Играть чтобы угорать 3: Эпичный финал
Глава 9
— Отвечаю! — гордо сообщил я.
— На что отвечаешь? — обрадовался знакомому паттерну из методички поедатель семечек.
Здесь надо пояснить немного, зачем менеджерам внедряться именно в такую структуру — к весьма мелкому криминальному элементу. До прямого столкновения такие вот разговоры доходят весьма редко, и обычно используется риторика, больше известная как «задавить базаром». Надо в онлайн-режиме запоминать, что ты говорил, кому, оборачивать слова оппонента против него и выходить на выгодные условия. То есть фактически это взаимодействие с любым розничным клиентом. Нагрузил, запутал, продавил и продал. Но делать надо это аккуратно, чтобы человек потом не мог сказать: «Моя воля была каким-то образом угнетена». Естественно, были разработаны многочисленные скрипты для таких вот товарищей, но вменяемых пособий и разумных мыслей там было, как и в любой теоретической литературе, исчезающе мало. Конкретно в этом случае начинающий гопстопер перепутал слово: отвечают на кого-то, а не на что-то. То есть в случае нарушения слова тебя надо считать... И далее по списку.
— На вопросы, — улыбнулся я.
— В смысле? — не понял Семечка, как про себя я его окрестил.
— Ты спросил, на что я отвечаю, — терпеливо объяснил ему я. — Я тебе ответил, на что отвечаю. На вопросы. Ещё вопросы есть?
— Да... — неуверенно протянул он, оглядываясь на товарищей.
Один храбро сделал шаг вперёд, но его левая рука предательски дрожала в кармане. Неужели там оружие какое-то? А вот второй уже был готов дать стрекача, часть его тела уже скрывал полумрак от козырька подъезда.
— Слышь, чёрт! — проблеял Семечка и сразу же получил леща, опрокинувшись на асфальт. Второй вынул из кармана маленький ножик и наставил на меня, как лазер. Ну вот и всё. Из кустов как-то неожиданно возник матёрый гопник — он у них тут старший — и вылупился на меня:
— Ты пацана тронул!?
— Какого пацана? — я демонстративно осмотрелся и показал пальцем на обиженно сопящего на асфальте Семечку. — Или ты про этого? Ревёт который? Который меня чёртом назвал?
— Чёртом? — переспросил матёрый и озадаченно поскрёб затылок, а потом уставился на лежащего парня. — Было?
— Не, — помотал головой тот, а я даже восхитился. Ну даёт!
— Отвечаешь? — вкрадчиво спросил я.
— Отвечаю, — уже немного увереннее произнёс тот; его глаза потихоньку наглели.
— На кого? — интересуюсь почти ласково.
— На пи... Ммм, — немного замялся Семечка. — На лоха!
— Очень хорошо, — улыбаюсь и достаю мобилу с включённым диктофоном.
Забавно было видеть, как лицо вчерашнего менеджера стремительно сереет, а их старший начал багроветь. Аудиозапись тут считалась серьёзным доказательством; я сразу включил, как только началось, — привычка.
— Блин! Братан! — миролюбиво начал их старший. — Непонятка вышла. Мы тут это...
— То есть твой кореш меня чёртом назвал! — перебиваю его я; сейчас можно. — Потом на лоха проотвечался. Вот тот перо достал. И это ты непоняткой называешь? Это косяк!
— Косяк... — обречённо махнул рукой матёрый.
— Ладно. Некогда мне, ребят, — я хлопнул его по плечу. — Пойду. Лень этой хернёй заниматься. Ты бы их подучил немного, что ли. Они так все квесты провалят.
— Хорошо... — озадаченно протянул тот и посторонился, пропуская меня к подъезду.
— Да мы думали, местный, Кирюх, — услышал я шёпот за спиной и звон подзатыльника.
— Думали они! Это проверяющий какой-то. Его даже в логах нет!
Три дня просто валялся на квартире, выходил на балкон вечером в трусах и халате и выкуривал ровно одну сигарету. Эта пагубная привычка так и не стала моей: обычно я предавался никотину исключительно вечером или от нечего делать. Мог на неделю совсем забыть. Но человек любит ритуалы: я выходил на балкон, стоял, смотрел на спальный район и воображал себя героем нуарного детектива. Мне нравился такой отдых. На мой примитивный по меркам времени мобильник приходили новости из внешнего мира, при желании можно было настроить. Как ещё управлять корпорациями, разъезжая тут по баням? Эту возможность для приходящих не стали сильно рубить. Не приветствовали, но и лазейки оставили. Всех всё устраивало. Через день наступило состояние, которое я любил больше всего: радио в перерывах между треками доносило до меня обрывки местных новостей. Соседи жили своей жизнью, и появлялось ощущение, что ничего, кроме как здесь, и нет, а значит, надо бы на работу устроиться. Девку найти. А то коммуналку платить станет нечем, и от бабок придётся вешаться. Старая добрая тревожность: её в нашем мире победивших антидепрессантов давно уже и прочно люди забыли, а тут даже немного кайфово. Но... Отдохнули — и хватит, пора и за дела браться.
Дивный мир.
В большом здании администрации портового городишки царила типичная для последних лет разруха: пыльные коридоры, обшарпанные стены и неприличные рисунки на них. Я стоял на втором этаже и рассматривал чудом сохранившуюся фреску, где какой-то местный герой убивает огромное чудовище, а сзади него лежит сеть с внушительным уловом рыбы. А за закрытыми дверями уже час шло совещание: новоиспечённый староста пытался склонить купцов с большой земли возобновить торговлю. Те, собственно, были совсем не против, но далеко не по рыночной цене. Учитывая ситуацию горожан, купцы были в своём праве. Ни о какой справедливости речи не шло: бизнес он и в Дивном мире бизнес. Это место мало того, что уже исчезло из всех торговых маршрутов, так ещё и не имело покровителя. В любой момент какая-нибудь охреневшая тварь вроде той, которую мы доблестно ушатали, могла объявить городишко своими охотничьими угодьями — и плакали все инвестиции. Тут я поймал себя на мысли, что до сих пор не удосужился узнать даже название населённого пункта, где мы планируем возрождать наше величие.
Виктор отправил меня в город; за те три дня, пока меня не было, он на месте нашего будущего замка нарисовал огромную сложную руну и постоянно что-то правил. Мешаться я ему не стал: всё-таки у него сейчас творческий поток, ограничений физического тела нет — пусть занимается. В городе тоже особо никаких дел не было, он жил своей жизнью, вот и пришлось шататься, замотавшись в плащ. С помощью острого слуха я и узнал последние новости. Оказывается, мимо проезжали купцы, и их маг не увидел обычной картины из эманаций чудища. Корабли заехали посмотреть, что происходит, и их хозяева уже битый час пререкались со старейшиной насчёт цен на рыбу, моллюсков и прочие дары моря. Что-то нечисто с исключением из торговых маршрутов. Кстати, неужели силами какого-нибудь мощного государства поблизости нельзя было зачистить это место? Причина явно в другом: та полужаба хоть и была довольно сильна, но топ-команда игроков в донатных вундервафлях точно бы её вынесла. Без шансов. Вся инфраструктура портовых таверн уже разрушена, но здания стоят. Получается, возобновлять нет никакого смысла: пополнять запасы и ставить корабли на ночёвку никто не будет.
— Это мы посмотрим! — дверь распахнулась, и оттуда появился здоровый толстый мужик с самодовольной улыбкой. — Седмицу поразмыслите, уважаемый, и потом мы приедем за ответом.
Следом вышел мужчина в такой же одежде, с надменным лицом, и охрана из четырёх человек. Они, естественно, зыркнули на меня. Я поднял руки в миролюбивом жесте: мол, мимо проходил. Почти трёхметровая фигура в плаще не могла остаться незамеченной, но, видя, что я агрессивных намерений не проявляю, они просто нахмурились и прошли, картинно держа руки на эфесах мечей. Я прошёл в зал и остановился. До моего сверхчуткого слуха донеслись слова одного из купцов:
— Жендану сообщи, что Ашкелаг свободен от чудовища. Пусть приедет сюда с парнями и хм... поторопит этого гхурса. Морепродукты сейчас активно закупает армия; если мы продавим наши цены, то в этом сезоне ещё четыре корабля купим.
— Да, работёнка как раз для него. В его ватаге даже маг сейчас есть.
Что ж... Ничего нового в обоих мирах не происходит: люди везде ведут себя абсолютно одинаково. В самом зале сидел очень мрачный Корнелл, слева сидел кузнец, а в углу — знакомый мне уже мальчишка. На столе перед старостой была кипа бумаг в творческом беспорядке; судя по конфигурации куч и смятым кончикам листов, содержимое этих самых бумаг деда явно не радовало.
— Привет трудящимся!
— Ааа... Явился, демон, — Корнелл посмотрел на меня исподлобья и закурил трубку. — Удружил ты мне с работёнкой!
— Я тебе обеспечил служебный рост, — не согласился я с обвинением. — А ты даже спасибо не сказал, я уж не говорю о вине, наложницах и дурман-траве из южных земель.
— Что за дурман-трава? — восторженно вскинулся Яхен; он единственный был рад меня видеть.
— Дядя демон шутит! — крякнул кузнец и сердито покосился на меня.
— В целом всё у вас как? — перевёл я тему. — Восстановление города на когда планируете?
— У нас тут в бюджете не просто дыра, — Корнелл пыхнул трубкой. — А пробоина целая. Этот корабль явно не выплывет. При морском короле хоть рыбы было вдоволь: он её к берегу пригонял. А снасти ломал нам — не нравились они ему. А теперь того, что ловится, хватает только на еду горожанам. И немного припасов есть на продажу.
— Так продайте, — посоветовал ему я, зная в душе, что сейчас он разозлится ещё сильнее. Но таков уж я. Если кого-то можно в моменте разозлить, то меня ничего не остановит.
— Продайте! — Корнелл неожиданно вскочил. — Они хотят всё купить за бесценок! Таких цен не было даже до морского короля!
— А если не продадите, то что с припасами будет?
— Сгниют... — выдохнул Корнелл и сел на место. — Раньше влажность была оптимальной. Могло долго храниться — чудовище магией что-то делало. А теперь... — неожиданно его взгляд впился в меня. — А ты почему ничего не делаешь?! Ты же его убил! Помог бы. Магией, например.
— Совсем не по этой части, — сразу начал сливаться я. — Моя задача — это боевые столкновения. Тут я шарю.
— Короче, толку от тебя как от гхурса мёда, — заключил Корнелл и получил чувствительный тычок от кузнеца по плечу.
— Да не будет он нас убивать! — опять заворчал староста. — Зачем-то мы ему нужны! Может, всё хуже ещё станет...
— Не буду, — подтвердил я. — Даже помочь могу.
— Ладно... — кузнец положил пергамент, который до этого крутил в руках. — Пошли, Корнелл, надо тебе народу что-то сказать.
На площади было многолюдно, если сделать скидку на плачевное состояние населённого пункта. Лица людей были мрачные; эйфория от смерти прежнего чудовища прошла, и стало ясно, что вместе с минусами ушли и немногие плюсы. Как в той пословице про худой мир и добрую ссору — её ещё почему-то из избы вечером нельзя было выносить. Ну или типа того — я не эксперт. В первых рядах стояли люди в одежде побогаче, но всё равно было видно, что знали они и лучшие времена. Их шмотки, я имею в виду, здесь шили только самые простые штаны и рубахи, а всё более-менее интересное привозили с большой земли. Староста вышел на деревянный помост, откашлялся. Единственный стражник подул в аналог горна. От его звучания поморщился даже я, чего уж говорить об обычных людях — жуть вообще. Таким визгом только из дрочильни провожать, когда деньги на кредитке кончились.
— Приветствую жителей славного Ашкелага! — начал староста неожиданно поставленным голосом. — Настали тяжёлые времена.
— А до этого были лёгкие? — кто-то крикнул из толпы, и люди загудели.
— И до этого были тяжёлые, — согласился Корнелл. — Но теперь может стать ещё хуже. Рыбы хватает только на пропитание, и то с трудом. Надо закупить снасти, в казне совсем нет денег. Идти в большой город надо, закупать сети и всё необходимое. Предлагаю скинуться, у меня кое-что лежит. Если каждый из нас не будет жадничать, то по подвалам и кубышкам соберём и купим самого нужного. Авось протянем как-то и наладим лов на продажу. Приезжали купцы, но цену дали несправедливую. Выбора у нас нет. Но не всё так плохо!
— Всё ещё хуже! — раздался весёлый мальчишечий голос откуда-то сбоку; люди опять загудели, теперь уже одобрительно.
— Не всё так плохо! — сердито продолжил Корнелл и показал пальцем на меня. — Вот наш освободитель, и ему слово!
— Дорогие друзья! — опыт публичных выступлений у меня был, но подставу от деда я запомню. — В настоящий момент мы все испытываем некоторые трудности. Прежний правитель этих земель существенно истощил бюджет, прежде чем трагически погиб...
— Так это же ты его убил! — раздался из толпы чей-то возмущённый возглас.
— Прежде чем я его трагически убил... — таким меня не смутишь. — Хозяйство в наследство новому старосте досталось проблемное: кадров квалифицированных нет, инфраструктура в плачевном состоянии...
— Не понимаю ни слова... — донёсся до меня шёпот из толпы. — Но говорит убедительно...
— Но сила нашего родного Ашкелага не в деньгах! — мой голос постепенно набирал силу. — Не в рыбе!
— Не в деньгах! — заорал кто-то явно нетрезвый из народа.
— Не в рыбе! — подхватило ещё человек десять.
— А в людях!
— В людях!!! — рёв толпы заставил Корнелла поёжиться, а кузнец обречённо вздохнул. Смотрели на меня оба они осуждающе.
— И только вместе мы можем переломить ход истории! — разошёлся я. — Показать, что Ашкелаг по праву является наследником древней империи! Кровь воинов течёт в наших жилах! За силу!
— За силу!!! — бесилась толпа.
— За доблесть! — заорал я.
— За доблесть!!!!
— За ВДВ! — в этот момент я, поддавшись эйфории момента, прыгнул и с вертушки снёс голову статуе основателя города, чудом сохранившейся после морского короля.
— За ВДВ!!!! — кто-то в победной истерике залепил соседу в ухо, и началась массовая драка.
— Вот смотрю я на тебя иногда, Сергей, — голос Виктора в моей голове сочился ехидством. — И понимаю, чего отец тебя в кадеты не стал отправлять. Хоть и собирался.
— Поделись, — коротко бросил я.
— Потому что армия нашей стране ещё пригодится, — закончил Лич. — Если бы тебе ещё Уставом критическое мышление отключить... Даже думать страшно!
Растаскивать драчунов пришлось тоже мне: хватило пары подзатыльников и командного голоса. На площади особо разносить было нечего, но кто-то умудрился разбить пару плиток. Лбом, не иначе. Однако люди расходились весьма собой довольные, значит, на какое-то время народные волнения откладывались. Корнелл выцепил в толпе несколько уважаемых людей, и теперь они о чём-то переговаривались, сидя на лавочке. Я развалился на траве, подставив тело немногочисленным лучам солнца, которые пробивались через облака, и застыл в подобии транса. Рядом опустился кузнец на корточки и тоже стал смотреть на небо, но через пару минут всё-таки спросил:
— Кто ты такой?
— Рыцарь смерти, убийца из тени, великий Гэтсби — зевнул и пожал плечами я. — Имени в этих краях у меня нет.
— Мне дед рассказывал легенду о всаднике безумия, — продолжил кузнец, глядя на море. — Он иногда приходит к нам, чтобы увлечь людей с пути божьего. Я вот тут думаю... А ты, часом, не он?
— Да кто ж знает? — философски заметил я. — Если и так, то смысл мне признаваться?
— Это да... — ответил кузнец и замолчал.
— Паааап! Паааааап!!!— к нам подбежал Яхен. — Отпусти меня в город!
— В какой город? — нахмурился кузнец.
— Дядько Корнелл... Ой... Господин Староста! — глаза паренька лучились нездоровым энтузиазмом. — Собирается отправить караван и самим продать рыбу. А заодно закупить всякого. Я пойду с ними!
— Никаких с ними! — отрезал кузнец и снабдил своё решение подзатыльником. — Ты хоть понимаешь, что они через гиблый лес пойдут?
Глава 10
— А дядько демон всех там! — Яхен вскочил, сделал пару ударов руками по воздуху, а потом попытался изобразить вертушку и рухнул в пыль мостовой.
— Ты очень дурно на него влияешь, — подвёл итоги кузнец, не глядя в мою сторону. — Воистину говорят, от демонов одни беды! Ты вроде и смирный довольно. Для вашего племени. Но Яхен словно с цепи срывается каждый раз.
— Да я не демон, — сказал я и перекрестился на всякий случай, забыв, что для местных этот жест никакого смысла не имеет.
— Да хрен один! — махнул рукой отец сорванца и продолжил наблюдать, как Яхен показывает нам бой с тенью.
— Эх! — Яхен выдохся и тяжело дышал, а потом вдруг погрустнел. — Дядько демон! Вот ты сильный и страшный! Про тебя всякое говорят. Ты станешь нашим покровителем?! Как у других народов?!
— Я не могу, малыш, — вздохнул я. — Правилами не предусмотрено. Ими же могут быть только... Так. Стоп.
Хм... Виктор тут кое-что предлагал мне, почему бы не попробовать осуществить это сейчас. Аргентия была нашим давним союзником, дела у неё шли не очень в последнее время. С разрушением нашего замка её стали притеснять по всем фронтам, но мне надо было убедиться. По большому счёту это был бы идеальный выход для местных и для нас, однако в таких вот планах самое главное было убедить того, за чей счёт планируется банкет. Я очнулся в своей комнате. Меддрон в этот раз подлетел ко мне с протестующим писком, но остановился в паре десятков сантиметров и стал кружиться на месте. Ну и хрен с ним! Потом перепрошью или в ремонт сдам. Не до него сейчас. Арина на удивление приняла вызов почти молниеносно, будто ждала моего звонка. И даже попросила встретиться, сама, хотя я хотел соблазнять её итальянским рестораном. Но вышло иначе, а значит пусть теперь она меня соблазняет, чем - она в курсе.
Через час, недалеко от центральной площади Новая Москва. 2037 год.
Кафе называлось «Битый пиксель», и отнюдь не зря: от цен в меню хотелось разбить стеклянную витрину и, гордо хохоча, вынести награбленную выпечку, чтобы успеть её съесть до электрошокера полицейских андроидов. Я как-то такое делал на спор, когда меня собирались за границу отправить на учебу. Впрочем, оплачивать нашу тусовку собиралась Арина, так что я мысленно задушил в себе джентльмена и с ходу заказал двойную порцию сырников со сгущёнкой. Настоящей, из натурального коровьего молока — можно даже по QR-коду видео посмотреть, как доят конкретную корову, а если немного добавить денежек, то доярка будет голой. Уж не знаю, кому это аппетит поднимает, но возможность присутствует. В других кафетериях, побюджетнее, вместо сгущёнки тебе в лучшем случае наливали соевую имитацию, а иногда и вообще какой-то старческий понос с таким ядерным составом, что на ежегодных чекапах организма можно было понять, когда ты эту бурду ел.
Арина расположилась на удобном кресле напротив и рассеянно крутила в пальцах тонкую стильную металлическую ложечку. Выглядела она не то чтобы совсем паршиво, скорее «ушатанно». Именно это слово быстрее всего врывалось в ум, если помнить, какой она была раньше. Она и до этого не пользовалась широкими возможностями нанопластики, а тут и обычного макияжа не было. Под глазами, как два пролива, намечались шикарные мешки, а роскошные волосы были собраны в небрежный пучок, словно ей было глубоко плевать, кто на неё смотрит. Ну чисто панда, — мысленно хихикнул я, — если бы панды употребляли тяжёлые наркотики и участвовали в финансовых махинациях, ещё и чуть сутулилась, чего за неё не водилось никогда.
— Знаешь, Серёж, — тихо и с какой-то тоской произнесла она, глядя куда-то мимо меня, в панорамное окно, за ним пронёсся рой дронов-доставщиков, явно что-то отжавших у других дронов-доставщиков, которые возмущённо, пиликая, летели следом, — А я ведь даже поговорить ни с кем толком не могу. По-настоящему... вот как человек с человеком — она подняла на меня глаза, дабы убедиться, понимаю ли я, о чём она; я, к сожалению, понимал. — Я даже не уверена, что мы знаем как это... С подругами? Так они все на скриптах от психонейронок сидят. Начинаешь рассказывать, что на душе прямо кошки скребут, а она тебе в ответ всю эту демагогию про социализацию, принятие себя и дыхание матки, чтобы закрепить результат. Тьфу. Противно. Некоторые просто закатывают глаза и подсовывают свои антидепрессанты.
Я кивнул; мне даже не надо было, как обычно, изображать максимальное участие при разговоре с женщиной. И правда было всё предельно ясно: это именно то самое, от чего люди бегут в Дивный мир и за корректорами нейромедиаторов. Но часть моей воли уходила на то, чтобы не пялиться на всплывающие постоянно рядом с девушкой метрики. Мой странный, корявый интерфейс, словно из лекций про старый интернет, упорно выдавал: «Объект: Арина. Уровень стресса: 78%. Апатия: начальная стадия, недельный прогресс - 57 процентов. Подавленная эмоция: острая тоска. Триггер: утрата значимого объекта».
Да уж... Не надо быть суперкомпьютером, чтобы оцифровать услышанное в предельно чёткие выводы. Она скучала по Витьке, вернее, не только по нему, а по своему чуть взвинченному состоянию, которое неизбежно её посещало, когда мы все пересекались. Смерть — такая штука: приходит внезапно; то, что казалось ещё недавно незыблемым и почти константой, может исчезнуть в один миг. Карты на стол я выкладывать не спешил: девчонке обязательно надо дать выговориться. Это и есть настоящая цена — и моя плата за её помощь. Кто знал, что на стыке эпох и в преддверии технологической сингулярности самым дорогим товаром станет обычное человеческое общение. Не с тем, кто всё время соглашается, а с живым собеседником. Пусть даже этот самый собеседник молчит и ест божественные сырники. Хорошо, что их придумали: они делали меня идеальным слушателем.
— Меня ведь сократили, о, прожорливый рыцарь смерти — криво усмехнулась Арина, яростно размешивая отсутствующий сахар в какао. — Официальная формулировка с планерки — «ежегодная оптимизация штата божественного пантеона в связи с динамикой пользовательского спроса». Не докопаешься, да?
— Это они умеют, даже в трудовом договоре наверняка это предусмотрено — философски заметил я. — И что, аккаунт тоже экспроприировали? Вроде не должны...
— Не имеют права, — она слегка улыбнулась, явно вспомнив что-то приятное. — По их же договору он после бета-теста мой пожизненно. Расу в игре сменить невозможно, а полубог по сути это раса и есть. Ближе к классу, если быть совсем точным, но не совсем. И никакой тупорылый менеджер не может... — Она сделала глоток, а потом продолжила противным голосом, явно кого-то цитируя: — «На твою должность человека хорошего поставить!» Но они же те ещё собакины внуки. Зачем вмешиваться в исходный код с непредсказуемыми последствиями, если можно просто обрезать меня без особых затрат? Снесли мои храмы в центральных землях. Запустили ивент с инквизицией Железного острова, вырезали всех моих верховных жрецов. Куски территории и деревни под шумок раздали другим полубогам. Паствы теперь ноль. Вера не поступает, и я потихоньку загибаюсь, скоро уже совсем...
— И как же ты теперь? — я подался вперёд, искренне заинтересовавшись, но не забыв цапнуть из её тарелки сырник, так как мои уже закончились. Она на интервенцию не обратила никакого внимания.
— Да, блин, никак. Сил едва хватает, чтобы локальный дождик остановить или у какой-нибудь бабки геморрой купировать. Великая Аргентия! Посланник исцеления! — с ухмылкой продекларировала Арина. — А прикинь, меня вчера в таверне два донатных малолетки чуть не завалили! Представляешь? Полубогиню! Пришлось в изнанку через Витькин артефакт уходить и отсиживаться в кустах, пока эти дебилы не ушли. Если бы он мне это кольцо тогда не подогнал, то сейчас бы возрождалась хрен знает где. Я вообще слышала, что в других землях меня официально можно в тюрьму бросить и на площади сжигать. А так как я буду появляться постоянно, то так можно бесконечно развлекаться.
Официант-андроид белого молочного цвета, пугающе похожий на моего соседа после новогодних праздников, бесшумно подкатил к нашему столику и поставил передо мной ещё одну дымящуюся тарелку с румяными сырниками. Запах сразу поплыл такой, что у меня даже голова закружилась от предвкушения. Арина на свой зелёный чай и два оставшихся творожных кружочка даже и не посмотрела. А вот я очень даже посмотрел.
— А совсем удалить аккаунт не собираешься? — осторожно спросил я, отправляя в рот горячий кусочек конечной точки эволюции творога. Божественно. Надо будет потом у бабок в аду рецепт изъять, у них плюс-минус так же получалось. Не откажут они внучку любимому? — Ну, послать всё в направлении собственных гениталий и просто жить как хомо эректус? Работы для живой красивой девушки вокруг до фига. Вон, старший кассир в «Пятёрке» зарабатывает ого-го!
— Не могу, — глухо произнесла она, и её пальцы сжали ложку так, что костяшки побелели. — Думаешь, я сама не знаю? Дело не в деньгах. И не в статусе каком-то... Два раза на кнопку «Деактивация» нажимала и давала заднюю за 30 секунд. Вот на хрен там эти 30 секунд? — Арина снова вздохнула. — Я там настоящая, Серёж. Понимаешь? Реальная. И люди мои мне дороги были. Даже король этот противный. Любой мальчишка из деревни. Они живее, чем моя коллега из соседнего кабинета. Я эти приклеенные улыбки уже видеть не могу! А там я ветер чувствую. Магию. Когда на тебя тысячи людей смотрят с надеждой, когда ты реально можешь мир менять... Они верят, что есть цикл перерождений, что душа бессмертна, и много чего ещё.
— А ты? — вырвалось у меня.
— А я не знаю... — ответила она, откинувшись на спинку стула. — Мне иногда кажется, что всё наоборот. Там реальная жизнь, а у нас тут ад. Потому что ад — он не в страданиях бесконечных, я уверена. Ад — он вот в чём-то таком. Безразличном.
Она замолчала и отвернулась к настоящему окну, хоть и с псевдостеклом, пряча предательски заблестевшие глаза. А я скрестил руки под подбородком и продолжал жевать сырник, размышляя о том, что Витька всё-таки гений. Даже будучи, мягко говоря, не в добром здравии, умудрился просчитать все варианты.
— Короче, Аргентина-Ямайка, пять ноль соответственно, — начал я небрежно, прервавшись, чтобы облизать тарелку, чем вызвал лёгкие мимические морщинки на её лбу, — я тут недавно кое-что очень интересное узнал. Про структуру Дивного мира. Не только узнал, но ещё и поучаствовал. Они же тебе потенциал роста не заблокировали, не могут по идее, так?
— Нет, конечно, — сердито буркнула она, шмыгнув носом. — Это настолько жёстко зашито в ядро игры, что если вносить корректировки в развитие божественной сущности, посыплется весь баланс маны в секторе. И не только в секторе. Админы туда лезть зассали бы, у них и так после недавнего скандала со стримерами акции немного подпросели.
— Именно! — я многозначительно поднял палец вверх. — По сути они тебя «понерфили», но не на уровень перса, как в обычной игре, а просто создали условия, где ты откатилась далеко назад без возможности прокачки. Однако Дивный мир очень большой. И, как выяснилось, есть такие места, куда администрация с её миньонами сейчас не суётся. Вообще.
Арина медленно, как девица из телевизора в старом японском хорроре, повернула голову и оценивающе посмотрела на меня с лёгким прищуром. Профессиональная хватка и интуиция никуда не делись — метрики «Подозрительность» и «Азарт» тут же подскочили резко вверх.
— Это ты сейчас о чём? В совсем лютую периферию уйти? Земель без покровителей практически нет, а если и есть, то там перспектив, как у деревенской проститутки стать женой миллиардера веке эдак в двадцатом. Монстры меня там быстро в аппетитный ужин превратят, и буду я лежать на просторах Дивного мира, удобряя почву, и прорастут через меня красивые цветы. Ну или папоротник.
— Символично! — похвалил я — Но ты и без этого так сейчас выглядишь - пришлось уворачиваться от полетевшей в меня салфетки - В общем, есть один мелкий портовый городишко. Ашкелаг называется. Слышала?
Она нахмурилась, явно силясь вспомнить что-то, чего там, может, и не было.
— Что-то смутно... На южном побережье вроде? Там же мёртвая зона, его ещё пару лет назад из всех торговых реестров вычеркнули. Какая-то тварь морская завелась, всех сожрала. Я помню, что аналитики пришли к выводу: устранять нерентабельно. Да и выглядит там всё как случайная генерация. Никакого смысла поддерживать умирающий город нет. Даже квестов там не организуешь. Он когда-то процветал. Пять лет назад, но это лор игры, сам знаешь, сколько лет Дивному миру. По факту он всегда таким и был, получается. Там суть в том, что через пару лет сверхмоб разъелся бы и отправился странствовать по побережью — тут тебе и ивент, и квесты.
— Не разъестся уже, аппетит у него пропал, — буднично сообщил я, с внутренним вздохом накалывая на вилку последний сырник.
— Ты там побывал? — ехидно спросила девушка. — Остров-то хоть цел остался?
— Вот не надо из меня какого-то монстра делать, — почти натурально возмутился я. — Я даже и не специально почти. А вот город остался, кстати. Целых две тысячи человек. Напуганные до мокрых штанов, естественно, нищие, без защиты страны и без покровителя, само собой. Купцы их душат, жрать нечего. Но народец вроде крепкий, работящий. Если им сейчас прям явить настоящее чудо, тучи прогнать или рыбу заманить в сети, а ещё пообещать, что никто их больше в жертву приносить не будет...
Я сделал театральную паузу и посмотрел ей прямо в глаза; моя рука потянулась за её последним сырником.
— Куда?! — Арина больно ударила ложечкой мне по костяшкам и победно откусила от него кусочек, показав мне средний палец. В её глазах горел тот самый огонёк, который всегда восхищал меня с нашей первой встречи.
— Они там в честь тебя будут дочерей своих называть, — я подул на атакованную руку. — А может, и сыновей. Я приглашаю тебя. В общем. Думай.
— Закрытый сектор, говоришь? — переспросила она, почуяв подвох. — А ты как там оказался?
— Ну, у меня свои каналы, связи, цели, — уклончиво пожал плечами я. — Мне надо было залечь на дно после разрушения нашего замка. А там никого не бывает; только эта жаба меня напрягала немного, пришлось её эт-самое... Уволить. И теперь, как честный человек, я должен позаботиться о местных. Ради всеобщего блага.
— Мне-то не чеши, — Арина вдруг фыркнула, и в её голосе впервые за весь вечер прорезались живые, насмешливые нотки. — Ты мне сейчас работу типа предлагаешь, да, Серёж? В разваленном захолустье, в котором потенциал роста и не был заложен, без оклада, само собой, и соцпакета?
— Зато мотивация, уютный офис и дружный коллектив, — парировал я. — Не одна ты там будешь из топ-менеджеров. Есть у меня там... деловой партнёр. Очень толковый мужик, с финансами поможет.
— Быстро ты себе другого партнёра нашёл... — пристально посмотрела она на меня.
— Жизнь продолжается, — всё-таки украл я у неё надкусанный сырник. — Ну так что?
Она вглядывалась в моё лицо, словно пытаясь там увидеть мою замученную и давно разжалованную в обычные рядовые мысли совесть. Потом вздохнула, сделала знак официанту и наконец-то сделала глоток остывшего зелёного чая.
— Ладно, фиг с тобой. Всё равно терять нечего. Ты так и знал же... И как мы туда попадём?
— Завтра вечером заскакивай в игру, кину тебе координаты точки перехода рядом с тобой, там через старые личевские катакомбы, — я вытер руки обычной бумажной салфеткой. — Только это... Ты попафоснее шмот надевай. Надо всё-таки показать им, что ты не просто так и всё такое.
Глава 11
Верхние этажи корпорации «Квантовый путь»
Маринке было не очень хорошо: изжога от синтетической пиццы и газировка внутри её желудка словно устроили чемпионат по смешанным единоборствам. А выкуренная перед зданием от нервов сигарета напоминала о себе дополнительной резью в животе. Сейчас она сидела на краю диванчика из самой натуральной кожи — страшно даже представить, сколько стоит один такой диван в тридцать седьмом году. Наверняка хватило бы на однушку где-то на окраинах Москвы, а то и на двушку. Но удобный, чёрт возьми, в век подстраиваемой под тело мебели с массажем и прочими примочками, он всё равно давал фору любой футуристической хрени. Её ногти с маникюром из штатного эконом-автомата инородно смотрелись на гладкой дорогой поверхности. Маринкин брючный костюм был очень опрятный, настоящая ткань, согласно кодексу корпорации в здание не пускали в одежде со встроенными технологиями. Она его утром отпарила, зашила крохотную затяжку на левом бедре, костюм идеально сидел на её фигуре и заставлял мужчин на улице оборачиваться, однако на фоне стерильного, пахнущего свежестью только что прошедшего дождя и сумасшедшими деньгами холла с его деревянной отделкой она чувствовала себя замызганной дворнягой, случайно проникшей в операционную.
Она даже толком оглядеться не могла, взор то и дело притягивал лацкан пиджака, где почти физически жёг грудь тусклый бейдж: «Временный сотрудник» из дешёвого пластика третьей переработки. Это даже не дно, а самое днище пищевой цепочки «Квантового пути». Чуть ниже только стажёры-бесплатники, этих раз в месяц отправляют синтезацию поведенческого референса психонейронкам, а то и в ретрозону собирать статистику по дворовым дракам и получать на орехи от местных. Её падение было тихим, никаких компенсаций, никаких официальных уведомлений. Будто ничего и не произошло, будто она не почти умерла из-за работы. Судиться — мёртвый номер, к тому же фактически она не уволена, а временно переведена. Без скандала — зашла в игру и поняла, что теперь её аватар немногим сильнее обычного игрока, на привычные вещи не хватает маны. Интуитивно она чуяла потоки, но теперь это были словно неподъёмные бетонные балки, и от этого было ещё больнее. Что раньше можно было хоть в узел завязать, теперь казалось явлением почти вселенского масштаба. Раздалось цоканье дорогих каблуков по паркету из тёмного дерева.
— Кофе не желаете? — в уши Маринки буквально втёк очень приятный и одновременно безразличный холодный голос.
Маринка сглотнула и медленно подняла голову. Над ней возвышалась секретарша с не в пример более дорогим бейджем из серебра и вкраплениями платины на лёгкой блузочке. Ольга Владимировна, метасекретарь — прямое воплощение корпоративного стандарта красоты: длинные безупречные ноги в чулках, идеальная осанка, лёгкая блузка, сквозь которую угадывались весьма нескромные достоинства. Маринка понимала, что всё это абсолютно своё, без пластики, просто выигрыш в генетической лотерее, других на этих этажах не держали. Любой мужчина потерял бы голову, да и женщина, но всё впечатление вдребезги разбивал абсолютно пустой, чуть презрительный взгляд красивых глаз, похожих на замёрзшие кристаллики льда.
— Натуральный, из настоящих зёрен, — подчёркнуто вежливо продолжила та, и в уголках её губ мелькнула едва заметная усмешка. — Могу вам сварить, — а потом всё-таки не удержалась и добавила: — Вы такой, скорее всего, никогда и не пробовали.
Унижение обожгло горло, захотелось вскочить, схватиться за эти холёные тёмные волосы и вбить её голову в деревянный паркет, чтобы кровь и зубы… Так! Взять себя в руки! Сколько ещё ей будет жизнь портить её несносный характер. Маринка с силой сжала себя за запястье, незаметно выдохнула и сквозь зубы процедила таким же безразличным тоном, каким обычно разговаривают с дроном-доставщиком или давно осточертевшим бывшим:
— Спасибо. Обойдусь.
Секретарша равнодушно пожала плечами, развернулась на каблуках и пошла к своей стойке. Маринка невольно залюбовалась двумя идеальными полушариями под строгой юбкой и опять мысленно себя одёрнула. Ольга посмотрела на неё, уголок её губ чуть дёрнулся, и мелодичным тоном она произнесла:
— Иван Абрамович готов вас принять. Проходите, пожалуйста.
Маринка встала, машинально стряхнула несуществующую пылинку и вошла в кабинет как на эшафот, ожидая увидеть перед собой холодного, бездушного дядьку с акульим взглядом из совета директоров, который сейчас добьёт её окончательно, унизит и выставит на улицу с волчьим билетом. Логика твердила ей, конечно, что для такого незачем приглашать и высказывать всё лично. Но кто эту логику слушал когда? Уж точно не Маринка. Однако мужчина, поднявшийся ей навстречу из-за массивного стола, вот совсем не походил на корпоративного нелюдя вопреки многочисленным слухам. Усталое, располагающее лицо, мягкий, почти отеческий усталый взгляд, в котором читалось искреннее сочувствие и та самая ответственность за всё и вся, какую безуспешно ищут все женщины. Он не стал садиться обратно в своё тронное кресло, а подошёл прямо к ней, ободряюще приобнял за плечи и усадил в мягкое кожаное кресло для гостей. В этом жесте не было ничего сексуального, напротив, так отец страхует мелкую дочь, когда та лезет на большую горку во дворе.
— Здравствуй, Марина, — начал хозяин кабинета, хотя по этикету, иерархии и здравому смыслу первой надо было поздороваться именно ей. — Ну не смотри так, будто я тебя сейчас в кипятке собираюсь сварить, — тёплая улыбка сделала лицо Ивана Абрамовича ещё более располагающим. Он сам взял стул и присел рядом, достаточно близко, но оставив ей личное пространство.
— Измучили тебя эти дармоеды из кадрового, да? Знаю-знаю, система вынуждена так работать, но конкретно у этих вместо сердца вообще какой-то процессор стоит. Ну же? Бобёр, выдыхай! — Иван Абрамович негромко рассмеялся. Этот смех не был обидным, скорее дружеским. — Здесь свои.
От этого обывательского, человеческого тона Маринка растерялась. Этот человек был там, куда таким, как она, попасть практически нереально, и он разговаривает как обычный человек… С ней? Она настолько привыкла к заученным скриптам, холодным отказам и токсичному позитиву корпоративных психологов, что такая простая, почти отцовская теплота сбила с неё всю броню.
— Мне… мне сказали, что мой аккаунт теперь декларативно заблокирован, — тихо проговорила она, забыв даже поздороваться, не смея поднять глаза. — И что я уволена, вернее переведена, по несоответствию.
Маринка не была трусихой, более того, она даже готова была высказать этому надутому хлыщу, каким представляла Абрамовича, всё, что думает о корпорации. О нём. Драться, грызть. И окончательно спустить свою жизнь в унитаз, если потребуется. Но теперь она полностью была сломлена. С ней никто не хотел бороться.
— Глупости, — мягко отмахнулся Иван Абрамович и чуть поморщился, как бы сетуя на некомпетентных коллег. — Никто тебя не блокировал. Эта формулировка просто означает обрезание возможностей. Ты так и осталась полубогиней. Просто, понимаешь ли, наверху началась паника, и ответственный отдел, не согласовав с руководством, принял меры для временного ограничения твоего могущества. Сняли паству, урезали канал маны. Тебя питал протекторат, потом его не стало как источника. Более того — на всякий случай тебя объявили ведьмой в том регионе, где ты потенциально могла бы быстро восстановить влияние. Народ тебя любил. Но теперь соваться туда в одиночку смертельно опасно — свои же бывшие фанатики на костёр потащат.
Он на несколько секунд умолк, давая девушке переварить информацию. Она смотрела в пол и поэтому не видела, как в его глазах мелькнул холодный блеск. Иван Абрамович отошёл к столу, нажал кнопку на сенсорной панели, и в воздухе между ними развернулся голографический экран.
— Но для дальнейшего диалога давай посмотрим правде в глаза, Марина, — уже строже произнёс он, кивком запуская запись.
Маринка замерла, впиваясь взглядом в мерцающую проекцию. Конкретную запись она хотела видеть меньше всего, именно с этого дня и начала рушиться вся жизнь, которую она выцарапала своим трудом у судьбы. Это была склейка очень хорошего качества с камер наблюдения и логов — тот самый каменистый пляж у Железного острова. Вот она в пылающем боевом облачении влетает в драку, самодовольная улыбка на лице, волосы. Руки Маринки словно снова ощутили ту ужасающую мощь полубогини и это состояние, когда ты можешь оперировать реальностью одним лишь наитием. Полубоги были максимумом того, чем могли стать люди в Дивном мире, выше только боги и некоторые демоны, коих ничтожно мало. В момент боя ярость и адреналин застилали ей глаза, но сейчас, глядя на запись со стороны, она невольно ёжилась, вспоминая, как оно чувствовалось там. Тогда было больно почему-то по-настоящему, каждый удар отдавался так, словно болевые фильтры кто-то скрутил почти в ноль.
Её словно бичом ударил обжигающий стыд. Она вспоминала, как ещё совсем недавно, перед событиями записи, бахвалилась своей силой перед местными. Как игроки были ей на один зуб — стоило шевельнуть пальцем, и целые отряды разлетались кровавой пылью. Стоило кому-то распоясаться или не выполнить требования администрации, как Маринка запросто разносила всех топов. Никто просто не мог ей ничего противопоставить, как изучающий карате семилетний ребёнок ничего не сделает взрослому мужчине. Как играючи, почти зевая, она убивала местных чудовищ, перед которыми трепетали целые деревни и даже города. Она и подумать не могла, что в этом мире кто-то, кроме таких же полубогов, вообще способен ей противостоять.
А в той битве семилетним ребёнком была именно она. Ослеплённая своей силой, самовлюблённая. Вот она повелась на тупую словесную перепалку с Личем и потеряла концентрацию, открыв спину. Вот слишком рано раскрыла козырь в изнанке, самодовольно затянув паузу. За всем этим дебильным балаганом Виктора и Сергея, их вечными кривляниями, шутками про кухню и придурковатыми именами скрывалось пугающее, смертоносное мастерство и холодный, выверенный расчёт. Лич просчитал всю комбинацию на три хода вперёд: подставился под чужую атаку, перехватил запястье одержимого напарника, направил его когти ей в шею, а затем мгновенно поменялся с Сергеем местами в изнанке. А сам Сергей действовал как идеальная машина для убийств — ни одного лишнего движения, смертоносная коса Жнеца без жалости рассекла её нить фатума и пригвоздила к земле. Их боевой опыт превосходил её собственный настолько, что, даже несмотря на колоссальную разницу в чистой силе, её отлупили, как здорового, но тупого подростка два старых мастера.
На экране разворачивался неприятный финал. Выброшенная из изнанки, парализованная и беспомощная, она застыла на месте. Её лицо не могло даже скривиться от ярости, хоть и пыталось. Смотрелось это откровенно жалко. И тогда эти двое просто подошли вплотную и принялись методично избивать её вдвоём. Её! Полубогиню! Она такое видела как-то в караоке в ретрозоне, куда имела неосторожность заглянуть. Тогда ещё её подружке-феминистке сломали нос, в полиции только пожали плечами, мол, ретрозона, сами поперлись. А на экране вертушки сменяли боковые, удары коленями и локтями сыпались градом, от каждого тычка её тело тряслось, как под током, воздух вокруг пошёл пикселями, пока божественная оболочка не выдержала и не рассыпалась в воздухе мелкими сияющими каплями.
Но на этом ничего не кончилось, хотел ли так хозяин кабинета или не хотел, но появились комментарии от пользователей. Видимо, была взята нарезка с одного из форумов:
«Ох ё! Ну это прям респект таким парням!», «Пацаны вообще ребята! Могёте!», «Это же полубогиня сектора, которая всех кошмарила с гильдии! Ща скину им, поржем. Всесильная лол», «Вот к чему приводит равноправие», «Полубога можно размотать, главное тактика! Мы нашему тоже теперь накидаем. В ловушку заманим!»
В кабинете на целую минуту повисла густая, давящая тишина. Маринке казалось, что она слышит стук собственного сердца, которое синхронизировалось с мерным постукиванием красивых механических часов. Голова медведя со стены, как ей казалось, презрительно скалилась. Маринка не выдержала и отвернулась. Иван Абрамович подошёл к окну, потом молча развернулся, вернулся обратно, а потом тяжело вздохнул.
— Это настоящий позор, Марина, — тихо, без злобы, но с ледяной констатацией факта произнёс он. — Через тебя игроки получили наглядный, стопроцентный пример того, что полубоги не всесильны. Что их, оказывается, тоже можно бить. Раньше они боялись, слишком велика разница. Но теперь случилось самое поганое. Появилась вера. И дальше дело техники. И плевать бы на игроков, перебесятся, не впервой, огребут, пара банов, и успокоятся как миленькие, но это видели и местные. — Иван Абрамович встал рядом и глядел на девушку. — Ты хоть понимаешь, чем это обернулось для нас? Орден Охотников на днях открыто заявил о выходе из-под протектората, и корпорация не решилась им препятствовать — аналитики сделали заключение, что полыхнёт весь континент. Дали примерно 99,9 процента.
Он налил себе немного воды из графина, сделал глоток и продолжил уже прежним отеческим тоном:
— На игроков сейчас идут настоящие гонения. Чёрт-те что творится. Никаких квестов, в города их не пускают, стража стреляет на поражение при малейшем поводе. Все более-менее сильные местные объединяются, несмотря на политические взгляды и страны. Они, по сути, объявили нам холодную войну. Обычные казуалы, офисники, которые заходили в Дивный мир поглазеть на цветочки и побить кабанчиков, массово покидают игру. Остаются только самые упоротые и отмороженные. Те, кто покупает через наш теневой чёрный рынок снятие всех этических ограничителей, чтобы убивать, грабить и насиловать аборигенов без цензуры. И маховик раскручивается, там уже ходят легенды, что мы и есть проклятие мира, с гильдиями разрывают договоры. Баланс рушится, Марина.
Она сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как на плечи давит вина за весь этот разваливающийся мир, а её щёки наливались румянцем. Стыд она сегодня испытывала больше, чем за весь тот год. Мелькнула предательская мысль об антидепрессантах, но Маринка задавила её — успеет.
— А про ту историю с алтарём у Охотников, — вдруг мягко добавил Иван Абрамович, — даже вспоминать не будем. Я не стану показывать тебе вторую запись — слишком тяжело смотреть, как тебя там использовали в качестве жертвы. Досталось тебе, девочка, ни за что. Мои люди сработали очень топорно, перегнули палку, игнорировали мои прямые указания. Я не снимаю с себя вины, не мог их до конца контролировать. И я за это перед тобой лично извиняюсь.
Маринка вздрогнула как от удара током, подняв на него растерянный взгляд — она и не думала, что кто-то из самого верха корпорации вообще способен признавать ошибки, а уж тем более извиняться перед бывшим сотрудником.
— Но в этом всём есть и светлый момент. Такова основная функция хорошего руководителя, каковым я пытаюсь быть. Находить плюсы даже в откровенных провалах, — Иван Абрамович снова ободряюще улыбнулся и немного наклонился вперёд, облокотившись о стол. — Я не привык разбрасываться ценными кадрами. Твоя вина — это молодость и энтузиазм, да и не идёт ни в какое сравнение, например, с твоей коллегой. Может, знаешь, Аргентия? Она с этими двумя, которые тебя избили и уничтожили, сотрудничала.
Маринка вспыхнула, и её кулаки сжались. Абрамович удовлетворённо улыбнулся.
— Я одним звонком заморожу все твои кредиты, проценты и долги под гарантии корпорации, — вкрадчиво заговорил он, глядя ей прямо в душу. — Мы их реструктуризируем и переведём в наш банк. Твоя зарплата вырастет ровно в два раза по сравнению с той, что была до инцидента. Но взамен мне нужна абсолютная, стопроцентная лояльность. Никакой самодеятельности. И ещё — ты возглавишь нашу новую ударную группировку. «Новый рассвет».
— Какую группировку? — переспросила она.
— Мы собрали туда самых топовых, самых безбашенных и скиловых игроков из профессиональных дуэльных арен Дивного Мира. Это была закрытая почти секта, они не участвовали в жизни, а просто были у нас из-за совершенной физики. Я смог их заинтересовать, скажем так. Мы выдали им лучшее оружие, какое только можно сгенерировать в наших кузницах из дорогих материалов. Раз местные не хотят жить по-хорошему, наша задача принудить их к миру. Миру на наших условиях. Ваша задача — нападать на непокорные города, зачищать сопротивление и брать поселения под жёсткий контроль, ставя во главе своих людей или полностью лояльных к игрокам местных. Полубоги в ваши операции вмешиваться не будут — я это гарантирую. А если вмешаются… У нас есть ты. Ты будешь учиться, чтобы таких вещей, как тогда, больше не повторялось. Твоё могущество не будет таким, как раньше, оно будет основано немного на иных принципах. На вере твоего отряда. И ты будешь их усиливать. Это тестовый режим. Твой класс теперь будет Валькирия.
Он осторожно протянул руку и сухой, но тёплой ладонью аккуратно погладил её по щеке, убирая выбившуюся непокорную прядь волос. Этот простой, человеческий жест окончательно пробил её психологическую оборону, в которой она сидела последние годы. Маринка попыталась сдержаться, силой сжала челюсти, но по щеке всё равно скатилась предательская горячая слеза. Слишком долго она была одна, слишком долго грызла землю в этой бесконечной, выматывающей гонке на выживание, где каждый день мог стать финальной точкой. Банкроством. Невозможностью вылечить себя из-за долгов по кредитке и много чего ещё, что не любят показывать по федеральному вещанию.
— Вот и умница, — тихо сказал Иван Абрамович, деликатно делая вид, что не заметил слёзы, и протягивая ей пластиковую карту с золотым тиснением. — Держи, путёвка в наш закрытый корпоративный санаторий. На два дня. Выспишься, сходишь на процедуры, приведёшь себя в порядок. А в понедельник приступишь к работе. Ступай, дочка.
Иван Абрамович взъерошил волосы вжавшейся в стул Маринке и ободряюще улыбнулся. Та, пробормотав слова прощания, выскользнула за дверь, не веря своему счастью. Этот человек решил все её проблемы за пару минут. Критическое мышление упорно пыталось найти подвох, но здравый смысл неожиданно возразил. Сколько бы она протянула ещё? До того момента, как пойти и сдаться на опыты или в виртуальный майнинг на мозгах?
Когда тяжёлая дверь за Маринкой бесшумно закрылась, мягкая улыбка мгновенно сползла с лица Ивана Абрамовича, словно её стёрли тряпкой. Лицо стало каменным и заострилось, как у статуи горгульи, охранявшей готические замки. Он опустился в своё кресло, нажал кнопку селектора и коротко бросил:
— Олечка, ну-ка свяжись с координаторами «Нового рассвета», пусть приготовят списки целей. А потом набери нашему человеку в минюсте и передай от меня привет — пора вытаскивать моего племянника из СИЗО. Скажи судье по закрытому каналу, шифр у тебя ещё со вчера, что вопрос с сессией его дочери в МГУ мы закроем, путёвку в Ниццу на двоих на каникулы я уже оплатил. И насчёт его жены… наша клиника пластической хирургии ждёт её в любое время за счёт корпорации. Всё сделай. И заходи сама.
Он плеснул себе щедрую порцию дорогого коньяка, расслабился и уже собрался прикрыть глаза, как в допреальности мигнуло входящее сообщение по закрытому каналу от одного из кураторов пантеона. Пришлось на время включить всю эту техномуть, дел навалилось много, а через старые интерфейсы терялся самый важный ресурс — время. Отправитель между тем сообщал, что готов прямо сейчас отправить запрос и выбить новую должность полубога под любого человека Ивана Абрамовича, но стоить это будет дорого — и следом разворачивался длиннющий список ответных услуг, контрактов с фирмами-сателлитами, от которых пахло прокурорскими проверками, и прочих уступок, на которые надо идти, только если совсем загнан в угол.
Иван Абрамович фыркнул, набрал в ответ вежливое: «Спасибо, уважаемый, пока не надо», поднял бокал с коньяком и вслух с чувством бросил в пустоту кабинета:
— Пошёл на хрен, чёрт.
Через минуту дверь тихо щёлкнула. Вплыла Олечка во всём своём великолепии. Иван Абрамович на миг залюбовался: ну хороша! Ничего не говоря, она бросила на начальника понимающий взгляд, расстегнула пуговицу на лёгкой блузке и медленно начала раздеваться.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
