на него. Думать долго не пришлось. Он давно согласился.

— Да.

Нин Вэйхуа придвинул к нему кисть и чернила. Цзю Син взял кисть, нашел нужное место и подписал документ. Кисть он брал не впервые, но вывести ей что-то было крайне сложно, но виду он не подал. Приняв подписанный документ, генерал хмуро посмотрел на подпись.

— Син?

Цзю Син оцепенел. Как мог он забыть, что имя его уже совсем другое?..

— Да, что-то не так?

Нин Вэйхуа мотнул головой:

— Да нет, можете идти. Осмотрите дом.

Цзю Син вышел из кабинета генерала и застыл прямо у двери. Сердце так сильно билось, что он чувствовал ритм всем телом. Тревожно. Зачем он ляпнул про бусину?.. И какому главе какого клана ее придется вручить лично?..

Еще на входе в дом он заметил, что есть дорожка, ведущая, по-видимому, в сад. Туда он и решил пойти. Он боялся заблудиться, осматриваясь. Притом вдруг он заглянул бы туда, куда не стоит заглядывать…

Цзю Сину удалось поймать служанку. Он представился новым лекарем и попросил провести его в сад. Девушка несколько опешила, но провела его. Оказалось, что и выход из имения не один…

Сад перед ним раскинулся красивейший. Тут росло множество цветов, между которыми шли дорожки, выложенные белым камнем. Цзю Син заметил единственное высокое цветущее дерево и лавочку под ним. Он присел на нее.

Вид уходил на город. Солнце уже катилось за дома. Цзю Син нашел остаток времени до темноты достаточно удачным, чтобы продолжить читать дневник Ю Тяньляна. Он уже почти и позабыл про него.

Молодой человек открыл его на первой попавшейся странице:

«Мало по малу уже забываю прошлое. Оно в самом деле перестало меня тяготить. Да и к чему его вспоминать?

Вчера был у реки. Красивое место. Река текла меж валунов, светило солнце, всплески отражали его. Я остановился там на какое-то время. Было тихо, только птицы и пели. Очень приятное место. Нужно запомнить, где оно находится.

Пока там был, не заметил, как по другую сторону реки пришел тигр. Распознав его, я вскочил с места и думал как можно быстрее уходить. Он тоже меня увидел. Мы встретились взглядами…»

Цзю Син прервал чтение. Если Ю Тяньлян не заметил тигра, то он не заметил человека, подсевшего к нему. Он посмотрел в сторону. То была девушка. Лицо у нее было строгое с острыми чертами. Почему-то Цзю Син сравнил ее с миловидной Лю Сян, полной противоположностью.

— Что читаете? – Спросила она неожиданно.

Цзю Син растерялся.

— Это путевые заметки одно путешественника, ничего интересного. Прошу прощения, наверно, я пойду…

Незнакомка хмуро посмотрела на него. Этим взглядом она напомнила кого-то Цзю Сину, и он не решился вставать с места.

— Как хотите… Я новый лекарь дома Нин, Ю Тяньлян.

Она помедлила с ответом, рассматривая его с любопытством.

— Меня Нин Фаньли звать.

У Цзю Сина сразу сложился пазл в голове.

— Так вы сестра генерала Нина?

Она улыбнулась. Ее до того мрачное и жесткое выражение лица пропало.

— Да, младшая.

Цзю Син вскочил с места и поклонился ей.

— Извините за недостойное поведение!

Она засмеялась и замахала рукой, показывая сесть обратно.

— Ну что вы! Не стоит! Так вы новый лекарь? Меня еще не оповестили, что на место старика кого-то нашли!

Цзю Син вернулся на место, суетливо поправляя одежду.

— А я только-только договор подписал.

— У вас имя знакомое. Не тот ли вы Ю Тяньлян, который народным героем считается?

— Тот самый…

Нин Фанли ахнула, глаза ее засверкаои.

— Ну наконец-то хоть кто-то интересный! Вы же путешественник! Должно быть, столько всего повидали, да?

Цзю Син замялся. Он думал, что стоит ответить, но мысль натолкнула его на Фэн Вутянь, и он вспомнил, что оставил ее на долгое время совсем одну! Дурак! Какой еще из него учитель! Ну ты и молодчина, Син!

— Что-то случилось? – Изменения в лице Цзю Сина не скрылись от глаз Нин Фанли.

Молодой человек посмотрел на нее, поднялся и быстро сказал:

— Прошу прощения, я совсем забыл про свою ученицу.

Хотел Цзю Син уже убежать, но его поймали за руку:

— Стойте-стойте! Можно с вами?

Цзю Син замер на месте. Он пораскинул, что ему, в общем, все равно. Но все же странно, что он только пришел, и уже на него обратила внимание младшая сестра генерала. Как бы сам генерал не узнал об этом…

Когда они вошли в дом, Цзю Син попытался вспомнить, каким путем вела его служанка, но все лесенки и коридорчики смешались, стали выглядеть одинаково.

— Просто скажите, где комната. Я понимаю, что у нас просто заблудиться. – Цзю Син примерно описал место, Нин Фанли, кажется, поняла его и повела, продолжая: — Отец был очень подозрительным. Он боялся, что в один день на него или Нин Вэйхуа нападут, потому, когда строил новое имение, специально сделал его чем-то похожим на лабиринт. Хотя даже это вряд ли бы помогло ему.

— Вот оно как. Я уж точно долго привыкать буду.

Она махнулла рукой.

— Да нет, думаю, вы за недели две выучите все имение. Скажите, а как вы сюда попали?

Цзю Син вспомнил всю историю. Ему показалось, будто от его перерождения прошло уже полгода, не меньше. Но он-то знал, что там и недели не насчитать. А, может, он все же привыкнет… Может, все не так и плохо… Сейчас он отправится в клан и разберется с бусиной, и тогда-то можно будет отдохнуть и осесть здесь. Надо будет изучить местную медицину, обучить ей Фэн Вутянь…

Эх, Лю Сян, знала бы ты, каково это находиться в совершенно ином мире, точно никогда не сказала, бы что хочешь сюда попасть.

Но знала бы и мама, как это лишиться всего в один момент. Хотя она и так лишилась и мужа, и сына…

В конце концов Цзю Син коротко пояснил, что встретил шамана, который потом «порекомендовал» его генералу.

— Вот, пришли. Эта комната?

Цзю Син открыл дверь, и почти тут же перед ним оказалась Фэн Вутнь. Она замерла, так и не подойдя ближе к нему, потому что увидела Нин Фанли. Молодой человек же почувствовал стыд.

— Прости, что пришлось так долго ждать. Моя вина.

Нин Фанли поравнялась с Цзю Сином.

— Это и есть ваша ученица? – Она обратилась к Фэн Вутянь: — Как тебя зовут?

Фэн Вутянь снова умоляюще посмотрела на Цзю Сина, но девушке ответила:

— Фэн Вутянь.

Глава 10. Потрясениям и праздникам - нет.

Цзю Сину довелось около двух недель провести в имении генерала. За это время в выделенной ему комнате образовалась библиотека. Он каждый день по несколько часов сидел за книгами, изучая их. О Фэн Вутянь он тоже позаботился и дал ей какую-то энциклопедию, сказав выписать самое важное, а потом рассказать. В этой энциклопедии пояснялись самые азы лекарского дела.

В конце концов Цзю Син понял, что придется ему нелегко. Местная медицина была почти на нуле. Как травами можно было вылечить какие-либо болезни, кроме простуды? Да и о лечении простуды думать сомнительно на самом деле.

Еще за это время он сдружился с Нин Фанли. Точнее, она часто заходила к нему, начинала разговор. Сам он стал чаще разглядывать девушку: в ней нашлось что-то очаровательное и влекущее.

Цзю Син долго перед сном рассуждал, может ли он начать новую жизнь. Ответ всегда был один: «да». Но молодой человек ни с того ни с сего начинал сомневаться, бояться. Он был многим обязан Лю Сян. Но и та ему ведь изменила, хотя… Кто ее знает. Почему он вообще решил, что она изменила? Но тогда откуда мужской голос на фоне во время звонка?

Цзю Сина терзали сомнения, но в один день он неожиданно осознал, что Нин Фанли действительно ему нравится. Она была и хорошим собеседником, и неплохим слушателем, могла много рассуждать на разные темы, имела свою точку зрения, относилась ко всему с пониманием. И… Несмотря на то, что Нин Фанли была внешне полной противоположностью Лю Сян, ее внешность стала казаться Цзю Сину прекрасной. Он стал бояться лишний раз на нее взглянуть.

Впрочем, к этому осознанию он пришел поздно.

За все время Цзю Син всего пару раз пересекся с Мэй Юйлуном, который тоже остался гостем у Нин Вэйхуа. Самого генерала молодой человек вообще не видел, а Вэй Цзымо встретился ему только тогда, когда сам пришел оповестить:

— Ю Тяньлян, генерал Нин попросил передать, что завтра отправляемся в клан.

Цзю Син оторвался от книги и неуверенно посмотрел на подручного генерала:

— А Фэн Вутянь..? – он даже не смог сформулировать вопрос.

Вэй Цзымо задумался и ответил:

— Девочке будет только в радость посмотреть на клан. Берите ее с собой.

В этот момент Фэн Вутянь выглянула в дверной проем. Стоило отметить, что ребенок вполне освоился. Она стала увереннее и громче говорить, даже спокойно общалась с Нин Фанли. Цзю Сину было приятно за этим наблюдать.

Этим же вечером все вещи были собраны. Цзю Син решил строить из себя умного человека и хорошего учителя, потому взял парочку книг и себе, и ученице.

На выходе из дома генерала, он увидел Мэй Юйлуна. Тот тоже обратил на него внимание и подошел. Фэн Вутянь, стоящая рядом с Цзю Сином, с подозрением смотрела на приближающегося шамана.

— О чем вы в итоге договорились с Нин Вэйхуа?

Цзю Син возмутился про себя: «А здороваться кто будет?! Уж точно уже не я!»

— Я лично отдам вещь главе клана.

— Ничего себе. Ну генералу, в общем, и дела нет до этой вещи. Он ищет в ситуации личную выгоду.

— Ну и где же тут по-твоему для него личная выгода?

— Я вполне понимаю где. Ты же лекарь.

Цзю Син в недоумении посмотрел ему в глаза. В чем суть? Да, он лекарь, но, кроме того, что в доме Нин нужна была смена собственного лекаря-старика, Цзю Син не думал ни о чем. Хотя у него подкрадывалась очень неприятная мысль, связанная именно со статусом Нин Вэйхуа и тем, где чаще всего оказывается человек с таким статусом и что там всегда не помешают лишние руки, но он быстро отбросил ее. Конечно, под «там» подразумевалось поле боя.

Мэй Юйлун заикнулся, чтобы спросить еще что-то, но замер. Цзю Син не понял его заминки, вскинул бровь с немом вопросе, но в этот же момент ему на шею накинулась Нин Фанли.

— Цзю Син! На какое время ты уезжаешь? И Вутянь с тобой, что ли?

— Мы уезжаем где-то на дня четыре, — ответила девочка.

Нин Фанли отстранилась от Цзю Сина, который находился в оцепенении. Он совсем не ожидал подобного от девушки. Ему стало как-то волнительно…

— О, да ты все знаешь. Ну ясно-ясно. А где генерал знаешь?

— Он должен быть где-то у кареты, — произнес Мэй Юйлун.

Как только девушка отошла, шаман заулыбался и лукаво глянул на Цзю Сина:

— А ты, смотрю, времени зря не терял. К Нин Фанли уже пятеро приходили свататься, она всех отвергала. Хотя даже не странно, что ее выбор пал на тебя, Ю Тяньлян.

— С чего это?

— Уж больно ты не от мира сего, интересно наблюдать за тобой, —он отвел взгляд в сторону, — словно за птичкой, залетевшей не в свой край.

Цзю Син вспомнил, почему его так раздражал Мэй Юйлун… На каком основании он вообще планировал с ним сдружиться? С чего он взял, что это получится?

— Это все, что ты хотел спросить?

Мэй Юйлун скрестил руки на груди, мельком посмотрел на Фэн Вутянь и спросил:

— А ученицу свою зачем берешь?

— Не бросать же ее тут. Пусть на клан посмотрит хотя бы.

— А ты, кстати, в клане-то сам был?

Цзю Син задумался, мог ли Ю Тяньлян когда-то быть в клане. Кажется, он читал что-то об этом… Да! Как-то лекаря занесло в Байху (Цзю Син наконец-то выучил название клана). Он уже знаком с главой клана. Даже вроде отзывался о ней и самом клане весьма хорошо… Она еще и предлагала Ю Тяньляну работу в клане, но он отказался. Почему? Неясно.

— Да.

Шаман странно посмотрел на него, но ничего не возразил. Цзю Син насторожился.

— Ладно. Я тоже еду, как ты мог догадаться. Пора сестрицу навестить… Наверно, я сильно от нее получу.

— За что?

Мэй Юйлун нерадостно улыбнулся.

— Думаю, ты будешь присутствовать, когда меня будут отчитывать. Сам и послушаешь.

На этом шаман ушел.

Цзю Син пожал плечами и обратил внимание на Фэн Вутянь.

— Готова к новой поездке?

— Вроде да.

— Вот и хорошо. Всего четыре дня. Это же всего-ничего.

Наверно, он пытался убедить в этом сам себя, нежели Фэн Вутянь.

Через какое-то время все стали собираться в карету. У нее уже стояли генерал, его подручный и Мэй Юйлун. Рядом ходила Нин Фанли.

Мэй Юйлун теперь ехал на лошади. Он, безусловно, снова был очень недоволен своим положением, но возражать не стал. И карета, кстати, была другой. Теперь в ней лавки были напротив друг друга. Как раз для четырех человек. Цзю Син порадовался, что сможет, оперевшись о стену, поспать в дороге.

Когда уже была пора садиться, Цзю Сина задержала Нин Фанли. Они отошли на расстояние от кареты: сидящие в ней вряд ли смогли бы увидеть их.

— Слу-ушай, Ю Тяньлян.

Молодой человек отчего-то смутился. Ситуация показалась ему странной…

— Да?

— Я буду скучать, возвращайся скорее, — Нин Фанли быстрым движением поднялась на цыпочки и поцеловала молодого человека в щеку.

Цзю Син едва понял происходящее. Он коснулся щеки, удивленно смотря на девушку, которая чего-то ждала с улыбкой, с каждой секундой становящейся натянутой.

Наконец Цзю Син собрался и крепко обнял Нин Фанли, поцеловав ее в щеку в ответ.

— Я тоже буду скучать.

Через фэнь они отстранились друг от друга. Цзю Син пошел к карете, а Нин Фанли – в дом.

Карета двинулась. Молодой человек заметил, что Нин Вэйхуа периодически бросает на него колкий взгляд. В один момент их глаза встретились, и генерал заговорил:

— Я не знаю о чем-то?

Цзю Син несколько резко выпрямил спину.

— Не знаю…

— Допустим.

Нин Вэйхуа отвернулся в сторону окна и больше не поворачивался. Цзю Син смог выдохнуть.

В итоге за всю поездку молодой человек так и не взял в руки ни одной книги. Расчёт все еще оставался на то, что он сядет за них уже в клане, но и в это, правда, слабо верилось…

Уже к вечеру они прибыли к подножию клана. Цзю Син к тому моменту уже проснулся и осматривался. Вокруг дороги возвышались горные хребты, макушки которых скрывали облака. Он помнил, что по всем канонам любой клан заклинателей должен находиться на возвышенности, куда ведет миллион ступеней, но молился, чтобы здесь не оказалось подобного, хотя его мольбы вряд ли были услышаны…

Они остановились. Пора было выходить.

Цзю Син и Фэн Вутянь выбрались первыми. Рядом с каретой уже успел слезть с лошади Мэй Юйлун. Он задумчиво смотрел куда-то, и когда молодой человек подошел к нему, то все понял… Да, здесь тоже была эта лестница, конец которой был где-то в небесах.

— Ну, Вутянь, в путь…

Цзю Син не стал медлить и ждать других, а сразу пошел наверх, потащив за собой ученицу.

— Если устанешь, станет плохо, то обязательно говори мне, — заранее предупредил он.

Лестница действительно была огромной. Ну зачем кланы делают именно в горах?! Цзю Син искренне не понимал в чем смысл подобного. Конечно, безопасность превыше всего, но заклинателям не кажется, что они чуть-чуть переборщили?

Уже на половине, он заметил, что они с Фэн Вутянь сильно оторвались ото всех. Но отдыхать и кого-то ждать не стоило, ведь чем дольше простоишь, тем труднее будет преодолевать дальнейший путь. Поэтому Цзю Син решил дожидаться всех уже наверху. Конечно, он мог бы пожалеть себя и Фэн Вутянь, двигаться со всеми, ведь в компании всегда проще, но уже не мог этого себе позволить. Притом где-то Лю Сян когда-то читала, что, поднимаясь по лестнице, ведущей в клан, будущие ученики проходят первый этап отбора. И если у каких-то детей это получается, то обязательно получится и у него, и у Фэн Вутянь.

Уже доходя самого верха, там Цзю Син заметил женщину. На ней было длинное бело-черное ханьфу, которое красиво струилось по ее фигуре. Темные волосы чуть вились, а лицом она смахивала на кого-то знакомого… Но эта персона не сильно волновала Цзю Сина. Ему было важно, что вот она, последняя ступень, и он завершит эти девять кругов ада, ведь последнюю четверть ему к тому же пришлось посадить ученицу на плечи и нести.

Женщина обратила на них внимание, когда он поравнялся с ней и спустил с себя Фэн Вутянь. Она улыбнулась, узнав Цзю Сина. Точнее, не его, а того, чье тело он занимал.

— Приветствую, Гуан Цзюньюй.

Цзю Син решил, что его с кем-то перепутали…

— Приветствую и прошу прощения, мое имя Ю Тяньлян, — поклонился он.

Женщина усмехнулась.

— Ну да-да, извините, Ю Тяньлян. Кто это с вами?

Фэн Вутянь оживилась и резко поклонилась:

— Приветствую, я ученица уважаемого лекаря Ю Тяньляна, Фэн Вутянь!

Женщина кивнула и снова перевела взгляд на Цзю Сина. Тот к этому моменту осознал, что его ни с кем не перепутали. Да, она точно знала, кто перед ней, точно понимала, как к этому человеку обращаться. Только вот Цзю Син не понял, что для нее было правильнее Гуан Цзюньюй или Ю Тяньлян? Если она выбрала первый вариант изначально, то, скорее всего, он был верным и для прошлого владельца тела, и для нее. Но почему? Цзю Син никогда не видел этого имени в дневнике Ю Тяньляна.

И тут до него дошло…

Если Ю Тяньлян сбежавший сын, то вряд ли он представлялся бы своим именем. Как же раньше Цзю Син мог оставаться таким наивным? Ю Тяньлян это поддельное имя! То есть настоящее имя Ю Тяньляна это Гуан Цзюньюй. И, верно, это имя достаточно известно, раз его пришлось прикрывать другим. И если его знает эта женщина, которая явно относится как-то к Байху, то Гуан Цзюньюй был заклинателем? Ну нет, тогда бы его знал бы и Вэй Цзымо, и Мэй Юйлун. Кто в таком случае Гуан Цзюньюй?

— Вы все же решили, что готовы стать нашим старейшиной? Будете обучать прекрасных детей, да? Фэн Вутянь, твой шидзунь ведь хороший учитель?

Фэн Вутянь уверенно кивнула, и Цзю Сину стало тепло на душе.

Неожиданно сзади раздался голос:

— Сестрица, ты опоздала! Этого человека уже нанял Нин Вэйхуа! – это явно был Мэй Юйлун.

Но… Сестрица? Кто эта женщина?!

Наконец подошли и остальные. Из их приветствий Цзю Син узнал, что все это время общался с главой клана, Мэй Ин.

И ЭТО БЫЛА НЕНАГЛЯДНАЯ СЕСТРИЦА МЭЙ ЮЙЛУНА?!?! ГЛАВА КЛАНА?!?!

Она действительно всю дорогу отчитывала Мэй Юйлуна. Честно, Цзю Сину было весело за этим наблюдать:

— Опять вырядился во что попало! Так еще и сбежал не понять куда! Спасибо, что тебя случайно встретил генерал Нин и наставник Вэй! Пойдешь и первым делом переоденешься! Ходишь и позоришь наш клан! Что это за побрякушки на тебе?! Сколько раз я просила уходить из клана в форме? М? Юйлун, ты же еще и ушел за духом! Какой ужас! Хоть жив остался, и на том спасибо! Ты не поймал его в итоге, да?

Мэй Юйлун с ухмылкой посмотрел на нее:

— Да, но вещица почти у меня.

— Что это значит? – Мэй Ин прищурилась и оглянулась на тех, кто шел сзади: генерала, его подручного, Цзю Сина и его ученицу.

— Так вышло, что по пути я встретил уважаемого Ю Тяньляна, которому дух самолично отдал бусину. Но уважаемый Ю Тяньлян согласился только лично вручить ее тебе.

Цзю Син не знал, можно ли ему вмешиваться в их разговор, но все равно добавил от себя:

— Это решение было принято ввиду недостойного поведения Мэй Юйлуна.

Мэй Юйлун с мрачным лицом обернулся на него.

— Что это такое говорит уважаемый Ю Тяньлян? Я, конечно, мог быть немного вспыльчив, - за что прошу прощения, - но взгляните сначала на себя.

— Спасибо, но поздновато извиняться, не находишь?

Мэй Юйун закатил глаза и отвернулся. Мэй Ин же, видимо, закрыла для себя на какое-то время эту тему и перешла к другой:

— Генерал Нин, для чего навестили нас?

Нин Вэйхуа очнулся от разговора с Вэй Цзымо.

— Во-первых, отдать эту бусину. Во-вторых, ты знаешь зачем. Мне Цзымо палочками весь мозг чуть не выел. Я не мог не приехать.

Вэй Цзымо при последних словах локтем толкнул генерала, но тому было побоку.

— Поняла вас, — отозвалась Мэй Ин.

Наконец, они добрались до главного здания. Это была пагода в три этажа. С выступов на козырьках свисали желтые фонари. Наверно, недавно прошел какой-то праздник. У входа стояли двое учеников на посту. В общем по дороге Цзю Син увидел много ребят в белой форме, похожей чем-то на одежды Мэй Ин. Это и были ученики Байху, юные заклинатели.

Цзю Сина и Фэн Вутянь разделили, но в соседние комнаты. В одной комнате поместились только Нин Вэйхуа и Вэй Цзымо.

К ночи в комнату Цзю Сина пришел Мэй Юйлун с алкоголем. Сам он уже, видать, выпил. На нем не было верхних одежд, все побрякушки куда-то пропали, а волосы были убраны в низкий хвост. Молодой человек сильно удивился, увидев шамана с таком виде.

— Выпьешь со мной?

Цзю Син уже готовился ко сну, потому тоже не заморачивался ни с одеждой, ни с прической. У себя он привык после работы раздеваться до пояса и так оставаться до приготовлений ко сну, но здесь, конечно, выглядел куда приличнее.

Теперь его волновало только заманчивое предложение Мэй Юйлуна. Сон отошел на второй план.

— Что это?

Мэй Юйлун посмотрел на бутыль, будто впервые видел его.

— Рисовое вино.

— И зачем ты предлагаешь это мне?

— Герой, я же говорю, что ты не от мира сего. А с кем мне еще пить? С сестрицей, которая печется о порядке, с генералом и наставником? Вряд ли.

— Но ты же буквально в своем клане, разве здесь нет собутыльников для тебя?

Мэй Юйлун фыркнул.

— Раз к тебе пришел, то нет.

Цзю Син сомневался, стоит ли ему притрагиваться к алкоголю, ведь в последний раз это ничем хорошим не закончилось. Но с другой стороны у него уже давно не болит голова, а таблетки от головной боли в этом мире вряд ли найдутся. А, может, он сейчас напьется и попадет обратно, к себе домой, к своей Баоцзы… Бедная, она должна была очень испугаться. Кто же ее покормит?..

— Ну, ладно, давай.

Они сели прямо на полу. Никого это не смутило. Мэй Юйлун поставил по одной пиале напротив каждого, разлил рисовое вино. Цзю Син взял пиалу и посмотрел на свое отражение на поверхности прозрачной жидкости. Оказывается, Ю Тяньлян или как его называть?.. В общем, Ю Тяньлян весьма хорош собой. Неудивительно, что он привлек Нин Фанли.

Последняя мысль весьма разочаровала Цзю Сина. Ему показалось, что далеко не его полюбила девушка, а Ю Тньляна, его образ, внешность. Он не хотел сейчас переживать об этом, потому быстро выпил все содержимое пиалы залпом.

Мэй Юйлун же пил медленно. Он странно смотрел на молодого человека, будто хотел что-то сказать, но остерегался.

— Что такое? – в конце концов не выдержал сам Цзю Син.

Шаман вздохнул и попросил:

— А можно твою руку, чтобы пульс проверить?

Лю Сян много рассказывала Цзю Сину, что по одному только пульсу заклинатели умели определять, что с человеком и чем он болен. Цзю Син никогда не верил в эту чушь, но теперь ему стало любопытно, как это происходит. Поэтому, не задавая вопросов, протянул руку ладонью вверх. Цзю Син, конечно, не понимал, когда Мэй Юйлун начал беспокоиться о его здоровье, но сопротивляться не стал. Шаман осторожно взял ее за запястье, а потом сказал:

— Мне, наверно, стоит прекратить это представление первым, — он действительно начал слушать пульс Цзю Сина, после чего отпустил запястье молодого человека и посмотрел ему в глаза, — но, может, это будешь ты?

Цзю Син замер и убрал руку.

— Нальешь еще?

Мэй Юйлун долил вина себе и ему.

Молодой человек не мог понять, про что говорит шаман. Никогда в дневниках Ю Тяньлян не упоминал Мэй Юйлуна, за время встречи он ничего не таил от последнего. Так какое представление нужно закончить? Неужели шаман понял, что в теле на самом деле душа другого?.. Но он не мог этого понять, ведь раньше не видел Ю Тяньляна в глаза. А по пульсу определить это было уж точно невозможно.

— Ну? – поторопил шаман.

— Может, ты все же будешь первым?

Мэй Юйлун отпил из своей пиалы.

— Я долго думал, о том, кто ты, еще со встречи у повозки. Теперь я точно убедился, что ты не злой дух, захвативший тело, но ты и не Ю Тяньлян, — сказал он это уж больно безразлично.

Цзю Син нервно сглотнул. А шаман продолжил:

— Кто ты?

Мэй Юйлун в недоумении посмотрел на оцепеневшего Цзю Сина. Алкоголь смягчал удар, но сердце молодого человека бешено колотилось в глотке, а холодный пот проступил на лбу. Цзю Син не мог придумать ответ.

— Я Цзю Син, — наконец произнес он.

— Цзю Син? – Мэй Юйлун кивнул. – Приятно познакомиться.

Цзю Син свел брови над переносицей.

— Но как ты понял?

Шаман посмеялся, допивая содержимое пиалы.

— Гуан Цзюньюй – настоящее имя Ю Тяньляна – не был таким самонадеянным, резким, упертым козлом.

— Похвалил, так похвалил…

— Еще бы! Помнишь, тогда, в повозке, ты мне, едва проснувшись, по лицу дал! Да еще и с такой силой! Гуан Цзюньюй бы в жизни так не смог! И я же говорю, что ты не от мира сего. Откуда ты? Как твоя душа попала в это тело?..

Цзю Син стал замечать, как Мэй Юйлуна клонит из стороны в сторону. Речь его стала менее четкой, а глаза едва фокусировались. Да, шаман был пьян. Это был шанс легко замять ситуацию.

Цзю Син подлил еще Мэй Юйлуну. Тот быстро осушил пиалу, и едва не клевал носом, бормоча:

— Ну как? Как?..

Молодой человек осторожно поднялся и провел (вернее, протащил) Мэй Юйлуна до своей кровати, уложив его. Шаман пытался сопротивлялся, но эти попытки были такими никчемными, что у него ничего не вышло.

Сам Цзю Син убрал вино и пиалы на столик у кровати, закутался в верхние одежды и лег на пол. Он не мог закрыть глаз, веки напряженно оставались открытыми. Он боялся, что Мэй Юйлун резко придет в себя и продолжит расспрос. Было бы хорошо, если он не помнил бы этого разговора на следующее утро. У Цзю Сина осталась только надежда на это. Он даже не заметил, как случайно сжал челюсти с такой силой, что они стали болеть и чуть кровоточить.

Через время алкоголь сыграл свое, и он, наконец, забылся.

Глава 11. Слушай, а ты в судьбу веришь?

Цзю Син открыл глаза рано утром от того, что его пихнули в бок. Первым, что он увидел после пробуждения, были сапоги Мэй Юйлуна. Тот вернулся с мрачным видом на кровать, начав сверлить взглядом Цзю Сина, пока он поднимался, все еще приходя в себя после сна.

— Что я вчера натворил?

Было ли это блефом, или шаман на самом деле не помнил вчерашний вечер, Цзю Син спросонья определить не смог.

— Напился.

Мэй Юйлун обратил внимание на стоящие на столике бутыль и пиалы.

— Ну это понятно, я целенаправленно шел к тебе с алкоголем. Получается, я ничего лишнего не сказал и не сделал?

«Конечно сказал, придурок!» — прокричал про себя Цзю Син, полностью помнивший весь разговор. Он мечтал забыть вчера, но чуда не случилось. Картина всего разговора ясно стояла перед глазами. Неосознанно он начал ногтем сдирать кожу с большого пальца руки.

— Да нет. Иди уже к себе и выпивку захвати. Мне она здесь ни к чему.

Мэй Юйлун закатил глаза и, забрав все со столика, вышел из комнаты. Цзю Син сразу же схватился за голову, уставившись в пол. Как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке… Но как он понял? Теперь самым главным было не спровоцировать его сказать об этом при всех. А если он уже обсуждал это с кем-то? И если шаман знает, что перед ним не тот человек, то почему так долго молчит? То есть… Молчал.

Цзю Син глубого вздохнул и провел с силой руками по лицу. Почему-то это действие вызвало у него дежавю. Когда-то, во время обучения в университете, его группу повели наблюдать за операцией. Оперировали мужчину лет тридцати. У него были проблемы с сердцем, точного диагноза Цзю Син уже не вспомнил бы. Да и воспоминания были мутными отрывками.

Он помнил, как стоял на месте, следя за тем, как человеку разрезают грудь, рассекают ребра, чтобы подобраться к его сердцу. На ногах пришлось провести четыре часа. Он видел все от разреза и до швов. Во время операции в голову приходили изображения, будто на столе лежит он сам, и режут именно его. Это вроде главная проблема новичков, решивших стать врачами. Они переносят все на себя. И Цзю Син почти ощущал, что по его коже проводят холодным металлом…

Операция прошла успешна. Как только она закончилась, Цзю Син вышел из операционной и быстрыми шагами добрался до туалета, заперевшись. Он облокотился о стену, перед глазами плыло и из-за долгого стояния, и из-за увиденного. Тогда он осел на пол и с силой провел руками по лицу, чтобы хоть немного прийти в себя.

Молодой человек, вспоминая об этом, стал вести рукой сбоку от себя. Это была старя привычка поиска очков. Не найдя их, он очнулся и стал оглядываться, только потом поняв, что у здесь у него их нет. Но, к слову, кое-что, связанное со зрением стало беспокоить Цзю Сина: он стал терять его.

В конце концов Цзю Син начал собираться. Его, верно, ждут на прием к главе клана. И завтрак уже, скорее всего, давно идет… надо сводить на него Фэн Вутянь. Да, точно.

Цзю Син, выйдя из комнаты, постучался к Фэн Вутянь. Девочка была уже собрана и читала книгу. Что за чудесный ребенок!

— С добрым утром, — Цзю Син старался принять свой обыденный вид, пусть у него и тряслись руки.

Фэн Вутянь подняла на него глаза и улыбнулась.

— Доброе утро!

Они вместе спустились на первый этаж, где стоял Нин Вэйхуа. Генерал, как показалось Цзю Сину, побелел… Его волосы стали наполовину седыми.

— Приветствую, — поздоровался молодой человек.

Нин Вэйхуа кивнул.

— Как спалось?

Цзю Син встал напротив, в то время как Фэн Вутянь нашла место, чтобы посидеть и почитать, ибо разговоры взрослых – это разговоры взрослых.

— Неплохо, ко мне вечером заявился Мэй Юйлун с вином.

Генерал вскинул бровь.

— М-м, ты же знаешь, что в Байху алкоголь запрещен?

Цзю Син, отведя глаза в сторону, тяжело вздохнул.

— Ну, думаю, нет ничего страшного, если гостю предложил выпить сам брат главы клана.

Нин Вэйхуа усмехнулся.

— И то верно.

— А где все?

— Я уверен, что уговаривают Мэй Юйлуна подобающе одеться. Вэй Цзымо уж точно. Он рано утром пришел к нему читать нотации, но вряд ли хоть одно слово долетело до мальчишки.

Цзю Син кивнул.

— Ясно, а я-то думал, что сам задерживаюсь.

Они простояли еще около кэ прежде, чем наконец появилась Мэй Ин, а за ней через некоторое время пришли Вэй Цзымо и Мэй Юйлун. Последнего Цзю Син совершенно не узнал, уж больно приятно глазу он выглядел в белых одеждах.

Далее все отправились на завтрак в общую столовую.

Цзю Син с замиранием сердца разглядывал все вокруг. Теперь по пути они встретили много учеников разных возрастных групп, прошли недалеко от площадки для тренировочных боев, где ребята сражались на деревянных мечах. Байху был большим красивым кланом, окруженным горами, начала которых скрывались туманом, потому казалось, что небеса ближе, чем подножия гор. Цзю Син стал даже в некоторой степени понимать восхищение Лю Сян заклинателями и их кланами… По бокам дорожки, вымощенной камнем, периодически появлялись раскидистые ивы, валуны с вырезанными на них узорами тигра. Здесь даже был протянут мост, чтобы соединить главную площадь и отдаленную резиденцию одного из старейшин.

В столовой уже почти никого не было. Последние ученики доедали свои порции.

Позавтракав, все пошли в павильон, где Мэй Ин хотела что-то обсудить. Рядом с ним был небольшой домик в один этаж.

Они остались в павильоне. Мэй Ин по пути поймала двух старших адептов и попросила их принести чаю для гостей.

— Наверно, повторюсь, но очень рада всех видеть в Байху. Мы всегда рады гостям. Благодарю и за то, что вернули моего брата. Хотела спросить, Вэй Цзымо, ты собираешься возвращаться в клан в ближайшее время?

Вэй Цзымо посмотрел на нее с сомнением.

— Я пока не думал об этом. В ближайший день сообщу.

Спустя какое-то время из домика вышла девушка на пару с молодым человеком. Эти люди на учеников уже не были похожи, может, только на старших адептов.

Проходя мимо павильона, они остановились, чтобы поклониться. Мэй Ин воспользовалась шансом:

— Ю Тяньлян, не хотели бы вы дать ученице увидеть клан? Я доверяю этим милым людям. Они могут показать всю территорию.

Цзю Син обернулся к Фэн Вутянь, которая продолжала читать ту же книгу, которую он видел у нее руках утром. Пару раз он заглядывал в нее, и понял, что в ней описаны всеразличные травы. Гордость за то, что Фэн Вутянь самостоятельно читает подобное, переполняла его.

— Вутянь?

Девочка оторвалась от чтения и кивнула.

— Тогда иди.

Она осторожно вышла из павильона и прошла к молодо паре. Втроем они ушли с территории павильона.

Цзю Син стал скучать. Мэй Ин в основном обсуждала что-то с генералом и Вэй Цзымо. Обиженный Мэй Юйлун сидел в стороне в роли наблюдающего.

Но внезапно молодой человек уловил какое-то движение за спиной Мэй Ин. Он даже не понял, что двигалось, пока из-за ее спины не вышла тень. Цзю Син стал оглядывать всех присутствующих, чтобы понять видят ли они ее, но никто не изменился в лице.

Тень начала четко указывать на домик. Цзю Син ясно видел руку и указательный палец, направленные в ту сторону. Он протер глаза, думая, что ему кажется, но ничего не изменилось. Тень все еще указывала туда.

— Прошу прощения, я откланяюсь. Скоро вернусь.

Мэй Ин была удивлена, но кивнула.

Он прошел к домику по мостику над речкой и зашел него. Его встретил темный коридор с дверьми. Тень двигалась впереди него и чуть ли не в самом конце коридора остановилась, указывая на приоткрытую дверь. Цзю Син зашел внутрь, увидев выделяющееся из всего интерьера зеркало. Для него это было обычное зеркало почти в рост, но с красивой каймой, а для этого мира - драгоценность.

Стоило ему подойти, как он увидел свое отражение. Он замер, не веря своим глазам. Это был он, настоящий, в халате, с потрепанными волосами, на носу привычно сидели очки. Но резко все переменилось, и виден стал образ Ю Тяньляна. И он протянул руку. Цзю Син, который стоял все это время неподвижно, испугался.

— Что это, твою мать?..

Несмотря на страх, он все равно подал руку, желая узнать, что будет дальше. Его слегка потянуло, и молодой человек сделал шаг прямо в зеркало.

Он оказался в пространстве, где с каждой стороны было зеркало. Если представить, что он находился в зеркальной комнате, то все ее углу были скошены зеркальной поверхностью, и образованные таким образом углы - тоже. С потолка, которого не было видно в серой дымке, свисали на тонких нитках зеркальные вытянутые трубочки. Цзю Син случайно задел одну, и она отдалась приятным звоном.

Он пошел вперед, не видя других вариантов пути. Через какое-то время впереди стала виднеться белая лестница. Опять лестница! Цзю Син стал подниматься по ней. Туман вокруг рассеивался, зеркала пропали, а трубочки выстроились по бокам лестницы. На верху стоял спиной Ю Тяньлян.

Цзю Син встал рядом с ним. Впереди открывался вид на бескрайнее море. Синие волны плескались, играя друг с другом, и, кажется, даже был слышен из свежий запах.

— Что это за место? – наконец спросил Цзю Син.

— Не знаю, я всего лишь нашел его, чтобы поговорить с тобой.

— Как я понимаю, ты Гуан Цзюньюй, он же Ю Тяньлян?

— Да, так и есть. Рад, что ты узнал мое настоящее имя. Когда-то ты узнаешь, и кто я… Сейчас это совсем неважно.

— Почему неважно? Меня уже раскрыли! Рассказал бы хоть что-то о себе, чтобы я мог подстроиться.

Ю Тяньлян безразлично посмотрел на него.

— А ты сможешь подстроиться? Я вот не верю.

Цзю Син понял, что он прав. Молодой человек никогда не умел играть на публику.

— Слушай, а ты в судьбу веришь? – спросил Ю Тяньлян.

— В судьбу? Возможно, и верю.

— А кем был твой фуцинь?

— Военным.

— Мой тоже… Как же тебе повезло, — с иронией произнес он.

— Почему это?

— От судьбы не убежишь, к сожалению.

— Ладно… Зачем в конце концов тебе разговаривать со мной?

— Я хотел предупредить тебя, чтобы ты уходил обратно в путешествие. Как только, так сразу! Сразу после ухода из клана говори, что остались неотложные дела. Или останься в клане на какое-то время! Это моя последняя просьба!

Цзю Син насторожился. Он глядел теперь на взволнованное лицо Ю Тяньляна и не понимал, что такого страшного может произойти, чтобы он тут же должен был сбежать…

— Ты меня слышишь? – Ю Тяньлян начал рассеиваться.

Цзю Син попытался схватить за руку его, но пальцы прошли сквозь.

— Что произойдет?!

Ю Тяньлян не успел ответить и рассеялся. Цзю Син остался один. Он стал поворачиваться из стороны в сторону, ища Ю Тяньляна, но тот совсем испарился. Его больше не было.

Уходить? Наверно, стоит послушать дух умершего, но… А если тот врет? Если ничего не случится? Кто знает…

Цзю Сину стало не по себе, и он начал возвращаться. Все вокруг казалось зловещим. Серый туман потемнел, трубочки начали громко звенеть. Он побежал к выходу и вынырнул из зеркала.

Придя в себя, он увидел в дверном проеме Мэй Ин. Она смотрела на него, прищурив глаза.

— Я не буду спрашивать, что ты там делал…

Цзю Син тут же поклонился, чувствуя как сердце стучит в глотке.

— Прошу прощения!

— Боже… Ю Тяньлян, не стоит. Раз уж мы остались наедине, я хотела спросить про ту бусину, которая досталась тебе от тигра. Расскажи, что произошло, а то от Мэй Юйлуна я не услышала ничего внятного.

Цзю Син кратко рассказал, что случилось и показал браслет на руке. В темноте он отдавал синеватым сиянием.

Мэй Ин докоснулась до браслета, попробовала стянуть его, но реко ее ударило энергией. Она отдернула руку.

— Ой, нехорошо. Я предполагала, что такое может произойти, но надеялась, что этого не случится. Попробуй сам снять его.

Цзю Син взял веревочку и потянул, но его тоже ударило, а веревочка, на которую была насажена бусина, будто затянулась еще сильнее.

Мэй Йи покачала головой.

— Значит, она останется у тебя до того момента, пока не случится чудо.

Цзю Син посмотрел на браслет в недоумении и спрятал его под рукав.

— Да уж…

Мэй Ин понимающе улыбнулась.

— Тогда этот вопрос закрыт. Пойдем, вернемся ко всем.

На выходе глава клана заметила в небе журавлей и указала в их сторону:

— Ничего себе, журавли летят так высоко.

Цзю Син присмотрелся в том направлении, но увидел только мутное пятно.

— Совсем не вижу.

— У тебя проблемы со зрением?

— Да, в последнее время все совсем плохо.

Вернувшись ко всем, они провели еще пару часов. К завершению молодая пара вернула Фэн Вутянь. Глаза девочки блестели, и Цзю Син был рад заметить это.

Уже вечером он остался у нее в комнате и стал расспрашивать. На самом деле ему и самому было интересно, что ученице рассказывали про клан.

— Вообще, мне в основном рассказывали про здания. То есть, что вот там обучают этому, а там – другому. Сказали, что клан назван в честь белого тигра, дух которого все еще бродит в этих горах. Как я поняла, мы встретили тогда именно его?

Цзю Син кивнул:

— Нам сильно не повезло встретиться тогда с таким существом, но клыки у него почему-то были весьма настоящие…

— Как ваша рука?

За две недели в доме генерала Цзю Син успел полностью вылечить руку, остался только некрасивый шрам, но на него уже молодому человеку было плевать.

— Уже зажила, не жалуюсь.

Между ними возникла долгая пауза. Цзю Сину показалось, что Фэн Вутянь хочет что-то сказать, но боится. Это ему напомнило вчерашнюю ночь… А, значит, сейчас тоже должно было произойти что-то весьма ужасное, как и вчера.

Наконец, девочка заискивающе посмотрела в глаза Цзю Сина и неуверенно произнесла:

— Сразу прошу прощения за свою просьбу… Ю Тяньлян, а вы не хотели бы стать моим ифу?

( Ифу – приемный отец.)

Цзю Син остолбенел. Что?.. Кем?.. Отцом?! Он невольно заводил глазами из стороны в сторону, боясь взглянуть на девочку. Нет, к такому он точно готов не был. Это слишком…

Он молчал достаточно долго, и Фэн Вутянь начала дрожать, и маленькая слеза скатилась по ее щеке. Цзю Син испугался и обнял ребенка, чтобы успокоить.

— Если не хотите, то так и скажите… Я пойму…

Фэн Вутянь вжалась лицом в его плечо, пытаясь так скрыть слезы.

— Пожалуйста, извини, Вутянь, я растерялся… Я подумаю.

—

Тем же вечером Мэй Ин и Нин Вэйхуа остались наедине.

— Генерал Нин, что у вас происходит в последнее время?

Нин Вэйхуа сжал губы в тонкую полоску, перебирая все последние события в голове, и ответил:

— Его Величество хочет войну. Он хочет море. И я буду вести войско к морю. А когда это случится, лишь вопрос времени.

Глава клана положила руку на плечо генералу.

— Я поняла. Я, к сожалению, без понятия, что можно еще испробовать. Я могу вам дать пилюли, которые помогут замедлить проклятие. А ведь заезжали вы к нам не так давно…

— С каждым годом проблема только растет.

Мэй Ин поманила за собой:

— Пойдемте, я отдам вам пилюли. Будете принимать по одной в две недели.

Они вышли из кабинета главы клана и поднялись на третий этаж, где Мэй Ин достала ключ, чтобы открыть одну из дверей.

— Я не могу ничего гарантировать, но попробовать тоже стоит.

Они попали в помещение, обставленное разными склянками и шкатулками. Мэй Ин долго искала нужную шкатулку, но в конце концов обнаружила ее на верхней полке и, достав, отдала генералу.

— Повторюсь, я ничего не гарантирую.

Нин Вэйхуа без особого интереса принял шкатулку и посмотрел содержимое: маленькие пилюли выглядели словно жемчужинки.

— Я премного благодарен. Байху всегда меня спасает, надеюсь, и теперь это произойдет.

Глава 12. Птицы в небесах.

За ночь Цзю Син так и не сомкнул глаз. Ночью он вышел, чтобы подышать свежим воздухом, надеясь, что тот поможет ему уснуть, но чуда не произошло. По пути обратно он заметил, что в кабинете главы клана горит свет и осторожно приоткрыл дверь. Мэй Ин сидела за столом, ставя подписи на какие-то бумаги. Она сразу заметил, что кто-то заглянул в комнату, и спросила:

— Кто это?

Цзю Син зашел к ней в кабинет.

— Прошу прощения за беспокойство.

Мэй Ин устало обвела его взглядом.

— Что такое?

— Я понимаю, что лучше было бы обсудить это днем, но я хочу спросить про темную и светлую ци… — он сел напротив Мэй Ин, — Скажите, что в сущности из себя представляют энергии? Почему светлая может стать темной? Можно ли сделать этот наоборот?

Мэй Ин нахмурилась и помассировала переносицу. Ей точно было не до таких вопросов, когда она до сих пор занималась своей работой несмотря на позднее время.

— Я же вам уже рассказывала… Ци – это некая субстанция, которая в малом количестве находится в природе, во всем живом и в разном количестве в людях. Представь себе чистый ручей, в который начинают вливать помои. Он останется чистым? Нет. Вот это темная ци. Она воспроизводится из-за каких-то переживаний, проклятий, негативных эмоций. Исключить это невозможно. Но и сделать из темной ци светлую тоже едва ли у кого-то получится. К примеру, существует скверна. Скверна – тоже грязь. Но от скверны есть и пилюли, и печати ее уничтожения, но и это не всегда срабатывает. Эти пилюли и печати работают по принципу очищения от инородного, потому никогда не смогут очистить темную ци, так как та становится единым с организмом. Никто еще не придумал, как можно из темной ци создать светлую. Я все понимаю. Ты – лекарь, и лечишь не всегда обычными способами. И, к сожалению, я ничем тебе не могу помочь. К чему ты это спросил снова?

Цзю Син помедлил. Если бы он изначально знал, чем обернется это обещание Лу Вэн, то никогда бы его не дал. Но его заинтересовали слова Мэй Ин. Что значит «снова»? В дневниках Ю Тяньлян не описывает, как спрашивал про ци. И почему ему нужна помощь, которой глава не может предоставить? Что не так?..

— Это неважно, — он поднялся, — благодарю за ответ. Еще раз извините за беспокойство.

Он вернулся в комнату и пролежал всю ночь, глядя в потолок. Молодой человек думал обо всем: и о раскрытии своей личности, и о Фэн Вутянь, и он том, как из темной ци сделать светлую, и о том «снова». Слишком много он взял на себя. Все это ему не по плечу. Он обычный человек из города, у которого, казалось бы, было все: и работа, и девушка, и квартира. Он ни о чем не заботился, плыл по течению. И куда это течение его занесло? Точно не туда, куда он хотел бы.

Здесь он, безусловно, мог создать себе те же условия, но с первого дня промахнулся. Да, теперь он жалел, что не ушел один в первый день своего перерождения, но сильно корил себя за это. Он повторял себе: «это неправильно, это неправильно, неправильно». Почему он жалеет?! Он же буквально спас ребенка! Эгоист!

Мэй Юйлун… Мэй Юйлун… С ним он хотел подружиться? Да этот человек скоро сдаст его с потрохами!

Боже мой! Что ты наделал, Цзю Син?

И до самого утра он находился в бреду, его мысли абсолютно бесконтрольно шли и шли… И пришла одна очень странная: «А что если убить себя? Может, тогда я вернусь обратно». Цзю Син быстро хлопнул себя по лбу. Что за чушь!

Утром он едва пришел в себя. Он снова, как и ночью, вышел на крыльцо, наблюдая, как юные заклинатели идут на свои занятия. Он просидел так битый час, не чувствуя хода времени. Цзю Син даже не заметил, когда Мэй Юйлун оказался рядом с ним.

— Ю Тяньлян, Мэй Ин попросила тебе передать, — шаман протянул Цзю Сину прямоугольную коробочку.

Последний удивленно посмотрел на Мэй Юйлуна, не веря глазам, а потом на коробочку. Он специально, забирая ее, коснулся пальцев шамана, чтобы понять, что тот настоящий. Мэй Юйлун посмотрел на него с немым вопросом, но ничего не сказал.

Цзю Син открыл коробочку. Сначала он снова решил, что ему мерещится, но потом удостоверился, что там действительно лежат очки. Он поднял их на уровень глаз, чтобы оценить. Выглядели он почти так же, как его собственные: тонкая золотистая оправа доходила до полукруга, там и заканчивалась линза. Раньше он носил прямоугольные очки с такой же тонкой оправой.

Молодой человек надел их и в самом деле смог различить птиц в небе.

— Ничего себе…

— Я не знал, что у тебя проблемы со зрением.

Цзю Син уже по старой привычке поправил очки и заулыбался не в силах себя сдержать.

— Да, вдали вижу плохо. Если увижу Мэй Ин буду ей в ноги кланяться. Я не ожидал такого…

Мэй Юйлун усмехнулся.

— Ты будто ребенок, которому купили игрушку, которую он давно хотел.

Цзю Син не мог нарадоваться очкам, потому слова шамана его ничуть не задели. Хоть что-то из прошлой жизни он забрал с собой: плохое зрение и очки! Как же приятно было их снова ощущать на переносице. Конечно, они не были идеальны, ведь совсем далекие предметы все еще расплывались в пятна, но это совершенно было не важно!

— Ага, могу поверить, что со стороны так выгляжу… Именно их мне и не хватало.

Мэй Юйлун нахмурился.

— Что-то ты сегодня какой-то чересчур спокойный.

— Я не выспался, а сейчас радуюсь подарку, чего ты пристал, уважаемый второй наследник Байху?

Шаман посмеялся и поднялся на ноги.

— Лдано, понял.

— Почему, кстати, главой стала твоя сестра?

Мэй Юйлун хотел уже ходить, но остановился и сел обратно.

— Мэй Ин старше меня и легче по характеру. Я притом не совсем хотел быть заклинателем. Помнишь, я шаман. Хотя от шамана у меня только броские одежды…

— Ясно. Если тебе нравится заниматься тем, что не поддерживают другие, не прекращай. Пожалеешь.

Мэй Юйлун пихнул локтем Цзю Сина в бок.

— Очки надел и сразу умным сделался? Я и так знаю, что пожалею, если подстроюсь под требования других.

Теперь Мэй Юйлун ушел безвозвратно. Цзю Сину тоже с самого детства строили будущее военного, но он решил стать врачом и не пожалел, пусть ему и пришлось пожертвовать отношениями с отцом.

Цзю Син отметил, что утро началось не так плохо, как могло бы. Он внезапно вспомнил, как впервые получил очки.

В воспоминаниях это был сентябрьский день. Еще было тепло. Ему едва исполнилось восемь, когда родители повели его к окулисту, так как их ребенок едва различал, что у него перед носом. Его встретила женщина в белом халате, она светила в глаза, спрашивала круги, а потом прописала рецепт: нужны очки. Цзю Сину это очень не понравилось, он боролся с очками, как мог. Он отказывался их носить, в подростковом возрасте требовал линзы и, только выпустившись из школы, начал привыкать к ним. В конце концов очки срослись с ним.

Наконец, Цзю Син тоже решил вернуться во внутрь. Он уже по горло надышался этим свежим воздухом. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, он встретил по пути Вэй Цзымо. Они пожелали друг другу доброго утра, а потом подручный генерала произнес:

— Кстати, генерал Нин просил передать, что сегодня вы возвращаетесь.

— А вы?

— Я и Мэй Юйлун останемся в клане.

Цзю Син задумчиво кивнул.

Уже в обед экипаж был собран. Цзю Син боялся, что Фэн Вутянь поднимет вчерашнюю тему снова, но девочка молчала. Она выглядела печальной, и молодой человек знал почему.

Уже в ночь они добрались до имения генерала. Всю поездку Цзю Син снова проспал. Но, приехав домой (да, за это время он стал считать имение Нин своим домом), он завалился на кровать и тут же забылся.

В обед он встретился с Нин Фанли, которая на месте заобнимала его. Конечно, Цзю Сину было очень приятно, но он боялся лишних глаз… Он боялся мнения Нин Вэйхуа насчет их отношений.

Нин Фанли заметила на нем очки, начала расспрашивать, сказала, что ему очень даже идет и не нужно их стесняться, хотя Цзю Син не давал ей повода думать, что ему некомфортно в очках.

Вдвоем они пошли расхаживать по саду.

— Недавно, к слову, пришло известие, что в скором времени приедет наследник семьи Гуан и с ним сын прошлого градоначальника Янгуала, Ли Шуйшунь. Наконец-то гости!

Цзю Син припомнил Янгуан и зацепился за фамилию Гуан.

— Что за семья Гуан?

Нин Фанли посмотрела на него, как на умалишенного.

— Ты чего? Все же знают, что существует две семьи генералов, которые уже долгое время соревнуются. При прошлом императоре господствовала семья Гуан, а теперь - Нин. Ну то и понятно. У Гуан изначальным наследником должен был стать Гуан Цзюньюй, но тот скончался от болезни, поэтому его место занял его племянник, Гуан Цяоян. Вот он к нам и приедет.

Цзю Син окончательно запутался. Если на самом деле Ю Тяньлян и есть Гуан Цзюньюй, то выходит, что он был будущим генералом, но, видимо, сбежал. Но тогда его племянник знает, куда на самом деле ушел его дядя. Боже мой! Да за что?!

Главное, выяснить, когда приезжают гости и весь день (а если придется, то и неделю) сидеть в своей комнате, не высовываясь. Нет, ему не нужно скандалов.

— Но я вот Гуан Цяояна видеть совсем не хочу все же. Гости гостями, а он ко мне сватался в прошлом году, и я ему отказала. Совсем не жалею, — вдруг продолжила Нин Фанли.

— Разве не было удобно закрепить союз между семьями, чтобы прекратить соперничество?

Нин Фанли фыркнула:

— Нет, если бы я вышла за него, то лично для себя стала бы предателем рода Нин. И вообще… Ю Тяньлян, я уже сделала свой выбор.

Цзю Син улыбнулся.

— Да, спасибо, что не отшила меня.

— Что не сделала?

Молодой человек поперхнулся. Конечно, это слово еще не употребляют в этом мире!

— Не отвергла.

На самом деле ни он, ни она не признавались друг другу. Их отношения завязались как-то сразу, без этого, но притом никто из них до сих пор не произнес тех важных слов.

Цзю Син был уверен, что Нин Вэйхуа не будет в восторге, если по его имению поползет слух, что его сестра выбрала себе в женихи лекаря, а не знатного чиновника. Наверно, ему стоило бы рассказать о своих переживаниях непосредственно Нин Фанли, но он тянул…

—

Только прибыв обратно, Нин Вэйхуа первым делом зашел в кабинет. На столе он заметил письмо. В нем говорилось следующее:

«Уважаемый генерал Нин, заручившись поддержкой семьи Гуан, я понял, что они не готовы войти в мое положение и предоставить помощь ввиду и того, что не обладают поддержкой Его Величества, потому обращаюсь к вам.

Прошу принять меня, сына градоначальника Янгуана, Ли Шуйшуня, и наследника семьи Гуан, Гуан Цяояна. Буду премного благодарен, если вы окажете нам честь через четыре дня в имении Нин.»

Генарал, прочитав, разорвал письмо. Он не думал, что кто-то когда-то обратится к нему за помощью, но каким дураком надо быть, чтобы притом приехать с его собственным врагом?

Нин Вэйхуа понимал, чего хотел Ли Шуйшунь, кроме того, чтобы разозлить его. Он хотел вернуть себе свое место градоначальника в Янгуане. Удивительно, что его не убил Хай Син, когда сам примерил эту роль.

Но все же это было не самое страшное письмо, которое могло прийти. Конечно, страшнее было бы увидеть слова: «Дрогой генерал Нин, мы готовы к боевым действиям, собирайте войска». Эти слова Нин Вэйхуа не хотел бы видеть никогда.

А ведь рядом даже не было Вэй Цзымо, чтобы с кем-то поделиться своим несчастьем, хотя тот, скорее всего, снова начал бы нравоучать, попросил бы действительно помочь Ли Шуйшуню, несмотря на то, что он приведет с собой Гуан Цяояна. Да и Гуан Цяояна тот, верно, тоже наказал бы принять подобающе, ибо теперь между семьями нет особой борьбы, так как семья Нин уже заручилась поддержкой императора, и это неизменно.

Нин Вэйхуа простоял на месте около двух фэней, смотря в одну точку, после чего отправился в спальню, чтобы наконец опробовать пилюли. Он слабо верил, что ему что-то поможет, но надежда все еще таилась где-то глубоко внутри.

В мрачной комнате ему показалось, что жемчужинки сияют. У генерала даже возникли сомнения, точно ли они съедобны. Но все равно он взял одну пилюлю, покрутил перед глазами и положил на язык. Какая же это была горькая дрянь… Он быстро проглотил ее и думал спуститься за водой, но решил, что для генерала будет глупо запивать горькие пилюли. Для генерала, который повидал все ужасы войны, воды не нужно даже при сквозной ране в животе (потому что он уже мертв).

Когда-то император предлагал Нин Вэйхуа жениться. Интересно, если бы он тогда пошел бы на это, не пожалел бы сейчас? Все же он уже достаточно долго любит, восхищается одним существом. Проглотить свои чувства и смириться с тем, что рядом до конца дней будет кто-то другой тяжело. Но у нее уже есть муж. Он ей ни к чему. А если бы он когда-то признался ей, то как бы она отреагировала? Наверно, разозлилась бы или понимающе улыбнулась. Как он вообще может думать об отношениях с Лу Вэн…

И все же Нин Вэйхуа стало так тошно одному в закрытом помещении, что он взял табак и вышел за огорождение имения, чтобы раскурить трубку. Если бы он сделал это в доме или в саду, на него, как обычно, рассердилась бы Нин Фанли или главная служанка. А он сейчас совсем не хотел ссор. Хотя у него могла бы возникнуть встречная претензия к сестре по поводу ее странных отношений с новым лекарем, ведь эти отношения ему весьма не нравятся… Неужели генеральская дочь отвергла стольких знатных молодых людей, чтобы полюбить какого-то оборванца?

Глава 13. За дверью открывается дверь.

Проснувшись ранним утром, когда солнце ещё не показалось из-за горизонта, Цзю Син пошёл на кухню, чтобы приготовить завтрак и себе, и Фэн Вутянь. Делал он это здесь впервые, но в итоге у него получилось нечто стоящее. По крайней мере тушёные овощи он привык готовить еще в прошлой жизни.

Один раз он готовил ужин для них с Лю Сян. Та тогда приболела, и он приехал к ней, чтобы позаботиться. Насколько он помнил, девушка уж точно не плевалась…

Он отнёс завтрак в их с Фэн Вутянь комнату. Та всё ещё спала. Пришлось накрыть её порцию сплетённым из листьев бамбука куполом. Свою же Цзю Син съел тут же.

Молодой человек, дожидаясь пробуждения ученицы, сел за книгу о заклинателях, зарождении Байху. Он знал, что должен прочесть минимум пять таких, чтобы докопаться до ответов на свои вопросы. Первое время текст плыл перед глазами. Цзю Син очень переживал, что сейчас проснётся Фэн Вутянь, и ему придётся сразу же начать с ней разговор, который он планировал полночи. Ему было страшно, он не хотел разочаровывать ребёнка, но должен был. Он боялся её реакции, слез, конфликта, но не мог оставить её просьбу в пустоте между ними. Безразличие страшнее отвержения.

И вот, Фэн Вутянь зашевелилась и медленно села на кровати. Цзю Син собрал волю в кулак, сделал спокойный вид, наставляя себе: «Ты уже взрослый человек, ты не должен бояться таких разговоров. Ты обязан начинать такие разговоры.»

— Вутянь, я... Я приготовил завтрак.

Он подставил тарелку на прикроватный столик Фэн Вутянь. Та в недоумении посмотрела на него, потом на завтрак и сжалась.

— Спасибо...

Цзю Син вздохнул и продолжил чтение, дожидаясь, пока девочка поест. Когда же её тарелка опустела, он закрыл книгу, убрав её из рук.

— Надеюсь, было не так ужасно, как могло бы, — он слабо улыбнулся, но эта улыбка сразу пропала, — я должен с тобой поговорить.

Фэн Вутянь молчала.

Цзю Син сел рядом с ней на кровать. Ему было проще смотреть в пол, чем в глаза ребёнка.

— Прости, что так долго молчал. С моей стороны было глупо пугаться, но я обязан тебе признаться. Из меня выйдет ужасный взрослый, я совершенно не гожусь в родители, и вряд ли смогу отдать тебе столько, чтобы ты назвала меня «дада». Честно, я боюсь этой ответственности. Пойми, причина далеко не в тебе. Ты чудесный, умный ребёнок. Как учитель, я, определённо, горжусь тобой, да и как родитель гордился бы... Но я не могу стать твоим ифу. Прости меня, пожалуйста...

Он согнулся пополам, оперев голову лбом о ладони рук, поставленных локтями на колени, волосы закрыли его лицо, перед глазами начали бегать тёмные пятна. Страшно. Самое страшное для Цзю Сина в жизни было разговаривать о семье:

— Я рос в хорошей на первый взгляд семье. Мои родители всегда ладили, они действительно любили и оберегали друг друга. Но я этой любьви получал мало, особенно от своего фуцинь. Он требовал бесконечного порядка, уважения от меня, соблюдения глупых правил. Из меня растили не человека, а будущего воина. В конце концов я оборвал с ним все связи. Моя муцинь продолжала слать мне письма, спрашивать, как я, но не он. И в один день... Да, это был ужасный день. Я узнал, что у отца остановилось сердце. Я не знаю, для чего рассказываю тебе это... Я далеко ушёл от темы. Просто вряд ли человек, не знающий вида реальной отцовской любви, сможет стать достойным отцом. Я боюсь остаться для тебя учителем, а не стать родителем. К сожалению, между этими ролями есть разница.

Цзю Син едва сдерживался. И зачем он начал про отца?.. Говорить это не было в его планах, но оно само как-то вырвалось, а вместе с этим и слезы. Он даже не заметил, как на пол упало две капли.

Тогда же он понял, что сильно скучает по дому, по Лю Сян, по своей собаке, по работе, по коллегам... Он скучает по глупым автобусам, которых никогда не мог дождаться, по шумному городу, где каждый куда-то спешит, по похожим друг на друга будням, по вечерним прогулкам в парке, когда вы идёте за руки, а вокруг вас бегает любимая собака, и вот, кажется, что ничего прекраснее не может быть на свете в этом обычном дне, и всё только начинается. Он скучал по своей прошлой жизни. За все дни, проведённые здесь, в суматохе он даже не заметил, как тоска сжирала его изнутри. Всё, что он когда-то считал ценным, любил, о чем мечтал и чем восхищался, он готов был сейчас отдать, только бы вернуться туда, домой. Хотя бы на пару часов… Но ничего больше не существует. Самого Цзю Сина больше не существует...

Внезапно он почувствовал, как его обняли.

— Шидзунь, пожалуйста, не плачьте. Я всё поняла. Простите меня, что спросила про такое... Это было глупо...

Цзю Син пришёл в себя и утер мокрое от слез лицо. Не хватало ему ещё итоги ученице рыдать. Нет, это непозволительно!

— Тебе не за что извиняться, Вутянь... Всё в порядке.

Он понял, что ему по-хорошему стоило бы выйти, умыться, прекратить позориться перед ученицей. Он приобнял ее в ответ, легко похлопал по плечу и отстранился.

— Спасибо, что понимаешь. Я сейчас вернусь…

Он вышел из комнаты, предварительно оглядевшись, оперся о стену, прикрыв лицо рукой, чтобы остановить подкатывающую к горлу истерику. И чего это он разрыдался?..

Ближайший источник воды был на кухне. Там всегда стояла бочка, которую сменяли в течение дня. Нужно было всего лишь спуститься в гостинную и пройти через нее.

Цзю Син протер очки рукавом, надел их и стал спускаться к гостинной. Он чувствовал, как дрожат его руки, в горле стоит ком, но ни в коем случае нельзя было выдавать своих чувств. Нет.

На кухне уже хлопотали повара, но они не особо обращали на него внимания. Наконец, он умылся. Ледяная вода застаила его прийти в себя.

Возвращаясь обратно и уже поднимаясь по лестнице, Цзю Син услышал, как открывается входная дверь. Он остановился, заинтересовался, кто пришел, совсем позабыв о гостях, которым не особо рады в имении Нин.

Зашел молодой человек, за ним пару человек: то ли слуги, то ли стража. Он обогнул взглядом помещение и остановил глаза на Цзю Сине. Почему-то в сознании последнего сразу мелькнуло, что это и есть Гуан Цяоян.

За Гуан Цяоянем вошел еще один юноша, но без личной свиты. Вероятно, это был Ли Шуйшунь.

Цзю Син понял, что его первоначальный план оставаться незамеченным провалился. Он пару мгновений думал, стоит ли поприветствовать гостей или сделать вид, что не заметил их, когда к ним подбежала главная служанка, переняв все внимание Гуан Цяояна на себя. Не упустив своего шанса, молодой человек ушел.

Это день становился все хуже и хуже…

Цзю Син понимал, что вряд ли Нин Вэйхуа приспичит знакомить весь свой двор с Гуан Цяоянем, потому надеялся теперь на то, что избежит повторной встречи.

Интересно, чтобы почувствовал бы сам Ю Тяньлян, увидев своего племянника, занявшего его должность? Может, тогда, в клане, он как раз и предупреждал Цзю Сина уходить, чтобы избежать этого столкновения? Но Цзю Син в любом случае уже облажался. Наверно, Ю Тяньлян испугался бы, заволновался. Конечно, молодой человек совершенно не знал прошлого владельца тела, но ему казалось, что тот впал бы в панику.

Сам Цзю Син лишь ощутил дискомфорт. Явно повторная встреча ничем хорошим не обернется. А он человек простой, неконфликтный, особенно если причина противостояния его совершенно не касается. Да, он пару раз был вспыльчив с Мэй Юйлуном, но в то же время считал, что тот сам напросился, потому и получил по лицу. Да и ситуация относилась именно к самому Цзю Сину, а не к человеку по имени Ю Тяньлян или Гуан Цзюньюй.

Цзю Син вернулся к Фэн Вутянь. Он совсем забыл, что посуду, которая осталась после завтрака, стоило бы прихватить с собой, но уже не хотел возвращаться.

Фэн Вутянь сидела на кровати, снова что-то читая. Действительно это был потрясающий ребёнок. Даже в своём детстве Цзю Син книгу брал раза два за полгода, хотя говорил, что любит читать.

— Вутянь, что опять читаешь?

Девочка оторвалась от книги, уставилась на Цзю Сина и после недолго паузы ответила:

— О ядах.

Молодой человек вскинул бровь.

— О ядах? Почему именно о них?

Фэн Вутянь поспешила поправить себя:

— Я не особо заинтересована в самих ядах, но я подумала, что проще запомнить отчего применяется противоядие, если идти от обратного.

— То есть ты узнаешь о свойствах ядов, чтобы подбирать к ним по противодействию лекарство? Молодец, неплохо.

Фэн Вутянь едва смогла сдержать улыбку. Цзю Сину стало легче на душе, когда он заметил это.

Он вернулся к тому, что читал утром, но глаза бегали по строкам, а в голове ничего не отзывалось. Он думал о другом. Если он хочет найти лекарство от тёмной ци, о которой ничего почти неизвестно, то, может, стоит сначала изучить «болезнь», а не сразу придумывать способы лечения? Только зная своего врага в лицо, можно победиоь его. Но он ничего не знал о своём враге. Возможно, стоило начать изучение не просто с заклинателей, а именно с волнующей его темы. Зачем ему мертвая история, когда нужна настоящая жизнь?

Только вот про тёмную ци он пока книг нигде не видел... Надо было изначально просить их у Мэй Ин.

Очнулся от мыслей Цзю Син только тогда, когда Фэн Вутянь встала, чтобы отнести грязную посуду. Дверь в их комнату хлопнула.

Он убрал книгу и решил поискать что-то в дневнике Ю Тяньляна, который достаточно неплохо изучил. В нем не было ничего интересного. И притом только в одной записи упоминался Гуан Цяоян, и то вскользь.

Но молодой человек помнил, что Ю Тяньлян неоднократно писал, что его мать – заклинатель. Возможно, и ему достались какие-то знания в сфере самосовершенствования, просто Цзю Син случайно пропустил мысли народного героя об этом.

Сначала Цзю Син полностью пролистал дневник, потом стал глазами пробегаться по записям.

Фэн Вутянь вернулась в комнату и встала на пороге. Неуверенно она отвлекла его:

— Шидзунь… Нин Фанли зовет меня в город, могу я пойти?

Цзю Син кивнул, в мыслях проскочило: «Видимо, Фанли тоже не хочет попадаться на глаза Гуан Цяояну».

После ухода ученицы, Цзю Син заметил, как в комнате потемнело – на небе собрались серые облака, закрывшие собой солнце. Он вздохнул, ведь читать при таком освещении было сродни пытки, потому пришлось зажечь свечу.

Он уже четвертый раз перечитывал одну и ту же запись, ему показалось, что в ней что-то есть, но та самая искорка проходила мимо.

И тут раздался стук в дверь. Цзю Син дернулся, чуть не выпустив из рук дневник. Он посчитал, что за дверью мог оказаться генерал или Вутянь, вернувшаяся с Фанли из-за ухудшившейся погоды, потому спокойно открыл ее, не ожидая подвоха. А подвох был.

За дверью оказался Гуан Цяоян. Он был один, без свиты.

Цзю Син настороженно отступил на шаг назад, сжав в руке дневник.

— Добрый день, генерал Гуан, — приветствие было очень сдержанным, Цзю Син постарался, чтобы в нем не читалось ни капли иронии.

Гуан Цяоян закрыл за собой дверь, сводя брови над переносицей.

— Доброго дня, Гуан Цзюньюй. Думал, наденешь очки, и тебя не узнают?

Цзю Син сразу побоялся за подарок Мэй Ин. Мало ли, что может сделать человек в гневе, а эти очки, определенно, должны еще долго служить своему хозяину.

— Зрение испортилось.

Гуан Цяоян вскинул бровь.

— Что за глупость? Чтоб с твоими данными зрение могло испортиться, смешная шутка! Ну что, ты у нас теперь лекарь, да?

— Да, и что с того?

Гуан Цяоян ударил кулаком о стену:

— Да в том, что ты не понимаешь, как сильно испортил репутацию семьи Гуан! Да, для всех ты умер! Плевать! Но ты хоть осознаешь, какие надежды на тебя возлагали, еще чуть-чуть и ты оказался бы подле императора! Но нет! Надо было все испортить! А теперь… — его глаза зло блеснули. В них появилось что-то звериное. — Теперь ты прислуживаешь нашим врагам! Грязный предатель!

Цзю Син напрягся всем телом. Если бы он не осознавал, что человек перед ним может нанести ему тяжелые травмы, то давно бы вмазал ему! Он готов был взять свои слова про неконфликтного человека назад, ведь выслушивать обвинения в том, чего ты не делал, так раздражало! Наверняка, и сам Ю Тяньлян бы выше из себя, услышав эти слова, ведь он вряд ли был бы согласен с ними!

Но Цзю Син был в некоторой степени согласен с племянником Ю Тяньляна. Да, если бы последний действительно стал бы лекарем в доме Нин, то сделал бы настолько низкий и отвратительный поступок.

— Ну и чего ты молчишь? – Гуан Цяоян сделал шаг ближе. – Ты хоть представляешь, как нелегко пришлось твоей муцинь?! Как нелегко пришлось мне?! Я же последний сын в семье Нин, последний наследник, выходит! А мне по-твоему нужно это все? Да я ничего не стою по сравнению с тобой!

Цзю Син растерялся. Неужели всегда можно было так просто обвинять даже в собственных неудачах другого?.. Глупый мальчишка.

— Бяоди, ты пришел сюда, ко мне, чтобы обвинять в собственных промахах? – Цзю Син верил, что после этого тот стушуется и опустит голос на несколько децибел.

Но он ошибся. Гуан Цяоян резко выпрямился, набрав воздуха.

— Что ты сказал?!

— Ты высказался? Что ты от меня ховешь? Я выбрал свой путь, стал лекарем. Здесь я оказался не по своей воле, мне платят деньги и обеспечивают, и когда я буду готов продолжать путь, то уйду. В том, что ты не умеешь держать меч в руках, нет моей вины.

Цзю Син даже на заметил, как Гуан Цяоян схватил свечу, а после замахнулся к дневнику. Молодой человек попытался среагировать и взяться за него крепче, но не успел – дневник оказался в руках племянника. Он поднес его над свечой.

— Здесь же ты все писал? Так вот, забудь, что ты когда-то носил фамилию Гуан! Хочешь быть недотрогой лекарем, пусть! Поплатишься за свое предательство, когда будешь проходить все круги ада!

Цзю Син испугался за дневник. Тот был его надеждой, связью с прошлым владельцем. Дневник ни в коем случае нельзя было потерять!

И все равно в ход пошли кулаки. На опыте с Мэй Юйлуном, Цзю Син знал, что лучше бить по носу – человек отвлечется на кровь, пошедшую из него.

Задрав рукав, он быстро замахнулся и со всей силы ударил Гуан Цяояна по лицу. Подпаленный дневник и свеча выпали из него рук. Он рекзко схватился на лицо. В это же время Цзю Син затоптал огонь и поднял дневник.

Гуан Цяоян с ужасом посмотрел на Цзю Сина:

— Когда ты успел так озлобиться?..

— Проваливай отсюда!

Гуан Цяоян хотел снова начать извергать оскорбления, но злобно посмотрел на Цзю Сина, выпрямился, демонстративно утерев кулаком кровь, текшую из носа. Спустя короткую паузу он развернулся и вышел.

Цзю Син простоял на месте, смотря на дверь, еще около полвины кэ. Он подумал, что Гуан Цяоян может вернуться и ударить в ответ, и готовился к этому. Им овладел страх ответа на свой удар ударом.

Рука начала побаливать, костяшки заныли. Тело начало трясти. На Цзю Сина так давно не кричали. В последний раз это был отец. Он был недоволен им. Он тогда тоже назвал его предателем, сказал, что ему больше не место в их доме.

Перед глазами молодого человека стало плыть. Мелькали обрывки слов, сказанных отцом, его искаженное лицо и мрачная квартира. Прям как сейчас. Только отец говорил правду, говорил именно Цзю Сину, а не кому-то другому, чье тело занято им: «Я растил тебя, столько лет потратил на твое воспитание, подготовку. Я думал, ты станешь прекрасным военным! А ты! Ты обесценил все! Ты тихо планировал, как предашь нас, семью! Вали в свой медицинский! Я не хочу больше видеть тебя, позорище! Предатель!»

Слова отца звенели, раздавались где-то глубоко. И зачем Цзю Син уже второй раз за день вспомнил его?.. Зачем вообще помнил?

Наверно, стоило себе признаться, что врач из него оказался такой себе. Он даже боялся ставить уколы! Представить только, врач боится ставить уколы! Обхохочешься…

Но нет, он давно сделал выбор. Какой-никакой, а он уже врач, он вызвался воскрешать людей, а не убивать.

Наконец, молодой человек пошатнулся, но успел вовремя принять равновесие.

Цзю Син вспомнил о дневнике и суетливо открыл его, чтобы посмотреть на состояние страниц. Те лишь чуть обуглились, текст это не задело. Но он застыл, впав в онемение. Между старыми иероглифами появились новые!

Ю Тяньлян использовал невидимые чернила! Твою ж мать!

Он поднял в половину растоптанную свечу и снова зажег ее, чтобы с помощью тепла проявить весь текст.

Кто бы мог подумать, что Ю Тяньлян окажется куда хитрее, чем можно подумать, а Цзю Син наивнее!

Проявив текст, он открыл последнюю страницу:

«Силы стремительно покидают меня.

Сегодня я пришёл в какую-то деревню, чтобы передохнуть, но понимаю, что уже не уйду отсюда. Пожилая женщина, принявшая меня, очень просила взять свою внучку в ученицы. Я сказал, что подумаю, но зачем я это сказал? Моё время заканчивается.

После похода в клан и слов главы, что тёмную ци никак не «излечить», я понял, что скоро умру. Жаль, что от матери мне достался дар заклинателя, который никто не признавал, да и я, если бы мог, отказался бы от него. Хотя он мне хорошо помог в лечении некоторых людских болезней, но именно так я же и заработал свою.

Я выяснил, что с помощью светлой ци можно вымещать тёмную ци, но в моем случае получалось, что выход для тёмной ци был один - я.

И я не хочу мучится от пожирающей меня тёмной ци. Я просто убью себя. Искореню темную ци в моем теле простым заклинанием.

Это моя последняя запись.

В начале своего побега от судьбы я задался вопросом, можно ли вообще от нее сбежать, скрыться на какое-то время?

И я могу сделать вывод: от судьбы можно уйти или скрыться, но тогда придётся жертвовать своей жизнью.

Конечно, любой может со мной поспорить. Я не притов, было бы с кем. Есть люди, пошедшие наперекор всему и всем. И они получили то, к чему стремились, чего хотели. Они сбежали, стали теми, кем желали.

Но я выбрал кривую дорожку. Одну из самых ужасных – саморазрушение. Заведомо мне предстояло умереть в муках. Пойди я по более мирному пути и исцеляй всех не во вред себе, то прожил бы до глубокой старости. Но истинный спаситель – тот, кто жертвует собой ради счастья других.»

— Твою ж мать!

Глава 14. Случайности.

Нин Вэйхуа положил руку на принесенные бумаги:

— Так чего вы хотите?

Ли Шуйшунь задержал взгляд на этом жесте, ожидая, когда генерал, наконец, решит прочесть принесенное.

— Я знаю, что вас насторожило мое положение в Янгуане. Я знаю, что вас насторожил Хай Син. И вы, конечно, как человек с большим опытом, понимаете, что все это вызвало у вас подозрения не просто так…

— Ближе к сути! – Нин Вэйхуа и так раздражали незваные гости, потому он желал оправить их восвояси как можно скорее.

Ли Шуйшунь сбился. Он постарался скрыть свое удивление, начав говорить:

— Я хочу, чтобы вы помогли мне вернуть мое место. Я собрал все бумаги. Хай Син вступил градоначальником, подменив завещание моего отца на поддельное!

Генерал все же соизволил взять бумаги в руки. Он пробежался мутным взглядом по строкам, обращая внимание только на ключевые слова и имена.

— Почему же вы раньше не обратились с этим кому-либо?

Молодой человек нервно вздохнул.

— У Хай Сина свои связи. Мне нужен был человек высокого положения, который имеет независимое мнение.

Припомнив, что семья Гуан не смогла помочь Ли Шуйшуню, Нин Вэйхуя горько усмехнулся про себя. Он еще раз перебрал документы и положил обратно на стол.

— Я могу помочь с этим, но при одном условии.

Сын градоначальника закивал, уже надеясь на поддержку, и генерал продолжил:

— Оборвите все связи с семьей Гуан, и я завтра же отправлю эти документы проверенным людям. Даю вам время на подумать до сегодняшнего вечера, а пока прошу удалиться.

Ли Шуйшунь застыл на месте, желая что-то возразить, но под пристальным взглядом Нин Вэйхуя даже рта не открыл и вышел вон. Генерал же убрал бумаги на полку, как и все остальное со стола, кроме кисти и туши, а после взял недавно пришедшее письмо с императорской печатью. Оно было доставлено чуть позже письма Ли Шуйшуня, но огорчило генерала не меньше.

В нем Сын Небес вызывал генерала на прием. Ничего хорошего это не могло сулить в настоящем положении государства. Понятно было одно: грядет война.

Нин Вэйхуа выдохнул, разрывая бумагу в клочья и бросая ее. Пора было собираться во дворец. Он мечтал бы провалиться сквозь землю, чтобы спастись от всего его окружающего, но не мог предать народ, который желал мира.

Любой солдат, кроме законченного психа, желает вернуться домой и жить спокойно.

Всю ночь Цзю Син зачитывался настоящим дневником Ю Тяньляна.

Так странно было сравнивать записи одного и того же человека: в нем как будто крылось две личности. Цзю Син мог бы предположить, что Ю Тяньлян привык принимать слабую позицию в семье, когда на деле имел стержень внутри. Иначе ему не хватило бы смелости ни сбежать, ни жертвовать собой. Хотя, возможно, он просто был сказочным идиотом.

С другой стороны Цзю Син узнал и то, что ему было так необходимо. Ю Тяньлян понимал принцип темной и светлой ци, знал о них многое, использовал при лечении. Эти записи стали золотой жилой. Иногда потеря несет прибыль в два раза больше нее. Правда, сгори дневник, и Цзю Син бы так не думал…

Когда он впервые дошел до лекарских записей и исследований, то сердце сразу пустилось в пляс. Он не понимал, радоваться ему или плакать. Волнение поглотило его с головой.

Каким бы дураком не был бы Гуан Цяоян он сыграл важную роль, чтобы молодой человек, наконец, смог со многим разобраться.

Конечно, оставалось много побочных проблем. К примеру, Ю Тяньлян забирал всю негативную энергию себе, губя свое тело и разум. Цзю Сину нужно найти другой способ вымещения темной ци без глупых жертв. Но даже вообразить такое было сложно, особенно ему.

Было бы очень кстати, если в генеральском доме оказался бы Мэй Юйлун или Вэй Цзымо. Вероятно, все же шамана Цзю Син был бы более рад видеть, ибо с тем было бы проще завести разговор. Притом у Мэй Юйлуна не возникнут вопросы, почему Цзю Син не знает элементарного про свой мир.

И так, Цзю Син оторвался от дневника только тогда, когда проснулась Фэн Вутянь. Девочку вчера поздно вечером привела Нин Фыньли с покупками. Она сразу улеглась спать, а девушка попросила выйти молодого человека на разговор.

Оказавшись в коридоре, Нин Фаньли положила руки на плечи Цзю Сина, даже не удостоверившись, есть ли кто рядом. Сам Цзю Син продолжал нервничать от мысли, что их могут увидеть вдвоем, особенно если это будет сам Нин Вэйхуа. Интересно, открутил бы генерал сначала голову или конечности?..

— Ты же знаешь, что к нам сегодня приехали гости, да?

Цзю Син заколебался, стоит ли сообщать ей, что с одним из них он даже имел честь говорить. В конце концов он умолчал об этом.

— Да, обещали ведь. Я потому и подумал, что ты на весь день с Вутянь ушла, чтобы с ними не видеться.

Нин Фаньли улыбнулась.

— Мой план хорош.

Цзю Син выдохнул и притянул ее к себе за талию.

— Будешь убегать так, пока они не уедут? Не проще ли запереться в свей комнате в связи с плохим самочувствием?

Девушка помотала головой и положил ее на грудь Цзю Сина.

— Явно Гуан Цяоян под предлогом проведать меня все равно начнет искать встречи. Я же уже рассказывала, что отказала ему в прошлом году. А он не из простых. Вероятно, не сдастся. Потому если я с ним встречусь, это вряд ли закончится чем-то хорошим.

— Тоже верно. Тогда твой план действительно неплох. Да и Вутянь столицу посмотрит. Спасибо.

Нин Фаньли закинула руки за шею Цзю Сина, обняв его, и поцеловала. Молодой человек ответил ей встречным поцелуем. Они долго смотрели друг на друга и на том разошлись.

После этого половину ши Цзю Син не мог полностью сосредоточиться на записях, возвращаясь к Нин Фаньли. Мило, что их отношения начинают развиваться, но не обречены ли они?.. Конечно, не хотелось об этом думать, но мысли сами лезли в голову. Если бы Цзю Син мог бы, он бы выбил всю дурь из своей головы, но выглядеть сумасшедшим пока не желал. Не сегодня. И вряд ли завтра…

Когда же утром Фэн Вутянь сказала, что Нин Фаньли скоро должна за ней зайти, Цзю Син задумался не стоит ли ему самому прогуляться. Он хотел побыть наедине, обдумать все, но комната уже не казалась такой безопасной как раньше. И в конце концов он вышел один, оставив ученицу дожидаться девушку.

Спускаясь к выходу, Цзю Син молился не встретить снова кого-то нежелательного. И действительно, кроме слуг, он никого более не увидел, а когда только вышел за ворота, то заметил повозку, в которой копошился Мэй Юйлун. Кого-кого, а его Цзю Син не ожидал. Шаман был легок на помине.

Цзю Син даже не сразу узнал его, пока тот не повернулся в профиль. Не сказать чтобы на этот раз он выглядел пестро или скромно, но все равно больно выделялся в толпе. Все равно был павлином… Хотя, скорее, петухом.

Впрочем, и Мэй Юйлун не сразу обратил на него внимание. Цзю Син даже не понял, зачем решил дождаться, пока шаман сам его увидит.

— О! Ю Тяньлян? – наконец, шаман нашел в повозке то, что искал.

Не сказать, чтобы на лице Мэй Юйлуна отразилось удивление, но легкая улыбка заиграла тут же.

— Не думал, что тебя выпустят из клана в ближайшем месяце. А ты вернулся прямо за нами.

И все же это было очень на руку. Цзю Син все же считал шамана кем-то вроде друга. А сейчас тот и с информацией мог помочь, как заклинатель.

Мэй Юйлун усмехнулся.

— Я не для того создан, чтобы сидеть взаперти. Как бы Мэй Ин не старалась, я все равно не буду долго сидеть в клане.

— И ты решил приехать к Нин Вэйхуа?

— А тебе все расскажи. Мне-то всего недельку бы перекантоваться, а дальше я по делам снова пропаду.

Заметив, что разговор исчерпан, Цзю Син решил поторопиться с просьбой, пока шаман не ушел.

— Надеюсь, на этой недельке у тебя найдется свободный ши, чтобы кое-что обсудить.

Мэй Юйлун сначала закатил глаза, а после резко принял серьезный вид. Цзю Син даже думать не хотел, что за догадки появились у того, особенно хотелось верить, что эти догадки не связаны с разговором о личности молодого человека. Не дай Бог…

— Допустим, найдется. Да хоть сейчас. Ты куда собирался или тут стоял, чтобы меня встретить?

Цзю Син едва сдержал свое раздражение. Он решил, что нужно проще относиться к подколам шамана. Слишком уж остро он на них реагировал, от того их меньше и не становилось.

— Конечно, тебя и дожидался. Пойдем.

Мэй Юйлун посмеялся. Цзю Син только сейчас заметил, что повозка уже давно пропала, открыв дорогу в центр города, куда они и взяли направление.

— О чем же столь важном ты хотел поговорить?

— У меня был один друг. Он увлекался врачеванием, но необычным. Он отдавал людям светлую ци, забирая у них темную.

Мэй Юйлун какое-то время молчал, ожидая продолжения, хотя он и так понял, к чему клонил Цзю Син.

— И что же стало с твоим другом?

Цзю Син отвел взгляд на идущие подряд лавки, чайные и забегаловки. Уже ранним утром там толпились люди. На то это и была столица, что здесь жила большая часть населения.

— Убил себя, чтобы не мучиться.

— Твой друг был тебе под стать.

Молодой человек сам не понял почему, но почувствовал лишь тяжесть в груди от этих слов. Он уже не отрицал своего безрассудства. Оправдываться перед Мэй Юйлуном уже просто не было смысла.

— Я хотел бы узнать, есть ли какая-то вещь, способная собираться в себя энергию и сдерживать ее?

— Вероятно, найдется чего. Есть саше, с помощью которого можно сдерживать духов. Могу предположить, что темную ци оно тоже выдержит.

Цзю Син пораскинул, что раз такая вещь уже есть, то это облегчит задачу. По крайней мере стоит только опробовать, как оно работает, чтобы понять, точно ли можно рассчитывать на нечто подобное.

— А можно как-то попробовать?

Мэй Юйлун глубоко вздохнул и скорчился.

— Приехал я вот к генералу, отдохнуть, а тут заставляют чем-то заниматься! Ну как тебе не стыдно!? – возмутился он, шутя.

Молодой человек развел руками.

— Прости уж, но я больше не знаю никаких заклинателей.

— Да не заклинатель же я!.. Хотя ладно. Что отдашь взамен за мою помощь?

Цзю Син быстро пришел к выводу, что у него есть только гроши да дневник Ю Тяньляна.

— А что ты хочешь? – задать этот вопрос было куда проще, чем думать самому.

— Вообще, я бы очень хотел ту бусину, которую ты у меня украл прям из под носа. Но, как понимаю, раз сестрица отпустила тебя с ней, то на то есть причины.

«Ага, она просто не снималась. Видать, дух не хотел, чтобы она попадала в руки таким петухам, как ты», — посмеялся про себя Цзю Син. Шаман тем временем продолжал:

— Денег у тебя нет, вещей особо тоже. Можешь просто выполнить просьбу моей сестры, и мы будем в расчете.

Цзю Син попытался припомнить, о чем Мэй Ин просила то ли его, то ли Ю Тяньляна. Ничего в голову не приходило. Молодой человек обратил растерянный взгляд на Мэй Юйлуна, и тот снова закатил глаза.

— Старейшина в клане. Прими ее предложение стать старейшиной в клане, и я тебе со всем помогу. Моя доброта и так не знает границ.

Молодой человек чуть не поперхнулся, услышав это.

— В чем, собственно, твоя выгода?

— Взамен на то, что уговорил тебя, я попрошу дать мне неограниченные выезды, то есть полную свободу.

Цзю Син не смог сдержать горькой улыбки. Видимо, заклинатели очень хотели видеть Ю Тяньляна в своем клане. Только вот Цзю Син не мог похвастаться его способностями. Он в конце концов был обычным врачом, а в первую очередь – обычным человеком. Он не хотел брать на себя такую ответственность, заранее зная, что не сможет нести ее.

— Ладно, я подумаю. Можешь забыть о моей просьбе пока.

— Серьезно? Почему ты постоянно отказываешься? Я видел, что тебе понравилось в Байху.

— Я же сказал, что подумаю.

— Да уж, вот и договаривайся с тобой о чем-то.

— Извини уж, сам хочешь свою свободу обменять на мою.

Мэй Юйлун ничего не ответил. Лицо его сделалось задумчивым. Цзю Син решил, что стоит уже возвращаться обратно. Все, что нужно было обсудить, он обсудил.

Только войдя в имение генерала, Цзю Син заметил, как странно на него смотрят слуги. Главная служанка вышла вперед, оглядев сначала Мэй Юйлуна, а после обратившись к Цзю Сину, схватила его за руку:

— Можете, пожалуйста, пройти за мной, уважаемый лекарь?

Молодой человек и шаман переглянулись. По пути на второй этаж Цзю Син заметил, как в углу на первом этаже находился Гуан Цяоян, который бросил хитрый взгляд ему вслед. Он сразу насторожился.

— Куда мы идем? Что случилось? Кому-то нездоровится?

Служанка, не оглядываясь, ответила:

— Госпожа Нин слегла.

Увязавшийся за ними Мэй Юйлун переспросил:

— Нин Фаньли?

Нин Вэйхуа даже не остановили ни при входе в императорский городок, ни при входе в сам дворец, который состоял из множества палат, возвышался в четыре этажа. К нему даже не привязался кто-то из слуг, предложивших провести к императору. Все знали Нин Вэйхуа в лицо, знали, куда он идет. Не было ни одного визита Нин Вэйхуа, когда шел бы не к Сыну Неба.

Генерал уже не в первый раз шагал по этим палатам. Помнится, когда он выиграл свою первую войну, он так же направлялся не в главную залу для торжественных приемов, а в кабинет Сына Неба. Тогда на нем были походные одежды, а на поясе висел меч. Слуги побаивались проходить мимо, потому старались незаметно прижаться ближе к стене, чтобы не столкнуться с мрачным генералом, только пришедшим с войны пусть и с победой, но не в настроении ее праздновать.

Тогда он вкусил войны, вкусил смерти. Победа была ему освобождением от мучений и гибели людей, к которым он успел привыкнуть. Но он знал, что это был первый, но не последний поход. От того вся радость исчезала сразу же, как только появлялась.

Когда император увидел его, то произнес с улыбкой: «Что же вы не рады, юный генерал? Вы обеспечили Нам победу!» Нин Вэйхуа пришлось натянуто улыбнуться и согласиться, что это большая гордость.

Вспоминая это, Нин Вэйхуа сожалел, что тогда не высказал императору все, что думал о войне. Но у него еще будет шанс сделать это после возвращения в этот раз. Может, в следующий раз Его Величество подумает, так ли ему нужен этот клочок земли. Хотя море, безусловно, государству нужно. Флот должен развиваться.

Нин Вэйхуа постучался к Ван Цзиньхао. Ответ последовал быстро. Генерал вошел в кабинет, заперев за собой дверь и упав на колено.

— Приветствую Его Величество.

— Поднимайтесь и садитесь напротив.

Нин Вэйхуа сделал как было велено. Кабинет Ван Цзиньхао был светлым. В нем находился только стол, а на нем маленькая стопка бумаг, кисть и тушь. Тяжелые императорские одежды расплывались в круг, вокруг Ван Цзиньхао. Его взгляд был ясен, словно самый светлый день.

Если так подумать, то император был лишь на три года старше Нин Вйхуа, потому во многом генерал сходился с Ван Цзиньхао.

— Пора начинать собирать войско, поднимать солдат. По моему прогнозу эта война не продлится более года. Синьюэ сейчас в не самом выгодном положении. Вы как думаете?

— Я лишь надеюсь, что у меня получится обеспечить столь скорую победу.

Император улыбнулся.

— Хороший настрой. Тогда собирайте армию, начинайте тренировки. Через месяц уже должен начаться поход на Синьюэ. Море будет нашим. Жаль, наследник Гуан не побывает на этом сражении, я бы поглядел на него.

— Гуан Цзюньй?

— Да, до меня доходили слухи, что он был куда лучше нынешнего наследника. Впрочем, Гуан Цзюньюя я видел всего один раз, пока он не скончался. Жаль талантов, умирающих до того, как им дают возможность показать себя.

Нин Вэйхуа кивнул.

— Такие люди нужны государству. Впрочем, я смогу приобщить народного героя, лекаря, Ю Тяньляна.

Ван Цзиньхао удивленно улыбнулся, склонив голову чуть в бок. Нити бусин, свисающие с его шапки, покачнулись.

— Как удалось? Не думал, что такой человек будет ввязан в войну.

— Я бы сказал, что это случилось случайно, — он отвел взгляд на резное окно из красного дерева, откуда лился солнечный свет.

— Такие случайности только на руку.

Глава 15. Немой.

Прийдя в покои Нин Фаньли, первым делом Цзю Син стал всех расспрашивать, что накануне ела госпожа, заходил ли, кто к ней. Отравление было на лицо.

Какой бы специализации не был Цзю Син, он все равно углубленно изучал биологию, а вместе с ней и общую медицину. Пришлось напрячься и вспомнить все, что когда-либо изучал.

Только теперь молодой человек узнал о маленьком складе лечебных трав в имении. Он попытался быстрее сообразить, что именно нужно, чтобы хотя бы притупить эффект отравы. Спасибо, что то, что ему было нужно быстро нашлось в подписанном шкафчике.

Явно было, что отравитель не планировал убивать Нин Фаньли. Скорее всего, дозировка была не такой большой, но последствия вызвала страшные. Цзю Син не думал, что от него действительно будет завесить чья-то жизнь в этом доме.

Он сам скоро начал варить лекарство, пока приказав служанкам обтирать Нин Фаньли холодной водой, чтобы снять жар.

Когда отвар был готов, Цзю Син вдохнул яркий запах трав, исходящий от него, и, понадеявшись на свои знания, отдал его служанке, которая тут же напоила им госпожу.

Цзю Син остался сидеть у кровати Нин Фаньли, ожидая ее пробуждения. Но время тянулось, и ничего не происходило. Мэй Юйлун какое-то время тоже был с ним, но после пропал, как и все слуги, кроме двоих личных служанок Нин Фаньли.

Спустя два кэ Нин Фаньли наконец-то открыла глаза. Бред прошел, температура тоже начала спадать.

— Как ты себя чувствуешь?

Девушка молча уставилась на него. Через время, не сводя взгляда, она ответила:

— Гуан… Гуан Цяоян.

Цзю Син от злости сжал кулаки. Он бы хотел сейчас обнять Нин Фаньли, пожалеть ее, но двое служанок не давали ему рискнуть. Тем не менее так же сильно ему захотелось разукрасить лицо Гуан Цяояна, что тоже представляло риск, но было более реальным в исполнении. Поддаваясь порыву, он едва не поднялся на ноги, готовый найти мерзавца.

— И все же, как ты?

— Тело ломит, в глазах мутно, голова кругом, но жить буду…

— Несмешная шутка.

Цзю Син поднялся на ноги и взглянул на служанок:

— Проверьте через кэ температуру госпожи. Если она начнет снова терять сознание, то посылайте за мной.

Одна из девушек обеспокоенно спросила:

— А вы?..

Цзю Син нахмурился.

— А я пойду…

— А ты останешься здесь! – грозно прозвучал голос генерала.

Цзю Син вздрогнул, покосившись на дверной проем, где остановился Нин Вэйхуа.

— Стоит мне уйти на ши, и тут уже переполох. Докладывай, Ю Тяньлян, что с моей сестрой?

Цзю Син быстро взял себя в руки. Появление Нин Вэйхуа его несколько отрезвило.

— Отравление. По словам самой Нин Фаньли отравителем был Гуан Цяоян, — Цзю Син ненароком вспомнил своего отца, который любил использовать выражения «докладывай» и «жду доклад». Аж пробрало.

Нин Вэйхуа прошел к сестре, сел возле ее и взял за руку, нежно приложив ее костяшками пальцев к своему лбу.

— Это правда был Гуан Цяоян?

Та хрипло ответила ему:

— Он пришел позавтракать со мной… Да, это он.

Цзю Син едва смог уловить, как Нин Вэйхуа переместился с того места к двери, а после и вовсе исчез. После его ухода послышались крики, которые были неразличимы.

— Что случилось?.. – теперь на пороге в комнату оказалась Фэн Вутянь, которая переминала пальцами свои одежды, смотря на лежащую Нин Фаньли.

— Вутянь? – заговорила девушка, удивленно подняв голову.

Девочка подошла к ней, встревоженно осматривая.

— Что с вами произошло? Как вы себя чувствуете? Вас ведь отравили?..

Нин Фаньли попыталась приподняться. Служанки сразу засуетились, предлагая ей этого не делать, но их госпожа уже полулежала, отмахиваясь:

— Мне уже лучше.

Пока Нин Фаньли и Фэн Вутянь вели разговор, где у девочки наворачивались слезы на глаза из-за беспокойства, Цзю Син мысленно радовался тому, что смог облегчить состояние своей возлюбленной. Можно ли считать, что он как настоящий герой, спас ее? Как принц на белом коне?

Крики начали усиливаться, и Цзю Син уже мог различить голоса Нин Вэйхуа и Гуан Цяояна. Интересно, что означал тот хитрый взгляд последнего? Он же не мог никак узнать про тайные отношения его и Нин Фаньли…

— Так, значит, моего братца император хотел бы видеть?! – зазвучали уже четкие слова Гуан Цяояна.

Цзю Син оцепенел, боясь продолжения. Кажется, эти двое поднимались как раз на второй этаж, видимо, в кабинет генерала. Молодой человек почувствовал, что сейчас он ходит по лезвию ножа. Гуан Цяоян вряд ли будет молчать… Но ведь если Цзю Син прямо сейчас сорвется с места и сбежит, то все обойдется?.. Ноги, правда, перестали слушаться…

Холодный пот побежал по лицу молодого человека, когда он услышал:

— Без лекаря говорить больше не буду!

— Ю Тяньлян! В мой кабинет!

У Цзю Сина перед глазами поплыло, он едва смог выйти из покой Нин Фанли. Его тут же увидели Нин Вэйхуа и Гуан Цяоян, которые заходили в генеральский кабинет. Нет… Не может быть…

Цзю Син с каждым шагом понимал, что его конец близок, так близок… Лучше бы он прямо сейчас умер второй раз.

В кабинете было мрачно. Гуан Цяоян стоял против Нин Вэйхуа, а Цзю Син остановился у самой двери, хотя понимал, что побег был уже невозможен.

— Гуан Цяоян, так ты отравил мою сестру? Еще раз спрашиваю.

Тот надменно усмехнулся и поставил руки в бока:

— Она отказал мне и решила, что любовь какого-то попрошайки-лекаря куда слаще моей. — Цзю Син неосознанно прижался к двери, когда генерал бросил на него взгляд. – Ах, нет же. Думаете, уважаемый генерал Нин, что мое преступление от семьи Гуан непростительно?! А что если все это время в вашем доме находился лазутчик, скрывающийся под чужой личиной! Что если я скажу, что Гуан Цзюньюй не умирал!? Что он сбежал, как подлый трус, и прятался два года!?

На лицо Нин Вэйхуа упала густая тень.

— И кто же он? – голос его звучал низко, взгляд все еще был обращен на Цзю Сина.

Гуан Цяоян, поняв, что рыбка клюнула, уверенно показал на Цзю Сина, уже невольно ищущего способ выбраться из этой комнаты:

— Он прямо перед вами, да, Цзюньюй?! Накажите же его!

Цзю Син оцепенел. Сердце колотилось так, что он чувствовал каждый удар всем телом. Он уже бросил попытки открыть дверь. Бежать уже было незачем. Если уже выдал себя, то принимай последствия. Хотя бы о того совесть чиста останется…

— Наказанием ему будет война, а ты пойдешь на суд.

Цзю Син опустил взгляд на пол, где ему померещился мертвый мотылек. Как тогда. Он тоже лежал на столе, беда пришла за его смертью. Но это было лишь ведение, пол оказался чист.

Неожиданно генерал продолжил:

— Ю Тянь... Или лучше Гуан Цзюньюй, вернись к Нин Фаньли, пожалуйста.

Цзю Син не сразу осознал значение сказанного, в ушах стоял белый шум. Он около фэня стоял на месте прежде, чем склонить голову и на ватных ногах покинуть кабинет, отправившись обратно исполнять долг лекаря.

Зайдя в покои Нин Фаньли, он заметил, что она о чем-то весело беседовала с Фэн Вутянь, пока двое служанок меняли ей тряпочку на лбу. Цзю Син оперся о стену у самой двери, наблюдая за Нин Фаньли. В голове начало крутиться предупреждение Ю Тяньляна… То самое, которое он передал в клане…

«Сразу после ухода из клана говори, что остались неотложные дела. Или останься в клане на какое-то время! Это моя последняя просьба»!

Ю Тяньлян знал, что будет так. Смешно, что Цзю Син не воспринял слова мертвого всерьез. Он знал куда больше, видел будущее. Но раз он видел, что Цзю Сина ждет такой исход, не значит ли, что он сбылся в любом случае? Предупреждение Ю Тяньляна была с самого начала бессмысленным.

Война… Интересно, в качестве кого он туда поедет? Будет держать меч или обрабатывать раны? Несмотря на это, все равно везде будет смерть.

— Ю Тяньлян?..

Но разве генерал Нин изначально не имел цели отправить его на войну? Иначе зачем он нанял такого чудесного лекаря прямо перед войной? Явно он договорился с Мэй Юйлуном или Вэй Цзымо, что возьмет лекаря на службу, чтобы тот отдал артефакт.

— Ю Тяньлян!

Выгодой же Нин Вэйхуа стало заполучение опытного человека в ряды военных.

— Ю Тяньлян!!!

Цзю Син почувствовал, как на его плече жестко сошлись пальцы. Он только сейчас осознал, что все это время его звал Нин Вэйхуа.

— Пойдем на разговор, — произнес генерал, увидев, что на него наконец обратили внимание.

— Пойдем.

Нин Вэйхуа расцепил пальцы и пошел на выход. Цзю Син остановился в дверном проеме, встретившись взглядами с Нин Фаньли.

— Тебе уже лучше? Отвар, видимо, подействовал.

Девушка потупилась, но произнесла:

— Уже легче.

— Я рад, — сказал он и вышел вслед за генералом.

Если уж он действительно теперь отправится на войну, то цель у него будет всего одна: спасти от смерти как можно больше людей.

По ощущениям Нин Вэйхуа зашел в первую попавшуюся дверь, ведь эта комната была более похожа на склад. Посередине ни с того ни с сего стоял низкий стол. Нин Вэйхуа будто и сам не знал, куда деться, но быстро сообразил и сел за стол, жестом пригласив устроиться напротив Цзю Сина.

Тот все еще пребывал в пограничном состоянии между реальностью и мыслями.

— Ничего не хочешь мне рассказать? – начал генерал.

Теперь он не держал маски, показывал свое волнение, злость. Цзю Син благодарил Небеса, что их разделял немаленький столик, иначе, скорее всего, от него остался бы только труп по окончанию разговора.

— Тебе уже все поведал мой драгоценный братец, нет?

— Твой драгоценный братец нем. Что он может мне сказать?

Цзю Син от удивления сжал одежды на коленях.

— Как нем? Недавно кричал во всю глотку. Только что.

Взгляд Нин Вэйхуа помутнел.

— Как по-твоему может разговаривать человек без языка?

Только сейчас Цзю Син заметил, что на рукавах генерала блестела неуспевшая высохнуть кровь.

— Раз уж Гуан Цяоян не умеет держать язык за зубами, разве он нужен ему во рту? Да и к чему тогда моей сестре немой жених? Кто будет ей шептать слова любви, если он не сможет? – продолжил генерал.

Конечно, перед ним сидит же настоящий военный, человек, не знающий ни пощады, ни поражения, рассекший горло многим. Чего ему стоило вырвать одному поганцу язык?..

Однажды отец заикнулся, что пробыв на войне, начнешь привыкать легко убивать. Когда же возвращаешься к жизни гражданского, еще долго мерещится, что кто-то ходит с оружием по улицам.

Однажды он рассказывал кому-то из знакомых дома, как дрался с врагом. Тот сломал ему позвоночник, а отец обеспечил ему сотрясение. Жаль, что Цзю Син случайно услышал часть того разговора.

— Тоже верно.

— Так что, есть, что рассказать?

Цзю Син хотел вздохнуть, но резко остановился, побоявшись, что это вызовет ненужное внимание.

— Смерть от болезни была прикрытием моего побега. Ю Тяньлян – мое выдуманное имя. Никакого народного героя на самом деле не существует.

— И несмотря на то, что семья Гуан и Нин враги, ты все равно согласился быть лекарем в этом доме? – Нин Вэйхуа чеканил каждое слово, на его шее проступили вены от напряжения.

Цзю Син, видя реакцию генерала, представлял, что находится наедине с голодным тигром. Путь побега отрезан пропастью. Но ведь безвыходных ситуаций не бывает: шагать либо в пасть зверя, либо в бездну. И с одним тигром же случилось справится, не так ли? Выйдет ли и со вторым отделаться одним лишь укусом?

— Если я правильно понимаю, то тебе было выгодно, чтобы столь хороший лекарь пошел на войну.

Нин Вэйхуа, наконец, отвел взгляд. На мгновение на его лице появилось изумление, которое он попытался тут же скрыть.

— Тебе рассказали про сделку?

— Я сам догадался. Притом в первую встречу вы меня буквально уговорили устроиться на службу. Не хотелось проблем.

— Вот как. То есть ты изначально знал, что отправишься на передовую?

Цзю Син прикусил губу, раздумывая над ответом.

— Видимо, да.

Генерал выдохнул и положил голову лбом на руку. Он прикрыл глаза и долго молчал прежде, чем произнести:

— Невероятно, у наших семей временное перемирие, да, Гуан Цзюньюй?

Цзю Син осмелился протянуть дрожащую руку.

— У меня есть условия.

Нин Вэйхуа поднял голову.

— Какие? Молчание? Я и так не планировал разглашать твою личность. Останешься Ю Тяньляном, лекарем. Гуан Цяоян и слова больше произнести не сможет. Вряд ли он кому-то успел что-то напеть, — закончив говорить, он пожал руку Цзю Сина.

Последний попытался отбиться от мысли, что на ладони Нин Вэйхуа могла остаться чужая кровь. Тошно.

— Спасибо. Теперь будет суд над Гуан Цяоянем?

Нин Вэйхуа разжал пальцы и скрестил руки на груди.

— Думаю, мы все уже уладили. Как Нин Фаньли?

— Отравление было несмертельным. Как понимаю, доза была рассчитана на вред, но не на смерть. Я сварил отвар, температуру вроде как сбили. Ей нужен отдых.

— Мне говорили, что ты куда лучше Гуан Цяояна во всем. Насколько я помню Гуан Цяоян твой двоюродный брат.

Цзю Син был рад, что после себя Ю Тяньлян оставил хотя бы дневник, будто знал, что кто-то продолжит жить за него.

— Да.

Лицо Нин Вэйхуа посветлело. То ли он снова скрывал свои эмоции, то ли действительно успокоился.

— Были слухи, что твоя муцинь заклинатель? Тебе же передался ее талант? Поэтому тебя звали в клан? Почему не согласился?

Цзю Син не был искусным лжецом, как и фантазером. Но из дневника Ю Тяньляна можно было хоть что-то выудить для ответа. Странно было лишь то, что именно сейчас Нин Вэйхуа решил расспросить об этом.

— Да, муцинь заклинатель. Даже если мне и передался ее талант, то я не развивал его. Не хочу связываться с заклинателями.

— Ясно. Я был у Сына Неба. Он сказал, что через месяц должна начаться война. Ты ведь не видел войны?

Цзю Син, к своему несчастью, вспомнил, как в подростковом возрасте отец решил повести его к раненым, как много они говорили про войну… Какой это был мрак.

— Не видел.

Нин Вэйхуа покачал головой, смотря куда-то вниз. Взгляд его был пустой и безжизненный. Явно он что-то вспомнил и сам пожалел об этом.

— Придется. -- Он резко сменил тему: -- Почему лекарь? Мне столько рассказывали, что ты был отличным наследником и стал бы великим генералом. Почему ты сбежал?

Цзю Син уже не мог опираться на дневник Ю Тяньляна. Нет. Теперь он говорил искренне. Пусть и пошел на дерматолога, а не на хирурга, это было сделано из мысли не оказаться причастным к чьей-то смерти. Быть ответственность за собственное кладбище слишком тяжко.

— Мне ближе не отправлять людей в жёлтую реку, а вытаскивать из неё.

(Желтая река – подземный источник, ведущий в Диюй, ад.)

Глава 16. Шутка!

Прошло шесть дней с отравления Нин Фаньли. Цзю Сину действительно приключилось повстречаться с Гуан Цяоянем, лишённым языка. Тот бросил лишь равнодушный взгляд, уходя из имения, но Цзю Син мог покляться, что в этот момент наследник Гуан готов был задушить его голыми руками.

Впрочем, он узнал, что Ли Шуньшуй, пришедший сюда с наследником Гуан, легко его предал, лишь бы вернуть своё место градоначальника.

Стоило ожидать мести от Гуан Цяояна, и Цзю Син ожидал её.

На удивление с Мэй Юйлуном он ни разу не пересекся за эти дни, хотя тот вроде до сих пор находился в гостях у Нин Вэйхуа. По словам Нин Фаньли шаман заходил к ней, спрашивал, нужна ли помощь. Притом девушка говорила, что и с самим генералом Мэй Юйлун не раз встречался.

Цзю Син не хотел наводить смуты, но ему казалось, будто Мэй Юйлун намеренно его избегает.

— Вутянь, что на этот раз читаешь?

Девочка вздрогнула и чуть не выронила из рук книгу, очень старую на вид.

— Это Нин Фаньли дала прочесть...

Цзю Син улыбнулся, заинтересовавшись в два раза сильнее. Он подсел, пытаясь нашрить глазами название.

— Так о чем она?

Фэн Вутянь захлопнула книгу, смутившись.

— О любви...

Молодой человек удивился такой яркой реакции и рассмеялся.

— В этом нет ничего стыдного. Если тебе неудобно, так уж и быть, не буду спрашивать. Не забудь только потом перейти на то, что я тебе принёс. Потом буду спрашивать по материалу.

Фэн Вутянь робко кивнула и, устроившись поближе к стене, осторожно продолжила чтение.

Цзю Син, несмотря на произошедшее шесть дней назад, быстро пришёл в себя. Уныние затягивало его всего три дня, пока он смиренно не принял своей участи. Но ему понравилась отведенная ему роль: он был врачом — врачом и останется. Цзю Син бы подправил рассуждения Ю Тяньляна о судьбе: от судьбы можно бегать, но этим получится только отсрочить неминуемое и навлечь на себя неприятности. Конечно, можно объяснить это явление куда глубже, и Цзю Син думал заняться этим непосредственно тогда, когда вернется с войны. Он чувствовал, что ему ещё отведено немало времени, что он ещё все успевает. Может, нужно немного поторопиться, но он не видел в этом проблемы.

В дверь постучали. Цзю Син уже и не знал, кого ожидать, потому дверь открывал с недоверием и готовностью ко всему.

— Ю Тяньлян! — Нин Фаньли сразу бросилась Цзю Сину на шею.

Девушка была почти в полном здравии. Цзю Син выхаживал её на протяжении трёх дней, пока она не смогла есть более менее обыденную еду, и болезненная бледность на ее лице не сменилась румянцем.

Цзю Син обнял её в ответ, целуя в щеку.

— Пойдем сегодня гулять, а? По саду, по городу? Я так хочу на свежий воздух! И Вутянь с собой возьмем. Тебе нужно хоть раз в день выходить на улицу! И я хотела бы кое-что обсудить.

Цзю Син мягко отстранился от нее. Он хотел бы провести время весело, но его все еще сдерживала работа над лекарством темной ци.

Если коротко отзываться о настоящих успехах, то Цзю Син понял, что ему сначала нужно понять способ, которым пользовался Ю Тяньлян и ощутить все на себе. Цзю Син понял, что лекарство должно быть независимо от человека, который его дает. Можно было бы использовать очень простой способ замещения темной ци: вливать свой светлую энергию, но темную пропускать в саше. Но Цзю Син так и не разобрался с саше, которого до сих пор не видел в глаза. И к нему пришла мысль, что можно создать пилюлю, в которой будет заключена светлая ци. С попаданием в организм эта ци в освобождалась бы, и темная ци выходила бы в саше. Неплохая ведь идея?

Неделя должна была закончиться уже завтра, а, значит, ужа завтра Мэй Юйлун должен был уехать по делам. Планировал ли шаман самим приходить или нет — Цзю Син решил его найти сам.

— Прости меня, Фаньли, мы можем поговорить здесь. Мне нужно работать и сегодня обязательно найти еще и Мэй Юйлуна. Может, пойдем в город завтра?

Нин Фаньли отвела взгляд, расстроившись. Она вздохнула и ответила:

— А разве Мэй Юйлун не уезжал вчера?

Цзю Син напрягся.

— Как это?.. — в мыслях осталось: «Да как этот петух посмел»?!

Наверно, стоило не тушеваться и ответить сразу. В конце концов Цзю Син долго думал над сделкой Мэй Юйлуна. Его помощь в самом деле необходима. Если честно, то Цзю Син уже на следующий день, половину которого провёл с Нин Фаньли, половину — на кровати, смотря в потолок, решил, что жить в горах и обучать детей было бы не так плохо... И если правда о личности Ю Тяньляна не вскроется, то жизнь и вправду будет хороша. Только вот у клана, вероятно, был расчет на то, что Ю Тяньлян как-никак связан с заклинателями и умеет управлять энергиями. Это и не было ошибкой. Но вот Цзю Син боялся оплошать.

— Я вчера его случайно в коридоре встретила. Он шёл в походных одеждах. Я спросила у него, неужели он уже уходит, а он ответил что-то невнятное и пропал за дверью.

Цзю Син помассировал переносицу, понимая, что уход шамана совсем не кстати.

— Почему его видят «случайно» все, кроме меня? — вопрос, скорее, был риторическим.

Нин Фаньли пожала плечами:

— Может, потому что ты сам находился либо здесь, либо в моих покоях? Если что, Мэй Юйлун живёт вообще на первом этаже. Ты просто физически не мог с ним пересечься.

Молодой человек тяжело вздохнул.

— В любом случае вряд ли сегодня получится прогуляться, прости.

— Но поговорить нам нужно, — она звучала настойчиво и твердо.

Цзю Син посмотрел на Фэн Вутянь, которая подслушивал весь диалог.

— А-Тянь, могу я тебя попросить выйти на какое-то время?

Девочка не стала возражать, забрала книгу и ушла. Нин Фаньли зашла в комнату и закрыла за собой дверь. Голос её стал серьёзным:

— Что произошло в день моего отравления? Ты ещё несколько дней ходил сам не свой, да и сейчас не лучше. Вряд ли это все из-за меня.

Цзю Син ждал этого вопроса. Она надеялся, что Нин Вэйхуа пояснит своей сестре хотя бы что-то, но, видать, этого не произошло.

— Может, присядем?

Они устроились на кровати Цзю Сина. Он в последний момент заметил лежащий на ней дневник и постарался быстро и незаметно убрать его подальше.

— Я слушаю.

Был ли смысл лукавить и что-то скрывать — вероятно, нет. Нин Фаньли в любом случае узнала бы, что её возлюбленный пойдет на передовую. Но узнает она это от него или по факту, когда он будет стоять на пороге в военном облачении — разница большая.

— Так уж случилось, что тогда генерал Нин вызвал меня к себе после происшествия с Гуан Цяоянем. Неверно, ты не знаешь, но за его выходку он лишился языка. Вряд ли он снова сюда сунется. В общем, в тот же день, Нин Вэйхуа сообщил, что через месяц быть войне. И мне тоже на ней быть.

Нин Фаньли долго молчала. Очень тяжело даже свыкнуться с мыслью, что двое дорогих тебе людей покинут тебя на неопределённый срок, а кто-то, возможно, даже не вернется. В конце концов она тихо выдохнула и обвила руку Цзю Сину, положив голову ему на плечо. Она просидела так около двух фэней, а после неожиданно выпрямилась и дала ему пощёчину.

— Да почему вы все стремитесь к смерти!— Она напряглась всем телом. — Неважно, если того не миновать, то я буду ждать тебя. Буду ждать так же, как жду брата. Только дай мне обещание. Пообещай, что не оставь меня и вернешься!

Цзю Син почувствовал горечь на языке: «Снова обещания»... Он невольно потянулся к горячей щеке. Ему было вовсе не больно от удара, а боль пришла душевная. Ему было неприятно видеть, как Нин Фаньли переживает.

— Обещаю. — Он сделал паузу. — Тогда присмотри за Фэн Вутянь, пожалуйста. Я не рассказывал, но девочка осталась сиротой. Мне было больно оставлять её одну, потому я взял её в ученицы. Я переживаю за нее.

— Ты слишком добрый.

Цзю Сина рассмешили её слова. Он вспомнил Мэй Юйлуна, который не лез за словом в карман и говорил подобное в более грубой форме.

Нин Фаньли возмутилась:

— И чего ты смеешься? Чего улыбаешься?

Цзю Син спрятал улыбку.

— Наверное, я вправду строю из себя героя. Глупости какие.

Воцарилась тишина. Цзю Син остался с пустой головой в объятиях возлюбленной. Сейчас его ничего не тревожило. Он обо всем забыл. Прошлое с недавнего времени казалось ему ненастоящим, будущее оставалось неизвестным, а настоящее было таким ярким, таким необъятным.

Имя Лю Сян Цзю Син не вспоминал уже долгое время. Оно стало стираться из памяти, исчезать. Все, что было до его появления в этом мире уже казалось сном. Но все же интересно, что могло её сподвигнуть на измену? То, что он так и не отвёз её на море? Стоило надеяться, что ему удастся показать море Нин Фаньли. Хотя нужно ли оно ей?

— Фаньли, ты когда-то хотела увидеть море?

— Если на это потребуются жертвы — нет.

— А просто? Без жертв?

— М-м, хотела бы. Представить только, горизонт заливается лазурной водой, блестящей на солнце. Красиво.

Цзю Син успел только услышать звук шагов, прежде, чем к ним ворвался Мэй Юйлун, весь всполошенный со спутанными волосами и грязной растрепанной одеждой.

— Ю Тяньлян! Ты будешь мне должен всю жизнь! Твою мать... — он застыл, увидев, как двое до сих пор не успели оттолкнуть друг друга.

Шаман тут же покраснел, будто стал свидетелем того, чего не должен был, и закрыл дверь, громко хлопнув ею.

Цзю Син осторожно отстранился от Нин Фаньли, как и она от него.

— Эй! Стой, Мэй Юйлун! — он распахнул дверь и схватил шамана.

Тот замер.

— А-а-а! Пять жизней вперед будешь мне должен! Нет! Семь!

Цзю Син и Нин Фаньли переглянулись.

— Я, пожалуй, пойду... — сдержанно проговорила девушка и вовремя ретировалась.

Цзю Син жалобно посмотрел ей вслед, после чего схватил Мэй Юйлуна за плечи, легко встряхнув.

— Да что с тобой?

Тот отстранился, отряхиваясь и прибирая волосы пальцами.

— Я достал то, что ты просил! Знал бы ты, как мне пришлось страдать ради этого! Только попробуй не выполнить мои условия!

Они зашли в комнату, и молодой человек на этот раз запер её на ключ.

— Я ж ещё даже на них не согласился!

Мэй Юйлун хотел что-то возразить, но остановился, задумавшись. Видимо, он для себя уже решил, что сделка заключена, хотя вторая сторона так и дала ответа... Он пожал плечами.

— Уже поздно. У тебя нет выбора — ты согласен.

Цзю Син тяжело вздохнул.

— Даже не противишься! Значит, точно уже согласился сам с собой и мне не сказал! — воскликнул Мэй Юйлун.

— Так, что произошло? Мне сказали, что ты вчера ушёл. Я подумал, что ты наплевал на все и пошел по своим делам!

— Да куда я денусь? Я как раз отправился на красный рынок, купил это саше. И ты же хотел проверить сдерживает ли оно темную ци? Вот я и следом направился в лес, чтобы поймать что-то маленькое. Это маленькое привело меня к огромному демону, с которым мне пришлось сражаться! Но он теперь заключён в этом саше, — шаман вытащил из внутреннего кармана мешочек, — и никогда оттуда не выберется. Надеюсь по крайней мере...

Цзю Син, обуреваемый любопытством, забрал саше. На вид оно было совершено обычным.

— Когда вернусь с войны, стану старейшиной Байху. Так уж и быть. Спасибо тебе. Без сарказма. Я, правда, благодарен.

Мэй Юйлун споткнулся о его слова.

— С войны? — недоверчиво переспросил он.

— Да, с войны.

Цзю Син решил, что была не была, и ему стоит, наконец, пойти на риск и задать вопрос:

— Ты ведь знаешь, кто на самом деле скрывается за именем Ю Тяньляна?

Мэй Юйлун посерьезнел. Он приставил палец к губам, повернулся к двери и нарисовал на ней заклинание, которое засветилось и тут же пропало со вспышкой.

— А теперь можешь продолжать, — произнёс шаман.

Цзю Сина насторожили его действия, но он не стал ничего уточнять. Вероятно, Мэй Юйлун наложил заклинание тишины, чтобы «стены» не подслушивали.

— Вопрос тот же.

— С чего ты взял, что мне что-то известно? Да и шутка глупая. Я понимаю, что последние события могли сильно повредить твою душу, но чтобы настолько... Не строй из себя не пойми кого, лекарь!

— Хватит придуриваться. Если я не ошибаюсь, то ты прислуживал моей муцинь. Да и стала бы твоя родная сестра скрывать от тебя, кого она на самом деле хочет сделать старейшиной?

Мэй Юйлун долго стоял молча, а после усмехнулся.

— Цзю... Цзю Син? Я же прав, да? Не думал, что ты так скоро догадаешься. Или кто-то тебе рассказал? Точно! Гуан Цяоян явно был очень рад встретиться со своим двоюродным братцем!

Цзю Син заметно напрягся и отвёл взгляд.

— Моя ошибка. Я надеялся, что ты напился и забыл тот разговор.

— У меня отличная память, к сожалению или к счастью. — Глаза Мэй Юйлуна загорелись: — И кто же ты?

Цзю Син ждал, что в один день шаман снова проговорится. Не было ли уже все равно, какой бред нести? Как объяснить человеку, что в один день в одно время умерли двое, чьи звезды сошлись, и Цзю Син оказался в теле Ю Тяньляна, получив второй шанс, вторую жизнь. И то, что он сам из абсолютно другого мира, и что на стене у него висела картина с Ю Тяньляном и Фэн Вутянь, подаренная его девушкой, увлекающейся заклинателями, которых на самом деле никогда не существовало? Но в таком случае… Почему он никогда не задумывался, куда в самом деле попал? Что это был за мир? Точно ли в истории никогда не встречалось имени Нин Вэйхуа и Ю Тяньлян? Точно ли на странице какой-то старой ученой книжки не было написано про существование Байху?

— А как… Как зовется это государство? Какое у него название? – Цзю Син резко ощутил себя одновременно далеким и близким к ответу.

Шаман, взглянув на растерянное лицо Цзю Сина, насторожился.

— В смысле? Ты даже не знаешь, в каком государстве находишься? Ты сейчас в империи Яньлинь, император Ван Цзиньхао.

Цзю Син, не прогуливающий ни одного урока, оцепенел. Нет… Таких названий никогда не встречалось нигде. Он выдохнул и кивнул.

— Ладно. Я врач. Врач то же самое, что и лекарь.

— Врач? Впервые слышу такое слово. Ты с запада?

— Нет, я, скорее, из будущего. В этом будущем нет заклинателей и демонов, есть только люди. Они работают, сидя перед плоской святящейся доской пять из семи дней в неделю, передвигаются в железных коробках и разговаривают друг с другом на расстоянии по маленькой плоской светящейся дощечке. Вот оттуда я. Я такой же человек. Все там выглядят так же, как здесь, только одеваются проще. Моя любимая подарила мне однажды картину в кабинет. На ней был изображен лекарь с его ученицей: Ю Тяньлян и Фэн Вутянь. В том мире заклинатели и демоны – сказки, которые любят описывать в романах. Моя возлюбленная очень любила эти романы и много рассказывала про них. Я никогда не думал, что попаду с такую сказку… Только я вот без понятия, что это мир. Где же я?

Шаман потерял дар речи. Он пытался подобрать лучший вопрос, но выбор был слишком велик.

— А как ты попал в тело Гуан Цзюньюя?

— Я… Я мучился какое-то время от головной боли, работал до поздна. У меня случилось страшное горе, и я напился. Когда пришел домой, решил выпить таблетку – по-вашему, пилюлю, — чего делать категорически нельзя. Подозреваю, что дело было вовсе и не в этом. Думаю, у меня было что-то вроде разрыва аневризмы. Ну, мне не суждено узнать.

— То есть ты и Ю Тяньлян поменялись телами?

— Нет, душа Ю Тяньляна в этом мире. Я видел ее.

Шаман нахмурился и хотел сказать что-то еще, но Цзю Син его опередил:

— Шутка! Ты серьезно поверил в весь этот бред? – он весело улыбнулся, толкнув Мэй Юйлуна в плечо, — Ну поверил же! По лицу вижу!

Тот скорчился, посмотрев на молодого человека, как на умалишенного.

— Я не верю тебе. Не верю ни единому твоему слову.

У Цзю Сина кольнуло в груди, но он не подал виду. Натягивая улыбку, он пожал плечами, удивляясь, что решился на такие откровения. Ему явно не хватало собеседника, который бы его понял.

Мэй Юйлун не стал продолжать расспрос. Он вернулся к прошлой теме:

— И ты хочешь сказать, что Нин Вэйхуа прознал, что Ю Тяньлян это Гуан Цзюньюй?

Цзю Сину пришлось пересказать все, что произошло шесть дней назад. Шаман слушал внимательно. Несмотря на свой нелепый вид, он выглядел неглупо. Цзю Син даже подметил, что перестал замечать маленькую веточку в волнистых волосах, хотя до этого она его несколько беспокоила...

— Неудивительно. Сама семья Гуан странная. Ты знаешь, каким человеком был Гуан Цзюньюй?

Цзю Син мотнул головой не в силах составить цельный образ единого человека в своей голове по его дневнику и маленькому разговору с ним.

— Думаю, он был фаталистом.

Шаман удивился, но спокойно продолжил:

— Гуан Цзюньюй был мягкотелый и слабохарактерный, хотя все же смелость у него откуда-то взялась. Отец очень хотел, чтобы тот продолжил его дело, ибо у сына действительно были хорошие данные. Скорее всего, этому посодействовало родство с заклинателями. Вообще, я мало контактировал с Гуань Цзюньюем, но когда узнал, что тот сбежал, то был поражён. Честно, до сих пор не верю, что он на это решился. Но ежели ты занимаешь его тело, то сам Гуан Цзюньюй давно мёртв? Как он умер? Тебе известно, Цзю Син?

— Помнишь моего друга, того, что покончил с собой? Я имел в виду Ю Тя... Гуан Цзюньюя.

Мэй Юйлун уставился на Цзю Сина.

— Да ты снова врешь! Снова шутишь надо мной!

Цзю Син застыл под этим взглядом. Он не смел даже отвести глаз.

— Это правда.

— От того, кто скрывается под двумя именами, это звучит прескверно.

Цзю Син, наконец, вспомнил, зачем ждал Мэй Юйлуна, готовился пойти на его поиски. Пока молодой человек снова не отпустил шамана, упустив шанс, он спросил:

— Поможешь мне освоить самое простое? Я хочу уметь лишь чувствовать энергию и управлять ей.

Мэй Юйлун тяжело вздохнул. Он даже не удивился.

— Я не шучу, будешь должен мне семь жизней вперед!

— И ещё, — Цзю Син помедлил с вопросом: — Почему ты никому до сих пор ничего не рассказал?

Мэй Юйлун замолк. Глаза его заметались из одной стороны в другую, но в конце остановились на Цзю Сине, который настороженно ждал ответа.

— Я не знаю. Мне не поверят, наверно.

Расплывчатый ответ Цзю Сина не особо устроил, но допытываться было бы слишком.

— Ты завтра уезжаешь?

Мэй Юйлун скорчил гримасу и закатил глаза.

— Видимо, нет, появилась тут одна проблема по имени Цзю Син.

Названный не смог сдержать улыбки.

— Да ладно тебе. Пойдем выпьем? Я плачу.

— А деньги-то откуда взял?

— Мне вообще-то за нахождение в этом доме платят.

Шаман, наконец, расслабит лицо.

— Хорошо, я знаю неплохое место.

Через время они уже оказались на улице, а совсем скоро — в странной забегаловке, где навязчиво пахло травами. Их встретила милая хозяйка, приведшая из на второй этаж на балкон к столику.

Мэй Юйлун сразу попросил вина, а Цзю Син стал осматриваться. Вокруг все было в красно-жёлтых тонах, на стенах висели картины, недалеко в углу примостилось к стене огромное дерево, ползущее ветвями под потолком.

— Необычно.

Шаман заулыбался.

— Подожди, сейчас на первый этаж ещё придет какой-нибудь музыкант, тогда ты прочувствуешь эту атмосферу.

— По-моему, с этим местом что-то не так. Та хозяйка точно человек? Она мне чем-то напомнила Лу Вэн.

— Ты прав, это все не люди. Духи. Не думаю, что простой человек смог бы создать столь загадочное заведение. Хотя я слышал, что основателем был простой старик. Да и вообще изначально это была чайная.

Вскоре им принесли вино, и действительно, как и говорил Мэй Юйлун, на первом этаже заиграла музыка. Им досталось место с видом на улицу, потому Цзю Син под красивую мелодию разглядывал прохожих и попивал из пиалы.

— Удивительно, что ты чувствуешь духов, — начал Мэй Юйлун.

— Не то чтобы чувствую. Да и что в этом такого? Ю Тяньлян самосовершенствовался.

— Но ты-то не он. Тело, конечно, не забывает того, чему его натренировали, но разум... Заметив малейшее изменение, ты не связываешь его с погодой или переменчивым настроением, а с местом и людьми, которые находятся рядом. Ты подозреваешь, что в перемене, виноват истинный источник. Это меня и удивляет. Скажи ты, что закат сегодня такой красивый, наверно, потому и атмосфера заведения стала такой загадочной, я бы и бровью не повёл.

Цзю Син, выслушав его, вздохнул и отмахнулся:

— Я б никогда так не сказал.

Мэй Юйлун посмеялся. Он долил и себе, и Цзю Сину вина. Сегодня оно было сладкое и мягкое, непохожее на то, что приносил шаман в клане.

— Я, наверно, на этом всё, — взяв в руки пиалу, сказал Цзю Син. Он посмотрел, как красиво жидкость отражает солнечные лучи, а после выпил все залпом.

Мэй Юйлун коротко кивнул. Кажется, он не планировал пока останавливаться.

— Я хотел кое-что спросить. Вы с Нин Фаньли... Вместе?

В жизни Цзю Сина никогда не было того, кто знал бы всю его жизнь из уст хозяина. Он считал, что рассказывать обо всем по крайней мере глупо. Люди злые по своей натуре, да и какое дело чужому до его жизни? Но, видимо, прибывая в этом мире, Цзю Син лишился рассудка.

— Завидно?

Мэй Юйлун фыркнул.

— Конечно-конечно.

Цзю Син заметил, что посетителей совсем не было, а персонал терпеливо ожидал в стороне без дела. Мелодия продолжала плыть в воздухе, смешанная с запахом трав. Может, это место действительно было не просто неплохим, а волшебным.

— Почему тебе нравится это место? Как ты его нашёл?

Шаман начинал уже второй кувшин. Вид у него стал отстранённый и задумчивый, смотрел он куда-то вдаль, положив подбородок на ладонь.

— Я был знаком с прошлым хозяином, он приезжал в клан, просил помочь с чайной. Я взялся за это дело от скуки, а в итоге оказалось, что заклинатель нужен был лишь для того, чтобы скрыть явную нечеловеческую природу здешних работников. Все они после смерти хотели жить дальше, вот и собрались здесь. Не знаю уж, какой на самом деле был человек прошлый хозяин, но я боялся его и восхищался. Старик, к сожалению, скоро умер и, видеть, смерть его устроила. А еще с того момента мне не нужно платить здесь!

Цзю Син, завороженный историей, чуть не подавился на последней фраза Мэй Юйлуна.

— Да уж...

Тот лишь посмеялся, взял кувшин, полный на одну треть, и выпил все до последней капли из горла. В иной раз, при большом количестве гостей, Цзю Син возмутился бы такому поведению, но сейчас не стал. Он припомнил, что творил в свой последний день жизни, и почувствовал, как стыд медленно пробуждается где-то внутри...

Мэй Юйлун со стуком опустил кувшин, вытер рукавом рот и выдохнул, прихватившись за голову.

— Ты привык напиваться? В один день тебе это выйдет боком.

Шаман пришёл в себя и глянул на Цзю Сина бездонными чёрными глазами, поблескивающими на свету. Явно он стал пьян.

— Если пить, как ты, то не получится вдоволь насладиться вином.

— В прошлый раз я долго сомневался, стоит ли вообще с тобой пить.

— Почему?

— Тогда я ещё боялся.

Мэй Юйлун выпрямился, озадачившись.

— Я не понимаю, где тебе стоит верить. Но я точно уверен, что, начиная с «я врач» и до «сказка» ты не врал.

— Ты слишком легко это принял.

— Я заклинатель. У меня на глазах оживали трупы и умирали бессмертные. Я видел небесного дракона и говорил с Богиней. Уж твою чушь, может, и переварю.

Все замолчали. Цзю Син представил все названные чудеса. Наверно, видеть подобное своими глазами было потрясающе. Он бы не отказался.

— Ты же правда живешь не первую жизнь? — наконец, тихо спросил Мэй Юйлун.

Цзю Син отвёл взгляд на город. Солнце начинало медленно спускаться к домам. Наверно, стоило посидеть в этом загадочном месте ещё какое-то время. Нахождение вне генеральского дома дарило спокойствие.

— Можно и так сказать.

— Если ты так сторонишься выпивки, зачем позвал?

Цзю Син отметил, что будучи пьяным, Мэй Юйлун довольно откровенен. Его поведение даже отчасти напоминало ребенка, вечно мучающего свою мать вопросом: «А почему»?

— На меня все так навалилось: и отравление Нин Фаньли, и разборки с Гуан Цяоянем, и призыв на службу. Ты прав, я никакой не герой. У меня был план, подобный мечте: осесть в городе, устроиться на работу, выучить Фэн Вутянь...

— Но все нарушила встреча с тигром?

Цзю Син думал продолжить: «Но все нарушила встреча с тобой». Он промолчал.

— Кстати, твоя рана уже зажила? — перескочил на другую тему шаман.

Цзю Син сам уже забыл о шраме, который красовался у него на руке.

— А, все уже в порядке.

Мэй Юйлун не унимался:

— Может, расскажешь, что все же произошло? Как ты на войну-то попал?

Цзю Сину пришлось все пересказать. Кажется, и ему в голову ударило вино, хотя он будто ничего и не выпил. В отличие от рассказа для Нин Фаньли, в этот раз Цзю Син поведал все. С другой стороны, есть ли смысл что-то недоговаривать тому, кто и так все знает?

Мэй Юйлун во время речи Цзю Сина заказал ещё вина, хотя уже был не в состоянии даже держать спину ровно. Молодой человек просто не успел его остановить, да и, в общем, в последствии и не захотел. Когда принесли новый кувшин, он первым делом налил себе, а потом шаману, который слегка удивился этому поступку.

— Ясно, — проговорил он, когда Цзю Син замолк, — пей, я тебя, если что, дотащу.

Цзю Син, держа в руках пиалу с вином, поморщился. С одной стороны манило беспямятство, а с другой страх подкрадывался к горлу. И все же... Плевать уже.

— Обещаешь?

Мэй Юйлун фыркнул.

— Я не такой дурак, как ты, чтобы раздавать обещания.

Цзю Син горько усмехнулся. Мэй Юйлун посерьезнел:

— Да ладно тебе, я же уже сказал, что дотащу.

И так, к концу вечера Цзю Син и Мэй Юйлун были вдребезги. Поддерживая друг друга под мышки, они вышли из заведения.

— Понимаешь! Она позвонила мне, а там голос другого мужика! — ныл Цзю Син, уже не разделяя два мира, в которых жил.

Мэй Юйлун внимательно его слушал, хотя ничего толком не понимал.

— А что значит «позвонила»?..

Цзю Син доходчиво попытался объяснить про телефоны и связь, но вышло паршиво. Язык заплетался, и речь становилась невнятной, мысли путались.

Кое-как они добрались до имения генерала. У самого входа их ждала Нин Фаньли, которая недовольно смотрела на представленную перед ней сцену двух пьяниц. Она перехватила у шамана Цзю Сина, ничего не сказав, и застыла на втором этаже, теряясь, куда его вести. Вряд ли стоило его в таком виде показывать маленькой Фэн Вутянь.

Нин Фаньли решилась в конце концов отвести его в свои покои. Служанки уже давно отправились к себе, потому девушка боялась лишь столкновения с братом, но и того, к счастью, не произошло.

Цзю Син пришёл в себя, когда уже оказался сидящим на кровати. Он затуманенным взглядом обвел Нин Фаньли и, узнав ее и её покои, едва ли сразу не протрезвел.

— Фаньли?..

Она опустилась рядом с ним, ткнув его в плечо.

— Ну и пьяница. Ты ради этого Мэй Юйлуна искал?

— Нет, конечно, нет... Я не думал, что так получится... Но так получилось. Я, наверно, пойду к себе, ладно? — шатаясь, он начал приподниматься, но Нин Фаньли остановила его, схватив за запястье.

Они замерли, и в конце концов девушка выдохнула:

— Я проведу тебя.

Она поднялась, и Цзю Син, повинуясь неведомой силе, обнял её и поцеловал.

— Прости, пожалуйста, я, правда, не планировал пить. Завтра пойдем вдвоем... Погуляем...

Глава 17. Где же ошибка?

Пока не наступили подготовительные сборы, Цзю Син практиковался в простейших заклинаниях и медитации. Мэй Юйлуну пришлось задержаться еще на какое-то время, около недели. Первые дни он возмущался, а потом и вовсе сказал, что дополнительная неделя отдыха пошла ему на пользу. Цзю Син, который все же испытывал вину из-за задержки шамана, в итоге испытал облегчение.

Как назвал их Цзю Син, «простейшие заклинания» оказались, наоборот, более чем сложными. Обычно изучение начиналось с простого выпуска энергии, а её передача и забор — дело третье. Но даже так молодой человек смог освоить это, пусть и не в совершенстве.

Саше оказалось действительно полезной вещью. Как и предполагалось, оно сдерживало почти любую энергию. И эксперименты Цзю Сина начали куда-то его продвигать...

В то же время генерал сообщил, что со дня на день нужно будет отправиться на военные сборы в пригород столицы. Всего они продлятся неделю, после чего останется один день на прощание с близкими перед походом.

Цзю Син не понимал всех переживаний, пока не наступил день сборов. С самого утра его не унимали дрожь и озноб.

Он судорожно представлял своё будущее, которое скрывалось во мраке. Единственное решение, которое он смог принять, было взять свои наработки и начать свой дневник с исследованиями для создания лекарства. Не хотелось об этом думать, но если он погибнет, то его дело сможет продолжить кто-то другой.

Фэн Вутянь все время исследований проводила рядом. Цзю Сину было на руку, чтобы девочка тоже начинала что-то понимать в том, что он делает.

Просьбу Нин Фаньли Цзю Син тоже исполнил. Он посвятил ей весь день, и девушка была очень рада. Половину прогулки она ругала его за пьянство, осуждала Мэй Юйлуна, а потом успокоилась и расслабилась. Цзю Син сделал вывод, что к алкоголю в ближайшее время он точно не притронется.

С самого утра, с начала часа Тигра, Цзю Син уже был готов к отъезду. Так вышло, что он не смог проспать даже пяти часов, но несмотря на это был сильно взбудоражен, потому усталости не чувствовал. Организм перерабатывал норму, и, скорее всего, стоило ожидать, что через денек-другой Цзю Син будет валиться с ног от усталости.

(Час Тигра – 3:00 – 5:00)

Дом ожил только в час Дракона. Все это время Цзю Син пытался заставить себя сосредоточиться и начать несколько записей в дневник, но мысли вечно уходили куда-то далеко. Было бы хорошо заняться с кем-то беседой, но Мэй Юйлун уехал ещё вчера, а Нин Фаньли, вероятно, даже глаз еще не открыла. По наблюдениям Цзю Сина она просыпалась к концу часа Дракона-началу часа Змеи, когда солнце уже стояло над домами, но не било белизной в глаза. Фэн Вутянь же ещё спала, когда Цзю Син выходил из комнаты, но то и ясно, ведь какой дурак не будет спать в час Тигра? Конечно, этого дурака как звали Цзю Син.

(Час Дракона – 7:00 – 9:00,

Час Змеи – 9:00 – 11:00)

Но неожиданно именно девочку он и увидел первой. Она, увидев молодого человека, удивились и в нерешительности села рядом.

— С добрым утром, шидзунь.

Цзю Син кивнул ей в ответ.

— Чего не спишь?

— Утро только, а вас уже нет.

Он тяжело вздохнул.

— Я сегодня уезжаю на неделю. Я не рассказывал тебе, но я отправлюсь в очень страшное место, где нужна моя помощь.

Фэн Вутянь заметно сжалась.

— Я слышала слухи, что грядет война. Там вы нужны?

— К моему сожалению и всеобщему счастью, да. Но пока меня ждет лишь неделя тренировок. Я попросил Нин Фаньли приглядывать за тобой.

Фэн Вутянь не изменилась в лице.

— Я знала, что вы герой с самого начала. Случай с тигром это подтвердил, а ваш поход на войну — увековечит.

Цзю Син удивился таким взрослым словам от ребенка. Он улыбнулся, отвлекшись от своих дум.

— Да уж, а хотелось ведь спокойной жизни. Не думаю, что умереть молодым — так героично. Лучше жить и спасать людей дальше.

— Так выживите... — голос девочки стал сиплым, и Цзю Син, испугавшись, наклонился к ней:

— Вутянь, ты чего?.. Я обязательно вернусь, мне еще столько предстоит сделать. Прости, что напугал.

Фэн Вутянь суетливо вытерла лицо рукавами и выдохнула.

— Я не буду больше плакать… Простите.

К этому времени послышались шаги генерала. Цзю Син уже отличал их: они были четче и тяжелее, всегда торопливые.

Спустившись, Нин Вэйхай удивился, что двое не спят, но быстро вернул лицо и пожелал доброго утра. Почти сразу зазвучали быстрые шаги, наверно, это была Нин Фаньли.

Цзю Син рефлекторно приподнялся. Он не ошибся, это действительно была Нин Фаньли. Он уже было поддался вперед, чтобы обнять её, но остановился, вспомнив о наблюдающем за ними Нин Вэйхуа. Пришлось быстро сориентироваться и поклониться. Нин Фаньли изумилась, но, все поняв, кивнула в ответ, заулыбвашись.

— Ю Тяньлян, я вижу, ты уже готов? Тогда я сейчас дам пару указаний возничему, и поедем, — будто намеренно генерал удалился.

Цзю Син тут же шагнул к девушке и сжал ее в объятиях, поцеловав. Нин Фаньли опешила от такого напора, но поддалась и ответила взаимностью.

— Ты же приедешь через неделю, так?

— Да, но это будет мой последний визит. Не буду загадывать на будущее, но так хочу, чтобы все закончилось за пару дней.

— Ты же понимаешь, что это невозможно?

Цзю Син печально улыбнулся.

— Конечно.

Входная дверь открылась, Цзю Син и Нин Фаньли отпрыгнули друг от друга, оцепенев в ожидании. Вернулся Нин Вэйхуа.

— Все готово. Пора.

Цзю Син глянул на Фэн Вутянь, которая еле сдерживала слезы, смотря в пол. Он потрепал её по голове, произнеся:

— Когда приеду, буду спрашивать. Читай, не отлынивай.

Цзю Син раскрыл руки прямо перед Фэн Вутянь. Та подняла мокрые глаза и в недоумении уставилась на него. Через мгновение к ней пришло осознание, и она бросилась в объятия.

— Ну-ну... Я скоро вернусь.

Через время он отстранился, ещё раз погладив ребенка по голове.

Цзю Син тяжело вздохнул, посмотрев на Нин Фаньли, которая скромно стояла в стороне, сжерживаясь при брате. Она отвела взгляд от Цзю Сина и подошла к брату, приобняв его.

— Помни, в этом доме тебя всегда ждут.

Тот, будучи уже полностью седым, как старик, упал головой ей на плечо, но не позволил себе провести в таком положении дольше фэня.

— Я пойду первым. До встречи, Фаньли. Пока, Вутянь.

Цзю Син застыл, когда дверь за генералом закрылась. Он и Нин Фаньли уставились друг на друга в недоумении, но с следующую секунду накинулись друг на друга, будто встретились после долгого расставания.

— Мне бю хоть неделю без тебя пробыть, — прошептала Нин Фаньли и резко, но аккуратно, оттолкнула Цзю Сина. — Иди. До встречи.

Молодой человек поцеловал её в последний раз, перед самой дверью обвёл взглядом и Нин Фаньли, и Фэн Вутянь, а после печально улыбнулся:

— До встречи...

Он вышел из имения, направившись к карете, в которой его уже ожидал Нин Вэйхуа. Когда карета тронулась, тот тихо произнёс, смотря куда-то в окно:

— Когда прощаешься с близкими, прощайся словно в последний раз. Потом будешь жалеть, что не сказал чего-то или не сделал.

Молодой человек и так понял, что те два раза отхода генерала были специально подстроены. Вероятно, он уже давно прознал об их с Нин Фаньли отношениях, но по какой-то причине молчал.

-- Вы с сестрой не особо близки.

Генерал вздохнул и ничего не ответил.

Цзю Син устроился у двери, потому, укачиваемый, быстро заснул, облокотившись на неё. Даже прежняя нервозность не помешала этому. Странно, ведь раньше он никогда не спал ни в каком виде транспорта. Видимо, это особенности самого Ю Тяньляна.

Открыл глаза он уже тогда, когда повозка оказалась на территории какого-то комплекса с огромным полем и казармами. Нин Вэйхуа бодро вышел, Цзю Син последовал за ним, массируя переносицу. Воздух здесь был ощутимо холоднее. Неудивительно, ведь кругом стоял огромный темный лес.

— Пока никого, сейчас покажу, что да как, — пояснил, идущий впереди генерал.

Они прошли через поле, мимо пары казарм. Нин Вэйхай, указав на них, сказал, что принадлежат они простым солдатам, далее, где-то в углу, стояла казарма, принадлежащая коннице, а за ней примостилась конюшня. Жилище уже более высоких чинов и лекарей находилось ровно против поля по правую руку. Там им предстояло остановиться.

Внутри казармы были выполнены нехитро: сплошной коридор по стенам украшали одинаковые двери, на нескольких были отличительные таблички. Конец коридора оканчивался лестницей на второй этаж, который выглядел подобно первому.

Здание столовой стеной прилегало к этой казарме.

Нин Вэйхуа показал свою и Цзю Сина комнату, попутно рассказывая расписание на следующую неделю: ранний подъем, тренировка, завтрак, тренировка, обед, отдых, тренировка, ужин, водные процедуры, отбой. Сегодня также должно было пройти построение перед ужином. От количества тренировок Цзю Син посчитал, что либо он получит истощение к концу недели, либо неплохое тело.

Он зашел в свою комнату, обнаружив шесть коек. Он предполагал, что будет делить спальню с кем-то и надеялся, что то будут его будущие коллеги.

Цзю Син занял самую дальнюю кровать, которая как будто отделяла его от всех остальных, гарантируя хоть какое-то личное пространство. Свой дневник он спрятал под матрац, а вещи оставил в самом углу. Дожидаясь остальных, он начал клевать носом над принесённой с собой книгой и в конце концов поддался, уснув.

Сон его прервался, когда за дверью стали слышны шаги. Много шагов.

Он поправил очки в ожидании, что кто-то сейчас войдет.

— Встретимся, Шан Лан!

За этими словами в комнату вошёл молодой человек. Цзю Син подметил, что волосы его отливали медью и поднялся для приветственного поклона.

Неизвестный остановился изумлённый тем, что в комнате до его приезда нашелся кто-то другой. Он прищурился и подошёл ближе.

— А ты кем будешь? Очки... Золотая оправа? Шишка какая-то важная, что ли? — он недобро улыбнулся.

Цзю Син, не успев ответить, заметил, что рука его тянется к очкам. Рефлекторно он отбил её. Незнакомец опешил, видимо, непривыкший к подобному обращению.

— Прошу... — заикнулся Цзю Син, но его перебили:

— Да что такого в этих очках? — В комнату начали заходить остальные. — Ты, что, чей-то маменькин сынок, пришедший растить погоны?

Он снова потянулся к очкам, и Цзю Син, раздраженный этим разговором и всей сложившийся ситуацией, схватил его за запястье, вывернул, повернув тело спиной к себе, а после подбил в колено. Незнакомец упал на колени, лицом к двери. Когда-то Цзю Сину пришлось с год проходить на занятия по боевым искусствам. Конечно, он мало что усвоил, но базовую самозащиту запомнил. На всякий случай.

Цзю Син, которому открылся обзор, только сейчас понял, что у входной двери стояли остальные его соседи.

— Так, кто ты? — настороженно спросил тот, что стоял на коленях.

Цзю Син быстро отпустил его, не желая в первый же день нарваться на драку.

— Ю Тяньлян. Ты?

Неизвестный недоверчиво обернулся. Кто-то из толпы у двери выкрикнул:

— Тот самый лекарь?!

— Лекарь уложил Хуан Минхая?

— Вот и мое имя, — проговорил Хуан Минхай, встав на ноги лицом к Цзю Сину.

Цзю Син кивнул.

— Прошу прощения.

Тот махнул рукой.

— Я был невежлив. Моя ошибка. Почему лекарь в этой комнате?

Цзю Син пересказал слова Нин Вэйхуа:

— Раньше лекари занимали три комнаты, а сейчас всего две полностью. На меня места не хватило.

Хуан Минхай задумчиво кивнул, после прошёл к противоположной койке, которую и занял. Толпа у двери тоже разошлась по своим кроватям. Пару раз молодые люди спорили, желая занять одно и то же место. Один раз это чуть не закончилось дракой, но Хуан Минхай их быстро остановил. Как решил Цзю Син, он занимал не последнее место по службе, потому его хорошо слушались остальные, считали авторитетом.

Время уже близилось к обеду. Этот день был в общем посвящен сборам. Тренировок не планировалось, чему Цзю Син был безмерно рад.

К обеду должна была собраться уже вся армия.

Во время всех начали сзывать, направили в столовую. Цзю Син молился, чтобы обедом не оказалась пресная каша и стакан воды, а то с таким питанием можно шагать не на врага, а сразу на тот свет.

К поварам на раздаче выстроилась огромная очередь. Эти люди пока не были измотаны ни тренировками, ни войной. Они весело болтали друг с другом, заводили новые знакомства, встречали старых друзей.

Цзю Син, смотря на это, чувствовал себя одиноким. Он не думал, что может так просто устроиться подле генерала, потому держался в стороне.

На удивление подали тушёные овощи, рис и пирожок с мясом. Это очень радовало.

В столовой находилось, кроме выдачи, ещё три длинных стола и один более короткий в отдалении. Последний предназначалась для приближённых к генералу.

Цзю Син сел за один из трёх столов с самого края. Он планировал быстро все съесть и дожидаться команды возвращаться, но его план был нарушен подсевшим Хуан Минхаем и тем, кого он звал Шан Ланом. Молодой человек совершенно не понимал, почему Хуан Минхай после неудачного знакомства ищет встречи, потому старался не обращать на них внимания.

Лекарь, как теперь Цзю Син официально мог себя называть, — было ли это понижением по службе или повышением? — ждал взбучки и травли, но двое начали простой разговор. Видимо, Хуан Минхай обладал настолько высокой самооценкой и уверенностью в себе, что наплевал на их «знакомство». Шан Лан же выглядел приятным человеком. Он ничем особо не выделялся среди других. Только середрянная заколка блестела на его высоком хвосте.

— Я не думал, что народный герой, не берущий денег с простого люда, будет носить столь дорогую вещь, — заговорил Хуан Минхай.

Цзю Син пожал плечами, не планируя много говорить.

— Это подарок от Байху.

— Подарок от заклинателей? Ничего себе, — вмешался Шан Лан, — Я слышал, что вы лечите людей не только стандартными способами.

Цзю Син чуть не подавился. Его очень задело «лечите... не только стандартными способами». В армии не терпят заклинателей, так как их вмешательство считается подлым поступком, ибо сила тех сильно отличается от силы простых солдат.

— Слухи врут, не стоит всему верить... И можно на «ты».

Хуан Минхай, махая палочками, сказал:

— Слухи... Слухи иногда и не врут. Я слышал, что важные особы иногда специально распускают слухи про себя. Правда, я до сих пор не понимаю для чего.

Шан Лан и Хуан Минхай вступили в дискуссию по этому поводу. Цзю Син, все равно относящийся к ним с недоверием, не стал вмешиваться в разговор и доел обед.

Вскоре прозвучала команда возвращаться.

В комнатах все еще шёл разбор вещей, деление кроватей. В комнате Цзю Сина все это успели ещё до обеда. Сейчас все занимались своими делами, а кто-то просто ушёл к другим.

Цзю Син продолжал читать злосчастную книгу о травах, которые используют заклинатели. Он уже давно успел расслабиться, но до него суть происходящего грозила дойти ещё не скоро.

Неожиданно, где-то за ши до построения, в комнате начали собираться люди. Первыми вошли Хуан Минхай с пипой в руках и Шан Лан. За ними через время стали собираться другие уже смутно знакомые Цзю Сину лица, которые он мельком видел на обеде. Они скучивались, садясь по всему периметру комнаты. Пипа уже была в руках Шан Лана, который осторожно гладил струны так, что они издали лишь едва уловимый звук.

Цзю Син понимал, к чему все шло, но следил, не выражая особого интереса, хотя сам уже давно перечитывал одну и ту же строчку.

Наконец, Шан Лан резко дал по струнам. Все замолкли в ожидании. Цзю Син опустил книгу, подбираясь поближе.

Шан Лан стал весело перебирать струны и запел:

«Ветер дует сил с небес.

Я ему не верю -- он бес!

Моя рука ловит лепестки,

Я давно не видел милости.

Мне каждую ночь

Снится полей гладь.

Ветер! Прочь!

Не мешай мне спать!

Я, ляг в высокую траву,

Смотрю на мир, как наяву.

Цветов чудесны полные поля,

Их унесены лепестки рукою ловлю я!

Слышишь, небес синева!

Я утопаю, столь глубока!

Но сон...

Не вечен он.

Ветер гонит облака с небес,

Он несет дожди,

Он поёт в ночи.

Ты не верь ему -- он бес!»

Подпевали почти все, но те, кто не пели, завороженно слушали.

Лекарь узнал песню. Его двоюродная сестра, с которой они виделись раз в два года, очень любила её. Она выиграла с ней национальный конкурс, прошла в Международный этап «Песни всего мира», где заняла третье место. Цзю Син в один период так много слушал эту песню, что она въелась ему в память до самой смерти. Правда, мотив Шан Лана несколько отличался, оттого молодой человек путался, когда нужно вступать. Он до сего момента молчал, боясь пропустить нудный момент или начать раньше. Интересно, каким был голос поющего Ю Тяньлян?

Но его заинтересовало другое: откуда здесь знают песни из его мира? Если он находится не в прошлом, то где? Может, он все же что-то упустил, забыл…

Шан Лан не унимался уже половину ши. Песня следовала за песней, почти без перерыва:

«Опадает ряд цветов,

Клонит его ветер,

Строй идет бойцов.

Впереди грозится гор веер.

Каков чудесен день —

Возьмите копья и мечи,

Запрягите колесницы —

Грядет врагов тень!

Наши мечи остры,

Наши кони быстры...»

Все резко замолкли, когда дверь открыл генерал. Он произнёс:

— Построение скоро. Почему вы никогда меня не зовете на ваши песнопения?

Шан Лан, смущенно улыбаясь, ответил:

— Мне сказали, что вы заняты... Простите, пожалуйста.

Нин Вэйхуа вздохнул и зашел в комнату, закрыв за собой дверь.

Шан Лан продолжил дальше петь. Атмосфера была приятная. Цзю Син понял, какую силу носят в себе песни. Они сплачивают людей, делают их ближе. Цзю Сину в этот вечер показалось, что все в комнате это его друзья, что с ними он знаком уже несколько лет... Глупо было полагаться на эмоции, но сейчас они помогли ему полностью успокоиться и абстрагироваться от обстоятельств, в которых он оказался... Но только на время, до построения.

Глава 18. Пипа из рук в руки.

За вечер и утро Цю Син узнал много нового о своих новоиспеченных знакомых, Хуан Минхае и Шан Лане. Оказалось, что Шан Лан и Хуан Минхай были знакомы с раннего детства. Их семьи хорошо ладили, и так случилось, что дети попали после домашнего обучения в одно училище. Кроме того существовала еще одна семья, дружившая с Шан и Хуан. Это была семья Лю. У них старшим ребенком в семье была девочка. Лю Ю родилась на год позже Шан Лана и Хуан Минхая, но легко спелась с ними. Молодые люди всего два года назад вдвоем сватались к ней. Поговаривали, что тогда дружба Шан и Хаун грозилась прекратиться, но Лю Ю предпочла выбрать кое-кого постарше. Тот человек сразу дал ей понять, что ненамерен заводить отношений, и девушка, сохраняя свою гордость, отказала Шан Лану который пришел к ней второй раз. Конечно тем, кто отверг Лю Ю был Нин Вэйхуа, который страдал по замужней неземной Лу Вэн.

Все это он узнал непосредственно от самого генерала. Тот заметил, с кем связался Цзю Син, и решил посплетничать. Никакого особого мнения по поводу этой ситуации он не высказывал, хотя, как понял Цзю Син по выражению его лица, никаких приятных чувств она у него не вызывала. Нин Вэйхуа было плевать. Впрочем, он и словом не обмолвился про Лу Вэн, лекарь сам это додумал, ибо помнил, как Нин Вэйхуа на нее смотрел и как относился. Наверно, сам Ян Лань уже давно все понял, но хранил дружбу с человеком, так как тот все равно не предпринимал никаких действий.

На вечернем построении Цзю Син впервые увидел свою команду лекарей. То были старики, мужчины за тридцать пять, и женщины. Он пообщался с парой человек, выкроя свободный кэ. Те оказались людьми наученными, с опытом, вполне сговорчивыми. Он не представлял, как будет организовывать их работу, но надеялся, что процесс пойдет как-то сам.

Тренировки были нещедящими. Теперь Цзю Син радовался, что ему досталось тело именно будущего генерала, а не простого лекаря-странника. Он вполне мог выносить неплохую физическую нагрузку. Меч как-то сам правильно ложился в руки. Цзю Син переживал, что допустит много ошибок, и это будет замечено, но потом вспомнил, что играет роль лекаря, который, в общем-то, и не должен уметь управляться с мечом. Но все же он принял для себя решение, что стоило бы привыкнуть к оружию, потому отыскал Нин Вэйхуа и обратился к нему с просьбой заниматься по ночам. То с сомнением одобрил это и сказал, что предупредит постовых.

Лекарь начал общаться с соседями по комнате, в особенности с Хуан Минхаем. Удивительно было для лекаря, что тот не волновался по поводу того, что его поставили на колени при первой же встрече. И где он растерял всю свою гордость?

Еще, Цзю Син узнал у генерала, что семья Хуан Минхая погрязла в долгах в последний год. Страший сын, Хуан Минхай, пытался хоть как-то восстановить бывалую славу, но пока все попытки были безуспешны. Война была ему на руку.

Тем временем и у семьи Шан тоже было не все чудесно: глава семейства два месяца назад слег с болезнью, которая с каждым днем прогрессировала. Конечно, положение Хуан и Шан было не самым лучшим на данный момент. Семья Лю же пыталась помочь и тем, и тем, а Лю Ю вышла замуж за князя Синьюэ, Чэн Утана. Это случилось всего полгода назад. Наверно, семья Лю не подозревала, что случится война.

Цзю Син не стал далее расспрашивать Нин Вэйхуа. Казалось, генралу известно все обо всех. И как он жил с такими знаниями? Какой ужас.

Вечерняя тренировка далась Цзю Сину уже тяжелее. Пришло время готовить свою команду лекарей к будущему, пусть они уже знали все, что им предстоит делать. Людей нужно было разделить на две группы: лекари в штабе и лекари на поле. Первые должны были ухаживать за больными в палатках, а другие оказывать первую помощь и приносить раненых с поля боя. Цзю Син хотел бы занять место среди вторых, ведь ему казалось, что таким образом он принесет куда больше пользы, но Нин Вэйхуа сразу обмолвился, что главный должен следить за работой первой группы в штабе.

Уже ближе к построению ему донесли, что это не все лекари. Многие присоединятся посреди недели. Под многими имелось в виду еще двести человек. Цзю Син опешил, когда увидел такую цифру. Ему предстояло изучить каждого, чтобы удобно устроить работу. К тому же новоприбывших должны были подселить к простым солдатам.

После ужина он уже отправился готовиться к отбою, как и было положено, но, когда все легли, Цзю Син осторожно вышел на улицу и помахал рукой постовым, обозначив свой уход.

Он хорошо изучил территорию, потому быстро нашел укромное место, где его тяжело было найти. Лишние глаза были ни к чему. Он пытался отрабатывать самые простые движения. Руки с первого кэ начали ныть, но так быстро останавливаться было бы глупо. Цзю Син решил на первой ночной тренировке дать себе спуск и делать по несколько подходов.

На второй половине ши он уже выдохся, потому решил возвращаться назад, но неожиданно услышал пипу. Остановившись на месте, он сосредоточился, чтобы определить мерещиться это ему или нет. Звук был явный, исходил не так далеко. Цзю Син пошел на него за здание и заглянул за угол, чтобы не спугнуть музыканта. В фигуре того было что-то напоминающее Хуан Минхая. Точно это был он.

Мелодия была грустной и тянулась, тянулась…

Лекарь вспомнил, что пипа на деле принадлежала Хуан Минхаю, а не Шан Лану. Когда он это осознал, то был озадачен, почему же сам Хуан Минхай не играет для других.

Музыка резко прекратилась, Цзю Син, пребывающий в мыслях, очнулся и замер, ожидая чего-то. Ему стоило вернуться в казарму и лечь спать, иначе завтрашний подъем будет не таким простым. Но он стоял неподвижно.

— Кто там? – серьезным тоном спросил Хуан Минхай.

Цзю Син выдохнул и вышел к нему. Стоило бы видеть округлившиеся глаза музыканта. Лекарь вспомнил, что от Нин Вэйхуа узнал еще и то, что и Шан Лан, и Хуан Минхай носили титул Цзянь, который унаследовали от отцов. Стоило все же быть начеку рядом с военными людьми.

(Цзянь – офицер, командующий отрядом или батальоном.)

— Доброй ночи, — ответил Цзю Син, сев с ним рядом и положив меч под ноги.

Хуан Минхай заметно напрягся и убрал пипу так, будто ее никогда и не держал в руках.

— Ты чего ночью с мечом гуляешь?

— Отрабатываю атаку.

— А зачем?

— Неважно, кто я на войне – я должен уметь сражаться, — Цзю Син, сам того не понимая, повторил слова своего отца.

— Ты же будешь в палатках сидеть, к чему это? Хотя тоже верно, на нас один раз напали так, на палатки. Чудом спаслись.

Цзю Син покосился на пипу, которую Хуан Минхай попытался спрятать за себя.

— А можно пипу? Я кое-что сыграю.

Офицер хотел бы сделать вид, что не понимает, про какую пипу говорит Цзю Син, но вздохнул и передал ее ему.

— Только осторожно. Я ее до этого одному только Шан Лану и доверял. Он один раз струну порвал, было неприятно. Ты играть хоть умеешь, Ю Тяньлян?

Цзю Син коротко кивнул. Если не считать, что пипу он брал в руки давным-давно, играл он неплохо. Пипа стояла у него в комнате, и когда молодому человеку было скучно, мучила бессонница, или в выходной было нечем заняться, он брал ее, быстро что-то играл и снова лез в телефон. Песню он помнил всего одну, другие он учил когда-то, но примерно тогда же и забыл о них. Инструмент ему на день рождения подарила та самая двоюродная сестра.

В общем, играть его на пипе учила она, которую просили чем-то занять младшего.

Цзю Син осторожно провел рукой по струнам, положил пальцы и дал по ним. Каем глаза он заметил, что Хуан Минхай очень внимательно следит за его действиями.

— От кого тебе досталась пипа? – спросил Цзю Син.

Офицер перевел вопросительный взгляд на него:

— В смысле? Я сам ее купил.

Цзю Син случайно нащупал на ручке какие-то иероглифы, незаметно взглянул на них, прочитав чье-то имя. Он случайно хмыкнул, поняв, что Хуан Минхай врет, но то не скрылось от глаз последнего. Он заметно напрягся.

— Ты будешь играть или нет?

Лекарь, наконец, заиграл. Конечно, по началу он немного фальшивил и пропускал пару нот, но после приноровился и исправился. Его мелодия была не лучше грустной Хуан Минхая. Веселье весельем, а печаль пронизывает глубже.

Закончив, Цзю Син передал инструмент его владельцу и поблагодарил:

— Спасибо. Беру ее раз в два года. Иногда прям тянет.

— Ты неплохо играешь, хотя в начале чуть кровь из ушей не пошла…

Цзю Син посмеялся.

— Я не музыкант в конце концов.

Они вдвоем вернулись в спальню. На следующий день Цзю Син узнал от Нин Вэйхуа, что раньше музыкантом был не Шан Лан, а кое-кто другой, чье имя Цзю Син прочитал на пипе. Пипа принадлежала ему, он вечно таскал ее с собой и играл в любой подходящий и нет момент. Не то чтобы он был хорошим другом Хуан Минхая, но однажды на них напали из подтишка, окружили сам лагерь, тот человек погиб, и Хуан Минхай забрал пипу и теперь хранил ее.

Генерал сказал, что знает о ночным концертах Хуан Минхая. Он сам их слышал. Музыку офицера он назвал «нудной и скучной», но предположил, что так он отдает память прошлому владельцу. Цзю Син сразу согласился с этой догадкой.

На третий день прибыли оставшиеся двести лекарей, которых расселили вместе с обычными солдатами. Цзю Син к тому моменту успел покопаться в бумагах, разделил на две группы всех, обозначил задачи. Его слушались, хотя пара человек попыталась сменить свои места в отрядах, но и с этим Цзю Сину получилось разобраться. Он просто поменял желающих.

Каждую ночь он тренировался. С того дня Хуан Минхая он больше не видел и не слышал: либо тот сменил место, либо просто перестал выходить среди ночи. Цзю Син решил, что смутил Хуан Минхая своим появлением, но они никогда он этом не говорили.

С Шан Ланом они быстро сошлись. Тот вполне соответствовал первому впечатлению Цзю Сина. Они приняли привычку говорить о стратегиях и военных операциях. Цзю Син не то чтобы сильно разбирался в этом, но однажды ему пришлось прочесть «Искусство войны», потому хоть какое-то представление он имел. Хуан Минхай в такие разговоры особо не вмешивался, лишь слушал. По нему было видно, что подобные темы не вызывают у него особого интереса, а вот Шан Лан не на шутку увлекался.

Однажды случайно Цзю Син встретил бегующую по территории собаку. Она чем-то ему напомнила Баоцзы. И когда он увидел ее уже третий раз бесхозную, то осведомился, чья она. Оказалось, что та жила здесь, ее подкармливали, хозяина у нее не было. И Цзю Син принял решение взять на себя ответственность за нее и назвал Доудоу.

Так прошла неделя. Наступал день отъезда, и Цзю Син уже грезил, как будет весь день проводить в компании Нин Фаньли и Фэн Вутянь. Жаль, что он не увидит Мэй Юйлуна перед самым отъездом.

В день отъезда Нин Вэйхуа отбывал последним. Цзю Син тоже. Они у самого выхода дожидались, пока все покинут территорию. Генерал спокойно пил чай, под глазами его залегла тень, но он как прежде оставался разговорчив. Цзю Син, сидящий рядом, постепенно засыпал. Он пытался закончить одну книгу уже целую неделю, но ему вечно что-то мешало, чаще всего желание спать.

Проходящие мимо Хуан Минхай и Шан Лан остановились рядом. Цзю Син подошел к ним.

— Ты не уезжаешь? – спросил Шан Лан.

— Я уезжаю вместе с генералом Нином. Я служу у него в имении.

Двое обменялись удивленными взглядами.

— Так вот почему ты так спокойно с ним всегда разговаривал после обеда!

— Ладно, можно было и догадаться, — улыбнулся Хуан Минхай, — Тогда встретимся послезавтра!

Цзю Син попрощался с ними и вернулся к Нин Вэйхуа. Тот все еще чаевничал, но когда лекарь взглянул на его пиалу, то понял, что она уже давно пуста.

— Нин Вэйхуа.

— М?

— Пиала пуста.

Генерал долго смотрел на пустую пиалу, после долил в нее чая и продолжил пить.

Под вечер прибыла их карета. В ней обнаружился Вэй Цзымо, который недобро оглядел генерала, но промолчал, показав свое недовольство его состоянием только внешне. По дороге никто не говорил, хотя, возможно, Цзю Син просто ничего не слышал, ведь почти сразу уснул.

Когда они прибыли в имение, луна сияла на небе. Все в доме были погружены в сон.

Лекарь, проделав водные процедуры, вернулся в свою уже родную комнату. Фэн Вутянь мирно спала. Он около фэня глядел на нее, радуясь, что с девочкой все хорошо, а после лег спать. Завтра он не будет у нее ничего спрашивать: ни сколько книг она прочитала, ни что усвоила. Он просто проведет весь день с ней и Нин Фаньли.

—-

Дождавшись, когда Цзю Син уйдет, Вэй Цзымо заговорил с Нин Вэйхуа, который оглядывал свой дом, как чужой:

— Я слышал, Мэй Ин передала тебе какое-то лекарство.

Генерал медленно кивнул.

— Пилюли, красивые. Не знаю, помогают ли они или нет, но чувствую себя сносно.

Вэй Цзымо положил руку на его плечо.

— «Сносно»? Серьезно? Что она сказала?

Нин Вэйхуа, ощущая, что рядом с ним его друг снова превращается в няньку, стал раздражаться.

— Сказала, что уже не занет, чем мне помочь, — он настойчиво убрал руку подручного, — я думаю, мне всего лишь нужен отдых, Цзымо. Я пойду.

Вэй Цзямо, смотря ему вслед, вздохнул и отправился в свою комнату.

Глава 19. Да, теперь я верю в судьбу.

Следующий день, как и планировал, Цзю Син провел вместе с Нин Фаньли и Фэн Вутянь. К сожалению, этот день прошел так быстро, что, обнимаясь на следующий день с девушкой, Цзю Син жалел, что не проводил с ней больше времени раньше. Как же он соскучился…

Нин Фаньли и Цзю Син долго смотрели друг на друга, девушка не сдерживала слез. Она упала лицом на грудь Цзю Сина, крепко зажав его руками в объятия.

— Я жду вас… — это были последние слова Нин Фаньли, предназначенные и возлюбленному, и брату.

— Я люблю вас, не печальтесь. Все вернутся, — тихо проговорил Цзю Син, поглядывая мутным от слез взглядом то на Нин Фаньли, то на Фэн Вутянь.

Генерал также попрощался с Нин Фаньли. С ним она вела себя более сдержанно.

В конце концов он, Цзю Син и Вэй Цзымо сели в карету, чтобы прибыть в место, откуда убыли позавчера. Там снова был сбор, а далее армия должна была двигаться точно на фронт.

Цзю Син даже не помнил, как они оказались посреди поля, где проходила линия границы. Все время его клонило в сон, он едва смог запомнить лишь лес, через который они пробирались какое-то время. Он уже вел двести восемнадцать лекарей. В сумке его остался дневник, саше и заветренная лепешка. Откуда она вообще там оказалась? Цзю Син копался в памяти, желая вспомнить, но ничего об этой лепешке не приходило на ум.

Тем же днем он действительно снова увидел и Хуан Минхая, и Шан Лана, и еще несколько человек, чьи лица запомнил. Все они шли на войну. Он шел на войну и все еще не понимал, как ему предстоит пройти ее. Их целью было море. Море, которого не было видно на горизонте. Море, которое стало легендой.

По прогнозам столкновение с вражескими войсками должно было произойти спустя два дня после перехода границы. Так и случилось. Разбив лагерь, они готовились к наступлению. Утром второго дня на горизонте показалась вражеская армия.

Цзю Син в ту ночь не спал. Он пребывал в бреду: мысль шла за мыслью, глаза то открывались, то закрывались сами. Состояние было не из приятных.

Раненые стали поступать к обеду. Он своими глазами видел бой, раскинувшейся словно на ладони, и то, как тащат полуживых людей ему в руки. Он приноровился быстро их принимать, назначать старшим план действий, а после снова идти и смотреть за тем, что происходит снаружи. Он сам не понимал, зачем рассматривает, как вдалеке в руке воина поблёскивает длинный меч, а затем его противник падает навзничь.

Армия Яньлинь численно превосходила армию Синьюэ. И тем, и тем в течение недели должно было прийти подкрепление. Как говорил Нин Вэйхуа, Синьюэ не было готово к атаке, но ждало ее. Они выжидали волнений на границе и сами их создавали , все более обращая на себя внимание. Отчасти именно из-за этого Ван Цзиньхао, нынешний император Яньлинь, обратил внимание на Синьюэ и вспомнил про идею покорять моря. Проще говоря, дураки сами привлекли ненужное внимание. Но в любом случае рано или поздно битва за Лазурное море состоялась бы.

Хоть Цзю Син и не был ни хирургом, ни травматологом, но он в идеале знал первую помощь, а теперь и полные свойства трав. Таким образом, в огромной палатке на сто человек он смог точно разграничить обязанности, – это приходилось делать на ходу, – и проверить раненных. Очень редко, но кто-то начинал с ним спорить, правильно ли будет использовать то или иное лекарство, Цзю Син относился к этому спокойно и объяснял свой выбор. Обычно после этого вопросы отпадали.

Работа кипела. Наконец, он присоединился ко всем, обрабатывая чужие раны. Были первые умершие. Таких накрывали, а после выносили и хоронили.

Первое столкновение окончилось к вечеру. Яньлинь было в выигрышном положении. Получилось продвинуться чуть ближе, но возникала новая проблема: особенности ландшафта. На горизонте стали виднеться горы. Кто-то говорил, что именно за этими горами и кроется Лазурное море. Цзю Син хотел верить этому.

Первую неделю он был на взводе. Он заметил, как неосознанно начал ногтем среднего пальца бить по большому на левой руке. Вскоре там образовалась ранка. Только тогда он обратил внимание на это и стал контролировать себя. Кроме того вся его жизнь превратилась в рутину: проверить раненных, принять новых и спать до следующего утра, если ночью не происходит боя.

При каждом новом сражении звучала труба. Цзю Сину начал сниться этот звук. Иногда он подскакивал ночью в своей палатке, прислушивался, и когда никто не начинал кричать и доспехи не переливались звоном, ложился обратно.

Что говорить о страхе? Он не забывал о нем, а просто привык жить в монотонном состоянии, боясь каждого шороха. Скоро у него под матрацем появился меч.

Цзю Син не забыл и о Доудоу, которую взял с собой, ибо она не могла оставаться в имении генерала. Доудоу часто гуляла среди палаток, но Цзю Син просил постовых поглядывать за ней. Она по настроению спала либо с ним в палатке, либо рядом с ней. Цзю Син специально перед сном проверял, чтобы Доудоу была рядом.

Еда за все время не сильно ухудшилась, правда, стало меньше мяса. Цзю Син привык есть на ходу, а чаще и вовсе забывать о таком приеме пищи, как обед, завтрак или ужин.

Через время он нашел в себе силы по ночам продолжать исследования. Это были жалкие попытки оставаться в сознании, делать кривые заметки и пользоваться простейшими заклинаниями. У него все еще был тот зло дух, которого добыл Мэй Юйлун, но Цзю Син боялся пробовать свои наработки на нем. Кто знает, что будет , если все пойдет не по плану?

Чем ближе становились горы, тем более падал дух у людей. Это было очень заметно по атмосфере в названном госпитале. Прошел месяц с того момента, как они ступили в войну, сильно похолодало, начались дожди. Появились не просто раненные, а больные. Таких клали отдельно, чтобы не вызвать эпидемии.

Цзю Син со сменой климата сам в первое время ходил простывший, но быстро собрался и вылечился.

Они уже около двух недель стояли перед горами, ища выход. Армия Синьюэ постепенно отступала, но, скорее всего, это было лишь затишье перед бурей. Они были научены сражениям в горах, потому ждали, пока противник ошибется.

Цзю Син стал с застоем находить свободное время. Он часто гулял с Доудоу до штаба Нин Вэйхуа, где встречал и самого генерала, и Шан Лана с Хуан Минхаем.

В этот вечер Шан Лан охранял палатку для совещаний, где готовился план по нападению. Цзю Син встал рядом с ним, отпустил Доудоу. Они долго стояли молча. Шан Лан был вымотан, по нему было видно. Цзю Син тоже едва держался, но старался выглядеть достойно. По крайней мере в названном госпитале его зауважали. Он периодически давал день отдыха тем, кто валился с ног, и сам подменял их. Это был слишком жертвенный поступок. Вероятно, Мэй Юйлун назвал бы его дураком, да и Нин Фаньли возмутилась бы, запереживав. Нин Фаньли… Как бы он хотел ее увидеть, обнять… Он бы рассказал ей все, что здесь твориться, кроме откровенного ужаса… Интересно, что же было с Фэн Вутянь? Каково ей жить вдвоем с Нин Фаньли так долго?..

— Дальше горы, мы боимся туда идти, — в конце концов Шан Лан заговорил.

Цзю Син, следящий за Доудоу, задумчиво ответил:

— Можно было бы их обойти, но это заняло бы много времени.

— Ага, хребет действительно большой. Там он еще и в кольцо сходится, а рядом и река течет. Ее уж никак не обойдешь.

— Река? Сейчас холодает, будет тяжело перебираться.

— Не то слово, у нас половина ранена, половина слегка из-за болезни. Подмога в пути, но когда она придет? Мы топчемся на одном месте уже та-ак долго.

Цзю Сину было тяжело думать о будущем, но он прикинул:

— Река, вероятно, течет у подножия. Если армия в нужный момент взберется на подъем хребта, то сможет ее миновать. Притом враги, скорее всего, поджидают нас в горах. Если бы мы обходили горы, то они просто сверху наступили бы на нас, а если мы пойдем по периметру ближайшей горы, то, возможно…

Пуговицы, на которые был закрыт внешний ход палатки, разошлись одна за другой. Цзю Син резко напрягся, поняв, что наговорил лишнего, и его услышали. Он лекарь, а не стратег. Какое он имеет право думать о подобном?

Показался хмурый Нин Вэйхуа. Кажется его волосы стали белоснежными, оттого и лицо казалось серее. Цзю Син видел его в последний раз издалека, а говорил уж слишком давно…

Без слов генерал схватил Цзю Сина за предплечье и завел внутрь палатки, строго наказав Шан Лану, который оцепенел:

— Ни с кем не разговаривать.

Цзю Син чуть не задохнулся от духоты в палатке. Он заметил трех людей, чьи лица были ему отчасти знакомы. То, конечно, были важные люди. И среди них нашелся четвертый, Вэй Цзымо, который в отличие ото всех, сидел в стороне. Лекарь почтительно поклонился, делая как можно скорее ретироваться отсюда.

— Прошу прощения.

Нин Вэйхуа сел перед картой, которую все окружали, и указал на нее Цзю Сину:

— Нам донесли, что Синьюэ засели в горах.

Лекарь смутился под взглядами. Он принял серьезный вид и внимательно оглядел карту. На ней были расчерчены линии: красные и черные. Красные означали армию Яньлинь, а черные – Синьюэ.

Кто-то из троих заговорил уставшим голосом:

— Не знаю, с чем нам поможет лекарь, но мы встали в тупик.

— Почему такую информацию доверяют чужому? – спросил другой, хмуро смотря на Нин Вэйхуа.

Последний заметно нервничал. Он понимал, что за сделанное его осудят и что никакой посторонний не должен вмешиваться в столь конфиденциальные дела.

— Он говорил правильные вещи, — это был весь ответ.

Цзю Син не хотел бы его слышать. Голова была мутной из-за постоянной работы и нехватки отдыха. Он едва понимал, что как обозначено на карте, хотя в голове его складывался образ с высоты. И так, узнав примерное расположение Синьюэ, он начал:

— Стоит идти не силой, а хитростью. Можно загнать маленький отряд с луками в кольцо гор, чтобы Синьэ решили, бдуто мы идем через горы. В то же время нужно начать окружать их, замыкая круг. Думаю, они быстро сдадутся, а подмога не успеет прийти. Пленных мы возьмем, а выйти из этой зоны постараемся раньше прибытия подмоги со стороны врага. Ежели она прибудет, то, вероятно, не зайдет в кольцо и будет поджидать у выхода, либо совершит ту же ошибку. В первом случае можно дождаться подмоги. Нужно будет всего лишь дать указание о разделе на две части и снова зажать врага с двух сторон. Река, как понимаю, не широкая. Думаю, ее можно обойти в двух местах или у поворота, а можно просто повалить деревья.

Цзю Син закончил говорить, и воцарилась тишина. Все в палатке сидели с мрачными лицами, и лекарь сжал одежды, ожидая их вердикт. И на что надеялся Нин Вэйхуа?

Последний с силой провел рукой по лицу и произнес:

— Благодарю, можешь выходить.

Цзю Син с сомнением поднялся и вышел наружу. У входа Шан Лан гладил Доудоу, которая завиляла хвостом, увидев хозяина.

Лекарь и офицер кивнули друг дуруг. Первый собирался уходить, но его окликнули:

— Приходи сегодня к нам!

Это значило, что снова будут посиделки с пипой. Цзю Син думал, стоит ли ему менять исследования на это. В конце концов он пришел к тому, что нуждается в отдыхе. Хоть чуть-чуть…

Вечером он с Доудоу пришел к палатке, в которой помещалось до ста человек. Там находились Шан Лан и Хуан Минхай. Последний сидел чуть ли не в самом конце, держа в руках музыкальный инструмент. Он ждал Шан Лана, чтобы передать пипу ему.

— О, Ю Тяньлян, — заметив пришедшего, проговорил он.

— Давно не виделись, — Цзю Син сел рядом, и собака устроилась подле него.

— И слава Богам. С тобой увидеться – быть на пороге к желтой реке! В вашей лекарской палатке пусть и хорошо, но попадать туда не хочется.

— И не надо. Шан Лан еще не пришел?

— Нет, его все еще не отпустили. Кстати, ходят слухи, что среди наших есть сам Гуан Цзюньюй!

Цзю Син пропустил нервный смешок. Что еще за бред?

— Серьезно? Кто ж в такое поверит?

Хуан Минхай пожал плечами:

— Кто-то верит, кто-то -- нет. У нас уже с неделю об этом шушукаются. А ты не слышал?

— Да нет. Сам-то что думаешь?

— Глупости это. Гуан Цзюньюй давно уже покоиться под землей, не повидав войны. Если бы он был среди нас, то его сразу бы вычислили. Он же и воин, и стратег…

Цзю Син понял, что сегодняшний поход в штаб ему не сулил ничего хорошего… Хорошо, что его никто не видел, кроме Шан Лана. Тот вряд ли начнет распространяться, может, только Хуан Минхаю и скажет.

— Я тоже думаю, что это глупость. У Гуан уже новый наследник как два года.

Хуан Минхай махнул рукой:

— Да, только вот все знают, что накануне войны ему генерал Нин язык вырвал! И кто бы еще прознал почему…

Цзю Син опустил руку на Доудоу и стал поглаживать ее, чтобы успокоиться. Ему очень не нравилось, что кто-то распускает слухи. Скорее, потому что они касались его самого. Что случится, если вскроется, что он и есть Гуан Цзюньюй? Что с ним будет? В чем его обвинят? Ну, дезертиром уже не признают… Наверно.

Через время вернулся Шан Лан. Как и в первый раз он взял пипу, заиграл что-то веселое про победу. Цзю Сину не было весело в это вечер, он все думал о слухах… Мысль о них засела в его голову и не давала покоя.

Поздно вечером, почти что ночью, он вернулся к себе в палатку. Он жил отдельно от всех лекарей, потому становилось еще более не по себе.

На следующий день план действий был утвержден. Он был почти точь-в-точь как то, что предлагал Цзю Син. Убраны были лишь все неточности и сомнения.

И операция действительно удалась. Уже через четыре дня армия встретилась с подмогой со стороны Синьюэ, который разгромили новоприбывшие от Яньлинь. Все было отлично сработано.

Пленных повязали и вели позади всего шествия.

Когда Цзю Син впервые вышел из-за гор, то увидел близлежащий город, а за ним – море. Оно переливалось за горизонт и исчезало в кучных облаках, блестя на солнце.

Ужин в этот день был чуть ли не праздничным. Но когда Цзю Син взял еду в рот, то почувствовал странную горечь. Он нашел в своих вещах серебряную монету, положил рис на нее. Через время серебро потемнело.